Эра белого орлогрифа. Анюта Соколова

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25
• ГЛАВА 26
• ГЛАВА 27
• ГЛАВА 28
• ГЛАВА 29
• ГЛАВА 30
• ГЛАВА 31
• ГЛАВА 32
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

В нашем мире все люди управляют энергией. Создают с её помощью вещи, перемещаются в пространстве, видят в темноте. Лишь я, Иржина Шиано, — человек без способностей, хаотик, урод. Ещё недавно от таких, как я, избавлялись, но теперь закон разрешает хаотикам жить. Мне даже позволили учиться и наравне с другими выпускниками пройти практику в Ущелье, полном хищных тварей. Только иные твари на проверку могут оказаться куда доброжелательнее людей, которые ненавидят меня просто за то, что я существую.

   «Первое солнце спать не мешает,

   Махатма Ганди

ГЛАВА 1

— Ну что ж, дорогая моя, раз вы настойчиво намерены самоубиться, я ни в коей мере не собираюсь вас отговаривать.

   Директор школы поправил уродливые очки в массивной роговой оправе — невероятный раритет и предмет всевозможных домыслов. Шептались, что зрение он потерял в стычке с ослоро́гами, когда бестия вонзила рог прямо в глаз господина Реншо́. Разумеется, целители вырастили новый глаз, но нервные окончания так и не восстановились. Причём в зависимости от рассказчика глаз становился попеременно то левым, то правым. Госпожа Дишу́р, комендант женского общежития, «по строжайшему секрету» выкладывала всем новеньким ученицам, что директора наказала его отвергнутая любовница, сильная целительница. Мол, с тех пор зрение никакими средствами не вернуть. И только незначительная часть учащихся, к которой относилась и я, подозревала, что со зрением у господина Áрвеля Реншо всё в порядке, а безобразная оправа с толстенными стёклами лишь средство обрести солидность и заодно спрятаться от назойливых поклонниц. Без своего устрашающего аксессуара наш директор выглядел почти юношей, и юношей до бесов привлекательным.

   — Иржи́на! Я, между прочим, к вам обращаюсь!

   — Вы не обращаетесь, уважаемый господин директор. Вы именно что отговариваете меня от прохождения практики — уже целых полчаса. А я те же полчаса пытаюсь вам объяснить, что не заберу назад заявление.

   Господин Реншо негромко зарычал. Боевик — он и есть боевик: чуть рассердится — и впадает в ярость. Жёсткое кожаное кресло под директором угрожающе заскрипело. Я на всякий случай отошла подальше. Не дай Милосердная, запустит преобразованием, и что я буду делать? В окно не выскочить — третий этаж, под шкаф не забиться — туда даже мышь не пролезет. Нормальный человек поставил бы щит, а я… хм…

   — Иржина! — голос директора прогремел не только на весь кабинет, но и, не сомневаюсь, перелетел через двор и достиг соседнего корпуса. — Сядь!

   Я послушно села. Переход на «ты» означал, что господин Реншо исчерпал все доводы и сейчас перестанет стесняться в выражениях.

   — Слушай меня, девочка, — он запустил пальцы в густые иссиня-чёрные пряди на затылке. — Очень не хочется напоминать тебе, что ты — неполноценный человек. Скажи мне, Тьма тебя побери, что ты собралась делать в Ущелье? Подкармливать орлогри́фов? Презентовать свою нежную тушку птенцам клювокры́ла? Или ты жертва несчастной любви и, как я и предположил, столь героическим способом решила самоубиться?

   — Нет, — уныло пробормотала я.

   — Нет — не жертва или не решила? — хмыкнул директор.

   — Ни то ни другое, — тяжёлый вздох отразил всю полноту моих чувств. — Господин Реншо, я знаю, что ущербная. Хао́тик, недочеловек, ошибка природы. Но поймите: если в моём аттестате об окончании общей школы не будет отметки о прохождении практики, какой в нём вообще смысл? Всё равно я потом никуда не устроюсь. Меня младшей помощницей помощника целителя никто не возьмёт, до самой Пелены буду мыть полы или разносить заказы в ресторане.

   — Замуж? — вздёрнул соболиную бровь Реншо.

   — Да я бы с радостью, только не хватает досадного пустяка, — пожала я плечами. — Парня, который согласится жениться на хаотике.

   — Его Величество Бризáр Тринадцатый запретил ущемлять в правах людей с ограниченными способностями, — менторский тон прозвучал как насмешка, Реншо сам это почувствовал и быстро добавил: — Я прекрасно знаю, Иржина, как в Южном Ашино́ре относятся к таким, как ты. Но это всё же не то, что ещё век назад… Великая Тьма! Ты же понимаешь, что на практике реально будешь рисковать жизнью?

   Упрямо кивнула и пододвинула директору заявление. Жалко ему изобразить в правом нижнем углу свою закорючку?

   — Вот упёртая! — вздох господина Реншо по тяжести мог бы поспорить с моим. — Ты, Иржина, не человек, а рогатая копы́тка в облике милой девушки! Тебя же ни одна группа не возьмёт! Завтра распределяющая арка содрогнётся от возмущённых воплей выпускников! И сильно сомневаюсь, что дело ограничится одними воплями.

   — Пусть возмущаются, — мрачно заметила я. — Вы им про Бризара Тринадцатого расскажите.

   Реншо сердито сдёрнул со стола заявление и сделал вид, что перечитывает. Потянулся за самопиской, на полпути замер.

   — Я возьму тебя помощником школьного целителя. Сегодня же подпишу приказ.

   — Сегодня не получится, — я покосилась в окно, где заходящее Третье солнце золотило верхушки тополей. — Приказ печатать некому. Рабочий день два часа как закончен, госпожа Винзо́ домой ушла.

   Директор растопырил обе кисти с длинными сильными пальцами. На кончиках ногтей вспыхнули изумрудные искры преобразованной энергии.

   — По-твоему, я безрукий?!

   — Что вы! — я правдоподобно изобразила ужас и как бы невзначай подтолкнула к Реншо самописку. — Но сравните: искать бланки, расчехлять печатную машинку, набирать текст, выбирать в Уставе школы соответствующие пункты… И всего-то-навсего — поставить свою подпись на заявлении.

   Пальцы господина Реншо сомкнулись на самописке, искры лизнули столешницу и растаяли.

   — Если бы твоя одарённость соответствовала твоему упрямству, Иржина, ты была бы лучшей выпускницей школы за все семь лет моего руководства, — от избытка чувств энергичный росчерк надорвал бумагу. — Не думай, что мной движет лень. И помощником целителя я тебя всё равно готов взять. Но, раз тебе так необходимо попытаться прыгнуть выше головы, — прыгай. А сейчас проваливайте с моих глаз, госпожа Иржина Шиано́, иначе услышите что-нибудь весьма неприятное о собственном безрассудстве.

   Не удержалась — звонко чмокнула директора в щеку. Не за то, что подписал, — за доброе отношение.

   — Я выживу, господин Реншо. И приду работать помощником целителя.

   «Всё равно хаотику ничего лучшего не светит», — я не стала произносить вслух. Директор нетерпеливо дёрнул плечом: убирайся, мол. Я и убралась — полетела, словно у меня на радостях открылась способность к левитации. Нужно было успеть на склад до восхода Четвёртого солнца. Сердце колотилось часто-часто: в собственную удачу до сих пор не верилось. Мой классный руководитель расхохотался, когда я принесла ему заявление. Если бы другие выпускники узнали, что я задумала, не сомневаюсь, связали бы меня и заперли на пару дней где-нибудь в подвале.

   Ворчливый кладовщик подпись директора рассматривал и так и эдак, чуть ли не понюхал.

   — Вы лизните, — не сдержалась и предложила я.

   Кладовщик брезгливо отбросил бумагу и ушёл в кладовую, без всякого стеснения громко возмущаясь вслух:

   — Великая Тьма, дожили! Хаотики на практике! Давно ли их усыпляли, словно двухголовых ягнят, и вот тебе, пожалуйста! Что дальше? Начнём принимать в общую школу бестий?

   Я спокойно изучала перечень стандартного набора практиканта в рамочке на стене. И когда получила пакет, не поленилась проверить сроки годности на пайках.

   — Ещё глядит! — скривился кладовщик. — Знал бы, не выбрасывал просрочку! Всё равно тебя сразу же схрумкают, добро пропадёт!

   — А вдруг я доживу до вечера? — спросила я весело. — Что ж мне, целый день от поноса страдать?

   Он не нашёлся, что ответить, и выдал мне новенькую чёрную форму и рюкзак. В общежитие я возвращалась победительницей. Не испортила настроения даже оживлённая стайка девушек перед входом, которая как по команде дружно отвернулась и предпочла меня «не заметить». У себя я с облегчением выдохнула. Мне не приходилось делить комнату с соседкой: никто не хотел жить с ущербной.

   Можно до хрипоты кричать на каждом углу, что хаотики не заразные, толку не будет. Да и потом, что бы я стала делать в компании нормальных людей? Их возможности мне не доступны. Я не трансформирую предметы, не переношусь в пространстве, не обладаю сумеречным зрением, не создаю красивых иллюзий, не превращаю тьму в свет и наоборот. Энергия во мне есть, но она выплёскивается крайне редко и бесконтрольно, независимо ни от желания, ни от эмоций.

   Таких, как я, — полпроцента на весь Ашинор. И если раньше нас считали бесовским порождением, то спустя полтора века после принятия закона Бризара Тринадцатого хаотику наконец-то позволили учиться в общей школе. Хотя благо ли это? У меня в аттестате оценки строго делятся на «отлично» по теоретическим предметам и «удовлетворительно» по всем остальным. Неуды мне ставить не за что: на уроках я присутствовала, слушала внимательно и все способы преобразования энергии знала назубок. Толку-то! Всё равно как глухой человек выучит изображения нот: петь они ему не помогут. Но от глухого не требуют исполнять оперные арии, а к хаотикам вроде бы следует относиться как к полноценным людям, никаких поблажек.

   Первым делом я примерила форму и поняла, что придётся подгонять её по размеру. Изменить вещь одним щелчком мне не дано, нужны навыки шитья. К счастью, не всё в нашем мире создаётся при помощи энергии, что-то ещё и руками делается. У состоятельных людей особым шиком считается прихвастнуть: мол, моя одежда сшита вручную, и упиваться заслуженными ахами и охами. Вручную — значит, на порядок дороже, не всем по карману. Преобразование даёт идеально ровные строчки и одинаковые стежки. Ручная работа всегда видна, её не подделаешь. Были попытки при преобразовании специально сохранять погрешности, но успехом не увенчались. Энергия стремится к абсолютному порядку. Я утешила себя мыслью, что моя стандартная полевая форма, одинаковая и для парней, и для девушек, теперь превратится в дорогую штучную вещь.

