Окаменевший солнечный свет в приданое. Риска Волкова

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25
• ГЛАВА 26

АННОТАЦИЯ

   У некромантов нет сердца, все это знают. Вместо него у них в груди заполняет пустоту особый артефакт, который начинает биться, стоит некроманту встретить свою истинную пару – искру. Такой парой оказалась я, попаданка из двадцать первого века, которая привыкла влипать во всякие неприятности.

   Конечно же замуж я не хочу! Лучше восстановлю отцовскую шахту с углем и сумею добиться независимости. Вот только князь Радов, уязвленный отказом, все время встает у меня на пути!

   От автора

   Дорогие друзья! Я рада приветствовать вас в своей новой истории. Хотя она пишется в жанре исторического фэнтези, все же часть событий в ней является вымыслом.

   К примеру, в Воронежской губернии официально считается, что каменного угля нет. Но в альтернативной Российской империи моего пера – есть. Мне хотелось связать именно Воронежскую область и каменный уголь специально.

   Надеюсь, вы простите эти и другие неточности вашему автору. Я не историк, и большую часть информации добываю на просторах сети.

   Все совпадения имен, фамилий, родов и прочего – случайны и выдуманы целиком и полностью автором.

   Пролог

   1875 год. Российская империя. Воронежская губерния. Село Радово

   – Зараза! – я все-таки наступила на эту клятую штору, хотя опасалась даже прикасаться к ней со своим “везением”.

   Задрала голову. Дорогущая, тяжеленная, расшитая золотом и серебром, деталь интерьера печально провисла над окном, где-то метрах в трех-четырех над моей головой.

   Кто вообще делает такие высокие потолки? Вот что мне сейчас сделать? Способностями к левитации я не обладаю. Со стула явно не достану. И так, рост у меня, метр с кепкой. А идти искать хоть кого-то живого в этом доме, сознаваясь в собственной неуклюжести – просто последняя капля.

   Тихонько застонала, и решила оставить все, как есть. Поправят потом. Ничего.

   Вот нравится людям создавать вокруг себя обиталище, больше похоже на музей, нежели на жилую комнату? Никогда не понимала этой страсти чрезмерной роскоши в своем времени, и уж, тем более, не пойму и здесь.

   Вот кому нужны такие высокие потолки? Они же неудобные! Эта кровать, больше похожая на полигон, с матрасом таким толстым и высоким, будто бы спящий на ней был как минимум сбежавшей из сказки принцессой на горошине. А еще балдахин! Со шторкой-крупной сетью. Ни от мух, ни от комаров, ни от любопытного случайного взора она не защитит...

   “Для красоты” – скажет кто-нибудь. Ну да, красиво. Но к этой красоте просто страшно прикасаться! Вдруг я случайно поцарапаю вот этот идеально лакированный белоснежной эмалью туалетный столик? Или испачкаю ковер, который больше походил сюжетом своей вышивки на дорогущее полотно из картинной галереи?

   Нет. Это не по мне. Может, сказывалось то, что я с детства росла в небогатой семье? Где приходилось откладывать по копейкам даже на новый пенал для моей учебы в школе. А уж более крупные траты были весьма болезненными.

   Дособирала сумку, в которую утрамбовала свои нехитрые пожитки: просохшие от грязи джинсы, леопардовый топик на бретельках с кружевными вставками, косметичку, сдохший уже несколько часов как смартфон и спрей от комаров.

   Усмехнулась. Набор “Попаданка” базовый. Одын штук.

   Расческой причесала свои обрезанные по плечи темно-каштановые волосы с пепельным отливом, которые вчера едва не довели до инфаркта Ее Сиятельство, княгиню Елизавету Константиновну Радову, хозяйку данной усадьбы, а так же ее миниатюрную пушистую собачку, какой-то очень дорогой породы.

   После поправила оборки красно-персикового платья, скрывавшего отсутствие приличествующих барышне панталон, чулочков и корсета, – подарок от встретившего меня отца, барона, Загорного Алексея Петровича. Зато вместо чулочков у меня имелись полосатые носки, врученные бабушкой на прошлый день рождения, а еще, моя тайная страсть, кеды! И этими кедами лучше было пока нигде не светить, чтобы избежать лишних проблем, коих у меня и так сейчас было предостаточно.

   Еще раз огляделась по сторонам. Кроме оборванной шторы вроде ни в чем не накосячила. И то, хорошо. Спасибо вам, Елизавета Константиновна, за гостеприимство, но мы с папой поедем дальше.

   Я вышла на улицу. Отец уже топтался у входа и, заметив меня, приветственно кивнул.

   – Хорошо поспала?

   – Вообще нет, – призналась я шепотом. – Тут все такое пафосное, что было страшно даже чихать.

   Отец, почти полная моя копия, такой же востроносый и зеленоглазый, разве что рост у него был под два метра, не чета мне, добродушно улыбнулся.

   – Я тоже такое не очень люблю, – шепнул он. – Уверен, дома тебе понравится.

   – Ага.

   Подошла ключница. Пышнотелая, бодрая и веселая, в отличие от меня. Я с утра вообще всегда очень плохо просыпалась. Особенно без большой чашки кофе, щедро разбавленной молоком. Нам с отцом, конечно же, предложили завтрак, но оставаться тут дольше у нас не возникло никакого желания, а потому мы отказались.

   – Все понравилось? – прощебетала она.

   – Да, все прекрасно. Передайте Елизавете Константиновне нашу искреннюю благодарность за сданные комнаты. Не думаю, что мы смогли бы найти что-то еще здесь, – поблагодарил отец.

   – Передам, Ваше Благородье, – ключница кивнула.

   Отец и я сдали ключи. Мы распрощались. По садовой узкой дорожке, вдоль которой росли благоухающие пионы и розы, мы прошли к воротам. Приоткрыв створку, отец вышел первым. Я, обернувшись на вдруг гавкнувшего хозяйского пса, за ним. Первый взгляд бросила на Фому, уже выведенного и привязанного к столбу своего ослика.

   – Привет, ушастый! – махнула я ему рукой. – Тебя не обижали?

   Тот издал непонятный ответ, нечто среднее между ржанием и страдальческим вытьем, а я подошла к нему.

   Отец к этому времени уже взобрался на свою пегую лошадку – Карамельку, и ждал меня. Вздохнув, полезла в седло. Поставила ногу в стремя, попыталась перенести вес и перекинуть вторую, но седло, протяжно крякнув, съехало, и я вместе с ним, заорав, и оказавшись внизу, где-то у ног своего животного. Тот, занервничав, прицокнул копытом. Хорошо, что не мне по лбу!

   Говорят, нужно в подобных моментах всегда искать хорошее. Так как неприятности обычно ко мне липли, как пчелы к цветам, я практически сразу же справилась с подобной задачей. Я не в луже! Уже хорошо! Подумаешь, пыль? Отряхнусь!

   – Вы в порядке, барышня? – бархатный баритон и протянутая мужская рука в белоснежной перчатке появились словно из ниоткуда и были очень неожиданными.

   Схватилась за руку, позволив себя поставить на ноги. Спешно отряхнула подол тут же запачкавшегося платья и с интересом посмотрела на мужчину в военной форме, не торопившегося выпускать мою ладонь.

   Статный военный, в темной форме с золотыми эполетами и черными, словно смоль, красивыми длинными волосами, схваченными на затылке в хвост. Глаза – синие, красивые, словно сапфиры, профиль аккуратный, хоть и с едва заметной горбинкой. Подбородок волевой, с ямочкой, а губы изогнуты в чуть насмешливой улыбке.

   – Спасибо, что помогли. Все хорошо, – улыбнулась я. – Просто я по жизни неудачница.

   Сказав уже ставшую за всю мою жизнь коронной фразу, я вытащила свою ладонь и направилась снова к ослику.

   Мужчина, кивнув, прошел в ворота, из которых мы только что вышли с отцом.

   – Поехали? – я все-таки сумела взгромоздиться на Фому, и оттого не хотела терять больше времени.

   – Да, пора ехать дальше. Нас заждались дома...

   Однако, не успели мы отъехать и несколько метров от усадьбы Радовых, как вдруг нас остановил окрик княгини.

   – Стойте! Загорные! Барон!

   Мы замерли, как вкопанные. “Штора” – подумала я. Точно! Ее нашли и теперь решат взыскать компенсацию. Или я что-то еще умудрилась порвать или испортить, но не заметила, что именно? В голове перемешалось какое-то неисчислимое количество мыслей и подозрений. Однако, следующая фраза княгини и вовсе повергла меня в шок.

   – Мы... Мы с сыном очень просим вас остаться еще на несколько дней! – выдохнула она.

   С сыном? Вчера мы видели лишь княгиню... О сыне она не упоминала...

   – Варвара Алексеевна, прошу, не отказывайте, – уже виденный мной военный вдруг вышел следом за матерью. – Наш дом – ваш дом. Куда спешить? Посмотрите местные красоты, насладитесь матушкиными травяными чаями.

   – К сожалению, нас ждут дома, – отец, тоже чувствуя какой-то подвох, отказался.

   – Я настаиваю! – в голосе княгини послышались стальные нотки. – Знакомство с моим сыном может оказаться очень полезным для вас, барон, и для вашей дочери. Разве не вы упоминали вашу заброшенную шахту, с которой не знаете, что делать?

   – Прошу, барон, останьтесь, – военный как-то странно посмотрел на меня.

   Мы с отцом переглянулись. Ну что за засада?

   – Хорошо... – сказал папа нерешительно. – Если вам это интересно... Мы, конечно же, задержимся с дочкой еще на пару дней у вас,

   У меня в груди все оборвалось. Еще два дня в музее?! Нет! Не-е-е-ет! Только не это! Боги... Может, у них есть более нормальный домик для прислуги? Или сарай? Буду жить с Фомой! В любви и согласии!

   – Прекрасная новость! – военный довольно быстро сократил между нами расстояние и, легко перехватив у меня повод от Фомы, словно я могла убежать, сам повел его за собой.

   И меня, разумеется, тоже. На какое-то мгновение он обернулся, сверкнув невозможно-синим взглядом.

   – Ах, да. Забыл представиться, баронесса. Князь Захар Кириллович Радов. Подполковник-некрофицер.

   – Н-некрофицер? – только и ответила я, попой чувствуя, что снова нехило так влипла.

   Потому что приставка “некро” ни с чем хорошим обычно у меня не ассоциировалась.

ГЛАВА 1

   Вчера. Кубань. 2025 год. Июль

   Я смотрела на него недоверчиво. С затаенным, почти сакральным страхом. Вот он... Мой. Пусть и не отныне и навек, но на ближайшие два часа точно. Выдержит ли он меня? Сумеет понять мою хрупкую душу и чуткое сердце? Взвалит ли на себя непосильную ношу?

   Он тоже поглядывал придирчиво. Прикидывая, много ли можно с меня поиметь. Корыстный мужчина! На все готов ради... Морковки, пучка свежего сена или, к примеру, сухого пшеничного сухарика, так приятно похрустывающего во рту.

   – Это – Фома! – пояснил мне молоденький загорелый парнишка, держа осла под узцы.

   – Фома, – завороженно повторила за ним я. – Привет! А меня – Варя зовут. Варя Загорная. Тебе сколько лет?

   Дурацкий вопрос, прозвучавший тем самым сюсюкающим голосочком маленькой девочки, который обычно у меня возникал, когда я разговаривала с животными. Вообще их всех любила. Собак, кошек, попугаев... Но никого не могла завести. Даже в свои двадцать один. Жила с мамой, а та их всех терпеть не могла, говорила, что, мол, шерсти от них, перьев, и потом, если кто-то заболеет... В общем, она ждала от меня больше детей. А я, как назло, не слишком спешила замуж, больше занимаясь учебой, получая свою совсем не женскую профессию горного инженера.

   Парней у нас на факультете было хоть отбавляй. А вот девочки всего три, одна из них была я. Но шуры-муры ни с кем не крутила, больше предпочитая с мальчишками водить дружбу, нежели любовь.

   Мама ругалась. Давила. А я... Любила только одного мужчину в своей жизни – Ли Сан Чо! Если вы не знали, это известный корейский актер. Снимался в стольких дорамах! Красавчик! Сердце мое! Занимался боевыми искусствами, играл на бас-гитаре в своей k-pop группе, а еще так классно целовался! Но я это, конечно же, только в дорамах видела.

   В настоящей жизни первый и единственный поцелуй у меня сложился только с врагом моего детства, Костей Буханкиным, на даче и на спор с подругой, которая после этого таковой быть перестала. Фу! До сих пор помню эти мерзкие толстые губы, лоснящиеся от жира.

   Тряхнула головой. Снова посмотрела на Фому.

   – Ему десять лет, – пояснил паренек. – Вы по какому маршруту поедете кататься?

   – А какие есть? – с интересом спросила я.

   Мои друзья по институту, с которыми я поехала на Кубань отдыхать, остались в отеле, резаться в настолки. Мой интерес к расположенной неподалеку ослиной ферме никто не поддержал. Зато я, фыркнув, отправилась знакомиться с ушастыми самостоятельно, предварительно купив за пожертвование для них паркет с сухарями. Какая в загоне за них была драка!

   Ну вот а теперь я пошла кататься.

   – Короткий – вокруг фермы, – заученно прогундосил мальчишка. – Средний – мимо реки и рисовых заливных полей. И большой – на два часа, к грязевому вулкану.

   Посмотрела на яркое палящее солнышко, невольно потрогала свои обгоревшие плечи. Два часа точно не сдюжу. А вот мимо рисового поля – интересно.

   Я оплатила поездку и, мальчишка торжественно передал мне поводья, а сам пошел шагом за мной. Сидеть на ослике было так странно! Он был не слишком высокий, не такой, как лошадь. Будь у меня ноги от ушей, я бы точно достала ими до земли! Но с моим ростом это было невозможно, а потому мне было очень даже комфортно.

   Фома шел не спеша, и вообще был хорошим мальчиком, чуть пофыркивая. Я любовалась видами рисовых полей и поглаживала шею ослика ладошкой. Она была приятная, поросшая короткой жесткой шерсткой, теплая.

