Оглавление
– Алина! Это не то, о чем ты подумала! – как ни в чем ни бывало говорит муж. – Она меня сама позвала и соблазняла, и пыталась раздеть!
– Да! И на кровать тебя затащила? Ты весишь-то раза в полтора больше, чем Надя! – рычу, не помня себя от злости и гнева, от обиды и горечи.
Муж лжет прямо, как дышит, или заранее все продумал, обозначил в голове отступные маневры.
Надя смотрит на меня и почти плачет. Думает, я поверю Олегу.
Ну еще бы! Муж и жена – одна сатана.
– Алина… Я бы никогда… – запинается подруга.
– Ты сама меня соблазняла! – кричит Олег, полагая, видимо, что я ему верю. – Ты нарочно меня позвала… заманила… начала раздевать… А я не хотел Алину будить!
За пару дней моя жизнь перевернулась с ног на голову. Я встретила мужчину из прошлого – того, кто заставлял екать сердце, но одновременно и злил тем, что руководил группировкой, за что я его и отшила... А потом выяснилось, что муж изменяет…
Слово пацана. Старая любовь не ржавеет
ГЛАВА 1
Осенний вечер свежий и пахнет росой. Желто-оранжевое безумие на деревьях и улицах притушено синевой первых сумерек, и все вокруг такое приятно-свежее, бодрящее…
Мы с мужем едем домой. Пятница, завтра уже выходной. И тут я вспоминаю:
– Олег! Мы же мясо для шашлыка не купили! В воскресенье гости… а мы…
– Точно! Забыл!
Муж останавливается возле магазина 24 часа, и мы идем внутрь. В закоулке между магазином и шиномонтажкой мнутся какие-то странные мужики. Но мы решаем, что это либо просто алкаши, либо клиенты, и спокойно себе покупаем мясо, сыр, хлеб, выходим и… на нас кидаются те самые, «мнущиеся».
Трое. Не то, чтобы прямо мощные или борцы, но вполне себе сильные мужики.
– А, ну, отдавайте ключи от машины!
Муж пятится, испуганно шарит в кармане. Явно планирует выполнить требование. Ну, а что делать? Мой Олег – очкарик, не совсем дрищ, но однозначно не Стивен Сигал.
Я тоже боюсь до чертиков, до дрожи в коленках. Хотя дико обидно. Денег на вторую машину у нас нет – за эту еще кредит до конца не выплатили.
Как ездить куда-то, если живешь в поселке, до ближайшей остановки пилить полчаса… Опять же – у нас ребенок двенадцати лет. И мы его возим в местную школу. Пешком туда ходьбы минут двадцать пять в лучшем случае. Но даже не это самое страшное. Прогуляется, натренируется, как следует свежим воздухом надышится…
Но у нас в поселке асфальтов для пешеходов – раз, два и обчелся. Половину пути придется шлепать по проезжей части дороги…
А это очень опасно…
Впрочем, куда хуже, если мой сын сейчас останется без родителей…
Мысли мелькают в голове – судорожно, ошалело…
Я застыла на пороге магазина и суматошно нащупываю мобильник в сумке.
– Только позвони в полицию, сучка! – тут же реагирует на мои действия один из бандитов.
Муж как будто ищет в кармане ключи, на самом деле, оглядывается, видимо, еще надеется, что нас заметят хотя бы продавцы магазина.
А может они в доле? Мелькает мысль.
Почему никто до сих пор не вышел на крики и суматоху?
Касса то прямо возле дверей!
Внутри меня все холодеет.
Мысли мечутся в голове, словно стайка птичек от кота на охоте.
А если нас попытаются убить? Избить? Покалечить?
Нет уж, тогда лучше машина…
Но как без нее? В поселке-то, как без рук?
Боже мой! Что же делать?!!
Муж, наконец-то, сдается, вытаскивает ключи и протягивает их одному из бандитов.
Тот берет.
Все.
Главное теперь хотя бы уйти целыми.
– Чего смотришь, курица? – рычит все тот же мужик, что заметил, как я ищу мобильник в сумке. – Хочешь мужика? А?
У меня все внутри холодеет.
Муж стоит, как вкопанный и шарит взглядом вокруг.
Видимо, прикидывает – куда лучше бежать.
– Да зачем тебе эта курица? Сколько ей лет? Моложе найдем! – пижонит один из бандитов – самый, видимо, молодой – голос почти мальчишеский, звонкий.
