Оглавление
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ГЛАВА 14
- ГЛАВА 15
- ГЛАВА 16
- ГЛАВА 17
- ГЛАВА 18
- ГЛАВА 19
- ГЛАВА 20
- ГЛАВА 21
- ГЛАВА 22
- ГЛАВА 23
- ГЛАВА 24
- ГЛАВА 25
- ГЛАВА 26
- ГЛАВА 27
- ГЛАВА 28
Аннотация: Еще недавно я была счастливой женой и хозяйкой большого дома, но в сорок пять жизнь катится под откос. На корпоративе я узнала, что у мужа есть молодая любовница. Супруга все устраивает, взрослые дети не вмешиваются, а лучшая подруга предлагает смириться, мол, все так живут. Цвет моего настроения — «Лягушка в обмороке». Но я не хочу утонуть в море слез. Как та лягушка из притчи, буду перебирать лапками, взбивая молоко в масло, и выбираться. Я не прощу предателя и буду бороться за свою новую жизнь!
ГЛАВА 1
— Ленка, ну ты едешь? — В телефоне голос подруги Марины звучит нетерпеливо. — Пропустишь все самое интересное! Сейчас уже Михайлов будет петь!
— Да плетусь я, плетусь, — вздыхаю я, выглядывая в окно такси.
Садовое кольцо стоит. Хоть ехать осталось немного, но ощущение, что я застряла навсегда.
Решаю выйти и добежать дворами: все лучше, чем стоять в пробке. Мороз щиплет за щеки, под каблуками хрустит снег. Все ныли, что нормальной зимы давно не было — одна грязь и слякоть. Вот, получите и распишитесь! Мороз и солнце... Вернее, уже звезды.
Пробегаю знакомые места: в этом переулке мы в молодости гуляли с Максом, на той улице находился первый офис компании — две комнатушки в полуподвальном помещении. Позже владелец раскрутился и арендовал трехэтажный особняк, который я сейчас прохожу. Еще чуть-чуть, и в конце улицы будет ресторан.
— Ты совсем стала затворницей, — ворчит Мариша в трубку. — Вижу тебя два раза в год. А у Макса в офисе ты вообще не появляешься. Там уже половина сотрудников новые, а ты их даже не знаешь!
— Мариш, ну зачем мне их знать? Я там уже сто лет не работаю, — отвечаю я, ускоряя шаг.
— Ты — нет, а муж — да! — В голосе подруги звенит укор. — Он же генеральный, Ленка! Первый человек в компании!
— Второй, — возражаю я. — Первый — владелец.
С глухим раздражением вспоминаю владельца компании — Александра Романовского. Когда-то я работала у него секретарем: девочка из интеллигентной семьи, с красным дипломом столичного вуза и профессией переводчика. Я влюбилась в своего босса: молодого, амбициозного и наглого. Сынок богатого папочки, которому купили бизнес. Правда, позже выяснилось, что он всего добился сам. Но клиентам пускал пыль в глаза, что за ним стоят серьезные люди. В то время так было надо. Все это не отменяло его отвратительного поведения. Он мне проходу не давал и делал непристойные предложения. А мне хотелось большой и чистой любви. Мой Максим, в отличие от самоуверенного красавчика-босса, был скромным и надежным. Возможно, маменькиным сынком. Но именно из таких получаются хорошие мужья. Любовь пришла не сразу: через симпатию и уважение. Мы быстро поженились и вместе уже больше двадцати лет. Точнее, двадцать три. Обалдеть, как время летит!..
Декабрьский снегопад парализовал дороги, и я еле добралась в ресторан, где компания, в которой работает муж, отмечает корпоратив. За окнами — сугробы с искрящимися под фонарями снежинками, а внутри — шум, музыка и реки шампанского. Я сдаю шубу в гардероб и переобуваюсь в черные лодочки. Платье у меня тоже черное — чуть выше колен. Оно скрывает лишние килограммы на бедрах, но делает меня похожей на вдову. Зато декольте выгодно подчеркивает грудь.
В дамской комнате я поправляю прическу, но снег превратил гладкое каре в непослушные «барашки». Да и цвет для меня ярковат — не светло-рыжий, как обычно, а густая медь. Красилась в этот раз я сама: не было времени заскочить в салон, а седину убрать нужно. Свет здесь холодный, беспощадный, подчеркивает каждую морщинку, каждый недостаток. В зеркале макияж кажется жалким: тональный крем после обильного снегопада лежит неровно, тушь чуть растеклась.
Стены ресторана дрожат от взрывов смеха, но в тишине дамской комнаты, похожей на гостиную дорогого отеля, слышен только шорох тканей да стук каблуков. Я тяну время, потому что давно не видела бывших коллег и немного стесняюсь своей внешности...
ГЛАВА 2
В начале двухтысячных мы с Максом пришли работать в маленькую консалтинговую компанию. Молодые, жадные до успеха, мы не спали ночами, доказывая, что лучшие. Тогда казалось, этот мир принадлежит нам. В двадцать три у меня родилась дочка, и я ушла в декрет. Не успела выйти из декрета и поработать пару лет — забеременела вторым ребенком. А потом все как-то закрутилось: садик, школа, кружки. Строительство и обустройство коттеджа. Муж зарабатывал деньги, я занималась домом и детьми.
Одним словом, на работу я так и не вернулась, но нашла хобби: даю вторую жизнь старой мебели. Что-то реставрирую, что-то перекрашиваю. У меня свой уютный блог и верные клиенты. Конечно, это не приносит безумный доход, но на мои женские «хотелки» хватает. А муж шаг за шагом поднимается по карьерной лестнице. Сейчас он генеральный директор в той самой консалтинговой компании, которая разрослась до нескольких филиалов. У него — сотни подчиненных, а у меня — бесконечные кастрюли, домашние заботы и старые комоды. Но кто-то должен прикрывать семейный тыл.
Наверное, я несовременная женщина. Потому что никогда не мечтала построить крутую карьеру. Я всегда хотела иметь семью, детей и большой дом. Вот моя подруга Мариша — другое дело. Мы с ней дружим со студенчества. Когда-то дружили вчетвером: я, Маринка, мой Макс и ее Витек. В один год сыграли свадьбы, в один год появились дети — у нас с Максом дочь, а у них сын. Только в отличие от меня Маринка после декрета продолжила работать и теперь возглавляет финансовый отдел. Я восхищаюсь подругой — всегда ухоженная, элегантная и ни грамма лишнего веса. Настоящая победительница. Ну а я — домохозяйка...
