Грешник. На острие. Анастасия Шерр

Оглавление

• ПРОЛОГ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25
• ГЛАВА 26
• ГЛАВА 27
• ГЛАВА 28
• ГЛАВА 29
• ГЛАВА 30
• ГЛАВА 31
• ГЛАВА 32
• ГЛАВА 33
• ГЛАВА 34
• ГЛАВА 35
• ГЛАВА 36
• ГЛАВА 37
• ГЛАВА 38
• ГЛАВА 39
• ГЛАВА 40
• ГЛАВА 41
• ГЛАВА 42
• ГЛАВА 43
• ГЛАВА 44
• ГЛАВА 45
• ГЛАВА 46
• ГЛАВА 47
• ГЛАВА 48
• ГЛАВА 49
• ГЛАВА 50
• ГЛАВА 51
• ГЛАВА 52
• ЭПИЛОГ

Социопат — это человек, не признающий социальные нормы. Социопат опасен, агрессивен, неконтролируем. Он полностью лишён привязанностей и чувств, которые делают нас людьми... У социопатов нет совести, сочувствия. Они не умеют любить.

   Так о нём говорят статьи по психологии. Мне же довелось познать одержимость такого человека. Испытать на себе все грани его жестокости и желания.

***

- Ты будешь моей. Сама или я тебя заставлю, - его голос прорезается сквозь писк аппарата, контролирующего мой пульс.

   - Или я тебя убью.

   - Это вряд ли. Но попытаться ты можешь. Будет интересно.

   Открываю глаза, смотрю в его лицо, лишённое эмоций. Там мрак и тьма. И ничего больше. Ничего человеческого.

   От автора:

    В этой книге вы встретите насилие, психические расстройства, грязный секс и много-много всякого разного, о чём обычно мы стараемся не говорить. И уж точно не хотели бы поучаствовать.

   Герой подонок, нелюдь, бесчувственный гад (и это не шутка). Героиня сильная, с характером и тоже слегка чокнутая.

    У автора нет цели оправдать поступки героев психическим расстройством. Есть цель написать о социопате. А также предупредить, что некоторые моменты в книге будут приукрашены. Альтернативная реальность и автор всё та же сумасшедшая оторва:)

ПРОЛОГ

   Ударяю его по лицу сильно, с оттяжкой. Вкладывая в этот удар всю свою ненависть, всю ярость. Кулак простреливает болью, но я этого не чувствую. Скорее просто знаю - когда схлынет адреналин, мне придётся несладко.

   Мне кажется, от такой силы удара он должен упасть на мат без сознания, но Шамиль лишь криво усмехается, стирает большим пальцем с разбитой губы кровь и, поймав меня за щеки второй рукой, размазывает её по моим губам.

   - Попробуй какой я на вкус. Нравится?

   - На вкус ты тоже, как ебанный психопат!

   Он широко ухмыляется, и я всего лишь на мгновение теряю бдительность, а когда меня сшибает с ног ловкая подножка и от боли сводит бедро, теряюсь и пытаюсь схватиться за воздух. Но хватаюсь за него и тяну за собой.

   Шамиль падает, но скорее поддаётся, чтобы навалиться на меня всем своим немалым туловищем и сделать ещё больнее. Бессильно рычу, ударяю его по лицу, плечам, куда могу дотянуться. А психа это лишь забавляет.

   Мне иногда кажется, что он и боли не чувствует. Гребанный кусок железа.

   - Убери руки, - пинком колена попадаю ему в печень и зверюгу всё же перекашивает, но только на секунду. В следующий момент он обездвиживает меня захватом руки и своими бёдрами, ловко зафиксировав мои ноги. И только когда его свободная рука тянется к моему горлу, я понимаю, что по глупости подставилась. Разложилась перед ним, как сраная лягушонка.

   - Какая дерзкая сука ты, Валерия Игнатьевна, - шепчет мне в рот перед тем, как наброситься на него своим.

   Кусаю его за разбитую губу, рву плоть зубами, рыча и извиваясь под тяжёлой тушей бычары, но его, похоже, всё более чем устраивает.

   Когда выбиваюсь из сил и в лёгких больше не остаётся воздуха, он, всё же соизволив вытащить свой нахальный язык из моего рта, поднимается и подаёт мне ладонь.

   - Вставай.

   - Пошёл на хрен, - с трудом собираю косточки с мата, который во время падения показался мне асфальтом, и поднимаюсь без его помощи.

   - Твоим острым языком будет приятно по яйцам, - парирует Шамиль в своей манере, а затем, сложив руки на груди, с насмешкой смотрит на меня вниз. – Ну что, отпустило? Можем ехать?

   - Никуда я с тобой не поеду, сволочь поганая. Ты моего отца чуть не убил! У нормальных людей это считается преступлением. И после этого не трахаются по подворотням, - упираюсь в собственные колени, пытаясь отдышаться.

   - А в прошлый раз тебе понравилось, - ухмыляется подонок, даже не собираясь оправдываться.

   Поднимаю на него ненавидящий взгляд, в который раз поражаясь бесчувственности и жестокости нелюдя, стоящего напротив. Он же взирает на меня со своей фирменной похуистической усмешкой и… У него наушники в ушах? Серьёзно?!

   - Сука паскудная, - шиплю, растирая ушибленное бедро и ковыляю мимо. – Тварь. Чтоб у тебя мозги спеклись, урод моральный.

   - Только после того, как поимею твой рот, - слышится спокойное сзади.

ГЛАВА 1

   Ранее:

   - Красивая, - донеслось до ушей, и я усмехнулась, проходя мимо толпы малолеток, выстроившихся в ряд перед крыльцом клуба.

   - Эй, куколка, прокатиться не хочешь? Зайдём за угол, я тебе свой байк покажу? - выкрикнул кто-то из толпы, а его товарищи дружно заржали, аки лошади.

   Я поморщилась, понимая, о каком «байке» он говорит. Тупой подкат от тупой малолетки. Всё нормально.

   - Ты его отрасти сначала, - громыхнул басовито охранник на «фейсконтроле», снимая передо мной цепочку. – Проходите, Валерия Игнатьевна.

   - Спасибо, - улыбнулась я и шагнула за ограждение. В толпе пронёсся недовольный гул, но тут же смолк, потому что меня поглотили шум и суета клуба. На первом этаже отплясывали мажоры со своими «тёлочками», или как там сейчас принято называть девушек, ищущих приключений в подобных заведениях. Рядом прошла полуголая официантка, за ней ещё одна. Обе смерили меня удивлёнными взглядами.

   Да, в деловых костюмах здесь женщин видят крайне редко. Но и у меня цели другие. Не плясать пожаловала.

   Подняла голову, взглянула вверх. Отец уже стоял на балконе, наблюдал за мной. И как он всё замечает. Это не мне, а ему надо было пойти в юристы. Жаль, он выбрал полярно иную профессию…

   Кивнул мне и отвернулся. Король в своём репертуаре. Вздохнула, нехотя шагнула к лестнице. Не люблю я подобные места. Даже если принадлежат они моему отцу. Не моё. Король не раз пытался втянуть меня в «семейный бизнес», но я этого дерьма ещё в детстве наглоталась, когда через день в наш дом вламывались то милиция с обыском, то бандюки. Наелась от души, благодарствую.

   На втором этаже потише и почище. Пахнет дорогими мужскими духами, кожей и элитной выпивкой. Я окинула балкон и отцовский столик пристальным взглядом, про себя выдохнула. Он сидел один. Вокруг, как обычно, рассредоточились безопасники, но они не в счёт. Сегодня, значит, обойдёмся без женихов из папиных друзей. Случается у Короля такое. То и дело норовит подложить меня под одного из своих бандюков. В печёнках уже эти его попытки вернуть меня в семью.

   - Привет, пап, - не удерживаюсь от вздоха, увидев перед ним полупустую бутылку виски. – Опять выпиваешь?

   - Ты присядь, дочь. Не в ментовке, чтоб ответ с меня требовала. Поговорить надо, - начинает он хмуро, а я морщусь, но всё же опускаюсь на диванчик. - Выпьешь, поешь?

   - Нет, пап. Я после шести не ем. Так зачем ты меня позвал? – мой твёрдый тон всё же выдаёт обиду.

   Да, у нас с отцом не лучшие отношения. Что тут скажешь. Его единственная дочь, надежда и опора вдруг резко сменила направление и пошла не в ту сторону. А Король никогда не был хорошим папочкой. На дни рождения лет с семи он дарил мне холодное оружие, а по выходным учил стрелять. Спасибо, что только по банкам. Впервые я увидела расстрелянного человека в девять… И им была моя мама. В общем, не сошлись мы с папой характерами. То ли я оказалась хреновой дочерью, то ли он не справился с возложенными на него обязанностями. Как оказалось, быть родителем сложнее, чем быть криминальным авторитетом.

   До этой встречи мы не виделись несколько месяцев. И он ни разу не позвонил просто так. Просто чтобы узнать, как у меня дела. Иногда мне кажется, что он чувствует свою вину за гибель мамы. И от этого закрывается, прячется, стыдится смотреть мне в глаза. Я, и правда, уже забыла, когда встречала его прямой взгляд. Всемогущий Король не такой уж и всемогущий… Да.

   - А вариант «соскучился» не прокатывает, нет? – улыбается.

   Я тоже растягиваю губы в ответной улыбке. Но не обманываюсь. Слишком хорошо знаю папочку.

   - Ты никогда и ничего не делаешь просто так, Игнат Алексеевич. Так что, давай не будем. Я устала и хочу скорее попасть домой.

   Король вздыхает, задумчиво качает головой. Мол, когда ж ты такой сукой, доча, стала? А я давно стала. Уже и не помню когда. Наверное, в тот день, когда крутой папа стал убийцей мамы. Или может чуть позже, когда запер меня в интернате, как какой-то сраный изгой. Я уже тогда понимала, что он так прячет меня от врагов, защищает. Но детская обида была сильнее. С годами она повзрослела вместе со мной, переросла в нечто уродливое и строптивое. И я начала бунтовать. В общем, это тоже не украсило наши и без того сложные отношения.

   - Ну да, ты же теперь деловая. Живёшь отдельно, с ментами дружбу водишь… - ворчит недовольно отец, а я поджимаю губы, чтобы не засмеяться. С его повреждёнными связками вот это вот «С ментами дружбу водишь» звучит, как речь известного многим дона. Смешно и горько одновременно, потому что для кого-то это просто кино, а для меня – изувеченное, залитое кровью и болью детство. Имеет ли он право после всего этого, обвинять меня в чём-то? Едва ли.

   - Я не вожу дружбу с ментами, пап. Я юрист, но юристы они разные бывают. Я адвокат и менты меня не особо жалуют. Так что, можешь быть спокоен.

   - А по мне, так одна херня, - отрезает безапелляционно Король.

   - Как скажешь. Так какое у тебя дело ко мне? – включаю стерву и отец кривится, будто съел лимон.

   - Ладно, дочь, давай не будем ругаться. Не так часто видимся, - начинает он примирительно, а я настораживаюсь.

   - Пааап?

   - Ну хорошо, - опускает голову, жуёт нижнюю губу. Всегда так делает, когда нервничает. Потом взгляд исподлобья на меня поднимает, хмурится. – Кто-то охоту на меня открыл. Врагов у меня, сама знаешь, куча и маленькая тележка. Пока найду тварь эту, пока порешаю… В общем, ты пока с ребятами моими походи, ладно? Охрана она лишней не будет. Может и не знают о тебе, а может и знают. Давай не будем рисковать.

   - Б… Пап! – еле сдерживаю мат, хватаюсь за переносицу и с силой сжимаю её. Внутри всё стынет от накатившей жути. – С кем опять ты поцапался? Опять войны твои? Опять убийства? Кто на этот раз? Я? Ты никогда не завяжешь, да? – повышаю голос и один из охранников подступается ближе к отцу. Идиот долбанный. – Займись своими делами! – рявкаю на безопасника, а тот переводит вопросительный взгляд на Короля. Отец молча кивает, и труженик со стволом под пиджаком молча отходит в сторону. – Знаешь что, пап, я не участвую в этом дерьме. Ясно? И знать ничего не хочу. Если с тобой что-то случится, ты сам будешь в этом виноват! – вскакиваю с дивана, чтобы уйти, но отец ловит меня за руку, умоляюще смотрит в глаза.

   - Не надо, Лер. Не пыли сейчас. Если бы дело шуточное было, я бы тебе ничего не сказал. Но на меня уже дважды покушались. И следующий раз может стать последним.

   Я обессиленно опускаюсь на диван, на автомате прижимаю руку к груди, где в ужасе застыло сердце. Или оно не бьётся, или я настолько охренела, что ничего не слышу и не чувствую.

   - Пап…

   - Всё более чем серьёзно. Поэтому прошу, Лер. Возьми охрану и не ерепенься, ладно? В идеале бы, конечно, уехать тебе из города. Ну там в Милан или ещё куда. Пошопишься, погуляешь…

   - А потом приеду за наследством? – спрашиваю ледяным тоном, а Король закрывает глаза.

   - Лера, не начинай. И не из такой жопы выбирался. Выберусь и на этот раз. Но у меня руки будут развязаны только в том случае, если ты будешь в безопасности. Отложи пока свои дела адвокатские, ладно? И поезжай отдохни куда-нибудь. Не загнётся твоя конторка за пару недель.

   - Вот именно, пап. Я адвокат, а не какая-нибудь торговка с твоего рынка. Меня не так просто обидеть. Так что, спасибо за предложение, но я, пожалуй, останусь в городе. Подключу знакомых и через три дня эти товарищи присядут лет на десять, - я уже пришла в себя, хотя в груди всё ещё ноет и копошится тревога. Но это дело уже привычное.

   - Лер, - Король качает головой, поджимает губы. Что-то странный он сегодня какой-то. Не припомню, чтобы раньше боялся покушений. А случались они довольно часто. – Это не тот случай. Тебе не стоит лезть. Будет только хуже. И чтоб никаких ментов, поняла? Они не помогут.

   Мне вдруг становится смешно. Усиленно тру переносицу, откидываюсь на спинку диванчика.

   - Ты знаешь кто они, да?

   Молчит. Лишь недовольно потемневшим взглядом меня буравит. Конечно же знает. Сам скорее всего и начал эту войну.

