Последняя из рода. Эмма Серсанд

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25
• ГЛАВА 26
• ГЛАВА 27
• ГЛАВА 28
• ГЛАВА 29
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

🔥Очень горячо и откровенно!!! 🔥 Эротика 18+++🔥 Многомужество!!!🔥 Магическая академия и злые оборотни!!!🔥

   «Что я делаю? — спросила я своё отражение, проводя пальцами по щеке. — Почему позволяю им так близко подбираться? Даниэль с его желанием затащить меня в постель, Патрик с его насмешками... Они оба хищники, а я — добыча». Зеркало молчало...

ГЛАВА 1

   Я бежала по темному лесу. Впервые за долгое время чувствуя полную гармонию с собой и абсолютное счастье. Большая серебристая луна освещала лес своим призрачным светом делая все вокруг волшебным.

   Запахи и звуки сводили меня с ума. Я понимала, что рискую, но сил терпеть больше не было.

   Моя пантера рвалась наружу и я боялась, что если и в это полнолуние не выпустить ее погулять, я могу обратиться в совсем неподходящий момент.

   А этого я себе точно не могла позволить. Внезапный шорох заставил меня замереть. Ветер донес до меня запах самца и сердце сделало резкий скачок.

   Только не это. Нет! Но моя пантера уже заурчала, призывно выгибая спину, принюхиваясь к манящему запаху.

   «Домой», билось в моей голове, «бежать отсюда, бежать от него, кем бы он ни был». Но тело не слушалось меня. Лапы стали ватными, а в животе все сжалось от сладкого предвкушения.

   Полнолуние, еще и весна, зов тела и души… Желание найти того самого, свою пару, того кто покорит.

   Запах самца стал отчетливей, но еще был шанс, что он окажется недостаточно сильным. Тогда я смогу с собой справиться.

   Слабый самец не сможет меня подчинить. Не вызовет желания ему отдаться. Звук треснувшей ветки раздался как выстрел в ночной тишине и на поляну выпрыгнул он.

   Крупный, черный с красивым узором более светлого меха, с раздувающимися ноздрями, учуявший запах самки. Он не подходил. Пока. Потянулся всем своим холеным телом, красуясь. Издал призывный рык, от которого по моему телу прошла волна дикого желания.

   Лапы дернулись сделать шаг к нему, тело дрожало от желания издать пошлый зов самки, согласной на спаривание. Но я удержалась. Зашипела на него в ответ, зло, агрессивно.

   Он явно удивился, заворчал недовольно, делая плавный шаг ко мне. Его желтые глаза не мигая смотрели в мои голубые, словно пытаясь загипнотизировать. Я напрягла мышцы, оскалилась, зарычав угрожающе, показывая всем видом, что не намерена спариваться с ним, но кажется только подлила масла в огонь. Он заурчал мягко, успокаивающе, и сделал еще шаг.

   Я не хотела, чтобы он ко мне приближался. Я боялась, что не смогу отказать, это так сложно, когда все твое тело, вся твоя суть кричит тебе – это Он! Подчинись, дай ему то, что он хочет.

   Напряжение между нами становилось все ощутимей и когда он подошел совсем близко, я не выдержала, он сунулся ближе, понюхать, а я ударила тяжелой лапой по наглой морде, выпуская когти.

   Грозный рев заставил меня прыгнуть в сторону и бросится прочь со всех лап. А за мной по темному лесу неслась еще более темная тень черного как ночь красавца. Я бежала, перепрыгивая через овраги и кусты, стараясь увеличить расстояние между нами, чувствуя как легкие начинает жечь от долгого бега.

   Но он не отставал. Мою проклятую светлую шкурку было видно издалека, не спрятаться, не скрыться, а что будет, когда он настигнет меня, я думать не хотела.

   Я слышала его дыхание позади меня все отчетливей, он был совсем близко, а потом сильное тяжелое тело сбило меня собой. Мы сцепились покатившись по траве, его зубы сомкнулись на моем загривке, а я изворачивалась, пытаясь укусить, царапалась, чувствуя, как волна желания накрывает мое тело.

   Проклятый Зов, проклятая Луна. Я не могла этому противиться и он не мог. Зубы на моей шее разжались и я почувствовала, как его тело меняется в человеческое, да и мое вслед за ним.

   Я была в его руках, обнаженная как и он, с быстро вздымающейся грудью после долгого бега. Распущенные волосы, словно плащ укрывали меня. Хорошо, что я их крашу.

   – Кто ты? – прошептал он, – Как тебя зовут?

   К счастью, теперь, человеком, он не видел так хорошо в темноте, он не поймет, не узнает кто я, билась мысль в моей голове пока его руки сжимали мою грудь. Он набросился на меня с поцелуями, а я отвечала, дико, страстно.

   Наши тела сплелись, катаясь по мокрой от росы траве. Он подгреб меня под себя, прижимаясь сзади своим голым телом.

   Потянул на себя, ставя на колени, теплая тяжелая ладонь легла мне на поясницу надавливая и я прогнулась с ужасом и восторгом ожидая, как он войдет в меня.

   Все мое тело дрожало в предвкушении. Между ног горячо и мокро и когда его напряженный мужской орган прижался ко мне там, я застонала от желания. Он вошел, резко, одним движением и зарычал, а я закричала от боли и удовольствия.

   – Девственница, – выдохнул он. – Почему не сказала?

   – Это не важно, – ответила я как можно тише.

   Не хватало еще, чтобы он узнал меня по голосу.

   Он погладил меня по спине, наклонился ниже. Его губы прижались к моему плечу, а руки медленно погладили грудь.

   – Надо было сказать, я постарался бы быть нежнее.

   Он водил пальцами по моим соскам, заставляя внутри все сжиматься от возбуждения.

   Двинул медленно бедрами назад, выходя из меня, а потом входя снова.

   Из моего рта вырвался сдавленный стон, когда он наполнил меня до упора. Он двигался, постепенно ускоряясь, вынуждая меня прогибаться сильней. Пантера внутри меня наслаждалась каждым мгновением, да и я тоже. Дикое желание разрывало мое тело на части. Заставляло трепетать каждую мышцу в сладком напряжении, а он вбивался в меня с бешенной дикой страстью.

   – Моя, – шептал он, и все во мне отзывалось на его тихий шепот желанием подтвердить, да, я твоя, а ты мой.

   Но я знала, мне нельзя.

   Я не могу себе этого позволить. Я и так рискую своей жизнью, позволяя себе его сейчас.

   Мы занимались любовью до утра, к счастью, луна скрылась за облаками и я знала, что он не узнал меня.

   Он запомнит запах, но это ему не поможет. Да и не ищут оборотни своих случайных партнерш.

   Я заснула в его объятьях, спрятав лицо у него на широкой груди. А когда проснулась, занимался рассвет.

   Страх пробежал по позвоночнику ледяным ручейком. Я тихо выползла из под тяжелой руки, обернулась и побежала в сторону Академии.

   Слава предкам, эта ночь кончилась. Я чувствовала усталость в мышцах, но и прилив сил. Мой первый раз случился позже, чем обычно это бывает у девушек-оборотней, но все же случился. И я была рада этому. Только вот меня пугало то, с кем он произошел.

   К счастью, Зов и полнолуние совпадали довольно редко. Да и самка внутри меня притихла, удовлетворенная сексом с первым встречным сильным самцом.

   Можно спокойно выдохнуть. Оборотни будут бесноваться еще пару недель, но без полнолуния, справиться с этим намного проще. А потом я и вовсе, снова смогу на несколько месяцев опять превратиться в невидимку. Простую ученицу– уборщицу в Академии полной высокомерных учеников из разных кланов оборотней.

   Вернувшись в свою комнату, я ругала себя за слабость, за то, что поддалась своей сути и не смогла устоять. Но успокоившись, решила, что так оно даже лучше. Возможно теперь, мне будет проще пережить оставшееся время весеннего зова.

   На следующий день в Академии был выходной, но не для меня. Полы мыть все равно надо было, вчерашняя ночь не только для меня была сумасшедшей. Все оборотни сходили с ума от желания любви в такие ночи. Девственность ценили только люди, оборотням было не важно, кто у кого был до того, как сформировалась пара. Зато потом они никогда не изменяли друг другу. Ну, насколько я знала. Я наводила чистоту на отведенном мне участке, тихо напевая себе под нос и думая о том, как удивительна жизнь.

   Я росла среди людей. Моя вторая, человеческая мама, подобрала меня на улице, не зная, что рискует своей жизнью, оставляя меня себе.

   А я была так слаба и измучена, что не нашла в себе мужества, чтобы предостеречь ее от этого шага.

   Я так боялась остаться на грязных и опасных улицах, что позволила своему эгоизму взять верх и осталась с ней. Она любила меня все эти годы, а я любила ее, но к моему чувству примешивалась изрядная доля вины.

   – Эй, поломойка, ты пятно пропустила, – раздался до отвращения слащавый голос и сразу за ним смех.

   Я обреченно повернулась.

   Патрик Соул и его компания. Внутри меня все похолодело. Я опустила глаза, стараясь не встретиться с ним взглядом. Мечта половины девушек университета и мой кошмар. Даже не сам он, а его прихлебатели. Патрик не смотрел на меня и это успокаивало.

   Не знаю почему, но он невзлюбил меня с первого взгляда. Иначе, как объяснить то, что он позволял своей свите глумиться над беззащитной девушкой?

   Вот и сейчас.

   Никакого пятна не было, я ничего не пропустила, просто на глазах у меня и своих дружков один из парней вывалил на пол содержимое своей тарелки. Глядя мне прямо в глаза с надменной усмешкой, а я то дурочка еще удивилась, что они делают в столовой сегодня.

   Видимо ради этого развлечения и пришли. Парни смеялись над его идиотским поступком, а Патрик, хоть и не веселился вместе с ними, не сказал ни слова в мою защиту. Молчаливо позволяя им себя так вести.

   Я всегда мыла полы поздно вечером, специально стараясь не встречаться лишний раз с другими учениками.

   Мне было стыдно за свою работу и не хотелось лишний раз выслушивать их насмешки. Мне их и днем, на занятиях хватало.

   Я молча смела остатки еды с пола в совок, высыпала их в мусорное ведро и принялась отмывать размазанный по полу соус. Стараясь не показать, как дрожат мои руки при мыслях о Патрике.

   – Какая хорошая поломойка, только не понимает, что ей не место среди студентов.

   Я старательно не обращала внимания на его слова и продолжала делать свою работу.

   Повторяла про себя, что это они говорят не мне, а той, кем я так успешно прикидываюсь.

   Иногда мне казалось, что слова давно не могут меня ранить.

   Хуже, чем я сама, они оскорбить меня не могли.

   Я знала, что я ничтожество, которое упало на самое дно и барахтается там в грязи.

   Не пытаясь выбраться, просто стараясь не захлебнуться в ней окончательно.

   Я видела в своей жизни так много плохого.

   Пока они не трогают меня физически, я даже врагами их не считаю.

   Просто обычные парни, не больше и не меньше. Такие же как все.

   Я привыкла к такому отношению за те полгода, что бродяжничала в столице.

   Я привыкла сутулиться и скрывать свою внешность, чтобы меня не заметили те, кто старше и сильней.

   Не схватили бродяги или торговцы рабами. Много чего нужно было опасаться красивой тринадцатилетней девочке оказавшейся на улице.

   Я знала это, думала, что знала, но улица показала мне, что это были мои фантазии, не самые страшные и изощренные при том.

   Моего воображения и близко не хватило на то, что в реальности творилось в трущобах столицы этого королевства.

   Люди были злыми и жестокими, только и ждущими как использовать тебя. А оборотни были еще хуже людей.

   Это я запомнила накрепко.

   Сутулость и некрасивое лицо просто давали им меньше возможностей для этого.

   А потом меня спасла мама.

ГЛАВА 2

Я стала приемной дочерью простой человеческой женщины. Она жила в маленьком домике с таким же маленьким садом на самой границе одного старого района города с трущобами.

   И мне заново пришлось переучиваться жить, теперь уже притворяясь человеком.

   Точнее полукровкой, в которой преобладала человеческая кровь.

   Преобладала настолько, что обернуться она не могла.

   Так говорила моя мама всем, кто интересовался. А интересовались все соседи на нашей улочке, знавшие друг друга поколениями. Появление нового лица поначалу вызвало всеобщий интерес и целую кучу домыслов.

   Мама всем говорила, что я дочь умершей дальней родственницы из деревни, которую теперь будет растить она.

   Выдуманная родственница родила меня от выдуманного оборотня, чему поверили все, полукровки в этих краях были не редкость. Нам пришлось придумать эту историю, потому что единственное, что я не могла спрятать, это свой запах.

   Пахло от меня оборотнем, я старательно заглушала этот запах молодой самки человеческими духами, но иногда не спасало и это.

   Пересуды улеглись в первые полгода и потом моя жизнь стала жизнью обычной человеческой девочки. Тихой, размеренной и даже немного скучноватой. Пока я не пошла учиться в Академию…

   Учиться меня взяли только потому, что мама взяла ректора измором.

   Она ходила к нему каждый день, сидела в приемной, распугивая холеных посетителей своим измученным видом, старой поношенной одеждой и кашлем, который начался уже тогда.

   Но своего добилась, меня, сироту-полукровку по документам, взяли в лучшую Академию королевства.

   Правда с условием, что я буду мыть полы, уборщиц в этом заведении всегда не хватало и теперь я знала почему.

   Покосилась незаметно на Патрика и его дружков.

   Постаралась не прислушиваться к насмешкам над собой, компания парней то и дело взрывалась смехом, а я терла пол и думала о том, что в этом месяце нужно взять еще подработку или придется продать дом.