Набираю Макса — «абонент не абонент». Классика жанра. Но Мариша уверяет, что он уже здесь: толкал приветственную речь в начале вечера, а сейчас общается с гостями. Жаль, я пропустила — мой муж умеет говорить красиво. Да и выглядит отлично. Если двадцать с лишним лет назад он был худощавым стеснительным молодым человеком, то сейчас это подтянутый, всегда элегантный и уверенный в себе мужчина.
Пока поправляю прическу, в дамскую комнату заходят две девушки — лет двадцати пяти, не больше. Высокая блондинка с выдающимися губами и ногами от ушей и тонкая маленькая брюнетка. Они шепчутся, украдкой поглядывая на меня. Но здесь места хватит всем — просторно, словно в будуаре императрицы: везде мрамор, зеркала, позолота и бесконечная столешница.
— Да ты что! — ахает брюнетка. — Вы прямо в кабинете?..
— Зачем же в кабинете? — Блондинка смеется, поправляя идеальные локоны. — У него квартира рядом с офисом.
Я невольно вслушиваюсь в разговор.
— Думаешь, он разведется со своей мымрой? — спрашивает брюнетка, а красавица-блондинка морщится.
Слово «мымра» режет слух, и я тоже морщусь. Почему как жена, так сразу мымра? Может, у этого мужика она приличная. Такая, как я или как Мариша.
— Конечно разведется! Куда он денется с подводной лодки?! — Блондинка победно улыбается своему отражению. — У него выбора не будет.
— Рит, ты... беременна? — Подруга шепчет так громко, что эхо отлетает от стен и почему-то болью отдается в груди.
— Скоро буду. Мы вчера... — Блондинка склоняет голову к соседке и с жаром шепчет что-то на ухо, а та глупо хихикает и краснеет.
Эти девушки наверняка работают в компании мужа: чужих на корпоратив охрана не пустит. На солидных клиенток, которых обычно приглашают на подобные мероприятия, не слишком похожи. А раз говорят о кабинете и квартире рядом с офисом, речь идет не о рядовом сотруднике. Какой-нибудь начальник отдела. Например, Маришкин муж... Я в ужасе. Он уже однажды оступился, но подруга его простила. Что будет, если Марина вновь узнает об измене?
Ощущаю, как по спине пробегает холодок. В груди поднимается липкое чувство приближающейся катастрофы. Но я отгоняю от себя страхи.
Подслушивать девиц больше не хочется, и я, закончив с марафетом, покидаю комнату.
В зале ресторана громко, воздух плотный, как перед грозой.
ГЛАВА 3
Я оглядываю зал. По углам расставлены серебристые миниатюрные елки, по стенам развешаны гирлянды. За многочисленными круглыми столами сидят сотрудники компании, все общаются. В воздухе витают ароматы парфюма и алкоголя. В глубине зала, прямо перед сценой, танцпол: народ зажигает под любимые песни девяностых.
Макса я не нахожу. Зато сразу замечаю Марину в золотом платье. Подруга видит меня и машет мне рукой. Я пробираюсь к ее столику. Мариша тут же встает и крепко меня обнимает, словно мы не виделись лет десять.
— Наконец-то! — радостно восклицает она. — Я уж думала, ты замерзла в сугробе.
— Не дождешься! — бормочу в ответ и устраиваюсь рядом с Маришкой.
За ее столом сидит финотдел. Из всех я знаю только Марью Васильевну — корпулентную даму неопределенного возраста, но предполагаю, ей за шестьдесят. Вокруг много новых лиц. Женщины откровенно рассматривают меня: наверное, им любопытно, как выглядит жена генерального.
Марина просит официанта:
— Принесите салат и горячее. И бокал шампанского!
От шампанского я отказываюсь, у меня давняя непереносимость алкоголя. Мариша об этом знает, но каждый раз зачем-то пытается меня напоить. «Ты слишком правильная, Ленка, — обычно говорит она. — Надо это исправить». Увы, бесполезно.
Пока передо мной расставляют тарелки, я оглядываю зал:
— Ну и где мой благоверный? Как ему сюрприз-то делать? И Витя твой где?
С Виктором я последние семь лет не общаюсь: он меня игнорирует. Потому что именно я принесла Маришке плохую весть, что ей изменяет муж. А мне рассказал Максим. Я решила не скрывать от подруги правду и выдала все как на духу. Мариша тогда сильно переживала, даже хотела развестись. Они с мужем жутко поссорились. А потом у него случился инфаркт, и было уже не до развода. Наши отношения с подругой не изменились, а вот с ее мужем Виктором мы с тех пор не разговариваем. Он считает, что у кого-то слишком длинный язык и короткий ум, а я считаю, что кто-то предал доверие близкого человека.
— Твой сидел там, за центральным столиком. — Марина указывает рукой в сторону. — А Витя сразу после официальной части уехал. Ты же знаешь, он после инфаркта не пьет, чего ему тут страдать.
Я ищу глазами Макса, но вижу только его зама Петра Семеновича, который азартно спорит с молодым коллегой. Вокруг сплошь незнакомые лица. Мужа я так и не нахожу и приступаю к салату. Маришка рассказывает о сыне: после окончания института пошел работать к китайцам, встречается с хорошей девочкой. Я скупо говорю о дочери: она тоже устроилась на работу, а вот ее личная жизнь вызывает опасения. Машка съехалась с женатым мужчиной, который старше ее на десять лет и вроде бы в процессе развода, но мне вся эта история не нравится, и мы с дочерью часто ссоримся. Поэтому на вопросы Маришки отвечаю сухо, стараясь больше говорить о сыне. Он поступил в престижный вуз и готовится к первой сессии. Сдал на права, и Макс купил ему машину, хотя я была против.
На сцену выходят музыканты. Веселое диско обрывается, и по залу льется медленный шансон. Тот самый, под который мы с мужем когда-то танцевали — молодые, влюбленные, беззаботные. Я блуждаю взглядом по танцполу, улыбаюсь... и замираю. Потому что замечаю мужа. Макс танцует с эффектной высокой блондинкой. Ладонь мужа лежит на ее талии и скользит ниже. Она прижимается к нему, словно они пара. Девушка что-то шепчет моему мужу на ухо, а он вдруг склоняется к ее лицу и целует. Коротко и быстро. Возможно, в темноте никто не обратил на это внимания. Но я вижу. И не понимаю, что происходит.
