Ведьма на стриме. Средневековый расклад. Анетта Невская

Оглавление

• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25
• ГЛАВА 26
• ГЛАВА 27
• ГЛАВА 28. Заключительная

ГЛАВА 1

   Не имей сто рублей, а имей триста тысяч

   Старинная народная пословица

   – Всем привет! С вами снова Мария и вы на канале «Изба–гадальня» – Маша смотрела в экран телефона, на котором был запущен прямой эфир в популярной социальной сети.

   Она постаралась создать вокруг себя таинственную атмосферу, чтобы соответствующе смотреться в кадре: расстелила на столе красивую бордовую скатерть, расшитую шелковыми нитками, доставшуюся ей еще от прабабушки.

   Прабабка давно почила, а скатерть, словно новая, переливалась в свете яркой свечи, которую так же для антуража зажгла Маша.

   В руках она держала старинную колоду карт Таро, тесненную серебром с одной стороны и с очень детальными красочными изображениями арканов с другой.

   – Рада, что вас теперь больше трёхсот тысяч! Каждого из вас люблю и шлю лучи добра, – продолжала вещать Мария, перетасовывая колоду. – Сегодня мы будем делать расклад на мужчину, который вскоре появится в вашей жизни.

   Она вытащила первую карту и перевернула ее рубашкой вниз, демонстрируя подписчикам Короля Пентаклей.

   — Этот серьезный мужчина знает себе цену, идет по протоптанной дороге, любит все красивое и является харизматичным, сильным и энергичным, – ворковала в камеру Маша, наделяя вымышленного персонажа все более привлекательными для толпы женщин на ее стриме качествами.

   Она снова и снова тасовала колоду, продолжая свое онлайн гадание, одновременно с этим читая и отвечая на комментарии, поступающие к ней на канал.

   – Да, я потомственная гадалка, мои расклады самые верные.

   – Да, я делаю индивидуальные расклады, можете обратиться в личные сообщения.

   – Спасибо за комплимент, пусть все будет во благо!

   – Нет, я гадаю только онлайн.

   Она улыбалась подписчикам, карты летали в ее руках, и в целом прямой эфир шел, как надо. Мария довольно неплохо зарабатывала на канале, делая личные расклады и получая донаты.

   Она не любила взаимодействовать с людьми вживую, поэтому, когда настало время гадалок в социальных сетях, Мария поняла, что напала на золотую жилу, причем без потерь для ее социальной изоляции.

   Проще говоря, не смотря на общительный и дружелюбный образ, который она демонстрировала тремстам тысячам жаждущих заглянуть в будущее людям, этих самых людей Мария недолюбливала.

   Но продукты и одежда сами себя не купят, как и не исчезнет необходимость платить коммуналку. Поэтому Маша, мило улыбаясь, продолжала гадать, самым отработанным елейным голосочком говоря людям то, что они хотят услышать.

   Так бы и продолжалось, если бы однажды в эфир не вмешалась одна ненормальная. Сначала это был комментарий, который повторялся с периодичностью в несколько секунд, чтобы Мария не смогла его пропустить.

   – Используешь свой дар впустую! – писал пользователь, с набором цифр вместо ника.

   Мария ухмыльнулась. Тоже мне, дар. Морочить людям голову – тут и особых способностей не нужно. Люди сами хотят быть обманутыми, иначе у нее на канале не было бы столько живых подписчиков, которые готовы отдать денежки за сомнительные услуги.

   Вот у ее прабабки, говорят, был настоящий дар. Но она жила в те времена, когда о таких вещах нужно было помалкивать, иначе могли сослать куда подальше, например, в Сибирь. А то и вовсе в психушку уложить.

   Единственное, что осталось от нее, так это скатерть. Карты Таро, хоть и казались старинными, на самом деле были обычной колодой из магазина эзотерики. Правда, стоила дороже, чем большинство колод.

   – Используешь свой дар впустую! Используешь свой дар впустую! – снова и снова попадался один и тот же комментарий. Маша нажала на кнопки приложения, отправив надоедливого пользователя в блок.

   Но когда она почти закончила эфир, экран неожиданно погас, и на нем появилось изображение странной старухи. Словно они с Марией оказались на связи по потустороннему видеовызову.

   Мария несколько раз ткнула пальцем в экран, но изображение бабки не пропадало.

   – Говорю же, используешь свой дар впустую! – шипела сумасшедшая, выцветшими от возраста глазами будто заглядывая в душу Марии.

   – Вы кто вообще? – возмутилась Маша, злясь, что так нагло прервали ее эфир.

   – Дело не в том, кто я. Дело в том, кто ТЫ, – зловеще проговорила бабка, тыкая костлявым пальцем в экран.

   – И кто же я? – спросила Мария с усмешкой.

   – Ты – ведьма, как и твоя прабабка. В твоей крови течет чистая магия. А ты дуришь людей вместо того, чтобы творить великие дела! – старуха возвела руки к небу, продемонстрировав кучу старинных браслетов, обхватывающих ее сухие запястья. – Я давно наблюдаю как ты растрачиваешь свой дар по пустякам, и не могу не вмешаться.

   Седые волосы старухи лежали беспорядочно, спутавшись, как дреды у растаманов.

   – Вообще–то это не пустяки, а мой заработок, – процедила сквозь зубы Мария.

   – Деньги – это мирское. Главное, предназначение, – хрипло рассмеялась старуха. Она начала надоедать своими пафосными речами, и Маша подумывала, как бы оборвать их никчемный разговор.

   – И на что прикажете жить? – ухмыльнувшись, произнесла Мария.

   – Не на что жить, а ГДЕ, – опять заговорила загадками сумасшедшая.

   – Что вы имеете в… – начала было Маша, но старуха, звонко щелкнув пальцами, отключилась. Экран телефона потемнел. Через несколько секунд он вновь включился, и Мария неожиданно вернулась в прямой эфир.

   – Простите, мои дорогие, какие–то перебои со связью, – сказала она подписчикам. – Итак, на чем мы там остановились?

   Маша давно закончила стрим, но странный разговор с бабкой не выходил из головы. Кто она такая и откуда знает про ее предков? Как она влезла в телефон, и что означают ее слова? Столько вопросов и ни одного ответа!

   У Марии от напряжения начала гудеть голова и клонило в сон. Она прилегла на диван в надежде, что сейчас немного отдохнет и снова будет, как огурчик. Спать ложиться было еще рано, поэтому она поставила какой–то старый фильм на телевизоре и не заметила, как отключилась.

   Маше снился чудесный сон, будто ее подхватило теплое течение, которое понесло ее невесомое тело сквозь сверкающие водовороты, все дальше и дальше по серпантину, закручивающемуся в спираль. В конце этой спирали ее тушку вытолкнуло в светящееся окно, и она мягко приземлилась на зеленый ковер.

   Травинки щекотали ей шею, пели птицы и дул свежий ветерок, приносящий запах свежей листвы. Ее сон был настолько реалистичен, что она чувствовала, как по ее лицу ползет муравей, залезая прямо в ухо.

   Маша дернулась, давя маленького поганца пальцем. Стоп. Она открыла глаза и зажмурилась от яркого солнца. Этот сон показался ей чересчур реалистичным.

   Она резко поднялась и огляделась, обнаружив себя сидящей в траве. Это что такое? Она четко помнила, как уснула на диване после странного прямого эфира, в который вмешалась сумасшедшая старуха.

   Маша прищурилась. Неужели эта карга… Но Мария считала себя взрослой вменяемой девушкой, которая не верит в потустороннее. Хотя бабка и продемонстрировала некоторые необъяснимые фокусы, Маша еще не была готова поверить в телепортацию.

   Возможно, что вчерашний салат из ближайшего супермаркета был несвежим, и она сейчас находилась в коме, а врачи пытались спасти ее от какого–нибудь ботулизма.

   В любом случае, Марии не хотелось сидеть на одном месте. Кома это или телепортация, ей нужно было оглядеться. Маша приподнялась и, стараясь не сильно высовываться из травы, на карачках поползла вперед. Мария, как всякая современная молодежь, выросла на фантастических фильмах и знала правила. Стоило расслабиться и потерять бдительность, как из леса выскочат индейцы или орки, и она упадет на траву с топором в черепушке.

   Не хотелось умирать такой страшной смертью, даже находясь во сне или коме. Поэтому, вообразив себя вьетнамским разведчиком, Маша доползла до конца луга и забралась на ближайшее дерево, откуда открывался хороший обзор. Не так далеко от места, где она очнулась, стояла небольшая деревня. Довольно бедная, если судить по покосившимся домикам и оградам.

   Маша даже не представляла, откуда в окрестностях ее города могли появиться такие средневековые постройки. Их словно возвели для ролевиков, участвующих в реконструкциях. Но деревня выглядела вполне настоящей: с жителями, скотом и небольшими возделанными полями, заканчивающимися как раз тем самым лесом, из которого выбралась Маша.

   Она спустилась и, стараясь держаться ближе к деревьям, направилась к жилью. Около ветхих ворот частокола, огораживающего деревню, играла ребятня. Маша, сделав непринужденный вид, подошла к одному из них:

   – Слышь, пацан! Эй ты! Да, ты, сюда иди. Как называется ваше село?

   – Битые Горшки, – сказал мальчишка, разглядывая незнакомку.

   – А область как называется? – попробовала уточнить свое местоположение Мария.

   – Старопортянская, – послушно ответил пацан. – А ты откуда такая странная взялась? Из цирка, что ль?

   Мария опустила глаза, разглядывая свою одежду: футболка темно–зеленого цвета и свободные джинсы. На ногах – полосатые носки. Обуви, естественно, нет. В какой одежде прилегла на диван, в такой и стояла перед ребятней.

   – Из леса я, – коротко ответила Маша и махнула на него рукой. – Давай, вали.

   Пацан тут же отошел и присоединился к остальной толпе детей, которые через пару минут увлеклись играми, забыв о чудачке.

   Названия области и деревни не дали Марии никакой информации. Она, конечно, довольно плохо знала географию, но что–то подсказывало, что таких названий на карте страны попросту нет.

   У нее уже закрались некие подозрения, которые она собиралась подтвердить. Маша постучалась в первый попавшийся дом и заглянула в мутное, почти непрозрачное окно. Внутри было темно и ничего не разобрать.

   Дверь открылась, и Маша увидела на пороге избы сгорбленного старика. Однако ясный и пытливый взгляд говорил, что дед не перешагнул и седьмого десятка.

   – Доброго дня, дедуль. Водички попить не дадите? – спросила Маша.

   – И тебе доброго дня. Дам, конечно. Откуда будешь? – дед оглядел ее с ног до головы.

   – Из цирка бродячего, отбилась от своих, – выдала Мария новую легенду.

   – Плохо, что одна бродишь. Тут места неспокойные, – заскрипел старик и отправился в дом за водой.

   Когда он вернулся, Мария снова поинтересовалась:

   – Дедуль, с памятью у меня совсем плохо, в детстве мать много раз роняла. Не подскажете, какой сейчас месяц?

   Дед усмехнулся, еще раз оглядев девушку с явным сочувствием:

   – Априлис на дворе, внучка.

   – Понятно. А год какой? – услышав незнакомое название месяца, Маша постаралась говорить, как можно непринужденнее.

   Дед поцокал языком, поняв, что у девушки совсем плохо с головой. Но все же ответил на ее вопрос:

   – Тысяча двести тридцать пятый от рождества Валфрика.

   – Точно! И как я могла забыть? – Мария стукнула себя ладонью по лбу.

   Понятно, что совсем ничего не понятно. Она чувствовала себя по–настоящему сумасшедшей. Все было не так. Странная деревня, непонятное летоисчисление, такое впечатление, что она не только в прошлом, но и совершенно не в своей реальности.

   – Дедуль, а на чем можно добраться до ближайшего города? – этот вопрос не должен был вызвать недоумения, но даст представление о транспорте в этой местности.

   Старик хрипло рассмеялся:

   – С торговцами в обозе, если пара мелких монет завалялась. Или на своих двоих. За полтора дня дойдешь, если вурдалаки дикие не сожрут по пути.

   – Кто сожрет? – Маше стало совсем не по себе.

   – Вурдалаки, говорю. Кровососы, – дед оскалился почти беззубой челюстью, изображая нечисть.

   – Ага, – проговорила Мария. – Спасибо, дедуль. И за воду спасибо.

   Она развернулась и под внимательным взглядом пожилого человека поплелась в сторону ворот.

ГЛАВА 2

   Налево пойдешь, сожрут вурдалаки.

   Средневековая народная присказка

   Мария шла уже около трех часов. Она жутко устала и хотела есть. Если бы сейчас ей попался кровосос, неизвестно кому не повезло бы больше, такая она была голодная.

   Обоз торговцев так и не появился. Или старик набрехал, или сегодня не торговый день. Решив вернуться в деревню, она поплелась обратно через поле.

   Носки выглядели не лучшим образом: на них налипли репейники и грязь, но босиком идти было бы гораздо больнее. Маше подумалось, что надо было бы выпросить хоть какие–нибудь лапти из бересты. Или что там нынче в моде в альтернативном средневековье?

   Мария зашла за ворота и начала осматривать избы, выбирая ту, что выглядела посолидней. Если вообще так можно сказать о развалюхах. Понятно, что знакомый дед не в состоянии накормить и одеть ее, так как сам еле держится. Да и нужна ли она ему, больная на всю голову? Вдруг еще чего натворит?

   Поэтому Маша не стала стучаться в дом к деду, а выбрала хату, где двери и ставни сохранили следы цветной краски. По всему выходило, что люди здесь жили получше, чем старик, дом которого отродясь не знал побелки. Но надежды Марии не оправдались: хозяева не оценили прекрасную незнакомку по достоинству и просто не открыли ей дверь. Пришлось стучаться в следующий дом.