   Домик остался мне после смерти мамы, старенький, небольшой, но в нем я узнала о том, что в мире все же есть добрые люди.

   Те кто, пожалев голодного ребенка, поделятся с ним тем немногим, что есть от чистого сердца.

   Я вздохнула тяжело, теперь, когда моей второй мамы не стало, я чувствовала себя совершенно одинокой.

   Одной против всего этого жестокого мира полного таких как Патрик и его прилипалы.

   За окнами стемнело и я поспешила прочь из столовой, пока эта компания не придумала какие-нибудь новые издевательства надо мной.

   Обойти парней никак не получалось, но я ловко избежала подножки проходя мимо.

   Улыбнулась краешком губ, услышав раздраженное шипение за спиной, и вышла из столовой почти в хорошем настроении.

   Выбросила мусор, вылила грязную воду, вымыла все свои тряпки и ведра, заперла их в кладовке, на сегодня с мытьем полов закончено.

   Моя маленькая комната в общежитии встретила меня сыростью и одуряющим запахом припрятогого с ужина хлеба.

   Есть мне хотелось все время.

   И приходилось таскать еду втихаря, потому что такой зверский аппетит у хрупкой человеческой девушки мог вызвать ненужные подозрения у окружающих.

   Никто не знал, кто я.

   И я была намерена сделать все, что бы так оставалось и дальше.

   Заперла дверь на все замки, задвинула засов, я сама его купила после того, как пьяные старшекурсники чуть не ввалились ко мне в комнату ночью.

   Тот страх, что я ощутила тогда, мне не забыть никогда. Страх, чувство беззащитности и стыд, что не могу постоять за себя, не оборачиваясь.

   Смыла с лица конопушки и жуткую краску, что делает мою кожу темнее. Стиралась она только специальным раствором, кожа после него краснела и становилась чувствительной.

   Я долго прикладывала к лицу кусок чистой ткани смоченной в ледяной воде.

   Лицо, шея и кисти рук горели, но безопасность важнее.

   Никто не должен понять, кто я. Даже подозрений возникнуть не должно.

   Размотала платок, который я носила на манер человеческих женщин, прикрывая голову полностью и принялась расчесывать свои длинные волосы, ухаживать за ними было сложно, но обрезать было нельзя.

   Мои руки скользили по волосам заучеными с детства движениями, когда-то меня учила так делать моя мама, первая мама.

   Та, что меня родила и погибла в одну жуткую ночь вместе с мои отцом.

   – Сто раз перед сном, милая, – она гладила мои волосы расческой из щетины, ласковыми медленными движениями, придерживая теплой ладонью на моей макушке, заставляя их сиять как шелк, а потом заплетала не тугую косу.

   – Волосы – достояние женщины, а в твоем случае и показатель статуса, никогда не обрезай их.

   Этому правилу я следовала всегда.

   Кроме одного периода, сразу после побега, когда у меня не было даже простого деревянного гребешка.

   Мои длинные волосы очень мешали, путались, сбивась в колтуны и я испугалась, что придется отстричь их даже сильнее голода и холода.

   Расческа – было первое и единственное, что я украла в своей жизни.

   Даже голод не заставил меня пойти на это, но от страха, что нарушу желание мамы и скачусь в самый низ, я сделала это.

   Жжение прошло. Посмотрела на себя в небольшое зеркало, подаренное мне моей второй мамой.

   Сейчас, с распущенными волосами и своей белоснежной кожей, мне казалось, что я очень похожа на своих родных.

   Если кто-то увидит меня такой, то может заподозрить неладное. А стоит мои врагам узнать, что я жива, они доведут до конца то, что не смогли сделать в ту кровавую ночь. Убьют.

   Хотя, наверное, я просто была слишком напугана. Пантеры многочисленны и полукровок всевозможных расцветок у них хватало.

   Наступит ли когда-нибудь время, когда я смогу больше не терпеть насмешки и издевательства окружающих?

   Передо мной встало, как живое, надменное лицо Патрика. Он не трогал меня, но и не останавливал своих шестерок, когда они устраивали нападки на меня.

   Я могу сделать так, что он не посмеет даже смотреть в мою сторону.

   Только хватит ли мне мужества и решительности на этот шаг?

   Я отбросила эти опасные мысли. Хотя, чем больше времени проходило после моего совершеннолетия, тем сложнее мне становилось терпеть насмешки и неуважение окружающих.

   Я устала чувствовать себя той, кто позорит свой род, притворяясь и прячась, а не встречая опасность грудью, прямо смотря ей в глаза, как мой отец…

   Впрочем, для него все закончилось смертью, смертью всей его семьи, кроме меня, и позором всего нашего клана.

   Быть может, будь он не таким прямым, будь он более хитрым и лицемерным, наш клан все еще существовал бы?

   От таких кощунственных мыслей меня бросило в краску стыда.

   Отец был для меня образцом для подражания и каждый раз, когда мне в голову приходили какие-то мысли, я сравнивала себя с ним и чувствовала, как стыжусь самой себя.

   Жизнь бездомного ребенка все же отразилась на мне, как я не старалась этого не допустить.

   Я научилась лгать, притворяться и даже воровать. Та расческа все еще была со мной, как напоминание о моем гадком поступке.

   Беря ее в руки, я каждый день напоминала себе о том, кем я стала. Ущербным, никому не нужным существом, способным на все ради выживания и, возможно, мести.

   Я стыдилась себя, но измениться не могла.

   Бросила взгляд на окно, занавесками я так и не разжилась, но это и к лучшему, я просыпалась, когда солнце лишь начинало вставать, освещая мое окно первыми своими лучами.

   Усилием воли прогнала непрошеные мысли и легла в свою холодную постель.

   Чуть влажная от сырости простынь неприятно холодила кожу, я стучала зубами, заставляя свое тело расслабиться несмотря на это.

   Завтра мне рано вставать, до занятий нужно успеть на мое второе место работы – мыть тарелки в маленьком ресторанчике неподалеку от Академии, а потом спешить на занятия, готовясь к новой порции насмешек и издевательств от своих одногруппников.

   В памяти всплыли жаркие прикосновения под полной луной. Тяжелое дыхание на моей коже и поцелуи сводящие с ума.

   Между ног стало горячо и этот жар распространялся по всему телу. Я уснула с мыслями о его руках на моем теле и о том, что такого чувства единения мне не доводилось испытывать за всю мою недолгую жизнь.

   Неприятности начались с самого утра, я спешила с работы, чтобы успеть на первый урок, когда столкнулась на крыльце с Патриком.

   Он тоже возвращался из города, видимо после весело проведенной ночи, потому что от него пахло спиртным и женскими духами. Почему-то он был один, без своей свиты и я не стала прятаться.

   Лично он никогда не обижал меня, просто не замечал, как пустое место. И вот я несусь на всех парах, чуть ли не перепрыгивая через ступеньки, чтобы не получить нагоняй от учителя за опоздание, а он идет не спеша, чуть покачиваясь и ровно в тот момент, когда я оказалась рядом, он оступается на ступеньке и заваливается на меня.

   И этот двухметровый громила не придумал ничего лучше, как ухватиться за меня, чтобы не упасть…

   Вцепился в мое плечо, навалившись всем своим немаленьким весом и мы рухнули на лестницу вместе.

   Я лихорадочно прислушивалась к ощущениям, кажется ничего не сломано, только щиколотка болит и рука.

   А потом поняла что лежу, а здоровенный парень лежит на мне.

   Он скривил красивое лицо в болезненной гримасе, видимо тоже ударился при падении.

   Посмотрел мне в глаза удивленным взглядом, словно не помнил, как мы здесь оказались.

   – Слезь с меня, – прошипела я рассерженно, упираясь руками ему в грудь, отталкивая от себя.

   Но это было словно каменную стену попытаться сдвинуть, он даже не шевельнулся, не смотря на все мои усилия.

   Смотрел странным взглядом прямо мне в глаза, дышал часто, раздувая ноздри своего до отвращения аристократического носа.

   – Это ты так пахнешь? – спросил чуть приподнимаясь, уперся рукой в ступеньку и мне хотя бы стало чуть легче дышать.

   – Как?

ГЛАВА 3

   Он задумался, явно туго соображая, Патрик был еще пьян и от это мне становилось только страшнее с каждой секундой.

   – Ты пахнешь как-то неправильно. – Выдал он наконец ответ.

   – Поднимайся, нам надо встать, – не стала развивать я опасную тему.

   Мало ли что придет в голову пьяному парню, который больше меня раза в два?

   Я чувствовала себя беспомощной, слабой, а каменные ступеньки больно впивались в мою спину.

   – Тебе надо ты и вставай, а мне и так хорошо, – он снова втянул воздух, напряженно вглядываясь в мое лицо.

   А я заерзала, попыталась выбраться из под него, чувствуя как сдираю о твердый каменный край ступеньки кожу на спине, ну и пусть, главное выползти и уйти поскорее.

   Совсем скоро начнутся занятия, а мы тут лежим, Патрику то все можно, а меня вместо поломойки начнут подстилкой звать… или дверным ковриком, наверняка придумают что-то отвратительное.

   Я заерзала, упираясь руками в холодный камень, пытаясь продвинуться, вытолкнуть свое тело из-под него, но он вдруг положил руки на мои плечи прижимая их, – У меня на тебя стоит, – заявил мне удивленно и прижался губами к моим.

   Этого я уже вытерпеть не смогла, укусила за губу, он дернулся отстраняясь, а я толкнула что было сил вбок. Патрик скатился на ступеньку ниже.

   Я поднялась и побежала, прихрамывая, внутрь Академии.

   В след мне неслись его проклятья и обещания превратить мою жизнь в ад, нога болела, спину я точно разодрала в кровь, надеюсь, что хоть платье целое.

   За спиной послышались тяжелые, но быстрые шаги, раздававшиеся эхом в пустом еще холле университета.

   Я побежала, прикусив до боли губу, чувствуя, как лодыжку раздирает от боли, свернула в первый же коридор и побежала к следующему, дальше поворотов было больше и найти ему меня станет сложнее.

   А потом, потом возможно он отоспится, протрезвеет и постыдится того, что полез с поцелуями к грязной замарашке, а мне это только на руку.

   Я повернула еще раз за угол и с разбегу словно в стену впечаталась, взвыла от боли, понимая что равновесие уже не удержу, но тут чьи-то руки схватили меня, удерживая от падения.

   Я подняла глаза и увидела Даниэля Корда. Он держал меня, не давая упасть, с самым безразличным лицом на свете.

   Но меня это только порадовало. Его внимание мне было точно не нужно.

   – Большое спасибо, можешь меня отпустить, – по моему телу прокатилось странное неприятное чувство, словно он не помочь мне пытался, а поймал в свои руки как дичь.

   Его пальцы держали чуть крепче, чем это было нужно, и вся его напряженная фигура вызывала во мне ощущение, что я попала в капкан.

   – Смотри куда идешь, – бросил он разжимая руки, я кивнула поспешно, оглянулась затравленно назад.

   Он посмотрел на меня прищурившись, заметив это, – Тебя кто-то преследует?

   В его глазах при этом вопросе сквозило все то же безграничное безразличие.

   – Там Патрик, он просто пьян и немного не в себе, – ответила я, – еще раз спасибо, – и я похромала прочь, чувствуя на своей спине холодный взгляд его черных глаз.

   Одно утро две неприятности. Надеюсь, когда Патрик проспится, он не вспомнит о нашем столкновении.

   Вздрогнула, вспомнив как сжимали меня руки Даниэля, его холодный взгляд, от которого кровь стыла в жилах.

   В универе все девчонки были влюблены или в одного или во второго.

   Некоторые, по моему, умудрялись влюбиться даже в обоих.

   А я только удивлялась, как можно хотеть таких бесчувственных и ненормальных самцов, как эти двое.

   Особенно Даниэля.

   Он пугал меня, да и любое разумное существо, которое имело неосторожность с ним встретиться.

   Про него ходило множество жутких слухов, я не верила всем, но даже если часть из них правда, он был очень опасен, несмотря на то, что был так молод.

   Он был силен, жил как хотел и вел себя так, словно остальные ученики нашего заведения просто малые дети.

   А он лишь снисходит до редкого общения даже с самыми популярными учениками из семей намного более влиятельных чем его.

   Где-то в глубине души, я завидовала ему. Его силе и независимости.

   Я тоже хотела бы быть такой.

   Не обращать ни на кого внимания и жить так, как хочу, не боясь, не вздрагивая от каждого шороха по ночам и не видя кровавых кошмаров засыпая.

   На следующий день, как я и ожидала, Патрик не вспомнил обо мне.

   Или по крайней мере ничем не показал, что вспомнил. На занятиях я тихо сидела за дальним столом, старательно записывая лекцию.

   Спать хотелось ужасно, но нужно было держаться. Никто не даст мне списать.

   Никто не снизойдет до грязной полукровки, не умеющей толком оборачиваться.

   Оборотни меня презирали за то, что я слабая, а люди за низкое происхождение.

   Иногда мне хотелось доказать им, что я чего-то стою, но я быстро брала себя в руки, вспоминая убийц в масках и трупы своих родных. Любое желание показать себя проходило тут же.

   Я даже учиться старалась средне, не так плохо, чтобы встал вопрос о моем отчислении, но и не так хорошо, чтобы привлечь внимание преподавателей или учеников.

   Взглянула еще раз на стриженый затылок Патрика.

   Он ни разу не посмотрел на меня сегодня, а значит пронесло. Он не помнит и мне можно выдохнуть спокойно.

   Главное, больше не смотреть на него, а то еще почувствует мой взгляд и тогда насмешек точно не избежать.