Вилка выпадает из моей руки, мне что-то торопливо говорит Мариша. А я все смотрю и не могу поверить. Это же та самая блондинка из дамской комнаты!
«А мымра — это ты», — раздается в голове ехидный голос.
Я перевожу взгляд на Марину. Она уже не улыбается. В ее глазах — напряжение и ожидание. Подруга все знала.
ГЛАВА 4
Финотдел как по команде поднимается из-за стола и уходит, оставляя нас вдвоем с подругой. Марина кладет руку мне на плечо.
— Ты знала? — спрашиваю я. — Ты специально меня позвала?
— Лена, мы же лучшие подруги, — вздыхает она, всем своим видом выражая сожаление. Но я почему-то не верю. — Я же еще летом тебе намекала, что у Макса роман на стороне. Но ты отмахнулась.
— Не помню, — выдавливаю я. — Летом? Значит, они вместе полгода?!
— Больше, Лен, — убивает меня ответом подруга.
Я продолжаю смотреть, как мой муж обнимает чужую женщину и улыбается ей, а сердце рвется на части.
— Кто она? — не могу удержаться от вопроса.
— Его личный ассистент. Обычная секретарша, — с сарказмом отвечает Марина.
— Секретарша? — хмурясь, переспрашиваю я, не сводя взгляда с пары. — У него же личным секретарем Ирина работает.
— Ирина еще год назад ушла в декрет. Ты совсем не интересуешься делами мужа, Лен. Как я когда-то. И вот к чему это привело...
Слова Марины теряются в шуме зала. Музыка вновь сменяется на быструю, раздается довольный крик, публике нравится заводная мелодия. А я вижу, как Макс берет блондинку за руку и уводит ее с танцпола.
Я поднимаюсь, машинально хватая свою сумочку, и иду за ними.
— Лена, — окликает меня Марина, — только не устраивай сцен! Дома поговорите.
— Не буду, — отвечаю я.
Ни сцен устраивать, ни говорить. Я просто хочу убедиться... понять... узнать...
Хотя кого я обманываю? Я хочу поймать мужа с поличным. Не знаю зачем, потому что мне уже больно. Наверное, это шок. Помню, как мне позвонили из больницы и сообщили о смерти мамы. А я в тот момент наливала себе чай. Я слушала слова врача, а кипяток лился на руку. Боли я не чувствовала. Вот и сейчас иду за мужем и его пассией на ватных ногах и ничего не вижу вокруг.
Огибая колонну, врезаюсь в какого-то мужчину. Высокий, широкоплечий, с крупными руками, которые тут же обхватывают меня за талию.
— Простите, — бормочу я, пытаясь высвободиться и обойти препятствие в его лице.
— Ты?.. Не ушиблась? — спрашивает он, аккуратно придерживая меня. Голос низкий, уверенный и какой-то знакомый. — У тебя такое лицо...
Да что ж он пристал! И еще тыкает мне! Не даю ему договорить и набрасываюсь:
— У меня лицо женщины, у которой вдруг выросли рога. И отпустите меня, наконец!
— Какие рога? — удивляется он.
Я отмахиваюсь от приставучего мужика сумочкой. Тот тихо стонет, потому что я попала куда-то не туда. Или, наоборот, туда. Но мне все равно. Мне нужно найти мужа с его секретаршей.
Навстречу попадается официант, и я хватаю парня за рукав:
— Куда пошел высокий темноволосый мужчина и блондинка в красном платье?
— Туда, — отвечает он и показывает подбородком на лестницу.
Я торопливо поднимаюсь наверх. Здесь еще один зал, но там темно. Уже хочу развернуться, но меня останавливают звуки: глухой стон, тихий смех и голос. Голос моего мужа — хриплый, знакомый и... чужой.
ГЛАВА 5
Я с какой-то маниакальной одержимостью иду вперед и открываю дверь в зал.
Макс устроился в кресле, что стоит в дальнем углу. Блондинка его оседлала, платье спущено до талии. Они целуются, задыхаясь.
Я хочу уйти, но вместо этого спрашиваю:
— Как давно ты мне изменяешь?
Девушка вскрикивает, прикрывая ладонями грудь. Макс щурится, явно не понимая, откуда я здесь взялась.
— Максим, кто это? — задает вопрос блондинка.
— Лена?! Что ты здесь делаешь? — рявкает мой муж.
Вернее, уже не мой.
— Пришла на корпоратив, решила сделать тебе сюрприз, — спокойно объясняю я, хотя внутри все клокочет. — А тут ты... сделал сюрприз мне.
Макс быстро приходит в себя. Он набрасывает свой пиджак на плечи девицы и в два шага оказывается рядом со мной. Его пальцы больно сжимают мою руку.
— Не устраивай здесь сцен! — шипит муж. — Езжай домой, позже поговорим.
Я хочу ответить, что никаких сцен я не устраиваю. Я просто хотела получить ответ на простой вопрос: как долго он мне изменяет. Но я покорно киваю и спускаюсь вниз. На последней ступеньке оступаюсь и падаю, тонкие колготки рвутся на коленях. Возле гардероба стоят какие-то люди и охают.
— Простите, моя жена немного перебрала, ей плохо, — громко говорит Макс, который идет за мной.
Мой пятидесятилетний муж в глазах собравшейся публики выглядит безупречно: моложавый, элегантный, подтянутый. В нем все идеально: дорогой костюм, модная стрижка, умение держать себя в руках. Неужели это только обертка, за которой скрывается незнакомец?
Макс помогает мне подняться, берет в гардеробе шубу и накидывает мне на плечи. Он ведет меня к выходу, больно впиваясь пальцами в мою руку. Я почему-то не могу произнести ни слова. У меня внутри словно сжалась пружина. Не могу дышать и ничего не чувствую.
— Стой здесь! — приказывает муж. — Я найду своего водителя, и он отвезет тебя домой.
— Но там... — хочу сказать, что в гардеробе остались мои сапоги, но Максим резко перебивает.
— О том, что было там, — шипит он мне на ухо, — поговорим дома! А сейчас закрой свой рот.