   - Пап, я не уеду. И охрана твоя мне не нужна. Я честный человек и бояться мне нечего. Себя мордоворотами своими окружи и езжай куда-нибудь отдохни. Заодно подумаешь о своём поведении. А мне пора, - решительно встаю. Вопрос я, конечно же, так не оставлю. Найду сволочей, которые хотели его убить и упрячу за решётку. И плевать, если заодно всплывут и чёрные делишки отца. Откупится. Не впервой.

   - Лера! – слышу вслед, оборачиваюсь.

   - И не вздумай подсылать ко мне своих охранников! Чтоб близко ко мне не приближались! – сбегаю по лестнице вниз, расталкиваю беснующуюся под басы толпу и иду к выходу. Неожиданно налетаю на высоченного мужика в косухе и поднимаю глаза выше.

   Он смотрит прямо на меня. Не моргая. Взрослый, совсем не похож на малолетку или какого-нибудь мажоришку. Густая, короткая борода, тёмные глаза. То ли карие, то ли чёрные вообще. Трудно разобрать из-за пляшущих огней. Не русский. И явно не отплясывать сюда закатился. В ушах торчат наушники, он явно на другой волне.

   Проходится по мне оценивающим взглядом и, похоже, остаётся довольным увиденным.

   - Заблудилась, красавица? – спрашивает, склонившись к моему уху и вытащив из своего один наушник.

   И правда. Чего это я вылупилась на него? Мужиков, что ли, никогда не видела? Посимпатичнее встречала.

   - Нет, жду когда ты отвалишь в сторону! – отвечаю на его наглый подкат хамством. Не нравится он мне. Папаша, что ли, в охранники приставил?

   Бородач кривит губы в кривой, нехорошей усмешке, отходит в сторону и вставляет наушник обратно. А я, уходя из клуба, чувствую его взгляд на своей заднице.

ГЛАВА 2

   Машина сломалась прямо посреди дороги. Я вышла из салона, выругавшись, хлопнула дверью. Вокруг ни души, лишь где-то вдали лают собаки. Ветер волосы трепает, холод собачий. Скоро зима, как-никак.

   - Чтоб тебя! – пнула неподвижное колесо, прислонилась к тёплому капоту. На улице темно, хоть глаз выколи. Бензина на печку мне хватит на час от силы, так что, если не свалю отсюда скорее, то окоченею в край. Надо вызвать эвакуатор.

   Полезла в карман пиджака и… Ничего. Потеряла, что ли? Мобильника не оказалось ни в машине, ни в сумке. Закрыла глаза, досчитала до десяти и нихрена не отпустило. Идиотское упражнение. Кому оно хоть раз помогло?

   Осмотрелась вокруг. Трасса пустая, уже довольно поздно. Можно, конечно, поплясать на холоде, подождать, пока кто-нибудь не проедет мимо. И если он остановится, тогда, быть может, мне помогут. А если какой-нибудь маньячила? Нет, трусихой я никогда не была, но мыслить нужно трезво. Только недавно очередного серийного убийцу поймали. И он на серьёзных щах заявил, что убить пять женщин его заставил голос в голове. Некая вторая личность. Не хотелось бы с таким на пустой, ночной дороге повстречаться. Ни с ним, ни с его вторым «Я». Психов мне только не хватало.

   Додумать мысль я не успела. Из-за поворота вдруг показалась машина. Довольно большая. Джип. И судя по скорости, водитель куда-то торопится. Размышлять было некогда. Ещё немного, и проедет, а мне потом до утра тут куковать. Матюгнулась себе под нос, вытянула руку. И джип тут же начал сбавлять скорость.

   Каково же было моё удивление, когда стекло опустилось и из окна показалось уже знакомое лицо. Бородач из клуба. Ёлки, везучая я.

   - Что-то случилось? – то ли он меня не узнал, то ли просто виду не подаёт. Разглядывает с интересом.

   - Да, я тут сломалась и телефон забыла в клубе… - вот дура. Сама же себя и выдала. Хотя, судя по усмешке, он всё-таки узнал меня. - В общем, можешь одолжить свой? Мне только эвакуатор вызвать. Ну или мужу позвоню, - додумалась добавить. Мужа-то у меня нет, но ему об этом знать не обязательно. По статистике на одиноких женщин нападают чаще.

   - Так мужу или эвакуаторщику? – взгляд его не изменился. Всё так же нахально разглядывает меня, как вшу под микроскопом. Шёл бы ты на хрен, чудак на букву «м».

   - А знаешь, ладно. Езжай. За мной и так скоро приедут, - психанула я, отошла с дороги. Не нравился он мне. Вот прям чуйка какая-то сработала, как любит говорить отец. А у отца «чуйка» ого-го. Гены. Их, как известно, пальцем не сотрёшь.

   Мужик, правда, уезжать не торопился. Вышел из машины, протянул мне телефон.

   - Я взгляну? – кивнул на машину.

   Я молча взяла смартфон, а он направился к моему седану. Со знанием дела открыл капот, склонился.

   - Ясно, – захлопнул крышку и повернулся ко мне. – В тачках разбираешься?

   - Нет, - со вздохом призналась я.

   - Тогда так скажу – не заведётся. Либо эвакуатор, либо я дотащу. Эвакуатор долго будет ехать. В городе пробки сегодня.

   Я принялась жевать и без того искусанные губы. Бородач дело говорит. Вечер пятницы, всё стоит. Мне тут долго отплясывать придётся.

   - Ладно, дотащи до города. А там я уже сама. Я заплачу.

   Он хмыкнул. Мол, ты мою тачку видела? Я-таки видела. Мужик в подработке точно не нуждается.

   Открыл багажник своего монстра, покопошился там, выровнялся.

   - Трос, похоже, выложил. Садись в мою машину, довезу так, а завтра уже за своей вернёшься.

   Ну, конечно. Разве могло быть по-другому? Тем более у меня?

   Запрыгивать в его джип я не торопилась, и бородач вопросительно приподнял брови.

   - Ну? Идёшь, нет? Мне ехать нужно.

   Пока эвакуатор доедет, пройдёт часа три, а то и четыре. Это если водитель поторопится. В любом случае бензин у меня закончится раньше. Замёрзну ведь. Да и домой, если честно, хотелось. Принять горячую ванну, поесть и спать. Ну или хотя бы просто лечь спать без всяких прелюдий. Мужик, конечно, здоровый, но и я, как говорит Король, не пальцем деланная. Плюс баллончик в сумке. Если что, отпор дать смогу. Это я с виду только нежная фиалка. Внутри тот ещё кактус.

   - Сейчас. Сумку только возьму.

ГЛАВА 3

   - Как зовут? – первым нарушил тишину нерусский. Я вздохнула. Мечта доехать до города без подкатываний яиц джигита накрылась медным тазом.

   - Валерия Игнатьевна, - представилась более чем официально.

   Он хмыкнул.

   - Шамиль.

   - Я поняла, что не Иван, - огрызнулась, отворачиваясь к окну. Не люблю я эти беседы светские. На работе болтовни хватает.

   - Имеешь что-то против Неиванов? – с интересом окинул меня своим взглядом, отчего по левому плечу пробежали мурашки. Не люблю, когда пялятся. Тем более такие.

   - Ничего не имею против. Просто давай помолчим, - улыбнулась ему натянуто, снова отвернулась. У меня сейчас на лбу бегущая строка «ОТВАЛИ!», а ему хоть бы хны.

   - До города далеко. Но если ты не будешь строить из себя сраную принцессу, время пролетит незаметно.

   Я даже рот открыла от такого хамства.

   - Чего?

   - Что делала там? В клубе? – продолжил он, как ни в чём не бывало.

   - К Королю ездила, - усмехнулась я. Мой случайный попутчик даже не подозревает, насколько угадал с «принцессой». Вот насчёт «сраной», я бы поспорила. Никогда не тащилась от собственной неотразимости, но в курсе, что мужики по мне слюни роняют.

   - А если серьёзно?

   - Серьёзно.

   - Не похожа ты на тёлку по вызову, - снова окинул меня внимательным, хоть и равнодушным взглядом. Странный он какой-то. Обычно особи противоположного пола на меня с похотью в горящих глазёнках взирают, а этот так глядит, будто в уме подсчитывает, сколько могут стоить мои органы. Жуткий.

   - А что, других вариантов в твоей головушке, не изуродованной интеллектом, не нашлось? – ответила хамством на хамство.

   - Тогда что там делала?

   Вот же пристал.

   - Деловая встреча у меня там проходила. Ещё вопросы?

   - Сколько лет?

   - Много, - настроение всё активней опускалось к нулевой отметке, и мне захотелось выйти из его машины. Прямо на ходу.

   - Тридцать? – и снова это хамло сразило меня наповал.

   - Двадцать семь, - ответила зачем-то. Кому и что я пыталась доказать в этот момент – не понятно. Наверное, его догадка, что мне уже есть тридцать задела женское самолюбие.

   - Муж есть?

   Ничего себе вопросики.

   - А у тебя жена есть? – приподняла я бровь, как бы намекая, что в свои трусы я его не приглашала. А он задавал такие вопросы, словно уже туда залез.

   - У меня нет жены. Так что с мужем?

   - А ты с какой целью интересуешься? – начала заводиться. Хорошо, что додумалась сесть на заднее сидение.

   - Понравилась, хочу на свидание пригласить, - ответил он ровно.

   - Сраная принцесса, пожалуй, откажется, - не удержалась от смешка. Тоже мне…

   - Адрес говори, - и на мой недоумённый взгляд, добавил: - Довезу куда тебе надо.

   - Эээ… Ты же услышал, что я ни на какие свидания не соглашалась?

   - Да я вроде не глухой, - пожал он плечами. Нет, всё-таки мужик с припездью. Что ж, так даже лучше.

   - Ну тогда спасибо, что довёз. Вон там останови, у торгового центра.

   Он взглянул на мои ноги, обтянутые чулками и строгой юбкой.

   - Может до дома сразу? На улице холодно.

   Я про себя усмехнулась. Хитрожопый джигит.

   - Я тут с мужем встречаюсь.

   Он кивнул, а я с облегчением выдохнула. Нет, мужик явно левый. Был бы послан отцом, я бы его уже раскусила.

   Дождалась, пока он притормозит у обочины, открыла дверь.

   - Спасибо за помощь.

   - Не за что. На вот, ты обронила в клубе, - протянул вдруг мне мой телефон, я автоматически его взяла.

   - Не поняла… Он у тебя был всё это время?

   Мужик усмехнулся, пожал плечами.

   - Забыл.

   Ах ты ж жучара…

   - Это ты у меня его дёрнул, да? – прищурилась, подавшись вперёд и забыв о безопасности.

   - Ты идёшь к мужу или ко мне поедем? – спросил, выразительно глядя на меня в зеркало.

   - Пошёл ты, придурок! – придя в себя, выскочила из джипа. – Кретин! – хлопнула дверью так, что едва не посыпалось стекло. – Нет, ну нормально, а? – задала вопрос уже себе, потому что машина тут же сорвалась с места, обдавая меня выхлопными газами. – Неадекват какой-то.

   Матерясь про себя, дошла до подъезда, открыла дверь. Там меня встретила соседка с пятого этажа со своей мерзкой, вечно тявкающей, лысой собачонкой в пуховичке. Шавка едва не цапнула меня за ногу, а я отскочила в сторону.

   - Осторожнее, девушка! Смотрите куда идёте! – рявкнула на меня бабка, будто это я на её чокнутого пса налетела, а не он на меня.

   Плотно сжав губы, чтобы не послать собачницу куда подальше, отошла с дороги, пропуская их на улицу. Скорее домой, принять горячую ванну и уснуть. Какой-то дико странный сегодня день.

   Уже на подходе к своей квартире услышала истошный, женский вопль, а затем и детский.

   - Чтоб тебя, - устало привалилась к стене, дав себе секунду, чтобы собраться с силами, а потом толкнула соседскую дверь, распахивая её настежь. А там, как обычно, картина маслом: лежащая на полу в позе эмбриона Светка, рядом забился в уголок семилетний Сашка, а над ними гроза лавочек для алкашей и ужас пустой тары из-под пива, король, сука, кухонного ринга – Василий. Ублюдочная мразь, избивающая своих жену и сына, как только закладывает за воротник. А закладывает эта сучара с завидной регулярностью, то бишь, ежедневно.

   Светка уже вся синяя (причём непонятно, это старые синяки или уже новые), тихо скулит, пытается прикрыть своим тщедушным, поломанным телом Сашку.

   - Шлюха ебаная! Я те ща покажу, как мужиков домой водить! Только муж за порог, она ноги раздвигать! Ах ты ж, блядюга!

   - Папа, не бей! Это я дядю Толю просил, чтобы он нам трубу починил! – маленький паренек пытается защитить свою несчастную мать, и у меня сердце от жалости кровоточить начинает.

   Мой отец никогда не был лучшим папой и мужем. До того, как маму убили любил шумно погулять, поднять весь город на уши. И частенько я видела его пьяным. Но никогда он не поднимал руку на нас. Он в принципе не терпит насилия, направленного на женщин и детей. Я выросла в абсолютном убеждении, что девочек бить нельзя, а потому, когда съехала из отцовского дома и впервые встретила быдло Васю, была в полном охренении от того, что такие ублюдки существуют в наше время. Впрочем, мудак Вася с моим заселением в этот дом тоже был вынужден осознать, что за избиение жены и сына полагается наказание. Иногда он расплачивался за это кровью.

   Вот как сейчас.

   Схватив вовремя попавшую под руку швабру, которой Светка, видимо, чуть ранее мыла полы, я сорвала с неё дырявую, грязную тряпку и с размаху оприходовала мудилу Васю по хребтине. Тот взвыл благим матом и улетел к стене, где швабра догнала его уже во второй раз.

   Я била эту тварь жестоко, наотмашь. Так, чтобы побольнее, чтобы корчился, мразь, как уж на сковородке. Раз в седьмой или даже в десятый угодила ублюдку по затылку и тот завалился на пол ничком, что-то напоследок проскулив.

   Присела и, преодолевая брезгливость, тронула пальцами его за запястье. Пульс есть. Да и голова в порядке, только кожу на затылке рассекла. Отшвырнула швабру, протянула руку Светке.

   Та поднялась, вытирая рукавом разбитую бровь. Обняла подбежавшего к ней пацана. Сашка шмыгнул носом, всхлипнул.