   Там ей повезло больше. На крыльце появилась женщина средних лет. С любопытством оглядев пришлую девицу, она закинула кухонное полотенце себе на плечо.

   – Из бродячего цирка я, здрасьте, – опередила все вопросы Маша. – Мне бы поесть и что–нибудь из одежды и обуви. А я могу дать взамен это.

   Она сняла с уха небольшую золотую сережку, украшенную фианитами. Не такая уж ценность, тем более что сейчас для Маши было гораздо важнее не умереть с голоду и как–то пристроиться среди местных.

   В запасе у нее оставалась вторая сережка, тонкая цепочка с подвеской и простое колечко на большом пальце. Все это она предусмотрительно припрятала в карман джинсов, чтобы не стать добычей грабителей.

   Если ей понадобится, то она продаст все свои богатства. Главное, выжить и понять, как вернуться в свой мир, а побрякушки – это ерунда.

   Глаза женщины загорелись при виде небольшой драгоценной вещицы, и она с радостью распахнула дверь, впустив Марию внутрь.

   В этой избе обстановка оказалась намного лучше, чем то, что она видела у деда через мутное стекло. По крайней мере, здесь было больше света и гораздо чище.

   По всей видимости, женщина заканчивала готовить еду и ждала к обеду кого–то из семьи. Может, одного или двух сорванцов, которые гоняли подобие мяча у ворот.

   Маше досталась тарелка свежеприготовленного наваристого супа с овощами и крупой, краюха хлеба и небольшая хрустящая луковица.

   Что ж, не фуа–гра, конечно, но Мария набросилась на еду, словно не ела несколько дней. То ли она действительно устала, шатаясь по окрестностям, то ли сказывалось нервное напряжение. Но тарелка супа исчезла за пару минут.

   Женщина, покачав головой, поставила перед Машей большую кружку с травяным отваром и отрезала еще хлеба, намазав сверху подобием яблочного джема.

   Даже десерт подали. Маша с удовольствием откусила большой кусок бутерброда и запила ароматным напитком. На душе стало гораздо легче и даже веселее.

   Мария откинулась на спинку деревянного стула и с благодарностью посмотрела на хозяйку.

   – Спасибо, – с улыбкой поблагодарила она женщину и протянула серьгу, которая тут же исчезла в кармане фартука. Показав на свои изодранные носки, Маша попросила: – Мне бы еще крепкую обувь и обычную одежду, в которой удобно путешествовать.

   Женщина кивнула и исчезла в глубине дома. Она вернулась через несколько минут, неся с собой ворох вещей. Но к сожалению, принесенные вещи не подошли по размеру, так как хозяйка дома, в отличие от Маши, была крупная и полноватая. Единственное, что Мария смогла приспособить на свою худощавую фигуру, так это простую клиновидную юбку. Ботинки и курточку взяли у сыновей хозяйки.

   Надев все это на себя, Мария почувствовала себя то ли монашкой, то ли амишем, которые любят подобную одежду. Но ничего не оставалось, как поблагодарить добрую женщину. Добрая она была, конечно, благодаря кусочку золота, но все же подошла к выполнению своей части уговора с душой. Или же золото здесь стоило намного, намного больше, чем куча тряпок и старые ботинки. В придачу ко всему, хозяйка вынесла старую холщовую сумку, похожую на советскую авоську. Она наполнила ее хлебом и яблоками.

   – Вы не подскажите, когда мимо деревни проезжают торговые обозы? – спросила Маша женщину, уже стоя на пороге дома.

   – Дважды в день: утром и вечером. Если поторопишься, успеешь как раз на вечерний, – ответила та.

   Маша, закинув авоську на плечо, в сотый раз поблагодарила добрую хозяйку и отправилась на дорогу напрямик через поле, чтобы не упустить обоз с торговцами.

   Ждать пришлось не слишком долго. Спустя час вдали появилась телега, груженная товаром. Маша, как только торговцы подъехали ближе, показала одному из них, держа на вытянутой ладони, крошечную подвеску со своей цепочки.

   – Дашь сдачу, – грозно проговорила она, словно хорошо знала стоимость вещицы. После того, как торговец, соглашаясь, кивнул, она забралась на задок крепкой повозки. Пусть предстоял долгий, поэтому Маша устроилась поудобнее, чтобы не отсидеть пятую точку.

   Спустя часа четыре, она, скрючившись, еле слезла с телеги, чтобы немного размять ноги и сходить в туалет. Дело шло к закату, и небо приобрело красноватый оттенок, окрасившись последними лучами. Торговцы торопились до полуночи выехать из леса на открытую местность, чтобы без риска для жизни добраться до города.

   Как объяснил купец, всякая нечисть, вроде вурдалаков, промышляла и вечером, но время после полуночи и до рассвета было особенно опасным.

   Мария еще понятия не имела, как вся эта дрянь выглядит и существует ли на самом деле. Она допускала, что малообразованные люди, живущие в средневековье, могли быть чересчур суеверными, и нечисть существовала только в их воображении. Но Маше не хотелось проверять все это на себе, поэтому она послушно выполняла все, что говорили торговцы, не задерживая телегу ни на секунду.

   Любоваться на окрестности не было смысла, так как повозка двигалась по лесной дороге, и пейзаж в течение нескольких часов не менялся. Поужинав куском хлеба с яблоком, Маша не заметила, как задремала, положив голову на мешок с товаром.

   Она сама не поняла, что ее разбудило. То ли стало слишком тихо: так тихо, что даже телега перестала скрипеть колесами. То ли проснулась от того, что тело обдало холодом и кожа покрылась мурашками. Открыв глаза, Маша поняла, что происходит нечто странное.

   Обернувшись на торговцев, она поймала их встревоженные взгляды. Один из купцов поднес палец ко рту, дав знак, что сейчас нужно помалкивать.

   Мария беспокойно огляделась, пытаясь понять в чем дело. Вокруг царила лишь темнота да стояли вдоль дороги высокие сосны, охраняющие путников, словно древние стражи–великаны.

   Присмотревшись, она увидела то, что должно существовать только в старых фильмах ужасов, а никак не бродить совсем недалеко от нее. Это нечто было похоже на тени, скрывающиеся во мраке чащи.

   Они перемещались от дерева к дереву, наблюдая горящими красными глазами за телегой. Маше казалось, что все эти светящиеся в ночи угольки смотрят именно на нее и ни на кого больше.

   Тени ждали, обходя телегу со всех сторон, словно собирались поохотиться, но отчего–то медлили. Они кружили, как стая голодных акул. В тусклом свете луны поблескивали их жуткие челюсти с кривыми острыми зубами.

   Твари перебирали худыми длинными конечностями, ловко залезая на гладкие стволы деревьев, чтобы продолжить свое наблюдение сверху. Они не издавали ни звука, лишь шелест сосновых игл и горящие глаза выдавали их присутствие.

   Маша, закрыв рот ладонью, еле сдерживалась, чтобы не завопить. Она вся оцепенела, будто ее настиг сонный паралич, который не дает двигаться, а только позволяет наблюдать, как к тебе движется твой самый страшный кошмар.

   Телега продолжала движение. Люди, не зажигая огней, ехали в полном молчании, и даже лошади, словно дрессированные, глухо постукивали копытами, на которые торговцы намотали войлок.

   Конечно, у купцов это была далеко не первая, и, если повезет, не последняя поездка по проторенной дороге, идущей в темноте леса и в оглушающей тишине. Все местные вели себя так, будто четко знали, что делать, чтобы остаться живыми.

   Но только не Маша. Она была в полнейшем ужасе от увиденного. Страх поглотил ее полностью. Она уже не могла трезво мыслить, готовая сорваться с телеги и бежать, не разбирая дороги. Прочь от жутких тварей и тишины.

   В какой–то момент ей показалось, что зубастые тени стали активнее. Осмелев, они подбирались все ближе. Твари сбиваясь в стаю. Маша, скорчившись, но широко раскрыв глаза, наблюдала за изменениями в поведении вурдалаков.

   Ей чудилось, что тени почувствовали чужачку на своей территории. Они вытягивали шеи, чтобы ощутить новый, незнакомый для них запах, и все больше теряли самообладание. Когда один из них, зависнув на слишком низкой ветке, протянул костлявую лапу к Марии, едва не дотронувшись до ее головы, она не выдержала.

   Оглушительный крик, вырвавшийся из ее груди, раздался взрывом в тишине леса, растревожив спящих птиц. Они, вспорхнув стаями и шурша крыльями, понеслись в небо.

   Маша, испугавшись, выставила вперед руки. Сама не понимая, откуда на ладонях взялось сияние, она направила их в сторону чудища, обдав того ярким разрушающим светом. Тварь рассыпалась мелким прахом, не успев даже дернуться.

   Тени пришли в движение. Они высыпали на дорогу в поисках источника звука и света. Возница, дав несколько коротких команд торговцам, обжег лошадей кнутом. Те пустились вскачь.

   Началась бешеная гонка. Вурдалаки на большой скорости догоняли громыхающую телегу, а торговцы, двое из которых были крепкими мужиками, острогами отпихивали нападающих чудищ.

   Маша, впав в исступление и продолжая вопить, закрыла лицо руками. Она кричала до тех пор, пока короткий удар тупым предметом по голове не оглушил ее, и она не осела кулем на дно телеги.

ГЛАВА 3

   Колдовству учиться – всегда пригодится.

   Средневековая старинная пословица

   Мария очнулась от того, что ее бьют по щекам. Причем не совсем нежно.

   – Очнись, девка! – прогремел над ней мужской голос. Маша вяло попыталась отмахнуться от грубых рук.

   – Чуть нас всех не погубила! – возмутился торговец, оставив наконец ее щеки в покое. В голове у Маши звенело после удара, который ее вырубил. Она потерла ушибленное место. Хорошо, что обошлось без сотрясения мозга.

   – Слышь, девка, ты, если припадочная, то иди лечись травами, а в лес больше не лезь. Почему не сказала, что колдунья? – не унимался мужчина.

   – Я не колдунья, – попыталась оправдаться Мария. – Не представляю, что это было.

   – Еще и ведьма–неуч. Опасное сочетание. Откуда ты такая нам на голову свалилась? Еле ноги унесли, – бухтел торговец. Остальные мужчины сидели притихшие, видимо, никак не могли прийти в себя после сражения с вурдалаками. Кто–то нервно курил, кто–то смотрел в одну точку, не шевелясь.

   – Знаешь, что? Мы тебя, так уж и быть, довезем до города. А там, чтобы никому больше своим даром не навредить, найди Нолана, местного колдуна. Он в самом городе не живет, но там подскажут, как его найти, – мужчина немного остыл и смягчился. – Попросись к нему в ученицы.

   – Обучение? Колдун? – плохо соображая, повторила за ним Маша.

   – Да. Учиться тебе надо, коли дар имеешь. Иначе, плохо кончишь, зуб даю. Еще и невинным людям навредишь, – закончил свою воспитательную речь торговец.

   Они еще некоторое время простояли на открытой местности, приводя себя и повозку после бойни в порядок, а затем медленно тронулись. Больше опасных участков не предвиделось. Люди, расслабившись, тихо общались. Телега поехала быстрее.

   Мария молча обдумывала сказанное торговцем. Она вовсе не припадочная. Просто она никогда не встречала вурдалаков и не знала, как себя вести с этими тварями. Местные знали, а она – нет. Поэтому так и произошло. Ко всему прочему ей показалось, что чудища вели себя как–то странно, словно Маша притягивала их к себе.

   По поводу колдовства, это, конечно, совсем неожиданно. Значит, та бабка оказалась права, сказав, что у Марии есть дар? Правда, проявился он совсем внезапно и почему–то именно в чужом мире.

   А может, это страх спровоцировал то свечение, сорвавшееся с ее ладоней? Как какое–то внеземное оружие? Владеть таким, не умея пользоваться, действительно опасно.

   Идти ей все равно некуда, поэтому отправиться на поиски колдуна – это хорошая идея. Учиться годами Мария, конечно, не собиралась, но учитель хотя бы даст ей основы, чтобы можно было контролировать новоприобретенный дар. Возможно, колдун даже объяснит ей, как она попала в чужой мир и как вернуться обратно.

   Маша ехала в город без конкретной цели, а это происшествие дало хоть какое–то направление. Как торговец сказал колдуна зовут? Нолан? Что ж, значит, решено, Маша приедет в город и поспрашивает про него у городских жителей.

   А где можно раздобыть информацию, если в мире нет интернета и навигатора? Правильно – на местном рынке.

   Мария повернулась к попутчикам и попросила довезти ее до того места в городе, куда обычно съезжались все торговцы. Мужчины молча кивнули.

   Удовлетворенно вздохнув и устроившись поудобнее, Маша уставилась в звездное небо. Оно выглядело почти таким же, как в ее реальности, только созвездия казались совсем незнакомыми. Отсутствие урбанистической загазованности делало воздух прозрачным, поэтому звезды переливались, как брильянтовая пыль, рассыпанная по черной шелковой ткани.

   Телега, мерно покачиваясь, убаюкивала. Ночь была в самом разгаре, и Маша незаметно для себя уснула.

   Она проснулась разбуженная шумом города, который начал бурлить с первыми лучами солнца. Они въехали в каменные ворота и окунулись в шумное людское море. В нос ударили незнакомые запахи, в большинстве своем не слишком приятные. Современные города так уже не пахнут, поэтому Маша как никогда остро ощутила, что она находится в чуждом для нее месте.

   Некоторое время телега продиралась по узким улицам, тащась медленно из–за образовавшейся пробки из людей, повозок и лошадей. Когда улицы сделались свободнее и шире, дело пошло веселей, и вскоре телега въехала на городской рынок.