Макс выталкивает меня на мороз в туфельках, а сам возвращается в холл, набирая кому-то по мобильному. Ледяной ветер впивается в ноги в тонких колготках. Слезы замерзают на щеках. Я стою потерянная и раздавленная от унижения. У входа курят и перешептываются сотрудники компании.
ГЛАВА 6
— Помочь? — над ухом раздается низкий голос с теплыми бархатными нотками.
Я поднимаю глаза и вижу того самого мужчину, с которым встретилась в зале. Около пятидесяти, а может, и за. Уверенный в себе, харизматичный. Не скрывает легкую седину, как делает муж. Пристальный взгляд беззастенчиво проходится по моей фигуре, оценивая. Я избегаю таких мужчин. Во мне нет того, что им нужно. Я обычная женщина сорока пяти лет, мать и жена. И когда подобные экземпляры пытаются со мной познакомиться, что редко, но все же случается, я отвечаю жестко. Вот и сейчас хочу огрызнуться, но неожиданно соглашаюсь на его предложение:
— А помогите! Отвезите меня домой.
Мне холодно, больно, и я не хочу ждать мужа.
— Только я живу за городом, — добавляю я.
— Думаю, справлюсь, — кивает мужчина в ответ и аккуратно заворачивает меня в шубу.
Он застегивает пуговицы и натягивает на голову капюшон, словно я ребенок.
У него большие сильные руки. И когда я в очередной раз поскальзываюсь, он удерживает меня.
Через минуту мы уже в машине. В салоне холодно, но ноги вскоре обволакивает тепло, и я болезненно вздыхаю.
— Потерпи, сейчас прогреется, — говорит мужчина.
Я сжимаюсь на сиденье, как нахохлившийся воробей. Не нравится мне его фамильярность. Да и ехать с незнакомым мужиком то еще приключение. Но здраво рассуждаю, что раз он был в зале, то явно не чужой: или сотрудник, или клиент. Да и сотрудники компании курили у входа и наверняка запомнили, с кем я ушла. Думаю о чем угодно: о новом знакомом, о том, как удобно в машине, о том, что оставила в ресторане хорошие зимние сапоги. Только бы не вспоминать об измене мужа и нашем предстоящем с ним разговоре.
Кажется, я заснула, потому что в следующую секунду меня тихонько трясут за плечо и говорят:
— Приехали.
Увидев ворота нашего дома, я открываю дверь машины. В салон врывается ветер с колючими снежинками, и я с жадностью вдыхаю морозный воздух.
— Спасибо, — благодарю я мужчину, косясь на его профиль. Резко очерченный, красивый. И знакомый.
— Зачем ты пила, если тебе плохо от алкоголя? — спрашивает он, выходя из автомобиля и беря меня под руку.
— Я не пила. Я в принципе не пью алкоголь, у меня аллергия, — отвечаю я, с благодарностью вцепившись в него.
До калитки два шага, но их нужно дойти. А по скользкой дорожке и в туфельках на шпильках — тот еще квест.
— Я помню, что у тебя аллергия. Но твой муж сказал...
— Он соврал, — устало возражаю я.
— Зачем? — спрашивает мужчина.
Я не хочу продолжать бессмысленный разговор с незнакомцем, поэтому прикладываю ключ-таблетку к замку и отвечаю:
— Спросите у него сами.
Быстро захожу внутрь, захлопнув калитку перед лицом мужчины.
— Что, даже на чай не пригласишь? — хрипло усмехается он.
— Спасибо, что подвезли, но нет. Чай попьете дома, — бросаю ему через плечо и иду по дорожке к дому.
Дверь не заперта, значит, сын уже пришел. Но мужа нет. На телефоне несколько пропущенных от него звонков. Но я еще не готова с ним говорить. Сразу прохожу на второй этаж в бывшую комнату дочери. Сбрасываю шубу и туфли, ложусь на постель, кутаясь в покрывало. Я слишком устала. Меня знобит. И я полностью раздавлена.
Перед тем как уснуть, вспоминаю породистое лицо недавнего знакомого. А он ведь не спросил мой адрес: знал дорогу. И знал про мою аллергию. А еще постоянно тыкал, словно мы знакомы... Боже! Осознание приходит резко. Я же знаю его, просто давно не видела. Меня подвез до дома владелец компании, в которой работает муж, — Александр Романовский.
ГЛАВА 7
Я почти не сплю той ночью. Кажется, что холод улицы, где я стояла в тонких колготках и туфельках, въелся в кости. Слова Марины, поцелуй Макса с блондинкой, его циничное «моя жена выпила» — все это крутится в голове, мешая заснуть. Утро встречает меня тяжелым туманом в голове и тупой болью в груди.
Макс появляется в столовой в восемь и ведет себя, словно ничего не произошло. Я смотрю на него с интересом, как если бы встретила незнакомца. За эти годы муж приобрел лоск, он регулярно посещает спортклуб и массажиста. А еще ходит в салон, где закрашивает седину и колет ботокс. Макс выглядит моложе своих лет: подтянутый и по-мужски привлекательный. На нем дорогой костюм и идеально отглаженная рубашка с серебряными запонками. Муж садится напротив меня за стол с чашкой кофе и планшетом. Он предпочитает завтракать на работе ближе к одиннадцати, а дома пьет только кофе.
— Ты ведешь себя так, словно ничего не было. Но ты... Ты мне изменил! — Слова вырываются с криком, злые слезы душат, но я не могу молчать. — И с кем? С какой-то крашеной выдрой!
— Ее зовут Рита, — спокойно отвечает Макс, даже не поднимая на меня глаз. — А на выдру больше похожа ты.
— Что?! — Я в шоке от его слов, из легких будто весь воздух выбили.
Он наконец-то смотрит на меня. Взгляд холодный, оценивающий.
— Ты обабилась, Лена, поправилась, — с неприязнью говорит он. — Косметики — ни грамма. А эта зеленая бесформенная кофта на тебе! Ты же не лягушка с болот! В зеркало давно себя видела?
Он указывает мне на зеркало, что висит на стене.
Я смотрю и вижу обычную сорокапятилетнюю женщину. Да, с формами, но вполне симпатичную, только с опухшими глазами, бледную и растерянную. Оно и неудивительно: мне муж изменил.
— Я вижу женщину, которая родила тебе детей и живет ради семьи, — с вызовом отвечаю я.