   - Спасибо, Лер. Но не надо было так сильно. Ему ж больно…

   Да, это у нас классика. Сначала воет на весь подъезд, о помощи просит, а как полиция Ваську заберёт или отметелит кто, так сразу жалость в ней просыпается. Дура, она и есть дура.

   - Да пошла ты, Свет, - вздохнула я, вопреки своей традиции увещевать эту идиотку, что такой мужик ей не нужен. – Ему больно, а твоему сыну нет? Ещё раз услышу ор, сдам в ментовку обоих. А за Сашкой опека приедет. Ему в приюте лучше будет, чем с такими родителями, - не дожидаясь её оправданий, вышла вон, захлопнула за собой дверь. Нахрен всех.

   До кровати доползу и пусть весь мир хоть с ума сойдёт. Но как только тронула ручку своей двери, та открылась. Я сделала шаг назад, окинула прихожую хмурым взглядом. Все вещи вывернуты из шкафов, тумбочка для обуви валяется вверх тормашками. Похоже, у меня тут были гости…

ГЛАВА 4

   - Ну что, пальчики мы взяли. Но, боюсь, тут побывал профи. И работал он, соответственно, в перчатках. Так что, я сильно удивлюсь, если найдутся чьи-то отпечатки, кроме ваших, - равнодушно поясняет мне Гаврилов.

   - И что, это всё? – я и сама не первый день «замужем», как говорится. В курсе, что восемьдесят процентов взломов так и остаются нераскрытыми. Более чем уверена, никто даже зад от стула не оторвёт, чтобы найти мудака, устроившего мне погром.

   Тот же Гаврилов даже не почешется. Не любят меня менты. Если образно, в конкурирующих организациях работаем. Они преступников ловят, я их отпускаю. Ну, это полиция так считает. У меня же несколько иное видение ситуации. Потому что защищаю я не только бандюг, вроде моего отца, но и тех несчастных, кому не посчастливилось перейти дорогу сильным мира сего или же просто попавших под раздачу.

   - А что вы мне предлагаете делать? Замок вам поменять? – ещё немного и он зевать начнёт. Толстый ленивец. – Ценные вещи не пропали, сами говорите. А что ещё от нас надо?

   - С замком я без вас разберусь, вам бы хоть свои дела закончить. Например, просмотреть записи с камер видеонаблюдения. У нас же есть камеры. Одна в домофоне, вторая…

   - Да не работают ваши камеры. Давно уже, - всё-таки зевает гад.

   - Ну пиздец, - вздыхаю.

   - Ага, - подтверждает Гаврилов. – Ну вы это. У бандосов своих помощи попросите. Глядишь, кто и сдаст дебоширов, - ухмыляется. Всё-таки уколол, не удержался. Скотина.

   - А вы знаете, я так и сделаю! От них толку побольше будет. Всего доброго, - распахиваю дверь перед участковым и его сподручным, не желая продолжать этот бессмысленный разговор.

   - Угу. Спокойной ночи, Валерия Игнатьевна. Будут убивать – звоните.

   - Чтобы вы помогли? – бросаю им в спину и захлопываю дверь.

   Дожидаться ещё и мастера, чтобы поменял замки, нет никаких сил, а потому поворачиваю ключ в одном из уцелевших каким-то чудом старых, накидываю цепочку и иду спать.

   Я настолько устала, что меня даже не смущает бардак и перевёрнутая вверх тормашками мебель. Денег в квартире не было, но, судя по тому, что дорогую технику они не тронули – это не грабители. И не какие-нибудь наркоши. В мой дом ворвались с определённой целью и вряд ли вернутся этой ночью. Скорее всего, это была попытка запугать меня. С чем всё связано – пока не знаю, но обязательно разберусь позже. Завтра.

   Меня вырубает, как только голова касается подушки. Сплю без сновидений, просыпаюсь в той же позе. Со стоном сажусь на кровати, разминаю затёкшие мышцы. Тело хрустит, ноет и требует убойной дозы кофеина, что и заставляет меня спустить ноги на пол.

   Окинув бардак в спальне, а затем и на кухне, тяжко вздыхаю. Придётся сегодня потрудиться. Можно было бы, конечно, вызвать уборщицу из агентства, но и так слишком много чужих людей в моей квартире за последние сутки. Достали. Терпеть не могу, когда кто-то трогает мои вещи.

   Заправившись кофеином до отказа, вызываю мастера, а пока тот меняет мне замки, убираюсь в квартире. После обеда выбираюсь на работу, где меня уже несколько часов ждёт злой, как цепной пёс, Гена.

   Геннадий Сквозняков – мой шеф и владелец адвокатской конторы. Хороший такой мужик, с понятиями. Наверное, его покладистый характер и позволяет мне приходить на работу не вовремя и не быть за это уволенной. Разумеется, моё отсутствие он заметил и, похоже, сегодня не тот день, когда можно было вести себя так нахально.

   - Какая радость! Наша королевишна соизволила явиться! – всплёскивает он руками, вылетая из своего кабинета. – Ну и где тебя носит? – шипит, надвигаясь на меня всеми своими габаритами. Гена мог бы быть боксёром или штангистом, если бы не пошёл в юриспруденцию. Запросто.

   - Привет, - обезоруживающе улыбаюсь я. – Слушай, ты не поверишь, что у меня произошло, - начинаю свою защитную речь, но Геннадий выразительно машет рукой перед моим лицом, вынуждая заткнуться.

   - Ты моя прелесть, красавица моя ненаглядная, да мне насрать, чего там у тебя случилось. У тебя в кабинете клиент сидит. Знаешь кто? – шепчет доверительно, склонившись к моему уху. Даже его секретарь Анечка вытягивает шею, чтобы не упустить новую сплетню. – Хаджиев, - практически по слогам произносит Гена и, отпрянув, кивает с таким довольным видом, будто ему премию «Юрист года» вручили.

   Пожимаю плечами.

   - И что?

   - Ты что, рехнулась задавать мне такие вопросы? Ты знаешь, кто такие Хаджиевы?

   - Знаю, Ген. Радости твоей только не разделяю. Зачем нам такие проблемные клиенты? Надоело в спокойствии жить?

   Гена тут же свирепеет, щурится и склоняется ко мне с видом кобры, готовой броситься в лицо.

   - Ты глухая? Я говорю тебе – ХАДЖИЕВЫ. А это значит, деньги. Много денег. Один из этих денежных мешков сейчас сидит в твоём кабинете. Ждёт уже полчаса. Никого другого не захотел. Так что, иди и бери его в оборот. Поняла меня? И давай без этих твоих штучек, хочу не хочу, буду не буду. Всё, пошла! Твой процент подниму, обещаю!

   Процент – это уже разговор. Заманчиво. Хоть и не люблю я чересчур проблемных клиентов. С ними хлопот и проблем потом не оберёшься.

   - Ладно. Пойду поговорю с твоим Хаджиевым, - почему-то я была уверена, что увижу главу Хаджиевской группировки, и по пути к своему кабинету, успела морально к этому приготовиться. Так и быть, нахлобучу Гену и его секретаршу за то, что пустили левого человека в святая святых, позже. Благо, все важные документы я храню в сейфе.

   Но обо всём этом я тут же забыла, когда в кресле за своим столом обнаружила вчерашнего бородача. Шамиль, если мне не изменяет память.

   - Добрый день, Валерия Игнатьевна, - усмехнулся он, явно заценив выражение моего лица.

ГЛАВА 5

   - Что ты здесь делаешь? – нахмурилась я, не сразу осознав, что он и есть тот самый Хаджиев. – То есть… Стоп. Это ты… То есть, вы хотите воспользоваться моими услугами?

   - Да не напрягайся так, Валерия Игнатьевна. И можно на «ты», - едкая, язвительная усмешка меня бесила ещё с первой нашей встречи. И лучше бы ей оказаться последней. – Расслабься, - посоветовал дружелюбно, но в доброжелательность таких людей я не верю уже давно.

   - А я вижу, ты неплохо так расслабился за моим столом, - многозначительно приподняла брови.

   Он скучающе осмотрелся вокруг, пожал плечами.

   - Меня сюда проводили твои сотрудники.

   - Какая прелесть, - швырнула на стол портфель и кивнула ему в сторону дивана. – Во-первых, пересядь, это моё кресло. Во-вторых, ответь: ты за мной следишь? Мы встречаемся уже в третий раз и как-то подозрительно это начинает выглядеть. Может мне обратиться в полицию?

   Бородач даже не подумал освободить моё кресло, лишь поудобнее в нём устроился. Осталось только ноги на стол закинуть. Я, в общем-то, не удивилась бы подобному раскладу. Больно нахальная морда у этого засранца.

   - В полицию не надо, Валерия Игнатьевна. Я с ними не в ладах. Собственно, по этой причине и пришёл, - пояснил. – Тебя твой начальник не обманул.

   - Ясно, - вздохнула. Уж лучше бы маньяком-насильником оказался. С этими я хотя бы знаю, что делать. А вот иметь дело с преступниками не люблю. Одно дело защищать какого-нибудь «нового русского» за неуплату налогов и совсем другое – бандюка, который, вполне возможно, судим за убийство. А с этого станется. Вот чую задницей, тот ещё подарок… - В таком случае, представьтесь, пожалуйста. И расскажите, какие у вас проблемы с полицией. Я должна знать, с кем имею дело.

   - Шамиль Хаджиев. Собственно, Хаджиев я относительно недавно. Думаю, слышала о моих кровных родственниках. Предупреждая твой вопрос: я не могу воспользоваться их связями, мы, скажем так, не в ладах. Откупиться тоже не выйдет, мент попался больно принципиальный. Мочить его тоже не вариант.

   Сама и осела на предложенный ему ранее диван. Что ж я везучая-то такая. Точно на уголовника нарвалась. Прелестно просто.

   - А взяли они вас за что?

   Хаджиев смотрел мне в глаза, и это, честно говоря, сбивало с толку. Обычно мои клиенты пытаются спрятать взгляд, или стесняясь своих поступков или опасаясь, что я нарушу устав и сдам их органам. Шамиль же смотрел ровно, спокойно и даже не дёргался. Словно речь сейчас не о нём. Может я погорячилась, и он всё-таки не уголовник?

   - За яйца, Валерия Игнатьевна.

   - А если серьёзно?

   - За убийство. Двойное. Зарезал двух охранников в ночном клубе.

   Блядь. Не пронесло.

   - И почему я должна вас защищать? – задала вполне резонный вопрос. Нет, я не набиваю себе цену. Просто пытаюсь понять, кто он и что из себя представляет. И если передо мной сидит законченная мразь, а не жертва случайности, я не стану его защищать. Ни за какие деньги. Хотя последнее весомый довод. Да, я, как и все адвокаты, обожаю деньги. Но даже у меня есть свои принципы. К примеру, я отказываюсь отстаивать права педофилов, серийных убийц и женоненавистников. Так что, Хаджиеву, или кто он там, придётся сильно постараться. И много заплатить. Тут без вариантов.

   - Потому что я был не в себе. Мне требовалась помощь психиатра и длительное лечение в психиатрической клинике. Скажем так, у меня сорвало крышу. Я не соображал, что делаю.

   Я усмехнулась. О, да. Моё любимое.

   Если бы мне давали по рублю каждый раз, как только я слышу нечто подобное, я бы уже жила на личном острове в окружении собственного гарема, состоящего из десятка, а то и двух накачанных мулатов. Люди вообще любят винить в своих поступках кого или что угодно, только не себя. А уж сколько таких молодцов пыталось под дурачка закосить… Почему-то на полном серьёзе считая, что я дура, а судья идиот.

   - И как? Прошли лечение в психиатрической клинике? – улыбнулась, не удержалась. Да и вопрос прозвучал крайне насмешливо. Непрофессионально, знаю, но терпеть не могу, когда меня держат за тупую овцу.

   - Да. Я пролежал там полгода. Почти в овощ превратился. Но оно того стоило. Теперь я снова полноценный член общества, - ухмыльнулся нахал. Ни стыда, ни совести. Если он душевнобольной, то я балерина.

   - Шамиль Саидович, - да, я успела вбить в поисковик его фамилию и пока новоявленный клиент рассказывал мне о себе, быстро просмотрела общедоступную информацию. Я привыкла работать быстро и соображать на ходу. – Не знаю, надо ли вам объяснять… Видите ли, я, как доктор. Мне нужно говорить всё, ничего не скрывая. Иначе, я просто не смогу вам помочь. Поэтому спрошу вас ещё раз. У вас действительно была болезнь или вы просто так отмазаться пытаетесь?

   Шамиль опустил взгляд на мои губы, затем ещё ниже, на декольте блузки. И, наконец, на ноги. А я пожалела, что не надела брюки.

   - У меня есть документы, подтверждающие, что я проходил лечение в психиатрической клинике. Если вы возьметесь представлять мои интересы в суде, я вам их предоставлю. Никакой симуляции, никакого вранья.

   Хм… Правда, что ли, психопат?

   - Так что же вы не предоставите эти документы полиции? Если вы были невменяемы, то мера пресечения…

   - … должна быть иной. Я в курсе, Валерия Игнатьевна. Но мент мне очень принципиальный попался. И он не угомонится, пока не посадит меня. Ну или пока я его не угомоню. А мне бы не хотелось снова в дурку. Как и на зону. Свободолюбивый я. Могу не выдержать, и снова кого-то прирежу. А мне не хотелось бы. Я обещал больше так не делать, - последние два предложения прозвучали, как издевательство. Не удивлюсь, если оно и было.

   Задумалась. Крепко так задумалась. С одной стороны, с психами я ещё не работала. Было бы интересно. Плюс опыт. Плюс хорошие деньги. Он определённо не из нищих. Но что, если этот товарищ врёт? Вот совершенно не замечаю я за ним сожаления и раскаяния.

   - Вы же пошутили насчёт убийства полицейского, ведущего ваше дело, да? – мне чисто уточнить.

   - Нет. Если не найду хорошего адвоката, мне придётся решать проблему другим способом. Так что, Валерия Игнатьевна, возьмёшь меня на попечение?

   Несколько минут пыталась подавить в себе внутреннюю борьбу. Доказывала сама себе, что нет мне дела до какого-то там мента, которого этот псих укокошит. Что не хочу я знать, кто есть на самом деле этот Шамиль Хаджиев. И что нервотрёпки мне хватает и с папашей.