   Мария попрощалась с торговцами, не забыв выбить у них остаток денег за подвеску. С ней нехотя расплатились, сунув внушительный мешочек с монетами. Она припрятала его за пазуху, застегнув курточку на все пуговицы.

   Маша понимала, что ее много раз будут пытаться обворовать, а она не какая–то идиотка, чтобы позволить ворью забрать у нее то немногое, что осталось – деньги и золото. Без них не выжить, в каком бы мире ты не оказался.

   Оставив в кармане пару мелких монеток, она подошла к прилавку со свежей выпечкой и купила огромную булку с посыпкой. Мария с удовольствием откусила теплую сладкую сдобу, показавшуюся ей божественно вкусной. У прилавка с молочными продуктами Мария разжилась бутылью с молоком и выпила сразу больше половины.

   После импровизированного завтрака настроение улучшилось. Маша прошлась среди прилавков, высматривая скучающих продавцов, которые были бы не прочь поболтать с потенциальным покупателем.

   Она приметила пожилого мужчину, продающего всякие побрякушки и бижутерию. Спрос на такой товар с утра был не слишком велик, поэтому старик, позевывая, глазел на проходящих мимо людей. Мария подошла к нему и принялась рассматривать дешевые украшения, разложенные на прилавке.

   Выбрав пару симпатичных серег, она направилась к мутному зеркалу, стоящему у прилавка сбоку. Заглянув в него, Маша ужаснулась: ее лицо, прежде гладкое и нежное, словно персик, покрылось коростой дорожной пыли. Темные и длинные волосы уже не блестели, а грустно свисали спутанными прядями.

   Прежде Мария считала себя довольно красивой девушкой. Белая кожа и глаза цвета сочной зелени, контрастируя с темными ресницами и такими же темными густыми волосами, оставляли неизгладимое впечатление на мужчин. Да и подписчицы часто баловали ее комплиментами.

   Полные от природы губы Маша время от времени подчёркивала капелькой филлера. Так они казались еще сочнее. Вкупе с высокой худощавой фигурой, Мария вполне могла считаться образцом современного эталона красоты.

   Но сейчас из зеркала на нее смотрела грязная оборванка. Одежда с чужого плеча жутко уродовала ее стройное тело, а грязь, налипшая на нее в дороге и при сражении, делала ее похожей на уличную попрошайку. В общем, жуть.

   Маша понятия не имела, как привести себя в порядок. Немного поразмыслив, она решила ничего не предпринимать. Юной девушке, путешествующей в одиночестве, могут грозить разные неприятности. А на грязную нищенку воришки и бандиты вряд ли позарятся.

   Продавец смотрел на нее с недоверием, сомневаясь, есть ли у такой особы деньги даже на то, чтобы купить такие дешевые сережки. Но к его удивлению замарашка, порывшись у себя за пазухой, вытащила монеты.

   Перекинувшись со стариком парой незначительных фраз, Маша улыбнулась ему самой обворожительной улыбкой и спросила:

   – Не подскажете, где тут у вас проживает колдун Нолан?

   Дед, насупившись, несколько секунд размышлял, с подозрением глядя на чужачку. Но когда Мария протянула ему еще одну монету, сразу выдал все что знал.

   Колдун, как и говорили торговцы, жил не в городе, а в лесу. Обычно днем там было безопасно, правда, если не забредать в самую глушь. И чтобы попасть к нему, Маше придется пройти через весь город и выйти в ворота, находящиеся на его противоположном конце. Дальше следовало держать путь до полуразрушенной церкви, и только после нее свернуть налево, в лес. Идти по нему, пока не закончится тропинка. А там колдун сам встретит незваную гостью.

   Как выяснилось, люди нередко обращались к нему, но колдун всегда выбирал сам, кому помогать, а кому нет. Не за бесплатно, конечно.

   Пока торговец безделушками объяснял, Маша мысленно представляла этого самого Нолана. В ее воображении рисовался сухой старик, вроде Гендальфа, с посохом и шляпой. Только одежда на нем, в отличие от светлого мага из фэнтази, представлялась ей темной и потрепанной.

   Мария жутко боялась встречи с колдуном, но не знала, кто бы еще мог помочь ей в сложившейся ситуации. Она не какая–нибудь простая чужестранка, а самая настоящая попаданка из другой реальности. Еще и с магическим даром. С таким не обратишься к местному мэру, или кто у них там стоит у власти, и не попросишь вернуть ее обратно. Ей прямая дорога к настоящему колдуну. Иначе никак.

   Маша поблагодарила старика и направилась в указанную сторону. Ей не хотелось задерживаться ни на секунду, ведь она знала, что происходит по ночам в этих треклятых лесах. Новую встречу с тварями ей вряд ли удастся пережить.

   Поэтому Мария шла быстрым шагом, ловко лавируя между людьми и ныряя в свободные проходы. Через каких–то полтора часа она добралась до ворот и по пыльной дороге направилась прочь из города.

   Здесь поток людей двигался в обоих направлениях, и Маша потратила немало времени, пробираясь через толчею.

   Она потратила еще около двух часов, пока не увидела большую деревянную постройку с наполовину обвалившейся крышей. Только огромный необычный крест выдавал в ней бывшую церковь.

   Странно, что в месте, полным всякой нечисти, так небрежно относились к святой церкви. Возможно, местные люди разочаровались в вере, когда поняли, что она бесполезна в борьбе с тварями.

   Маша свернула налево, как ей и подсказали, и через некоторое время оказалась в лесу. Днем он выглядел по–другому, совсем не жутким, а даже в какой–то мере живописным. Лучи солнца пробивались сквозь густые ветви елей и сосен, сильно пахло хвоей и прелым мхом. Пели, перелетая с дерева на дерево, птицы. Где–то вдали куковала кукушка.

   Тропинка изгибалась, уводя все дальше, и Маша, постепенно расслабилась, забыв, что держит путь к таинственному старому колдуну. По дороге ей встречались грибы и ягоды, но она не рисковала обдирать кусты, так как не знала, насколько они отличаются от растительности в ее мире. Все, что ей оставалось, так это пинать ногами поганки и любоваться природой.

   Через какое–то время тропинка внезапно оборвалась. Мария каким–то шестым чувством почувствовала преграду, похожую на стенку мыльного пузыря. Она казалась и упругой, и растяжимой одновременно.

   Протянув ладонь, Маша ощутила легкий холодок и вибрацию. Она в страхе отдернула руку. Воздух вокруг неожиданно сгустился, неприятно обволакивая все тело. По спине поползли мурашки, а волосы на голове встали дыбом.

   – Чем обязан? – услышала Мария глубокий мужской голос.

ГЛАВА 4

   Ведьмаков бояться – в лес не ходить.

   Старинная пословица.

   Мария резко обернулась. Прямо за ней стоял мужчина, высокий и крепкий. Ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

   – Кто вы? – испугавшись, спросила Маша.

   – А кого вы надеялись тут найти? – поинтересовался тот в ответ, не отрывая взгляда из–под нахмуренных бровей.

   – Я ищу Нолана, ведьмака, – пояснила Мария, теряя остатки смелости. Она никак не ожидала встретить незнакомца, надеясь, что сразу найдет того, кого нужно.

   – Я перед вами, – ответил мужчина.

   – Но вы совсем не похожи на Гендальфа, – растерянно произнесла она, разглядывая обычную одежду ведьмака.

   – На кого? – мужчина в удивлении поднял брови.

   – Забудьте. Мне срочно нужно поговорить с вами, у меня очень сложная ситуация, – быстро выпалила Мария.

   – Настолько сложная, что вы решились в одиночку отправиться в лес искать ведьмака? – улыбнулся он уголками рта, хотя глаза его оставались серьезными.

   – Слабоумие и отвага, что поделать, – пожала плечами Маша.

   – Пройдемся? – предложил Нолан, и они оба прошли через невидимую преграду. Тропинка чудесным образом продолжилась, петляя между деревьями.

   – Что вы знаете о перемещениях в пространстве и времени? – Мария перешла сразу к делу.

   – Знаю кое–что, – загадочно ответил Нолан, и Маша поняла, что вопрос получился дурацким.

   – Понимаете, меня переместили сюда. Буквально пару дней назад я спокойно уснула на своем диване, а проснулась в другом мире. Не в том времени, не в том месте и не в той реальности, – она посмотрела на ведьмака. Понял ли он хоть что–то из ее сумбурного рассказа?

   – Почему вы сказали – переместили? То есть, вы оказались здесь благодаря кому–то? – спросил он.

   – Да. Я думаю, что одна старуха, бредившая про предназначение и дар, полученный мною от прабабушки, решила отправить меня сюда. И сделала это буквально по щелчку пальцев, – Маша щелкнула перед лицом ведьмака, отчего тот от неожиданности моргнул.

   – А от меня–то вы что хотите? – спросил Нолан.

   – Отправьте меня назад. Пожалуйста.

   Ведьмак, замедляя шаг, снова внимательно посмотрел на Марию.

   – Я не смогу этого сделать, – безэмоционально ответил он, и внутри у Маши все оборвалось.

   – Я заплачу, – она поспешно полезла доставать все свои ценности, но Нолан движением руки остановил ее.

   – Не потому что не хочу. Просто не смогу этого сделать. Похоже, вы были отправлены туда, где должно быть ваше место. Не буду углубляться в пространные объяснения. Вижу, что у вас есть дар, но он неконтролируемый. По всей видимости, вас никогда не обучали им пользоваться, – ведьмак прошел немного вперед и, поняв, что за ним никто не идет, обернулся.

   Маша, опустившись на поваленное дерево, расплакалась. Она закрыла лицо руками и начала рыдать, как дитя, всхлипывая и размазывая грязь по лицу.

   Нолан, понаблюдав, за ней некоторое время, сел напротив нее на корточки. Он смотрел на плачущую девушку с некоторым сочувствием, но продолжал молчать, давая ей выплеснуть все слезы.

   Когда всхлипы затихли, он сказал:

   – Так бывает, что люди с особенным даром рождаются не в том мире или не в той реальности, как вы выразились. Для того, чтобы они исполнили свое предназначение, очень сильные маги исправляют ошибку, – он опустил голову. – Но в обратную сторону это, к сожалению, не работает.

   Маша снова горько заплакала.

   – Но у меня там целая жизнь! – пожаловалась она.

   – Я понимаю, что у вас была там своя жизнь, и вы могли даже считать, что счастливы. Но на самом деле, вы должны были почувствовать, что находитесь не на своем месте, и что там вас давно ничего не держит, – произнес ведьмак, заглянув ей в глаза.

   Маша прекрасно понимала, о чем он говорит. Ее родители умерли, когда она была совсем маленькой, и ее воспитывала бабушка. Других родственников она не знала, да и сама бабушка покинула ее, когда Марии едва исполнилось двадцать.

   С тех пор она жила одна. Людей Маша не любила и тяжело с ними сближалась, поэтому близкими друзьями не обзавелась, предпочитая реальному общению – виртуальное. И если быть честной, она действительно была одинока. Триста тысяч подписчиков – вот вся ее семья.

   Маша посмотрела на ведьмака. Радужки его глаз на свету оказались не черного, а чайного цвета, или Маша сказала бы, что они имели цвет хорошего виски.

   Не смотря на брутальный облик этого мужчины и ощущение опасности, которое он транслировал, Маша была уверена, что в его взгляде она видит только доброту.

   Несколько секунд она не могла оторваться, утонув в омуте глаз, обрамленных темными ресницами, пока ведьмак резко не поднялся, разорвав контакт.

   – Обучите меня, пожалуйста, – взмолилась Мария, соскочив с поваленного дерева.

   – Я не беру учеников, тем более, женщин, – отрезал Нолан, обрушив все надежды Маши.

   – Вы – женоненавистник? Гей? Инцел? – она вскинула подбородок, а ведьмак удивленно спросил:

   – Не знаю, кто такие геи и инцелы, видимо, друзья упомянутого ранее Гендальфа, но я точно не женоненавистник. Магия ведьм немного отличается от магии, которую творят мужчины. У нас она более грубая, сырая… В общем, кому я это все объясняю… Нет, я не стану вас обучать, – он махнул рукой, отрезая все дальнейшие попытки его уговорить.

   – Я приспособлюсь, вот увидите, – Маша не оставляла надежды его уговорить. – К тому же, от женщин много пользы, я могла бы готовить, стирать, убираться… – она загибала пальцы, перечисляя полезные навыки, которыми владела.

   – Я давно живу один и могу сам о себе позаботиться, – сказал Нолан, теряя терпение. – Поищите себе другого учителя, женщину, кого угодно, только больше не приходите сюда

   Он взял под локоть Марию, чтобы скорее вывести ее из охранного круга, а заодно и из своей привычной жизни.

   Маша, поникнув и не сопротивляясь, шла рядом. Она переступила невидимую границу, а когда оглянулась, Нолана уже не было рядом. Он пропал, как и пропала тропинка, по которой они шли.

   Мария не знала, что делать дальше. Она потеряла надежду попасть домой, не имела понятия, как дальше жить, куда идти и где искать ведьму, которая согласилась бы обучать ее.

   Такая воодушевленная с утра, сейчас она окончательно сдулась. Словно силы, которые все это время толкали ее вперед, иссякли, оставив только чувство безысходности.

   Маша опустилась на влажный мох, прислонившись спиной к дереву, и положила голову на колени. Она не знала, сколько она просидела в ступоре, но, видимо, довольно долго, потому что начало смеркаться.

   В этой части леса темнело гораздо раньше из–за плотного роста елей и других деревьев, которые мощными ветвями закрывали доступ к солнцу. Лес, словно погружаясь в оцепенение, притих и больше не издавал никаких звуков, кроме зловещего скрипа стволов.

   Маша испуганно оглянулась. Вот дура.