Макс зло усмехается:
— А я вижу тетку, которая стала никому не интересна и бесится с жиру. Все эти годы ты не работала и была довольна жизнью. А теперь закатываешь скандалы как базарная баба. Возьми себя в руки, Лен!
— Какая же ты сволочь, Харитонов! — срываюсь на крик, тянусь к нему через стол и пытаюсь ударить по щеке.
Он мгновенно перехватывает мою руку и отталкивает.
— Прекрати истерику! — резко бросает он. — Чего ты взъелась? Для тебя ничего не изменится. Разводиться я не собираюсь, и ты останешься женой. Мне это удобно. Занимайся домом и готовь ужины, как раньше, ходи пару раз в год на приемы, когда тебя позову, принимай в доме старых друзей и родственников, как положено. Но прекрати за мной шпионить!
— Я-то, понятно, должна заниматься домом. А ты? — Нервно сглатываю подступивший к горлу ком. — Ты будешь заниматься любовницей?
— Тебе-то какая разница? — Голос мужа становится брезгливым. — Ты жила так последние несколько лет, делая вид, что ничего не замечаешь. Почему сейчас взъелась?
— Несколько лет?! — в ужасе переспрашиваю я. — Так ты с этой Ритой давно?
— При чем тут Рита? — выгибает муж бровь.
Он привычным жестом вскидывает руку и смотрит на часы, а с улицы раздается короткий гудок клаксона — приехал водитель.
Макс говорит неприятные вещи обыденным тоном и ведет себя так, словно ничего страшного не произошло. Я же не могу поверить в происходящее.
— У тебя до Риты были другие любовницы? Но... я не знала!
— Теперь знаешь, — отвечает он, словно я спросила о чем-то заурядном, а не об изменах. — Если тебе так удобнее, могу снова говорить, что в командировке или задержался на совещании. Устроит?
— Нет! Меня устроит, если ты уйдешь! Я... разведусь с тобой!
Сама пугаюсь произнесенных слов. Но жить с предателем не смогу. Тем более Макс изменяет мне давно.
— Я никуда не уйду из своего дома. И развода тоже не будет, — возражает он. — В нашем возрасте коней на переправе не меняют. Но у меня должна быть личная жизнь.
— Личная жизнь без жены? — спрашиваю я срывающимся голосом.
— Интим, Лена, — отвечает он, словно объясняет ребенку. — Я молодой здоровый мужик, мне только пятьдесят. Мне нужен секс.
— А мне не нужен?! — в отчаянии спрашиваю я, вспоминая, что в последний раз мы занимались любовью два месяца назад, да и вышло все как-то спонтанно, быстро.
А до этого были близки, наверное, больше года назад.
— Да какой с тобой секс, Лен? Тебе внуков нянчить пора, — продолжает ранить словами муж, а у меня губы дрожат от подступающей истерики. — Это мужик в пятьдесят еще может завести детей. Что смотришь, выпучив глаза? Ты всегда настаивала, чтобы мы были честными друг с другом. Я говорю, что думаю. Ладно, успокойся. Я не собираюсь кардинально менять свою жизнь. Мне нужен дом, где комфортно и уютно. И где не устраивают сцен. Так и останется, если не будешь дурить.
Он берет со стола папку с документами, надевает пальто и выходит из дома, походя оскорбив и разрушив мой мир. Близкий чужой человек.
ГЛАВА 8
Со второго этажа раздается топот. Сын на ходу хватает куртку и спрашивает:
— Ма, отец еще не уехал? Хочу, чтобы он меня до института подвез.
— А где твоя машина? — удивляюсь я.
— В сервисе, — отмахивается Кирилл и выбегает из дома.
Я сдавленно охаю. За эти полгода, что сын водит машину, в сервис ее отправляли раз пять, не меньше. Вот и сейчас или бампер о клумбу помял, или в ворота гаража не вписался. Я была против, когда муж подарил сыну дорогую машину. Но Макс всегда баловал детей. В нашей семье я — злой полицейский. Именно я требовала делать уроки, хорошо учиться, водила на кружки и секции под вечные стоны и пререкания. А муж дарил дорогие подарки и оплачивал детям хотелки. Воспитанием практически не занимался, ему вечно некогда. В итоге Макс для Машки и Кирилла как Дед Мороз, а я — Баба-яга. Даже не знаю, на чьей стороне будут дети, когда расскажу об измене отца. Хотя чего тут думать? Измена и предательство — это не то, что можно простить. Уверена, дети поймут меня и поддержат.
Я остаюсь дома одна.
Не представляю, что делать. Кому позвонить? С кем посоветоваться? Марине?.. Нет, с ней точно не буду говорить. Она все знала, но не сказала заранее, решив мне наглядно показать. Не знаю, зачем лучшая подруга так со мной поступила, но пока не готова с ней общаться. Других близких подруг у меня нет.
Мать Макса? Она всегда меня недолюбливала. Тем более она на Мальдивах, а напрягать человека, который отдыхает, не хочется.
Дети? Но как им сказать?
Маше двадцать два, взрослая девочка. Уже работает и живет с парнем. Только я не одобряю ее выбор, и дочь может встать в позу. А Кирилл еще ребенок в свои восемнадцать. Если я уйду, кто будет заботиться о сыне, стирать, готовить ужины? И тут же отвечаю на свой вопрос — стирать будет стиральная машина, а готовить... муж наймет кухарку. Приходит же к нам раз в неделю Дина помогать мне с уборкой комнат: дом огромный, и я одна не справляюсь. Муж давно предлагал мне взять больше помощников, но я привыкла все делать сама.
Хожу по гостиной кругами, размышляя, где жить и на что. Из дома Макс не уйдет, он вложил сюда прорву денег: престижный коттеджный поселок, дизайнерский ремонт. В трехкомнатную квартиру матери муж не переедет. Ираида Степановна внуков никогда на каникулы не забирала, ссылаясь на тесноту, а уж сына с вещами точно не потерпит. Значит, уйти должна я. Только куда?
В квартире моих родителей живет Маша со своим парнем. В новой студии, которую муж приобрел для сына, еще бетонные стены. У нас есть небольшая квартира в центре, недалеко от офиса мужа. В свое время я продала однушку в пятиэтажке, доставшуюся мне в наследство от бабушки, и мы с мужем с доплатой купили квартиру побольше. Думали, будем в ней жить, но потом появилась идея с домом. Макс иногда остается там, когда поздно заканчивает работать. А я не была лет пять, но ключи у меня есть, адрес помню. Поживу там, успокоюсь и приму окончательное решение.