   Прежде чем сесть за шитье, я собрала рюкзак. Конечно, это не безразмерный пространственный карман, но и в нём использовано сжимающее материю преобразование. Вмещает он в десять раз больше, чем кажется с виду, и при этом весит в те же десять раз меньше. К набору практиканта я добавила личные вещи: механические часы, вечный фонарик и собственного изготовления травяные микстуры, действующие не хуже целительской энергии. Вряд ли кто-нибудь захочет залечить мои синяки и ссадины. Из тех же соображений я заранее запасла обеззараживающие таблетки и питательные батончики. Весят они немного, а продержаться позволят месяц, если не больше. Ведь ни высушить дрова, ни разжечь огонь, ни опреснить воду я не могу, а рассчитывать на кого-либо не привыкла.

   В дверь грубо постучали. Вместо нормального замка, срабатывающего на ауру хозяина, я давным-давно поставила простую задвижку. Пришлось идти отпирать. В коридоре, подбоченясь, стояла госпожа Дишур.

   — Шиано! — визгливо начала комендантша. — Напоминаю: завтра до Третьего солнца вы должны освободить комнату! И учтите! Она должна быть в том же состоянии, в каком её вам предоставила школа!

   — Ах! — я страдальчески закатила глаза. — Уважаемая госпожа Дишур, это невозможно!

   На востроносом лице Дишур расцвела торжествующая ухмылка, но я продолжила:

   — Где же я за Первое солнце поймаю сорок три таракана, восемнадцать мух, трёх пауков и одну крысу?! И плесень в углах — её же семь лет назад вывели во всей школе? А осыпавшуюся штукатурку? Директор лично проследил, чтобы общежитие отремонтировали на совесть, неужели вы заставите меня обдирать потолок ногтями?

   Госпожа Дишур розовела, краснела, багровела и под конец моей пылкой речи сравнялась цветом со своей кокетливой блузкой винного цвета.

   — Хорошо, что мне не нужно ловить их прямо сейчас, — я продемонстрировала комендантше подписанное директором заявление. — По уставу школы на время практики комната сохраняется за учеником. Так что как минимум две недели у меня есть. А по поводу плесени и штукатурки я обязательно уточню у господина Реншо.

   Над головой госпожи Дишур начали потрескивать искорки. Наверное, я и впрямь безрассудная — дразню второго боевика за вечер, пусть и слабенького. Но я смотрела противной тётке прямо в глаза. Когда она заселяла десятилетнюю девочку без способностей в самую убогую и сырую комнатушку, то не думала, что я продержусь в школе достаточно долго. Госпожа Дишур не знала, что мне некуда и не к кому возвращаться, а в свой шанс получить образование я вцепилась руками, ногами и зубами.

   — Через две недели вас всё равно отсюда вышвырнут, — прошипела комендантша. — И попробуйте только заикнуться о мышах при господине Реншо!

   — О крысе, — поправила я. — Здоровой и откормленной, словно скальные крысоу́ши. Даже не представляю, где она так отъелась, уважаемая госпожа Дишур. Ведь в общежитие нельзя приносить еду. Правда, запрет распространяется лишь на учеников… Ой, я вспомнила! Вы же сами здесь живёте — сразу в двух комнатах, и ужины вам доставляют из ближайшего ресторана. Надо быть осторожнее, уважаемая госпожа, — вдруг подобные монстры затаились где-то под вашей кроватью?

   Если бы хоть раз за десять лет я позволила бы оскорбить госпожу Дишур открыто, она сжила бы меня со свету. К счастью, боевики не отличаются умом, а формально ко мне нельзя было придраться. Дишур пробовала — ещё при старом директоре, господине Гензо́. Но вот беда: мои слова в её пересказе теряли остроту. Я никогда не забывала прибавлять «уважаемая», не грубила и не нарушала правила. А вдобавок не робела, не плакала и не жаловалась. В специнтернате у меня была воспитательница, по сравнению с которой желчная комендантша проигрывала со счётом сто-ноль. Вот и сейчас она беззвучно хлопала губами, словно вытащенная из воды рыба, однако ответить ей было нечего.

   — Мои крысы — не ваша забота! — выплюнула она наконец.

   — Разумеется, — вежливо поддакнула я. — На ваших крыс я не претендую. Мне бы найти крысу взамен той, что я потравила десять лет назад. Обещаю, уважаемая госпожа Дишур, я непременно займусь этим после практики. Заодно и выясним у господина Реншо вопросы с насекомыми, плесенью и штукатуркой.

   Дишур со всей силы хлопнула дверью. Через минуту я проверила: замок был запечатан. Замечательно… Запереть где-нибудь хаотика — отличное развлечение. Как перевернуть на спину панцирного слизнеéда: он будет забавно перебирать в воздухе лапками, но с места не сдвинется. Я вытащила из-под кровати верёвочную лестницу и привычно спустилась из окна. Через пять минут я стучала в комнату коменданта.

   — Ах, простите, я вечно забываю, что в школе учится неполноценный человек! Шиано, вы как-нибудь пометили бы дверь, что ли, — проворчала Дишур, но ей пришлось вернуться порталом, чтобы снять своё преобразование.

   Меня она не прихватила, я шла ногами. Заодно убедилась, что красный круг — знак «Люди с ограниченными способностями» — с двери никуда не исчез. Такой же был вышит на моей школьной форме и на верхней одежде. Предупреждение, что в ученика нельзя «случайно» запустить пульсаром или заморозкой. Только кого это останавливало? Мало кто из преподавателей вступался за меня: школе не нужны хаотики. Они опасны, с ними много мороки, из-за них проводятся дополнительные проверки, комиссия из столицы дотошно вымеряет защиту тренировочных залов и штрафует за отсутствие надлежащих мер безопасности. А виновница — одна настырная девчонка, которая захотела чего-то большего, чем специнтернат. Возжелала стать равной людям, учится на целителя, ну надо же!

   Я закусила губу и вернулась к шитью. Четвёртое солнце село, уступив место Первому. Бледный голубой свет залил площадку перед школой, превратив чахлые кустики в мистические заросли. Нормальные ученики давно спали, и меня клонило в сон. Хорошо, что форму пришлось подгонять лишь по рукавам и в талии. К куртке я пришила дополнительные карманы, куда убрала средства первой помощи и складной нож, потуже перетянула шнуровку ботинок. Затем я расчесала волосы и привычно укоротила их до плеч. Обрезала бы и короче, но сзади получится неровно: самой неудобно, а просить некого.

   Моя внешность — тема для отдельного расстройства. Я красивая. На самом деле, без всяких оговорок. Один парень в девятом классе сравнил меня с Милосердной, какой её изображают в храмах: идеальная фигура, чистая светлая кожа, золотые волнистые волосы, огромные синие глаза. Жаль, что парень этот, не стесняясь, тут же заявил: переспать он не против, но ни на что серьёзное, Иржинка, не рассчитывай. Как бы ты ни нравилась, связать свою жизнь с хаотиком дураков нет. Всем известно: если в нормальных семьях хаотики рождаются один на десять тысяч, то дети хаотиков практически всегда хаотики. А кому нужны ущербные дети?

   Моим родителям дочь с ограниченными способностями была не нужна. Они написали отказ ещё в роддоме, на шестой день, когда целители проверяют ауру новорождённых. Этот боевик, этот целитель, этот иллюзор, этот менталист, этот универсал… Ой! Какая неприятность, у вас хаотик. Прощай, девочка, так и быть, мы дадим тебе имя. Хотя я много раз слышала — и за спиной, и в лицо, — что моя фамилия вымышленная. Не существует в Ашиноре рода Шиано. Однако документы подлинные, отчего ещё гаже. Лучше б я была какой-нибудь Дишур, без аристократического «о» в конце.

   До восхода Второго солнца оставалось часа три, и я всё же прилегла. Завтра тяжёлый день: распределительная арка и бурная «радость» моих будущих товарищей по команде. Прав был господин Реншо, ох как прав: не прибили бы меня сразу, как увидят.

   Но что же делать, если я хочу получить нормальную работу?

ГЛАВА 2

Утро выдалось ветреным и хмурым. Небо затянуло белёсой хмарью, розовый свет Второго солнца еле-еле просачивался сквозь облака. Было не по-весеннему зябко и сыро. После недолгих раздумий я поддела под рубашку шерстяную безрукавку. Нормальным людям холод не страшен, у них хорошая терморегуляция. Самые одарённые способны создавать прослойку из тёплого воздуха, с которой в любой мороз можно ходить полураздетым, не простудишься. У меня же простуда — неизменный атрибут поздней осени, зимы и ранней весны. И мёрзну я постоянно, школьная форма не рассчитана на хаотиков. Она красивая, удобная и прочная, но из тонкой ткани.

   Ещё в первом классе передо мной встал выбор: одеваться по погоде и терпеть насмешки или быть как все и постоянно хлюпать носом. После того как школьный целитель наорал на меня, настолько его утомили мои вечные сопли, я выбрала первый вариант. Конечно, находились преподаватели, которые наказывали за нарушение правил и заставляли снимать неуставные вещи. Но когда господина Гензо сменил новый директор, ко мне перестали придираться. Господин Реншо не боялся столичных проверок, не экономил на безопасности и не считал хаотиков уродами. Семь лет, что он руководил школой, стали лучшими в моей жизни. Только на выпускной практике его защита меня не спасёт.

   Позёвывая, я доплелась до распределяющей арки в толпе таких же сонных выпускников. Порталы на территории школы были запрещены, хотя это правило сплошь и рядом нарушалось. Большинство из молодых людей на ходу приводило себя в порядок и вполголоса на все корки костерило вчерашнюю вечеринку, креплёное вино и Великую Милосердную Тьму заодно. Директор поджидал нас на небольшом возвышении в компании преподавателя универсальных преобразований господина Гезу́ра. Остальные учителя явно не захотели подниматься в такую рань: распределение — процесс небыстрый, можно сто раз выспаться до его окончания.

   — Уважаемые господа практиканты! — усиленный преобразованием голос Реншо прогремел над площадью и подстегнул отстающих. — Торжественную речь я произнесу позже. Всё равно за пару часов вы её забудете. Поэтому начнём с главного — распределения по командам. Не думаю, что среди вас присутствует хотя бы один человек, который за десять лет не выучил правила назубок, но на всякий случай повторю. Вы по одному проходите к арке и останавливаетесь строго под карту́шем. Дожидаетесь появившейся цифры и спокойно — акцентирую ваше внимание на этом слове! Спокойно! — идёте к табличке с номером вашей команды. Визгами и воплями будете пугать бестий в Ущелье. Никаких: «Господин Реншо, можно я поменяюсь?» Вас распределяет не древняя каменюка, как только что непочтительно выразилась госпожа Фершо́, а воля самой Милосердной. Итак, господин Гезур называет вашу фамилию и имя, вы идёте, замираете, читаете номер, отходите. Всё ясно?

   — Нет! — тут же забасил здоровенный боевик, наглядная иллюстрация к поговорке «Ум пульсаром в колыбели выжгло». — Что такое картуш?