   Когда урок кончился и почти все уже вышли из класса, я тоже собрала свои принадлежности для письма и поспешила к дверям.

   Еще одно правило выживания, которое я усвоила в этой Академии.

   Не идти на выход вместе со всеми, в толпе, но и не оставаться в пустом помещении одной из последних.

   Но в этот раз опасность подстерегала меня не там, где я ожидала.

   В коридоре у выхода из аудитории меня поджидал Даниэль Корд.

   – Иди за мной, – бросил он как только я появилась в дверях и развернулся ко мне спиной, зашагал куда-то, а я так и осталась, замерев на месте от неожиданности.

   Он повернулся, увидел, что я не шевелюсь и на его лице появилось выражение холодной брезгливости.

   – Иди. За. Мной. – сказал страшным тоном, и я чуть ли не бегом сорвалась с места. Он шел быстро, я еле успевала за его широкими шагами, но дожидаться меня или подстраивать свой шаг он не собирался.

   – Сюда, – он открыл дверь, впуская меня внутрь, а потом я услышала как щелкнул замок и мое сердце испуганно забилось.

   Мы были в раздевалках.

   В мужских раздевалках, совершенно пустых в данный момент.

   – Что тебе нужно, – прошептала, поворачиваясь к нему. Высокий мрачный парень смотрел на меня так, словно перед ним что-то интересное, но отвратительное. Раздавленная гусеница, например.

   – Раздевайся, – сказал рычащим голосом и шагнул ко мне протягивая руку.

   Я увернулась, отскочила назад. Только не это.

   – Выпусти меня, – прошептала, напряженно следя, как медленно он обходит меня по дуге, словно примеривается, с какой стороны наброситься.

   – Я. Сказал. Раздевайся. – уже откровенно едва сдерживаясь рыкнул он и глаза блеснули желтыми огнями зверя.

   Он снова попытался схватить меня, резко выкинув руку в мою сторону, но я опять увернулась и в его до этого холодном взгляде мелькнуло удивление.

   – Чего ты хочешь? – прошептала я, чувствуя как моя вторая ипостась возмущенно пытается выбраться наружу. А мне ни в коем случае нельзя этого допустить на его глазах.

   – Я хочу, чтобы ты зашла в душ и смыла с себя то отвратительное, что примешивается к твоему запаху. Хочу почувствовать, какая ты настоящая, – сказал Даниэль, с шумом втягивая воздух и морщась неприязненно.

   – Ни за что, – ответила я. – Я не буду перед тобой раздеваться!

   И в этот момент он прыгнул ко мне. Перелетел через разделяющую нас скамейку, схватил за одежду и поволок в сторону душевых кабин.

   Провел ладонью по стене и на нас, сверху, полилась ледяная вода.

   – Отпусти меня, что ты творишь! – кричала я, пытаясь вырваться из железной хватки его рук.

   Но он держал меня под потоком воды, намокая и сам вместе со мной.

   – Стой смирно! – Его руки начали тереть меня прямо поверх одежды, он лил на меня густую мыльную пену из сосуда, стоявшего на полке в душевой.

   Средство, которым мылись оборотни, оно не имело запаха, чтобы не перебивать тот, что был дан тебе от природы. Немного утешало, что мою раскраску лица и рук не смыть никаким даже самым хорошим мылом.

   Главное, чтобы не заставил раздеться, и снять платок. Тогда мне несдобровать. С такими длинными волосами, я сразу стану похожа на чистокровку. Я их красила в черный цвет, и он не поймет из какого я рода, даже увидев мои волосы. Но таких длинных у полукровок и людей не бывает.

   В какой-то момент вода, что лилась на нас, стала немного теплее, а его руки, трущие меня, двигались уже не так быстро и решительно как в начале.

   Теперь они скорее поглаживали меня, замирая на открытых участках кожи.

   Я выпрямилась, поднимая глаза и встретилась взглядом с Даниэлем.

   В его глазах горело желание. Ничем неприкрытое желание обладать мной и моим телом прямо здесь и сейчас.

   Я вздрогнула, когда его лицо стало ближе, заполняя этим безумным взглядом все пространство передо мной.

   Он часто дышал, вглядывался в мое лицо, словно пытаясь разглядеть что-то невидимое.

   Его руки легли на мою грудь, впечатывая меня в стену душевой и он прижался к моим губам горячим жадным ртом, ткнулся внутрь языком, требовательно прикусил нижнюю губу и когда мои губы разомкнулись, ворвался им внутрь уже беспрепятственно.

   – Не понимаю, нихрена не понимаю, – шептал он отстраняясь ненадолго, а потом опять набрасывался на меня, яростно, жарко ласкал языком мой рот, перекрывая мне дыхание, заставляя почувствовать, как кровь по венам бежит быстрее, разнося по телу опасный яд его страстных прикосновений.

   Я не сопротивлялась ему. Все мои силы уходили на то, чтобы сдержать оборот. Не перекинуться в этой пугающей меня ситуации в свою вторую сильную и смелую ипостась.

   Сдержаться. Не дать моему зверю вырваться и остановить Даниэля.

   Она остановит, я знала это, но что будет потом?

   И это я тоже знала.

   Потом он поймет, что я не полукровка. Сразу же. Без сомнений. И начнет задавать вопросы. Даже если я ничего не скажу, он будет думать о том, зачем кому-то прикидываться не собой. Возможно, поделится своими подозрениями с отцом или еще кем-то.

   А дальше… Меня заставят сознаться. Даже если я смогу уговорить их держать в тайне мое существование, слухи все равно поползут.

   Даниель изменит свое ко мне отношение, его отец расскажет кому-то из приближенных, не важно как, но все узнают, что я есть.

   И за мной придут убийцы.

   А значит, я должна вести себя, как вела бы себя на моем месте слабая человечка, просить, умолять его, валятся в ногах если потребуется, все что угодно, только что бы он поверил, что я простая уборщица.

ГЛАВА 4

– Почему ты пахнешь так притягательно, – прошептал Даниэль, сжимая меня в своих руках.

   По моему лицу текли потоки воды, да и по его тоже, он отфыркивался, когда она попадала ему в рот, смотрел на меня дикими глазами и все принюхивался.

   – Я, я не знаю, – ответила приглушенно.

   – Ты не должна так пахнуть, – он обжег меня холодом своего взгляда так, что я поежилась. Даже холодная вода не ощущалась так неприятно, как этот его злой взгляд.

   – Пожалуйста, отпусти меня, – попросила я жалобно, – мне нужно идти, у меня еще работа.

   – Ты ее бросишь, – заявил мне он и снова прижался целуя, вжимаясь в мое хрупкое тело своим возбужденным телом. Когда я поняла это, то чуть не закричала. Он хочет меня. Даже такую, некрасивую и презираемую всеми.

   Хочет от меня секса, а я не знаю, как ему отказать не оборачиваясь. Право сильного в этой Академии уважали, да и во всем этом мире правило оно. Не раскрывая себя, я не смогу ему отказать.

   Его руки задирали мое платье, и я с ужасом почувствовала, как пальцы прикасаются к мокрым трусикам, тянут их вниз и его большая теплая ладонь накрывает собой мою промежность. Сжимается на ней.

   – Хочу тебя, – рыкнул Даниэль и его пальцы задвигались, раздвигая мокрые складочки моего лона, заставляя самку внутри меня замереть удивленно.

   – Даниэль! Отпусти меня, я уборщица, мне нужно мыть полы, – я пыталась достучаться до него, специально напоминая о своем низком положении. Взывая к его разуму и чувству брезгливости, свойственному всем оборотням.

   – Я сказал, ты больше не будешь работать. Ты будешь моей, – рявкнул на меня он, не прекращая ласкать меня между ног.

   Но становиться его постельной грелкой в мои планы не входило. Моей парой должен стать достойный! Гордость предков проснулась во мне в самый неподходящий момент.

   – Я не могу бросить свою работу, – прошептала упрямо, – меня выгонят из Академии, это условие, по которому мне разрешено здесь учиться.

   Но ему было плевать, я видела это по безразличию в его глазах, по надменному лицу.

   – Тебе не нужна Академия, ты будешь моей содержанкой, – процедил он сквозь зубы. Уверенность его голоса прокатилась по моему телу холодной волной ужаса.

   – Нет. Мне нужно учиться, – выдавила я из себя, опуская глаза.

   – Ты смеешь перечить мне? – рука, ласкающая меня замерла, гневные рычащие нотки в его голосе говорили о том, что он на грани.

   Я не боялась его оборота, я боялась до ужаса, что если он будет и дальше мне угрожать, обернусь я.

   – Зачем тебе такая как я? Я же некрасивая, жалкая человечка, найди себе другую, – попыталась я еще раз достучаться до него.

   Он отпустил меня, убрал свои руки и я решила продолжать в том же духе.

   – Твоя семья будет недовольна, если узнает, что ты путаешься с человеком, с полукровкой, недостойной тебя, – прошептала я.

   Его глаза потемнели еще больше, став совсем черными.

   – Надеюсь, ты надоешь мне быстрее, чем это случится, – сказал Даниэль и обхватил руками мое лицо, всматривался в него, словно пытался разглядеть то, что сокрыто от глаз.

   А я как завороженная смотрела в его глаза. Такие красивые и такие равнодушные.

   – Но даже если нет… Ты слишком притягательна, чтобы отказаться от тебя, Силь.

   Я вздрогнула от того, как он произнес мое имя. Силь. Так звали меня раньше.

   В Академии я училась под именем Сильвия. Но мое имя, имя, которого я уже многие годы не слышала ни из чьих уст, было Силькара.

   Когда меня нашла мама и спросила как меня зовут, я сказала Силь и она, человек, решила, что это привычное для людей Сильвия, а я не стала ее поправлять, мое имя должно было исчезнуть, как и я сама.

   И я стала Сильвией.

   И вот теперь это Силь, произнесенное голосом Даниэля, всколыхнуло во мне все воспоминания моего детства.

   – У меня есть жених, – решила привести я последний аргумент. – Мы собираемся пожениться, я не могу быть твоей любовницей.

   – Ты будешь жить в роскоши, я куплю тебе дом и все, что ты захочешь, – он смотрел на мое лицо так, словно ожидал что я тут же соглашусь.

   – Нет, я не хочу, – мой тихий голос заглушала льющаяся вода, но он услышал.

   – Прекрати все время повторять «Нет»! – зарычал бешено, – твое нет заставляет моего зверя беситься, скажешь еще раз и я трахну тебя прямо в этой душевой, поняла?

   Я кивнула поспешно.

   Поняла, еще как поняла. Слабая с виду добыча неожиданно оказала сопротивление и зверь хочет подтвердить свое право.

   Доказать, что он сильней, что жертве никуда не деться. Ей остается только покорно принять свое поражение. Если бы я могла, я так бы и сделала.

   Если бы я была просто девушкой, я поступила бы умно. Не злила бы отказами оборотня сильнее меня, богаче, могущественней.

   Но я не она. Я не могу подчиниться тому, кто слабее меня. Это противно моей природе. Свою силу мой избранник должен был доказать, моя звериная сущность не принимает на веру слова, только действия.

   – Кто он?

   Я непонимающе уставилась на Даниэля.

   – Кто твой жених?

   – Просто парень, – произнесла, чувствуя как в мое тело впиваются его когти.

   Частичная трансформация. Не каждый оборотень может контролировать себя. Контроль оборота – это самое сложное в нем. И доступно только самым сильным.

   Я могла.

   Но то, что не мог Даниэль, меня не удивило. Не помню, чтобы в его роду были сильные оборотни. Если во второй ипостаси он слабее меня, то я не смогу с ним переспать, моя кошка мне не позволит.

   Хотя, возможно, он сделал это намеренно? Захотел причинить боль и сделал это осознано?

   Мысли в голове путались. Нужно успокоить его.

   – Ты делаешь мне больно, – тихо произнесла я, провела ладошкой по его щеке.

   Не повышать голос, не дергаться, не вырываться. Я знала, как вести себя наедине со злым оборотнем.

   Когти тут же втянулись обратно, а Даниэль замер, прикрыл глаза, словно прислушивался к своим ощущениям.

   Я убрала ладонь от его щеки, но он тут же схватил ее и вернул на место.

   – Сделай так еще.

   Я медленно провела пальцами по его коже, погладила по щеке и он задышал спокойно, медленно, глубоко втягивая носом воздух.

   – Ты же не станешь портить жизнь порядочной девушке просто потому, что тебе так захотелось? Правда, Даниэль?

   Я старалась смотреть на него без страха, усилием воли расслабила каждую мышцу своего нарпряженного тела.

   Заставила себя обнять его, положила голову на его грудь, слушая, как бешено бьется его сердце.

   – Пожалуйста, пожалуйста не поступай так со мной, ты же такой сильный, такой красивый, ты найдешь себе другую, ту, что будет рада такой судьбе.

   Я слышала как его сердце замедляет ритм своего биения.

   Чувствовала, как он расслабляется в моих робких объятьях.

   И понимала, что та жизнь, как я ее себе планировала, невозможна.

   Я думала, что тихо окончу свое обучение. Уеду куда-нибудь в глухомань и буду жить под своей невзрачной личиной человека остаток дней.

   В тишине и покое, забытая, мертвая для всех.

   Да, это трусливо.

   Но это то, что позволило бы мне прожить долгую, хоть и скучную жизнь.

   Но видя, как на меня уже сейчас реагируют, сначала Патрик, а теперь и Даниэль, я вдруг поняла, что все эти мои мечты были глупым побегом от реальности.

   Я слишком долго жила среди людей и забыла, кто такие оборотни. Кто я такая.