Я поднимаюсь в спальню и собираю вещи. Беру только самое необходимое на первое время.
Перед отъездом обвожу взглядом дом, в котором прожила почти двадцать лет. Здесь все продумано, удобно для жизни, уютно. Здесь — часть моей души.
Загружаю чемодан и пару сумок в багажник старенькой любимой «фиесты», которую все не решаюсь поменять. И отправляюсь в новое убежище.
ГЛАВА 9
До квартиры в центре я добираюсь долго: попала в час пик, когда все едут на работу. Домофон тот же, а вот ключ не подходит к замку. За дверью раздаются шаги, и я в оцепенении замираю. На пороге стоит она: любовница мужа Рита. В деловом костюме и с чашкой в руке.
— Женщина, вы зачем ломитесь в мою квартиру? — с вызовом произносит она.
Я не нахожу слов. Только смотрю. Она тоже смотрит. И вдруг в ее глазах — узнавание и шок.
— Вы?! — Ее брови ползут вверх. — Пришли выяснять отношения?
— Нет, — растерянно отвечаю я. — Пришла к себе домой.
— Собираетесь меня выгнать? Хотите устроить скандал? — интересуется Рита, а я поражаюсь ее выдержке. — Думаю, Максиму это не понравится.
Я уже не уверена, хочу ли жить в квартире, которую Макс превратил в бордель. На самом деле я пребываю в ужасе, вот только сопернице свое состояние показывать не собираюсь.
А она явно раздумывает, впускать ли меня... и с удивлением смотрит на мой чемодан.
— Давайте все обсудим цивилизованно, — заявляет она, продолжая держать меня на пороге.
Рита берет ситуацию под контроль, словно она хозяйка положения.
Я разглядываю коридор за ее спиной, и сердце сжимается. Здесь другой интерьер. Не спокойные молочно-бежевые обои, которые я выбирала, а модный дизайн в стиле лофт в грязно-серых тонах. Как давно все изменилось?
— Что вы хотите? — спрашивает она.
Мы продолжаем разговаривать в дверях, и неловко себя чувствую именно я.
— Это мой дом, — повторяю я.
— Квартира принадлежит Максиму Геннадьевичу Харитонову, — держит удар Рита. — А я нахожусь здесь с его согласия.
— Я тоже являюсь владелицей этого жилища, — поясняю любовнице мужа и мнусь в дверях.
— И что дальше? — по-деловому спрашивает Рита.
— Я собираюсь здесь жить, — сообщаю ей.
— Интересно как? У вас даже нет ключей от квартиры! — Ее тон холодный, и она явно издевается надо мной.
Мы словно перекидываемся в пинг-понг.
Рита живет в квартире на птичьих правах, но это решение Макса. Формально он как совладелец квартиры может пустить на свою часть имущества кого пожелает.
Я понимаю, что не хочу ни качать права, ни продолжать бессмысленный разговор, ни оставаться здесь.
— Если у вас все, то прощаемся. Я опаздываю на работу. Начальник у меня хороший и любит меня, но зачем его подводить? — ухмыляется девица, а я беру чемодан и молча возвращаюсь к лифту. Но Рита не сдается: — Думаю, вам необходимо обсудить ваш развод с Максимом, а не со мной.
— А с чего вы взяли, что он собирается разводиться? — спрашиваю напоследок, решив испортить любовнице мужа настроение.
— Не просто так вы пришли сюда с чемоданом! — заявляет Рита. — Очевидно, что муж вас выгнал.
— Выгнал меня? — хриплю я, чувствуя, как предательски дрожит голос. — А вас, получается, пригласил?
— Со мной Максим счастлив! — отвечает она с вызовом. — А с вами он оставался только ради детей. Понимаете?
— Нет! — резко отвечаю я. — Не понимаю, как можно влезть в чужую семью и при этом говорить мне гадости. Словно не вы увели у меня мужа, а я у вас!
— Увела?! — Рита хохочет. — Он что, ослик на веревочке, чтобы его уводить? Я никуда не влезала и ничего не разрушала, потому что все было разрушено до меня!
Она демонстративно закрывает дверь, а я втаскиваю тяжелый чемодан в лифт.
Разговор у нас выходит неприятный, да и не затем я пришла. В одном Рита права: Макс давно все разрушил, только я об этом не знала.
Оставаться здесь категорически не хочу, домой тоже не вернусь. Вспоминаю утренний разговор с мужем, и сердце сжимается от ледяной стужи. Максим даже не попросил у меня прощения за измену. И оскорбил, обесценив все то, чему я посвятила жизнь. Да еще и болотной лягушкой обозвал. Скорее, я похожа на овцу: глупую и доверчивую.
А ведь еще пять лет назад муж клялся в любви и мечтал о третьем ребенке. Так что же произошло? Неужели новая должность так повлияла? Большие деньги развращают? А может, в пятьдесят ему кажется, что жизнь убегает как скорый поезд, и нужно срочно заскочить в последний вагон? Не знаю, о чем думал Макс, но он причинил мне боль и ничуть в этом не раскаивается. Я бы еще поняла, если бы муж безумно влюбился, объяснился бы со мной, поговорил по-человечески. Да, мне было бы больно, но на душе менее гадостно. И я, наверное, уважала бы отца моих детей. Можно же расстаться, не теряя достоинства, а не цинично мимоходом сообщать, что давно мне изменяет. Я совершенно не знаю того Макса, которым он стал.
Мысли проносятся в голове за несколько секунд, пока спускаюсь в лифте. Мне больно и тошно от поступка мужа. И унизительно было стоять перед его любовницей и выслушивать ее отповедь. Конечно, можно вызвать полицию и выгнать девицу из квартиры со скандалом, но для этого надо возвращаться домой, искать свидетельство о регистрации. Да и характер другой нужно иметь. Я просто ухожу.
ГЛАВА 10
Я полдня катаюсь по городу, в багажнике — чемодан, в душе — полный раздрай. Пропускаю звонки от мужа, от Мариши и еще несколько звонков с незнакомого номера. Я не готова сейчас ни с кем общаться.