   — Разъясняю: картуш — это декоративный элемент в виде свитка. Для господина Пеншо́ и прочих особо одарённых скажу ещё проще: такой овальчик с завитушками по краям. Когда вы окажетесь под ним, он засветится — даже пятнистая змеехво́стка не перепутает. Надеюсь, у выпускников лучшей общей школы Сурлéна мозгов чуть больше, чем у змеехвостки. Другие вопросы есть? Нет? Господин Гезур, начали!

   Преподаватель торжественно развернул длинный лист, откашлялся и зачитал первое имя:

   — Аржáд Зéйла!

   Подбадриваемая криками, к арке направилась высокая рыжая девушка. Очень сильный боевик из тех, от кого я всегда старалась держаться подальше. Женщины-боевики словно всем и каждому с рождения пытаются доказать, что ни в чём не уступают мужчинам, оттого они в разы агрессивнее и напористее парней. Едва Зейла остановилась, картуш ожил. Камень засиял, по его поверхности пробежала рябь, и в центре вспыхнула огненно-алая единица.

   — Один! — довольно провозгласила Зейла и, чеканя шаг, пошла в сторону таблички с номером.

   И чему радуется? Первых семь-восемь выпускников Милосердная всегда определяет в разные группы, а дальше начинается самое интересное. Команды богиня комплектует не просто из различных даров, иначе первый же попавшийся целитель шёл бы к боевику, затем к ним добавлялся менталист, потом иллюзор и так далее. Нет, всё гораздо хитрее. Чем руководствуется Великая Тьма, до сих пор непонятно. Храмовники утверждают, что она видит будущее, учёные создали Теорию Порогов. Мол, лучшие человеческие качества раскрываются при преодолении трудностей. Именно поэтому очень часто в команды попадают люди, которые терпеть друг друга не могут. Если ты все десять лет школы кого-то не переваривал — мужайся, практику вам придётся проходить бок о бок. Обратно и другое: влюблённые парочки тоже оказываются вместе, такая своеобразная проверка чувств. Хотя подобное происходит не всегда, иначе неизбежно возникли бы ситуации, когда в одной команде получился бы переизбыток боевиков и ни одного целителя.

   — Биро́ш Ди́нтер!

   Я привстала на носки. К арке уверенно шёл красавец-универсал, ожившая девичья фантазия и моя несбыточная мечта. Больше всего на свете мне сейчас хотелось быть в числе тех выпускниц, которые восторженно скандировали: «Дин!» и посылали ему воздушные поцелуи. Но хаотик не имеет права увлекаться самым популярным парнем в школе, тем более открыто демонстрировать свою симпатию. В лучшем случае засмеют, о худшем и думать страшно. Дин не просто привлекательный, он ещё и очень талантливый. Говорят, он собирается поступать в университет, и не у нас в Сурлене, а в столице. Отец Дина — крупный промышленник, а мать — аристократка из Северного Ашинора. Такой парень никогда не посмотрит в сторону хаотика. А мне позволено лишь украдкой полюбоваться на золотистую шевелюру и обтянутые форменной рубашкой мускулистые плечи. Куртку Дин не надел: люди с его даром не боятся холода.

   — Единица! — завопила Зейла. — Дин, мы вместе!

   — Рада за вас, — буркнула я под нос.

   Команды потихоньку пополнялись. Этой весной выпускалось семьдесят два человека, и арка разделила их на девять групп. Уже начались неизбежные стычки, пока вялые. «Ослорог! — От ослорога слышу!» «Подвинься, подкормка для клювокрылов! — А тебя и жрать не будут, побрезгуют!» Подходили и учителя, вставали за Реншо, перебрасывались репликами, шутили, подбадривали выпускников. К моменту восхода Третьего солнца распределение почти закончилось. Остались лишь две девушки, включая меня.

   — Фершо Катри́на!

   На этот раз восхищённо загудела мужская часть школы. Изящная брюнетка с гордым профилем плыла к арке с таким величественным видом, будто в конце пути её поджидал сам Бризар Пятнадцатый с брачной лентой и букетом белых роз. А что? По статусу Катрина вполне подходила королю: аристократию Южного Ашинора лишь надменные снобы Северного считали выскочками. К сожалению, Его Величество был давно женат, а наследников у королевской четы до сих пор не было.

   — Один, — победно огласила Катрина и посмотрела на Дина.

   Он беззаботно рассмеялся и подал ей руку, помогая сойти. Разумеется, у Катрины Фершо должно быть всё самое-самое. Неважно, что именно: форма на заказ или лучший парень школы.

   — Шиано Иржина!

   Весёлый шум резко стих. В мёртвой тишине стало слышно, как где-то далеко-далеко в лесу за школой кукует кукушка. Затем раздался первый недовольный шепоток:

   — Хаотика на практику?..

   Фраза прорвала плотину. Громче других орала Зейла:

   — Нам не нужен балласт!

   — Так нечестно!

   — Команда с хаотиком проиграет!

   — Господин Реншо, при всём к вам уважении, — из беснующейся толпы выступил рослый универсал, мой одноклассник. — Навязать команде неполноценного человека означает дополнительную нагрузку.

   — И что вы предлагаете, Ви́ржин? — ледяным тоном поинтересовался директор.

   — Фору для тех, к кому её распределят, — оценивающий взгляд скользнул по моему лицу. — Плюс сто очков.

   Выпускники встретили его предложение дружным согласным гулом.

   — То есть вы приравняли госпожу Шиано к убитому орлогрифу? — Реншо хмыкнул. — Чтобы группа, куда она попадёт, могла всю практику загорать на солнечной полянке, ковыряя в носу? Однако у вас и аппетиты, господин Виржин Áршер! Ладно, будь по-вашему. Команда, в которой окажется Иржина Шиано, получит сто призовых очков, но при условии, что упомянутая госпожа вернётся в школу живой и неискалеченной.

   — Принимается, — Виржин белозубо улыбнулся. — Топай, Шиано, не задерживай людей.

   — Жене указывай, — холодно бросила я и закинула рюкзак за плечи.

   Идти под прицелом враждебных взглядов — то ещё удовольствие. Но неприязнь была объяснима. Никакие призовые очки не сравнятся с обузой в моём лице. Я не вижу потоки энергии, не почувствую бестий в трёх шагах, не накрою товарища щитом, беззащитна и бесполезна в бою… Внутри шевельнулась малодушная мысль — может, ну её, эту практику? Реншо и так возьмёт меня на работу… до первой проверки, когда столичная комиссия ткнёт его носом в нарушение правил. И тогда я не только останусь без работы, но и подведу директора. Я ускорила шаг и лишь у резных колонн запоздало подумала: а вдруг богиня не захочет распределять ущербного человека? Но арка ничем не выразила протест. Выпуклая часть картуша засветилась, начала вырисовываться цифра. Четвёрка, семёрка?

   — Единица, — выдохнул кто-то зло. — Ну, Милосердная, спасибочки!

   Семь пар недовольных глаз пронзили меня не хуже направленной энергии. Я сцепила зубы, пошла вперёд и остановилась чуть в стороне от группы. Великая Тьма, и впрямь — за что ты так со мной? Нет бы попасть в шестую группу к Виржину, там одни парни. Или в девятую, к Милéне Ку́шер: Мила и сама не стерва, и ребята там подобрались адекватные. Зейла с Катриной — худшее, что могло мне выпасть. Первая ненавидит слабаков, вторая презирает всех, кто ниже её по происхождению. А ещё Дин! Я привыкла позориться, но позориться на глазах у парня, к которому ты неровно дышишь, — это чересчур даже для меня!

   — Теперь слушайте внимательно, господа практиканты! — торжественно произнёс Реншо. — На две недели и один день вы из цивилизованных людей превращаетесь в дикарей. Пространственные карманы не рекомендуются — учитесь обходиться малым. Минимум комфорта, максимум трудностей. Жизнь в палатке, вода из ручья, еда из пайка. Вас тоже будут пытаться съесть, и, поверьте, принцип «кто кого» действеннее любой теории. Уничтожаете бестий — зарабатываете очки. Команду, занявшую первое место по количеству очков, примут в любое высшее образовательное заведение Ашинора без экзаменов. Но!

   Директор усилил голос преобразованием, хотя от его рыка и так закладывало уши:

   — Практика — это не количество очков и убитых бестий. Пятнадцать дней даются вам для того, чтобы научиться работать в команде и взаимодействовать с другими людьми. В полевых условиях выяснить, где пределы ваших возможностей, достаточно ли вам школьных знаний, или стоит потратить это лето на подготовку к поступлению в университет. Практика опасна. Использование порталов запрещено, иначе вы так и пропрыгаете через всё Ущелье. Создание портала приравнивается к проигрышу, причём для всей группы. Замучила жажда — ножками топаете к реке, налетели клювокрылы — отбиваетесь. Вашу спину не будет прикрывать учитель, а целителями станете вы сами. Не сможете вытянуть друга из Пелены — он уйдёт навсегда. Вас поведут кураторы, но они ни в коем случае не няньки и страховать никого не обязаны. Считайте их скорее судьями. Сорвётесь в пропасть — они помашут вам вслед платочком и посмотрят, как вы станете выбираться.

   Раздавшиеся смешки Реншо проигнорировал.

   — В прошлом году в Ашиноре погибло пять практикантов, — сурово произнёс он. — Даже встал вопрос об изменении способа итоговой проверки, однако в итоге Ущелье оставили. Хоть раз в жизни человек должен понять, каково это — рисковать не только собой, но и другими людьми. Относитесь к практике как к первому взрослому испытанию.

   — Весёлому приключению, — тихонечко хихикнул за моей спиной Рой, ещё один боевик из моего класса. — Дин, ты выпивку взял? Я прихватил ящик карзи́нского!

   — Тише ты! — шикнула Катрина. — Хочешь, чтобы прямо сейчас у нас всё отобрали?

   Оглядываться я не стала. И без того ясно, что для выпускников практика — развлечение. За одним-единственным исключением, и это исключение в моём лице тоскливо поправило лямки рюкзака.

   — Удачи и возвращайтесь с новыми экспонатами для школьного музея! — на бодрой ноте завершил свою речь директор. — Виржин, с тебя неуловимый орлогриф-альбинос!

   — Всенепременно! — заулыбался универсал.

   Реншо протянул руку, и посреди площади открылся портал.

   — Проходите по порядку! — зычно скомандовал директор. — Первая команда, пошла!

   Порталы я не любила: потом меня долго подташнивало и голова кружилась. Но выбора не было. Я пристроилась в конец группы за тощим и длинным, словно жердь, белобрысым парнем. Скин, Скил, Скир… Крис! Иллюзор с параллельного. По понятным причинам я плохо знала тех, кто учился в других классах. За исключением, разумеется, таких звёзд, как Динтер и Катрина.