   А Даниэль напомнил мне это. Очень понятно и доступно, показал, что узнавания мне не избежать.

   Что опасность никуда не денется и никакие духи и мази не спрячут меня от озабоченных самцов.

   Что у меня просто нет выбора оставаться слабой. Я не смогу перебороть свою истинную суть. Гордой и смелой пантеры.

   Даниэль успокоился.

   Посмотрел на меня уже другим взглядом. Отстранился.

   – Не провоцируй меня. Не приближайся ко мне, не смотри на меня, не прикасайся ко мне, – холодно сказал он. – И тогда, быть может, я тебя не трону, Силь. Ты меня поняла?

   Я кивнула, пряча за спину руки, – Да, Даниэль. Спасибо.

   Чудо. Это было чудо, что он отпустил меня. И очень необычно для оборотня.

   Я вышла из раздевалки, чувствуя, как вода капает с одежды, оставляя мокрые следы на полу.

   Сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.

   Даниэль остался внутри, и я слышала, как он что-то рычит себе под нос, но не стала задерживаться, чтобы узнать.

   Дверь за мной захлопнулась с громким стуком, и я поспешила прочь, стараясь не оглядываться.

   В коридоре было пусто, занятия уже закончились, и большинство студентов разошлись. Я шла, прижимая руки к груди, пытаясь унять дрожь.

   Воспоминания о его руках, о том, как он прижимался ко мне, о его глазах, полных желания, все это кружилось в голове, смешиваясь с ужасом.

   Он назвал меня Силь. Не Сильвия, а Силь. Обычно мое имя не сокращали, чтобы лишний раз подчеркнуть мою человеческую кровь. Силь, было слишком похоже на имя оборотня.

   Я свернула в боковой коридор, ведущий ко входу в женское общежитие, и прислонилась к стене, чтобы отдышаться. Ноги подкашивались, и я сползла вниз, сидя на холодном каменном полу. Платок на голове промок, и вода стекала по лицу.

   Хорошо, что никого нет. Я закрыла глаза, пытаясь собраться. Через несколько минут я встала и пошла дальше. Нужно было вернуться в общежитие, переодеться, смыть запах Даниэля с себя. Его запах все еще витал вокруг, и я чувствовала, как моя вторая ипостась реагирует на него.

   Пантера внутри меня шевелилась, беспокойно урча, требуя свободы.

   – Тихо, – шепнула я себе. Не сейчас. Мы не можем рисковать.

   Но она не слушала, и я ощутила, как когти на кончиках пальцев слегка выдвинулись, царапая кожу. Я быстро спрятала руки в карманы, прикусив губу, чтобы не зарычать. Частичная трансформация. Отец учил меня контролировать ее, но сегодня было слишком много стресса и она вырывалась наружу.

   Когти втянулись обратно, но жжение осталось, напоминая о том, как близко я была к краю.

   Общежитие встретило меня тишиной. Я поднялась по лестнице, стараясь не шуметь, чтобы не привлечь внимания.

   Дверь в мою комнату была заперта, как я и оставила, и я быстро вошла внутрь, задвинув засов. Запах сырости ударил в нос, но меня беспокоил не он, а другой запах, запах Даниэля.

   Он пропитал мою одежду, кожу, волосы. Я сорвала с себя мокрую ткань, бросив ее на пол, и пантера внутри зарычала недовольно, чувствуя, как я пытаюсь стереть этот аромат. «Он не наш, – думала я. – Он не подходит. Мы не можем позволить ему приближаться».

ГЛАВА 5

Я села на кровать, завернувшись в тонкое одеяло. Холод пробирал до костей, но это было лучше, чем дрожь от страха. Вспомнились слова отца: «Гордость клана не в том, чтобы выставлять ее напоказ, дочь. Она в том, чтобы сохранить ее, даже если мир против тебя».

   Он был прав. Но как сохранить, если Даниэль уже на охотничей тропе?

   Он сказал: «Не приближайся ко мне, не смотри на меня, не прикасайся ко мне».

   Даниэль.

   Это было предупреждение, почти что проявление доброты, совсем не свойственной оборотням и я готова была сделать все, чтобы не спровоцировать его снова.

   Но я знала, что это не конец. Оборотни не отступают от добычи, которая их заинтриговала. Особенно такие, как он, сильные, доминирующие. Передо мной встали его глаза... черные с зелеными искорками, холодные, как сталь. Когда он смотрел на меня, я чувствовала себя пойманной в капкан.

   Я достала из-под матраса маленький пузырек с прозрачной жидкостью – это просто парфюм, но для меня это было спасением.

   Я капнула несколько капель на ладонь и растерла по шее, запястьям, даже по волосам. Мой запах стал слабее, но пантера внутри меня зарычала в протесте. Она не хотела прятаться. Она хотела охотиться, мчаться через лес, чувствовать ветер в шерсти.

   Но я была не в лесу.

   Дверь в комнату вздрогнула, и я замерла. Кто-то стучал, тихий, но настойчивый стук не прекращался.

   – Сильвия? Ты там? – раздался голос с другой стороны. Это была Анна, моя соседка по общежитию, волчица, которая всегда держалась в стороне от клановых драм.

   Она была одной из немногих, кто не смотрел на меня свысока, хотя и не знала моей тайны.

   Я открыла дверь, стараясь выглядеть спокойно. Анна стояла в коридоре, держа в руках тетрадь. Ее нос сморщился, когда она вдохнула воздух.

   – Боже, что у тебя тут? Воняет, как после дождя на помойке. Ты упала в лужу?

    Она вошла, не дожидаясь приглашения, и положила тетрадь на стол. Анна была невысокая, с короткими каштановыми волосами и глазами цвета янтаря. Она училась на втором курсе, как и я, и мы иногда помогали друг другу с заданиями.

   – Да, что-то вроде того, – пробормотала я, закрывая дверь. – Занятия закончились поздно, и я... промокла. Я не стала рассказывать о душевой. Никому нельзя доверять. Особенно здесь, где стены имеют уши, а запахи язык.

   Анна села на край моей кровати и оглядела комнату. Моя каморка была крошечной. Кровать, стол, стул и шкаф: все, что полагалось для учеников «низкого статуса».

   – Ты выглядишь ужасно. Что случилось? Опять эти идиоты из барсов?

   Она знала, что я работаю уборщицей в академии, и иногда видела, как студенты из высших кланов меня третируют. Но о Даниэле она не знала. Никто не знал. По крайней мере пока.

   Я покачала головой, садясь рядом с Анной на край кровати. Одеяло все еще было обернуто вокруг меня, как щит, и я крепче прижала его к груди, стараясь скрыть дрожь.

   Анна смотрела на меня с беспокойством, ее янтарные глаза казались теплее, чем у большинства оборотней в академии.

   Она была чистокровной, как и многие здесь, но ее мать и отец были из простого рода. Анна не хвасталась своим происхождением, в отличие от Даниэля или Патрика, и это делало ее почти... другом. Почти, потому что настоящих друзей у меня не было. Никогда.

   – Ничего особенного не случилось, – ответила я тихо, избегая ее взгляда. – Просто устала от работы. Эти коридоры бесконечные, а уборщица – не самая легкая профессия. Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

   Анна фыркнула, складывая руки на груди.

   – Устала? Ты выглядишь так, будто тебя стая по лесу гоняла. И этот запах... чей он? Что-то дикое, мускусное. Как у... пантеры?

   Она принюхалась, и ее нос сморщился сильнее. Оборотни всегда полагались на обоняние – это было наше второе зрение. Анна могла учуять ложь, если бы я солгала напрямую, но я была осторожна.

   Я замерла, чувствуя, как внутри меня все напряглось. Неужели она уловила след Даниэля? Или мой собственный запах, который я пыталась замаскировать?

   – Это... духи, – соврала я, стараясь звучать убедительно. – Старые, от матери. Она говорила, что они отпугивают насекомых.

   Анна рассмеялась, но смех вышел недоверчивым.

   – Духи? Сильвия, ты же знаешь, что оборотни чуют фальшь за милю. Ладно, не хочешь рассказывать, не надо. Но если это опять эти барсы... Патрик или кто-то из его шайки... будь осторожна. Они не шутят. Я слышала, как они хвастаются своими «приключениями» в академии. Не хочу, чтобы ты оказалась в их списке.

   Мои пальцы сжались в кулаки под одеялом. Приключения? Даниэль едва не сделал меня своим «приключением» прямо там, в душевой.

   Но Анна не знала деталей, она просто предупреждала, как могла. Я кивнула, стараясь не показать панику.

   – Я буду осторожна. Спасибо, Анна. Ты... хорошая подруга.

   – Ладно, я принесла тебе конспект по истории кланов. Ты же просила. Завтра экзамен, помнишь? – Она протянула мне тетрадь, и я взяла ее дрожащими руками.

   Анна встала, потянулась, и направилась к двери. – Если что-то случится, стучи в мою комнату. Я не сильная, но волки держатся вместе. Если нападут на меня, они не останутся в стороне.

   Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, и я осталась одна. Конспект лежал на коленях, но я не могла сосредоточиться.

   Внимание Даниэля было опасно.

   Я должна была найти способ защититься или сбежать. Но куда?

   Я откинулась на подушку, закрыв глаза, и позволила себе на миг представить свободу, лес, где никто меня не увидит, где я могу обернуться и бегать на свободе.

   Но это была иллюзия.

   На следующий день я проснулась, когда солнце едва пробивалось сквозь окна общежития, окрашивая комнату в тусклый серый свет.

   Я заставила себя встать, и направилась в душевые женского общежития, чтобы умыться. Вода была ледяной, но это помогло прочистить голову.

   Запах Даниэля все еще витал в моей памяти, манящий и угрожающий, когда я вернулась в свою комнату.

   Конспект Анны лежал на столе, и я схватила его, листая страницы об истории кланов. Кланов было много, три клана волков, три медведей, три пантер. А еще лисы и прочие, более малочисленные кланы и рода.

   Раньше у пантер было 4 клана, но Лунные пантеры исчезли как клан... в академии о них говорили шепотом. Теперь они были разбросаны, гордые одиночки без поддержки, изгои или приемыши в оставшиеся три клана пантер.

   Мой клан опозорил себя тем, что не смог защитить своего лидера.

   Главу и его семью.

   Мою семью.

   Клан распустили, а его членам была уготована незавидная участь второсортных членов в других кланах.

   Низших, которые никогда не смогут добиться в них высокого положения.

   Отец Даниэля был лидером клана черных пантер. Черные пантеры были многочисленны, сильны и опасны.

   А потому его интерес пугал.

   Хотя говорили, что он не любимый сын, хоть и наследник. Любимым был его старший брат, который погиб, и вроде бы по вине Даниэля.

   Экзамен по истории кланов начинался через час в главном зале. И мысли о собственном потерянном прошлом настойчиво лезли в мою голову.

   Я шла по коридорам, стараясь держаться в тени, избегая взглядов. Оборотни вокруг: волки, лисицы, даже пара медведей переговаривались о предстоящих испытаниях.

   – Слышали о барсах? Их клан на подъеме, после того как они заключили союз с волками, – шептал кто-то. Я ускорила шаг, чувствуя, как сердце колотится.

   Если Даниэль здесь, он мог заметить меня, учуять запах страха.

   В зале уже собирались студенты. Я села в заднем ряду, рядом с Анной, которая подмигнула мне.

   – Ты почему так поздно? Знаешь же что преподаватель не любит опоздавших.

   Я кивнула, но мысли были далеко. Даниэль вошел последним, его глаза пробежались по аудитории, нашли меня. Кончики его губ дрогнули в улыбке, но тут же его лицо приняло его обычное невозмутимое выражение, как будто и не было того инцидента в душевой. Следом за ним шел Патрик со своими дружками. Они сели на разных рядах впереди.

   Экзамен начался.

   Преподаватель, огромный медведь по имени профессор Торон, встал у доски, – Время два часа. Сдайте работы по истечении срока, иначе оценка снизится.

   Первый вопрос, опишите ключевые причины распада кланов в последние десятилетия.

   Я взяла ручку, стараясь сосредоточиться. Вопросы были сложными, о политических интригах, о том, как кланы боролись за территории в городах, о союзах и вражде.

   Анна наклонилась ко мне и шепнула, – Этот первый – про волков и медведей, да? Я читала, что распад начался из-за земельных споров.

   Я кивнула, но мой взгляд невольно скользнул вперед. Даниэль сидел неподвижно, его плечи были напряжены, как будто он чувствовал мой запах даже отсюда. Пантера внутри меня зашевелилась, шепча о том, что надо показать ему, кто здесь сильней, задать хорошую трепку, чтобы больше не смел трогать меня своими лапами. Но я подавила эти глупые мысли.

   – Следующий вопрос, – как союз между барсами и волками повлиял на баланс сил в королевстве.

   Патрик впереди хмыкнул, и я услышала, как он бормочет, – Ну вот, теперь мой клан уже в академии изучают. Можно подумать ничего поинтересней нет.

   Профессор Торон прошелся по рядам, – Тишина! Следующий вопрос. Почему клан пантер был распущен после убийства семьи их лидера?

   Вопрос ударил меня неожиданно болезненно. Столько лет прошло, а сердце замирает каждый раз, когда кто-то упоминает об этом.

   Я знала ответ слишком хорошо.

   Перед глазами встала та ночь. Кровь, хаос, мои мертвые родители и я, тринадцатилетняя, избежавшая смерти только потому, что в моей кровати спала девочка-служанка.

   Мы поменялись, я так хотела сбежать ночью из дворца на праздник в лесу, посмотреть одним глазком на костры и танцы.

   А вернулась к трупам моей семьи.