   Цок-цок-цок-цок... Ничего не предвещало беды. Птички пели, пчелки жужжали и какие-то мухи. Впереди была горочка. Мы взобрались на нее.

   Вот тут-то я и поняла, что что-то не так. Фома как-то стал нервно вздрагивать, а еще пару раз ударил копытом.

   – Его что-то беспокоит? – спросила я с блаженной улыбкой, продолжая больше любоваться видами и тащиться от самой себя.

   Я! Еду на ослике! Ну круто же! Какие дураки Леха с Эриком и Алинкой, что остались рубиться в свои настолки! Столько пропускают!

   – Вообще-то, да... – признался мальчишка. – Тут впереди горочка вниз... И там озеро...

   – Горочка... А что?

   Я заметила, что как только уклон пошел вниз, Фома начал как-то ускоряться, и, если честно, мне это вообще ни разу не понравилось.

   – Он всегда так делает. Ускоряется под горку... Бежит...

   – А? – пробормотала я. – Фома! Фома-а-а! Стой!

   Я попыталась остановить осла, а мальчишка перехватить повод, но у него не вышло – не успел. Осознание того, что я оказалась сидящей на бешеном осле, который несет меня вниз, напоминая больше собой разъяренного быка на родео, прошило, словно молния.

   – Стой! Стой, ненормальный! А-а-а-а! – заорала снова я, но осла, казалось, подзадоривали мои крики, и он стал еще и подскакивать, явно веселясь и входя в раж.

   А мне вот было не весело. Совсем. Я плакала. Орала, дергала поводья... Но все равно неслась на сдуревшем ушастом животном... В реку. Я определенно неслась в реку. Обещанную для просмотра куда менее близкого, чем я могла сейчас оказаться.... И оказалась.

   – Да твою ж морковку, зараза-а-а-а-а-а! – провыла-простонала я.

   Осел сделал поистине королевский прыжок. С разбега – и в воду! Жарко... Купаться самое время!

***

Когда вылезла, поняла, что утонула. Причем вместе с ослом. И теперь мы с ним совершенно точно находимся на том свете. Причем точно не в Раю. Потому что ничем другим объяснить появление на берегу моего папаши, пропавшего, когда мне было пять лет, я объяснить не могла.

   Папа, мягко скажем, одет был странно – в какие-то явно дореволюционные шмотки, еще и с цилиндром на голове. И с тросточкой в руках. Но то, что это был он, пусть значительно постаревший, поседевший, я знала совершенно точно. Каждый день засыпала, глядя на его фотографию на тумбочке.

   Мама всегда говорила, что папа нас бросил. Ушел к какой-то другой тете. И не вернулся. Говорила, что ему на меня плевать. Но я все равно продолжала верить в какую-то дурацкую сказку... Что он просто живет далеко-далеко, и не может со мной связаться. И что мы с ним когда-нибудь обязательно встретимся.

   Впрочем, эта сказка была подпитана и тщательно взращена вполне себе реальным событием. Я никогда не верила в Деда Мороза. Всегда видела, как мама с бабушкой и дядей подкладывают подарки под елку, думая, что они делают это незаметно.

   Но в тот раз, когда мне было семь, все было иначе. Этот подарок появился прямо на подоконнике. У открытого для проветривания окна зимой, в канун Рождества. Сверток с конфетами. Таких у нас никогда не было... На конфетах была печать с сургучом, а на нем – оттиск двуглавого орла. Красиво... И вкусно.

   Конфеты я показала маме и бабушке. Те искренне удивились. Решили, что мне их в школе подарили, а я теперь выдаю им какие-то придуманные сказки. И все же, отбирать у меня их не стали. А на дне я нашла записку:

   “Дочка, милая... Варенька. Знай, я не бросил тебя! Я лишь вернулся в тот мир и в то время, откуда был сам родом. Я люблю тебя. Мы обязательно встретимся снова!”

   Маме записку я не показала. Не знаю, почему. Может, потому что она все время костерила отца? Может, потому что пропал он в момент их очередной ссоры? Может, потому что со временем я и сама начала верить в то, что он предатель. А записка – чья-то глупая шутка.

   – Дочь! – папа бросился ко мне и... К ослу.

   Фыркая, чудовище с ушами, вылезало, выплевывая водоросли, из воды. Я, к слову, выглядела не лучше. Джинсы – в грязи и намокли, топик леопардовый тоже. С волос ил стекает...

   Рядом с отцом был какой-то человек. У него в руках была какая-то странная коробочка с циферблатом на ней. Он был молод, светловолос. С небольшой бородкой. Отдаленно, но он все же напомнил мне папу. Хоть и не был особенно похож.

   Нахмурилась.

   – Дочь! Варя! Варенька! Ну обними же меня! У нас получилось! Получилось, понимаешь?! Ты здесь, ты, наконец, дома! – отец едва не плакал.

   Обнимать я его не спешила. С подозрением таращилась то на него, то на его определенно родственника.

   – Я не умерла? – выдала я первое.

   – Нет, конечно же! Нет! Варя, ты перенеслась! Понимаешь, мой сын, твой единокровный брат, Миша, открыл поразительное свойство вселенной, переплетения вероятностей и миров! Раз в несколько лет открывается проход между мирами, нужно лишь вычислить точку! Так я попал к вам много лет назад! Так вернулся обратно! И теперь забрал тебя!

   В глазах отца светилось такое счастье, что я все же подошла к нему и позволила себя обнять.

   – Один вопрос, – кашлянула я, когда объятия закончились. – Вы оба не думали о том, что я не хочу никуда перемещаться?

   Отец потупил взгляд.

   – Ты не принадлежала тому миру. Ты – мое чадо, мой плод. Ты бы умерла через год, если бы мы не забрали тебя, Варя, – признался он. – Миры выталкивают чуждое им, как щепку.

   – А мама? Этот мир не вытолкнет меня, потому что я ее дочь? – уточнила я. – И потом, они с ума сойдут, если узнают...

   – Они знают, Варя, – вздохнул папа. – Я говорил им, что ты должна быть здесь. Я говорил им, что заберу тебя.

   Мама знала? Но... Почему тогда так всегда относилась к отцу? Впрочем, я понимала, что это не сегодняшний разговор. Сейчас нужно было выяснить совсем другое – что делать дальше.

   – И где я?

   – Ты в Российской империи. Альтернативной твоей реальности. Здесь есть магия! Разве не прекрасно? Ведуны, знахари, колдуны, ведьмы, некроманты, все они служат на пользу отечеству!

   – Прекрасно, но, знаешь, очень неожиданно... У меня были каникулы. Я не доучилась. И осел...

   – Прекрасный ослик! Удивительно, что ты попала сюда вместе с ним! – отец посмотрел на животное умильно.

   – Он не умрет же? – нахмурилась я.

   – Нет. На животных подобные правила не распространяются, они не обладают большим разумом и наделать дел не могут.

   Я, усмехнувшись, глянула на осла. Я бы поспорила по поводу больших дел.

   – Убийца ушастая! – фыркнула я. – Ну и что теперь?

   Крайняя фраза была обращена уже к моему отцу. Тот как-то нервно улыбнулся.

   – Что теперь? Вернемся домой. Миша тут останется, ему нужно убрать следы перемещения, подобное запрещено пока законом, и очень-очень редко. А мы поедем в наше родное село! Твоя мачеха и сводные сестры ждут с нетерпением твоего появления.

   Я сомневалась, что почти тот же набор родственников, что и у Золушки поможет мне обеспечить счастливое существование, и все же, делать было нечего. Придется поверить на слово.

   По пути было не так-то уж и много населенных пунктов, как оказалось, межвременной портал открылся в какой-то глухомани, хоть и в той же Воронежской губернии, где проживал мой отец с семьей. И все же, нужно было добираться до дома как минимум несколько дней. А потому мы попросились на ночевку в удобном для нас селе Радово, принадлежавшем князьям Радовым.

ГЛАВА 2

   Напряжение буквально висело в воздухе. Слышно было как тикают высокие напольные часы и в них качается маятник. А еще как помешивает грациозно фарфоровой ложечкой кофе в чашке Ее Сиятельство, Елизавета Константиновна Радова.

   Я сидела, ощущая себя не в своей тарелке настолько, насколько это было возможно. Чувствовала прикованные к себе взгляды. Каждое мое движение, казалось, ловили и княгиня, и ее сынок. С чего вдруг захотели, чтобы мы с отцом остались?

   – Ваши волосы весьма примечательны, – сказала с приторно-вежливой улыбкой Елизавета Константиновна. – Прическа весьма оригинальная. Ваша дочь, барон, быть может, болела?

   – Тифом, – сказал отец, и я заметила, как выдохнула княгиня, а вот Захар Радов приподнял темную бровь.

   – Надеюсь, сейчас вы в добром здравии, баронесса? – обратился он ко мне.

   – Наверное. То есть. Да.

   – Я могу помочь вам с вашей проблемой, – предложил он.

   – В смысле?

   – Я – маг. И мне ничего не стоит заставить ваши волосы отрасти хоть до пола, – сказал он, на что я протестующе подняла руки вверх и почти сразу же опустила, понимая, что тут этого жеста не поймут.

   – Не надо! Мне... Хорошо и с этой стрижкой. Сохнут быстрее. И потом, мода такая переменчивая.

   От Радова я заметила смешок. Княгиня поджала тонкие губы. И ее лицо, покрытое сеточкой тонких морщин, приобрело какое-то совсем уж свирепое выражение. Неприятное.

   – Расскажите о вашей шахте, господин барон, – попросил мужчина.

   Отец кивнул.

   – Это угольная шахта.

   – Угольная? – почему-то нахмурился князь. – Всего одна?

   – Одна, – кивнул со вздохом отец. – Совсем не знаю, что с ней делать. Денег на восстановление у нашей семьи нет. Думаю, может, продать? Да кому она нужна?

   Продать?! Так, стоп, в смысле продать угольную шахту?! Я, конечно же, по специальности не работала, да и вряд ли бы пришлось, все же, не женское это дело, и диплом я больше ради диплома получала, но кое-что понимала.

   – Нет! – слетело с моих губ.

   Отец непонимающе посмотрел на меня.

   – Нет?

   – Это же шахта! Угольная! – сказала я. – Железные дороги, металлургия, кокс?

   – Коксование не имеет никакого смысла, – чуть улыбнулся Радов. – Барышне простительно этого не знать.

   Поморщилась. Ох, вот же, сморозила глупость! Не помню, когда каменный уголь начали коксовать. Наверное, позже... И все же, продажа подобной шахты, это почти то же самое, что продать нефтяную вышку.

   – Простите, знаю, что у нас несколько шахт. Одни недалеко от Павловска, другие чуть дальше, – прищурил взгляд Захар Радов. – О какой именно речь?

   – В Загорьевке. Загорская шахта. Мой дед ее основал, но... Дело не пошло...

   – Надо же, какое совпадение, – процедила вдруг Елизавета Константиновна.

   – Совпадение? – переспросил отец, но княгиня лишь улыбнулась, и больше не стала развивать эту тему, вместо этого заговорив о погоде, после еще о своем саде, затем о своей собачке – Чарльзе.

   – Чарльз ест только паштет из перепелок. Если дать ему куриный, он уже воротит нос. Вот, что значит, благородное происхождение! Его родословная чище, чем у наших соседей! – восхищалась своим любимцем женщина, а я, скучая, глядела в окно.

   Ну, почему, почему мы здесь остались?! Где-то возле окна летала оса. Противно жужжа и явно интересуясь тем самым паштетом из перепелок, что томился в оставленной миске Чарльза.

   – Варвара Алексеевна, не хотите прогуляться по саду? – вдруг предложил Радов, вырвав меня из странного оцепенения.

   – Да! Я была бы не против! – моментально согласилась я.

   Если честно, то еще немного лекций о правильном питании особо породистого любимца я бы точно не выдержала.

   Радов встал из-за стола. Чуть поклонился матери. После я, махнув рукой отцу, вышла за князем из обеденной комнаты. Прошла за ним в сад, где мы остались одни.

   – Моя мать сажает все эти цветы, – сказал он. – Иногда мне кажется, что больше в жизни ее совсем ничего не интересует.

   – Мне кажется, с возрастом у многих женщин просыпается тяга к грядкам и саду, – улыбнулась я.

   – Не знаю. Я один раз случайно сломал ветку у ее гортензии, она не разговаривала со мной месяц, – мужчина мягко засмеялся, вспоминая этот случай, и мне пришлось ему подыграть.

   Все же, княгиня производила крайне неприятное впечатление, и мне было сложно ее понять.

   – У всех у нас разный характер, – заметила я.

   Мы вышли к небольшому пруду с фонтаном-рыбкой в центре, а после прошли в беседку, где устроились на противоположных друг другу скамейках.

   – Вы приехали на осле, – произнес мужчина, внимательно скользя по мне взглядом. – Любимый питомец?

   – Что-то вроде того, – уклончиво ответила я. – Но характер у него очень вредный!

   – Да? Мне казалось, он довольно спокойный...

   – Это пока он не начнет бежать с горы!

   Не удержавшись, мы оба прыснули от смеха. Неожиданно стало очень легко. И тепло, уютно. Как будто бы мы оба были давно знакомыми друг с другом людьми. Очень странное ощущение.

   – А вы – военный?

   Мужчина кивнул.

   – Да, хотя, признаться, никогда не думал, что пойду по этой стезе.

   – Сложно?

   – Некроманту? Я выполняю свою работу. Но бывают свои трудности, конечно. Жаловаться не привык, поэтому без подробностей. Уж простите, барышня.

   И снова взгляд на меня. Какие же красивые у него глаза! Цвет такой глубокий, темно-синий и звездчатый, словно ночное небо... Завораживает.

   – А какие вы любите цветы? – снова вопрос ко мне.

   Я растерялась. Если честно, некому мне было цветов дарить. Разве что дарила их мама – на день рождения, скромные букетики. Так что особенные предпочтения у меня просто не выработались.