   На другой стороне нас уже встречали. Девять королевских егерей в пятнистой форме, среди них четыре девушки-куратора. Встречающие дожидались последней группы и позволили нам вдосталь осматриваться. Конечно, мы вышли не в самом Ущелье, и даже не на вершине одной из гор, а на искусственно созданной обзорной площадке. Третье солнце заливало её золотистым светом, практически не давая теней. Небо без облаков казалось бесконечным, на его фоне ослепительно сверкали снежные вершины. От высоты и простора захватывало дух, прозрачный воздух пах совсем иначе, нежели в Сурлене, — чистотой, свежестью и чуточку энергией.

   Ущелье — огромная энергетическая аномалия. Давным-давно, во время правления Бризара Второго, в Ашинор врезалось огромное небесное тело. Не мелкие метеориты, которые каждый год падают сотнями, а нечто очень-очень большое. Мир встряхнуло, изменились очертания морей, а посередине поднялись Ашинорские горы. Если смотреть на карту, они разделили наш материк ровно надвое. Теперь эти половины так и называются: Южный Ашинор и Северный Ашинор. Но это полбеды. Между горами образовался гигантский провал, в котором за несколько веков сформировалась уникальная флора и фауна. Основное её отличие — любое привычное нам растение или животное вымахивает там крупнее раз в десять. А к великанским размерам обычно прилагается полный комплект зубов, когтей и шипов вкупе со скверным характером. Надо добавлять, что ни одна из бестий в Ущелье не щиплет травку?

   Бестии. Кто их впервые так назвал, история умалчивает. Вряд ли настоящие бесы, вечные враги Великой Милосердной Тьмы, на них похожи. Разновидностей бестий не так уж много — вероятно, на момент появления разлома там находилось ограниченное количество животных и птиц. Знаменитый орлогриф наверняка развился из орла: если отбросить колоссальные размеры, наросты на крыльях, длинную гибкую шею, клюв с полголовы и ядовитые клыки, то он и сейчас сохранил некое подобие сходства. Зато размножаются бестии с неслыханной скоростью, а ещё иногда возникают новые виды. При Бризаре Седьмом о клювокрылах никто не слышал, а при Бризаре Восьмом пришлось объявить всеобщую мобилизацию, чтобы справиться с их налётами.

   Растения в Ущелье тоже претерпели изменения. К счастью, большинство ограничилось безудержным ростом и причудливой окраской, но есть и плотоядные, которые учёные в один голос называют полуразумными. Одни, как пятнистая змеехвостка, стали переползать с места на место, другие, наподобие пурпурной красавы, научились ловить на живца. В специальном цветке-чашке они создают сладкий сироп, в котором тонет мелочь вроде крысоушей или слизнеедов. Затем охотник замирает в ожидании добычи покрупнее и может ждать так неделями, пока на приготовленное блюдо не сунется любопытная песя́вка или клыкоя́д. Миг — и обедающий сам становится обедом. Тонкие жгуты вяжут жертву, острые шипы впрыскивают яд, и растение начинает потихоньку переваривать улов.

   Для людей за пределами Ущелья бестии не представляют угрозы — если, конечно, своевременно ограничивать популяцию особо агрессивных и крылатых, вроде орлогрифов и клювокрылов. Тех, которые летают на большие расстояния и могут запросто утащить скотину или человека с ближайших ферм. Прочим не перебраться через горы, к тому же вдали от Ущелья бестии долго не живут. Пытались держать в зоопарках тех же копыток, очень уж забавно выглядят зубастые лиловые олени с ярко-розовыми ветвистыми рогами. Но они практически сразу начинали чахнуть, а спустя месяц-два погибали.

   Вот уже три века Ущелье используют как огромный тренировочный полигон для выпускников. И практикантам хорошо, и Его Величеству, и специальной службе королевских егерей. Для молодых людей погонять бестий — оценка собственных способностей и опыт на всю жизнь. Многие действительно именно после Ущелья идут учиться дальше — добирать необходимые знания и навыки.

   — Девушка! Да-да, вы! Вам особое приглашение нужно?

   Грубый окрик заставил меня моргнуть. Незнакомый подтянутый парень в форме егеря строго смотрел мне прямо в глаза.

   — Извините, пожалуйста… — вежливо начала я и была перебита:

   — В Ущелье тоже в облаках витать собираетесь? Встаньте в строй!

   Моя команда уже построилась — как положено, по росту. Я осторожно встала в конец рядом с симпатичной блондинкой, хотя и была выше её на голову.

   — Так, — прищурился парень, — я непонятно выразился? В строй, а не сбоку припёку!

   — Господин куратор! — вмешался Дин. — Это Шиано, она хаотик…

   — И что? — парень зло оборвал его, взял меня за плечо и втиснул между Зейлой и Катриной. — Хоть ослорог!

   Он щёлкнул пальцами, и девушки, которые даже не думали подвинуться, отлетели в стороны ровно на пол-локтя.

   — Запоминайте, уважаемые господа практиканты, — в голосе парня не звучало ни капли уважения. — Свои личные убеждения на эти две недели можете засунуть себе в одно место. Вернётесь в Ашинор — хоть к королю обращайтесь с петицией, чтобы неполноценных детей, как прежде, душили в колыбелях. Пока вы находитесь в одной команде, а люди с ограниченными способностями считаются людьми, вы — команда. Увижу, что на привалах девушку «случайно» обошли щитом, — влеплю штрафные очки всем, не только дежурному.

   Зейла слева от меня беззвучно усмехнулась. Я с тоской подумала, что лучше бы незваный защитник скорчил бы при виде хаотика брезгливую мину: так меня скорее оставили бы в покое. Ведь, кроме невзначай «забытого» щита, есть сотня других способов показать мне моё место.

   — Теперь давайте знакомиться, — продолжил парень тем же ледяным тоном. — Я — Бран. Звать именно так. Не куратор, не господин, не уважаемый.

   — Но у вас же есть фамилия? — некстати влезла Катрина.

   — Есть, — Бран ожёг её взглядом. — В Ущелье она не нужна. Когда вас начнёт рвать на части клювокрыл, вряд ли вы выкрикнете моё полное имя и прибавите «уважаемый». Поэтому привыкайте к сокращениям.

   Катрина обиженно повела плечом.

   — Меня зовут Дин, Динтер Бирош, — примиряюще произнёс Дин. — Универсал.

   — Хорошо. Следующий!

   — А вас не интересует уровень дара? — удивился Дин.

   — По десятибалльной шкале восьмёрка, — бросил Бран. — По шкале Суджо́ — семьдесят восемь.

   — Вы ошибаетесь, — возразил Дин. — У меня почти девятка и восемьдесят девять по Суджо!

   Бран ухмыльнулся.

   — Можете с успехом обманывать своё самолюбие, мне безразлично. Ваш уровень — чуть выше среднего. Никогда не задумывались, что в реальной жизни приписанные баллы вам не помогут? Следующий!

   — Кри́стор Рéкер, Крис, — громко заявил белобрысый. — Иллюзор.

   — Дальше!

   — Катрина Фершо, универсал, — красотка надула губки. — А уменьшительным именем меня даже родители не зовут!

   — Сожалею, — равнодушно бросил Бран. — Будете Кáти. До конца переклички можете выбрать себе другое имя, если это не нравится. Дальше!

   — Зейла Аржад, боевик! — бодро отрапортовала девушка. — Можно Зей!

   — Фáйра Крост, Фай, целитель, — подхватила симпатичная блондинка.

   — Ро́ймар Резо́ж, Рой, боевик! — рявкнул широкоплечий темноволосый крепыш.

   — Тéренс Гриéр, менталист, — завершил представление неприметный тихий парень. Как я ни напрягалась, вспомнить его лицо не могла. — Уменьшительного имени нет, придумывайте любое. Только Рéнсом не зовите, пожалуйста!

   Бран хищно подался вперёд, втянул воздух длинным тонким носом:

   — Терн. Устроит?

   — Вполне.

   — Итак, Дин, Крис, Кати, Зей, Фай, Рой и Терн. Вы? — холодные светло-серые глаза нацелились на меня.

   — Иржина Шиано, хаотик.

   — Ржа! — ядовито прошипела Зейла.

   — Будете Ши, — веско обрубил Бран.

   Я возражать не стала. Ши так Ши, всё лучше, чем Ржа.

   — Сейчас мы перемещаемся в исходную точку, — Бран повёл рукой, открывая портал. — Если умеете — запоминайте координаты. Не умеете — запоминайте место, чтобы при чрезвычайной ситуации переместиться туда самостоятельно. Практика не стоит жизни. Оказались одни посреди стада ослорогов — возвращаетесь в исходную точку. Сорвались в пропасть — перемещаетесь в исходную точку. Потеряли конечность…

   — Да мы уже поняли, — хихикнула Катрина.

   Бран опять посмотрел на неё с непередаваемой смесью жалости и презрения.

   — Запомните мои слова, Кати. Однажды вы поплатитесь за ошибочную уверенность в собственном превосходстве. Если вы и выживете на этой практике, то это будет не ваша заслуга, и даже не моя, а исключительно Милосердной Тьмы. Хотя на её месте я не стал бы вас щадить. Вперёд!

   Второй портал за день наверняка аукнется сильнейшей головной болью. Но я сцепила зубы и послушно последовала за Катриной.

   Наконец-то я увижу Ущелье!

ГЛАВА 3

Пусть мои спутники очень старались выглядеть искушёнными и безразличными, при виде открывшегося пейзажа они дружно ахнули. У меня от невероятного зрелища перехватило дыхание. Казалось, что на небе до сих пор сияет Второе солнце: вся растительность вокруг была окрашена в различные оттенки розового и пурпурного. Чем ниже спускались скалы, тем больше появлялось бордовых, лиловых и рыжих вкраплений, среди которых проглядывали охристые горные породы. Пропасти между пиками смотрелись бездонными чёрными провалами, а на острых вершинах сверкал голубоватый снег.

   — Красиво как!.. — выдохнула Фай.

   — Опасная красота, — серьёзно сказал Крис. — Засмотрелась на цветочек — тебя ням-ням! Съели!

   — Наш маршрут проходит через Вдовий Пик и Долину Славы, — Бран обвёл рукой широкий полукруг. — Сейчас мы находимся на Горе Грёз, самой высокой точке Ущелья в этом промежутке. Она служит ориентиром.

   Я незаметно осмотрелась. На искусственно выровненной террасе к краю скалы прилепился небольшой симпатичный домик, за домиком располагалось озеро — тоже вряд ли естественное. Вероятно, энергетическая воронка собирала в него дождевую воду, а преобразование очищало её от примесей. Озеро окружали деревца, похожие на лиловые кедры, и кусты с белыми пышными соцветиями. На официальный пункт егерей это походило не больше, чем бальное платье с кружавчиками на их пятнистую полевую форму.