   Встав, она осмотрелась в поиске тропинки, что привела ее сюда. Найдя ее, Мария пустилась наутек, от страха не разбирая дороги. Сумерки сгущались, словно силясь как можно быстрее отобрать у нее оставшиеся минуты жизни.

   Тут Мария почувствовала ИХ. Липкий страх пополз по спине, ноги сделались ватными. Споткнувшись, она ободрала ладони, удержавшись за ствол с грубой корой.

   Тени вокруг нее ожили и начали кружить, мелькая меж деревьев красными угольками глаз. Маша закрыла рот руками, чтобы не привлечь истошным криком еще больше вурдалаков, как это случилось в прошлый раз. Она ринулась в обратную сторону, словно испуганная лань, но и там увидела оскаленные пасти тварей.

   Вот и все, Маша.

   Она мысленно попрощалась с жизнью, как вдруг крепкие руки, схватив ее за плечи, потащили в сторону от голодных существ. Обернувшись, она увидела напряженное лицо Нолана, который утаскивал ее вглубь леса. С его ладони сорвался яркий свет, на миг осветив гнусные морды чудовищ, прежде чем те рассыпались в прах.

   Мария почувствовала, как она прошла границу пузыря, и все затихло. Ведьмак повернулся к ней лицом. Его глаза в буквальном смысле метали молнии, став нереально яркими в сумраке леса.

   – Что. Вы. Творите, – процедил он сквозь зубы, стараясь не повышать тона.

   – Я просто не знала, что мне делать, – грустно опустив голову и дрожа от пережитого, прошептала Маша. – У меня не было плана на тот случай, если вы мне откажете. Я так надеялась вернуться домой, что даже не рассматривала другие варианты. Глупо, конечно, – честно призналась она.

   Ведьмак, чертыхнувшись, отвернулся. Он что–то обдумывал. Через несколько секунд Нолан приблизился к Марии и, подняв ее лицо за подбородок, четко произнес:

   — Значит так. Я попробую вас обучить. Попробую! За результат отвечать не могу. Вы будете беспрекословно меня слушаться, никакой самодеятельности. Пусть быт будет на вас, коли вы так рвались выполнять женскую работу.

   Маша послушно кивала, все еще не веря, что осталась в живых и даже получила шанс на будущее.

   – Если что еще вспомню, скажу завтра, – закончил Нолан и размашистым шагом пошел в неизвестном Марии направлении. Ей ничего не оставалось, как покорно последовать за ним, стараясь не споткнуться в сгустившейся темноте.

   Через несколько минут они подошли к крепко сколоченной избе, которая показалась Маше больше и новее, чем все постройки, виденные ею ранее в деревне.

   Вокруг строения не было никакой ограды или частокола, и Мария поняла, что эту функцию прекрасно выполняет тот пузырь, через который она сегодня трижды прошла вместе с Ноланом. Тот защищал не только от посторонних любопытных глаз, но и от тварей, водящихся в лесу. Здесь, внутри охранной границы, было тихо и безопасно.

   Завтра она обязательно спросит об этом у ведьмака, так как пузырь очень полезная штука, которая, возможно, когда–нибудь спасет ей жизнь.

   С этими мыслями она переступила порог дома, оказавшись в просторном помещении, отделанном светлой древесиной. Не сказать, что внутри царил идеальный порядок, так как все видимые поверхности были завалены старинными книгами, фолиантами, рукописями и пергаментами. Везде лежали или висели амулеты, обереги, цветные кристаллы и склянки с неизвестным содержимым.

   Ну что ж, вполне себе рабочая обстановка.

   Маша не знала, куда ей присесть, да и нужно ли это делать. А вдруг ей прямо сейчас следует кинуться на кухню, чтобы начать исполнять свои «женские обязанности».

   Она порядком устала, ноги нещадно гудели и единственное, что ей сейчас хотелось, это лечь на какую–нибудь лавку, свернуться калачиком и уснуть.

   Нолан оказался вполне себе гуманным человеком, так как сразу подсказал:

   – Рядом с домом вы найдете помещение, где можно помыться. Я повешу у дверей чистую одежду, мужскую, конечно. Завтра купим вам что–то более подходящее. Как приведете себя в порядок, перекусите что–нибудь на кухне и отправляйтесь спать. Ваша комната справа.

   Маша кивала, как китайский болванчик. После слов о мытье и чистой одежде, она уже не слишком внимательно слушала остальное, мечтая поскорее снять с себя грязное тряпье и как следует искупаться.

   Выйдя из дома, она обнаружила пристройку с баней, внутри которой не топилось, но было вполне тепло. Даже если сейчас Маше предложили бы окунуться в ледяную купель, она согласилась бы и на это.

   Вода в ведрах оказалась прохладной, но Мария, обнаружив кусок приятно пахнущего травами мыла, забыла обо всех невзгодах и с радостью намылила волосы и все остальное, что можно было намылить.

   Смыв с себя пену, она завернулась в большой кусок чистой ткани и, выглянув наружу, сняла с крючка рубашку и брюки.

   Все это оказалось очень большим, но Маша, как могла, подвернула пояс штанов и, с отвращением отставив в сторону свои грязные башмаки, побежала в дом босая.

ГЛАВА 5

   Меньше видишь, крепче спишь.

   Житейская мудрость.

   Маша, не обнаружив Нолана в комнате, прошла на кухню в поисках съестного. Найдя хлеб и отрезав кусок сыра, она быстро все это сжевала. Она с утра ничего не ела и порядком проголодалась. Запив простой водой прямо из черпака, Мария зевнула и пошла на поиски комнаты, которую ей выделил ведьмак.

   Встав напротив двух дверей, она так и не смогла вспомнить, про какую из комнат говорил Нолан. Решив проверить сначала левую, она с силой дернула тяжелую дверь за ручку.

   Нолан стоял посреди спальни, вытирая лицо куском ткани. Босой, в одних свободных штанах, низко сидящих на его узких бедрах. Маша буквально за секунду успела разглядеть его мускулистую спину, покрытую темными, неизвестными ей знаками и рисунками. Рунами, по всей видимости.

   Руны спускались вниз по его рукам, обвивая мощные запястья. Нолан резко обернулся. Маша от смущения отпрянула и сильно хлопнула дверью.

   Ну вот, хорошее же начало их совместного проживания! Теперь ей будет неловко от того, что она беспардонно ворвалась в его личное пространство. А он будет думать, что она сделала это намеренно, влекомая женским любопытством. Черт. Маша забежала в свою спальню, которая оказалась справа, и плотно закрыла за собою дверь.

   Она огляделась. Аскетично. Но в ее положении казалось просто раем. Среднего размера кровать, тумба с тазом и кувшином, крепкий стул и настенная вешалка для одежды. Вот и вся обстановка.

   По всей видимости, эта комната ранее кому–то принадлежала, иначе как объяснить наличие дополнительной спальни у одинокого нелюдимого мужчины. Не гостей же он принимал в глухом лесу!

   Маша, скинув штаны, улеглась в кровать. Белье, жесткое и колючее, пахло чистотой. Она натянула тяжелое ватное одеяло по самый подбородок и уставилась в деревянный потолок.

   Прошло всего два дня, а ее жизнь таким кардинальным образом изменилась. Теперь она чужачка в странном мире, у нее ничего нет, кроме кошелька с монетами и парочки мелких украшений. А спит она в доме, в глухом лесу, у мужчины, которого знает всего несколько часов.

   Скажи ей кто–то совсем недавно, что ее жизнь так перевернется, она рассмеялась бы ему в лицо. А теперь вот–вот разрыдается от жалости к самой себе.

   Что будет с ней дальше? Какой Нолан человек? Станет ли он с ней добр и справедлив? Получится ли у него обучить ее магии? Она не знала ответы на все эти вопросы.

   Сегодня она, увидев его полуобнаженным в комнате, на несколько секунд потеряла дар речи. Перед глазами до сих пор стоял его мощный силуэт с рельефными мышцами, перекатывающимися под смуглой блестящей кожей. Темные линии и знаки добавляли его образу загадочности и брутальности. Несмотря на то, что он постоянно хмурился, Нолан показался ей красивым мужчиной, хоть и немного неухоженным.

   Вот если бы расчесать и привести в порядок его темные волосы и сбрить щетину… Интересно, какие его волосы на ощупь?

   Маша одернула себя. О чем она вообще думает? Находясь в сложной ситуации, от которой всего минуту назад ей хотелось плакать, сейчас она представляет, как запускает руку в волосы дикого ведьмака?

   Она раздраженно перевернулась на другой бок и, закрыв глаза, постаралась настроиться на сон. Через некоторое время ей все–таки удалось это сделать, и Маша, поворочавшись немного, уснула.

   Проснулась от громкого стука.

   – Просыпайтесь! – прозвучало с другой стороны двери, и Маша как ужаленная вскочила со своей постели.

   На тумбе она с великой радостью обнаружила некое подобие зубного порошка, который пришлось растирать во рту пальцем. Мария никогда не подумала бы, что такие простые вещи, как чистка зубов, так ее осчастливит.

   Она быстро умылась, расчесалась гребнем и натянула на себя штаны. На пороге комнаты она обнаружила собственные чистые башмаки. Маше стало стыдно, что вчера она бросила грязную обувь. Очевидно, Нолан нашел ботинки в бане и привел их в порядок.

   Быстро надев обувь, она метнулась на голос ведьмака, который звал ее на кухню.

   – Здесь хранится все необходимое. Можете сделать омлет, если, конечно, умеете, – сказал он, показывая на полки с продуктами и ставя перед Марией корзинку со свежими яйцами.

   Обращаться со сковородами и кастрюлями Маша, благодаря бабушке, умела прекрасно. Поэтому, быстро сориентировавшись, она взбила яйца с молоком и поставила сковороду в печь.

   Но вот незадача, в печи не горел огонь. Маша накидала мелких дровишек и оглянулась в поисках спичек. Но их, скорее всего, в этом мире еще не придумали.

   Это ввело в некое подобие ступора, и Мария застыла посреди кухни, раздумывая что делать дальше.

   Нолан, стоя в проеме двери, молча наблюдал за действиями девушки. Когда он понял, что девушка в тупике, сделал еле уловимый пас рукой, и в печи весело заплясал огонь.

   Маша обернулась.

   – Спасибо, – смущенно произнесла она. – В моем мире пользуются спичками и зажигалками, а тут…

   – Кстати, как вас зовут? – перебил ее ведьмак.

   – Мария, Маша, – тихо ответила она.

   Нолан кивнул, удовлетворившись ее ответом. Затем развернулся и вышел из кухни.

   Спустя какое–то время, они сидели за столом, поедая пышный, исходящий паром омлет. Рядом с тарелками стояли кружки с травяным чаем и одна на двоих миска с ягодами.

   – Сейчас мы съездим в город, купим одежду, обувь и что там еще вам, женщинам, нужно, – произнес ведьмак, заканчивая завтрак. – Как помоете посуду, собирайтесь.

   Маша молча кивнула. Дожевав хлеб, она на ходу выпила содержимое кружки и собрала посуду со стола. Натаскав воды со двора, наспех помыла глиняные тарелки и, вытерев мокрые руки о штаны, вышла во двор.

   Нолан стоял, держа под уздцы красивого черного жеребца с блестящей гривой. Маша подумала, что позже ей нужно будет осмотреть весь дом и постройки вокруг него. Судя по всему, с задней стороны имелись конюшни и какое–то другие хозяйственные постройки. Иначе откуда бы взялись свежие яйца?

   Она робко приблизилась к огромному жеребцу, не зная, с какой стороны ей безопасно к нему подступиться. Нолан тем временем ловко вскочил в седло и протянул девушке руку.

   Маше никогда не приходилось ездить на лошади. Да и самих лошадей она видела только издалека или в интернете. Поэтому имела весьма смутное представление, как с ними обращаться.

   Она подала руку и, упершись ногой в стремя, с помощью ведьмака взлетела в седло впереди него. От близости чужого человека Маше стало жутко неловко, но другого выхода не было.

   Конь послушно направился по знакомой тропе, аккуратно ступая по неровной земле. Его черная шерсть блестела на солнце, и Маша, не удержавшись, погладила его по гладкой шее.

   Ведьмак вернул ее руки на луку седла.

   – Держитесь, – сказал он и пустил жеребца рысью.

   Маша с непривычки тряслась, как подтаявший холодец, еле удерживая в себе съеденный омлет. Но через какое–то время она приспособилась. Расслабившись, она села глубже и уже не боялась прислониться к груди Нолана.

   Они быстро выехали за пределы леса и устремились по широкой дороге в сторону уже знакомого Маше города.

   Въехав на шумный рынок, Маша и Нолан спешились и, поручив жеребца конюшему, пошли вдоль прилавков с продуктами. Они двигались вглубь, пока не увидели ряд больших лавок с одеждой.

   Зайдя внутрь одной из них, Маша растерялась, так как совсем не разбиралась в нарядах, привычных для местных женщин.

   Нолан, видя ее смятение, обратился к продавщице:

   – Пожалуйста, оденьте эту даму. Ей нужны удобные вещи для дома и пара уличных платьев. Нижнее белье, обувь, заколки, гребни, чулки, две пары ботинок и плащ. Для верховой езды подберите комплект мужской одежды ее размера и высокие сапоги.

   – Неприметных цветов, если можно, – добавила Маша.

   Продавщица кивнула, будто подобные странные посетители появляются на ее пороге ежедневно, и устремилась вглубь лавки, чтобы собрать заказ.

   Мария смотрела на ведьмака, удивляясь его познаниям в женском гардеробе, хотя ранее он демонстративно эти знания отрицал.