   – Да... Не знаю. Как-то не задумывалась над этим. Может, розы?

   – Розы... – на губах у мужчины появилась странная улыбка.

   А после он взмахнул рукой, вызывая у меня восхищенный вздох, и призывая, прямо из воздуха, тысячи мерцающих синевато-серебристых светлячков, которые, вдруг соткались в красивый цветок-розу, мерцающую и переливающуюся, которая подплыла ко мне, и упала у моих ног.

   – Почти как шоу беспилотников, только в меньшем масштабе... – пробормотала я восхищенно.

   – Что?

   – Красиво! – поправилась я. – Очень! Правда!

   Эта роза, она была очень смущающей. Какой-то неправильной что ли. С чего ему дарить мне цветы, пусть даже такие? Призрачные?

   – Варя! – вдруг раздалось у беседки.

   Кажется, это был голос моего отца.

   – Да?

   Я почти сразу же подскочила с места, а роза растаяла, будто бы ее и не бывало.

   Радов тоже встал. Мой отец оказался совсем рядом.

   – Пойдем. Твой осел чего-то забеспокоился. Конюхи не знают, как его успокоить!

   Фома-Фома... Опять что-то выкинул!

   Я лишь, извиняясь, пожала плечами и махнула Радову. Видимо, нужно было принести моему ослику сухарей или морковки, чтобы ему не слишком скучно стоялось в стойле.

***

Я надеялась, что мы уедем уже на следующий день, но к вечеру княгиня попросила нас остаться еще ненадолго.

   – Завтра я хочу отправиться за травами! Сейчас идет активное цветение зверобоя и иван-чая! Я сама лично собираю и сушу их. Вы же составите мне компанию, душечка? – спросила у меня Елизавета Константиновна Радова.

   Папа посмотрел на меня с мольбой. А мне самой хотелось повыть, подобно собаке или волку. Я не хотела составлять компанию карге-любительнице сада и трав, но выбора, похоже, не было. Отец не собирался посылать в далекое плаванье высокопоставленную особу, а я строила из себя приличную девочку. Пока не разобралась, что вообще вокруг меня происходит.

   – С удовольствием, – на мою сахарную улыбочку разве что бабочки слетаться не стали.

   Но Радова осталась довольна.

   – Вот и славно.

   Ночью я снова оказалась наедине сама с собой в комнате, больше похожей на музей. Какое-то время глазела, лежа в кровати, на лепнину на потолке. Невольно заметила, что штору уже снова привесили на место.

   – Прекрасно, можно снова ее топтать! – хмыкнула я.

   За стенкой что-то заскреблось. Я насторожилась и натянула повыше одеяло. Мыши? Крысы? Кошки?

   Да нет. Откуда в таком крутом особняке крысы? Может, птица какая? Я снова прислушалась, но звук никуда не исчез. Напротив, стал будто бы громче. А еще к нему прибавился будто бы чей-то завывающий голос. Приглушенный конечно же, но...

   Любопытство зудело между лопаток. Я уже знала, что за стенкой, пусть и достаточно толстой, находятся покои князя Захара Радова. А значит, завывание идет оттуда. Интересно, что он там делает?

   Мой взгляд невольно выхватил на столе графинчик с граненым стаканом. Взяв последний, перевернула его, приложила к стене и прижалась ухом.

   Вначале ничего не было слышно. Я различила лишь какую-то возню, а после... Сердце аж в пятки ушло!

   “Пе-е-е-ечень! Моя любимая печень, пораженная червями и личинками! Ве-е-ерни ее!”

   Секунд пять я пыталась переварить услышанное, а после расхохоталась. Ну да. Меня, пересмотревшую тучу ужастиков двадцать первого века, точно этим не напугать! Подумаешь, печень, черви! Ничего пооригинальнее не нашлось? И все же, что там происходит?

   “Повинуйся. Тогда получишь все назад!” – а вот это уже голос Радова.

   В ответ я услышала что-то нечленораздельное. Как назло, ухо начало затекать!

   “Я буду следить за ней, господи-и-и-ин!” – снова провыло нечто.

   За кем следить? И кто следить-то будет? Лишенный печени индивид?

   Раздались гулкие шаги. Хлопнула дверь. И все. Все стихло. А я, поставив стаканчик обратно на столик, нырнула под одеяло.

   Итак. Какие у меня могут быть предположения? У него там зомби? Беспеченочник первого ранга, назовем его так. И его отправили за кем-то следить. Интересно за кем? За его мамашей, любительницей садовых роз? За какой-нибудь пассией, к которой Радов неровно дышит? Или, может, за мной?

   От осознания того, что где-то у меня на балконе на коврике сладко прикорнул оживленец со стеклянными глазами и милой улыбкой, стало не по себе.

   Еще и, как назло, на том самом балконе, куда я невольно глянула, что-то промелькнуло. Какая-то тень, но... Стало очень страшно! Очень!

   Накрылась одеялом с головой. Это все ненадолго! Мы скоро уедем с папой, и обо всем этом я забуду, как о страшном сне. А в идеале, вообще найду дорогу домой, и то, как там выжить!

ГЛАВА 3

   Травы Елизавета Константиновна Радова собирала с фанатичным остервенением. Я отчасти помогала ей, а отчасти опасалась, как бы среди срезанных ей растений не затесалось чего-нибудь ядовитого, что бы она после добавила мне в чай. А то вылезет потом какая-нибудь прыщавая сыпь, и думай, от чего это!

   Я видела, что неприятна княгине. Но не могла понять, ни чем вызвала подобный негатив, ни почему меня и папу заставили остаться еще не несколько дней. Тем более, что о его шахте особенно никакого разговора больше не заходило ни за завтраком, ни за обедом – все больше о погоде, о природе, и о службе любимого сыночки – Захара Радова.

   Впрочем, разговоры о его службе были хоть сколько-нибудь интересными. Радов рассказывал о настроениях в армии, о том, что собирается поход в Кокандское ханство, как я поняла это было где-то на территории современного Узбекистана. Там вспыхнул какой-то конфликт на фоне восстания. Я все хотела спросить, в чем заключается роль некромантов-офицеров в подобных военных кампаниях, но почему-то робела, невольно вспоминая то, что услышала ночью. Нет уж. Не готова я принять суровую правду о том, что умертвия из ужастиков расхаживают по поместью Радовых аки живые.

   – Зверобой срезают на пять вершков от основания! А ты что делаешь? – властный голос Елизаветы Константиновны Радовой заставил меня вздрогнуть.

   Зашипев от боли, посмотрела на выступившую каплю крови на пальце – все же порезалась этим неудобным ножом с костяной ручкой!

   Сам нож, мягко скажем, тоже доверия не вызывал: из темного, с какими-то пятнами ( надеюсь не биологического происхождения ) металла, с рукояткой из кости, на которой были вырезаны странные картинки: лист клевера, половина солнца, череп, бабочка и глаз.

   Стоило мне порезаться, как картинки будто бы стали темнее, побагровев. Как будто бы странным образом впитали мою кровь.

   – Простите...

   Переключилась с картинок на снова недовольное лицо княгини. Что она там говорила? Вершки? Корешки? Ох-х-х... Как же тут сложно!

   Мы ползали по холмам, недалеко от особняка Радовых и наполняли цветами и травами, кореньями корзинки. Невольно Елизавета Константиновна напомнила мне мою родную бабушку, которая тоже увлекалась травами. Правда, самостоятельно на ничего не собирала, обычно все покупая в специализированных магазинах или заказывая на маркетплейсах.

   – А вы чайный гриб случайно не выращиваете? – спросила я, вдруг вспомнив о таком бабушкином питомце в банке на кухне.

   Она все время говорила о том, что он живой, а маленькая я даже придумала ему имя – Чай-Ватрушкович.

   Радова удивленно приподняла бровь.

   – Чайный гриб?

   – Ну, в чайном растворе плавает такой жизнерадостный блин, который делает напиток похожий на квас, – пояснила я своими словами, невольно улыбаясь и почти тут же эту улыбку скрывая, Радовой моя вольность не пришлась по вкусу.

   – Блинами не увлекаюсь! И вам не советую, душечка! – она выразительно окинула взглядом мою фигуру. – Аристократка должна быть изящной и бледной! А блины могут испортить облик юной барышни. Будет стыдно перед лордами и леди...

   Если честно, я себя полной никогда не считала. Даже и близко. Я была низкого роста и довольно худенькая. Но все же до анорексии еще не дошла, слава Богу!

   – Мне и так не стыдно, – фыркнула я.

   “И даже если растолстею вдруг, то тоже стыдно не будет. Это моя жизнь и моя фигура, я не собираюсь подстраиваться под других и их вкусы”.

   – Я подарю вам замечательных свинцовых белил. Ваша кожа будет казаться бледнее... – ответила на это строго княгиня.

   Я поперхнулась.

   – Спасибо, я как-нибудь другими средствами красоту наведу.

   Не то поживу недолго, и бледность станет настолько естественной, что белила уже не понадобятся.

   – Да как ты смеешь?! – вдруг подскочила женщина. – Хамка! Тебе что, не нанимали учителей?!

   – Свинец крайне токсичен. Не рекомендую вам им пользоваться и кому-либо дарить, – я лишь пожала плечами.

   После нашей размолвки мы как-то очень быстро свернули наш ботанический поход, и вернулись в поместье.

   Радова понесла корзинки с собранным богатством куда-то в подвал, а я, не слишком горя желанием оставаться в холодной роскошной комнате, пошла к Фоме.

   Тот в стойле меланхолично жевал предложенное ему сено. А у меня в кармане завалялся сухарик. Протянула ладонь, угощая питомца. Тот моментально повернулся ко мне, зафырчал, в один присест схрумкал лакомство и недовольно забил копытом. Еще хотел.

   Я показала пустые карманы.

   – Прости. Тут мы в гостях. У меня больше нет.

   Ослик обиженно снова фыркнул. А я подумала о том, что с удовольствием бы прокатилась на нем вокруг поместья. А может и куда еще, лишь бы подольше не видеть княгиню.

   – Кататься пойдешь?

   – Фыр-р!

   Решив, что это совершенно точно положительный ответ, я вывела ослика на улицу и, на этот раз проверив, прочно ли сидит седло, вскарабкалась на него.

   – Н-но! – скомандовала я, чуть тряхнув поводьями.

   Ослик мой посыл понял верно, и мы потихоньку тронулись в пусть.

   Я специально выбирала маршрут, на котором бы не было никаких возвышенностей, и, похоже, у Фомы это вызвало некоторое разочарование. По крайней мере, он фыркал и издавал ужасающие ревущие звуки куда как чаще, чем обычно.

   Куда-то далеко ехать я побоялась, мало ли чего! А вот вокруг поместья шла очень удобная тропка. С обеих сторон которой были засеянные рожью и пшеницей поля.

   Подобная прогулка позволила мне немного успокоиться и привести мысли в порядок. Может, я зря обижаюсь на княгиню? Может, она и правда хотела завести с нами знакомство? У нее просто довольно сложный характер, а я, наверняка, кажусь ей странной.

   Я, слушая размеренное цоканье Фомы и чуть поглаживая его по жесткому ворсу на шее, уже почти совсем успокоилась и хотела поворачивать назад, как вдруг услышала где-то в кустах, разделявших два разных поля:

   – Ы-ы-ы-ы!

   Мы с Фомой повернулись и замерли. Я – в шоке, а ослик явно заинтересовался сочным клевером у обочины.

   Под кустом сидело нечто, отдаленно напоминающее существо женского пола: полная фигура, нос крючком с выразительной бородавкой, глазки маленькие и черненькие, волосы – дыбом, с повисшей на них травой, репьем и жуками. Из-под вывороченной передней губы торчали два зуба, как у кролика. Или бобра.

   – Вы кто? – невольно вырвалось у меня.

   – Я-то? – женщина захихикала, и от ее голоса Фома отскочил в сторону так резво, что я едва с него не слетела. – Кустовая ведьма! Слыхала о таких?

   И снова ехидный смешок.

   – Нет, ничего не слышала, – честно ответила я, и поняла, что попалась – мне стало до одури интересно. – А вы что, и колдовать умеете?

   Ведьма взмахнула рукой, и рядом со мной, прямо посреди тропки, вдруг вырос стройный клен.

   – Ого! – впечатлилась я. – Здорово!

   – Да я тоже не жалуюсь! – она вдруг прищурилась. – Чужачка, да? А вроде и нет... Интерес-с-сная девочка... И такая одинокая... Впрочем, он тебя уже не отпус-с-стит... Раз слугу за тобой даже пустил.

   – Слугу? – удивилась я, невольно вспоминая подслушанный ночью разговор за стеной.

   Неужели речь про Радова?

   – Вон... Смотри! – ведьма кивнула в сторону.

   На дороге, метрах в трех от созданного ей дерева, сидел черный здоровый ворон.

   Будто бы поняв, что его заметили, он вдруг с диким карканьем поднялся в воздух, и, описав пару кругов, был таков.

   – Разве это не просто птица?

   – Нет, не просто птица. Впрочем, ты скоро все сама поймешь!

   Ведьма снова захихикала. А после вдруг вытащила один из репьев у себя из прически.

   – Хочешь поменяемся? – она протянула мне колючку с несомненно лучшей, хоть и очень малой, толикой своей шевелюры.

   Нервно икнула.

   – Вообще-то нет. А на что вы хотели это обменять? – уточнила я больше из вежливости.

   – А вот... На серьги твои диковинные. Очень мне приглянулись!

   Невольно коснулась рукой сережек. Это были серебряные гвоздики с прикольными котиками. Все любят котиков. Кустовые ведьмы, очевидно, тоже.

   – Я вам так подарю, – махнула я рукой.

   Сняла сережки, протягивая их ведьме, и та, подскочив ко мне и Фоме, сцапала их из моей ладони так быстро, что я даже не успела испугаться, когда осел в очередной раз с диким ревом отпрянул в сторону.

   Ведьма широко улыбнулась, вернувшись под куст.