   — Вы запомнили координаты? — небрежно поинтересовался Бран. — Тогда вперёд. Идём на расстоянии локтя друг за другом. Рюкзаки советую надеть как следует: руки лучше держать свободными. Заметили бестий — не орите как резаные. Спокойно предупредите остальных. И периодически оглядывайтесь, проверяя, что у вас за спиной член вашей команды, а не голодный клыкояд.

   — Мы встретим орлогрифа? — деловито поинтересовался Рой.

   — Искренне надеюсь, что нет, — усмехнулся наш куратор. — После этой встречи вам понадобится дополнительный привал, чтобы очистить штаны.

   Дин недовольно поморщился. В школе заключали ставки, кто добудет новое чучело для музея. Пусть не легендарного неуловимого альбиноса, хотя бы обычного, пёстрого. Да и сто очков тоже манили. За клювокрыла давали три, прочие бестии шли по очку за тушку.

   Бран направился вперёд по еле заметной тропе, но через секунду обернулся и нахмурился:

   — Чего ждём, команда? Первого солнца?

   — А инструктаж? — нерешительно спросил Терн.

   — Вы выпускники общей школы или первоклассники? — ядовито парировал Бран. — У вас была биология бестий? Уроки ориентирования? Физподготовка? Тренировки слаженных действий? Мне следует кратко пересказать вам основы целительства или виды преобразований при отравлении? Или теперь статус боевика присваивают за ширину плеч, а универсалом считается любой, способный одновременно создать светлячок и залечить царапину?

   Парни ожидаемо вспыхнули, но сорвались не они, а Катрина:

   — Бран, у нас такое чувство, что вы над нами издеваетесь!

   — У вас лично, Кати, или вы менталист и можете утверждать за всех? — иронично переспросил куратор.

   Ответа он не стал ждать — вновь продемонстрировал нам прямую спину в пятнистой куртке. Первой его догнала Фай, за ней потянулись Зей и Рой. Терн фыркнул и припустил за ними.

   — Кати, идём, — Дин мягко подтолкнул подругу. — Крис?

   — Угу, — выдохнул иллюзор и посмотрел на меня: — Эй, хаотик… Ши. Тебе нельзя замыкающей, сожрут и не заметят. Давай, переставляй ноги, я за тобой.

   — Я буду отставать, — честно предупредила его.

   — Разберёмся, — Крис поправил лямки своего рюкзака. — Шевели копытами.

   Копытами я шевелила бодро. По физической подготовке у меня было твёрдое удовлетворительно, а будь я одарённой — стала бы отличницей. От занятий никогда не отлынивала, бегала каждый день в любую погоду, мышцы качала исправно. Но нормальных людей поддерживает энергия, та же Катрина могла не появляться на тренировочной площадке неделями и всё равно легко меня обгоняла. О выносливости и говорить нечего. Спасало то, что Бран взял умеренный темп, придерживаться которого не составляло труда.

   Никакие описания не подготавливали к тому, насколько всё в Ущелье оказалось красочным и ярким. Густая трава — насыщенного малинового цвета; теперь стало понятно, отчего у местных ползучих и кусачих гадов такая окраска. Деревья, или, правильнее сказать, растения, разросшиеся до размеров деревьев, переливались всеми цветами радуги с преобладанием розовых и лиловых оттенков. Ещё здесь невероятно вкусно пахло, словно во фруктовой лавке. Сладкие запахи притупляли бдительность. Некоторые виды хищных цветов таким образом приманивали насекомых.

   — Фу, гадость! — услышала я ругань Катрины.

   — Лиана-удавка, — невозмутимо откликнулся Бран. — Вы собираетесь ждать, пока она вас задушит, или вспомните, как положено поступать в подобных случаях?

   Запахло палёным.

   — Я просто растерялась, — оправдывалась Катрина.

   — Да-да, конечно. Вы прогуливались в королевском парке, и тут — ах! Плотоядное растение! И откуда оно взялось? — насмешливо протянул наш куратор. — Чистить форму, надеюсь, все умеют? Фай, за вами знаменитая пурпурная змеехвостка, и вы ей очень понравились — в гастрономическом смысле.

   Дикий визг заставил меня прибавить ходу. На змеехвостку хотелось посмотреть до того, как её испепелят или развеют. Увы, я опоздала. Любоваться пришлось порхающими в воздухе хлопьями и ухмыляющимся лицом Брана.

   — Поздравляю, Фай. Ваш вопль привлечёт всех бестий в округе, и Рой повстречает своего орлогрифа. Двигаемся дальше. Ши! Идите сюда!

   Подойти я подошла, но не сдержалась:

   — Вы бы ещё «К ноге!» скомандовали.

   Он смерил меня мрачным взглядом:

   — Языкатая? Не боитесь оказаться в наморднике?

   — Хоть в ошейнике, — хмыкнула я. — Кстати, за вами ещё одна змеехвостка. Кажет…

   «Ся» договорить я не успела — толстое пятнистое щупальце беззвучно растаяло в воздухе, не оставив ни пепла, ни запаха.

   — Они сползаются на шум, — выдохнул Дин. — Бран, а чем вы это её?

   — А какая у вас оценка по Преобразованиям? — ехидно переспросил тот.

   — У меня по всем предметам отлично, — оскорбился Дин.

   — Значит, вам их ставят незаслуженно, — Бран вызывающе улыбнулся. — Ликвидацию проходят в начале десятого класса. Вы универсал, Дин, вы должны знать все преобразования, а не только десяток наиболее употребляемых.

   — Ну знаете! — встряла Катрина. — Нам о ликвидации рассказывали примерно так: на небе есть четыре солнца, но вам до них не дотянуться!

   — А вы пробовали, Кати? — вкрадчиво поинтересовался Бран. — Вы тоже универсал не из самых слабых. Вы выучили последовательность, начали тренироваться? Нет?

   — Я не трачу время на бессмысленные поступки! — высокомерно задрала подбородок Катрина.

   — Кати права, — пришёл ей на помощь Дин. — Зачем учить то, чем не сможешь пользоваться?

   — Очень зря, — Бран отступил на шаг. — Хорошо, пользуйтесь тем, что вам привычнее. Позади вас детёныш клювокрыла. Что в вашем арсенале способно с ним справиться?

   Честно, я похолодела. До слов Брана бестия словно отводила глаза. Теперь мы прозрели и уставились на тварь размером с лошадь, если представить лошадь, вставшую на дыбы и с двумя кожистыми крыльями по бокам. Клювокрыл совершенно сливался с зарослями, пятнистая буро-розовая окраска и словно составленная из рваных лоскутков кожа служили прекрасной маскировкой. Глазки-бусинки на сравнительно небольшой голове горели алым, полная мелких зубов пасть тянулась от одного заострённого уха до другого. Два костяных выроста на каждом из крыльев, метко названные клювами, угрожающе сходились и расходились: клювокрыл никак не мог выбрать себе жертву.

   — Приступайте, Дин, — расслабленно продолжил Бран. — Это мелкая двухмесячная особь, у неё ещё не сформировались железы с ядом. Максимум отрежет вам руку.

   Меня кто-то обнял сзади. Я дёрнула плечом, почувствовала сопротивление, скосилась и вздрогнула: рядом с ухом покачивалось щупальце змеехвостки. Осторожно вынула нож из кармана, нажала на кнопку, выпуская лезвие…

   — Получай, тварь! — Дин запустил в клювокрыла сгустком изумрудного пламени.

   «И тебе всего хорошего!» — я всадила нож прямо в утолщение на конце пятнистого щупальца. Пасть змеехвостки раскрылась, брызнула розовая слизь. Клювокрыл падал на траву крупными белёсыми хлопьями, змеехвостка корчилась в конвульсиях у моих ног. На шее Дина повисла восхищённая Катрина, мой подвиг остался незамеченным. На всякий случай краем ботинка я вдавила голову змеехвостки в землю. Кому-то достанется дармовой обед.

   — Эффектно, но медленно, — пожал плечами Бран. — Сразу чувствуется, что вы, Дин, выбирали наиболее зрелищные преобразования, чтобы красоваться перед девушками. Ши, покажите нож.

   Я вздрогнула. Готова была поклясться, что Бран на меня не смотрел! Под недоумёнными взглядами подошла и протянула испачканный в слизи змеехвостки нож. Он не взял его в руки.

   — Кто обучил вас самообороне?

   — Уроки для инвалидов, — я постаралась выпрямить плечи. — Инструктор в школе когда-то работал в центре реабилитации. Он показал мне приёмы.

   По лезвию ножа пробежала горячая волна, очищая сталь.

   — Не переоцените свои возможности, — Бран кивком указал на место рядом с собой. — В следующий раз зовите на помощь.

   Спорить не стала. Зачем рассказывать о том, что первое правило интернатских детей — никогда ни на кого не надеяться? Мы двинулись дальше. Змеехвостки упорно преследовали нас: то падали с веток, то подкрадывались в траве, то бросались из зарослей. Но первый страх прошёл. Теперь их уничтожали быстро и тихо, не сбиваясь с шага. Дин умудрялся делать это красиво, его преобразования мерцали изумрудным огнём. Тропа, по которой нас вёл Бран, потихоньку забирала вниз.

   — Справа кто-то есть, — вдруг тихо сказал Терн. — Я чувствую слабый эмоциональный фон.

   — Стадо ослорогов, — не удивился Бран. — Они не агрессивны, идут к водопою. Совершенно незачем их убивать.

   — Разве мы здесь не затем, чтобы уничтожить как можно больше бестий? — спросила Зей.

   — Тех, которые угрожают вашей жизни, — уточнил Бран. — Это стадо не опасно, там самки с новорождёнными детёнышами.

   — Давайте хотя бы посмотрим на них! — предложил Дин.

   Бран пожал плечами и свернул с тропы. Идти стало труднее, в шерстяной безрукавке я вспотела. Под травой скрывалась паутинообразная сеть корней, которые шевелились, точно живые, когда на них наступали. Прибавилось и хищных лиан. Охотились они по-разному. Большинство набрасывалось стремительно, оплетали плечо, шею или ногу и старались присосаться к коже. Были и такие, что подкрадывались и хватали снизу. Когда такая пакость обвила мою лодыжку, я едва не заорала. И всё же растения уступали человеку и в скорости, и в реакции. Справиться с ними не составляло труда, достаточно было отсечь плеть, которая падала в траву и уползала.

   Заросли поредели, в просветах между стволами показался покрытый разнотравьем склон. Вдалеке медленно брели ослороги. Около пятнадцати особей, точнее было не сосчитать: среди взрослых туда-сюда сновали мелкие детёныши. От ослов бестии сохранили лишь хвосты и морды, только из пасти выпирали устрашающе загнутые клыки, а в кисточке хвоста скрывался острый ядовитый шип. Цвет густой короткой шерсти напоминал бордовую розу, присыпанную пеплом. Витой рог, за который бестии и получили своё название, выступал на добрый локоть. Впереди стада вышагивала поседевшая от старости крупная самка с отвисшим выменем, остальные двигались чётко след в след. Нас они не видели.