   Уже через час Маша вышла из лавки совершенно другим человеком. По крайней мере, так она себя чувствовала. На ней были надеты темные мужские брюки самого маленького размера, которые не топорщились и не вылезали из высоких кожаных сапог. Рубашку такого же темного цвета она заправила под штаны, затянув их ремнем на узкой талии.

   Выйдя в таком виде к Нолану, Мария чувствовала себя стройной амазонкой, которая способна скакать на лошади без устали несколько дней напролет.

   Увидев ее обтянутый зад, Нолан слегка оторопел. Быстро придя в себя, он подошел к Маше и вытащил заправленную рубашку наружу, чтобы все это неприличие прикрыть.

   – Тут так не ходят, – тихо произнес он, одергивая ткань до середины бедер. Маша, пожав плечами, вернулась в лавку и вынесла оттуда два огромных тюка с остальной одеждой.

   Нолан, вытащив кошель, рассчитался с торговкой серебряными монетами.

   Маша полезла за пазуху, доставая свои ценности.

   – У меня есть деньги, – сказала она, протягивая мешочек ведьмаку.

   Тот, даже не взяв его в руки, ответил, раз он взял на себя ответственность за ученицу, то придется ему ее и одевать, и кормить.

   Привязав тюки с двух сторон к седлу и сев на коня, они поскакали рысью обратно в лес.

   У Маши от импровизированного шоппинга, как и у любой женщины, поднялось настроение. С благостной улыбкой она с удовольствием рассматривала пейзаж и проезжающих мимо людей. Люди, в ответ смотрели на нее. Будучи чистой, причесанной и в приличной одежде, она, сама того не осознавая, снова выглядела красивой. От прогулки на свежем воздухе на ее щеках играл румянец, темные волосы волнами спадали на плечи, а глаза блестели, точно два изумруда.

   Но как только прохожие узнавали мужчину за ее спиной, то сразу старались отвести взгляды. Ведьмака в городе знали все и, что очевидно, боялись.

   – Я думал, вы хотите привлекать как можно меньше внимания к своей персоне, – сказал Нолан, наклонившись к ее уху.

   – А разве это не так? – спросила Маша. И ответом ей послужил хмуренный взгляд ведьмака.

ГЛАВА 6

   Ученье свет, а не ученье – чуть свет и на работу, в поле.

   Средневековая народная пословица

   Потекли дни, похожий один на другой. Утро у Марии начиналось с первыми лучами солнца, когда она, накормив кур и собрав яйца, шла готовить завтрак.

   Затем, пока голова была свежей, она училась. Нолан начал с теории. Он нагрузил Машу старинными фолиантами и свитками, которые хоть и были написаны старым алфавитом, оказались вполне читаемыми.

   Она отнесла все это в спальню и часами сидела там, заучивая целыми абзацами базовые понятия о магии, принципы действия заклинаний, виды лечебных растений, магических кристаллов и все остальное, что помечал закладками ведьмак.

   После зубрежки она шла на кухню. Готовила обычно на скорую руку, потому что после обеда у нее начиналась практика. Нолан обучал ее простой бытовой магии: как разжечь огонь, охладить воду или приготовить лекарство.

   Бытовая магия давалась Маше тяжело, со скрипом, но ведьмак не спешил помогать, давая шанс разобраться самой. На то, чтобы зажечь свечу, у Марии ушла целая неделя, что уж говорить об остальном. Зато, когда свеча наконец загорелась, счастливее человека, чем Маша на свете не было.

   После практических занятий, если не накопилась стирка, Маша была предоставлена самой себе. Обычно она ложилась на свою кровать в позу Шавасана – попросту говоря, падала трупом. Иногда прогуливалась по окрестностям.

   Она уже понимала, где проходят границы защитного круга, и старалась без лишней необходимости их не пересекать. Место, где стоял дом ведьмака, оказалось живописным. Сразу за ним протекал прозрачный ручей, и Мария часто сидела у воды, думая, о чем–то своем.

   Когда подходило время ужина, она шла на кухню, но зачастую обнаруживала, что Нолан уже что–то приготовил, и ей оставалось только сполоснуть посуду после еды.

   Ведьмак оказался очень требовательным учителем, но в плане быта наседал на нее не слишком сильно. Много тяжелой работы выполнял самостоятельно, иногда даже позволяя Маше отдохнуть от своей.

   Мария не наглела, зная, что находится в доме Нолана на птичьих правах, и что он пожертвовал своим личным пространством и одиночеством, ради ее обучения. Как человек, который тоже привык жить один, она прекрасно понимала, чего стоит ему ее присутствие в доме. Поэтому, старалась лишний раз не маячить перед глазами.

   Иногда, вечерами, они пили травяной чай перед камином в полном молчании. За редким случаем, когда ведьмак спрашивал, что–то о ее мире.

   Она, как могла, описывала жизнь людей и технологии, которые те применяли на каждом своем шагу. Нолан слушал, задавал уточняющие вопросы, но не испытывал, как дикарь, восторженного трепета.

   Человека, владеющего настоящей магией, которая позволяет контролировать стихии и повелевать жизнью и смертью, сложно удивить технологическим прогрессом.

   Однако, многое что из жизни мира Марии его веселило или вызывало недоумение. Ему казалось, что люди чересчур все усложнили, пытаясь облегчить себе жизнь с помощью механизмов.

   Маша не спорила с ним. Какой смысл вступать в дискуссии и вставать на защиту современного мира, если она навсегда застряла в другом, похожим на средневековый?

   Мария за короткое время прошла все стадии принятия и уже находилась на последней ступени, действительно смирившись со своей судьбой. В ней горела жажда познания, и она, как могла, старалась впитать абсолютно все, что давал ей Нолан.

   Маша потихоньку начала разбираться в принципах действия магии ведьм, отличной от того, как колдуют мужчины. Когда разница стала для нее очевидна – дело сдвинулось. Колдовство стало даваться гораздо быстрее. Магия повиновалась ей так, что даже не приходилось произносить заклинания вслух.

   Нолан был довольно скуп на похвалу, но даже он не сдерживал одобряющей улыбки, когда Марии так удавалось колдовство, словно она росла среди ведьм с пеленок и впитывала магию с молоком матери.

   А Маша все больше влюблялась в своего учителя. Сначала она не понимала, почему не может отвести взгляда от того, как красиво загибаются его темные ресницы со светлыми кончиками. И почему ей так нравится его правильный профиль, с четко очерченными скулами, покрытыми щетиной. Она смотрела, как растягиваются в улыбке его губы, по которым хотелось провести пальцем, чтобы почувствовать, насколько они твердые.

   Мария тайком наблюдала, как перекатываются мышцы на спине, когда ведьмак чистил конюшню или таскал воду из ручья. Как блестят капельки пота на его лбу, а волосы на его шее сворачиваются в завитки от влаги. Как красивы его пальцы, сильные и ловкие, которые ей хотелось прижать к своему лицу, закрыв глаза.

   Боже, да ей нравилась даже его задница, когда он, запрыгивая на жеребца, уезжал, чтобы купить продукты или что–то необходимое в хозяйстве.

   Но, к сожалению, все эти чувства испытывала только Мария, потому что Нолан вел себя с ней хоть и уважительно, но отстраненно и без лишнего внимания к ее персоне.

   Маша смущалась и резко отворачивалась, когда Нолан вдруг замечал ее внимание. Она ни за что не позволила бы себе показать ему, как сильно он ей нравится. А ведьмак ни разу не дал повода усомниться в его безразличном к ней отношении, как к женщине.

   Поэтому днем Мария страдала по нему молча, пряча влюбленный взгляд, а ночью тягостно вздыхала от своих безответных чувств. Маша была уверена, если Нолан вдруг узнает, что она испытывает к нему, то их налаженной жизни придет конец.

   Так прошло ни мало ни много целых два года. За это время Мария хоть и не стала полноценной ведьмой, но освоила довольно много. Она уже умела сражаться с упырями, убивая несколько за раз.

   Нолан даже начал брать ее с собой на задания. В основном на чистку очередной деревни от неизвестно откуда взявшихся тварей. Маша тоже заметила, что нечисть поменяла тип поведения и среду обитания, словно медленно, но верно эволюционировала.

   Поток просящих помощи увеличился, поэтому работы у ведьмака существенно прибавилось. Помимо помощи с тварями, ей часто приходилось брать на себя разную непыльную работу. К примеру, снять родовое проклятье или вылечить сыпь у ребенка. За это платили немного, но Маша радовалась, что может лишний раз попрактиковаться, заранее обсудив тактику с Ноланом, если у нее не хватало собственного опыта.

   Так они и жили до одного прекрасного дня, когда Маше пришлось покинуть Нолана, чтобы начать самостоятельную жизнь.

   В этот день ничего не предвещало беды. Они выехали на задание ранним утром. К ним обратились жители богатой деревни, чтобы они очистили от вурдалаков ближайшую местность, так как твари покусали целое стадо породистых лошадей, принадлежавших местному главе.

   Такое радикальное избавление от нечисти могли позволить себе только очень обеспеченные люди. Работы было много, но платили золотом, поэтому Нолан, чуть посомневавшись, все–таки согласился.

   В деревню они прибыли после обеда и сразу же выехали на местность, чтобы оглядеться перед тем, как стемнеет. Расставив магические маячки, которые предупредят, с какой стороны ждать вурдалаков, Нолан и его ученица не спеша перекусили и стали ждать.

   Как только тень после захода солнца коснулась кромки леса, заметно похолодало. Вместе с этим у Марии появилось знакомое чувство, словно спину обдул прохладный ветерок, отчего волоски на теле встали дыбом.

   Обычно они с ведьмаком работали вместе, спина к спине, чтобы всегда находиться в зоне видимости друг друга, вот и в этот раз не стали отходить далеко, приготовившись встретить противника.

   Волна упырей нахлынула внезапно. По какому–то стечению обстоятельств их оказалось намного больше, чем обычно. Как они плодятся и откуда берутся – никто не мог ответить на эти вопросы, даже Нолан. Он понимал, что вурдалаки порождены сильной магией, но где находится ее источник, и кому нужно держать в страхе людей, он пока не знал.

   В тот злосчастный день твари были особо агрессивные и смелые, словно их первоочередной целью было смести двух магов, количеством взяв над ними верх. Их худые тела, изгибаясь в неестественных позах, двигались чересчур быстро. Оскаленные челюсти щелкали совсем рядом с человеческими шеями, отчего Мария задыхалась от исходящего от вурдалаков зловония.

   Нолан и его ученица бились отчаянно и бесстрашно, безостановочно проряжая толпу нападающей со всех сторон нечисти. Мария чувствовала, что сегодняшнее задание не по зубам для них двоих. Для такого количества вурдалаков требуется с десяток опытных ведьмаков, а не полтора как сейчас.

   Она, что свойственно влюбленной женщине, беспокоилась о своем партнере в экстренных ситуациях, иногда чересчур рискуя собой ради его благополучия. Нолан замечал ее рвение, но в пылу боя не смел отвлекаться на нравоучения.

   Он задвинул ее за спину, когда стало возможно, взяв больше тварей на себя. Когда через несколько часов все закончилось, он, вымотанный сражением, упал на колени, уронив голову и тяжело дыша.

   Маша, давно поняв свою ошибку, стояла, не осмеливаясь произнести ни слова. Она тоже еле держалась на ногах, но, собрав последние силы, подошла к учителю и подала ему руку.

   Тот, хоть и принял помощь, сердитым взглядом высказал Марии все, на что не хватило сил. С трудом добравшись до своих лошадей, они забрались в седла и двинулись в сторону деревни.

   Гостеприимные и благодарные жители пригласили спасителей на ужин, дав им возможность привести себя в порядок в купальне.

   Перед тем как улечься спать в выделенном им доме, хмурый ведьмак внимательно посмотрел на свою ученицу и спросил:

   – Это. Что. Сегодня. Было?!

   Мария, прекрасно понимая, о чем он говорит, решила прикинуться дурочкой, ответив вопросом на вопрос:

   – Что было?

   Нолан, окончательно потеряв терпение, в первый раз зарычал на Марию:

   – С чего вдруг ты решила ради меня рисковать жизнью? – он закрыл глаза и заставил себя дышать равно, быстро сообразив, что вышел из себя. Успокоившись, ведьмак добавил: – Надеюсь, ты понимаешь, что только сделала хуже, напрасно бросаясь в бой вперед меня?

   – Да, я понимаю, – Маша, сдаваясь, опустила голову.

   – Зачем ты так поступила? – тихо спросил ученицу Нолан.

   – Боялась за тебя, – наконец, призналась Мария.

   – Знаешь, сколько лет опыта у меня за спиной? Меня растили ведьмаком, с пеленок обучая всему, что знали несколько поколений до моего появления на свет. И ты, глупая девчонка–недоучка, за меня боялась? – он надменно улыбнулся одними уголками губ, при этом не сводя убийственного взгляда с Марии.

   Маша понимала, что он, говоря эти обидные слова, хотел раз и навсегда погасить в ней пыл желания лезть на рожон, рискуя своей жизнью. Но она так долго хранила в себе и лелеяла чувства к нему, что просто устала молчать.

   Ей стало невыносимо обидно за то, что он до сих пор так ничего и не понял. Ярость, вскипев в ней, вырвалась наружу одной единственной фразой, которая поставила точку в их партнерстве.

   – Как ты, такой опытный и мудрый, за столько лет не понял, что я люблю тебя?!

   Ведьмак застыл, не зная, что ответить на ее пылкое и такое несвоевременное признание. Он опустил голову, сжав в отчаянии кулаки, и тихо произнес:

   – Иди спать, Мария.

   И сердце Марии в этот момент разбилось на тысячу осколков, осыпавшись под ноги вечно хмурому ведьмаку.

ГЛАВА 7

   Я не хочу злиться, но разозлюсь!