   Моя рука дрожала, когда я писала, – Распад произошел из-за внутренних предательств и политических интриг, которые привели к убийству лидера и его семьи. Из-за смерти главы и наследницы, клан развалился, а остатки были изгнаны или ассимилированы другими кланами.

   Такая вот официальная версия. Я не верила в предательство и в то, что убийцы были посланы кем-то из моего клана или других кланов пантер. Как и многие. Но после быстрого расследования, именно таков был итог. Лунные пантеры сами виноваты.

   Анна шепнула снова: – Этот вопрос о пантерах – ты знаешь? Я слышала, что это был полный кошмар, с убийствами и всем таким. Но почему они не восстановились?

   Я прошептала в ответ, – не знаю, Анна. Просто... история.

   Но разливалась боль, я знала больше, чем она думала. Я была частью этой истории.

   Я писала быстро, стараясь не смотреть на Даниэля, но чувствовала его присутствие, находиться с ним в одном помещении было невыносимо. Стены словно сужались, подталкивая меня к нему все ближе и ближе. Наконец, профессор Торон хлопнул в ладоши, – время вышло! Сдайте работы на стол.

ГЛАВА 6

Пытка кончилась. Студенты встали, шумно собирая бумаги. Анна вздохнула. – Фух, вроде ответила на все. А ты? Выглядишь бледной.

   – Нормально, – солгала я. Проследила взглядом за удаляющейся спиной Даниэля и тоже пошла на выход. В коридоре еще был народ, один из дружков Патрика оглянулся, когда я проходила мимо, его глаза сузились.

   – Эй, поломойка, ты хоть знаешь из какого клана был твой отец? Я втянула голову в плечи ускоряя шаг.

   – Заткнись, Фин, – услышала я за спиной голос Патрика. Наверное, если бы я действительно была сиротой полукровкой, было бы обидно. Но да, я абсолютно точно знала, кто мой отец, и уверена, его отец когда-то кланялся моему до земли.

   Тренировочный зал академии был огромным, с высокими потолками и огромными окнами.

   Воздух был пропитан запахом пота и дико нервирующей смесью феромонов от десятков оборотней, собравшихся здесь.

   Я стояла, окружённая другими студентами, и пыталась сосредоточиться на уроке.

   Тренер, мистер Грейвуд, массивный оборотень-ягуар с шрамами на руках, стоял у края круга, его голос разлетался на все помещение, – Сегодня фокус на трансформации. Контролируйте когти, уши, но не позволяйте зверю взять верх. Начнём с медитации.

   Я закрыла глаза, дыша глубоко, пытаясь делать вид, что хочу трансформироваться, а на самом деле сдерживая себя.

   Я хотела свободы, рычать, охотиться, спариваться.

   – Держи себя в руках, – прошептала я себе, – ты сможешь. Сила пульсировала в венах, горячая и мощная, но я держалась.

   Внезапно тренер подошёл ближе. Его нос дрогнул, улавливая мой запах.

   – Ты... сильнее, чем кажешься, девочка, – пробормотал он, глаза прошлись по моей хрупкой фигурке, сузились подозрительно.

   Он положил руку на моё запястье, проверяя пульс, и я ощутила силу его самца, тяжёлую, доминирующую.

   Другие студенты смотрели с любопытством, но я чувствовала себя обнажённой, уязвимой, перед этим матерым ягуаром.

   – Сильвия, так?

   Я кивнула удивленная, что он знает мое имя. Он наклонился ближе, почти дотронувшись губами до моего уха, – Я вижу, что ты делаешь, – сказал он.

   Я вздрогнула испугано. Моя сила привлекла его внимание, и это пугало. Но тренер тут же отошел от меня, подойдя к кому-то еще.

   Издалека, у стены зала, я заметила Даниэля. Он стоял, скрестив руки, его тёмные глаза были прикованы ко мне. Не к тренировке, а ко мне.

   Его взгляд был голодным, предвкушающим, как у хищника, выследившего добычу и уже понимавшего, что ей не уйти.

   Я почувствовала искру, жгучую, неожиданную, пронизывающую воздух между нами.

   Он моргнул, словно борясь с собой, его челюсть сжалась. Чистокровный, тонущий в тяге к полукровке вроде меня? Это было невозможно, оскорбительно для его гордости. Наверняка, ему не просто с таким смириться. Я бы даже посмеялась над ним, если бы на моем месте была не я.

   Да, он боролся с этим.

   Но его тело выдавало его. Лёгкое напряжение в плечах, все усиливающийся запах желания.

   Он сверлил меня взглядом, продолжая наблюдать. Моя пантера урчала внутри, отвечая на этот зов, и я едва сдержала трансформацию, чувствуя, как сердце колотится. Почему он так смотрит? И почему я не могу отвести взгляд?

   Тренировка закончилась, и зал пустел, я вытерла пот со лба, чувствуя, как кошка внутри меня извивается, недовольная моей сдержанностью.

   Тренер Грейвуд похлопал меня по спине, его ладонь задержалась дольше, чем нужно, и сказал, – У меня есть к тебе вопросы, Сильвия. Твоя сила – редкость для полукровки. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

   Его глаза блеснули хищным интересом и я потупилась, стараясь не показать дискомфорт.

   – Мне нечего рассказывать, – ответила я. Тренер-оборотень, видящий во мне нечто большее, чем полукровку. Это было лестно, но опасно. Я схватила сумку и направилась к выходу, надеясь слиться с толпой.

   Даниэль ждал снаружи.

   Он прислонился к стене в коридоре, его напряженное сильное тело дернулось ко мне, но он сдержался. Не схватил, не протянул руку, только смотрел темными глазами полными нечитаемого выражения.

   – Что хотел от тебя ягуар? – спросил он низким голосом, когда я уже почти прошла мимо. Не холодным, как обычно он разговаривал со всеми, а злым и напряженным, будто я успела в чем-то провиниться перед ним.

   Я остановилась, сердце заколотилось быстрее. Его запах окутал меня, и я едва поборола желание подойти ближе.

   – Что тебе нужно, Даниэль? – спросила, стараясь что-бы прозвучало равнодушно, но голос дрогнул.

   Он шагнул ближе, и пространство между нами сжалось. Его рука коснулась моей, когда он поправил ремешок моей сумки.

   Искра прошла через меня, горячая, как удар тока, и я ощутила, как его пульс ускоряется.

   – Ты не можешь быть такой притягательной, – прошептал он, его дыхание теплом коснулось моей шеи. – Твоя звериная сущность... она зовёт меня. Я чувствую это. Ты чувствуешь?

   Его пальцы скользнули по моему запястью, лёгким, почти невесомым прикосновением. Но этого было достаточно, чтобы все во мне возжелало его.

   Моя кожа горела, и я представила, как его губы касаются моей кожи, как его клыки царапают, оставляя следы.

   Сила этого видения ударила меня, я чувствовала желание, дикое, животное желание секса с ним, смешанное со страхом.

   Я отстранилась, но не резко.

   – Ты ошибаешься, я просто человек, и я ничего подобного не чувствую. То, что я тебе нравлюсь, это не моя вина, держи себя в руках, пожалуйста, – сказала я, хотя тело предавало меня, соски напряглись под платьем, тепло между ног росло.

   Он не посмеет мне ничего сделать здесь. Один мой крик и появится преподаватель. Почему-то я верила, что тренер не закроет глаза на забавы родовитого парня с беззащитной полукровкой. Как сделали бы многие в этой Академии. Ягуары они такие. Холодные, но не терпят, когда обижают слабых.

   Даниэль улыбнулся, хищной улыбкой, а у меня внутри все сжалось. Его улыбка действовала на меня не хуже прикосновений. Я хотела его и он знал это.

   – Нет. Это Зов. Ты чувствуешь его, как настоящая девушка-оборотень. Я мог бы помочь тебе с этим...

   Его рука поднялась, чтобы коснуться моей щеки, и я замерла, борясь с желанием прижаться.

   – Мне не нужна такая помощь, у меня есть парень, – выпалила я, прежде чем подумала.

   Нельзя, нельзя говорить возбужденному оборотню о сопернике!

   Его рука дернулась от моей щеки, пальцы впились в плечо, а потом он потащил меня по коридору.

   – Даниэль, перестань!

   Я вырвалась из его сильной хватки и бросилась от него со всех ног, но он нагнал меня почти мгновенно. Сгреб в охапку, поднял на руки прижимая к своему телу, и открыв пинком ближайшую дверь, затащил меня туда.

   Я чувствовала, как бешено бьется его сердце. И этот быстрый ритм заставлял мою кровь кипеть. Он был прав, проклятый зов влек меня к нему.

   В Даниэле была эта мужская сила, уверенность в себе, в собственном превосходстве, которую жаждала моя пантера.

   – Даниэль, остановись, – прошептала я, но слова прозвучали так неуверенно.

   Его глаза потемнели от сдерживаемого желания, и он наклонился ближе, его губы почти коснулись моих.

   Зов. Наши вторые сущности жаждали спариваться. Но мы не животные, чтобы следовать у них на поводу. Это желание вполне можно было контролировать. И раньше мне всегда давалось это легко. Но с ним…

   – Хочу тебя, – прошептал он, – хочу так, что не могу соображать, Сильвия.

   Воздух между нами трепетал от феромонов, и я почувствовала, как моя воля тает. Проклятая физиология оборотней.

   Я не могла бороться и с ним и с собой. Его руки на моем теле, запах и жадный взгляд, заставляли меня забыть о благоразумии и поддаться его напору.

   Даниэль грубо развернул меня к себе спиной, задрал юбку моего платья, нагибая вперед.

   – Ты моя, я чувствую это, Силь, – он прижался ко мне сзади, я почувствовала его руки на своей спине, удерживающие меня так, распластанной по твердой поверхности стола.

   – Перестань, – простонала я, – я не хочу тебя. Я лгала. Не очень умело при том. Сзади послышался смешок и его рука очутилась между моих раздвинутых ног. Пальцы погладили меня там, где все было влажно от желания.

   – Ты врешь. А твое тело говорит правду.

   Внутри меня шла борьба, между диким желанием отдаться ему и возмущением сильной самки от того, что он так легко этого добьется.

   А как же бег по лесу? Погоня и борьба, в которой он докажет, что заслуживает меня. Я чувствовала его силу, но это просто ощущение, он ничего не сделал, чтобы ее доказать.

   И пока эти мысли метались в моей голове, Даниэль не ждал разрешения. Его руки гладили меня, заставляя неосознанно выгибаться навстречу его грубым пальцам. А потом я почувствовала, как он тянет мое белье вниз, оголяя окончательно выставленные перед ним ягодицы и его возбужденное мужское достоинство прикасается ко мне.

   Я задергалась яростно, из груди вырвался рык, но он уже входил в меня со громким стоном.

   – Моя, – выдохнул Даниель, наклоняясь вперед, прижимаясь ко мне всем телом. Он почти лег на меня, я чувствовала тяжесть его тела на себе, его дыхание на своей шее сзади и то, как его бедра начали свой неумолимый ритм. Каждое движение было грубым, властным, лишающим остатков воздуха и воли. Я хотела кричать, бороться, но мое тело, предавшее меня с самого начала, лишь отвечало ему встречными волнами удовольствия.

   – Перестань... – мой протест был слабым стоном, который тут же потерялся в звуке его тяжелого дыхания и шепота.

   – Ты лжешь, Сильвия, – его голос был хриплым и низким, прямо у моего уха. – Твое тело говорит правду. Оно трепещет для меня. Только для меня.

   Его руки сжали мои бедра, помогая себе, углубляя каждое проникновение. Я впилась пальцами в столешницу, пытаясь найти точку опоры в этом урагане наслаждения.

   Во рту стоял горько-сладкий привкус унижения и… возбуждения. Да, проклятое возбуждения, которое разливалось по моим жилам. Моя пантера млела от его силы, рычала внутри от удовлетворения.

   Внезапно он замедлил движения, сменив грубый напор на медленные, почти мучительные толчки. Его пальцы вновь нашли ту влажную, чувствительную точку между моих ног, и я невольно вскрикнула, когда волна удовольствия затопила меня.

   – Вот видишь? – прошептал он и в его голосе слышались торжествующие нотки. – Ты не можешь этому сопротивляться. Это сильнее тебя.

   Я закрыла глаза, пытаясь отключиться, сбежать вглубь себя. Но он был повсюду. Его запах заполнял мои легкие. – Скажи мое имя, Силь. – Звук его голоса вибрировал в костях. Ощущение его внутри меня было единственной реальностью.

   И тогда я перестала бороться. Не с ним с собой. С тем страхом и стыдом, что грызли меня изнутри.

   Я позволила волне нахлынувшего желания унести себя.

ГЛАВА 7

   Мой тихий стон превратился в рычание, и я сама начала двигаться ему навстречу, отчаянно и жадно.

   – Скажи мое имя! – Рявкнул он так, что я вздрогнула. Закусила губу до боли, но стоны удовольствия рвались из меня.

   Это стало ему сигналом. Его движения вновь стали быстрыми и яростными. Он вбивался в мое покорное тело не сдерживаясь. Так, будто хотел избавиться от этой постыдной тяги ко мне, просто выплеснув все свои эмоции в этом бешенном ритме обладания моим телом.

   Его руки легли на мою талию. Сжали ее, притягивая меня ближе. Я чувствовала, как с каждым его рывком в меня, внутри собирается взрывоопасное напряжение. Каждый раз, когда его большое мужское достоинство входило в меня на всю свою длину, до упора, я думала, что вот сейчас. Сейчас в эту секунду мое тело переполнится этим и взорвется, разлетаясь на тысячу кусков. Возбуждение стало почти невыносимым, а потом это произошло.