   И всё же победила моя не лучшая сторона.

   - Я хочу изучить детали вашего дела.

   - Отлично, Валерия Игнатьевна.

   - И ещё, Шамиль Саидович… скажите-ка мне честно. Наши предыдущие встречи ведь были неслучайны? И телефон я в клубе не теряла. Ведь так?

   Уголок его губ пополз вверх.

   - Как знать, Валерия Игнатьевна. Может это судьба?

   Угу. Судьба. В этом я убедилась сразу же, как только мне перезвонили из сервисного центра после эвакуации моей машины в гараж. Оказалось, кто-то перерезал там какой-то шланг. Кто-то, кто очень хорошо разбирается в машинах.

   - Не играйте со мной Шамиль Саидович. Иначе, вам очень сильно не понравится моя самозащита. Жду вас завтра в это же время со всеми бумагами.

ГЛАВА 6

   Он пришёл на следующий день. Ввалился в мой кабинет нагло и без стука, швырнул на стол папку с бумагами.

   - Привет, Валерия Игнатьевна.

   А перед этим я имела не особо приятный разговор с Геной. Старый жлоб вдруг решил, что я просто обязана взять дело Хаджиева и ему плевать, виновен тот или просто псих. Дошло до того, что рассвирепевший из-за моего своеволия Геннадий начал угрожать мне увольнением. Сволочь жадная.

   - А если он действительно маньячила? Что тогда? Тебя совесть не будет мучить?

   - Меня? Ты шутишь, что ли, Лер? Да срать мне на совесть, когда на кону столько бабла. Я ему знаешь какую сумму озвучил? На вот, глянь, - быстро черкнул ручкой на листе бумаги. – Семьдесят процентов твои.

   Я усмехнулась. Геннадию бы не юристом быть, а вышибалой бабла из должников.

   - Восемьдесят, - пошла на таран я, но очень зря. Потому что вопреки моим ожиданиям, этот гад тут же согласился. Даже не думая.

   - Идёт! – протянул мне руку, довольно ухмыляясь.

   Сволочь.

   И вот теперь передо мной сидит другая сволочь. А в том, что он сволочь, я даже не сомневалась. Не выглядит этот человек, как тот, кто убил двух людей нечаянно или не желая этого. Скорее всего, психушка – лишь прикрытие. Видала я таких.

   Хотя с другой стороны… Он ведь всё равно отмажется. Не со мной, так без меня. И деньги получит кто-то другой. Да, меня сожрёт совесть. Но ею, как известно, за ремонт машины не рассчитаешься и кредит не погасишь. Так не пора ли выключить в себе правильную девочку и жить, как нормальные люди? А ещё, очень хотелось на новый год улететь на острова. Куда-нибудь далеко-далеко, где ни Короля с его вечными криминальными войнами, ни алчного упыря Гены. Хорошо там. Тепло, море, пляж, коктейли.

   Да, пора подумать о себе.

   - Перед тем, как я открою эту папку, скажите мне, Шамиль Саидович…

   - Просто Шамиль и на «ты», - перебил, вызывая во мне очередную волну отторжения.

   - Скажи, Шамиль, ты пытался поговорить с родственниками погибших или хотя бы заплатить им?

   - Зачем? – задал мне вопрос с непонимающим видом. Будто, и правда, до него не дошла суть.

   - Ну, как зачем… Зачем в таких случаях просят прощения? Убийство близкого человека простить нельзя, но ты мог хотя бы попытаться найти с ними общий язык. Объяснить, что не хотел этого и во всём виновата болезнь. К примеру. Ну, или тупо заплатить, чтобы они не просили тебе высшей меры.

   Хаджиев усмехнулся, расслабленно откинулся в кресле.

   - Если они действительно любили своих убиенных родственников, то мои деньги не помогут им забыть убийство. А если они возьмут деньги и забудут о члене своей семьи, словно его и не было, то какая же это любовь? И какой смысл извиняться?

   Я оторопело застыла. Даже растерялась, что мне с рождения несвойственно.

   - Много знаешь о любви? – и зачем я задала ему этот вопрос. К делу он вообще не относится. Но Шамиля это не смутило.

   - Я познал много видов удовольствий. Наркота, секс, пьянка, бои без правил. А любви среди них не было. Но я предполагаю, что любимых людей не продают.

   - Во время убийства тех охранников, ты был под кайфом?

   - Нет.

   - То есть, это болезнь и ничего больше?

   - Да.

   - И как она называется? Шизофрения? Психоз? ПТСР?

   - Импульсивное расстройство личности.

   - Позволишь мне ознакомиться с материалами?

   Он кивнул. А я, открыв папку, пробежалась беглым взглядом по чёрным строчкам равнодушных, как и человек, сидящий напротив, медицинских документов. Да, заключение действительно имелось. Как и справка о том, что он теперь безопасен и полностью осознаёт свои поступки. Что ж, уже хорошо. Отложив бумаги, вбила в поисковик название его болезни.

   «Импульсивное расстройство личности характеризуется эмоциональной неуравновешенностью, агрессией, склонностью к насилию…»

   А дельце-то плёвое. Тут самый слабый новичок справится. А деньги нехилые… Очень даже. Настолько, что даже подвохом попахивает. Надо бы взять с него аванс.

   - Хорошо. Давайте поработаем. Когда вас хочет видеть следователь?

   - Допрос сегодня. Через час.

   - Отлично. Поедем в отделение вместе.

   - Мне грозит арест? – его вопрос звучит странно. В том смысле, что я ни разу не видела настолько спокойного обвиняемого в двойном убийстве. Обычно люди нервничают. Даже тогда, когда адвокат даёт им стопроцентную гарантию. Этот же… Он странный. Что-то в нём заставляет мою кровь стыть в жилах. Интересно, тех двоих он пришил с таким же титаническим спокойствием? Как-то изучала я дело одного серийного убийцы. Чисто для самообразования. Но как же была поражена его психологией. Там в душе ничего человеческого. И Шамиль Хаджиев вызывает точно такие же эмоции.

   - Не думаю. Но встретиться с родственниками погибших тебе всё же придётся. Это значительно упростит дело.

   - То есть, я должен им заплатить?

   - Заплатить, если придётся, извиниться. Раскаяться, - выговариваю по слогам, будто объясняя ребёнку простые истины. Сложно, наверное, с таким жить. Интересно, у него есть жена или девушка? Жена вряд ли, конечно. А вот девушку жаль, если таковая имеется.

   - Если это нужно для дела, я сделаю.

   - Отлично, - выдыхаю. Общаться с ним сложно. – Поедем в отдел?

   - Пошли, - поднимается он, а я бросаю мимолётный взгляд на витиеватый знак, набитый на его запястье. Руки жилистые, вены бугрятся. Интересно, что значит эта татуировка?

ГЛАВА 7

   В отделении нас ведут в кабинет следователя по длинному, мрачному коридору. Здесь пахнет бутербродами с колбасой, бумагой и серыми буднями. На встречу идут хмурые полицейские, бросают на нас недружелюбные взгляды. Я невольно втягиваю голову в плечи. Не люблю подобные заведения. И хоть по роду деятельности мне приходится бывать в таких местах довольно часто, я никак не могу привыкнуть. К этим равнодушным лицам, к запаху тюряги и к безнадёге, которую часто вижу в глазах подсудимых. Это на самом деле страшно. Особенно для меня – человека, который ценит прежде всего свободу. Было время, когда Король пытался накинуть на меня поводок. И меня это жутко бесило. Во мне просыпались дух противоречия, злость, ярость и ещё куча всего того, что частенько толкает нас на ошибки. Благо, отец понял, что меня не удержать ни деньгами, ни подарками, ни даже ежовыми рукавицами. И отпустил. Пожалуй, это его единственный правильный поступок из всех.

   Следаком оказался тучный дядя с сигаретой в зубах и в слегка помятой форме. Белки глаз красные, то ли от недосыпа, то ли от пагубной страсти к алкоголю. Хотя, быть может, и то, и другое. Работа-то у них тоже не сахар, кто бы что не говорил. На табличке у двери я успела прочесть его фамилию. Багрянцев В. А.

   - Добрый день, - здороваюсь первой. А Шамиль, не дождавшись приглашения, плюхается на стул напротив следователя, что не укрывается от внимания последнего. И Багрянцеву В. А. его наглость определённо не нравится. Тут я с ментом на одной волне. Меня тоже раздражают такие засранцы. Ни воспитания, ни уважения к другим. Хамло одним словом. – Королёва Валерия Игнатьевна – адвокат Хаджиева Шамиля Саидовича. Я здесь, чтобы защищать его интересы, - представляюсь следователю, а тот устало кивает мне на стул.

   - Виталий Алексеевич. Присаживайтесь, - голос у следователя прокуренный, грубый и немного простуженный. Да, осень на дворе. Эх, свалить бы куда-нибудь отдыхать. Да хоть на дачу. Там бабье лето сейчас…

   Со вздохом возвращаюсь в реальность, достаю из портфеля бумаги, и следак тоже тяжко вздыхает, видимо, понимая, что с живого я с него не слезу. Да, такая у меня работа. Защищать сирых и несчастных. Хотя сидящий рядом бородач мало напоминает обиженного мальчика.

   Допрос проходит в моём присутствии, как и полагается. Отдать должное следователю, хоть он и испытывает неприязнь к моему клиенту, держится достойно. Всё чинно и благородно, вопросы прямые, некаверзные. Он спрашивает, я киваю, Шамиль отвечает. Все спокойны, а Хаджиев даже расслаблен. Железные нервы. Интересно, это его так в дурке напичкали препаратами? Мне бы таких упаковочку…

   Всё проходит вполне сносно. Но что-то мне подсказывает, что Багрянцев не верит подозреваемому ни на грош. Опытный, матёрый, старый волк. Про таких в нашей среде легенды ходят. И я проникаюсь к следователю уважением. А вот Хаджиев настораживает всё больше. У него откуда-то вдруг появились эмоции. И сожаление.

   Даже не верится, что передо мной сейчас тот самый равнодушный мудак, который так цинично рассуждал о любви и деньгах. И я понять не могу, когда он притворялся. Тогда? Или сейчас? Потому что раскаяние его почти осязаемо. Я даже чувствую, как этот мужчина ненавидит себя за то, что совершил.

   Справка от психиатра делает своё дело, и Шамиля отпускают под подписку о невыезде. Почти отделался. Мне даже обидно, хотя я должна быть на его стороне.

   Выходим на крыльцо, Хаджиев довольно втягивает в себя прохладный воздух.

   - Куда тебя подкинуть? – смотрит на меня, и в карих глазах я замечаю что-то похожее на азарт. Ему понравилось. А мужик-то опасность любит. Адреналин. Хм…

   - Валерия Игнатьевна, можно вас на минуту? – слышится голос следователя позади, и мы вместе поворачиваемся.

   - Да, конечно, - киваю.

   - Я подожду в машине, - Хаджиев проходит мимо, идёт к парковке. А следователь подходит ко мне и закуривает.

   - Вы не против?

   - Курите.

   Виталий Алексеевич затягивается, провожая взглядом Хаджиева. Кажется, если бы он мог стрелять глазами, в спину Шамиля уже прилетело бы несколько пуль.

   - Не в моих правилах говорить на эту тему с адвокатами, но я всё же попытаюсь. Скажите, вы понимаете, с кем имеете дело? Этот мудак всё осознавал. Просто таким, как он, уродам нравится насилие. Им нравится мочить людей. А потом покупают себе вот такую справочку и сухими выходят из воды. Вам не страшно таких ублюдков защищать? – в его тоне, как ни странно, нет агрессии. Будто пытается донести истину и сам не верит, что получится.

   - А что, если вы ошибаетесь, и он действительно был не в себе? Вам не страшно сажать всех без разбора? – захотелось курить, но я обещала себе бросить.

   - У меня на таких уродов глаз намётан, Валерия Игнатьевна. Уж поверьте. Даже если Хаджиев действительно псих, неправильно отпускать его. Посудите сами. Психические расстройства в большинстве своём неизлечимы. Да. Их можно подавить с помощью таблеток, но это всё херня. Когда-нибудь обязательно рванёт. Он возьмёт ствол или какой-нибудь тесак и положит кучу людей. Что, если вы окажетесь с ним рядом? Мм? Или ваши родные?

   Ушлый гад. Знает куда бить.

   - В заключении написано, что он может себя контролировать. И пока принимает лекарства – он не опасен для общества. За тем, принимает ли он лекарства следит его психиатр. Так что, ваши опасения…

   - Как знаете! – резко обрывает следователь. – Моё дело предупредить. Но я всё понимаю. Он ваш клиент.

   - Именно.

   - Ну так, к слову… Наколка на его запястье – это знак принадлежности одной преступной группировке. Прямых улик нет, а то бы я его упрятал и без тех двух вышибал. За наколку сейчас не сажают. Но вы должны знать.

   Я киваю. Это действительно ценная информация.

   - Благодарю.

   Багрянцев мне нравится. В том плане, что чёткий мужик, вне беспредела, как у них говорят. Не злоупотребляет властью и не пытается давить авторитетом, а он у него имеется. Чувствую.

   - Виталий Алексеевич, у меня к вам вопрос личного характера… Не касающийся моего клиента.

   Он делает глубокую затяжку и метким движением пальцев отправляет окурок в урну.

   - Слушаю.

   - Есть ли вариант вычислить взломщика? В мою квартиру вчера кто-то пробрался, устроил погром. Ценные вещи не тронул. Участковый помочь не сможет, а камеры в подъезде не работают. Каковы шансы найти того, кто это сделал?

   Багрянцев сунул руки в карманы куртки, бросил пристальный взгляд на джип Хаджиева.

   - Честно? – вернул внимание мне.

   - Да.

   - Нулевые.

   Да уж. Весело. То есть, ко мне вот так каждый день будут вламываться, а все только руками будут разводить? Забавно. Было бы, если бы меня не касалось.

   Наверное, Багрянцев разглядел что-то в моих глазах, потому что в следующий момент усмехнулся и кивнул на всё тот же джип.

   - Вот у них спросите. У клиентов своих. Скорее всего запугать хотели. Или искали какие-нибудь документы. Вам виднее.

   Я кивнула. То же, что и участковый сказал.

   - Может и так. А может и нет. Мой отец… Королёв Игнат. Может слышали? – глаза следака округлились. О да, слышал. – Я предполагаю, что это с ним как-то связано.