   — Огромные какие! — тихо выдохнула Фай. — Ноги словно брёвна! Бран, неужели они действительно так быстро бегают?

   — И бегают, и прыгают, а ещё неплохо карабкаются по скалам: вместо копыт у них складывающиеся когти. Хотите наглядную демонстрацию, Фай? Можете крикнуть — это стадо будет здесь через минуту. Кормящим самкам требуется много мяса.

   Мощные звери неторопливо спускались по склону. Было в них что-то величественное, соответствующее окружающему пейзажу. В отличие от людей, они в него вписывались.

   — Это бестии! — неожиданно свирепо заявила Зей. — Их следует уничтожать!

   С её руки сорвался огненный вихрь. Старую самку охватило пламя, она дико завизжала. Ослороги рванулись прочь — слава Милосердной, в противоположную от нас сторону. Миг — и на склоне остался лишь крошечный ослорожек размерами не больше собаки. Он растерянно топтался на месте: очевидно, сгоревшая самка была его матерью. Затем он вытянул к небу зубастую мордочку и тоненько завыл.

   — Великая Тьма! — сквозь зубы ругнулся Бран.

   Что он сделал, я не поняла. Но то, что ослорожек растворился в воздухе благодаря усилиям нашего куратора, стало ясно даже мне.

   — Вы его… — шёпотом выдавила Фай. — Зачем вы его?..

   — Вы хотите подкормить стаю клювокрылов? — усмехнулся Бран. — Они уже летят. И, знаете, мне жаль детёныша, которого разорвут и сожрут живьём. Идёмте отсюда быстрее.

   — Бран, мы прибыли на практику истреблять бестий, а не бегать от них, — с достоинством возразил Дин.

   — Ладно, — неожиданно согласился Бран. — Истребляйте. Терн, ты уже посчитал количество особей?

   — Восемь штук, — менталист поёжился. — По одному на человека.

   — Отлично. Ши, вы слышали? — от издевательской усмешки меня передёрнуло. — С вашим клювокрылом вам придётся управляться с помощью ножичка.

   Прежде чем я начала думать, мой язык уже отвечал:

   — Ничего, я вас дыхнуть попрошу.

   Он вздёрнул бровь. И что я вечно нарываюсь, спрашивается? Вела бы себя скромно, избежала бы многих проблем. А самое ужасное — за моей спиной хихикнул Дин и, кажется, Крис. Вот чего я точно не хотела — это затевать конфликт с куратором, который меня же, неблагодарную, защищал. Но с неба уже падали огромные тени. Издали они напоминали летучих мышей, коими когда-то и являлись. Вблизи стало ясно, что общего у них теперь — лишь силуэт. Кожаные лохмотья противно хлопали, и это был единственный звук, который издавали пикирующие бестии.

   — Хэх! — Зей отмерла первая и запустила в клювокрыла сгустком пламени.

   Катрина и Дин ударили одновременно — к сожалению, по одной и той же бестии. Она вспыхнула и сгорела за секунду, зато остальные в это время спланировали ниже. Крис развеял самого громадного, сверху посыпались хлопья пепла. Терн что-то выкрикнул — и крупная особь вдруг сложила крылья и со всего маху врезалась в землю, лапы с когтями выдрали комья земли с травой и обмякли. Удивила и Фай: она с силой сжала кулаки, после чего здоровенная бестия рухнула уже мёртвой. Почему-то все забывают, что целители умеют не только лечить, но и убивать на расстоянии.

   Рою не повезло: его атаковали сразу две бестии. Щит, созданный боевиком, прогнулся, но выдержал. На помощь пришёл Дин, накрывший переднего клювокрыла преобразованием, после чего Рой самостоятельно сжёг второго. Предпоследнего уничтожила опять-таки Зей. Зато восьмой, круживший в воздухе, долго выбирал себе обед — и выбрал. Он спикировал на меня внезапно. Только что взмахнул крыльями — и вот оскаленная пасть совсем рядом. К такому нельзя подготовиться заранее. Нельзя создать похожую иллюзию, нельзя научиться давить страх. Два ряда мелких острых зубов и толстый ярко-красный язык между ними. Я не побежала и не заорала лишь потому, что оцепенела от ужаса, а из каких соображений выставила вперёд руку с ножом — одной Тьме известно. Что испытывает человек, когда его раздирают на куски?..

   Я этого не узнала. В тот момент, как остриё моего ножа напоролось на что-то твёрдое, клювокрыл бесследно растворился в воздухе.

   — Держись, Ши! — крикнул Дин.

   — Вы бы ещё дольше собирались, — голос Брана не утратил язвительности. — Но приятно, что хоть кто-то вспомнил о слабом звене в команде.

   Куратор обвёл нас суровым взглядом.

   — Итак, что мы имеем. Одну съеденную Ши, одного великолепного боевика, одного посредственного, двух средненьких универсалов… Оценки вам явно выставляли незаслуженно, господа Кати и Дин. Иллюзор — и тот сильнее вас на порядок. Менталист и целитель выше всяких похвал. Фай, если вы исцеляете так же, как и сражаетесь, однажды я буду гордиться знакомством с вами. Но.

   Паузу он выдержал, словно профессиональный актёр.

   — Навыков командной работы нет ни у кого. То, что вы справились с этой стаей, — результат невероятного везения. Странно, что своими вихляниями вы не поубивали друг друга. Вам нужен командир. Тот, кто скоординирует ваши разрозненные и неэффективные действия. Предлагаю по пути до первого привала подумать и решить, кого вы хотели бы видеть главным. А на привале обсудить стратегию будущих стычек. Как в учебнике: приманка, загонщики, охотники и так далее.

   — Приманка у нас уже есть, — проворчала Катрина.

   На этот раз Бран её проигнорировал. Невозмутимо развернулся и зашагал вперёд. Я не знала, стоит ли его догонять или можно занять своё место поближе к концу цепочки? Но он скомандовал, не поворачивая головы:

   — Ши!

   — Гав! — откликнулась я и потрусила за ним.

   Может, ещё и хвостиком повилять?

ГЛАВА 4

Первый привал мы устроили, когда Третье солнце стояло в зените. На одной из полян Бран прислушался к чему-то и скомандовал:

   — Отдыхаем полчаса. Можно сходить по нужде и перекусить.

   Зей презрительно фыркнула. Люди умеют контролировать естественные потребности организма, в этом я им страшно завидовала. Направилась в сторону ближайших кустов и была остановлена строгим окриком:

   — Ши! Куда?!

   — По нужде! — злость перевесила смущение.

   — Куда с рюкзаком?

   Объяснять ему, что не рискую оставить собственное имущество, я не собиралась. Развернулась и спокойно пошла дальше. Он оказался рядом за долю секунды — короткий пространственный перенос. Резко сдёрнул рюкзак с моих плеч, отчего я чуть не упала.

   — Теперь идите. Я присмотрю.

   Возражать было глупо, да и мочевой пузырь грозил лопнуть. Ушла недалеко — углубляться в заросли побоялась, мало ли кто там притаился. Сделала дела быстро, пугливо оглядываясь по сторонам. А когда вернулась, застала ожесточённый спор.

   — Главным должен быть универсал! — верещала Катрина. — Лучше Дина никого нет!

   — Дин — средненький универсал, — упёрла руки в бока Зей. — Я — прекрасный боевик, к тому же хороший стратег. Командовать буду я!

   — Что вы спорите? Давайте устроим открытое голосование, — примиряюще предложил Терн. — Всё равно никто больше не стремиться руководить. Кто за Дина?

   Он первый поднял руку, за ним Катрина и сам Дин.

   — А за меня? — крикнула Зей.

   За неё проголосовали Фай и Крис. Рой развёл руками:

   — Я воздержусь. Мне всё равно, чьи приказы исполнять.

   — Трое на трое, — Терн нахмурился. — Рой, определись! Не подводи товарищей.

   — Простите, не могу, — извинился боевик. — Дин хорош, и Зей не хуже. Считайте, я отдал голос и туда и туда. Обязуюсь подчиняться любому.

   — Весёлые дела… — взгляд Терна растерянно заскользил вокруг и зацепился за меня. — О! Ши! Ты тоже в какой-то степени член команды! За кого ты голосуешь?

   — За Дина, — радостно произнесла я.

   Катрина победно вздёрнула изящный носик. Зей угрожающе прищурилась:

   — С каких это пор хаотики получили право голоса?

   — Эй, полегче! — тормознул её Дин. — Люди с ограниченными способностями теперь считаются людьми. Спасибо за доверие, Ши! И раз мы выбрали командира, давайте займёмся обедом. Кати, доставай припасы.

   Я забрала свой рюкзак, отошла в сторону и села на траву. Первым делом сняла шерстяную безрукавку и убрала её в рюкзак. Внутри всё пело от радости: я оказалась полезной Дину! Он сказал мне «спасибо»! Питательный батончик показался почти конфетой. Поискала Брана: наш куратор растянулся во весь рост и прикрыл глаза, всем видом показывая, насколько ему плевать на своих подопечных. Хотя, скорее всего, он притворялся. Сильный менталист и с закрытыми глазами видит всё вокруг. Узнал же Бран как-то о стае клювокрылов. И расслабленность его была слишком нарочитой. Наверняка, он наблюдал за нами внутренним зрением, а уж в том, что слышал каждый звук, я вообще не сомневалась.

   Из пространственного кармана Катрина достала изрядный запас продуктов. Часть с сожалением отправили назад: времени жарить мясо не было. Остальное разогрели, до меня донеслись ароматы ветчины, острого валдорского сыра и зелени. Вкусные запахи заставили сглотнуть. Чтобы отвлечься, я вынула из полевого набора карту Ущелья и попыталась определить, где мы находимся. Гору Грёз нашла без труда, с остальным было сложнее. Расстояния на карте казались крошечными, Вдовий Пик — маленькой точкой. Понятно, что пока мы двигались по относительно ровной местности, но сколько это будет продолжаться — Тьма знает. Я встряхнула флягу с водой. Больше половины, хорошо.

   — Подъём! — гаркнул Бран. — Полчаса истекли!

   Торопливые сборы заняли меньше минуты, при этом взгляды, бросаемые на куратора исподлобья, нельзя было назвать ни тёплыми, ни благодарными. Однако открыто никто не возмутился. Поскольку Бран никак это не прокомментировал, я заняла своё место в конце цепочки, но позади меня зачем-то решили идти Дин с Катриной. Ровный размеренный темп не изменился. Заросли по бокам перемежались с весёлыми полянками, заросшими мягким мхом. Почва под ногами становилась более сырой. Любопытно. Неужели в Ущелье существуют болота? По идее, вода должна скатываться вниз. Но факт оставался фактом: вскоре под подошвами ботинок начало ощутимо похлюпывать.

   — Сейчас он заведёт нас в трясину и бросит, — тихо проворчала Катрина.