   – Силь, – Его рык слился с моим, когда волна оргазма накрыла нас обоих, смывая остатки моего сопротивления в водовороте животного удовольствия. Я стонала, тихо, протяжно, не в силах сдержать эти рвущиеся из меня звуки, показывающие ему, как мне хорошо.

   Несколько мгновений мы просто стояли так, тяжело дыша. Он все еще был внутри меня, его обмякшее тело прижималось к моей спине. И я чувствовала бешеный стук его сердца и прерывистое дыхание.

   Потом он медленно выпрямился, и его руки отпустили мои бедра. Потом скользнули по ногам, натягивая на место белье и опустили подол задранной юбки.

   Я не двигалась, прикованная к столу стыдом и странным, постыдным удовлетворением. Я слышала, как он поправляет и свою одежду. Потом его шаги обошли стол, и он оказался передо мной. Его взгляд был все таким же горящим, но теперь в нем читалась усталая уверенность.

   – Никакой твой парень не сравнится с этим, Сильвия, – тихо сказал он, проводя пальцем по моей растрепанной челке. – Ты это знаешь.

   И тогда по моим щекам покатились горячие, горькие слезы. Слезы стыда, гнева и осознания того, что он прав. Абсолютно прав.

   Он наклонился ко мне, нежно прикасаясь губами к моим. Я дернулась, отстраняясь.

   Выпрямилась, чувствуя, как тело все еще дрожит. Ноги не держали меня, но я сделала шаг к двери, не желая оставаться с ним в одном помещении больше ни на секунду.

   Я не могла думать о нем сейчас. Не могла думать о том, что случилось между нами. Я хотела только сбежать, спрятаться в своей комнате за закрытой дверью. Там, где его манящий запах не будет меня отвлекать.

   – Силь, постой, – он двинулся ко мне, собираясь сказать, что-то еще. Но в этот момент незапертая дверь открылась. На пороге стоял Патрик. И судя по его лицу, пришел он уже давно.

   – Полукровка нашла себе покровителя? – Патрик улыбался, но эта улыбка пугала меня.

   – Как мило. – он повел носом, демонстрируя нам, что прекрасно знает, чем мы тут занимались. Запах в комнате говорил об этом с циничной ясностью.

   – Наследник черных пантер и полукровка. Даниэль, ты опустился так низко?

   Патрик подошёл ко мне, его запах, острый и агрессивный, смешался с нашим, заставляя меня нервничать.

   Даниэль тоже шагнул ко мне, его лицо исказилось гневом.

   – Заткнись, Патрик. Это не твоё дело.

   Но барс усмехнулся, его взгляд скользнул по мне, оценивающе, с огоньком похоти, мелькнувшем в глазах.

   – Что ты в ней нашел, Даниэль? На тебя пол академии вешается, ты не обращаешь внимания на чистокровных самок и зажимаешь по углам полукровку? Это что, какой-то спор? Или ты просто извращенец? – усмехнулся барс.

   Я сжала кулаки, пантера рычала внутри, требуя драки. Как он смеет оскорблять нас? Запах Даниэля тоже изменился. Напряжение висело в воздухе, густое и почти ощутимое.

   – Спор? – прошептала я. Мой голос дрожал, в нём сквозила ярость и тень возбуждения, которое еще не утихло.

   – Нет никакого спора, Сильвия, – сказал Даниель.

   Сердце колотилось в груди, эхом отдаваясь в ушах. Я стояла на ватных ногах между самыми популярными парнями нашей Академии и не знала, как сбежать.

   – Только не говори, что ты влюбился в нее, – рассмеялся Патрик.

   Я видела, как изменилось лицо Даниэля после этих слов. В его глазах промелькнул… ужас? Ужас от мысли, что ему может нравится такая как я.

   Воздух в комнате сгустился, пропитанный феромонами ярости и желания, и моя пантера внутри скалилась, готовая к прыжку.

   – Я не игрушка и не вещь, пусть я слаба и больше человек, чем оборотень, это не значит, что вы можете делить меня, как добычу.

   Ложь слетала с губ легко, я привыкла к ней за эти годы. Как и к показной скромности и испугу.

   Патрик рассмеялся, но в его глазах я видела то, что пугало меня по настоящему. Ревность, жгучая, как яд. Лучше бы продолжал издеваться, чем это!

   Он шагнул ближе, его мускулистая фигура барса нависла надо мной.

   – А может мне тоже стоит попробовать тебя Сильвия, возможно я слишком строг к Даниэлю и ты такая сладкая, что и я не смогу устоять?

   Взгляд Патрика прошелся по моей фигуре, он раздевал меня глазами и мое тело под платьем чувствовало этот взгляд так, словно его руки касались моей кожи.

   Мои руки сжались в кулаки, щеки пылали от стыда. Меня трясло от невозможности дать сдачи, ответить ему так, как он того заслуживает. Залепить пощечину, например.

   – О, ты злишься, Сильвия? Это мило.

   Его рука потянулась к моему плечу, пальцы сжались не грубо, но властно, и по моему телу пробежала дрожь: смесь отвращения и запретного жара.

   Он наклонился, губы почти коснулись моего уха,

   – Представь, мы с тобой в лесу, под луной. Твое тело подо мной, стонущее от удовольствия.

   Я оттолкнула его.

   – Не трогай меня!

   Слёзы злости жгли глаза, но под ними тлело что-то тёмное, видение его слов, возбуждающее и пугающее, заставляло бёдра сжиматься. Я вспомнила свой первый раз и между ног все напряглось от желания.

   Даниэль зарычал, его глаза вспыхнули золотом пантеры.

   – Убери руки от неё, Патрик. Или я сам их уберу, возможно, сломав в процессе.

   Он схватил барса за ворот, дергая к себе, но Патрик вырвался, его лицо исказилось гримасой ярости.

   Их ревность... она льстила жадной к вниманию самке внутри меня и пугала меня до ужаса. Они готовы были сцепиться из-за меня. Точнее… Даже не из-за меня, а из-за Силь. Простой полукровки…

   – Хватит! – крикнула я, голос сорвался, а мне хотелось бежать прочь со всех ног.

   – Оставьте меня в покое, вы оба! Моя жизнь – это ад, и без вас. Я не сделала вам ничего плохого, а вы издеваетесь надо мной! Думаете, это показывает вашу силу? А я считаю, это недостойно и низко!

   – Слишком много гонора для такой как ты, – презрительно бросил мне Патрик.

   Патрик насмехался откровенно и зло, а на меня нахлынули воспоминания. К глазам подступили слезы. Наверное, он подумал, что это его слова задели меня, но это было не так.

   Я вспомнила дом. И свое счастливое детство. Как меня растили в роскоши и боготворили родные и все окружавшие меня.

   Я не стала ничего ему отвечать, попыталась проскользнуть мимо, чтобы уйти поскорее из этой комнаты. Патрик схватил меня за руку удерживая.

   – Куда же ты, Силь? Тебе должно льстить наше внимание. Бастард-полукровка, не способная даже частично обернуться, а из-за тебя готовы сцепиться два самца.

   В голосе Патрика была злость, почти ненависть и я не понимала почему.

   Даниэль зарычал и набросился на барса, хватка на моей руке разжалась и я побежала прочь. Я не обернулась, даже когда услышала шум драки за спиной.

   Я бежала со всех ног в свою комнату. Поняла на середине пути, что моя сумка осталась там, у них. Но возвращаться не стала.

   Даниэль и Патрик – два хищника, рвущих мою душу на части. «Выбери одного, и залижем его до потери сознания, мурчала моя пантера, ей то все нравилось. Два самца, сцепившиеся из-за самки. День удался».

   В комнате я схватила сменную одежду, и пошла в душ. Смыть с себя запах Даниэля, пока кто-то из девочек не учуял его на мне. Мне только проблем с его поклонницами не хватало.

   Я стояла под холодными струями, лихорадочно смывая с себя его прикосновения и запахи того, что между нами произошло. Чувствуя, как боль в груди вместо того, чтобы исчезнуть, становится только больше.

   Все, что происходит со мной – ужасно. Почему в моей жизни все вышло именно так? Почему мои родители мертвы, а я вынуждена терпеть унижения и жить с опущенной головой, не смея дать отпор зарвавшемуся барсу?

   Я закрыла глаза, и воспоминания понесли меня обратно, в те времена, когда мир был простым и полным любви. Мне было десять лет, и я была наследницей клана Лунных пантер, дочерью их лидера Арона. Мои родители называли меня своей маленькой принцессой… Посмотрели бы они на меня сейчас…

   – Моя дочь, моя маленькая Силькара, – шептал мой отец, прижимая меня к груди. Его голос был глубоким, но в нем сквозила нежность, которую он приберегал только для меня.

   Моя мама любила рассказывать мне истории о древних героях, пока я лежала в ее объятиях.

   – Ты – наша принцесса, дитя луны, – говорила она, целуя меня в лоб. – Твой смех – музыка для наших ушей, а твои глаза – маленькие звезды, которые освещают наш путь.

   Я помню все это. Как мать пела мне колыбельные песни под аккомпанемент ветра за окном, и как отец всегда был рядом, готовый защитить от любого врага.

   Я помнила роскошь нашей жизни, и она была не только в золоте или драгоценностях. Хотя и их было в изобилии в нашем замке, а в любви, которая окружала меня со всех сторон. Мои комнаты были устланы мягкими коврами, стены украшены гобеленами с изображениями моих предков – могучих пантер. Моя кровать казалась мне огромной, с балдахином из шелка, который мерцал в темноте, как звездное небо. Наверное, она была больше, чем комната, в которой я жила сейчас.

   Каждое утро начиналось с завтрака в большой зале. Мы всегда ели там всей семьей.

   – Ешь, моя принцесса, чтобы стать сильной, как я, – говорил отец, и я смеялась, когда он делал смешные рожицы, пытаясь меня развеселить.

   Он брал меня на прогулки по лесам, где мы охотились – и для еды, и для забавы. Он учил меня драться и сдерживать оборот.

   – Ты – наша наследница, Силь. Однажды ты станешь главой клана, – говорил он, и его глаза светились гордостью.

   На мой день рождения дворец превращался в сказку. Лунные пантеры и союзники из соседних кланов приносили подарки, а отец устраивал пиршества, где столы ломились от яств.

   – Ты – центр нашего мира, Силькара, – шептала мама, обнимая меня. – Без тебя наша жизнь бессмысленна.

   – Мы всегда будем с тобой, наша любовь, – обещали родители, и я верила, что так будет вечно.

   Вода стала немного теплее и я всхлипнула тихо, закрыла глаза крепче, позволяя воспоминаниям унести меня глубже в прошлое. Я вспомнила уроки отца. Он учил меня управлять землями, которые простирались от гор до далеких лесов. Земли, которые я потеряю, если не заявлю на них права.

ГЛАВА 8

Отец впервые взял меня в зал совета, когда мне исполнилось одиннадцать лет. Зал был огромным, с высокими сводами и стенами украшенными старинными фресками, изображающими пантер, сражающихся с людьми. Стол из полированного камня стоял в центре, окруженный креслами из резного дерева. Отец уселся во главе стола, его золотые глаза сияли гордостью, когда он посмотрел на меня.

   – Садись рядом, моя принцесса, – сказал он мягко, но с ноткой серьезности в голосе. – Ты – наследница этого клана, и должна научиться управлять нашими землями, чтобы они процветали под твоей рукой.

   Я помню, как чувствовала тогда волнение, смешанное со страхом.

   Тогда я еще не знала, что такое настоящий страх.

   Мои руки дрожали, когда я села в высокое кресло, которое казалось мне гигантским. Отец улыбнулся, – Не бойся, Силькара. Ты справишься. Все что нужно, это любить свою землю, как мать любит дитя, и защищать ее, как отец защищает семью.

   Он разложил на столе карту королевства – пергамент, испещренный рунами и рисунками.

   – Смотри сюда, – продолжил он, указывая на горы. – За ними наши границы. Здесь живут наши воины, фермеры и целители. Каждый клочок земли питает нас. Если река пересохнет, люди будут голодать. Если лес вырубят, не будет больше дичи. Ты должна знать, где сажать новые деревья, где строить мосты и где размещать стражу.

   Я кивнула, стараясь выглядеть уверенной, но внутри меня бурлила смесь восторга и тревоги. Отец заметил это и положил свою большую ладонь на мою руку. Его прикосновение было теплым, успокаивающим.

   – Расскажи мне, дочь, что ты видишь на этой карте? – спросил он, его голос стал нежным, поощряющим.

   Я наклонилась ближе, мои глаза расширились. – Вижу... горы, где мы живем. И леса, полные пантер. И деревни людей. Но... почему здесь, у этих холмов все такое серое? – спросила я, указывая на маленький участок карты.

   Отец улыбнулся шире, его глаза загорелись. – Хороший вопрос, моя умница. Здесь пытались устроить поселение, но земля бесплодна. И никто так и не смог понять почему. Поэтому, сейчас это просто пустошь, плодородной земли хватает. Но когда-нибудь, когда клан вырастет еще больше, тебе придется решить эту проблему.

   Ох, папа… Если бы ты знал тогда, что клану эти земли не понадобятся. Он не вырастет, он исчезнет. Его слова…

   – Помни, Силькара, земли – это твое наследие. Когда я уйду, ты будешь вести клан вперед. Ты должна быть сильной и умной для этого.

   Мне так и не суждено было оправдать его надежд.

   Я вышла из душа опустошенная. Заперлась в своей комнате и села за стол. Чтобы не случалось в моей жизни, я должна учиться. Если меня отчислят, я просто не знала куда мне идти. А среди ночи, когда я уже забылась беспокойным сном, меня разбудил скрип в замочной скважине.