   Во все детали посвящать Багрянцева не собираюсь, но он мужик толковый, может чего подскажет.

   - Так вам, значит, вдвойне прилетело, да? И папа, и работа… Забавно, - усмехается.

   Да уж. Обхохочешься.

   - Ну вот как-то так, - пожимаю плечами. – Работа, кстати, не так уж и плоха. Уж точно получше вашей, - и поприбыльней. Но это я, пожалуй, озвучивать не буду, нам с ним ещё работать.

   - Может и так. Только я не отпускаю на свободу тех, от кого потом может по башке прилететь, Валерия Игнатьевна, - а мужик не промах. Прямо в лоб мне зарядил обвинениями.

   - Ну, кто на что учился, - отвечаю такой же циничной усмешкой. Не складывается у нас общение. Жаль.

   - Ладно, шутки в сторону, - неожиданно серьёзнеет следователь и закуривает вторую сигарету. – Вам надо камеры установить. И сигналку хорошую. Чтоб если квартиру ещё раз вскроют, сразу же наши выехали по адресу. И с отцом своим разберитесь. Ну или он пусть разберется со своими корешами. Мне ли вам говорить, что в первую очередь страдают родственники авторитетов. Семья – это первая и самая важная цель. Вы ведь не забыли свою мать? – его вопрос сшибает меня с ног. В прямом смысле этого слова. У меня подворачивается каблук, из-за чего едва не падаю. Багрянцев хватает меня за локоть, помогая устоять.

   - А вы откуда о моей маме знаете?

   Вздыхает, выпуская дым вверх. Щурится.

   - Я тогда, в общем-то, как и сейчас, в уголовном розыске работал. В ночь, когда всё случилось, я к вам выезжал. Вы меня, наверное, не помните, а я вот всё думал, где лицо ваше видел. Вы тогда девочкой ещё были. Но взгляд ваш до сих пор помню, - я сглотнула, опустила глаза на свои туфли. Больная тема, тяжёлая. – А сейчас вы таких вот защищаете. Зачем? – спросил вдруг и я забыла, о чём вообще изначально шла речь. – Вы не подумайте, я не осуждаю. Время сейчас такое. Но разве не должны вы были держаться от криминального мира подальше?

   Пожимаю плечами, силясь скрыть за дежурной усмешкой боль и разочарование.

   - А у меня выхода особо не было. Либо криминальный мир с той стороны, - кивнула на Хаджиева, которому уже, должно быть, икается. – Либо с этой. Я выбрала то, что не так сильно кровью воняло.

   Он кривит рот в какой-то мученической гримасе.

   - А здесь не лучше, Валерия Игнатьевна. Поверьте мне. Вы ещё молоды. Цветочки уже видели, а «ягодки»… они впереди. Ладно, морали не буду вам читать. Не моё это. Я больше по части перевоспитания. Раз ко мне обратились, значит, совет нужен. Так вот, советую вам телохранителя нанять. Хотя бы на то время, пока не сообразите, что к чему. И так, чтобы он дневал и ночевал с вами. Но вообще, если захотят навредить физически, то найдут способ.

   Спасибо. Успокоил.

   - Спасибо, Виталий Алексеевич.

   - Да не что. Удачи.

ГЛАВА 8

   Хаджиев послушно ждал меня в машине, и как только я села в салон, зыркнул в зеркало заднего вида.

   - Можем ехать?

   - Да. Спасибо, что подождал.

   Он кивнул, но в воздухе повисла недосказанность.

   - О чём ты говорила с ментом? - всё же спросил спустя время, опять ощутила на себе его взгляд.

   - Это важно?

   - Да. Ты мой адвокат. И мне хотелось бы знать, о чём ты общалась с ментом, мечтающим упечь меня на зону.

   Угу. Ясненько. Это он меня, значит, должен опасаться, а не я его.

   - Если ты мне не доверяешь или имеешь какие-то подозрения, можешь найти себе другого защитника. Это не я к тебе в адвокаты набивалась, если помнишь, - отвечаю резковато. Заслужил.

   - И всё же? - прёт напролом нахальный бородач. Если бы можно было воспроизвести звук закатывающихся глаз, он бы его услышал.

   - Мы говорили на тему, которая к тебе никакого отношения не имеет, - немного привираю. – В мою квартиру недавно кто-то ворвался, вот я и спросила у него, можно ли найти этого человека.

   - Они даже пытаться не будут, - хмыкнул этот.

   - Спасибо. В курсе.

   - Хочешь, я найду?

   - Зачем?

   - Ну, это ты решишь зачем. Захочешь, сдадим его ментам, захочешь – в асфальт закатаю, - пожал плечами как-то уж слишком буднично. Он же пошутил насчёт асфальта? Хотя, о чём это я? Понятно же, что следователь прав, и импульсивное расстройство личности – это лишь прикрытие. Сейчас у каждого второго можно какое-нибудь психическое отклонение отыскать. Если постараться. А когда доктора стимулируют ещё и денежкой, то тут какую хочешь шизу найдут. Надо бы как-нибудь побеседовать с его психиатром. Чтобы в случае, если дело дойдёт до суда, моё имя не замарали в грязи взяточничества и подкупа. Потом хрен отмоешься.

   - Ты не понял. Зачем это всё тебе? Если собираешься сотрудничать по бартеру «ты мне – я тебе», то мне такой вариант оплаты не подходит. Только денежный гонорар.

   - Разве я отказывался платить?

   - Пока нет. Я предупреждаю. На всякий случай.

   - Я же сказал, что заплачу. Могу дать аванс, - взгляд в зеркале показался смеющимся.

   - Да, это хорошая идея, - отказываться от его предложения, конечно же, не собиралась.

   - Не вопрос. Завтра приеду с деньгами.

   Я на несколько секунд застыла на его профиле. Не красавец. Но и не отталкивающий. Просто не мой типаж. Мне всегда нравились мужчины более видные, солидные, что ли. В идеальном костюме и дорогих ботинках. Воспитанные, знающие себе цену.

   Этот же, как гопник из подворотни. Футболка, джинсы, кожанка, солнцезащитные очки и наушники, торчащие из ушей, которые он, похоже, никогда не вынимает. Небось и слушает какой-нибудь рок или реп. Спасибо, хоть меня слышит.

   - Интересная татуировка, - кивнула на знак на его запястье. – Что-то обозначает или просто баловство? – зашла издалека, но мне вдруг показалось, что он все понял. Понял, что хотя бы какая-то часть нашего со следаком разговора касалось его лично. Да, разведчик из меня, как из говна пуля, как любит говаривать мой папаша.

   - Я ничего не делаю просто так, Валерия Игнатьевна, - усмешка его мне не понравилась.

   - Вот как? И что же значит эта тату?

   - Это знак моего членства в одной организации.

   О, как. Группировки теперь так называются?

   - И что это за организация? – спрашиваю лениво, якобы просто поддерживая разговор.

   - Тебе не нужно этого знать. Если не хочешь, чтобы следующий визит незваных гостей не обернулся твоим убийством.

   Чего он сейчас сказал? Я едва не поперхнулась.

   - Это угроза?

   - Нет. Угрожаю я по-другому. Сейчас только предупреждаю. Не хочу, чтобы тебе навредили.

   Саркастически хмыкнула на его своеобразную и довольно сомнительную заботу.

   - И в честь чего это ты так обо мне беспокоишься?

   - Всё просто, Валерия Игнатьевна. Видишь ли, ты мне нужна. А я могу быть полезным тебе. Это называется взаимовыручка.

   Это называется сказками и брехнёй. Но да ладно. Мне с ним недолго работать. Надо бы ускорить его дело. Отмазать и распрощаться с этим странным элементом.

   У конторы он притормозил прямо у порога, чем вызвал возмущение нашего охранника, который, впрочем, угомонился сразу же, как только я вылезла из машины, не дожидаясь, пока Шамиль выйдет первым и откроет мне дверь. Не люблю я этот пафос. Это скорее в стиле Короля. Да и Хаджиев не очень-то смахивает на галантного кавалера.

   - Что дальше? – захлопнул свою дверь, прислонился к капоту. А глазёнки пронырливые в вырез моего пиджака полезли. Хамло.

   - Дальше я займусь делом более детально. Мне нужно будет встретиться с твоим психиатром, а ещё понадобятся показания друзей, знакомых, родственников. В общем, всех, кто тебя знает с лучшей стороны. Это очень важно, если придётся защищаться в суде.

   Он криво ухмыльнулся, щёлкнул языком.

   - Не выйдет. У меня нет друзей. И лучшей стороны тоже нет. С родственниками я не общаюсь, да и вряд ли они скажут обо мне что-то хорошее.

   А вечер перестаёт быть томным…

   - Ясно. Ну а с психиатром я могу пообщаться?

   - Разумеется.

   - Тогда жду завтра аванс, - улыбаюсь самой милой из всего своего арсенала улыбкой, потому что в окне замечаю любопытное лицо Геннадия. Делает вид, что цветочки поливает. Прохиндей хитрожопый.

   - Договорились. Тебя сегодня подкинуть домой? - спросил так просто, словно мы лет десять уже знакомы.

   - Мм… Нет. Спасибо, - не поняла его широкого жеста я. – Деньги завтра передай моему начальнику, вы с ним уже знакомы.

   - А ты? – подступает ближе, не позволяя мне сбежать.

   - Что я?

   - Когда я тебя увижу? – звучит как-то…

   - Когда я разберусь во всём. Сама позвоню, если что. Всего доброго, Шамиль.

ГЛАВА 9

   Психиатр моего странного клиента был похож на учёного. Благородный профиль, круглые очочки на кончике острого носа, пытливый взгляд. Довольно доброжелательный, уже немолодой мужчина.

   Он пригласил меня в свой кабинет, медсестра с длинными ногами и в жутко коротком халатике продефилировала к столу поставив на него поднос с кофе и конфетами. Лев Вениаминович одобрительно мазнул взглядом по её подкачанной заднице и этим же взглядом переполз на меня. Кобелина, значится.

   Мгновенно испарилось очарование этим милым старичком, особенно когда подсознание нарисовало мне, что он делает с медсестричкой, запершись в этом кабинете в конце смены. Возможно даже вот на этом стуле. Затошнило, и точно не из-за сэндвича, который я перехватила по дороге. Хотя может и из-за него. Вечная проблема. Не успеваю ни поесть, ни поспать. О личной жизни вообще речи не идёт. Но как по мне, так лучше уж иметь отношения с вибратором, чем вот с таким представителем сильного пола.

   Доктор тоже меня заценил. И я, судя по всему, понравилась ему больше, чем он мне. От прощупывающего взгляда маленьких буравчиков психиатра засосало под ложечкой.

   - Итак, Валерия, простите…

   - Просто Лера, - улыбнулась я. Как бы он не был мне неприятен, а общий язык всё же найти нужно.

   - Итак, Лера. Вы по поводу кого, напомните?

   - Есть у вас такой пациент – Шамиль Хаджиев. Недавно его выпустили из вашего заведения. Вы предоставили ему справку, что он был, мягко говоря, не в себе, когда совершил двойное убийство. Мне нужно проверить эту информацию, так как дело может дойти до суда и вам придётся дать показания, - я сразу же начала с тяжёлой артиллерии, чтобы этот старичок-боровичок не вздумал юлить и изворачиваться. Потому что подкуп здесь совершенно точно имеет место быть. Понятно же, что брендовые часы на его запястье куплены не на зарплату, да и медсестричка Людочка тоже не дала бы такому дедуле, не будь у того полных карманов бабла. Я взяточников нюхом чую.

   - Разумеется, я готов подтвердить свои слова и сейчас, и в суде, если потребуется. У Шамиля действительно был срыв, и он много месяцев проходил у нас лечение. Все необходимые документы имеются.

   А старичок-то мужик прожжённый. Не испугался. Видать, не впервой отмазывать всяких бандюг. Хотя я тоже не лучше. Сама тем же занимаюсь.

   - Ясно. Не могли бы вы рассказать мне, в каком состоянии к вам попал пациент и каковы прогнозы его полного выздоровления?

   Лев Вениаминович мило улыбнулся. Как улыбается обычно, должно быть, своим психам. Отодвинул папку с бумагами в сторону, сцепил пальцы в замок.

   - Состояние было ужасное. Он был абсолютно неадекватен. До палаты его дотащили санитары вчетвером. Причём трое из них получили за эти десять минут травмы средней тяжести. На данный момент пациент чувствует себя идеально. Идеально для его состояния. Если он будет принимать свои лекарства, а он будет, потому что обязан, и я слежу за этим, то всё будет хорошо. Он больше не опасен и никаких ухудшений я не ожидаю.

   Это всё я прочла в заключении. Неинтересно.

   - Лев Вениаминович, - я улыбнулась, чуть склонилась к столу, являя взору доктора широкий вырез блузки. Неприятно, но пару минут потерплю. – А давайте будем более откровенны друг с другом. Скажите, он псих или притворяется? Это не для протокола. Сами понимаете, меня потом совесть замучает, если окажется, что я защищала того, кто в этом не нуждается. Если он действительно был психически нестабилен, то я просто обязана ему помочь. А если же ваша клиника всего лишь прикрытие…

   - Лерочка, - ответил психиатр добродушно, склонив голову набок. – Милая моя. Я понимаю вас. Но смею заверить, что диагноз настоящий. К тому же импульсивное расстройство – это не единственное, что таится под маской симпатичного молодого человека. Там абсолютный моральный урод. Психопат, переплюнувший по набору отклонений некоторых маньяков.

   Я сглотнула и отпрянула.

   - То есть? Вы хотите сказать, что у него имеются ещё какие-то расстройства?

   - Именно это я и хочу сказать, Лерочка. Видите ли, есть кое-что ещё. Диссоциальное расстройство личности. Слышали о таком?

   Я отрицательно мотнула головой.

   - Нет. Что это?

   Психиатр вздохнул.

   - Социопат. У этого человека нет мук совести, потому что и совести нет. Нет ни страха, ни сочувствия, ни сожаления. Как животное. Живёт на инстинктах. Голод, секс, убийства. И опять по кругу. Его беспокоят лишь его желания. А добавьте сюда ещё и жажду насилия, получите Шамиля Хаджиева.