– Ну и что, что ей около тридцати! Ты глянь! Жопа, сиськи – что надо! А? И личико кукольное! Шикарная баба! Можно бы поиметь! – возражает тот, что ко мне клеится.
– Прекрати! У нас другие дела! – осаживает его тот, что забрал ключи от машины.
И пока они препираются, я замечаю, как из темноты соседней улицы между гаражами и магазином просачивается фигура.
Вдруг атакует одного – того самого, у которого наши ключи от машины.
Причем, лихо так. Дынц – в руку, выхватывает брелок с ключами, бам – в другую – в которой сверкнул нож. Второй ногой отпинывает того, что ко мне приставал. Бандит отлетает прямо на дерево. Трясет головой и бросается на нашего Робин Гуда.
Тот уже удушающим приемом кладет мужика, что забрал ключи от машины и кидает брелок моему мужу.
– Лови!
Олег инстинктивно ловит «подачу».
Тем временем, двое оставшихся бандитов кидаются на спасителя, и завязывается драка.
У грабителей – ножи. У спасителя – только ловкость рук и ног. Но такая, что скорость его реакции потрясает.
Он на раз уворачивается от ударов, выбивает оружие, скручивает атакующих, кажется, со скоростью света…
Одного, второго, третьего… Ну прямо Брюс Ли…
Финальный аккорд – наш нежданный спаситель связывает ремнями бандитов и кивает мне:
– Звони в полицию…
– Мужик, может не надо? Давай, мы тебе денег дадим, – тут же умоляет самый молодой из грабителей.
– Не-ет! Я хочу вас, отбросов, убрать с улиц! – рычит наш Брюс Ли, и лично вытаскивает мобильник, звонит в полицию.
Говорит адрес и что стряслось.
– Скоро приедут, – спаситель оттаскивает от дороги связанных и скрученных бандюганов и подходит к нам.
Я смотрю, как свет фонаря вырывает из темноты его лицо, мощную, статную фигуру борца и… столбенею… от шока, от удивления.
Курчавые непослушные каштановые вихры, квадратная челюсть, выразительные, хотя и не особо большие глаза – голубые, необычно яркие… Губы… такие немного слишком уж пухлые для мужика…
У него морщинки на лбу и в уголках глаз, скулы резко очерченные, и само лицо более вытянутое, потому, что щеки стали поменьше…
Но я узнаю его без труда…
И молчу, и смотрю.
Он тоже смотрит, внезапно подмигивает, улыбается и протягивает руку Олегу.
– Меня зовут Ярослав. А тебя как?
– Олег…
– С тобой это кто?
– Моя жена, Алина.
Ярослав щурится, смотрит в лицо так, словно потрясен этой новостью. Затем резко приходит в себя и улыбается, как в Голливуде, когда улыбку словно приклеили к лицу.
– Рад познакомиться. Ярослав Ярый. Буду, видимо, вашим соседом.
– Так это ты купил тот участок, где стоял старый бревенчатый дом и теперь выстроил там двуэтажный коттедж?
– На Дубовой 11? Да. Вот только позавчера заселился.
Я слушаю их, словно в тумане, в каком-то оцепенении, в остекленении…
А перед глазами мелькают кадры моей молодости…
Лихие двухтысячные, как их теперь принято называть…
ГЛАВА 2
…Лихие… Мне восемнадцать. Уже совершеннолетняя. Взрослая, можно сказать…
Сутулые фонари за окном, выбоины асфальта и серые коробки многоэтажек с потертыми стенами…
Бывший Дом Культуры, ДК, притулился в углу парка, за аллеей с густыми зарослями шиповника и несколькими кряжистыми деревьями. Некогда величественный, уважаемый, а теперь так – место для ярмарок, офисов и дискотек.
Хотя бы кинотеатр все еще работает по инерции…
Правда, ходят сюда все реже и реже. Так, скорее уж по привычке. Потому, что всегда ходили… вот и теперь…
Скрипучие ряды, маленькие ступеньки, старые кресла, на подлокотники которых даже ведерко с попкорном не поставишь – нет нужной выемки, как в новых залах, «шершавый» звук и зарубежные фильмы, только-только прорвавшися к нашему потребителю.
С этими железобетонно крутыми бойцами карате, бруталами, и роскошной жизнью шикарных женщин…
Новая реальность, новые ценности.
Мы променяли душевность на лоск, честность – на гласность, а красоту – на глянец…
Когда-то я ходила сюда на балет – в детскую секцию, совершенно бесплатную. И мы учились пластике, грации, изысканным па…
А теперь я отдаю рубли за то, чтобы «подрыгаться» на дискотеке с подругами.