   – Вот что! За твой подарок я тебя тоже одарю! Репей не хочешь мой зачарованный, так я тебе что получше дам!

   Я удивленно посмотрела на ведьму.

   – Да мне не нужно ничего...

   – Нужно! На! – она вдруг снова закопалась в своей эксцентричной прическе, а после швырнула в меня чем-то.

   Я машинально поймала, поняв, что держу в руках довольно простой деревянный гребень.

   – Это что? – удивленно спросила я.

   – Силушка моя тебе поможет, за подарок твой. Гребнем по волосам проведи, и враз колдовство на твою защиту встанет!

   – Ого, а как... – я не договорила, поняв, что ведьма пропала.

   А у меня в руках остался ее подарок – странный гребень.

ГЛАВА 4

   – Варя! – отец встретил меня у ворот. – Где ты была?! Мы все волновались!

   Я пожала плечами.

   – Поехала проветрить Фому. Ему нужно больше двигаться, чтобы оставаться в форме. Ну, чтобы там копыта, хвост, уши, все стройное и подтянутое было.

   Папа покачал головой, явно не оценив моего порыва к развитию физической культуры у осла.

   – Княгиня даже пила успокоительные капли! – шепнул он мне. – А Радов... Варя, мы поговорили с ними. И ты должна срочно явиться на ужин!

   – Срочно? – удивилась я.

   – Сначала пусть переоденется, – вдруг услышала я голос Елизаветы Константиновны, и настроение тут же рухнуло куда-то вниз.

   Грымза собственной персоной выплыла мне навстречу.

   – Зачем? – нахмурилась я. – Мне и так нормально!

   – Новое платье! – с нажимом сказала княгиня. – С корсетом. Панталонами. И приличным чулками. Где вы взяли эту обувь, милочка?

   Кеды. Мои кеды заметили. Странно, что она не сделала этого еще во время сбора чудо-трав!

   – Я провожу вас, баронесса, – а вот и Радов.

   Они что, все вышли меня встречать?!

   – Да не нужно, я... – попыталась я от него отделаться, но мужчина настоял.

   – Я провожу.

   Он подставил свой локоть, а мне ничего не оставалось, чтобы, чувствуя себя совершенно по-идиотски, положить на него свою руку. Вместе мы пошли в сторону комнаты, что была отведена для меня.

   Зачем он вызвался меня провожать? Если честно, эта семейка вызывала во мне все больше вопросов. После того, как подслушала разговор за стенкой, я побаивалась Радова, хотя тогда, когда мы с ним гуляли по саду, я испытывала к нему симпатию.

   Почти в полном молчании мы дошли до высоких дверей, которые вызвали во мне уже оскомину.

   – Спасибо. Дальше я сама.

   Радов посмотрел на меня. Внимательно, изучающе, прожигая своими сапфировыми глазами, а после вдруг сделал нечто странное. В полумраке коридора перехватил мою руку и приложил вдруг к своей груди. В которой ощущалось редкое, очень слабое, едва различимое, биение сердца.

   Я попыталась одернуть ладонь, но мужчина лишь властно сильнее ее прижал.

   – Вы понимаете, Варя, что это значит? – его приглушенный голос прозвучал таинственно, если не сказать, что зловеще.

   А с меня, если честно, было достаточно тайн и всего необычного за последнее время. Почему-то я вдруг испытала странное раздражение. Да что им всем от меня нужно?! Княгине, сыну ее, моему отцу?!

   – Вы чувствуете? – Радов продолжал удерживать ладонь у себя на груди, и я окончательно сорвалась с цепи.

   – Что вы заставляете себя трогать в неожиданных местах? Чувствую! – буркнула я, а Радов помрачнел.

   – Ты не понимаешь ничего, верно? – спросил он, вдруг позабыв всякий этикет. – Придется объяснить. Переодевайся. Встретимся за ужином.

   Мою руку отпустили. А сам он, усмехнувшись, развернулся на пятках и ушел обратно, оставив меня одну. С бешено колотящимся от волнения и страха сердцем. Бьющимся куда уж более сильно, чем его!

   В комнату почти сразу же прибежала присланная Елизаветой Константиновной служанка. Девушка даже запыхалась.

   – Ваше Благородье, мне велели помочь вам переодеться!

   – Да я сама...

   – Сами? Нет, так не велено, негоже барышне самой! – охнула девушка. – Меня Праша зовут. Елизавета Константиновна сказала, что отныне я буду прислуживать вам.

   – Это ненадолго, мы тут проездом. Просто почему-то задержались...

   Девушка улыбнулась.

   – Вы очень важная особа, раз княгиня пригласила вас остаться подольше. У нас редко бывают гости. Конечно же, все из-за особенной профессии нашего господина, Его Сиятельства Радова.

   – Некрофицер... – повторила я уже слышанное слово.

   – Господин очень сильный. Я даже побаиваюсь проходить мимо его кабинета!

   Интересно, что там в этом кабинете происходит? То же, что и ночью в его комнате?

   – Платье, – напомнила девушка. – Я сейчас принесу несколько на выбор. Мы специально держим для гостей отдельный гардероб на всякий случай.

   Кивнула.

   – Хорошо.

   Хотя, конечно же, ничего хорошего. Княгиня легко заметила и мои кеды, и мои носочки, и даже отсутствие панталон. Как только умудрилась?! Рентгеновское зрение у нее что ли?

   И почему все же не сказала про кеды раньше? Настолько была увлечена травами, а потому не зацикливалась на моем гардеробе?

   Праша, как и обещала, вернулась, неся целый ворох с одеждой. Меня все же заставили надеть на себя и панталоны ( ужас кружавчатый! ), и корсет зашнуровали так туго, что я едва дышала, и в многослойное платье из какой-то темно-вишневой ткани одели. Посмотрела на себя в зеркало, и тихо застонала. Как будто бы только что сбежала из театрального кружка! Еще немного, и начну читать стихи с выражением и красочно размахивать веером, который, мне тоже, кстати, дали.

   – Ваши волосы – такая печаль! – вздохнула девушка. – Княгиня велела с ними тоже что-нибудь сделать.

   Я машинально схватилась рукой за свою шевелюру. Моя карешка мне очень нравилась. И прощаться с ней я совершенно не желала.

   – Живой не дамся! – выпалила я, на что Праша лишь захихикала.

   – Не переживайте, тогда княгиня попросит сына, и наш князь вас и мертвую достанет!

   И все же, в мои волосы она вцепилась клещом. Каким-то образом забрала их наверх, после вдруг каким-то сверкающим кристаллом завила локоны у висков. Еще и заколку прицепила с камушками.

   – Теперь вы выглядите вполне достойно, – похвалила свою работу девушка. – Можно идти в обеденную залу!

   Идти в обеденную залу под светлые очи княгини не хотелось вообще. Один ее взгляд и поджатые недовольно губы перебивали аппетит напрочь и на несколько дней. Наверное, будь она в нашем мире, смогла бы подрабатывать, открыв новую методику для похудения. Можно было бы продавать ее портретики как талисманы от обжорства.

   И все же Праша потащила меня туда. Когда я зашла в столовую ( или как она там, обеденная зала? ), то все так же сидели за столом. На лице княгини бродила довольная улыбка, которая стала еще более довольной, стоило ей оценить мой образ. Захар Радов сидел и пил из маленькой чашечки кофе, уверена, очень крепкий. Мужчина, пожалуй, еще прежде матери вцепился в меня взглядом, а после чуть улыбнулся каким-то своим мыслям.

   А вот мой отец был странно бледен и отчего-то очень виновато посмотрел на меня.

   – Дочь... Присядь.

   Я присела. Хотя ничего хорошего вообще не ждала. Впрочем, после моего торжественного попадания в царскую Россию на осле меня было сложно чем-то удивить. Да и вообще жизнь меня так любила, что вечно прикладывала лицом об асфальт. Образно, разумеется, но у меня был о-о-о-очень богатый опыт влипания во всевозможные неприятности и выползания из них.

   – Что за предложение? – уточнила я осторожно.

   – Ты... Ты не хотела бы... Вернее, ты должна... То есть... – отец явно пытался подобрать слова, и у меня от нехороших предчувствий по спине мурашки забегали.

   – Варвара Алексеевна, я сделал предложение о браке с вами вашему отцу, – внезапно огорошил Радов, внимательно на меня посмотрев своим невозможно синим взглядом. – Я надеялся, что дал ясно понять это еще когда провожал вас до комнаты, но, полагаю, должен объяснить подробнее. Ваш отец сказал, что вы росли в отдаленных местах и не слишком сведущи в магии.

   Брак?! Чего? Так, я не хочу замуж! Вообще! И потом, хорошее дело браком не назовут! И потом, я только попала сюда! И мы с Радовым знакомы два дня! Они тут все коллективно рехнулись что ли? Перепили собранных княгиней трав?

   – Это что, шоу “Подбери мужа за три часа”? Вы всех гостей зовете сразу замуж? Сильно! Извините, но нет, – сказала я, нервно хохотнув.

   А вот Радов как-то заметно посерьезнел. Стал еще более мрачным, чем в коридоре, после того, как приложил мою руку зачем-то к собственной груди.

   – Ваша речь весьма странна. И все же, поясню еще раз. Вы не можете отказаться. Я – некромант. А вы – Искра. Мое сердце бьется рядом с вами, это подтвердила и моя мать, и ваш отец, и слуги. Думаю, и вы сами почувствовали это.

   – Я не понимаю, – снова произнесла я.

   Хоть искра, хоть костер, хоть зажигалка, хоть ветроэлектростанция! О чем вообще речь?!

   – У некромантов нет сердца, – шепнул мне на ухо папа. – Они особым заклятием извлекают его из груди, чтобы встать на грань между миром живых и мертвых при посвящении.

   – Если сердца нет, то что же там бьется? – приподняла я бровь, чувствуя, как меня все больше берет жуть.

   Человек без сердца... Добровольно его отдавший. То есть, мертвец тоже? Или нет?

   – Вместо сердца каждый некромант выбирает себе особый предмет. А живое сердце хранится в тайном месте. Только пронзив его, можно убить мага, подобного мне, баронесса, – сказал Радов. – Проклятие некромантов связано с тем, что лишь встретив свою истинную пару, свою Искру, наше искусственное сердце обретает черты живого. И лишь с этой парой рождается потомство. Невероятная удача, что я встретил вас тогда у ворот. Задержись я на пару минут, остался бы навеки без жены и детей. Впрочем, это участь многих моих коллег.

   И снова взгляд на меня. И какая-то уж слишком многообещающая чуть насмешливая улыбка.

   Угу. Щаз. Мечтай.

   – История о некромантах несомненно очень красивая! Чудесная сказка! Завораживающая легенда, – я улыбнулась, натянуто-добродушно. – Но, все равно, конечно же, нет. Я не выйду за вас замуж. Сорян.

   – Сорян?! Моего сына зовут Захар! – вдруг взвилась Елизавета Константиновна, а я лишь вздохнула.

   Ох уж эта разница времен!

   – У вашего сына замечательное имя. Я не это имела ввиду. Я хотела сказать: “Простите великодушно, но у меня на жизнь другие планы!”.

   Радов дернулся, как от пощечины. Его лицо почти моментально сковала ледяная, пронизывающая насквозь маска.

   – Не люб тебе? – усмехнулся он. – Бывает. Но ты полюбишь меня. Так сильно, как никого не любила. А я полюблю тебя. Магия не привязывает, она указывает. И никогда не ошибается. Сердце некроманта не будет стучать рядом с той, что не его. А ты – моя! Поэтому выйдешь за меня, Варя! Твой отец дал согласие!

   Я обернулась на отца. Посмотрела, как на ничтожество. Зря я не верила матери!

   – Псих что ли?! – прошипела я. – Какой замуж?! Я тут первый день!

   – Они настаивали... – пролепетал в ответ папа. – Дочь... Это все не так плохо, это...

   – Это ахренеть как плохо! – процедила я. – Вы тут рехнулись что ли все?! Я – домой! Как же мама была права!

   Встала из-за стола, побежала к дверям, но уже у выхода поняла, что не могу и двинуться. Призрачная, ледяная рука, вытянувшаяся прям из дощатого пола, схватила мои ноги. От ужаса взвизгнула, но сразу замолчала, глядя, как медленно, словно дикий кот к своей жертве, подходит Захар Радов.

   – Баронесса, вы верно не поняли, – его голос был так же холоден, как и взгляд. – Вы выйдете за меня. Хотите вы того или нет!

   – Только через мой труп!

   – В этом случае, я найду способ решить этот вопрос, – отчеканил он, практически повторяя мне то, что сказала Праша.

   – Варя, нам надо поговорить, – произнес отец тихо. – Нас все равно не выпустят отсюда, пока...

   Так, как там говорят? Куй железо, пока горячо? Отец уже сдал все позиции, а мне только и остается, что смирно принимать судьбу? Поговорить с отцом, поговорить с Радовой, с Радовым, может, еще с местным психологом, или кто тут у них, понять, что я сама – дура, отказываюсь от своего счастья? А после принять реальность. Нет уж! Нечего тут тянуть. Сваливать надо, пока можно!

   – Послушайте, князь! – я широко улыбнулась Радову и подошедшей, пребывающей в бешенстве княгине. – Отец мой, конечно же, дал согласие. Но не успел подписать никакие бумаги, я больше чем в этом уверена. Это первое. И второе! Я не могу выйти за вас! Ведь я уже помолвлена!

   Отец округлил глаза, но я посмотрела на него так, что он тут же закивал головой, как китайский болванчик.

   – Да-да! Помолвлена! Как же это я забыл? Со страху, наверное! Уж, простите!

   – И кто же счастливый жених? – процедил Радов.

   Отец замялся. Наверное, подбирал кандидатов на эту почетную роль, но у него никак не сходилось. Что ж, у меня фантазия побогаче.

   – Азиатский принц Ли Сан Чо! – соврала я бодро.