   Молча хлопая глазами, я долго не могла ухватить за хвост одну-единственную мысль. Может посадить его было бы лучшим решением? Только вот такие решения принимать не мне. И я ни за что на себя подобное не возьму.

   - Я знаю, о чём вы сейчас думаете, Лерочка. Но очень не рекомендую этого делать. Если он поймёт в какой-то момент, что вы не на его стороне, боюсь, вам придётся хуже, чем тем вышибалам, которых он прирезал. Мой вам совет. Помогите его отмазать и забудьте. Других вариантов тут нет. Возьмите деньги и сделайте всё, что от вас потребуется, раз уж ввязались. С такими, как он, лучше не ссориться. Вы ещё так молоды. Кстати, что вы делаете сегодня вечером? Не хотите поужинать?

   Я продолжала пялиться на Льва Вениаминовича, а тот, как ни в чём не бывало продолжал улыбаться.

   - Ээээ… Вы знаете, я замужем. Спасибо за совет и за беседу. Я пойду.

   Психиатр вздохнул, провожая меня взглядом до двери. Ну и разговорчик вышел. Собственно, как и клиент мне попался…

ГЛАВА 10

   Город окутал вечер, зажглись фонари и витрины. Я притормозила у магазинчика у дома, прикупила бутылочку вина. И тут же взяла пару салатов в пластиковых упаковках. Да, с питанием у меня дела обстоят ещё хуже, чем с личной жизнью. Мужиков я хотя бы на работе вижу. Вечно куда-то бегу, тороплюсь, забываю о себе. Эх… Вот пошла бы по стопам любимого папы или вышла замуж за одного из его блатных партнёров, глядишь, икру бы наяривала по ресторанам. И спала бы до обеда. О, шоппинг ещё.

   Заехав на парковку у дома, первым делом проверила камеры. Дома всё в порядке. Я грустно хмыкнула. Так, чего доброго, скоро параноиком стану.

   Сигнализация работала, замки в порядке. Как только захлопнула дверь, кто-то постучал, и я, встав на носочки, посмотрела в глазок. Светка. Её синее, вечно опухшее от побоев лицо за километр видно.

   - Чего? – распахнув дверь, одарила её неприязненным взглядом. Нет, Светка баба неплохая. Не пьёт, хоть из-за муженька и выглядит, как алкашка на последней стадии. Пашет, как лошадь ломовая. Сына вон как-никак поднимает, да ещё и мудака Васю содержит. Добрая баба, не злая. Нет в ней стервозности и яда. Но меня жутко раздражает своей бесхребетностью. Ладно тебе на себя наплевать. Но сын-то! Неужели не жалко ребёнка? Он в каком-то вертепе растёт. Постоянные пьянки, отцовские собутыльники, битая мать, а иногда и самому мелкому прилетает. Ну как так-то, а?

   - Лер, ты это… Извини меня, ладно? В общем, я неправа была. Ты ж за нас с Сашкой заступилась, а я… Да я просто Ваську боюсь. Сама знаешь, скорая и менты надолго его не задержат, нужен он им там. А он домой вернётся потом и опять нас отметелит. Да и у тебя чтоб из-за нас проблем не было. Сколько раз ты уже меня спасала. В общем, спасибо и на вот. Тебе испекла, - Светка протянула мне пирог, прикрытый белой салфеткой. – С капустой.

   Хотела я её послать подальше с благодарностями, но есть хотелось зверски. Вряд ли этот голод утолит салат. А ждать доставку долго. Голод, как известно, не тётка и даже не тётка из прокуратуры. Его фактами не заткнёшь.

   - Давай свой пирог.

   Поужинав в кое-то веки не наспех и запив всё это дело парой бокалов вина, я упала на диван и, включив первый попавшийся телевизионный канал, закрыла глаза. Приятная тяжесть в желудке и алкоголь разморили окончательно, и я отрубилась.

   А проснулась посреди ночи, вскочив от какого-то шороха. Будто кто-то стоял совсем рядом. Мне спросонья даже тень привиделась. Тень, мелькнувшая на кухню. Тааак… Всё же паранойя? Или вино было палёное?

   Тихонько поднялась, щёлкнула пультом, выключая телевизор. Я-то в своём доме каждый уголок наизусть знаю. А тот мудак, который ко мне пробрался (если это не глюк), пусть теперь постарается живым отсюда выползти.

   Как назло забыла, куда вечером кинула телефон и под руки ничего не попадается. Ничего, что можно было бы использовать, как оружие. А может это тень с улицы? Ведь сигнализация не среагировала. Да и замки я поставила мощные. Их в принципе сложно открыть, а сделать это, не издав ни звука – и вовсе невозможно. По крайней мере мне очень хотелось так думать.

   На кухне никого не было. С улицы падал свет фонарей, и я бы обязательно заметила, если бы здесь кто-то прятался. Но ощущение, что за мной наблюдают никуда не делось. Сердце подпрыгнуло к горлу, в зобу, что называется, спёрло дыхание. Не то чтобы мне впервой, но всё же страшно. Потянулась к органайзеру с ножами, вытащила самый большой. Этим тесаком можно и голову снести, если постараться. Главное, успеть им воспользоваться.

   Прикусила губу и на полусогнутых пошла назад. Сейчас дойду до выключателя, потом уже при свете осмотрю квартиру. Это всё нервное напряжение. Отец со своими проблемами, погром, скорей всего устроенный им же, чтобы я, испугавшись, приняла его помощь в виде вышибал-надзирателей. Хаджиев этот ещё… Всё навалилось разом, я устала, перенервничала. Вот и кажется да мерещится всякое.

   Но до выключателя я не дошла. Кто-то, подозреваю, совсем не глюк, а очень даже реальный человек, схватил меня сзади, одной рукой ловко зажимая рот, а второй вырывая из моих пальцев нож. Я тут же сгруппировалась и врезала сволочи локтём в живот. И едва его не сломала. Свой локоть.

   Застонав от боли, всего на мгновение потеряла контроль над своим телом, и вот я уже лежу лицом вниз на ковре. Чувствую мягкий ворс на щеках и во рту. Пытаюсь заорать, но подонок снова затыкает мне рот, только теперь уже не ладонью, а влажной тряпкой. Я понимаю, что вдыхать это не нужно, но боюсь отключиться раньше от нехватки воздуха. Борюсь со здоровым бугаиной ещё с минуту, пока окончательно не выбиваюсь из сил. И тут в ужасе осознаю, что мне в поясницу тычется что-то твёрдое. И вряд ли это грёбанный степлер.

   Наверное, именно от страха быть изнасилованной каким-то уродом, открываю в себе второе дыхание и, пошарив рукой рядом, нащупываю что-то острое. При падении мы опрокинули журнальный столик, из него посыпались письменные принадлежности и ручка, как нельзя кстати, оказалась рядом. Сжав её в руке, бью подонка наотмашь, вовсе не уверенная в том, что у меня получится в такой позе его задеть. Но тут же ручка втыкается во что-то твёрдое, слышу сдавленный стон и хриплый смех. Чего? На меня напал мазохист? Жаль, додумать эту интереснейшую мысль мне не позволяет удар между лопаток.

ГЛАВА 11

   Я слышу утро. Именно слышу, потому что лежу на полу лицом вниз. До меня доносятся звуки с улицы. Сигналят машины, кто-то где-то делает ремонт. А у меня болят шея и рёбра. И холодно почему-то. Наверное, потому что я голая. Почему я голая? И почему на полу? С криком вскакиваю, падаю на задницу и на ней же отползаю к дивану. Часто, сбивчиво дыша, осматриваю свою квартиру.

   Перевёрнутый стол, разбитая статуэтка, которую мне на прошлый год подарил Геннадий, решивший сэкономить на премиальных, разлитое вино. Меня передёргивает от догадки, что всё произошедшее ночью не плохой сон, а реальность. Реальность, которая была совсем рядом, касалась меня своими руками и… Раздевала? Что ещё? Что этот ублюдок сделал со мной ещё?

   Трусливо смотрю прямо перед собой, не в силах заставить себя опустить взгляд вниз. На мне совсем нет одежды. Даже белья.

   Закрыв глаза, считаю до пяти, потом до десяти. Прислушиваюсь к другим ощущениям. Я чувствую своё тело. Чувствую боль в лопатках, шее. Почему-то ноет мизинец на ноге. Кажется, я им пару дней назад треснулась о плинтус. Ладно. Не суть. Самое главное не болит. Ведь если бы меня изнасиловали, то между ног болело бы, да? Ну или хотя бы присутствовал дискомфорт?

   Даже если бы я лежала бревном, пока мне трахал какой-то урод, и не сопротивлялась, всё равно были бы повреждения слизистой. А раз я ничего не чувствую, значит, их нет.

   Выдыхаю и опускаю руку к промежности. Провожу пальцами по сухим складкам. Ничего. Ни крови, ни спермы, ни каких-то других следов. Наружу рвётся вздох облегчения, и я, собравшись с силами, встаю на ноги. Подхожу к зеркалу, долго и тщательно рассматриваю себя. Ни синяков на бёдрах, ни царапин. Спина всё ещё ноет от удара и прокушена губа. Честно, это такая чепуха по сравнению с тем, что он мог со мной сделать.

   - Ладно, - смотрю себе в глаза, где от испуга и злости набежали слёзы. – Всё нормально. Не ной. Это просто психологическое давление. Нападавший мудак хотел тебя запугать. Но ты же смелая девочка, да? Ты не испугаешься.

   Запугать… Да, скорее всего так и было. И тот взлом. Кто-то чего-то добивается от меня. Но кто и что ему нужно?

   Хватаю с пола халат, укутываюсь в него, превращаясь в кокон. Сейчас нужно выпить кофе, вызвать полицию, всё зафиксировать. Но для начала – успокоиться. Если бы меня хотели убить, покалечить или изнасиловать, то уже сделали бы это.

    Рассматриваю свою одежду на полу. Содранные трусы, майка, пижамные шорты. Он буквально раздирал на мне одежду, о чём свидетельствует оторванная лямка майки и затянутый шнурок на шортах. Будто зверьё получало от этого нападения удовольствие. Возможно, он даже вздрочнул на меня. Фу!

   Взгляд останавливается на клочке бумаги, валяющемся на полу рядом. Прямо там, где было моё лицо. Поднимаю записку, стискиваю челюсти до боли в скулах.

   «У тебя красивое тело. Люблю бритых женщин. В следующий раз обязательно попробую, каково там у тебя внутри.»

   - Следующего раза не будет, ушлёпок ты паршивый. Я тебе яйца отстрелю, - обещаю уроду на полном серьёзе, вспоминая, где у нас поблизости оружейный магазин. В принципе, можно было бы обратиться к Королю, но этот вариант я пока не рассматриваю. От его помощи больше проблем.

   - Тааак, ну что я могу сказать, - мямлит участковый, стоя в моей гостиной и равнодушно оглядывая беспорядок, учинённый нами с нападавшим во время схватки, которую я проиграла, потому что не имела оружия. Дура. Да я должна была вооружиться до зубов, как разбойник с большой дороги, ещё тогда, когда ко мне вломились впервые. Нет же, я была настолько самоуверенна, что доверилась сигнализации, которую преступник тихонечко отключил вместе с камерами. Браво, Королёва. Обосралась так обосралась. И добавить нечего. А теперь стою и без всякой надежды взираю на полицейского, которому я со своими проблемами, как кость в горле. – Могу сказать, что ничего не ясно. Кто нападал, зачем, почему… Что-то вы темните, Валерия Игнатьевна.

   - Чего? – хмыкаю в неверии.

   - А того. Беспорядок есть. Щиток с сигналкой повреждён, да. И камеры отключены. Что ещё?

   - Я же вам рассказала. Он напал на меня, раздел и…

   - И ушёл. Ага. Я слышал уже, Валерия Игнатьевна. Только доказательства у вас какие-то есть? Свидетели, запись с камер? Ах да, нету у вас ничего. Откуда я знаю, может это вы всё сами устроили, - пнул носком ботинка пустую бутылку из-под вина. – Выпили, поругались с бывшим. Ударились спиной, немного попсиховали. Бывает. Потом приснилось что-то.

   Да. Помощи от него не дождаться. Как говорится: «Звоните, когда убьют». Угу. Ясно.

   - Я выпила всего пару бокалов. Остальное вытекло, когда мы с ним опрокинули стол. И нет, это не я на себя напала! – начинаю раздражаться. Участковому просто моё заявление будет, как бревно в глазу. И, конечно же, ему хотелось бы поскорее свалить, судя по тоскливому, похмельному взгляду, брошенному на бутылку. Только я не сегодня родилась. И кое-что смыслю касательно своих прав.

   - Ну хорошо. А как вы объясните тот факт, что ваша дверь не взломана и нет никаких других следов? Ниндзя к вам, что ли, пробрался на четвертый этаж? Или человек невидимка, умеющий проходить сквозь стены? И зачем он вас раздевал, если, как вы сами сказали, сексуального насилия не было? – взирает на меня с ленивой усмешкой этот… Представитель закона, блин.

   - А я ничего не обязана вам доказывать. Это вы обязаны принять у меня заявление и найти того, кто на меня напал. Во-первых. А во-вторых, я не знаю, по какой причине он не продолжил начатое, может его спугнули, а может ещё что. Не знаю. Но если он проникнет ко мне ещё раз, а судя по тексту в записке, которую вы держите в своей руке, он собирается это сделать, виноваты будете вы. Потому что я обращалась за помощью, а вы не помогли!

   Участковый вздыхает, опускает взгляд на записку, написанную мужским, размашистым почерком.

   - У тебя красивое тело. Люблю бритых женщин. В следующий раз обязательно попробую, каково там у тебя внутри. Хм… Может это кто из ваших друзей пошутил? Вы вчера одна выпивали?

   Да чтоб тебя!

   - У меня нет таких друзей. Так вы заявление будете принимать или мне обращаться к вашему начальству?

   Участковый тяжко вздыхает, зевает, открывает свою папку.

   - Хорошо. Побои снимать будете?

   - Привет, Валерия Игнатьевна, – слышу совсем рядом и, шарахнувшись в сторону от неожиданности, удивлённо гляжу на Хаджиева. Оглядываюсь на входную дверь. Открыто. Проходной двор, блин. – Ого. Что здесь произошло? – вопрошает Шамиль, осматривая моё многострадальное жилище.

   - Да вот. Нашествие инопланетян с замашками ниндзя, - раздражённо развожу руками. – А ты здесь что забыл?