   — В таком случае вернёмся в исходную точку, — хмыкнул Дин. — Ну перестань, Кати. Всё же замечательно.

   — Ничего не замечательно, — она понизила голос. — Откуда этот хмырь? Грубый, наглый, не разбирает, чья фамилия заканчивается на «о», а чья — нет! Ты не думал, что его наняли, например, враги моей семьи?

   — Кати, ты перечитала газет, — Дин серебристо рассмеялся. До чего же у него был красивый смех! — Это по меркам Сурлена мы с тобой важные персоны, а в сравнении со всем Ашинором наши семьи весьма средненькие. Я не говорю про Валдор, где аристократ на аристократе сидит и аристократом погоняет. И не цепляйся ты к Брану. Или тебя задело его равнодушие? Ах, какой ужас, парень не сразу упал к твоим ногам!

   — Ничего такого я не думаю! — Катрина явно рассердилась, но голос не повысила. — Этот страшенный егерь сам недалеко от бестий ушёл! Но он странный, Дин. Поверь мне, не просто так он не называет полное имя. Какой-нибудь ублюдок знатного рода, затаивший ненависть на всех и вся.

   — Он очень сильный универсал, — Дин тоже начал шептать. — Я не могу его прочесть. Причём не как мы с тобой — что-то развито сильнее, что-то слабее. Все пять направлений прокачаны одинаково. Непонятно, зачем такой одарённый человек торчит в егерях.

   — Может, он не просто ублюдок, а ещё и преступник. Вот его и сослали в наказание.

   Ответить Дин не успел. Кочка справа взорвалась, ошмётки мха полетели в стороны. Тёмное блестящее туловище промелькнуло над моей головой, и перед нами на четыре упругие лапы приземлилось невероятное создание. Увеличьте лягушку раз эдак в сто, усыпьте её рот зубами и превратите пупырышки на коже в шипы — и получите болотного иглобрюха. Визга на сей раз не было. Зей и Рой испепелили бестию раньше, чем кто-либо успел сообразить, что произошло.

   — Какая милашка, — презрительно бросила Зей. — А помните, нам говорили, что они нападают парами?

   Невольно все подобрались — и вовремя. Вторая кочка взметнулась вверх, иглобрюх подмял под себя Роя. Все растерянно застыли: любое преобразование задело бы человека. Рой справился сам. Бестию словно разодрало на несколько частей, которые вспыхнули и истлели.

   — Ну и гадость! — Рой отплевался и встал на ноги. — Надеюсь, рядом не притаилась ещё парочка?

   — Здесь больше никого нет, — уверенно заявил Терн. — Фон чистый.

   — Терн, на сколько локтей простирается твоё чутьё? — деловито спросил Дин.

   — Сейчас — на сорок-пятьдесят, — менталист смущённо развёл руками. — Я на две трети истратил резерв.

   — Иди в середине и больше в бой не вступай. Мы будем тебя прикрывать. Предвидеть бестий важнее, чем уничтожать.

   — Этих я почувствовал слишком поздно, — повинился Терн. — От них совсем слабые колебания фона, как у растений.

   — Когда они дремлют, их тела приобретают температуру окружающей среды, — вставила Фай. — А просыпаются на тепло или движение.

   — Нам нужна приманка, — Зей торжествующе посмотрела на меня. — Эй, ты! Шуруй вперёд! Хоть на что-то сгодишься!

   — С чего это ты командуешь? — возмутилась я.

   — Ши, ты же всё равно ничего не можешь, — примиряюще сказал Дин. — А так вспугнёшь бестий, и мы их уничтожим.

   С колотящимся от страха сердцем я сделала шаг, второй. Крис кашлянул:

   — Дин, но если бестия нападёт внезапно…

   — То откусит Ши голову, — едко вставил Бран. — Какой интересный командный метод! Нужно к каждой группе выпускников приставить по человеку без дара — глядишь, за практику их всех и изведём. Ши! Подождите меня.

   Он поравнялся со мной и пошёл рядом. Я старалась не коситься, но любопытство пересилило. Катрина погорячилась: наш куратор был вовсе не страшный, просто ничем не примечательный. Тёмные с рыжинкой волосы, короткая стрижка, худое заострённое лицо. Про таких обычно говорят: «Второй раз не взглянешь». То ли дело Дин — глаз не отвести, хоть и знаешь, что смотреть на него — только душу травить.

   Я боялась, что Бран начнёт приставать с расспросами. Нет ничего гаже фальшивого участия, это даже хуже, чем насмешки. С открытой враждебностью проще: тебя ненавидят за то, что ты урод. А когда человек начинает притворяться, мол, ущербные тоже люди, а втихую отодвигается, чтобы не заразиться, — это больно. Таких, как господин Реншо, которые и в самом деле ведут себя одинаково что с хаотиками, что с нормальными людьми, единицы.

   На моё счастье, Бран молчал. Тропа круто забрала вниз. Почва под ногами просохла, начали выступать охристые камни, покрытые бордовым лишайником. Послышался далёкий шум. Мощный, мерный клокот, который с каждой минутой становился всё громче и громче.

   — Смотрите! — воскликнула Фай.

   Тропа резко вильнула, и перед нами предстал гигантский водопад. Река срывалась с невероятной высоты и с грохотом падала в каменную чашу. В воздухе клубились белые облака мелких водяных брызг. Дальше поток разливался и затихал.

   — Кто умеет держать многофункциональный щит? — очень серьёзно спросил Бран.

   — Я, — откликнулся Дин.

   — Я, — подхватил Крис.

   — И я… немножко, — надула губы Катрина.

   — Тогда я от души советую вам их подготовить. Терн, ничего не чувствуете?

   Менталист склонил набок вихрастую голову, прислушиваясь.

   — Великая Тьма! — ахнул он. — Это что же даёт такой фон?

   — Подойдите и взгляните, истребители бестий. И, пожалуйста, без воплей.

   Мы продвинулись по тропе ещё на десять локтей. Первой зажала себе рот Фай. Рой тихонько ругнулся, Зей показательно размяла пальцы. Я с жадным интересом подалась вперёд — и, несмотря на предупреждение, чуть не завопила.

   Берега широкой, но мелкой реки соединяла каменная россыпь — естественный мост. На нём столпились все существующие виды бестий в Ущелье, за исключением иглобрюхов и орлогрифов. Десяток ослорогов, семейство копыток, парочка мохнатых клыкоядов, стая клювокрылов, похожие на маленьких уродливых собачек песявки… Они старались держаться друг от друга на расстоянии, но при этом не нападали. Очевидно, водопой был важнее. Между крупными животными сновала всякая мелочь вроде крысоушей и слизнеедов. На них хрупкое перемирие не распространялось: на наших глазах копытка ловко ухватила кого-то за хвост, подбросила в воздух, поймала, перекусила пополам и с аппетитом захрустела.

   — Сбалансированное питание, — неуклюже пошутил Терн. — Поела — и тут же запила. Бран, а что нам делать?

   — Что решите. Хотите — атакуйте, здесь весьма выигрышная позиция. Но учтите, что вас семеро, Ши не в счёт, а крупных бестий, если я правильно подсчитал, тридцать две особи. Не рискнёте — накрывайтесь всеми возможными щитами и идите сквозь. Главное — не наступить кому-нибудь на хвост. Можете просто вернуться назад и обогнуть это место, тогда непонятно, зачем вам вообще практика.

   — Вы специально нас сюда привели? — надулась Катрина.

   — Да, — Бран даже не отпирался.

   — А вы нам помогать не собираетесь? — в лоб спросила Зей.

   — Нет, — он демонстративно засунул руки в карманы. — Это ваша практика, не моя. Ваши очки за убитых бестий, ваш экзамен на человечность.

   — Человечность? — удивлённо повторила Фай.

   — Простите, оговорился, — скривился Бран. — Разумеется, на находчивость.

   — Что выбираем, командир? — переступил с ноги на ногу Рой. — Идём мимо или сражаемся?

   Дин открыл рот, но его перебила Зей:

   — Только трусы избегают боя!

   — Как у тебя с резервом? — спросил Дин у Катрины.

   — Половина. Давайте пройдём так! Скоро Третье солнце сядет, ну его!

   — И правда, Дин! — поддержал Крис. — На щит меня хватит, на полноценную схватку вряд ли.

   — Тогда ставь щит, — решил Дин. — Кати, помоги ему. Фай, понизь нашу температуру. Рой и Зей, на вас общий контур. Терн, а ты знаешь такую штуку — прячет эмоциональный фон?

   — Обижаешь, — улыбнулся менталист. — Преобразование белого шума я освоил ещё год назад.

   — Отлично! — обрадовался Дин. — По моей команде начинаем!

   — Слабаки, — процедила Зей и зло посмотрела на меня.

   — Разумная осторожность — это не слабость, — возразил Крис. — Зей, тебе не говорили, что излишняя агрессивность не красит девушку?

   Очевидно, он попал в больное место. Скуластое лицо Зей пошло пятнами.

   — Помолчи лучше, глиста белобрысая! Построй себе портал и проваливай!

   — Тише! — прошипел Дин. — Выбрали время для разборок! Щит, Крис!

   Самые мощные щиты я видела — еле-еле, как плёнку мыльного пузыря. Созданный Крисом, к счастью, относился именно к таким. Достаточно, чтобы держаться за границей, подальше от бестий. Судя по общему одобрению, Терн и Фай тоже что-то творили.

   — Потихоньку спускаемся.

   Обрыв был довольно крутым, приходилось долго выискивать, куда поставить ногу. Мешал рюкзак, пока я не догадалась перевесить его на грудь и повернуться спиной к водопаду. Катрина смерила меня презрительным взглядом, но я запретила себе отвлекаться. Мне важно не отставать от группы, и плевать, что мой нелепый вид кого-то забавляет. Внизу возникла ещё одна проблема: песок на берегу скрипел под нашими шагами. Дин коснулся песка рукой, и звук стих. Идти мимо бестий было жутко. Пусть они нас не видели и не чувствовали, у меня всё внутри сжималось, когда в трёх шагах поднимал лохматую морду клыкояд или начинал ворочаться клювокрыл. Каменная гряда вблизи оказалась не такой уж удобной переправой, какой выглядела издалека. Между плоскими глыбами оставались зазоры, через них приходилось перепрыгивать. Часть камней была мокрой и скользкой, подошвы скользили. Я на секунду остановилась, чтобы перекинуть рюкзак опять за спину, и натолкнулась на взгляд Зей, которая пристально следила за мной.

   Дальнейшее походило на какой-то кошмар. Вот я стою на камне — и через миг почему-то лечу в реку. Спину прошило острой болью, мышцы свело от ледяной проточной воды. Прямо надо мной нависла морда старой копытки, можно было рассмотреть каждый выщербленный зуб в её пасти. С шершавого мясистого языка на мою щёку капала вонючая слюна. Через меня переступила мощная жилистая нога, потом вторая, проплыло бледно-розовое в пятнышках брюхо и задняя пара ног с раздвоенными копытами. Затем раздалось громкое хлюпанье: копытка жадно пила. Невероятно, но она меня не видела! Этот факт придал столько сил, что каким-то чудом я перевернулась, подмяв под себя рюкзак, затем подтянулась и выползла на камень.