   А что? В дорамах ему очень шла роль богатенького и влиятельного жениха! А у меня все равно в комнате все было его постерами залеплено. Можно сказать, что мы давно знакомы!

   – Вы смеетесь над нами?! Да как вы смеете?! – разъяренно произнесла Елизавета Константиновна.

   – Вовсе нет! – произнес вдруг отец. – Не смеемся, простите уж великодушно! Вы же видели, в каком образе предстала перед вами моя дочка? Она как раз возвращалась оттуда. Из Азии. Отдаленных ее уголков... Ее обувь, даже странная одежда... Разве не служат доказательствами?

   Мать с сыном переглянулись. Видимо, гостей из восточных широт, где растут экзотические деревья и царствуют совсем иные нравы, они встречали не часто, и в их сердца, настоящее и искусственное, закрадывались-таки подозрения.

   – И когда же свадьба у молодых? Невеста поедет к Его Высочеству сама или он прибудет в Российскую империю с визитом? – ледяной яд сочился с уст Захара Радова.

   Надо же, какой характер! А казался таким милым, таким спокойным! Розу, вон, наколдовал! Беседовал в саду о цветочках...

   – Приедет сам! – заверила я его. – Через... Э-э-э... Полгода! Ему нужно провести необходимые приготовления.

   – Когда принц Ли Сан Чо прибудет, Варенька, – тихо произнес некромант. – Я убью его согласно правилам дуэли. Оповестите его. Возможно, он захочет отказаться от визита к нам.

   – Он не откажется, – выдохнул отец.

   – Прекрасно. Задержитесь еще немного у нас? – улыбнулся почти ласково Радов.

   – Нет! – выпалила я. – Мы с папой и моим ослом признательны вам за гостеприимство, но отчаливаем восвояси. Да, пап?

   Отец кивнул.

   – Отчаливаем, – согласился он.

   Ну вот. Мы быстро собрали вещи и отчалили. Пока князь не передумал. И уже потом, в дороге, когда отъехали на достаточное расстояние от гостеприимного дома Радовых, дали волю эмоциям.

   – Предатель! Как ты мог?! Мама была права о тебе! Взял, согласился на брак с этим полуживым князем! Что у него там в груди бьется, его самомнение?!

   – Ли Сан Чо?! Откуда ты его вообще взяла?! Понимаешь, что нас через полгода с позором уличат во лжи?! – орал отец в ответ.

   – Через полгода твой Миша вернет меня домой! Ясно?!

   – Не вернет! Ты там умрешь через год!

   – И Радов оживит меня заочно! – съязвила я, и мы, вдруг объединенные одной бедой, расхохотались.

   До слез, до истерики. У нас и правда было полгода. Мы выкрутились! Но за них нужно было придумать что-то, что бы позволило мне избежать навязанного брака или вернуться домой и найти способ там выжить.

ГЛАВА 5

   Через неделю

   Семья отца встретила меня не слишком радостно. Даже дала почувствовать себя на какое-то время той самой Золушкой, о которой я подумала еще когда отец только упомянул о том, что мама – не единственная в его жизни женщина. А что? Мачеха, ненавидящая меня, имелась. Две дочки – сводные сестры, тоже. Те тоже не воспылали ко мне большой любовью, когда увидели.

   Впрочем, если послушать историю моего отца, то их вполне можно было понять. Отец двадцать один год назад, живя законным браком с Ульяной Олеговной Загорной, до замужества Широковой, и воспитывая ее двух дочерей от предыдущего брака, а так же родного сына Михаила, вдруг пропал неизвестно куда. А вернулся, когда его уже никто не ждал. И объявил, что совершил путешествие между мирами и временем. И что у него в ином мире осталась маленькая дочь, которую он мечтает забрать.

   Ему тогда никто не поверил. Только Миша. Невероятно талантливый мальчишка, который все свободное время стал проводить вместо игр за тем, чтобы разгадать загадку отца. И помочь ему вернуть свою маленькую сестренку. Меня.

   – Гнилое яблочко, подпорченный плод твоего отца, – услышала я, застав у приоткрытой двери голос мачехи. – Нагулял на стороне, а теперь Мишка его выгораживает!

   – Видела ее волосы? – хмыкнула в ответ Глория, ее дочь. – Позор!

   – Говорят, в городе можно нарастить их магией за деньги! Отец мог бы дать их ей, но она не хочет! – подала голос еще одна моя сестрица, Марианна.

   – Понятное дело, почему не хочет! Как мамашка ее, наверняка, порочна от макушки до пят! Зачем ей волосы, их в ближайшей таверне снова обрежут ради потехи!

   Не выдержав оскорбления моей мамы, уже хотела рывком распахнуть дверь и высказать все, что думаю, но чья-то рука, оказавшаяся на моем плече, заставила меня замешкаться и обернуться.

   Рядом стоял Миша.

   – Прости им это, сестра. Пожалуйста.

   Поджала губы.

   – Моя мама не такая, как говорят эти... – тихо сказала я.

   – Знаю, – прошептал брат. – Поэтому прости мою мать. Она убивалась, похудела и почти ничего не ела, пока отсутствовал папа, понимаешь? Ждала его. Не верила, что погиб. А когда тот вернулся и сказал, что у него есть ребенок от другой женщины, это было, словно удар под дых.

   Кивнула.

   – Хорошо.

   – Мы с отцом сегодня едем на старую шахту. Ты просилась с ним, слышал. Если хочешь, поехали.

   – Конечно же хочу!

   Шахта меня интересовала, и очень. Не только потому, что горная промышленность была мне близка в соответствии с моей специальностью в институте, но еще и потому, что она могла даровать ту самую независимость и свободу, о которой я мечтала. Ведь деньги во все времена решали очень многие проблемы. И проблему с Радовым, наверняка, тоже решить могли.

   Мачехе мы ничего не рассказали о предложении князя. Думаю, узнай она о нем, с удовольствием бы меня побыстрее сбагрила.

   На улице запрягла ослика. Фома сегодня был не в настроении – бил копытом и плевался морковками. Я подозревала, что к нему сегодня на экскурсию приходили Глория с Марианной, оттого ослик и был не в духе. А, может, просто фаза луны была не та.

   Отец и Миша ехали на прекрасных скакунах – белом в яблоках и гнедом. А я на Фоме казалась кем-то вроде чихуа-хуа рядом со стремительно бегущими борзыми среди полей колосящейся ржи и видневшихся не слишком высоких гор впереди.

   Горы эти и вовсе больше напоминали собой холмы, однако именно здесь был случайно обнаружен несколько десятков лет назад каменный уголь, и построена Загорьевская шахта. Мой пра-прадед вложил много сил и средств в нее, однако, внезапно умер, а его потомки не смогли грамотно воспользоваться наследием.

   Шахта располагалась на достаточном отдалении от Загорьевки – нашего села, и все же была причислена к ней. Попросту потому, что рядом больше не было никаких населенных пунктов, а домишки, которые, видимо, были построены для первых шахтеров и рабочих, уже давно были нежилыми, заросли травой и кустарником, некоторые обрушились.

   Впрочем, сама шахта была в не лучшем состоянии. Грубо сколоченный деревянный надшахтный копер, приспособление-вышка для подъемных механизмов, покосился от времени и от недостатка обслуживания.

   Оставив лошадей и Фому у одного из деревьев, мы с Мишей и отцом приблизились к коперу. Я, задрав голову вверх, внимательно осмотрела его.

   – Я говорил, что все плохо, – сказал папа. – Нужно продать шахту тому, у кого есть средства ее восстановить.

   – Вышка деревянная. Сгнило лишь дерево. Оборудование нужно смотреть, – сказала я.

    Не могу сказать, что я была отличницей в институте, и все же какие-то азы я знала. В подобных шахтах устанавливались специальные устройства для подъема людей и грузов. В зависимости от сложности и глубины шахты использовались как ручные вороты, так и механизмы, на тяговой лошадиной или паровой силе, позже уже стали появляться машины, которые работали при помощи электричества. Скорее всего здесь стоит ручной ворот. Вон, отсюда видно установку наверху. Нужно лишь проверить, в порядке ли она...

   Я полезла по шаткой лесенке вверх...

   – Варя! – отец схватился за сердце. – Слезь! Рухнешь!

   – Я только посмотрю... – машинально ответила я и полезла дальше.

   Вес у меня был небольшой. И, хоть и вышка была старой и покосившейся, все же меня должна была выдержать.

   – Варя, это опасно! – донесся до меня снизу голос Миши, но я лишь отмахнулась от него, понимая, что если не я, то никто сюда не заберется.

   Им проще снести здесь все, и продать.

   Ступенька, еще одна, и еще...Одна скрипнула, другая вдруг опасно отвалилась, пролетев вниз несколько пролетов. Сердце аж затрепыхалось в груди!

   – Кар-р-р-р! – вдруг раздалось над ухом.

   Я, замерев на ступенях, хмуро уставилась на черного жирного ворона, со странно светящимися темно-синим огнем глазами.

   – Чего тебе надо?! – буркнула я на него. – Не видишь? Лезу наверх!

   – Кар-р-р-р-р! – ворон бросился на меня, явно намереваясь заставить спуститься вниз, но я лишь отмахнулась от него рукой.

   – Хоть обкаркайся, только голос не посади. Нечем будет трещать с деревьев о том, какие червяки жирнее! – сообщила я, и все равно полезла наверх.

   Я остановилась на одном из пролетов, там, где стоял понятный мне механизм – действительно ручной ворот, с уходящими от него вниз, в шахту тросами.

   Несколько раз крутнула его. Железо заскрежетало, но все же спустя время подняло ко мне полусгнившую, поросшую плесенью корзину.

   – Механизм рабочий! – сообщила обрадованно я. – Спускаюсь!

   Я полезла вниз, махнув рукой папе и брату. Думала, что все пройдет хорошо, но на одной из ступенек вышка вдруг скрипнула, и вместе со мной накренилась в бок, а я сама, заорав, поняла, что близка к своему жизненному финалу.

   Я повисла клещом, зацепившись рукой за одну из ступенек. А мимо моего носа пролетела жизнеутверждающе какая-то доска. Кажется, даже с гвоздем. Ржавым. Куда-то вслед за этой доской сгинуло и сердце, едва не перестав от страха биться совсем.

   Не найдя, что бы можно было еще сделать в подобной ситуации, я захохотала. Да-да, тетушка-истерика не заставила себя долго ждать, но не плакать же мне было?

   – Варя! Ох, нет! Варя, держись, я сейчас что-то придумаю! – крикнул отец.

   С ним и Миша. Попытался приладить к вышке какие-то валявшиеся рядом доски... По-моему, так себе был этот план.

   Зато на помощь неожиданно пришел тот, от кого ее меньше всего ждали. Ворон! Ворон вдруг, отчаянно каркая, закружил вокруг меня, а после уцепился клювом за мой пояс от платья сзади, и неизвестно при помощи какой силы вдруг поднял меня в воздух, словно я ничего не весила!

   Не знаю, какая грузоподъемность у воронов, но вряд ли им под силу таскать что-то, превышающее их вес.

   – А-а-а-а! – заорала я, болтаясь у него в когтях и совсем не наслаждаясь окрестными видами с высоты. – Тебе, конечно, спасибо, но не мог бы ты меня вернуть на землю?

   Ворон, словно издеваясь, сделал несколько показательных полетов над вышкой, и лишь после этого спустил меня вниз, где отпустил в метре от земли. Так, что я все же ударилась, но не смертельно, о землю.

   Отец и Миша подбежали ко мне.

   – Дочь!

   – Варя!

   Меня осмотрели.

   – Это точно ворон? – я скептически проводила удаляющуюся вдаль птичку взглядом.

   Отец вздохнул.

   – Не уверен. Вряд ли вороны так могут.

   – Живые вороны, – подтвердил Миша.

   – А мертвые? – уточнила я, но мне почему-то никто ничего не ответил.

   А на ум пришел тот разговор Радова с каким-то зомби в комнате. Он говорил о слуге. И я живо себе представляла какого-нибудь разложившегося чудовища, но что, если он разговаривал с вороном?

   Нахмурилась. Радов меня спас? Зачем? Он должен быть зол после моего отказа. Или, все еще считает, что добьется своего, и не хочет терять идеальную кандидатуру на роль матери своих детей?

   Матерью я, конечно же, быть планировала в будущем. Но только для детей от того мужчины, которого выберу сама.

   – Спасибо, – все же тихо произнесла я, зная, что ворон меня не услышит.

   Все же, иначе бы я разбилась.

***

Князь Захар Радов

   – Заха, мед квасной будешь? – Матвей протянул мне чарку, из которой я отпил несколько глотков.

   На жаре мед освежал, придавал сил. А в беседке у Сашки Кострова, у которого мы собрались всей толпой с армейскими друзьями, было ужасно жарко. Кусались слепни, и даже магия от них не спасала.

   – Вкусный! – поблагодарил я.

   Нас было человек десять. Костров, Матвей, Широков Виктор, Петр Замятьев... И остальные. Главной темой для обсуждения был, конечно же, Кокандский поход, связанные с ним надежды и опасения. Будучи некрофицером, я командовал и небольшим соответствующим батальоном. В нем все знали основы некрмантии, и если не практиковали подобную магию, то умели в совершенстве обращаться с ее созданиями.

   Многие ребята были тоже родом из моих мест. С ними мы и водили дружбу. Сейчас, перед очередной командировкой, почти всех отпустили на двухнедельный отпуск, набраться сил, отъесться, отдохнуть.

   – Слышал от тебя Искра сбежала, – Сашка внимательно уставился на меня.

   – Духов подсылал шпионить за мной? – приподнял бровь.

   Подобным мы баловались скорее, чтобы при таких встречах повеселить друг друга, подколоть в чем-то, а еще отточить мастерство.

   – Случайно совершенно, – беззаботно хохотнул друг.

   – Сбежала?! Искра?! – удивились ребята.

   – Да ладно?! Как так-то, Заха?! – понеслось со всех сторон.

   А я поморщился. Следовало лучше ставить защиту на дом. Но с появлением Вари у нас, я совсем позабыл ее обновить. И теперь являлся главным шутом нашего сборища.