   Гомер Симпсон

   Они ехали домой молча, перебрасываясь короткими фразами только по необходимости. Маша понимала, что это конец. Она перешла границы дозволенного, и теперь их отношения больше никогда не будут прежними.

   То, что он даже не попытался сгладить неловкий момент после ее признания в любви, сильно обидело Марию. Хотя, если он совсем не испытывает к ней подобных чувств, а он, как теперь абсолютно ясно, их не испытывает, его реакция волне оправдана.

   Она не понимала, почему вполне здоровый и молодой мужчина ни разу не посмотрел на нее, как на женщину. Он много лет прожил в одиночестве, а рядом оказалась вполне симпатичная, как она справедливо о себе думала, девушка, и у него ни разу не ёкнуло?

   Всё время, пока они ехали, Мария переживала внутри себя целый калейдоскоп чувств: от благодарности ведьмаку за годы заботы, до жгучей ненависти к нему, как к черствому мужчине.

   Вернувшись домой, она некоторое время сидела на своей кровати, не решаясь начать разговор с Ноланом.

   Мария, тихо сев напротив, посмотрела на него, как ей тогда казалось, в последний раз. С его мокрых темных волос капала вода, стекая в приоткрытый ворот рубашки.

   Нолан поднял на нее глаза, в которых Маша увидела отражение своей душевной боли. Но она, собрав всю волю в кулак, все–таки сказала:

   – Сегодня же я перееду. Помнишь, ту старую избу в лесу в паре часов отсюда?

   Ведьмак молча кивнул, а Мария продолжила:

   – Мне давно пора начать самостоятельную жизнь. Ты дал мне многое, и я вполне способна сама себя содержать. Не беспокойся, я не буду брать на себя невыполнимое, только то, что будет мне по силам.

   Нолан некоторое время молчал, но потом поднялся и, сходив к себе в комнату, протянул Марии небольшой гладкий перстень с зеленым камнем.

   – Возьми. Это – парный амулет. Так я буду знать, что ты в порядке.

   Маша, повертев перстень в руках, надела его на указательный палец. Камень в нем переливался, словно живой.

   – Ты же знаешь, что можешь обратиться ко мне за помощью в любой момент? – спросил ведьмак.

   – Да, конечно, – рассеянно ответила Мария, любуясь перстнем на тонких пальцах, покрытых мозолями и ссадинами от ежедневной работы.

   Она поднялась и пошла собирать немногочисленные вещи. На это ушло не слишком много времени, поэтому через полчаса она уже нагружала лошадь несколькими тюками. Нолан принес еще одну сумку и привязал ее к седлу.

   – Здесь книги, которые ты должна изучить, кое–какие амулеты, кристаллы и то, что понадобится для работы в первое время, – буркнул он, проверяя подпругу седла.

   – Ага, – ответила она. Маше не терпелось уехать, чтобы, наконец, закончить муку и отрезать себя от этого мужчины навсегда.

   – Продукты… – начал было он, но Мария его оборвала:

   – Смотаюсь, куплю, не переживай. Я уже взрослая девочка.

   Она криво усмехнулась, пряча за улыбкой боль. Нолан коротко кивнул, отойдя в сторону, чтобы не мешать ей забраться на лошадь.

   – Спасибо тебе за все, – сказала Маша на прощание и пустила лошадь рысью, не смея оборачиваться.

   Нолан, проводив ее грустным взглядом, повернулся и не спеша зашел в дом. Там он сел в любимое кресло и, погруженный в тяжелые мысли, долго смотрел на угасающее в камине пламя. Он так и не сказал Марии, зачем все это время отталкивал ее от себя. И почему злился, когда понял, что девушка все–таки испытывает к нему чувства.

   Тем временем Маша направлялась к пустующему дому, который надолго сделается ее пристанищем. Оставленный хозяевами со времен появления вурдалаков, он казался довольно крепким. В те годы многие, кто жил уединенно в лесу, побросали свои жилища, перебравшись на открытую местность.

   Как узнала Мария, вурдалаки существовали не всегда. Они появились внезапно. Сначала их количество не беспокоило людей: твари попадались крайне редко, и с ними легко справлялись. Они были чем–то из рода страшилок, которые рассказывали друг другу дети на ночь.

   Но со временем нечисти становилось все больше и больше, и это стало огромной проблемой: гибли люди, скот, началось массовое переселение. Народ стремился перебраться в более безопасное для жизни место. Деревни пустели, беднели. А те, кто был не способен уехать, оставались и влачили жалкое существование в страхе и бессилии против нашествия нечисти.

   Король, не смотря на высылаемые им армии для очистки лесов, в итоге начал постепенно проигрывать перед количеством этих тварей. Спасало лишь то, что вурдалаки повиновались времени суток и действовали на инстинктах, обладая лишь зачатками разума.

   Люди стали обращаться к ведьмам, которые умели справляться с нечистью колдовством. Хотя до того ведьм и ведьмаков чурались и приходили к ним только в крайних случаях.

   Марии, как настоящей ведьме, жизнь в лесу не была страшна. Она уже умела установливать довольно большой защитный круг, внутри которого можно было не бояться ни тварей, ни чужаков, ищущих приключений на свою пятую точку.

   Поэтому за свою безопасность Мария могла не переживать, но понимала, что привыкать жить в одиночестве ей придется заново.

   Прибыв на место, она, первым делом долго очищала пространство вокруг избы и внутри нее. Маша хорошо освоила бытовую магию, но в некоторых случаях она просто не работала. Так что ей пришлось поработать собственными ручками, чтобы обеспечить достойное существование в глуши.

   Мария, не раз проезжая мимо, давно приметила заброшенную избу. Она несколько лет стояла плотно закрытая, поэтому обстановка внутри сохранилась довольно хорошо.

   Приведя в порядок мебель и выбросив все, что не подлежало ремонту, Маша, обессилев, упала на продавленный матрас. Но через некоторое время ей все–таки пришлось подняться. Ближайший рынок вот–вот должен был закрыться, и если она не успеет, то не сможет запастись хоть какими–то продуктами аж до завтрашнего дня.

   Устало притащившись обратно с полными мешками, Мария спустила в погреб купленное и, едва успев умыться и даже не раздевшись, уснула прямо на голом ватном матрасе. Что ж, такова жизнь сильной и независимой женщины! Оставалось только завести кота для полной картины.

   В скором времени, прознав о поселившейся в лесу ведьме, к ней потянулся поток людей. Маша бралась за любую работу. Не только, чтобы хватало на жизнь, но и для того, чтобы рос уровень ее мастерства. Она много занималась, штудируя толстенные фолианты, которые привезла с собой, а также экспериментировала, оттачивая знания на практике.

   Однажды, прогуливаясь по лесу в поисках растений для опытов, Мария набрела на старое заброшенное кладбище, скрытое среди густой растительности.

   Тема жизни и смерти привлекала Машу с самого начала ее обучения. Но Нолан был категорически против обучения ее некромантии, пока она не набралась достаточно опыта. В этой сфере любая ошибка могла стать фатальной для всех.

   Поэтому Маша втихую занималась самообучением, экспериментируя с воскрешением насекомых и птиц. Частенько все шло наперекосяк, и восставшие полуразложившиеся трупики, спешащие расползтись по окрестностям, наспех ею уничтожались, чтобы ведьмак не успел ничего заметить.

   Не унывая, Мария пробовала еще и еще, пока у нее из рук не вспорхнула первая птица, вернувшаяся к жизни. Это придало девушке смелости, и она решила однажды поэкспериментировать на обычных людях. Но Нолан, с которым Маша поделилась успехами, ее остановил, поставив полный запрет на некромантию.

   Пытливый ум Марии никак не мог успокоиться, вынашивая коварные планы втайне от учителя. Итогом стал украденный у ведьмака фолиант, который она бережно хранила, так сказать до лучших времен.

   Сейчас, когда Марии ничего не препятствовало, она решила возобновить свои опыты с воскрешениями. Попавшееся по дороге кладбище оказалось как нельзя кстати.

   Для нее это был своего рода бунт против правил, установленных ведьмаком. Она так и не смогла унять обиду и злобу, которую затаила в своем сердце после любовного поражения. Это, вкупе с одиночеством, отразилось и на ее характере, сделав ее со временем циничной и грубой.

   Маша видела, что сама превращается в хмурую ведьму, которую опасаются и недолюбливают люди, но ничего не могла поделать. Она выплескивала поселившуюся в ней неудовлетворенность на всех, с кем ей доводилось сталкиваться. Но люди, за неимением других вариантов, все равно обращались к ней за помощью.

   Благодаря дурному характеру девушки, за ней закрепилось прозвище «Маха». Маша поначалу жутко злилась, но потом свыклась с именем, только так себя и называя.

   Так бы все и шло без особых потрясений, если бы не треклятое кладбище. Маха не могла думать ни о чем другом, загоревшись идеей поднять мертвеца и воскресить его к полноценной жизни.

   Вопроса о гуманности у нее не возникло, так как времена были темные, а места опасные, поэтому одной тварью больше, одной меньше, было не так важно. А что она будет делать с воскресшим – это ее не беспокоило. Пошлет в деревню, пусть живет свою вторую жизнь, коли выпал такой шанс!

   Подготовив все компоненты для обряда, она поставила защитный круг вокруг кладбища, чтобы ей ненароком не смогли помешать или прервать ритуал. Расставив вокруг могилы амулеты и нарисовав на земле нужные знаки, она то и дело заглядывала в книгу, сверяясь, чтобы случайно не перепутать последовательность действий.

   Воздев руки вверх, Мария несколько раз прочитала нужные заклинания и вскоре почувствовала, что они, как и положено, впитались в землю выбранной ею могилы.

   Кого конкретно она воскрешает, Маха не имела понятия, так как надписи давно стерлись, не выдержав дождей и ветров. Она, как ребенок, находилась в предвкушении, представляя, что открывает своего рода киндер–сюрприз, не зная, какая игрушка окажется внутри.

   Маха, громко дыша от усилий, направила потоки энергии в могилу, чувствуя ответную вибрацию почвы. Почти удалось. Оставалось только произнести последнее заклинание, которое Маха выучила назубок.

   Она начала нараспев читать слова на древнем языке, как вдруг случилась неприятность. Маленькая, но обидная. Маха чихнула.

   То ли это была пыль, поднявшаяся на кладбище от ритуала, то ли цветочная пыльца, но в носу Махи вдруг сильно защекотало. Она не сдержалась и от души чихнула, сгибаясь пополам.

   Быстро, скороговоркой, Маха договорила заклинание, но, по всей видимости, обряд был безвозвратно испорчен. Она, приложив ладони к земле, старалась почувствовать, куда ушла энергия, но земля ответила мертвой тишиной.

   Чертыхнувшись, Маха подняла глаза к небу. Смеркалось. Лучше бы ей не задерживаться здесь дольше, заново начиная обряд. На него уйдет слишком много времени, а пробиваться домой через толпы вурдалаков ей не хотелось.

   Маха спешно собрала ритуальные принадлежности, коря себя за неудачу. Что ж, придется попробовать завтра. В этот раз она наденет на нос и рот какую–нибудь повязку, чтобы ни одна пылинка больше не потревожила ее.

   Она уже собралась уходить, схлопнув защитный барьер, как за спиной послышался лязгающий и весьма неприятный голос:

   – Прошу прощения за беспокойство. Вы не подскажите, что я здесь делаю?

   Маха, резко обернувшись, обомлела: из могилы торчали гладкий белый череп и костяная рука, дружелюбно ей машущая.

ГЛАВА 8

   Мертвец ведьме товарищ.

   Старинная народная пословица

   Мария медленно приблизилась к откапывающемуся из могилы мертвецу.

   – Зомбак, что ли? – проговорила она, осматривая неожиданное творение.

   – Не зомбак, а Павлентий, – обиделся скелет, полностью вылезший из влажной земли, поросшей мхом. Поднявшись, он стряхнул с себя остатки грязи и выпрямился в полный рост.

   Человек при жизни, по всей видимости, был высок и худощав.

   «Тонкокостный. Такие редко обрастают жирком. Вспыхнет, как спичка», – Маха мысленно прикидывала, что делать с этим недоразумением. Выход один – сжечь и развеять прах по ветру.

   – Прости, Павлентий, – вздохнув, произнесла она. – Но тебе пора обратно. Сейчас ты пройдешь через экспресс–кремацию.

   Она подняла ладонь, на которой образовался сгусток света.

   – Эй, эй, постой, я знаю, кто ты. Ты – ведьма, – скелет показал на нее указательным пальцем. Вернее, тем, что от него осталось.

   – И как ты догадался?! – театрально всплеснув руками, Маха выпучила глаза.

   – Ну, по свету у тебя на… – начал было он, но Маха его оборвала.

   – Забудь. Сарказма не понимаешь, все ясно, – ведьма разочарованно махнула на него.

   – Ты слишком многого хочешь от человека, который пролежал в могиле лет… Кстати, какой сейчас год? – Павлентий в раздумьях приложил костлявую кисть к черепу.

   – Тысяча двести тридцать восьмой от рождества Волфрика, – ответила Маха.

   – Двести лет! – скелет присел на корочки, и Маха готова была поклясться, что у него был ошарашенный вид, не смотря на отсутствие живой мимики.

   – Так что, ты готов развеяться по ветру? – спросила ведьма, играя светящимся ярким сгустком у себя на ладони.

   – А можно мне немного пожить? – с надеждой поднял на нее взор Павлентий.

   – Нет, исключено, – покачала головой Маха. – Прах к праху, как там дальше?

   – Пожалуйста! Я умер в самом расцвете лет от подлого удара ножом, – взмолился скелет, ощупывая пустую грудную клетку, где по всей видимости когда–то зияло смертельное ножевое ранение.