   Я села в кровати, испуганно наблюдая, как шевелится ручка двери. Тихий металлический скрежет в замке продолжался и меня бросило в холодный пот. Сердце колотилось в груди испуганно, я вглядывалась в темноту. Но потом поняла, что мой спасительный засов окупает все деньги, потраченные на него. Любой оборотень мог выбить эту дверь, но тот, кто стоял за ней, рассчитывал попасть в комнату тихо. А засов не даст ему сделать это. Я успокоилась немного, встала с кровати и на цыпочках прокралась к двери, стараясь двигаться как можно бесшумней. В нос ударил запах Патрика.

   – Силь, впусти, – прошептал барс, а я замерла, стараясь не дышать.

   – Я знаю, что ты меня слышишь, впусти меня.

   Я сжала кулаки до побелевших костяшек.

   – Уходи, Патрик, я сплю.

   – Одна? – В его голосе слышалась привычная насмешка.

   – Убирайся! – зло прошипела я в ответ.

   Я уже не скрываясь пошла и легла обратно в кровать. Накрылась с головой одеялом и постаралась снова заснуть. Патрик не станет поднимать шума, постыдится. Я была уверена в этом. А без шума ему не открыть мою дверь.

   Я проснулась задолго до первых лучей солнца, когда небо за окном было ещё тёмно-серым. Воздух в комнате был прохладным. Я села на краю своей койки, потирая глаза, и почувствовала, как тело слегка дрожит от холода. Быстро одевшись и нанеся на кожу краску, я поспешила на работу. В общежитии было тихо, и не встретив ни души, я вышла на улицу. Воздух был свежим, пропитанным запахом утренней росы и трав, выращиваемых в академическом саду.

   Лес, через который я шла, шептал листвой. Птицы пели над моей головой и я уловила далёкий рык, возможно, кто-то из загулявших оборотней рыскал в поисках добычи.

   Я шла и думала о том, как мне повезло с работой. Посудомойка в таверне, конечно, не самая завидная подработка, но это давало мне немного монет, чтобы покупать необходимое. И находилась она совсем рядом. Не приходилось тратить много времени на дорогу. Хозяин, старый волк по имени Гаррет, платил немного, но был справедливым и не задавал вопросов.

   – Ты хорошая работница, – говаривал он, похлопывая меня по плечу так, что я чуть не падала. – Только не рычи на клиентов, ладно? А потом сам смеялся над этой шуткой.

   Я толкнула дверь и вошла. Внутри было тепло и тихо – большинство ночных посетителей разошлись, оставив после себя горы грязной посуды. Запах вчерашнего пива, жареного мяса и хлеба ударил в нос. А утренний наплыв посетителей еще не начался.

   Гаррет уже был за стойкой, протирая кружки.

   –– А, Силь, ты вовремя, – пробурчал он, – Ночь была бурной. Студенты из Академии отмечали что-то. Посуда везде – в зале, на кухне. Иди в заднюю комнату, там тебя ждет целая гора.

   – И тебе доброго утра, Гаррет, – кивнула я, и прошла на кухню. Моё рабочее место было за мойкой, тесное пространство, где громоздились стопки тарелок, кружек и котлов, оставленных с ночи. Я закатала рукава, надела фартук и принялась за дело. Вода была ледяной, но мои руки быстро привыкли. Мытьё было монотонным, но успокаивающим: шорох щётки по металлу, плеск воды, звон чистых тарелок. Я работала быстро, мысли блуждали. Моя кровь делала меня сильнее обычных людей, я могла поднять тяжёлый котёл одной рукой, да и выносливость у оборотней была больше. Вдруг дверь на кухню скрипнула, и вошёл молодой парень, один из трактирных слуг, с новой корзиной грязных тарелок.

   – Эй, полуоборотень, – сказал он с ухмылкой, ставя корзину. – Опять мечтаешь? Тебе уже сказали, что сегодня вечером опять вечеринка, так что мой быстрее.

   Я бросила на него быстрый взгляд.

   – Заткнись, Финн, – ответила я спокойно, но твёрдо. – Или я укушу тебя за ногу. – Я знала, что он шутит, но иногда его подколки задевали. Финн рассмеялся и ушёл, а я продолжила. Утро только начиналось, и впереди была целая смена, но я должна была успеть к первому занятию в Академии.

   Таверна медленно оживилась: первые посетители приходили за завтраком, торговцы и студенты. Я мелькала между кухней и залом, разнося чистую посуду, и ловила на себе любопытные взгляды.

   Когда я закончила смену, руки были красными от воды, спина ныла, но времени на жалость к себе не было. Гаррет вручил мне пару монет и кусок хлеба с огромной миской жаркого.

   – Хорошая работа, девчонка. Завтра приходи пораньше – будет ещё больше.

   Я вышла из таверны направляясь обратно к Академии, несколько парней тоже спешили, видимо, загулялись ночью в городке. К счастью, на меня они не обратили никакого внимания. Академия просыпалась, студенты спешили на лекции и я едва успела к первому занятию. Аудитория была полна, и профессор уже готовился начать урок. Сев на своё место, я вздохнула облегченно и достала тетрадь.

   Профессор Элдрин, пожилой мужчина с седыми волосами и строгим взглядом, стоял у доски, развешивая карты.

   – География – это не просто линии на карте, – начал он своим ровным голосом, – это основа понимания мира, где каждый элемент формируется природой. Сегодня мы сосредоточимся на севере нашего континента, где переплетаются горы, леса и суровые условия, формирующие уникальные ландшафты и сообщества.

   Он указал на большую карту севера, прикреплённую к доске. – Начнём с гор. Северные горы, это величественные хребты, тянущиеся вдоль побережья, с вершинами, покрытыми вечными снегами и ледниками. Высота некоторых пиков достигает трёх тысяч метров, и они служат барьером для холодных ветров. Эти горы образовались миллионы лет назад из-за тектонических сдвигов, и сегодня они богаты минералами: железом, углём и редкими металлами. Но климат здесь суров – зимой температуры опускаются до минус сорока, с метелями и лавинами. Медведи, волки и лисы селятся в долинах, где теплее, занимаясь добычей ресурсов и торговлей.

   Профессор рисовал на доске контуры: извилистые реки, питаемые тающими снегами гор, холмы, где пасутся стада, и тропы, ведущие к северным деревням.

   Я сидела в заднем ряду, чтобы не привлекать лишнего внимания, и старалась сосредоточиться. Но взгляд то и дело отрывался от тетрадки и прилипал к Даниэлю. Он сидел за одним из первых столов ни разу не обернувшись, не посмотрев на меня. Ничем не показав, что между нами что-то было. Патрик наоборот, то и дело поглядывал на меня со своей надменной усмешкой на губах. Встретившись с ним взглядом, я смущалась и отводила глаза, а он ухмылялся шире.

   Когда звонок прозвенел, аудитория загудела голосами. Я собрала вещи и пошла вместе со всеми в сторону выхода, старательно следя за тем, чтобы не столкнуться ни с одним, ни с другим. Но у меня не вышло. Патрик ждал меня сразу на выходе и этого столкновения я не смогла избежать.

   – Засов, Сильвия? Очень предусмотрительно, – он улыбался, но эта улыбка не предвещала мне добра.

   – А что делать, если дверь – не надежная защита, – тихо ответила я, рассматривая пол.

   – Я приду сегодня и не смей запирать дверь, – нагло заявил мне Патрик, и я вскинула голову, возмущенно уставившись в его наглые глаза.

   – Зачем тебе я? Позлить Даниэля? Не думаю, что ему есть дело до меня. – Сказала я уже более спокойно. Но в глазах Патрика я видела только упрямство и желание добиться своего. Он явно был не готов прислушиваться к доводам разума, но я все равно попыталась.

   – Патрик, я ведь понимаю, что не интересна тебе сама по себе. Это просто дурацкое соперничество между вами заставляет тебя желать близости со мной. Ты бы и не подумал о таком, не переспи со мной Даниэль.

   Патрик слушал меня и это давало мне надежду, что я смогу достучаться хотя бы до него, раз уж с Даниэлем не вышло.

   – Говори что угодно, но сегодня я приду, а ты откроешь мне дверь и послушно раздвинешь ноги, поняла? – он схватил меня, притягивая к себе ближе, четко выговаривая каждое слово в мое окаменевшее лицо.

ГЛАВА 9

   – Нет, Патрик, – тихо ответила я. – Я не стану.

   – Что здесь происходит? – раздалось позади меня и рука Патрика разжалась, отпуская мою форму, а я повернулась к профессору Диаре. Она преподавала у нас этикет, и на ее заступничество можно было рассчитывать. Приставаний к девочкам на своих лекциях она не терпела.

   – Ничего не происходит, – нагло ответил Патрик. Ухмыльнулся, посмотрел мне в глаза, словно говоря «мы еще не закончили» и пошел прочь. Профессор ничего не сказала, только вздохнула, глядя на поникшую меня.

   Весь день я думала о том, как избежать мести Патрика. В том, что она будет, я не сомневалась.

   – Анна, прости, я пойму, если ты откажешь, но может быть можно у тебя переночевать сегодня? – Я не придумала ничего лучше, кроме как обратиться к волчице. Анна смотрела на меня с непонятным выражением лица и я торопливо добавила, – только на одну ночь, я уйду рано утром, никто не узнает, что я была у тебя.

   – Заходи. – Анна впустила меня, отступив в сторону. – Можешь оставаться сколько понадобится, Сильвия.

   Утро наступило слишком быстро.

   Солнечные лучи пробивались сквозь занавески в комнате Анны, освещая скромное пространство: деревянный стол, заваленный книгами, нишу для одежды. Комната у Анна была немного больше моей и обставлена лучше. Она уступила мне свою кровать, а сама спала обернувшись волчицей на пушистом коврике, лежащем на полу.

   Я не сомкнула глаз, мысли о Патрике не давали покоя. Его слова «Я приду, а ты откроешь мне дверь и послушно раздвинешь ноги» эхом отзывались в голове, и я представляла, как он и его свита поджидают меня в тёмных коридорах академии.

   На работу я решила отправиться пораньше.

   – Анна, – тихо позвала я волчицу, стараясь не наступить на пушистый хвост, – запри за мной, я ухожу, – тихо шепнула я. Волчица потянулась всем телом, забавно зевнув, и превратилась в Анну.

   – Приходи вечером, если хочешь, – сказала она, рассматривая мои красные от недосыпа глаза.

   – Спасибо, куплю сегодня еще один засов, думаю, Патрик не настолько сумасшедший, чтобы выбивать укрепленную дверь.

   В таверне меня, как обычно, ждала гора посуды. Когда я закончила, спину и руки ломило, но я успела закончить все, чтобы еще успеть за засовом.

   Выходя из черного входа таверны в грязный переулок, я буквально споткнулась о валяющееся на земле грязное тело и чуть не растянулась рядом с ним. Тело издало стон.

   «Очередная жертва ночной попойки», – подумала я, уже собираясь уйти. Но что-то меня остановило. Едва пробивавшийся сквозь ароматы перегара и давно не мытого тела запах крови и что-то еще… очень знакомое.

   Я наклонилась ближе, принюхиваясь, запах крови стал отчетливее и я, не совсем понимая зачем это делаю, потащила мужчину на кухню. Он стонал и что-то бормотал, а я прикидывала, хватит ли мне денег на лекаря, если он ему понадобится…

   – Сильвия, что ты творишь? – одна из девочек-подавальщиц увидела мои мучения. Гаррет тебя убьет, если ты эту гадость ему на кухню притащишь.

   – Ну не бросать же его, он ранен, – ответила я, пыхтя от натуги.

   – Да брось ты его, видно же, бродяга спившийся, он тебе даже спасибо не скажет.

   Я видела, и все понимала, но бросить его не могла. Усадила возле крыльца, прислонив спиной к ступеням, и принялась раздевать.

   – Можешь послать кого-нибудь за лекарем? – Спросила я Саю, она фыркнула недовольно, но пошла внутрь. Я притащила тазик с горячей водой, протерла, как могла, валяющегося без сознания мужчину.

   – Я зашью, но ему нужно будет пить настойку от заражения и покой, – приехавший лекарь с сомнением смотрел на тело перед ним. – А этот как только на ноги сможет подняться, поползет пить в ближайшую таверну. Вы уверены, что стоит тратить на него силы?

   – Не уверена, но все же вылечите его, – попросила я, протягивая ему все свои деньги.

   – Этого мало, – поморщился лекарь.

   Деньги мне пришлось занять у Гаррета. Тот обозвал меня тупоголовой слюнтяйкой, но деньги дал, и для лекаря и для того, чтобы перевезти этого пьяницу в домик, оставшийся мне после смерти мамы. На занятия я не пошла, прогуляла все пары, ухаживая за раненым. К вечеру у него поднялся жар и я меняла ему компрессы, а он кричал в бреду и просил у кого-то прощения. Я спала урывками, а под утро ему стало лучше, он пришел в себя и уставился на меня так, словно привидение увидел.

   – Леди Тавир? – его глаза неверяще ощупывали мое лицо, а я замерла в шоке.

   – Нет, моя мама мертва, я Силькара, – прошептала я, понимая внезапно, что знаю этого мужчину. Годы не пощадили его, он выглядел изможденным и старше своих лет, но это был он. Один из охранников моего отца, знавший меня еще маленькой девочкой.

   – Силькара, – прошептал он, разглядывая меня, – а девочка в твоей постели?

   – Это была Кара. Я попросила ее, а сама ушла на праздник в лесу.