По сторонам от гардероба лестницы ведут в просторные коридоры. На мраморных стенах – красные фигуры рабочих с молотами, с серпами…
Справа – огромный зал, где мы репетировали классические постановки. Тогда с потолка ярко светили длинные лампы, теперь же там крутятся шары светомузыки, ослепляя бликами из полутьмы…
Колонки надрываются, как ошалелые. На весь зал громыхает голимая попса, какую эти стены раньше даже не слышали. Певец без особого голоса и таланта надрывно мычит простецкие стишки про любовь, юность и желание быть с девушкой.
Девушки в блестящих лосинах и обтягивающих прелести туниках, парни – в супермодных нынче спортивных костюмах.
Одни мнутся возле стены или у колонн, другие встраиваются в круги.
Мы с подружками-однокурсницами втроем зажигаем, и неожиданно меня за плечо трогает парень.
Оборачиваюсь.
Ярослав.
Тот самый.
Главный одной из юношеских группировок.
Мастер спорта по самбо. Гроза других местных бандитов и мечта многих девушек в округе.
Так-то он красавчик, как ни крути.
Гармоничные мужественные черты, пронзительный взгляд, крепкое тело.
– Потанцуем, крошка? – предлагает мне Ярослав.
Я терпеть не могу этих всех группировщиков. И вообще нынешнюю дворовую элиту – бандитов, которые держат в страхе районы.
Но отказываться себе же дороже.
Подружки тоже тычут локтями: мол, не дури… мало ли что… тем более, что Ярослав явно тут не один – со своими «четкими пацанами».
В общем, я киваю, кладу ему руки на плечи, и мы на пионерском расстоянии танцуем. Ярослав неплохо ведет и даже не пытается меня лапать.
В какой-то момент его рука с моей талии спускается чуть ниже – не провокационно, просто слегка, и я вздрагиваю, вся сжимаюсь.
Ярослав прищуривается, останавливается и берет мою голову за подбородок.
– Ты чего? Изнасилованная?
– Ннет… – говорю очень тихо и прячу глаза.
– Значит, кто-то пытался?
Я только киваю.
– Скажи кто – убью! – рычит он резко и жестко. – Слово пацана.
Знаю – не шутит и практически ни капли не преувеличивает. Пару бандитов, которые надругались над местными девушками, «четкие пацаны Ярика» вымесили почти в кашу. В больнице их откачали, но больше гады не появлялись.
Пожалуй, Ярик – один из немногих, кто не девушек, что попали в подобную ситуацию, считает «грязными» и все такое, а наказывает именно насильников.
– Ннет… не скажу…
– Я же по любому узнаю…
Эта «пацанская речь» режет слух мне, дочери профессора – культурной и рафинированной до мозга костей.
Не знаю – куда бы мне спрятаться от его внимательного, пытливого взгляда. И – главное – он мне не противен, как другие подобные ему группировщики. Но и не сказать, чтобы прямо понравился. Но… сердце иногда екает и дышать становится трудно…
Ярик качает головой и снова ведет меня на танцпол…
Ангажирует меня весь вечер, и мне стремно отказываться – вроде, как он – местный авторитет… Но и особой радости я не испытываю. Не люблю я их… этих новых хозяев жизни.
После ухода отца из семьи я оказалась фактически на улице. Денег нет, мама в депрессии…
Пришлось выкручиваться, как получается.
Светка Родченко помогла устроиться в один киоск для продажи сладостей. Мы там подшаманивали с витриной – убирали все некрасивое, ломаное, эффектно оформляли, чтобы у покупателей слюнки текли. Сортировали на складе: то, что близко к концу срока годности, то, что еще далеко…
В общем, работали после школы и как-то так выкарабкивались.
И да, у меня теперь совершенно другой круг общения…
Но… воспитание-то не пропьешь.
И все вот это… ну не мое…
Музыка для дрыганья левой ногой, песни без смысла, которые за душу не трогают ни единой секунды, и мотальщики… которых в подобных местах, словно рыбы в пруду.
Ярик что-то такое чувствует, хотя я изо всех сил держусь в рамках. Нельзя подавать вид, иначе… ну мало ли что.
Вроде бы он – из благородных, воспитанных. Девушек не бьет, своим пить и курить запрещает категорически. Увидит – поколотит на месте.
Но… Все равно мне как-то страшненько.