   – А кто убил–то? – полюбопытствовала ведьма.

   – Муж, – скелет печально опустил череп.

   – Ты что, из этих? – Маха скривилась.

   – А, нет, – махнул кистью Павлентий. – Ее звали Изабелла. Прекрасная женщина! Но, к сожалению, у нее был муж. Вот он меня и убил, когда застал нас вместе.

   – Мм, понятно. Герой–любовник, значит, – она постучала пальцем по подбородку, раздумывая. – А что–то еще умеешь, кроме как…?

   Скелет сипло рассмеялся. Маха никак не могла сообразить, каким образом у него происходит звукоизвлечение при полном отсутствии голосовых связок и всего того, что с этим связано.

   – Я умел хорошо шутить, женщинам нравилось, – честно и даже с некой гордостью ответил он.

   – Окей, беру, – бросила ему ведьма, развернувшись и уходя прочь. Скелет в надежде поднял голову, не веря своему счастью.

   – Идешь? – обернулась Маха, и он, радостно соскочив и гремя всеми костями, поспешил вслед за ней.

   С этого дня скелет Павлентий стал верным спутником ведьмы Махи. Вечерами он развлекал ее глупыми анекдотами, от которых она хохотала до колик в животе. Иногда шутки выходили вовсе не смешными, и тогда Маха грозилась испепелить новоиспеченного товарища, если он не исправится и не придумает новые, посмешнее.

   Днем, чтобы люди не слишком пугались, она водила Павлентия на широком ошейнике. Ее, конечно, все равно обходили по большой дуге, но Махе так было даже удобнее.

   Паша, как называла его ведьма, первое время негодовал по поводу ошейника, но потом понял, что другого варианта нет, иначе он рисковал быть закиданным камнями. Или пришлось бы сутки напролет сидеть одному в избе.

   А он так долго лежал под землей, что хотел видеть всё, словно путник, спустя долгие года, вернувшийся на свою родину. Поэтому он таскался за ведьмой на поводке, находясь под ее надзором и защитой.

   Плюс ко всему, он оказался способным выполнять кое–какую работу по дому. Натаскать воды, к примеру, или собрать хворост. В общем, Маха вовсю пользовалась результатом своего неудавшегося опыта, хоть ей иногда и хотелось заткнуть «помощника» на денек–другой.

   Маха, не смотря на компанию скелета, все равно сильно скучала по Нолану. Она закрывала глаза и вспоминала каждую любимую черточку его красивого лица. Ни разу за прошедшее время она не смогла найти ни одного подходящего предлога, чтобы его навестить. Ей казалось, что он сразу поймет настоящую причину ее визита, и не хотела чувствовать себя униженной.

   Но сотворение Паши – дело другое. Его непременно нужно показать ведьмаку. На всякий случай. Так сказать, оценить все риски. Поэтому одним прекрасным днем, собравшись особенно тщательно и долго смотрясь перед этим в мутное зеркало, Маха выдвинулась к дому ведьмака, прихватив с собой скелет.

   Идти пришлось пешком. Ее лошадка откровенно боялась Пашу. Скорее всего из–за того, что он слишком громко гремел костями и лязгал зубами, когда смеялся.

   Маха, привязав длинную цепь от ошейника Паши к поясу юбки, за каких–то пару часов дотопала бодрым шагом до знакомой тропинки. К горлу подкатила горечь и затряслись руки, когда она прикоснулась к защитному ограждению рукой, оповещая о своем приходе. Она не хотела заявляться неожиданно, застав Нолана врасплох. Еще не известно, как он отреагирует на Пашу. Лучше его предупредить.

   Ведьмак появился спустя пару минут. Он скептически осмотрел ее «попутчика» с черепа до ступней. Паша, не растерявшись, ответил ему тем же.

   – Проходите, – произнес Нолан, едва взглянув на Маху. Она, почувствовав себя неловко, все же переступила барьер и пошла к дому.

   Оставив скелет во дворе, она вошла и села за стол, взяв в руки кружку с отваром, которую поставил перед ней ведьмак.

   – Как поживаешь? – нарочито небрежно спросил у нее Нолан.

   – Все хорошо, – ответила Маха. – Вот, практикую некромантию, как видишь, – она криво улыбнулась.

   – Вижу, – кивнул Нолан. – Не совсем удачно, но занятно. Как я понимаю, душа вернулась и каким–то образом зацепилась, а тело не восстановилось?

   – Да, моя вина, – призналась Маха. – Но он действительно вышел занятный. По дому помогает.

   – Ну раз так, пока можешь его оставить. Но ты же понимаешь, что люди могут тебя осудить? – строго спросил ведьмак.

   – Плевать на людей, – слишком резко ответила Маха. – Тем более, что он сам не против, так что мне не за что оправдываться перед людьми.

   – Как знаешь, – Нолан бросил взгляд в окно, в которое было видно, как Паша слоняется по двору, распугивая кур.

   – А ты как поживаешь? – спросила Маха, посмотрев Нолану в глаза. Но, он, слишком быстро отведя взор, коротко ответил:

   – Все по–прежнему.

   Маха еще несколько минут пыталась завязать непринужденную беседу, но у нее выходило плохо. Нолан отвечал односложно, словно стараясь быстрее ее выпроводить.

   Маше ничего не оставалось, как уйти. Ведьмак проводил их до барьера.

   – Береги себя, – сказал он на прощание и исчез.

   Вздохнув, Маха понуро опустила голову, едва сдерживая непрошенные слезы.

   – Не спится, не лежится, все про ведьмака грустится, – выдал народную мудрость, на свой манер, скелет.

   – Заткнись ты, – бросила ему Маха, вытирая глаза рукавом.

   Дни сменяли ночи, все шло своим чередом. Ведьма работала, не жалея сил и времени, потихоньку обрастая финансовым жирком, хоть благополучие так и не стало для нее первоочередной целью.

   Но все равно было приятно ни в чем себе не отказывать, покупая лучшие продукты и тратя деньги на привозные товары. Она прикупила у торговцев дорогое душистое мыло, модные перчатки, хорошие кожаные сапоги, непромокаемую ткань для плаща. В общем, чем угодно старалась закрыть дыру, образовавшуюся в ее сердце. Лишь бы не стремиться снова в тот дом, чтобы хоть на секунду увидеть любимое лицо.

   Она еще пару раз заходила к Нолану, выдумывая благовидные предлоги, вроде книги, которая ей срочно понадобилась, или шла за советом, как излечить невиданную хворь у младенца.

   Нолан, конечно, помогал ей, но общался только по делу, не давая повода усомниться в своем сугубо профессиональном отношении к Маше. Единственное, что грело душу ведьме, так это то, что он отказывался называть ее Махой, по–прежнему именуя исключительно Марией.

   Махе казалось привычка Нолана милой, но, возможно, что ведьмак произносил ее имя автоматически, и никакого романтического подтекста в его словах не было.

   В общем, Маха жила от встречи до встречи, отвлекая себя от душевной боли работой и шоппингом.

   Очередной день начался как обычно, и ничего не предвещало беды. Маха сходила в деревню Нечесаные Пакли, где из местного леса вышла пара вурдалаков, которые напугали до икоты жителей и сожрали корову. Не всю, конечно, но понадкусали так, что пришлось ее закопать, так как мясо в пищу больше не годилось. Вурдалаки в этой местности были какие–то особенно кровожадные, но Маха уже наловчилась и уничтожала их на раз–два.

   Прихватив мешочек с весело звенящими монетками, принятыми в качестве платы за работу, она, посвистывая, направлялась обратно. Паша, как обычно, плелся позади. Он громко гремел костями и бесконечно нудел скрипящим голосом:

   – Я устал. Мы идем уже два часа без отдыха. Я хочу пить, у меня болят ноги…

   – Не ври, у тебя не могут болеть ноги. У тебя нет мышц, ты же скелет, Паш – отмахнулась от него Маха, палкой отодвигая от себя колючие кусты и ветки.

   – Я не Паша, а Павлентий! Паша – звучит уничижительно, это оскорбляет мои чувства и понижает самооценку.

   – Подай на меня в суд, – устало пробормотала Маха.

   Солнце садилось, и она торопилась найти удобное место для привала, чтобы легко огородить его защитным кругом. Иначе утром, после того как ее обглодают волки, она будет выглядеть примерно так же, как Павлентий.

   – И вообще, – продолжила Маха. – Павлентием ты был, когда у тебя имелись кожа, мышцы и работа. А сейчас ты просто Паша. Тунеядец без прописки и постоянного места жительства.

   – А что такое прописка? – заинтересовался скелет и внимательно посмотрел пустыми глазницами на ведьму.

   — Это когда у тебя есть пометка о том, где ты постоянно проживаешь, – теряя терпение, объяснила Маха.

   – А если мы постоянно проживаем в лесу, какая у нас пометка? – не унимался Паша.

   Маха несколько секунд размышляла, продолжая рубить перед собой ветки.

   – «Печальная область, Тоскливый район, город Грусть, проспект Разочарования, дом тринадцать», – ответила она ему цитатой из своего времени.

   Скелет тяжело вздохнул и поплелся вслед за ней в глубину леса. Он размышлял о дне, когда познакомился с Махой. Вернее, это было не совсем знакомство, а скорее, результат неудачных экспериментов ведьмы.

   Павлентий не знал, сколько еще ему суждено ходить за ней хвостиком, но он искренне радовался, что не одинок и вместо могильных червей у него есть Маха. Хоть она еще та заноза в его костлявой заднице.

   Когда они, наконец, добрались до своей кособокой избы, Маха издалека почуяла незнакомца. Правда, вместо обычного духа немытого тела, сопровождающего всех пришлых путников, воров и мошенников, которые по незнанию осмеливались прийти к ней на порог, она почувствовала запах чистого белья и заграничного парфюма.

   Интересно. Обогнув заросшую мхом постройку, она обнаружила сидящего на завалинке молодого человека. На вид это был благородный юноша лет двадцати пяти с копной волос пшеничного цвета и яркими сапфировыми глазами. Маха отметила великолепно сидящий камзол из синего бархата, богато расшитый серебряной нитью.

   Даже если бы она не видела его профиль, отчеканенный на всех монетах, то все равно угадала бы в нем принца. Потому что принц был донельзя классический, как из мультфильмов Диснея.

   Тот самый светлоликий Антуан Второй. Сын Антуана Первого, правителя и короля государства, в котором теперь проживала Маха.

   Увидев приближающуюся ведьму, он поднялся и поприветствовал ее коротким кивком головы. Заметив Пашу, скривился и положил руку на эфес дорогой шпаги.

   – Доброго дня, госпожа Маха, – сказал он приятным баритоном и опять покосился на скелет, топчущегося за ее спиной. – И тебе привет, кто бы ты ни был.

   – Это Паша, – сказала Маха, не здороваясь. – Какими судьбами к нам, светлоликий Антуан?

   Принц, не ожидав такой грубости, сглотнул, но не решился учить манерам ведьму. Вместо этого перешел сразу к делу.

   – Мне нужно снять проклятье. Плачу золотом.

   Маха, внимательно посмотрев в его синие глаза, обрамленные густыми ресницами со светлыми кончиками, кивнула и прошла в избу.

   – Заходи! – крикнула она оттуда. Паша, клацнув челюстью, развернулся и пошел на задний двор к великому облегчению принца.

   Антуан, наклонив голову, вошел в ветхое строение со слишком низким для его роста потолком. Принц осмотрелся в поисках стула и, найдя с виду крепкий табурет, сел.

   Маха, шустро разведя огонь под котелком, налила туда воды и закинула нечто, что принцу не удалось рассмотреть.

   – Что ты варишь? Волшебное зелье? – не удержавшись, поинтересовался он.

   – Нет, суп, – ответила ведьма.

   – А зачем тогда бормочешь, словно заклинания читаешь? – с подозрением спросил Антуан.

   – Вспоминаю, как щи варить. Сто лет не готовила, – теряя терпение ответила Маха.

   Маха, высыпав в котелок овощей из миски, развернулась к Антуану.

   – Сядь ровно и не шевелись, – она возложила руки на его царственную голову, ощупывая энергетические потоки.

   – Это ты уже что, перешла к колдовству? – заерзал на табурете принц.

   – Угу, – ответила Маха, сосредотачиваясь.

   – Я даже не объяснил, что за проклятье. Вот так, сразу, без прелюдий? Я так не могу, мне нужно сосредоточиться, морально подготовиться и все такое, – занервничал Антуан.

   – Это твой первый раз, что ли? – зловеще усмехнулась Маха. – Ну так пристегнись. Как говорится, колдую – не целуя!

   Она положила ладони на голову принца, и тот закричал.

   Насланное проклятье, сопротивляясь, отскочило с такой силой, что вырубило молодого мужчину и обожгло ладони Махи до волдырей.

   – Что за черт? – недоумевала ведьма, глядя на распластавшегося на полу наследника. Она быстро намазала раненые ладони заживляющим бальзамом и, опустившись на пол, похлопала принца по бледным щекам.

   – Эй, парниша, просыпайся, – побормотала Маха, расстегивая верхние пуговицы камзола, чтобы дать больше воздуха бездыханному мужчине.

   Антуан, приоткрыв глаза, медленно обвел взглядом комнату.

   – Я в аду? – хрипло спросил он.

   – Хуже, – ответила ведьма, кряхтя поднимая принца с пола и сажая обратно на табурет. – Пить хочешь?

   Его Высочество кивнул и опрокинул в себя стакан воды, которую исправно таскал из ручья Паша.

   В этот момент Маха почувствовала, как сильный всплеск магии рвет пространство рядом с ее домом. Выбежав наружу, она увидела Нолана, выходящего из образовавшейся темной дыры.

   – Ого, – только и сказала Маха.