   – Она... Помолвлена, – выдавил из себя.

   – Че-го?! Во, влип! Так надо сказать-то жениху этому, чтобы проваливал с горизонта! – Матвей даже стукнул кулаком по столу.

   – Кто соперник-то? – Витька. – Хорош собой?

   – Азиатский принц Ли Сан Чо! – выдал, гад-Сашка подслушанную информацию, а друзья хором загоготали от смеха.

   Витька даже мед свой пролил, и пришлось магией очищать и стол, и его форму.

   – Набрехала! – Матвей, отсмеявшись, вынес вердикт.

   – И свалила! Что, не по нраву маман твоя ей пришлась? – теперь голос подал Петька, давно недолюбливавший мою матушку, зная ее скверный характер.

   Я молчал, чувствуя, как начинаю злиться. Эти подколы друзей сейчас вообще не казались смешными, хотя я тоже не прочь был в прошлые наши сборища поиздеваться подобным образом над кем-нибудь, выудив какой-нибудь ошеломляющий компромат.

   – Он, может, и вполне себе реальный... Этот Сан Чо... – произнес я тихо.

   – Где она его подцепила-то? А сама-то девушка хороша? – вновь посыпались вопросы.

   – Хорошенькая, – ответил я очевидную истину.

   – Но странная! – вновь прихрюкнул от смеха Сашка. – Погостить к ним приехала. Елизавета Константиновна была в хорошем расположении духа, видимо, впервые за год, и впустила девицу с отцом. Хотя и ужаснулась ее внешнему виду... А потом... Понеслась! Ра-та-та, приехал наш неудачливый герой-любовник и...

   – Заткнись, пока не получил, по-хорошему, ладно? – попросил я, понимая, что гнев просто душит меня.

   Причем, не знаю, на кого я злился больше: на Сашку, на Варю или на самого себя. Что вообще отпустил! Сейчас этот ее Ли Сан Чо и правда казался каким-то вымышленным персонажем. А я сам себе – лопухом, который не смог возле себя девушку удержать.

   – Молчу! – Сашка понимающе кивнул. – В любом случае, мы же за тебя переживаем, Заха! Остынь!

   Чья-то рука чуть похлопала по плечу.

   – Сочувствую, братишка, – Матвей и правда понимающе кивнул, и все ребята тоже притихли, враз посерьезнев.

   – Ты ее вообще отпустил или...

   Остаток вопроса я не услышал, вдруг почувствовал, как нить связи, созданная между мной и некральяром-вороном вдруг натянулась.

   Схватился за стол добела сжав пальцы. Лица друзей, взволнованные, любопытствующие, все больше стал поглощать туман... А я сам был уже совсем в другом месте. Над Загорьевской шахтой! Смотрел, как моя явно сумасшедшая Искра лезет по ветхому коперу вверх...

   – Убьешься, дура! – хотел сказать, но вместо этого вырвалось лишь карканье.

   Захлопал крыльями перед ее лицом, пытаясь дать понять, чтобы спускалась, но Варя, завязав узлом юбку платья, упрямо лезла вверх. Поднялась на небольшую площадку, крутнула ворот.

   После стала спускаться, и именно в этот момент копер, заскрипев, накренился вниз.

   Варя повисла на лестничной перекладине, а я, испугавшись и злясь, подхватил ее, понес к земле, наплевав на то, что тем самым полностью выдал себя.

   Лишь когда она оказалась на земле, почувствовал, как происходящее на шахте меркнет, возвращая меня обратно к моим друзьям, которые столпились вокруг меня.

   От их любопытствующих воодушевленных лиц стало совсем горько.

   – Ну, что?!

   – Она чуть не упала со старого копера у Загорской шахты, – выдал я, понимая, что правду из меня все равно вытащат.

   – Чего?! А зачем она туда полезла? – удивился Матвей.

   Остальные тоже желали узнать, зачем. А я сам как хотел! Ведь Загорская шахта никогда не должна была вернуться к жизни. В идеале я вообще хотел бы ее выкупить, да все не доходили руки. Нахмурившись, решил, что обязательно направлю письмо с предложением Загорным.

   Возможно, продажа шахты и дела, связанные с этим сблизят и нас с Варей.

   Эти мысли показались мне весьма удачными, тем более, что у меня оставалось еще какое-то время до того, как мне снова нужно будет вернуться на службу.

ГЛАВА 6

   Варя

   Отцовский дом разительно отличался от того неловкого великолепия, что я видела у Радовых. Это было крепкое каменное строение с небольшой надстройкой на втором этаже. С высокими и узкими окнами, с кирпичными трубами на крыше и с палисадником, где росли гортензии, что обожала моя мачеха. Невольно я сравнивала ее с Елизаветой Константиновной Радовой. Их совершенно точно объединяла неприязнь ко мне, однако, на этом сходство заканчивалось.

   Елизавета Константиновна все же была аристократкой от макушки до пят. Вычищенной, выбеленной, с прямой, словно жердь спиной... И с тонким, почти совершенным вкусом.

   У Ульяны Загорной вкуса не было. От слова совсем. Она носила то, что ей совершенно не шло. Мачеха была блондинкой, с небесно-голубыми, очень красивыми, на мог взгляд, глазами. Но одевалась в совершенно несочетаемые, излишне-яркие цвета. Розовое платье с темно-зелеными пуговицами... Или ужасная синяя шляпка с кучей перьев и вишневый комплект из юбки, корсета и рубашки.

   Не мне было, конечно же, судить, я в местной моде вообще ничего не понимала, кроме того, что всех до крайности раздражали мои не обрезанные шапкой по плечи волосы. Однако, смотрелась все же мачеха прежутко.

   В особняке мне выделили комнату на втором этаже. В той самой надстройке. Она была из дерева, в отличие от всего остального дома. И, если честно, я была только рада. Я любила чуть смолистый запах деревяшек. А вот сестры мои посмеивались. Я слышала, как они как-то обсуждали, что в этой надстройке прежде жили только летучие мыши, которых прогнал отец как раз перед самым моим приездом.

   – Кар-р-р! – у раскрытого окна захлопал крыльями уже знакомый мне ворон.

   – Чего прилетел? – нахмурилась я.

   – Кар-р-р! – отозвался в ответ ворон, и куда-то умчался.

   И чего, спрашивается, ему было нужно? Ответ мне был неведом. Сегодня прошло полторы недели как с того момента, как я попала в этот мир. А, казалось, что уже целая вечность! Столько всего произошло!

   – Барышня, вы готовы спуститься к завтраку? – наша служанка-горничная, Авдотья, высокая и рослая, с толстенной косой и неизменной улыбкой на лице, заглянула в комнату.

   – Ну, почти...

   Я покрутилась перед зеркалом – простенькое серенькое платьице сидело хорошо. Но корсет... Никак не могла научиться его затягивать. Как вообще это можно сделать самостоятельно?

   – Погодите, помогу вам! – улыбнулась девушка, после подошла и потянула завязки сзади.

   Закашлялась, попыталась сделать хоть глоток воздуха, но вместо этого в грудь просочилась лишь его малая толика.

   – Кхе-кхе! Пусти... Я... Дышать...

   – Вот так? – девушка ослабила завязки, и я махнула рукой.

   Лучше стало – уже хорошо!

   Спустилась вниз, где уже вовсю шел завтрак. На столе были горячие гренки, холодная ветчина, ростбиф и сдобные булочки. Так же стоял кофейник, кувшин с молоком и сахарница с кусочками сахара.

   – Доброе утро всем, – поздоровалась я.

   Отец мягко улыбнулся и отодвинул для меня стул, Миша махнул рукой, а мачеха и сестры, кажется, процедили что-то сквозь зубы.

   За столом вовсю шло обсуждение свежей газеты.

   – Предложение совершенно абсурдно! – покачала головой Ульяна. – Железные пути от Курского вокзала и Трубную площадь в Москве! Кому это нужно? Не мудрено, что на предложение был введен запрет!

   – По мне – это весьма интересное решение. Железная дорога все больше и больше получает внимания со стороны общественности. Уверен, скоро железные пути будут повсюду, – сказал Миша.

   Я усмехнулась и переглянулась с отцом. Тот уж точно ездил на метро в столице.

   – За железными дорогами будущее, – сказала я. – Зря они не хотят ничего делать сейчас. Значит, придется потом.

   На мою реплику ни сестры, ни мачеха ничего не ответили. Они так и не поверили в ту историю, что отец был в будущем. Считали, что все это выдуманная им чушь.

   – С почтой сегодня пришло еще и письмо. Это помимо газеты, – сказал вдруг отец.

   Все присутствующие за столом обратили свой взор на него.

   – От кого оно? – спросила Ульяна, помешивая в своей чашечке с кофе сахар.

   Я тоже потянулась к сахарнице. Там лежали специальные серебряные щипчики, которыми нужно было брать кусочек и класть себе в чашку. Взяла щипчики, попыталась сжать, чтобы вытащить кусочек сахара. Ужас, какие тугие! Это для богатырей что ли такие? И какими же сильными были пальцы у мачехи, раз она с легкостью с ними справилась.

   Заметила, как презрительно на меня глянула одна из сестер. Улыбнулась, нервно... Вытащила кусочек и...

   – От князя Радова, – произнес отец.

   Пальцы сами дрогнули, разжавшись, а сахарный кусок, взметнувшись со своей своеобразной катапульты, пролетел, описав невиданный пируэт над столом, провернулся и... Отстрелил прямо Ульяне в лоб, свалившись в ее чашку и забрызгав ее платье.

   Оглушительный визг едва не заложил уши.

   – У вас восхитительные голосовые данные! – ляпнула я. – В оперу вам нужно, мамочка!

   – Тварь! – заорала женщина, схватившись рукой за лоб. – Да я тебе... Да я тебя...

   – Она специально это сделала, специально! – завопили сестры.

   – Прекратите сейчас же! – рявкнул Миша, но его никто не послушал, и мачеха кинулась ко мне, а я инстинктивно закрылась руками.

   Все. Конец мне. Сейчас или придушит, или волосы выдерет, или отравит по-тихому, пока я не буду знать!

   – Хватит же! – теперь уже громыхнул отец, и все заняли снова свои места.

   – Ты видел, что она себе позволяет?! – взвилась мачеха, на лбу которой расцветало красное пятно.

   – Я читаю письмо! Не нужно меня перебивать! – ответил отец. – А если вам хочется поорать, выйдите из комнаты!

   – Но твоя Варька...

   – Выйдите вон! Или замолчите!

   Мачеха снова уселась на место. И сестры тоже. Всем было любопытно, что нужно князю Радову. Уверена, если бы не письмо, Ульяна бы точно ушла, всем своим видом показывая, насколько сильно была уязвлена словами отца.

   “Барону Загорному.

   Ваше благородье, я полагаю наше знакомство произошло в излишней спешке. Возникло много недоразумений, а потому мне просто не хватило времени на то, чтобы обсудить не только вашу дочь, но и ваше владение – загорскую шахту. Я бы хотел приобрести ее. И обсудить детали.

   Я полагаю, что вы можете ответить отказом, и именно поэтому собираюсь приехать лично через три дня. Не беспокойтесь, я никоим образом не стесню вас, остановившись в гостинице”.

   – Шахта? – удивленно произнесла мачеха. – Давно пора было от нее избавиться! Но, погоди-ка, что он имел ввиду, когда говорил о твоей дочери?! Неужели он хочет жениться на одной из моих девочек?

   Отец молчал. Я тоже.

   – Не продавай ему шахту, – шепнула я, наконец.

   – Ну, что ты молчишь, дорогой?! Почему ты мне ничего не рассказал о его планах на наших дочерей?! – визгливо спросила Ульяна.

   Отец хлебнул кофе. После велел слугу принести ему чернила и бумагу в кабинет.

   – Я приглашу князя остановиться у нас. Думаю, будет весьма невежливо заставлять его жить в гостинице, если учесть, что в прошлый раз мы ночевали в их особняке. Уля, что же до того, что у него планы на мою дочь, то сама у него спросишь. Может, его действительно заинтересует кто-нибудь из них.

   Уж хорошо бы!

ГЛАВА 7

   Пока не приехал Радов, я поставила перед собой цель – добиться того, чтобы отец не продал шахту. Я видела, осознавала, что для него это старый и развалившийся копер, дыра в скале и больше ничего. Даже несмотря на то, что он прожил какое-то время в моем времени, все же не понимал, как можно восстановить то, что на первый взгляд казалось ветхим и находящимся в упадке.

   А потому первым делом, я решила, что нужно навести порядок с копером.

   – Миш, помоги, а? – ныла я, пока мой брат что-то химичил в своей лаборатории. – Там всего-то, что нужно, так это заменить пару сгнивших досок, приподнять саму конструкцию и закрепить!

   – Прости, Варь, но я ничего в этом не понимаю.

   – Тебе и не нужно понимать! Просто надо...

   – Варя, – Миша посмотрел на меня. – Я не плотник. Я не смогу. И в коперах в этих ничего не понимаю. И даже, чтобы нанять кого-то, как ты понимаешь, денег у нашей семьи нет. Поэтому, как бы я ни был на твоей стороне, прости, но лучше продать шахту Радовым. Раз они этого хотят.

   Нахмурилась.

   – Ясно.

   После долго сидела в своей комнате, кусая губы и пытаясь понять, что делать дальше. Ни Миша, ни отец не могут мне помочь. Но, может, я сумею их переубедить, если сама сумею кое-что восстановить?

   Картинка, где я таскаю тяжеленные доски и брусья на собственном горбе и бодро орудую молотом и пилой, живо встала у меня перед глазами. В лучшем случае, меня этим же бруском и придавит...

   Нет. Если сама я не смогу, значит, нужно обратиться к тому, кто сможет. Попросту, нужно нанять людей. Но тогда встает вопрос, где взять деньги?

   Занять? Ага. А когда я вернуть смогу? Если вообще смогу. Значит, нужно продать что-то. Или заработать. Но на последнее нужно время... А Радов приедет уже совсем скоро.