Заезжаю в торговый центр и бесцельно брожу по магазинам. Захожу в какое-то кафе и падаю на стул у окна. Только сейчас чувствую, как проголодалась. Заказываю грибной суп, чай и кусок шоколадного торта. Горячий напиток обжигает губы, слезы капают прямо в чашку.
Телефон вибрирует, на экране высвечивается «сынулька».
— Мам, привет, — звучит голос Кира. — Я из института пришел, а тебя нет. Что у нас поесть?
Я всхлипываю, пытаясь успокоиться. Проходила черт-те где и не успела приготовить ни обед, ни ужин ребенку. О муже теперь не беспокоюсь — его пусть любовница кормит.
— Кирюш... прости, сегодня на подножном корму. Сделай себе бутерброды или закажи пиццу.
— Мам, ты чего хлюпаешь носом? Простудилась, что ли? — замечает он. — Или чего случилось?
Я не хочу врать. Тем более решение я приняла.
— Твой отец... — Мой голос срывается. — Он мне изменил. У него есть любовница.
— Мам, а то ты не знала? — удивляется сын.
Я замираю.
— Что значит «не знала»?
— Да ладно тебе! Мы с Машкой еще пару лет назад просекли, — говорит он.
— Пару лет?! — Я едва не кричу в трубку. — Все знали, кроме меня?!
— Ма, успокойся. Живи, как раньше жила. Не парься! — дает совет мой деловой сын.
— Не могу. Я ушла от отца, — признаюсь сыну в надежде, что тот поймет и займет мою сторону.
Но то, что я слышу от самого родного человека, убивает.
— Ну и глупо. Куда ты пойдешь? В квартире бабки и деда Машка живет со своим Лексом.
— Мы с тобой могли бы переехать в двушку в центре. Или снять квартиру... — осторожно предлагаю я.
— Не, я пас. Вы с отцом сами разбирайтесь, кто куда, а я дома останусь. И как я без матпомощи от бати? Я ж еще учусь!
— Значит, со мной не пойдешь? — От обиды в горле першит, аппетит пропал, и я отодвигаю еду в сторону.
— Если вы и впрямь разводиться начнете и дележ устроите, могу съехать на ту хату в центре. Но только один.
Я смеюсь сквозь слезы. Мне горько.
— Пока в той хате живет любовница отца. Но ты попроси, может, он тебя пустит. Главное, сделай вид, что измены — это нормально. И обязательно подружись с его новой пассией. Удачи, сынок!
Кирилл молчит, а я кладу трубку, не прощаясь.
Боль накрывает меня новой волной. Предал муж. Теперь сын. Все знали и молчали. Что ж, остается лишь поговорить с дочерью, чтобы окончательно отбросить все иллюзии. Но, возможно, я ошибаюсь и дочка поддержит меня?
Я набираю Машу.
— Мам, ты чего там плачешь? — Ее голос мягкий, заботливый. — Что случилось?
— Можно я приеду к тебе? Надо поговорить.
— Конечно, приезжай, — отвечает она без раздумий. — Мы с Лешей будем дома в семь.
Побродив пару часов по торговому центру, еду в квартиру, которая когда-то принадлежала моим родителям. Там я родилась и выросла. В каждом уголке — мои детские воспоминания. А теперь здесь живет Маша с женихом. Отец перед смертью составил завещание на внучку. Считал, что я в жизни устроилась хорошо, а у девочки должно быть приданое.
ГЛАВА 11
Я приезжаю к дочери вечером, когда она возвращается с работы. Сердце охватывает щемящая грусть: здесь прошло мое детство. Когда-то я выбегала из этого подъезда в школу. Когда-то знала соседей, половина из которых уже на том свете. А теперь звоню в дверь родительской квартиры как гостья.
Маша открывает сразу — уставшая, но красивая. Ее светло-рыжий цвет волос превратился почти в блонд, но дочке идет. Высокая, тонкая как тростинка. Строгое синее платье по фигуре, модные аксессуары. Прекрасный офисный вариант. Моя умница-дочка. Окончила школу с золотой медалью, в отличие от сына поступила в институт на бюджет. А после окончания сама устроилась в солидную фирму, пусть пока и младшим сотрудником. Только с личной жизнью не везет: встречается с женатым мужчиной, который старше, да еще с ребенком «в анамнезе». Мы с ней в последнюю встречу сильно из-за этого повздорили, но каждая осталась при своем мнении.
— Мам, ты чего в таком виде? — спрашивает дочь, окидывая меня взглядом. — Лицо зареванное и опухшее, одежда... словно ты на вокзале ночевала.
И правда. Я схватила пуховик, в котором чищу дорожки и гуляю по лесу. Но я так нервничала, что даже не обратила на это внимания.
Я захожу внутрь и оглядываюсь. Квартира не та, которой я ее помнила. Вместо уютных комнат моего детства теперь модная перепланировка: кухня объединена с гостиной, полкомнаты занимают диван и огромный телевизор. Вместо картины какая-то модная мазня, но зато подходит к цвету штор. А ведь дочка прекрасно рисует, могла бы написать чудесный пейзаж.
— Твой Алексей еще не вернулся? — спрашиваю я, вешая в шкаф пуховик и снимая теплые кроссовки.
— Нет, будет позже, у него дела, — скупо поясняет Маша и проходит на кухню. — Чай или кофе? Прости, ужина нет, мы хотели суши заказать.
Я сажусь за стол, а затем прячу лицо в ладонях и тяжело вздыхаю.
— Ма, ну ты чего? — участливо спрашивает Машка, подсаживаясь рядом.
Я без лирических отступлений начинаю рассказ. Как Маринка позвала меня на корпоратив и я поехала, нарядившись и решив сделать мужу сюрприз. Как застала Макса с любовницей. Не умолчала и про наш утренний разговор с мужем. И про то, что буду разводиться. Мой голос дрожит, слезы катятся по щекам, размывая тушь.
Маша слушает молча, не перебивает. А я жалуюсь:
— Как он мог, Маш?! Почему? Ведь я ему верила. И главное, ничего не замечала.
Дочь в ответ произносит:
— Отец — деловой человек. Он отлично выглядит в свои пятьдесят. Его можно понять.
— Да что ты говоришь! А меня кто поймет? — взбрыкиваю я. Мои худшие опасения подтвердились: поддержки от дочки не будет.