   - Судя по всему, - опускает взгляд на мои босые ноги, выглядывающие из-под халата. – Пришёл тебя спасать.

   Какая прелесть. Только спасителей мне тут и не хватало.

ГЛАВА 12

   - Ты испугана, - констатирует он. Ну надо же капитан Очевидность.

   - Есть такое. На меня не каждый день нападают, знаешь ли, - отвечаю грубо. Я сейчас не на работе и желания метать перед ним бисер отсутствует. – Так что ты здесь делаешь?

   - Я тебе звонил. Но твой телефон недоступен. Мне нужно знать, как продвигается дело.

   - Слушай, - выдыхаю, бросая косой взгляд на участкового, наблюдающего за нами со скучающим выражением лица. – Давай не сейчас, ладно? Если ты не заметил, я не одна.

   И вообще откуда он знает, где я живу? Эта мысль отходит на задний план, когда он снова начинает говорить.

   - И чем он тебе поможет? – хмыкает Шамиль, окинув взглядом полицейского, который на две головы ниже его. – Думаешь, они будут кого-то искать?

   - Кхм… Вы заявление-то писать будете, нет? – подаёт голос участковый, а я, закрыв глаза и поджав губы, отрицательно качаю головой. Хаджиев прав. Не будет никто никого искать. Только время зря потеряю.

   - Нет. Не буду, - отхожу в сторону, чтобы пропустить к выходу участкового, и тот, раздражённо зашипев, захлопывает свою папку.

   - Детский сад, блин, какой-то! – а закрывая за ним дверь, слышу приглушённое «дура какая-то». В общем-то, и я не лучшего мнения о нём, а потому не стоит тратить время друг друга. К тому же появился тот, кто действительно в состоянии помочь мне делом, а не пустыми словами.

   Поворачиваюсь к Хаджиеву и, сложив руки в замок, долго рассматриваю его.

   - Ты знаешь, где достать оружие без разрешения?

   Кривая ухмылка. Знает, конечно, бандюк.

   - Что именно тебе нужно?

   - То, что в состоянии вырубить здорового мужика вроде тебя. Основательно так вырубить. Перцовый баллончик не предлагай.

   - Понял. Поехали, - бросает он и, не дожидаясь, пока я оденусь, идёт к двери. Скорый какой. Что ж, от него толку будет побольше, чем от амебного участкового.

   В тесной коммуналке воняет скисшей едой, грязными носками и ещё чем-то из того, отчего меня вот-вот вырвет. Передёргивает от вида какого-то нарика, прислонившегося к стене. То ли он в трансе, то ли на меня пялится, непонятно вообще. Ну и место.

   - Что за клоака? – брезгливо отряхиваюсь, нечаянно прислонившись к грязной стене с ободранными обоями.

   - Ну тебе же нужно оружие без разрешения? Или ты думала, его в супермаркетах продают? – издевается Шамиль, с отвращением отшвыривая с дороги нарика. Тот, совершенно не сопротивляясь, молча улетает в комнату напротив, едва не вышибив своим тщедушным, синим тельцем дверь. Из комнаты доносится приглушённый мат.

   Мужика, который открыл нам дверь, я вижу плохо, только седоватый, короткостриженый затылок. Он быстро проходит в самую дальнюю комнату, пропускает туда Шамиля и меня.

   Со вздохом переступаю порог, и дверь позади закрывается.

   - Какой нужен? – спрашивает мужик, а Шамиль кивает в мою сторону.

   - Для неё. Чтобы ствол новый, без палева. И полегче что-нибудь.

   - Понял, - кивает мужик. – Но это будет дорого стоить.

   - Давай, - пока Шамиль договаривается, я бегло осматриваюсь вокруг. Не то чтобы хоромы, но хотя бы не воняет, как в коридоре. Мебель новая, стеклопакеты, на диване полуголая девица спит. Нормально мужик зарабатывает. Охренеть. Вот так живёшь, в лифте ездишь, с соседями здороваешься. И даже не подозреваешь, что один из них может оказаться торговцем оружием. А так и не скажешь по мужику. Выглядит, как рабочий среднего класса, маленький, щупленький, невзрачный. И живёт в какой-то сраной помойке. Ну кто бы догадался.

   - На, возьми в руку, - из мыслей, беспорядочно роящихся в голове, аки пчёлы в улье, меня отвлекает голос Шамиля. Он протягивает мне матовый, чёрный ствол. Абсолютно точно «нулёвый». Не то чтобы я профи в оружии, но хорошо знаю, как оно выглядит. Этот ещё в масле, пахнет железом, но не гарью. – Умеешь пользоваться?

   - Ага, - вздыхаю. Ещё с детства умею. Помню, отец впервые дал пострелять по банкам лет в восемь. И мне тогда даже понравилось. Не помню, чтобы когда-то играла куклами, страдала по красивым нарядам и маникюру. Мне всегда нравились пацанячьи забавы. Видать, Король мальчика хотел. А родилась я. Бывает.

   А может он просто знал, какое будущее меня ждёт и готовил к этому.

   Проверяю обойму, снимаю с предохранителя и целюсь в пол. Под нами только подвал, а у меня привычка не наводить оружие на людей. По крайней мере сейчас, когда нападать на меня никто не собирается.

   Снова ставлю на предохранитель, убираю ствол за пояс джинсов назад. Шамиль не удивлён, скорее наблюдает за мной с интересом.

   - Ну как?

   - Нормально. Я беру. Сколько с меня?

   Хаджиев поворачивается к торговцу, протягивает ему внушительный сверток. Всё это молча, без единого лишнего слова. Покупка-продажа состоялась, и вот мы уже на улице. Я нюхаю воротник куртки в надежде, что не успела провонять притоном, и спешу к машине. Не хватало ещё, чтобы меня увидели рядом с блатхатой, где продают оружие и, скорее всего, наркоту.

   - Сколько я тебе должна? – интересуюсь у Шамиля уже в машине, а тот заводит двигатель и трогается с места.

   - В счёт аванса.

   - Ладно. Спасибо за помощь.

   - Да не за что. Так что случилось с тобой ночью?

   Нутро перетряхивает от одного воспоминания, как меня раздевал какой-то мудак. Отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть желание разреветься, как маленькая девочка.

   - На меня напали, я же сказала.

   - Кто и с какой целью? – Хаджиев не торопится отнестись с пониманием к тому, что, возможно, я не хочу это обсуждать.

   - Слушай, тебя это не касается. За помощь спасибо, конечно, но я всё отработаю в суде, а может даже раньше. Так что, просто верни меня домой, ладно?

   - Я могу тебя защитить. Если, конечно, ты не возложила эти надежды на того мента.

   - Сама разберусь, - и я разберусь. Пусть тот ушлёпок хотя бы раз ещё подойдёт к двери моего дома. Я из него решето сделаю. Настроена твёрдо, как никогда. А мудак, посмевший коснуться меня своими лапами, даже не представляет, какую шкатулку Пандоры открыл.

   - Как знаешь, - звучит равнодушное, а я, скользнув мимолётным взглядом по жилистой руке Шамиля, лежащей на руле, по татуировке на запястье и замысловатому плетённому браслету с арабской вязью, опускаю глаза ниже… На его джинсы, где на бедре проступает красное пятнышко. Совсем небольшое. Наверное, испачкался где-то.

   Только мой разум отчего-то врубает сирену. Я даже не сразу соображаю, отчего становится жутко не по себе. Доходит только спустя несколько секунд.

   Это кровь. У него на бедре кровь. Приблизительно там, куда я ткнула ручкой в нападавшего.

ГЛАВА 13

   - Проводишь меня до дома? Заодно обсудим детали моей встречи с твоим психиатром, - предлагаю мудиле обыденным тоном. Он, ничего не подозревая, соглашается, и вот мы уже поднимаемся к моей квартире.

   Я стараюсь вести себя непринужденно, чтобы Хаджиев не догадался о моих планах. Лучшая защита, как известно, нападение, и я собираюсь поступить именно так. Благо, оружие у меня есть. И оно заряжено.

   Эффект неожиданности не срабатывает. Увы. Как только заходим в квартиру, я наставляю на него оружие и тихо приказываю закрыть за собой дверь. Странно, но Хаджиев не удивлён. Совершенно. Будто ожидал чего-то подобного.

   Закрывает дверь, зачем-то запирает её. И поворачивается ко мне. Морда абсолютно безмятежная. Будто не замечает у меня в руках немалый такой ствол.

   - Это ты был, да? – задаю вопрос, на который ему отвечать, в общем-то, не обязательно. И так всё ясно.

   - И что меня выдало? – его циничная, какая-то неадекватная усмешка в мгновение ока заставляет мою кровь закипеть. Ах ты ж скотина.

   - У тебя кровь, - киваю на его ногу.

   Опускает взгляд на свои джинсы, хмыкает.

   - Ясно, - снова на меня смотрит.

   - А мне вот нихрена не ясно. Зачем ты на меня напал? Зачем раздел и написал ту записку? Зачем купил мне оружие, из которого я с лёгкостью могу сейчас вышибить тебе мозги? К чему всё это? Что за сраный цирк, мм? – рука, сжимающая рукоять ствола слегка подрагивает от напряжения. Для себя решила – если этот мудила предпримет попытку снова напасть, я в него выстрелю. Но Хаджиев не двигается, за что ему огромное спасибо. Не хочется как-то спускать курок. Не потому, что его жаль. Себя жаль. Придётся потом объясняться с органами и, возможно, с его известными в криминальных кругах родственниками. Оно мне надо?

   - Мне нужно было тебя запугать, - чуть склоняет голову вбок, разглядывая меня.

   - Зачем?

   - Чтобы ты пожаловалась папочке.

   - Так, дальше, - оружие тяжёлое, поэтому приходится держать его двумя руками. Но пусть ушлёпок особо не радуется. Стреляю я метко. Ни увернуться, ни сбежать не успеет.

   - Он должен кое-что подписать. И мы оставим вас в покое, - отвечает мне этот неадекват, отчего хочется расхохотаться.

   - А ты ничего не путаешь? Оружие сейчас направлено на тебя. Так с чего ты взял, что мы тебе что-то там должны? Кстати, что именно?

   - Почему ты не позвонила отцу? – спрашивает, игнорируя мои вопросы.

   - Не твоё дело, мудак. Ещё раз. Что именно мой отец тебе должен? – я чувствую тут подвох не просто так. У короля много недостатков. Он редкая сволочь, оттого и врагов у него полстраны. Но единственное, в чём его нельзя обвинить – это то, что он кому-то не вернул долг. По одной простой причине. Король в долг никогда не берёт. Никогда. Мне кажется, если бы в какой-то момент он вдруг обнищал, то скорее пулю себе в лоб пустил бы, чем пошёл к кому-нибудь из «коллег» с протянутой рукой.

   - Он должен мне клуб. Тот, в котором мы с тобой встретились впервые.

   Ясно. Значит, всё происходило не просто так. Наша встреча не была случайной, моя машина сломалась не сама. Украденный телефон, взлом квартиры. Когда он всё успел? Действовал не один?

   - Король тебе в карты, что ли, проиграл? Откуда этот долг взялся? И причём здесь я?

   - Скажем так, размер долга я сам ему назначил. Потому что его люди покрошили моих людей. Значит, он мне должен. А ты… - скабрёзная усмешка и снова бесстыжие глазёнки ныряют в моё декольте. – Ты неплохой способ надавить на него. Слабое место.

   - Тут ты, конечно, лоханулся слегка. Видишь ли, я не из трусливых баб. И жаловаться Королю не побегу. Да и отношения у нас не те. Вряд ли он отдаст за меня клуб. Кстати, ты же в курсе, да, что рэкет уже давно не в моде, а ещё уголовно наказуем? Как и нападение на человека.

   - Ты не побежишь жаловаться, это я уже понял. Но у меня всегда есть запасной вариант. Я сделал кое-какие фотографии, пока ты отдыхала подо мной.

   Сука.

   - Ну тогда я тебя пристрелю, - пожимаю затёкшими из-за неудобной позы плечами. - Ты же псих. Напал на меня. Я защищалась.

   - И убила с незарегистрированного боевого ствола, приобретённого на черном рынке. Круто, да. Только ты ведь статьи знаешь. Тебя посадят. И даже если получится скостить срок, юристом ты работать не сможешь больше никогда. Нет, Король может, конечно, тебя отмазать с помощью бабла, но тогда тебя грохнут мои люди. Так что, шмалять будешь, нет? – ехидно ухмыляется, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Тварь такая.

   - Клуб – это всё, что тебе нужно? – спрашиваю слегка осипшим голосом. И руки уже дрожат сильнее.

   - Да.

   - И ты оставишь меня в покое? Меня и моего отца?

   - Да.

   - А этот цирк со следователем и психиатром… подстава была, да? Чтобы подобраться ко мне ближе?

   - Не совсем. Следак действительно под меня роет. Принципиальный попался. Денег не берёт. Но я бы не рекомендовал тебе с ним сотрудничать, чтобы засадить меня. Грохну обоих.

   - Ты же не думаешь, что после всего этого я ещё и защищать тебя буду? – поверить не могу, что такое мудачьё существует по сей день. Стоит и цинично улыбается, отчего-то поверив в свою неуязвимость. Эх, прострелить бы ему коленку.

   - Ну тогда придётся завалить следака и… скажем, твоего шефа. А ты будешь с этим жить. Как тебе предложение?

   Твою ж дивизию. Чокнутый. Он реально чокнутый.

   - То, что рассказал о тебе психиатр, это правда? Ты социопат?

   - Да.

   - Ни совести, ни сожалений, ни страха?

   Ухмыляется, явно получая удовольствие.

   - Неа.

   - И как от тебя избавиться?

   - Дать мне то, чего я хочу.

   Я опускаю ствол, потому что рук уже практически не чувствую. Да и нет смысла угрожать оружием тому, кто его не боится. Я действительно могу выстрелить в этого урода, но что дальше? Это проблему не решит, скорее добавит новых. Более серьёзных. А клуб – это чепуха. У Короля этого добра хватает. Одним больше, одним меньше.

   - Я всё решу. Только не отправляй отцу фотографии. Скажи своему человеку, чтобы отдал их мне.