Все эти дворовые авторитеты… такие крутые и такие непредсказуемые. Мало ли… вожжа под хвост попадет…
Сколько таких девушек – гордых, воспитанных – переломаны физически и морально и перемолоты нынешним временем…
Наконец, дискотека заканчивается.
Музыка вырубается, и Ярик подводит меня к подругам, что большую часть времени мялись возле стены, в надежде найти себе ухажера.
Худая Лида и немного мужиковатая, хотя и приятная на лицо Дианка.
– Я тебя провожу? – заглядывает в глаза Ярик.
Подружки смотрят так, словно хотят сказать: «Да! Да! Да!»
Молчу. Это «Да» просто застряло в горле.
Ярик неожиданно все понимает.
Криво усмехается:
– Не та компания для такой цацы. Я понял, не дурак.
Сжимаюсь от страха, ожидая чего-то нехорошего.
Ярик машет рукой своим пацанам.
Двое его самых близких друзей подходят.
– Убедитесь, что девушки добрались домой без проблем.
Те кивают.
Ярик смотрит своими пронзительными голубыми глазами. Молчит. Молчит…
Я тоже стою и не в силах даже слово сказать.
Какой-то ступор напал, не проходит…
И прервать наш зрительный контакт не могу – почему, черт его знает!
Наконец, Ярик прерывает паузу:
– Боишься меня. Вижу. Вижу… А, жаль. Я занимался в секции самбо, был мастером спорта… Я – не из трущоб, просто время такое… проклятое… куколка… Интеллигентность нынче не в моде. Либо ты, либо тебя мордой об асфальт… Иначе никак… Ну иди тогда, раз так настроена… Слово пацана, больше не стану лезть…
На неверных ногах двигаюсь в гардероб. Там мне помогают одеться пацаны Ярика, подружкам тоже подают пальто, шапки… Осень, как-никак, на дворе.
Мы шагаем в сторону своих домов.
В какой-то момент из темноты прямо наперерез вываливается полупьяная компания мужиков – взрослых, уже не парней.
– Оу! Девочки! Куда вы так быстро? – начинает один, чуть пошатываясь. – Может с нами, гульнем? До утра?
Проклятое время. Ярик верно сказал.
Из темноты прямо на пьяных мужланов, выскакивают его «четкие пацаны». Вдвоем влегкую при помощи самбо валят всех пятерых, укладывая штабелями на асфальт.
Откуда ни возьмись появляется и сам Ярик.
– Помощь нужна? – спрашивает у меня.
– Ннет… Спасибо…
– Не боись… Никто тебя на районе не тронет! – говорит он спокойно и опять смотрит, смотрит. Затем резко поворачивается и уходит в темноту.
Пацаны Ярика провожают нас до самых дверей. По очереди. Вначале подруг, затем – и меня.
… А тот преподаватель университета, что склонял меня к непристойностям, показывал картинки из Камасутры и лапал – я же совершеннолетняя, давно пора, по его собственным словам приобщаться к взрослым понятиям… вдруг пропал. Мы узнали, что он лежит в больнице с серьезными травмами. Якобы его на улице пытались ограбить…
Я сразу поняла – в чем было дело.
Но как Ярик обо всем узнал, если я даже маме ничего не рассказывала?
Для меня это так и осталось загадкой…
Спустя пару месяцев мы переехали в более спокойный район, и больше я не видела Ярика…
Вот до этого дня, когда нас с мужем пытались ограбить бандиты у магазина…
ГЛАВА 3
Пока Ярослав смотрит на меня и косится на мужа, я слегка смущаюсь под его прямым, пристальным взглядом. Есть в нем что-то такое. Даже не знаю... Как будто мы не все друг другу сказали – тогда, еще в проклятых лихих двухтысячных…
Олег, тем временем, подходит к Ярославу и протягивает ему руку.
– Спасибо. Круто дерешься.
– Я был когда-то мастером спорта по самбо.
– Это чувствуется. Ну и раз мы еще и соседи… – муж оборачивается ко мне и огорошивает, – Приходи завтра к нам на пикник. Приедет подруга жены из Москвы, будем шашлыки жарить у дома… Сын у родственницы на даче, так что мы немного гуляем…
– С удовольствием! – Ярослав широко улыбается, а я смотрю и решительно не понимаю – рада я этому или же нет. Что-то такое странное есть в нашей встрече, в том, как он смотрит и как я сама реагирую на бывшего мотальщика.
Ностальгически, что ли…
Думаю, все