— Ты сама виновата. Сидишь все дни дома, а в последние два года как с ума сошла со своими сервантами и комодами — весь гараж ими заполонила, — возмущается она. А я даже и не подозревала, что мое хобби кому-то доставляет неудобства, тем более дочь эти два года живет отдельно от нас, в городской квартире. — Нет, выглядишь ты нормально для своего возраста. И тебе, кстати, идет этот цвет волос. Освежает. Но стрижка немодная, одеваешься как в девяностые: толстовки да джинсы или нелепые вязаные кофты. Посмотри, наша тетя Марина прекрасно выглядит: всегда элегантная и подтянутая. Ты бы себе хоть губы подколола, как она.
— Зачем? — Я непонимающе смотрю на дочь.
Во-первых, мои губы меня вполне устраивают, а во-вторых, при чем здесь губы?! У меня жизнь рушится!
— Вот видишь! С тобой бесполезно говорить, — отмахивается от меня дочь. — А папина девушка прекрасно разбирается в моде и выглядит классно.
— Ты видела ее? Ты и Кирилл знали, что отец мне изменяет? И молчали?!
— Скажем так — догадывались, — пожимает Маша плечами. — Я пару месяцев назад ужинала с отцом, подъезжала в ресторан, который рядом с его офисом. Он пришел с Маргаритой. Представил ее личной помощницей, но я сразу поняла, что у них роман. А в прошлом году Кира видел отца в крутом клубе с какой-то девицей, говорит, очень красивая, как фотомодель. Но мы с братом были уверены, что ты в курсе. Как такое можно не замечать?!
Как-как? Да очень просто! Я ж по крутым клубам не хожу и за мужем не шпионю. Классика жанра: жена обо всем узнает последней.
Я пребываю в шоке от свалившейся информации. Получается, Макс спал со мной и одновременно с любовницами?..
По щекам вновь текут слезы, и я беру со стола салфетки.
— Мам, ну ты чего? — пугается дочь. — Я была уверена, что ты все знаешь. Просто закрываешь глаза.
— Жена твоего Алексея тоже закрывает глаза на ваши встречи? — спрашиваю я Машу, а та зло поджимает губы.
— Ты всегда была против Леши! — кричит она. — Ты даже слушать ничего не хочешь, уперлась рогом.
— И что за этот год изменилось, Маш? Он наконец развелся? Сделал тебе предложение? — интересуюсь я.
— Там все сложно, — бурчит дочь и отворачивается к окну. — Ты что, не понимаешь? Мужчины не живут с женщинами, которые перестают их интересовать?!
В ней сейчас говорит обида, поэтому я не эскалирую вопрос. Только дочь никак не угомонится:
— Мам, давай честно: ты ничего не добилась в жизни, работала от силы года три. У тебя нет ничего своего, все заработал отец! Ты должна быть ему благодарна, что он столько лет тебя содержал!
Вот это реально больно услышать от своего ребенка. И я возражаю:
— Не меня, а свою семью он содержал: жену и детей. И что за дурацкое слово «содержал»?! Заботился, Маш! Ты ведь тоже живешь не в заработанной на свои деньги квартире, потому что в свое время мой отец, твой дед, написал завещание и позаботился о тебе. И задумайся вот над чем: если у вас с Лешей будут дети, ты ведь тоже на какое-то время оставишь работу и посвятишь себя семье.
— Зачем? Нянечек найму, в сад отдам, предков напрягу, — возражает дочь. — Но я никогда не сяду дома и не превращусь в клушу!
— Туше! — тихо произношу я, подытоживая наш разговор.
Когда-то я думала, как Машка. И планировала совмещать карьеру с семьей. Но жизнь — не бизнес-план. Мои родители умерли больше десяти лет назад. Да и не особо мать с отцом мне помогали растить детей, они рано вышли на пенсию, переехали на дачу и хотели пожить для себя. А сколько мои дети болели! Да мы в сад ходили только по праздникам. Выйдем на пару дней — и две недели на больничном. Нянечки — это отдельная песня. У меня их было четыре. Ну как я оставлю ребенка с человеком, который приходит отдохнуть и посмотреть телевизор, а сын ползает по квартире, подбирая с пола всякую дрянь, или вместо нормального ужина ест хлеб с вареньем?! А когда в двенадцать у сына возникла жуткая аллергия с отеками Квинке, началось безумие: врачи, уколы, постоянное напряжение.
Я еще раз оглядываю квартиру, в которой выросла. Маша не оставила ничего на память от бабушки с дедом — все вывезла на дачу... Мысль ударила словно молния. Пожалуй, не стоит больше унижаться перед дочерью и выслушивать ее упреки. Пусть живет как хочет. У меня осталась дача родителей, и она принадлежит только мне. Не дворец, обычный дом из бруса на десяти сотках. Но жить можно, у некоторых и этого нет.
А главное: никто не попрекнет и не отнимет.
— Так чего ты хотела, мам? — с вызовом спрашивает дочь. — Приехала пожаловаться на отца?
— Хотела попрощаться. Со своими иллюзиями и с детьми, — говорю я и встаю.
Машка не удерживает меня.
ГЛАВА 12
Покидаю квартиру дочери в мрачном настроении, размышляя о том, что я многое упустила в воспитании детей. Неправильно расставила приоритеты, своим примером не показала, что забота о близких — это важно. Но учить их теперь поздно, жизнь научит. Или вылечит.
Завожу машину и еду за город, на дачу. По дороге заезжаю в супермаркет купить продукты, а заодно проверяю баланс на карте. Не так много, как хотелось бы, но на первое время хватит.
Завтра подумаю, что делать с деньгами, разводом и со своей жизнью. А пока сворачиваю в дачный поселок, который расположился в тридцати километрах от города.
Я была здесь летом, нанимала рабочих починить крыльцо. Теперь, зимой, все выглядит иначе.
Дом со стороны смотрится большим из-за светлого сайдинга и пристройки под санузел. На самом деле в нем всего шестьдесят квадратов полезной площади. На первом этаже застекленная и утепленная веранда, где находится кухня, она же столовая, здесь же лестница на второй этаж. С веранды можно попасть в небольшую гостиную с печью и в спальню родителей. А в мансарде моя комната.
Дом встречает темнотой и стужей. Но проводка в порядке, отец все делал на совесть. Когда у нас с мужем появились деньги, мы подвели к даче газ и сделали отопление.