   Вздохнула. После невольно рука потянулась к мочкам ушей, но вспомнила, что отдала сережки ведьме. Вместе с этой мыслью пришла и другая – ведь она дала мне свой гребень. Сказала, что если мне будет нужно, то волшебство сразу же на мою защиту встанет. Самое время попробовать!

   Улыбнулась. После бросилась собираться. Гардероб у меня был нехитрый – в основном то, чем поделились сердобольные сестры. Папа, конечно, обнадежил, что мы через пару недель отправимся на ярмарку, где подберем мне платья, но все же, я не сильно на это надеялась. А потому, смирилась с тем, что было.

   Для поездки выбрала темно-коричневое, явно штопанное, платье, после даже сама справилась с корсетом. А вот на ноги все же обула свои любимые кеды, под длинным подолом платья все равно не было видно.

   Когда выходила из дома, на пути мне встретилась Глория. Как и у ее матери, и у Миши, у нее были светлые волосы. Глория обычно тратила несколько часов, чтобы уложить их в высокую прическу, со множеством завитых спиралек у висков. А еще использовала морковный оттенок помады для губ, за счет которого ее лицо, довольно красивое, приобретало немного глуповатое выражение, становясь похожим на рыбье.

   – Оборванка, – фыркнула она презрительно. – Ничего своего нет!

   Хотела пройти мимо, но не смогла. Стоило бы сдержаться, наверное. Но уж больно ее слова попали в цель.

   – Да? Это же твое платье? Заношенное до дыр. Обычно у себя подобные вещи я сразу выбрасывала. Но здесь, в гостях у вас, поняла, что вы нищие настолько, что храните подобную рванину, и даже не стыдитесь ее предлагать кому-то.

   Глорию затрясло, я заметила, как запрыгали у нее от волнения губы, она хотела что-то ответить, но я уже прошла мимо, направляясь в сторону стойла с Фомой, и уже не слушая проклятия, летящие от нее в спину.

   Ослик, увидев меня, почти сразу же подбежал, стал фыркать, гоготать и выпрашивать сушки и сухари. Я, как знала, на всякий случай захватила с собой целый мешок подобных угощений. Почти сразу же Фома захрустел сухарями.

   – Мой хороший, – я ласково погладила его по морде. – Пойдем кататься?

   Фома, обрадованный еще больше и предстоящей прогулкой, радостно забил копытом. Да так активно, что долбанул по дверце и та слетела с петель, а осел с радостным воплем рванул на меня.

   Я такого счастья не выдержала, и рухнула попой на пол.

   – Фома! – рявкнула я. – Так нельзя!

   – И-и-и-иа-а-а-а! – ослик лишь загоготал и качнул ушами, а я, кряхтя, словно старушенция, поднялась и, подхватив его за поводья, вывела на улицу.

   Уже там, меня поймал Миша.

   – Куда ты?

   – К шахте, – сказала я. – Хочу кое-что проверить...

   Брат нахмурился.

   – Варя, я говорил тебе, что нужно это дело оставить! У нас все равно нет средств, чтобы починить копер, а если ты сама снова туда полезешь....

   – Обещаю, я буду очень осторожной!

   – Я поеду с тобой. Кстати, где ты так...

   Он невольно повел носом. Поддавшись его влиянию, я тоже принюхалась.

   – Пованивает чем-то, – вынесла я свой вердикт.

   – Ослиным дерьмом, если быть точным, – кивнул Миша, а я, обернулась, чуть приподнимая юбку, и взвыла.

   В момент моего падения возле стойла Фомы, я умудрилась не только упасть, но еще и вытереть собой чьи-то веселенькие делишки!

   Хотелось плакать. И все же, пришлось идти и менять платье. Спасибо Фоме!

   Когда вернулась, Миша смерил меня недоуменным взглядом, а после захохотал.

   – В этом поедешь?! Варя!

   Я пожала плечами. У меня все равно другого платья нет. Еще одно – домашнее, оно не подходит. То, что подарил отец, жаль надевать в поездку, а этот розово-рюшистый хлам от одной из сестер с большим пятном на подоле, самое то!

   – Это бальное платье, праздничное... – зачем-то уточнил брат.

   – Для меня любая прогулка за пределами этого дур... Замечательного дома... Праздник! И потом, с платьями у меня и правда все довольно плохо, – призналась я.

   Миша вздохнул.

   – Отец обещал взять тебя с собой в город на ярмарку, – сказал он. – Если он этого не сделает в ближайшие дни, то поедешь со мной. Сестры с тобой поделились наверняка всяким ненужным тряпьем.

   Неопределенно пожала плечами.

   – Не без того.

   Взобравшись на ослика, чуть дернула поводья. Фома неспешно затрусил за кобылой Миши.

   Дорога к шахте пролегала через пару живописных деревень. В прошлый раз я не обратила на них внимания, но сейчас с любопытством разглядывала и деревянные домики с дранкой на крышах, и босоногих крестьян, и кипящую жизнь, со всем, с чем полагается быть в деревне – с овцами, коровами, курами, козами... В моем времени деревни из года в год становились все более покинутыми. Молодежь стремилась в крупные города, а старики приезжали сюда часто лишь в качестве дачи. Настоящую деревню, где люди живут своим трудом, уже сложно было где-то встретить. А если они где-то и остались, то с каждым годом все больше угасали.

   – Сюда, Варя... – Миша, видя, что я замешкалась, разглядывая мельничное крутившееся колесо, окликнул меня.

   – Да, хорошо...

   Я уже хотела повернуть за ним, туда, куда уходила дорога из деревни в поле, засеянное рожью, как вдруг какой-то мужик в лаптях и льняной рубахе преградил мне дорогу.

   – Ишь, как вырядилась, девка! – он окинул меня сальным взглядом и цыкнул дыркой вместо зуба. – Чай, продаться решила на ночь-другую?

   – Простите, вы охренели? – пропищала я в ответ, и попыталась заставить Фому двигаться побыстрее, но он застыл, смастерив ушами фигуру а-ля вертолет.

   – Чего-чего? Волосы у тебя, как у девки продажной! Значит...

   – Отр-ребье! Пшел прочь! – я даже опомниться не успела, как кулак моего брата оказался в максимально возможной близости от подбородка цыкающего любителя берестяной обувки.

   Тот заорал, оказавшись на земле.

   – Барин! Барин, простите, не признал... Ее-то я увидел, а вас...

   – Это моя сестра! – рявкнул он. – Такая же барышня! Плетьми будешь наказан!

   Ба-а-ах! И сапожок братца впечатался в ребра мужика. Да так, что он аж взвыл, а мне стало его на миг жалко.

   – Миш, не надо... – начала было я, но брат посмотрел на меня так сурово, что я вжала голову в плечи.

   Почти сразу же вокруг нас образовалась гудящая толпа из зевак. А еще уже спешил какой-то мужик с той самой плетью.

   Его что, сейчас хлестать тут будут?

   – Ба-а-а-а-арин! – завыл снова провинившийся. – Ну, не признал я ее! Вырядилась, как! И волосы! И не на лошадке она холеной, а на вонючем осле...

   – И-и-и-и-а-а-а-а! – обиделся ослик.

   – Фома – не вонючий! – запротестовала я.

   – Десять плетей! – процедил Миша.

   – Ба-а-а-арин! – взвыл мужик, но хлыст уже прошелся по его спине, оставляя на рубахе кровавые разводы.

   А я в ужасе, в момент спрыгнула с осла и загородила собой мужика.

   – Я же попросила, что не надо! – я посмотрела на Мишу. – Да, он провинился! Но не надо его бить!

   – Отойди, Варя. Он задел твою честь. Пусть радуется, что его вообще не убили!

   – Но Миша...

   – Смотри! – рывок, и брат дернул меня, прижимая спиной к себе.

   Хрясь! И еще раз... И еще... Крестьянин заорал, что есть мочи, а мне от жалости и безысходности хотелось самой завыть.

   Я хотела отвернуться, но брат вцепившись мне в плечи, развернул меня обратно. А я испытала такой ужас и отвращение к нему, что на миг осознала – мне нужно бежать. Бежать, как можно скорее от этих странных людей! От Миши, от сестер и от отца, который тоже казался мне странным и чужим.

   Наказание было окончено, кто-то помог несчастному встать, он еле шел. А Миша указал мне на Фому.

   – Поехали.

   Жестокость брата покоробила сильно. Когда он оседлал, словно ничего и не было, свою лошадь, и заставил ехать за ним, я лишь поджимала губы, скрывая, как меня на самом деле трясет.

   – Он это заслужил, – лишь бросил Миша. – Я защищал твою честь.

   Я промолчала. Знала таких людей. Бесполезно что-то втолковывать. Считают, что раз сильнее и богаче, могут брать на себя роль божества. Ничтожество!

   Невольно сжала небольшую сумочку, в которой был гребень ведьмы. Стоит ли пытаться использовать его при Мише? Определенно нет. Но если так, то что же делать?

ГЛАВА 8

   Вернувшись домой, долго сидела в ванной, приходя в себя. Кроме того, что попрыгала, цокая и охая под покровительственным взглядом Миши, ничего не сделала. Доставать гребень перед ним было глупо. Не знаю, работал ли он, но демонстрировать что-либо под взглядом того, кого переполняла жестокость, я не хотела. Нужно было думать, как сбежать и начать все заново. А лучше, вернуться без последствий домой.

   Интересно, Миша и правда такой уникальный, или в этом мире есть еще попаданцы во времени? Если да, то у меня появится шанс отправиться домой.

   А если нет? Об этому думать совсем не хотелось...

   Я дожидалась ночи. Страшно было – жуть! Сбежать из дома совершенно чудом времени, где ничто не знакомо, ради того, чтобы испытать непонятный артефакт - то еще приключение. И все же, на копере можно было опробовать гребень. Что делать дальше, если копер получится починить, я не знала. Оставаться в доме отца, брата и сестер не было никакого желания. Но, может, гребень, сработав раз, сработает где-то еще? И тем самым даст мне надежду на то, что я смогу обрести независимость и выжить здесь?

   Я не знала. Я была в растерянности. Иногда, в моем времени, мне помогал бег. Я просто уходила в любой непонятной ситуации бегать на стадион. Это прекрасно забирало энергию. И лишние эмоции. Расслабляло. Сейчас мне не хотелось бегать. Мне хотелось просто хоть что-то делать. Не сидеть сложа руки.

   Поэтому, как только все улеглись спать, я тихонько открыла створку окна на втором этаже. Сглотнула, ужасаясь расстоянию, с которого мне нужно было спуститься вниз, не имея крыльев. И, как назло, никакого водостока или кустика, или удобно сложенных ящиков, как обычно во всяких боевиках бывает. Тут либо прыгаешь – и лепешка, или тебе повезло.

   Невольно снова подумала о гребне. А что? Если не сработает, то и до шахты снова ехать смысла нет никакого.

   – Кар-р-р-р! – вдруг услышала я.

   Ворон кружил рядом, не то выслеживая, не то делая какие-то намеки. Я задумалась. А что? В прошлый раз у него хорошо получилось!

   – Слушай! – я улыбнулась как можно более ласково. – А ты меня вниз не спустишь?

   – Кар-р-р-р! – было мне в ответ возмущенное.

   – Нет? Ну, жаль тогда... Я попробую прыгнуть! – вздохнула я, стараясь, чтобы звучало реалистично.

   Нет, конечно же, я была немного с шизюминкой, но не настолько, чтобы взять и выпрыгнуть со второго этажа без какой-либо страховки. Зато мой блеф мог помочь мне спуститься. Я была уверена, что если ворон сумел меня удержать один раз, то сможет и другой. И очень надеялась, что он купится...

   Однако, пернатый не слишком спешил на помощь. Вместо этого кружил на отдалении, хлопал крыльями и каркал.

   Вздохнула. Похоже, все же придется прибегнуть к гребню. Я вскарабкалась на подоконник, сжимая тот в руке и...

   – Кар-р-р-р! – в глазах ворона блестели лишь ему одному понятные эмоции, полыхающие синим огнем.

   Когти почти сразу же вцепились в мое платье в районе воротника. Почувствовала, как срываюсь вниз, удерживаемая вновь когтями птицы. Как ей все-таки это удается?

   На этот раз меня куда как аккуратнее поставили на ноги.

   – Спасибо. Снова! – я улыбнулась. – Правда! Ты это... Прилетай, если чего.

   Ворон ничего не ответил, лишь, захлопав крыльями, улетел. А я поспешила тихонько в стойло к Фоме.

   – Тс-с-с-с.... Тише, мой хороший, – прошептала я, осторожно выводя его на улицу. – Никто не должен знать, куда мы с тобой собрались.

   Ослик, словно все понимал, качнул головой и очень осторожно перебирая копытцами, вышел на улицу. Я оглянулась на дом с потухшими окнами. Кто бы знал, как он мне стал противен!

   – Пора...

   В темноте, откровенно говоря, ехать было страшновато. Здесь тебе не двадцать первый век с его повсеместной иллюминацией. Я дорогу-то разбирала с трудом, а Фома, тоже, видимо, не слишком радовавшийся темноте, подрагивал и нервно дергал ушами.

   В какой-то момент я поняла, что не смогу. То есть вообще. Страх сковал по рукам и ногам, а я сама замерла где-то в полях, дрожа как осиновый лист. Где-то вдалеке что-то провыло. Протяжно так. Надсадно.

   – Это просто какой-нибудь маленький голодный полевой тушканчик, – уговаривала я себя. – Ну, подумаешь, воет? Сейчас многие воют. Жизнь-то какая непростая, ух!

   – И-и-иа-а-а-а-а! – словно поддержал меня Фома, а я, совсем отчаявшись, всплакнула, вспомнила свою хорошую и сытую жизнь до этого дурацкого попаданства, и все же, дернув поводья, направила ослика снова вперед.

   Вот так, да! Нужно бороться со своими страхами. Навстречу к мечте!