   – Что произошло? – спросил ведьмак с тревогой в голосе. – Ты цела?

   – Ддда, – ответила ведьма. – Откуда ты…

   – Парный амулет, помнишь? – прервал ее Нолан, показывая на свой перстень, идентичный перстню, надетому на указательный палец Махи. – Когда ты в опасности, я могу открыть прямой портал в то место, где ты находишься.

   Эти слова растеклись мёдом на раненом сердце Махи. Неужели он переживал за нее? Неужели он пришел РАДИ НЕЁ?

   В этот момент на пороге появился наследник и, окинув взглядом ведьмака, посмотрел на Маху.

   – Так что там, с проклятьем? – спросил он.

   Ведьма обернулась, буравя его взглядом.

   – Пока не ясно, нужно подумать, посоветоваться со специалистом. Вот он как раз и прибыл, – Маха показала глазами в сторону Нолана.

   – Зайдешь? – повернулась она к ведьмаку с надеждой во взгляде.

   Ведьмак, некоторое время задумчиво глядя на принца, повернул голову к Махе и произнес:

   – Зайду.

ГЛАВА 9

   Мы поцеловались и теперь что–то происходит.

   «Дневники вампира»

   Нолан вошел в избу своей ученицы, окинув хмурым взглядом ее скромную обитель. Он прикоснулся к обложкам старинных фолиантов, купленных Махой и лежащих на столе в творческом беспорядке. Медленно оглядел полки, наполненные формулярами и свитками вперемешку с остальными книгами. О чем он сейчас думал, по его виду прочесть было невозможно.

   Но в отличии от Нолана, эмоции принца читались довольно легко. На его благородном лице отобразилась смесь восторга и страха, словно он стоял перед мощным опасным хищником, отгороженным от него надежной решеткой.

   Антуан, быстро взяв себя в руки, по–деловому прошел обратно к стулу и, усевшись на него, спросил у Махи:

   – Этот… эээ… специалист тоже будет меня осматривать?

   Маха, бросив быстрый взгляд на принца, поспешила объяснить ведьмаку:

   – Я нащупала проклятье, но оно словно обороняется, вышвырнув меня из венценосной головы и вырубив светлоликого на несколько минут, – она показала рукой на принца, как на музейный экспонат.

   – Тогда мне тоже не стоит пытаться, – задумчиво ответил Нолан и перевел взгляд на Антуана. – Для вас попытка взломать наложенную магическую печать во второй раз и без дополнительной информации может закончиться весьма плачевно.

   – Я умру? – принц испуганно посмотрел широко открытыми глазами на ведьмака.

   – Может и не умрете, но…

   – Останетесь навсегда, как бы выразиться… – Маха приложила палец к подбородку, раздумывая. – В общем будете до конца жизни Его Высочество Невменяемость.

   Принцу совсем не понравилась такая перспектива. Он поерзал на стуле, собираясь с мыслями. Ведьмак снова заговорил:

   – Как мне подсказывает опыт, нужно найти того, кто наложил проклятье. Оно построено таким образом, что напрямую зависит от мага, его создавшего. Обычно проклятье прекращает свое действие со смертью наславшего его хозяина.

   – Как же найти того, кто сотворил зло? Во дворце, вроде, никто не практикует магию, – пробормотал Антуан. – По крайней мере, я об этом не слышал.

   – Простые люди не в состоянии почувствовать магию, – ответил ведьмак, отворачиваясь к окну. – Ее распознают только те, кто обладает схожим даром.

   Принц в надежде поднял голову, переводя взгляд с Нолана на Маху и обратно.

   – Так вы поможете мне?

   – Я – нет, – отрезал Нолан. – Не люблю дворцы и людей, которые там обитают.

   Маха поняв, к чему он клонит, вскинулась и молча, с возмущением во взгляде, уставилась на ведьмака. Но Нолан отстраненно смотрел в окно, наблюдая за скелетом, таскающим дрова.

   Принц, решив, что магов нужно правильно замотивировать, горячо воскликнул:

   – Я дам много золота!

   Ведьма, посмотрев на него как на умалишенного, махнула рукой:

   – Я не нуждаюсь в деньгах.

   – Скажите свою цену! – взмолился принц. – Вы не представляете, через какие мучения я прохожу каждый проклятый день!

   Он встал, нервно прохаживаясь по комнате и спотыкаясь о стопки книг, разложенные по всему помещению.

   – Мой отец довольно стар. Он бы давно отошел от дел, если бы не мой недуг. Он начался, как только я вошел в подростковый возраст и стал постоянным членом заседаний.

   Принц схватил себя за золотые локоны, и его лицо исказилось в гримасе.

   – Головная боль! Такой силы, что путает мысли и мешает сосредоточиться. Она ввинчивается в мой мозг, заставляя стонать, выдавая тем мою несостоятельность, – он оставил в покое волосы и обратился к Махе:

   – Вы – моя последняя надежда. Десятки зарубежных врачей, годы сложных процедур – все бесполезно. Последний из них сказал, что медицина бессильна, и мне поможет только магия.

   Он говорил с таким отчаяньем в голосе, что ожесточенное сердце Махи пропустило один удар. Но она тут же отбросила все сантименты.

   – И почему вы решили прийти именно сюда? – спросила она.

   – Я перебрал множество магов, большая часть которых оказалась шарлатанами, падкими на королевское золото. Никто не смог. А потом я услышал о невесть откуда взявшейся ведьме и ее необычной силе, – он перевел взгляд на Нолана.

   – Мне сказали, что ее дар намного сильнее, а сердце гораздо мягче, чем у вас, – он указал пальцем на ведьмака. – Что она ДРУГАЯ.

   Маха повернулась к Нолану.

   – Что это значит? Ты не говорил, что со мной что–то не так.

   – А что бы ты сделала с этими сведениями, скажи я тебе, что твой дар не такой, как у всех нас? Наверняка бы начала… как ты всегда говорила? Комплексовать.

   Нолан смотрел на нее прямо, без тени сожаления о сокрытии столь важной для Махи информации.

   – Обстоятельства твоего… мм… появления, уже весьма необычны, – продолжил он. – Но, я обучал тебя, как если бы обучал любого другого мага. Не имея при этом представления, что ждет нас дальше.

   Ведьмак пожал плечами.

   Маха насупилась, но не стала продолжать диалог с учителем при постороннем человеке. Она перевела взгляд на Антуана. В голове творился полный сумбур, и ведьма, не имея иного выхода, попросила:

   – Я хочу взять время, чтобы подумать. Обо всем. До завтрашнего утра.

   Принц посчитал хорошим знаком, что ему не стали сразу отказывать. С радостным выражением лица он поднялся и, коротко кивнув Нолану, подошел к Махе.

   – Подумайте. Я обещаю, что сделаю ваше пребывание во дворце настолько комфортным, насколько возможно. Об оплате тоже не пожалеете, – еще раз кивнув на прощание, он быстрым шагом покинул избу ведьмы.

   Маха слышала, как Антуан, оседлав лошадь, поскакал прочь из леса. Развернувшись всем телом к Нолану, она мрачно произнесла:

   – Поговорим?

   – Что ты хочешь узнать? – спросил ведьмак, глядя ей в глаза с напускным равнодушием.

   – Даже не знаю, с чего начать, – произнесла Маха, с излишней театральностью подняв глаза вверх и постукивая пальцем по подбородку. Затем вновь перевела взгляд, полный злости, на ведьмака.

    – Может начать с того, насколько Я отличаюсь от ДРУГИХ? Или, может, почему ТЫ от меня это скрывал? Про комплексы прозвучало неубедительно, – прошипела она.

   – Сильно отличаешься, – коротко ответил он. Но глядя, как Маха напряглась, все–таки решил продолжить: – Да, ты намного сильнее всех, кого я знал. Даже сильнее меня. Просто у тебя не хватает опыта.

   – И? – ведьма теряла терпение.

   – Я не хотел, чтобы ты об этом знала. Потому что ты будешь стараться лезть на рожон при каждом удобном случае. Например, когда по глупости ты пыталась меня защитить, – его тон стал жестче.

   Маха отвернулась, сделав вид, что стряхивает невидимые пылинки с платья. Ей не хотелось вспоминать тот день. День, когда она призналась Нолану в любви и все разрушила. Но не сдержавшись, все равно выпалила:

   – Ты знаешь, почему я это сделала.

   – Да, и я сожалею, что так случилось, – ответил ведьмак.

   – Сожалеешь? – гневно спросила Маха. – Я не могу приказать себе, кого любить, а кого нет.

   – Я же могу! – вырвалось у Нолана, отчего он, чертыхнувшись, резким движением руки скинул несколько листов папируса, лежавших на столе. Он закрыл глаза и выдохнул, в попытке взять контроль над эмоциями.

   Маха, осознав, что она только что услышала, подняла на него взгляд. Не осознавая того, она подалась вперед и сделала несколько шагов к ведьмаку.

   Нолан, открыв глаза, посмотрел на нее. Какая–то непреодолимая сила заставила его сделать то же самое, что и Маха. Приблизившись к ней, он взял ее лицо в ладони.

   Несчастное сердце Махи затрепетало, как птица в клетке. Ее чувства обострились до предела. Взгляд метался, рассматривая любимое лицо, которое она впервые видела настолько близко, что смогла заметить золотые искорки в темных глазах Нолана.

   – Когда–то подобное уже случалось. Я не позволю этому повториться снова, – еле слышно прошептал он.

   Маха, повинуясь внезапно возникшему желанию, отчаянно прижалась к его губам. Нолан, вопреки ее ожиданиям, не отстранился и ответил на поцелуй.

   Только в отличие от нее, его поцелуй не был наполнен ни желанием, ни страстью, а отдавал горечью, которая обычно сопутствует неминуемому расставанию. Прощальный поцелуй.

   Нолан отстранился и еще раз посмотрел в глаза Махи, наполненные невесть откуда взявшимися слезами. Затем, прикоснувшись к ее голове, ведьмак прошептал несколько слов на грубом древнем языке.

   Секунду спустя, Маха, моргнув несколько раз, очнулась от внезапного оцепенения. Нолан стоял около стола в небрежной позе, все еще перебирая книги.

   Ведьма силилась понять, что произошло. Буквально только что она разговаривала с принцем, а сейчас его нет, и они с Ноланом остались наедине. Словно кто–то вычеркнул из ее памяти последние несколько минут.

   Маха тряхнула головой, пытаясь сбросить пелену наваждения. Она посмотрела на Нолана. Мысли путались, как после большой дозы спиртного.

   – Я хотела о чем–то поговорить… – начала она, но Нолан, резко хлопнув книгой, заставил ее вздрогнуть.

   – Мы остановились на том, что ты хотела обдумать предложение принца. Считаю, что нужно его принять, – равнодушно произнес он. – Если хочешь дальше развивать свои способности, конечно. Такая интересная и высокооплачиваемая работа встречается не часто.

   Маха стояла, и каждое слово падало в ее сердце тяжелым камнем. Он так стремится от нее избавиться, что готов отправить ее хоть на край света. Что ж, она постарается его не разочаровать.

   Свет падал на лицо ведьмака, позолотив кончики его темных ресниц. Маха старалась запомнить каждую черточку такого прекрасного и одновременно жестокого лица.

   Для того, чтобы длинными темными ночами в незнакомом месте, мучить себя, перебирая их в памяти и отчаянно страдая от безответной любви.

   – Я тебя услышала, – ответила Нолану ведьма холодным голосом. – Мне нужно подумать.

   Ведьмак кивнул, положив книги обратно на стол.

   – Всего хорошего, Мария, – произнес он, задержав на ней внимательный взгляд дольше обычного. Развернувшись, он вышел во двор и исчез среди деревьев.

   Маха, прислонившись к стене, медленно сползла на пол. У нее внутри творилось то, что она никак не могла объяснить. Она чувствовала, что упустила что–то важное, но никак не могла сосредоточиться на этой мысли.

   Ураган чувств из обиды, злости и больной любви бушевал в ее душе, заставляя сердце сбиваться с ритма. Маха опустила голову на колени и постаралась прийти в себя, медленно и глубоко дыша.

   Но ураган нарастал, не желая подчиняться разуму. Ведьма поднялась и принялась исступленно метаться по комнате. Схватив первый попавшийся под руки предмет, она со всей силы запустила его в стену.

   Глиняный горшок с полевыми цветами разбился на мелкие осколки, окатив все вокруг брызгами воды. Маха в отчаянии выбежала на улицу и продолжала бежать, сильно углубившись в безлюдный лес. Она упала на землю, вцепившись ладонями в сухую траву.

   Ведьма взревела нечеловеческим голосом и выпустила наружу все, что терзало ее душу и сердце, превратив эмоции в яростный огонь.

   Через несколько минут Маха очнулась и, пошатываясь, поднялась. Оглядевшись, она увидела, как вокруг нее на добрую сотню метров простирается черная, выжженная до пепла, мертвая земля.

ГЛАВА 10

   Любовь нечаянно нагрянет, и виноват во всем ведьмак.

   Умозаключения одной несчастной ведьмы

   Тем временем, Нолан, вернувшись в свое холостяцкое убежище с тяжелым сердцем, но холодным разумом, сел перед камином, уставившись невидящим взглядом на пляшущий огонь.

   Он был убежден в своей правоте и ни капельки не сожалел о содеянном. Ему тоже хотелось выжечь из своего сердца воспоминания о поцелуе ведьмы, как он проделал это с Марией.

   Так будет проще для всех. Ради того, чтобы несчастье не повторилось, он готов зайти намного дальше. Больше никто не погибнет. По крайней, мере из–за него.

   Ведьмак успокаивал свою совесть тем, что он не выдворяет из своей жизни Марию насовсем. Парный амулет всегда подскажет, если она будет в опасности.

   Нолан постарается защитить