   Он смотрел на меня и в его глазах разгорался огонек понимания и дикой радости. Я не стала спрашивать его, почему он жив. Почему не умер вместе с остальными, защищая моего отца и мать. Я видела, во что уже его превратило чувство вины за это. Имя всплыло в памяти само.

   – Оставайся здесь, Эрик, тебе нужно выздоравливать, этот дом пустует с тех пор, как умерла моя приемная мама. А мне нужно идти на работу.

   – Ты работаешь? – Его плечи напряглись, а пальцы сжались в кулаки. Я улыбнулась невесело.

   – Да. Мою тарелки в таверне и полы в Академии, я там учусь. Я не могу пропустить работу, денег на лечение не хватало и я взяла в долг у хозяина.

   Эрик отвел глаза, но я видела, что в них мелькнул стыд и горечь.

   – Ничего, я справлюсь, только пожалуйста не пей больше, мне так нужен кто-то сильный рядом. – Я погладила его по опущенному плечу и пошла на работу. Впервые чувствуя, что я в этом мире теперь не одна.

   Академия встретила меня шепотками и любопытными взглядами. У меня перешептывались за спиной, провожали глазами, словно ожидая, что сейчас появится Патрик и набросится на меня прямо в коридоре. Мне казалось, что о нашей с ним стычке знают уже все. Но вместо Патрика, на меня набросился Даниэль.

   – Я ждал, что ты придешь ко мне вечером, а ты пошла к какой-то волчице? А вчера? Где ты была вчера?

   Я стояла ничего не понимая и смотрела на негодующего Даниэля, как на сумасшедшего.

   – Почему ты решил, что я приду к тебе? – спросила я тихо, незаметно осматриваясь, не хватало еще, чтобы и эту сцену заметили.

   – Потому что если ты моя, я могу защитить тебя от Патрика.

   – Я не твоя, Даниэль. То, что мы переспали, ничего не значит. Я настолько же принадлежу тебе после этого, насколько и ты мне. – Я вскинула на него упрямый взгляд.

   – Ты совсем тупая? Или бессмертная? – рявкнул Даниэль, – Он просто заберет тебя себе, и будет трахать, пока есть желание, а потом отдаст своей своре. Ты этого хочешь? Силь?

   – Нет.

   – Тогда приходи ночевать ко мне. Поняла?

   Я кивнула. Мысли о том, чтобы спать в комнате Даниэля, у меня не было. Это все равно, что признаться перед всеми, что я добровольно согласилась на роль его шлюхи.

   Да я лучше обернусь при всех, гордо пройду по коридорам и буду ждать, когда за мной придут убийцы, чем это. А еще лучше, обернусь, порву этих двоих на кусочки, а уже пойду… гордо!

   Коридор Академии был полон студентов. Кто-то спешил на следующий урок, громко обсуждая домашнее задание, кто-то хихикал над очередным анекдотом о профессоре Элдрине и его вечных историях о «диких уголках мира».

   Надеяться, что встречи с Патриком можно избежать, было глупо, но я мечтала о том, чтобы не попасться ему на пути. Только не сегодня. Две бессонные ночи, появление Эрика, я была на пределе и боялась сорваться за грань.

   Весь день мне везло, Патрика не было на лекциях, но когда закончилась последняя, он меня поджидал.

   – Прилежная ученица учит уроки, а я ищу ее по всему городу, – раздалось рычание над моей головой и сильная рука дернула меня в сторону от остальных учеников, выходящих из аудитории.

   Патрик с растрепанными волосами и покрасневшими глазами смотрел на меня так, словно я ему что-то должна.

   – Тебе что было сказано? Ждать меня ночью! – Он приблизил ко мне свое разъяренное лицо и мне стало страшно. Мне казалось, он тоже на грани, и вот-вот обернется. Пантера внутри меня зашипела предупреждающе. Я боялась, а она была зла.

   – Я не сделаю этого, – твердо ответила я. – Я не стану твоей подстилкой, Патрик. – можешь меня убить, но этому не бывать.

   Напряжение между нами нарастало, студенты вокруг начали замедлять шаг, любопытствуя, что происходит, но никто не вмешивался. Я чувствовала, как потеют ладони, а мышцы напрягаются.

   – Стать подстилкой Даниеля ты была не против, – произнес Патрик, его лицо было в считанных сантиметрах от моего.

   Каждое слово он выговаривал чётко и громко, так, чтобы окружающие слышали нас. Внутри меня все сжалось от стыда. Я не могла больше выносить этого унижения. Моя натура взяла верх, и я, не раздумывая, вырвалась из его хватки, замахнувшись для пощёчины.

   Удар вышел быстрым и резким, ладонь врезалась в его щёку, а ноготь царапнул кожу, оставив глубокий порез. Кровь сразу потекла по его лицу, стекая по подбородку, и Патрик отшатнулся, схватившись за щеку с шоком и яростью в глазах.

   Коридор затих мгновенно. Его прихлебатели, стоявшие неподалёку, увидели всё. Другие студенты начали оборачиваться, шепчась и переглядываясь, кто-то указывал пальцем, кто-то хихикал нервно.

   Я стояла, тяжело дыша, с ладонью, всё ещё горящей от удара, и кулаками, сжатыми по привычке.

   «Нужно бежать, – подумала я. – Он убьет меня за это». Но не могла сдвинуться с места, словно окаменела, чувствуя, как вся моя храбрость испаряется под неверящим взглядом Патрика, а сердце сковывает страх.

   Патрик вытер кровь рукавом и злобно посмотрел на меня, – Ты с ума сошла полукровка? – прошипел он очень тихо на этот раз.

   Я видела, как он сдерживается, чтобы не набросится на меня и не совсем понимала почему. Никто не осудил бы его, даже если бы он загрыз меня прямо здесь, после того, что я сделала. Субординация у оборотней в крови, а мой поступок унизил его даже больше, чем его слова унизили меня до этого.

   Патрик часто дышал, его кулаки сжимались и разжимались, а широкая грудь ходила ходуном. Я не шевелилась, не моргала, даже дышать боялась, чтобы не спровоцировать его.

ГЛАВА 10

Медленно он взял себя в руки и сделал шаг от меня. Потом еще один.

   – Расплатишься за это ночью, – бросил он мне в лицо развернулся и ушёл, бормоча под нос ругательства, а его друзья переглянулись и поспешили за ним.

   Я стояла, сердце колотилось так сильно, будто хотело вырваться из груди. Единственное в чем я была уверена, что ночевать сегодня я у себя в комнате не буду.

   Весь вечер я думала о том, как избежать мести Патрика. В том, что она будет, я не сомневалась. Но нельзя же просто бегать от него всю оставшуюся жизнь. Я поменялась с другой девочкой-уборщицей участками, чтобы не попасться ему. Закончила все пораньше, и собиралась уйти. Я решила, что сегодня переночую дома. Он далеко и денег у меня на извозчика нет, но просить Анну снова и подставлять ее под гнев Патрика, я не хотела. Да и проверить Эрика стоило.

   Меня схватили, когда я закончила работу и отнесла ведро в кладовку. Набросились втроем, так что я даже не поняла, кто они. Рот зажали, чьи-то руки обхватили талию, удерживая на месте, а потом к лицу поднесли граненый флакон.

   – Застегните ошейник лучше, – раздался голос из далека.

   Очнулась я в страшном сне. В теле была слабость, руки и ноги не слушались меня, а в глазах все двоилось. Но это было не самое плохое. Самое ужасное, что я чувствовала чужие прикосновения.

   – Ошейник, это уже перебор, она все равно не может обернуться, но ей идет, – сказал кто-то рядом. – Сразу хочется посадить на цепь.

   Раздался смех нескольких парней и я задергалась, точнее попыталась, тело не слушалось.

   Чьи-то руки раздевали меня, я лежала, а мое платье задирали вверх и я ничего не могла с этим поделать.

   – Отойдите от нее, дальше я сам, – злой голос Патрика я бы узнала из тысячи голосов. Сердце словно сжали ледяные тиски. Я почувствовала его запах и испуганно замерла.

   Когда он подошёл ближе, воздух вокруг стал плотным, как будто он заполнял собой всё пространство.

   – Ну что, ты добегалась, Сильвия.

   Мне хотелось спрятаться, отодвинуться, исчезнуть, но верёвки лишали меня даже этого.

   Патрик остановился у края кровати. Он смотрел на меня сверху вниз не сомневаясь, не колеблясь. В его взгляде было что-то опасное, жесткое, хищное. От этого взгляда всё внутри сжималось, и я сама не знала, то ли от страха, то ли от чего-то совсем другого.

   – Вот так, значит, – проговорил он. – Такая сильная, такая смелая при всех… а сейчас даже не смотришь на меня.

   Я подняла глаза, пытаясь сделать вдох ровнее. Горло пересохло.

   – Я… – слова застряли. Он слишком близко. Слишком.

   Патрик наклонился, упёрся руками по обе стороны от моего тела, закрывая мне обзор всем собой.

    – Договори, – Приказал сухо, холодно.

   Я вздрогнула от его голоса.

   – Я не… – прошептала я.

   Он фыркнул, коротко, почти зло.

   – Конечно. Ты никогда не заканчиваешь фраз, когда боишься.

   Я подняла на него глаза.

   – Я не боюсь, – получилось слишком тихо, слишком неуверенно.

   Он наклонился ещё ближе. Теперь между нами не было воздуха.

   – Врёшь, – сказал он мне прямо в губы. – Ты дрожишь. Вся.

   Я почувствовала, как мои пальцы судорожно сжимаются, запястья были связаны и натянуты над головой. Паника поднималась волной, горячей, стыдной. Она мешала дышать.

   – Патрик… – прошептала я, не узнавая собственного голоса.

   Он резко взял меня за подбородок, не больно, но так уверенно, что я не могла пошевелиться.

   – Громче.

   Я сглотнула.

   – Патрик… пожалуйста не надо…

   Он замер на мгновение. Ресницы дрогнули. Я видела, как одно жалобное слово – «пожалуйста» – будто выбивает из него воздух. Но он быстро взял себя в руки, челюсть снова напряглась.

   – Вот теперь похоже на тебя, – сказал он. – Робкая, пугливая полукровка.

   Мне стало жарко от стыда. Я хотела быть сильной. Но он будто видел каждую трещину во мне, каждую слабость и давил на них.

   – Патрик… отпусти меня, – попросила я как можно спокойнее.

   – Трахну и отпущу, – рыкнул он, задирая мое платье выше, так высоко, что обнажился живот, а потом и грудь. Платье собралось в неудобные складки над моей грудью и под спиной, я видела, каким жадным взглядом он смотрит на меня.

   Он лизнул мой живот, пробуя на вкус мою кожу.

   – Развяжите ей ноги, придурки, – бросил он в сторону. Я не почувствовала чужих прикосновений, только боль и покалывание тысячи игл, когда веревки упали и кровь снова стала поступать в мои ступни.

   – Я не чувствую рук, – прошептала я, надеясь, что и их развяжут.

   – Потерпишь, – хмыкнул кто-то за головой. Слова Даниэля всплыли в моей памяти. Патрик наиграется со мной, утолит свою сексуальную жажду и отдаст меня своим дружкам. Я не могла позволить сделать это с собой. После такого не отмыться.

   Патрик выпрямился чуть-чуть, чтобы посмотреть на меня сверху.

    – Ты даже не представляешь, как выглядишь сейчас, – его голос стал ниже, грубее. – Связанная. Беззащитная. Наконец-то не прячешь эмоции за своей дерзостью, а тело за этими страшными тряпками.

   Я покраснела так сильно, что кожа горела.

   – Патрик, оставь меня в покое, – выдавила я едва слышно.

   – Нет, – его пальцы коснулись моей скулы, жестко, но аккуратно. – Давай Сильвия, проси лучше.

   Он наклонился близко, а я смотрела ему в глаза понимая, что унижения не избежать. Он не может показать слабость перед своими друзьями.

   – Ты же понимаешь, ты должна быть наказана за свой поступок, но ты не представляешь, насколько это сложно, когда ты смотришь на меня вот так.

   Я отвернулась, не потому, что хотела облегчить ему задачу. Потому что просто не могла смотреть на него.

   Патрик заставил меня снова посмотреть на него, повернув моё лицо к себе, на этот раз резче.

   – Нет. Не отворачивайся.

    Он наклонился настолько близко, что я почувствовала тепло и одуряющий запах его кожи. Его пальцы скользнули к моим связанным запястьям, и я вздрогнула так сильно, что он уловил это движение.

   – Я решаю, когда ты можешь отвернуться. И когда – нет.

   Моё сердце билось так громко, что мне казалось, он слышит каждый удар.

   – Патрик… я не…

    – Тсс. – Его голос стал низким, почти рычащим. – Ни слова, если не уверена, что сможешь сказать то, что меня порадует.

   Я прикусила губу, чувствуя, что сейчас расплачусь. Матрас тихо скрипнул под его весом. Я почувствовала, как кровать едва заметно прогнулась, когда он опустился на неё коленом. Не касаясь меня… но я ощущала его присутствие каждой клеточкой своего тела.

   Патрик медленно провёл рукой вдоль моего предплечья, от локтя к запястью, вверх, по натянутой верёвке. Его пальцы двигались почти лениво, будто он изучал, насколько сильно меня держат эти узлы… и насколько сильно я поддаюсь.

   – Смотри на меня, – сказал он тихо.

   Я послушалась, хотя сама не понимала, почему.

   Его глаза поймали мой взгляд, удержали. И в этот момент мне показалось, что я связана не только верёвками, но и им.

   – Вот так, – сказал он. – Не прячься.

   Мне захотелось закрыть глаза, но он мягко, почти нежно, коснулся большим пальцем моего подбородка и