   Не знаю, каким чудом, но мы все-таки доехали до старой шахты. А у входа я заметила пару старых светильников.

   Отлично! Сейчас зажгу! Вот... Только чем?

   Луна светила ярко, пусть и немного зловеще подсвечивая и покосившийся копер, и старые факелы и зияющую черную арку входа в шахту с выходящими оттуда двумя старыми рельсами. Я огляделась. Мое внимание неожиданно привлек довольно необычный предмет располагающийся на небольшом каменном уступе рядом с факелами. Невольно я опознала в нем огниво, которое однажды видела в одном из музеев.

   – О! Местная зажигалка! – просияла я, и взяла ее в руки, намереваясь немедленно воспользоваться и замерла в нерешительности.

   Та-а-а-ак. И как этим пользоваться? В теории я знала, конечно же, что при помощи этой странной палочки и металлической пластинки каким-то образом высекали огонь. Но самостоятельно я никогда не пробовала этого делать.

   Я постучала пластинкой о палочку. Ничего не произошло. После чиркнула, и у меня получилось высечь пару искр.

   – Да я герой первобытного строя! – похвалила я саму себя. – Круче только звезды!

   Я воодушевилась. И стала чиркать, высекая снопы искр над фитилем одного из факелов. Однако, тот не спешил загораться. А я пробовала еще раз, и еще, и снова... Огонек вот уже загорелся... Крохотный. Но тут же погас.

   – Да что б тебя! – захныкала я. – Как вообще можно зажечь огонь из искр?!

   Плюнув на это гиблое дело, я обратила свой взор снова на старый копер. Если гребень и взаправду магический, ничего не должно ему помешать творить свои чары по восстановлению. Тем более, такая мелочь, как отсутствие света.

   Я достала гребень. Ну да. Тут задачка еще посложнее, чем с огнивом. То хоть искры давало, и понятна была схема действий. А вот к гребню никто инструкцию не приложил. Может, расчесать им волосы? Или просто высказать пожелания?

   – Хочу, чтобы враз тут все было восстановлено и сияло! – пожелала я.

   Ничего не произошло. То есть вообще.

   Я вставила гребень в свои не сильно густые волосы и повторила попытку. Результат был нулевой.

   – Ясно. Понятно. С магией я не дружу. Или меня просто надули...

   Почему-то стало грустно. Я думала, что сейчас взмахну деревяшкой с зубьями, и жизнь заиграет новыми красками. А тут – вон оно что. Темнота, комары, заразы, кусаются... Луна светит. И ничего. Никаких чудес!

   Со злости взяла и кинула гребень на землю.

   – Безделушка! Всего-то надо, что копер поправить! А то лазать по нему страшно! – сообщила я и, развернувшись, уже хотела вернуться к ослу, как вдруг произошло нечто невероятное.

   Со всех сторон вдруг начали ниоткуда не возьмись переть кусты! Они вылезали прямо из-под земли, оплетая копер своими утолщающимися стеблями, после от этих кустов тянулись лианоподобные ветви, которые становились отсутствующими ступенями и балками... Прошло всего-то ничего времени, а конструкция вдруг обрела хоть и странный, но вполне себе крепкий вид.

   – Вот это да-а-а-а! – протянула я и, подойдя к коперу, коснулась его рукой.

   Не качается! Здорово как!

   – Вот это да-а-а... – раздался за спиной насмешливый чей-то ужасно знакомый мужской голос. – Балуемся запрещенной магией?

   Вздрогнула. Обернулась. Сердце аж в пятки ушло! Уж кого-кого, а князя Радова я точно не ожидала здесь увидеть ночью. В ночи, в лунном свете, его профиль казался слишком уж острым, хищным, а улыбка на губах зловещей.

   Отшатнулась в сторону.

   – Сгинь, нечистая сила! – для верности помахала перед собой ладошкой, надеясь, что Захар Радов рассеется, словно туман.

   Но нет, не вышло. Вместо этого мужчина шагнул ко мне, вдруг рывком притягивая к себе и заглядывая мне в глаза, да так, что по спине даже мурашки побежали. Вот только от страха ли? Сердце забилось так часто... Или это его, которому стучать вообще не положено?

   Он чуть наклонился, шепча мне на ухо:

   – Так что мы тут делаем в одиночестве, а?

   Я смутилась. Покраснела. Испугалась. Снова смутилась.

   – Пусти... – пискнула я, но Радов отпускать не собирался, вместо этого вообще вдруг легко меня подхватил на руки, словно я ничего не весила и, подойдя к коперу, пересадил меня на одну из его перекладин.

    А сам встал так близко, что мне совсем было некуда деваться от растущего между нами странного напряжения.

   – Что ты делаешь?!

   – Это что ты делаешь, Варенька? – с нажимом спросил мужчина, напрочь игнорируя мой вопрос.

   – Не видишь? Чиню отцовское имущество! – попыталась выкрутиться я.

   – Одна? А папенька где? Или у него в привычках отправлять дочерей по ночам одних в заброшенные шахты?

   Поджала губы. Не знала, что говорить. О подаренном гребне тоже.

   – Разве ты не позже должен был приехать?

   – На мои вопросы отвечай, лиса, – хмыкнул мужчина, нависая надо мной.

   Задавливая своей энергетикой.

   – Отец не знает, – призналась я. – Хотела сделать сюрприз!

   – А брат?

   – А брат... – я замялась, не зная, говорить ли о произошедшем.

   – Брат что? – судя по похолодевшему голосу Радова, он почувствовал, что что-то не так.

   – Он жестокий человек. Я... Боюсь его, – призналась я.

   Радов приподнял угольно-черную бровь, а я отчего-то смутилась еще больше, чем прежде. Зачем сказала? Почему не смогла промолчать? Вот ведь! Может, потому что мне и поделиться в этом мире не с кем? Ни настоящих родных, ни подруг?

   – Если он хоть пальцем тебя трогал, Варя... – начал Радов, но я покачала головой.

   Это что? Он меня защищать пытается? Неожиданно, самую капельку, конечно, стало приятно.

   – Не меня. Но он... Ладно, проехали.

   Я вздохнула.

   – Проехали?

   – Как поезд, – подтвердила я. – Ту-ту... И мысль уехала. Или кукушка.

   Невольно усмехнулась.

   – Ты можешь уехать от своего жестокого брата прямо сейчас, Варя, – сказал мужчина тихо. – Просто одно твое слово, и мы уедем. Вместе.

   – Нет уж, спасибо, – фыркнула я. – Я помолвлена, забыл?

   Я все же извернулась, и умудрилась спрыгнуть во внутреннюю часть копера, а оттуда выбраться наружу. Подошла к Фоме. Нужно было возвращаться. И, если честно, эта мысль у меня не вызывала воодушевления.

   – Зачем починила эту развалину? – снова вопрос, а Захар совсем тихо снова оказался рядом со мной.

   Как ему удается передвигаться столь бесшумно?

   – Хочу восстановить шахту. Для этого нужен нормальный копер, – ответила я.

   – Я писал, что хочу ее купить, – в голосе мужчины послышалось раздражение. – Восстанавливать или оставлять все, как есть – мне решать!

   Я усмехнулась.

   – Ты вначале купи. А потом...

   – Куплю, – ответил Радов решительно, не дав мне договорить. – А тебе, юная барышня, уже давно пора спать.

   – Я как раз собиралась возвращаться, – сказала я, взбираясь на ослика и вызывая странную улыбку у князя.

   – Одна ты не поедешь. Провожу.

   Я только открыла рот, чтобы узнать, где, кстати, у Захара Радова конь, но почти сразу же захлопнула его обратно и снова раскрыла уже от удивления. Стоило ему взмахнуть рукой, как рядом с ним, низко пригнувшись к земле появился, сияя призрачной синевой, огромный вороной конь, но которого мужчина легко взобрался. Конь ударил по земле копытом, выбивая сноп искр.

   – Поехали? – мужчина мне будто бы весело подмигнул. – Или передумала, и вернемся в мое поместье?

   Ага. Шикарный выбор. Или Миша с сестрами или госпожа Елизавета Константиновна Радова. Из двух зол, как говорится...

   – Поехали, – вымученно выдохнула я.

ГЛАВА 9

   С Радовым вместе дорога была не такой страшной, как в одиночестве. И, если честно, где-то очень глубоко в душе я была ему благодарна, что тот решил меня проводить. А еще мне очень понравился его призрачный конь, и я то и дело поглядывала на него с затаенной завистью, а Фома на меня – с ревностью.

   – И-и-и-иа-а-а-а! – издал он в ответ на очередной мой взгляд.

   Радов, тоже заметив мои взгляды, как-то очень по-доброму улыбнулся. А я невольно заметила, что эта улыбка ему очень идет. Придает какой-то теплый и беззаботный вид.

   – Нравится? – спросил он.

   – Просто необычно, – соврала я. – Это реальный призрак?

   – Реальный, – хмыкнул он насмешливо. – Да, когда-то он был живым конем. Кажется, принадлежал одному из русских царей прошлого. Красивый?

   – Очень, – выдохнула я, понимая, что попалась.

   Радов снова улыбнулся.

   – Покатаемся вместе как-нибудь?

   Я замолчала. Каким образом я смогла бы с ним покататься вместе? Он приехал обсудить продажу шахты, до этого у него в поместье он едва силой не заставил выйти за него замуж, после первого дня знакомства, а теперь вот что, вроде как приглашал на свидание? Неслыханный бред!

   – Я помолвлена, – напомнила я, а мужчина помрачнел, враз растеряв все свое легкое веселье.

   Остаток пути до дома моего отца мы проделали в тишине, каждый думая о чем-то своем. Когда оказались у дверей, я в нерешительности замерла. И как быть дальше? Постучаться и сказать, что случайно встретила князя? А как я объясню свой побег ночью из дома? Или снова попытаться проникнуть через окно? Но доброго ворона нигде не было видно, а потому на этот раз на помощь рассчитывать не приходилось.

   – Вот ведь засада! – пробормотала я.

   – Что-то не так? Мне казалось, ты ушла с дозволения папеньки и маменьки...

   – У меня мачеха, – поправила я. – И да, я не спрашивала разрешения.

   Мы оба застыли, не зная, что делать дальше.

   Радов пожал просто плечами, и вздохнув, подошел к двери, явно намереваясь постучать.

   – Ты что?! С ума сошел?! – вскрикнула я шепотом. – Ночь же! И как я...

   – Мне все равно, – хмыкнул в ответ на это некромант. – Чужая невеста гуляла где-то... Подумаешь.

   И он взял и постучал! А я, в ужасе застыла, окаменела! Я не думала, что Радов действительно поступит так! И теперь срочно придумывала в голове отмазки, как объяснить то, что я здесь вот со своим несостоявшимся женихом стою.

   Дверь открыла охнувшая служанка.

   – Ох, барышня! А что вы... А кто это?

   Ну, вот! Началось! Все, мне конец...

   – Князь Радов Захар Кириллович. Приехал чуть раньше, ничего? Предложение главы семейства этого дома все еще в силе? Я могу переночевать у вас? – опередил меня некромант. – Ее благородье была так любезна, что вышла меня встретить, а дверь захлопнулась.

   – Встретить? – захлопала глазами Авдотья. – Но я же... Я...

    От Радова к девушке вдруг протянулось несколько призрачных синеватых нитей, они вспыхнули и тут же растаяли.

   – Ты видела, как твоя госпожа Варвара Алекссеевна спустилась открыть мне дверь, верно? – властно сказал мужчина.

   – Верно, – повторила за ним девушка, словно зомби.

   А я еще больше удивилась. Какой страшной силой нужно обладать, чтобы вот так просто заменить и воспоминания, и волю живого человека? Но если так, почему князь до сих пор не выдавил из меня подобным образом согласие на брак?

   Радов, чуть прищурившись, посмотрел на меня. А после, прочитав что-то в моих глазах, наклонился к моему ушку:

   – Испугалась, Варенька? Привыкай. Я с некромантией работаю много.

   – С чего мне привыкать?! – огрызнулась я в ответ так же шепотом. – И говорю сразу – на мне такое используешь, я... Я...

   – Что? – усмехнулся весело Радов. – Ослика своего натравишь?

   – А он у меня саблезубый! – ответила я обиженно, и первая прошла в дом. А Захар Радов за мной.

   Думаю, не стоит упоминать, что с появлением князя Захара Кирилловича Радова в доме начался сущий переполох. Проснулись, кажется, все, кто мог и домашних обитателей. Кинулись одеваться, встречать... Прямо посреди ночи. А я, зевнув, отправилась спать. Если честно, ужасно устала. А, может, просто сказался стресс.

***

Когда мы засыпаем, всегда надеемся, что нам приснится что-нибудь приятное. Пушистые облачка там, ласковое солнышко, может какой-нибудь веселый праздник. В любом случае, любой бы сон был хорош, только бы ни кошмар! Но мне, как всегда, не везло. Вместо того, чтобы отдохнуть, я путешествовала в своих грезах в облике жизнерадостного крота, прорывала махонькими когтистыми лапками себе путь в подземельях, искала что-нибудь вкусное. Почему-то мне казалось, что я ищу мятные пряники, но, понятное дело, для крота в реальной жизни это было бы странно. Что там едят обычно кроты? Коренья? Жуков?

   Вздохнула. Прорытый мной тоннель как будто бы стал узок. Я пыталась разрыть его лапками, но он давил на меня. Стискивал со всех сторон чернотой. В какой-то момент я начала понимать, что это не кротовья нора, а тоннель. Тоннель от шахты. И это он становился все уже и уже...

   – Помогите! – попыталась крикнуть я, но вместо этого из моего рта вначале вырвалось какое-то бульканье, а после вместо нормального звука заиграла какая-то классическая мелодия.

   – А-а-а-а-а-а!

   Рывком села. Открыла глаза. Утро. И кажется позднее. Уже ближе ко дню. Рядом со мной неловко топталась Авдотья.

   – Доброго вам утречка, барышня! – она низко поклонилась. – Вы так сладко спали, что ваша мачеха велела вас не будить к первому завтраку!