ГЛАВА 14

   Рассматриваю фотки, стопкой лежащие на барной стойке, курю. Обещала себе бросить, но что-то пошло не так. Обязательно брошу в следующий раз. Курить вредно и воняет изо рта, словно из пепельницы. Знаю, да. Бывший постоянно капал на мозги по этому поводу. Но то были его проблемы.

   - Уже определились с заказом? – напоминает о себе бармен, и я со вздохом поднимаю на него глаза. Новенький. Красивый мальчик, стильная причёска. Глаза добрые-добрые. А я смотрю на него и ничего не чувствую. Ничего из того, что должна чувствовать женщина, глядя на привлекательного парня.

   И так всегда. У меня даже отношений нормальных не было. Нормальных в том плане, чтобы влюбиться до трясучки и хотеть за него замуж любым способом. О том, чтобы мечтать родить от него и вовсе речи не шло. Видать, неправильная я какая-то баба. Сколько раз Король пытался устроить мою личную жизнь. И всё никак.

   Что я имею сейчас? Сносную карьеру, не такую, чтобы прям заоблачную. Пару бывших, с которыми нас не связывало ничего, кроме секса. Одну стервозную подругу. Отца – криминального авторитета. И кактус вместо домашнего питомца. Ах, да. Ещё один бандюк на хвосте, который хочет отжать у моего отца клуб и решил пойти через меня.

   Не густо. То бишь, маловато как-то хорошего. А была бы я чуть посговорчивее, глядишь, уже замужем была бы. За каким-нибудь олигархом местного разлива.

   Вздохнула ещё раз.

   - Виски. Чистый. Шотландский. Что-нибудь из старья.

   Бармен с уважением склоняет голову, видимо, признав в моём лице истинного ценителя элитного алкоголя. Не то чтобы я любила нажраться, но сегодня как раз тот случай, когда можно слегка расслабиться.

   Делаю глоток. Жидкость, насыщенно золотого цвета обжигает горло, пищевод и устремляется теплом вниз. Закрываю глаза, выдыхаю. И снова хватаюсь за фотки. Да, видок тот ещё. Моральный урод постарался на славу. Я абсолютно голая, кверху жопой распластанная на ковре. Представляю, как хватил бы удар Короля, увидь он их. И записка, всё тем же неровным почерком: «Красивая у тебя дочка. Может заберу её себе в счёт долга?»

   - Сука, - сминаю бумажку в кулаке. Аж на зубах злоба хрустит. Но с выводами торопиться рано. Нужно разобраться что к чему, и только потом действовать.

   - Ну как тебе? Я талантливый фотограф? – звучит над ухом хрипловатое, и я, дёрнувшись, с трудом сдерживаюсь, чтобы не впечатать свой локоть в его солнечное сплетение.

   - Какого хера тебе здесь нужно? – злюсь даже не от того, что этот мудак испортил мне вечер своим появлением, а потому, что он испоганил своим присутствием мой любимый бар, где я раз в месяц прячусь от всего мира.

   - Наблюдаю за тобой, Валерия Игнатьевна.

   - Чтобы что?

   - Чтобы глупостей не делала.

   - Боишься меня?

   - Не особо. Но предпочитаю не иметь проблем там, где без них можно обойтись.

   - И что дальше?

   - Ничего особенного. Дождусь, пока ты набухаешься, потом провожу тебя до дома, - кивает бармену и тот ставит перед ним стакан с выпивкой. Судя по всему, то же, что и у меня.

   - Зачем? – делаю большой глоток, зажмуриваюсь от того, как сильно жжёт в горле.

   - Ты непредсказуемая. Надо держать тебя под контролем.

   Прыскаю.

   - Меня? Под контролем? Даже моему отцу это не удавалось. А у него опыта прогибать под себя людей побольше.

   - Это потому, что он не мог повлиять на тебя, как мужчина. Ты для него дочь. Маленькая девочка, которую нельзя обижать.

   Поворачиваюсь к Хаджиеву. А разговор становится интересным.

   - Собираешься меня обидеть? Думаешь, я не отстрелю тебе за это яйца?

   - Думаю, что можешь, - признаёт он, а я замечаю, что его бокал с выпивкой остаётся на своём месте нетронутым. – Но я не собираюсь причинять тебе боль в физическом плане. Думаю, смогу обойтись и без этого. Я имел в виду другое. Секс.

   - Что, прости? – скептически хмыкаю, но, окинув его взглядом, признаю, что такому бы дала. Чисто гипотетически. Хоть он и не в моём вкусе, а всё же есть что-то цепляющее. Возможно даже, дело не во внешности. Может меня просто цепляет его психическое состояние. Мне всегда были интересны маньяки, серийные убийцы и прочая нечисть. Нет, я не хотела их трахнуть. Скорее понять, что там у них в голове и возможно ли это исправить. Что касается Шамиля… Скорее всего так на меня подействовал алкоголь и воздержание длиной в год.

   - Секс, - повторяет он. – Лучший способ контролировать женщину.

   - А ты забавный, - одариваю его насмешливой улыбкой. Тоже мне Дон Жуан… - Только я Королёва, если помнишь. Об меня ты свои зубы сломаешь. А может даже челюсть. Так что, не открывай их широко, - делаю знак бармену, наблюдающему за нами с неким интересом, и тот спешит наполнить мой бокал. Бокал Хаджиева остаётся нетронутым.

   Следующую порцию уже выпиваю не морщась, что свидетельствует о средней степени опьянения. Балуюсь алкоголем не часто, соответственно, и пьянею быстрее. Ещё немного и дойду до кондиции, но уходить из бара не хочется. С Хаджиевым не хочется. А я уверена, он последует за мной.

   - Ладно. Давай так. Я постараюсь решить проблему с моим отцом, ведь, судя по всему, он для тебя проблема. А ты объяснишь мне, что от меня требуется. Кроме клуба.

   - Гарантии. Мне нужны гарантии, что твой отец не перебьёт моих людей. Ты – лучшая гарантия. Так что, я пока побуду рядом. А ты потерпишь.

   - А иначе?

   - А иначе, будет война. Ты же не хочешь этого?

   Тут подлый гадёныш прав. Не знаю, как насчёт того, что он там испытывает или не испытывает, но психолог неплохой.

   - Почему мне кажется, что ты не все карты раскрыл?

   - Потому что так и есть, - отвечает ровно и пододвигает ко мне очередной бокал. - Пей, Валерия Игнатьевна.

ГЛАВА 15

   - Осторожнее, Валерия Игнатьевна. Не сломай себе шею. Ты мне ещё понадобишься, - слышу его голос совсем рядом. Кажется, даже чувствую дыхание на своём виске. И тяжелую руку на талии.

   Я пьяна. Я ужасно пьяна. Сколько я выпила? Не помню. Обычно не набираюсь до подобного состояния. В последний раз меня так плющило в интернате, где мы с подружкой по несчастью, брошенные заботливыми папашами, ужрались в дрова. Но тогда мне было семнадцать, и я без царя в голове. А сейчас то что?

   Пока мозг пытается сообразить, что вообще происходит, Хаджиев куда-то тащит моё еле стоящее на ногах туловище, и мне это категорически не нравится.

   - Куда ты меня волочишь? - пытаюсь оттолкнуть от себя бородача, но ему мои трепыхания, что слону дробина.

   - Не дёргайся, королевна, а то тут и оставлю. Уверен, найдётся много желающих отвезти тебя такую красивую куда-нибудь, - хмыкает этот мудила, а я замечаю чуть поодаль группу товарищей. Тоже не особо трезвых, с интересом поглядывающих в нашу сторону. Да, остаться сейчас одной не лучшая идея. Я обитаю не в самом спокойном районе. Хотя и Шамиль не вызывает у меня доверия. А ещё, чувствую, как меня окончательно разбирает и внутри становится тепло и приятно. Так, видать, отключается чувство самосохранения.

   - Ладно. Проводи меня. Только пешком. Я не сяду в твою машину, - артачусь ещё какое-то время, но Шамиль, устав со мной спорить, хватает за локоть и силой волочит в свою тачку.

   - Сядь уже, - заталкивает в салон на заднее сидение и, сев за руль, заводит двигатель. А я, убедившись, что двигаемся мы в верном направлении, расслабляюсь.

   Как оказалось, рано.

   Не знаю, в какой момент моё сознание отключилось, а когда я пришла в себя, чьи-то нахальные ручищи грубо тискали мой зад, а тяжёлое тело придавливало меня к сидению. Обнажённый живот покрылся мурашками от прикосновения холодной пряжки ремня и… возбуждения. Пока не дошло, что тискают меня не во сне, а в машине, в каком-то мрачном переулке, и не кто иной, а сам Шамиль. И я уже без штанов.

   - Ты что делаешь? – выдохнула ему в лицо, уперевшись руками в плечи. Под пальцами заскрипела кожа куртки. И даже касание его одежды к моей коже вызвало волну похоти, ударившую вниз живота и взорвавшуюся в промежности. И я, вопреки обязательным в подобной ситуации доводам разума, раздвинула ноги, пропуская его к себе, чем Хаджиев мгновенно воспользовался.

   - Трахаю тебя, - ответил он и залез одной рукой под лифчик, второй ловко щёлкая застёжкой. В затуманенном сознании салютом вспыхнуло и накрыло удовольствие, когда его рот широко и жадно захватил мою грудь. И в тот же момент его член ворвался в меня, заставляя выгнуться и заорать.

   Такой дубиной меня не имели никогда. Меня в принципе не имели вот так, как делал это он. Как какую-то сучку, выпросившую проблем на свою задницу.

   Яркой вспышкой желания пронзило ещё раз. Сильно, остро, до зубовного скрежета. Я вцепилась ногтями в голый зад Шамиля и начала ему подмахивать, насаживаясь на здоровенный член, тем самым нарываясь на боль.

   Но её не чувствовала. Как не чувствовала ничего, кроме зудящего, навязчивого возбуждения, распускающегося, словно бутон внутри.

   Я чувствовала мышцами влагалища, сжимающимися вокруг его члена, как быстро и резко Шамиль таранит им меня, и тихо поскуливала.

   Хаджиев не целовал меня, не пытался стимулировать. Вообще ничего не делал, кроме того, что вытрахивал из меня дух, но я текла, как последняя дрянь и, кажется, просила ещё.

   Он ускорился, все ощущения переросли из просто тактильных в болезненные. Я чувствовала желание, как не чувствовала ничего никогда и вместе с тем хотела, чтобы это не заканчивалось как минимум до утра.

   Шамиль приостановился глубоко во мне, смял лицо своей ладонью, сильно надавив на щёки. Карие глаза блеснули яростью и злобой.

   - Кончай, - процедил сквозь зубы, вбиваясь мне между ног всем своим весом и оттуда послышался пошлый, развратный чавкающий звук.

   Пробило насквозь. Выгнуло и раскрошило позвоночник. Схватила воздух широко открытым ртом и заорала, сжимая его коленями и пытаясь вырваться с захвата.

   Шамиль отпустил, лишь когда мои судороги закончились. Вытащил из меня член, стащил с него презерватив и кончил мне на живот. Я лишь запоздало подумала, что это хорошо. Хорошо, что он предохранялся. Хоть у кого-то тут мозги не спеклись.

   Пока я оттирала его сперму со своей кожи и одевалась, Хаджиев успел застегнуть штаны и вернулся на водительское сидение. Молча завёлся и тронулся, а я огляделась вокруг.

   И правда, какая-то сраная подворотня. Какого хера я вообще здесь делаю? Что со мной случилось? Силясь собрать пазлы из осколков прошедшего вечера, потеряла счёт времени.

   Шамиль остановился у дома, открыл мне дверь и, облокотившись о крышу джипа, заглянул внутрь.

   - Ну как, Валерия Игнатьевна? Понравился твоей королевской вагине мой обрезанный? Простишь, что без почестей отъебал? – усмешка у него бесячая до ужаса. Так бы и стёрла её лопатой. А лучше прямо в неё выстрелить. Но я слишком уставшая. Кажется, вот-вот отключусь прямо здесь и сейчас. Что-то определённо не так, но разбираться во всём я буду завтра. А сейчас - домой. Спать.

   - Пошёл ты нахрен, - благодарю его за чудную поездочку и, вывалившись на улицу в другую дверь, топаю к дому. Он идёт за мной. Даже не слышу, скорее чувствую. Открывает прямо перед моим носом дверь подъезда и заходит следом. А я почему-то начинаю беззвучно реветь.

   То ли алкоголь выветривается, то ли чувствую себя изнасилованной. Но скорее всего и то, и другое.

   - Стой, - перехватывает меня у лифта, заставляет повернуться. – Давай провожу к двери.

   - Проваливай, - отвечаю слишком резко для своего состояния. Разумеется, бандюк меня не слушает. Нажимает на кнопку лифта, заталкивает внутрь, а ко мне начинает возвращаться память. То же самое он сделал там, у бара.

   - Завтра приеду за тобой. Дело есть. И давай без соплей. Это всего лишь секс, - выводит меня, направляет к двери. – Тебе вредно пить, Валерия Игнатьевна.

   И сваливает.

   Смотрю ему вслед, пока не скрывается в лифте, напоследок мне подмигнув. Проглатываю подступающий к горлу тошнотворный ком и прячусь за дверью своей квартиры.

   Следующие пятнадцать минут меня зверски рвёт. Кажется, вот-вот отдам унитазу свои внутренности. Но все неожиданно заканчивается вместе с жидкостью, что была в желудке.

   Оседаю прямо на полу в туалете, долго пялюсь в стену напротив. Словно в перемотке назад я вдруг увидела себя, входящую в бар. Его появление там. Притихшего вдруг бармена, то и дело отворачивающего от нас своё лицо... Да и наливал он не так уж часто. Я бы физически не осилила много выпивки.

   - Ах ты ж тварь... – шепчу, роняя тяжелую голову в ладони.

   Грёбаный мудак Шамиль подмешал мне в выпивку какого-то дерьма.

ГЛАВА 16

   Утро встречает меня головной болью, но не похмельной, а скорее от недосыпа, потому что сомкнуть глаза я так и не смогла. Пару часов под утро когда я слегка закимарила, не считаются.

   Обещаю себе выпить литра три кофе, как только приму душ. Встаю под горячие струи, закрываю глаза. Приятно. И жутко клонит в сон, но спать нельзя. Мне нужно встретиться с отцом и… Что будет дальше я не знаю. Сломала всю голову, но так и не пришла к