   Команда изумлённо замерла в десяти локтях от меня, Фай даже прикрыла рот ладонью. Дин смерил меня недоверчивым взглядом и мотнул головой: «Быстрее!» Заговорить посередине переправы в окружении бестий никто не решился. Я с трудом поднялась и поковыляла вперёд. Тысяча благодарностей тому великому учёному, который создал непромокаемую ткань и обувь: я всего лишь намочила волосы, и вода с них стекала за воротник. Спина ныла, но вроде дышать ничего не мешало, значит, рёбра не сломаны. Моё состояние приближалось к эйфории. Меня не съели! Причины сейчас были не важны, главное — я жива, жива, жива!

   Бран, который всё это время держался поодаль, ничего не сказал. Развернулся и зашагал вперёд, указывая направление. Когда шум водопада стал почти неразличим, Крис снял щит. Практически сразу на нас налетел самец копытки, Зей сожгла его в прыжке. После водопоя одинокие бестии уже не пугали, а тянущихся со всех сторон змеехвосток вообще не воспринимали всерьёз и уничтожали не глядя. Может, в этом и заключался смысл? Такая необычная шоковая терапия?

   Тропа по-прежнему вела вниз. Третье солнце закатилось, уступив место Четвёртому. Сочный оранжевый свет залил всё вокруг. На смену приподнятому настроению пришла усталость. Целый день на ногах — это утомительно даже для нормального человека.

   — Бран, когда мы остановимся на отдых? — спросил Дин.

   — Вы командир — вам и решать, — издевательски откликнулся куратор. — Обычно ориентируются на слабейшего в группе, но вас, я гляжу, такие мелочи не волнуют.

   — Я не устала, — быстро заявила Катрина.

   — О, для вас, Кати, не сомневаюсь, другие люди не существуют, — ответил Бран, не поворачивая головы. — Фай, вы умеете считывать физическое состояние человека?

   — Конечно. Я же целитель!

   — Проведите диагностику и доложите командиру о состоянии отряда. Как правило, целитель делает это периодически и без подсказок.

   Фай стояла спиной ко мне, но было видно, как у неё покраснели кончики ушей. Вот зачем постоянно язвить? Целительская энергия пробежала по моему телу — словно пощекотала мягким пёрышком.

   — Все в порядке, — бодро отчиталась Фай. — Кроме Ши. У неё критическая граница.

   — Значит, можно идти дальше, — обрадовалась Катрина.

   Бран, не отрываясь, смотрел на Дина.

   — Устраиваемся на отдых, — скомандовал тот. — Кати, у нас не гонка на время, мы никуда не торопимся. Распаковывайтесь, ребята.

   — Прежде, чем вы разойдётесь, — Бран повысил голос, — я хотел бы обратить ваше внимание на один маленький эпизод. Вы ведь все одарённые, да?

   Крис и Фай недоумённо переглянулись, Рой нахмурился, Катрина надменно выпрямилась.

   — Одарённые, — утвердительно повторил Бран. — Что означает, вы видите преобразования. И когда Зей запустила в Ши воздушной волной, вы это видели. На ваших глазах убивали человека — и убили бы, если бы я не вмешался. Следовательно, вас устраивает наличие в команде убийцы.

   Все заголосили одновременно.

   — Я ничего не заметила, — торопливо заверила Фай. — Я под ноги смотрела!

   — Я держал щит! — вторил Крис.

   — Я не позволил бы, — сдвинул брови Дин.

   — Глупости какие-то, — возмутился Рой. — Ши сто очков стоит. И директор рассвирепел бы.

   — Я видел, — неожиданно сказал Терн. — Но я видел и ваше воздействие, Бран. Это уникальное преобразование, если позволите, я хотел бы потом попросить вас…

   — То есть вас заинтересовала исключительно техническая сторона вопроса, — Бран хмыкнул. — Однако завидные у вас нервы. Мне было бы неуютно находиться рядом с убийцей. Кто знает, когда она избавится от ущербного человека, не переключится ли потом на тех, кто, по её мнению, недалеко ушли? Слабый или, наоборот, соперничающий за власть?

   Во время этой сцены Зей стояла, скрестив руки на груди. Ни капли раскаяния. Получается, я упала не сама? Она намеренно вышибла меня за защитный контур?!

   — Хаотикам не место на практике, — жёстко произнесла Зей. — Если им так хочется иметь отметку в аттестате — пусть создают группы из себе подобных уродов. Директор Реншо навязал нам балласт, наплевав на наши взгляды. Если Шиано не выйдет живой из Ущелья, в следующий раз он десять раз подумает прежде, чем так поступить. По поводу очков — я лично уже уничтожила двух клювокрылов, можете считать, скоро я возмещу ущерб.

   — Ущерб? — Бран расхохотался. — Теперь так называется человеческая жизнь? Замечательная речь, Зей. Вы меня впечатлили. Обещаю, вас я прикрывать не буду ни при каких условиях. Спокойного всем солнца.

   Он зашагал прочь. Дин повернулся к Зей:

   — Зачем ты это сделала? Ши не доставляет хлопот. Идёт как все, не жалуется.

   — Пока идёт, — отрезала Зей. — И пока не жалуется. Ты защищаешь её, потому что она поддержала твою кандидатуру. А может, из-за хорошенькой мордашки. Только хаотики — не люди. Точка. И ты, Шиано, губёшки не раскатывай. Ни один парень не посмотрит на тебя иначе, чем на доступную подстилку. Не смей равнять себя с нормальными людьми! Никому не нужны дети-уроды, поняла?

   — Поняла, — я вскинула голову. — Ты мне Пятое солнце не открыла. Только лучше уж быть доступной подстилкой с хорошенькой мордашкой, чем агрессивной бой-бабой, к которой и подойти-то страшно!

   Зей взревела и запустила в меня пульсарами с обеих рук. Щит передо мной отразил их обратно.

   — Успокоились обе! — рявкнул Дин. — Зей, я приказываю тебе на время практики забыть о Ши! А ты, Ши, попридержи язык!

   — Я-то попридержу. Язык что, им не столкнёшь в пасть к бестиям. А ты удержишь Зей, когда во время Первого солнца она меня испепелит?

   — Хорошая мысль, — Зей рассмеялась. — Но я не буду пачкать руки. Уматывай, подстилка. Бестии сожрут тебя и без моей помощи.

   — Прекратите! — вмешалась Фай. — Ши, будешь спать рядом со мной. Я прикрою тебя щитом. А тебе, Зей, говорю при свидетелях: ко мне близко не подходи. Приблизишься на расстояние локтя — приму за нападение, увижу в руке пульсар — ударю первой.

   — И ко мне не подходи, — добавил Крис. — Ненавижу тех, кто нападает на слабых. Котят в детстве не топила?

   Зей пожала плечами и перевела взгляд на Катрину:

   — Кати, займёмся ужином? Пусть они хоть лобызаются с хаотиком.

   — Занимайтесь, — с облегчением выдохнул Дин.

   Он вытащил из пространственного кармана свёрнутую палатку, его примеру последовали Рой и Терн. Крис потоптался рядом с нами и направился к ним.

   — Спасибо, — поблагодарила я Фай.

   — Не за что, — серьёзно ответила она. — У тебя есть спальник?

   — Стандартный, в рюкзаке.

   — Хорошо. Помоги мне поставить палатку, поверх неё я создам щит. На большее меня не хватит, я целитель, а не универсал.

   — Ты сильный целитель, — заметила я. — Убить клювокрыла на расстоянии не всякий может.

   — Мне не нравится убивать, — неожиданно призналась Фай. — Это неприятно. Как пожарным — поджигать дома или строителям — разрушать. Но без отметки о прохождении практики меня не примут в университет Валдора, а родители мне в жизни этого не простят. Они десять лет спят и видят свою дочь дипломированным столичным специалистом.

   Она подняла голову и строго на меня посмотрела:

   — Ши, когда ты решила проходить практику, ты думала о том, сколько неприятностей это доставит другим?

   — Думала. Только у меня тоже нет выбора, Фай. Я сирота, мне нужно на что-то жить. Без отметки никто не даст мне приличной работы. Директор пообещал мне место помощника целителя, но первая же проверка потребует меня уволить как несоответствующую занимаемой должности.

   Карие с прозеленью глаза Фай расширились от удивления:

   — Но в Ашиноре же у всех людей равные права! Инвалидам даже пенсию платят!

   — Я же не инвалид, чтобы получать пенсию. Мне двадцать лет, общее образование я получила чудом. Обычно хаотиков ждёт шесть классов специнтерната и обучение какой-нибудь полезной профессии. После чего до самой Пелены нам предстоит трудиться за мизерное жалование. Даже если повезёт устроиться не уборщицей, а, например, продавцом или билетёром, то платить будут вдвое меньше, чем нормальному человеку.

   Фай застыла.

   — Но ведь вы не способны работать, как нормальные люди! — Она подняла тяжёлую палатку одной рукой. — Вы… Что вы можете — без дара?

   — Ты действительно считаешь, что хаотик продаст билеты хуже, чем одарённый? — усмехнулась я. — Иначе обслужит людей в магазине? Не сможет преподавать историю, не сведёт бухгалтерский баланс, не способен помогать целителю?

   — Не знаю, — она покачала головой. — Я раньше не задумывалась. В принципе, мне всё равно, кто будет сидеть в моей приёмной, вести учёт посетителей и закупать составляющие. Ты хочешь стать помощником целителя?

   — Хочу, — призналась я. — Поэтому мне и нужна практика.

   Приготовление лекарств не требует энергии, дар нужен только при непосредственном контакте с пострадавшим. Целители расходуют силы экономно: самый огромный резерв не бесконечен. Растратишь энергию на ерунду — не поможешь, когда это окажется жизненно важным. Здесь и идут в ход различные настойки и бальзамы, которые я составляю не хуже нормальных людей.

   — Ладно, — произнесла Фай после долгой паузы. — Теперь я понимаю. И помогу. Первым делом, давай я посмотрю твои синяки. Ты так грохнулась — непременно что-то отбила.

   — Спасибо, — повторно сказала я.

   Аж на душе посветлело. Не все люди похожи на Зей! Есть и такие, как господин Реншо и Фай. И от этого жить становится гораздо легче.

   Или я неисправимая оптимистка?

ГЛАВА 5

Целитель — величайшее чудо Милосердной. Несколько лёгких поглаживаний — и боль в спине пропала, а наливающиеся багровым синяки на плечах побледнели. Мази дали бы такой эффект только через несколько дней. Я ещё раз полюбовалась мастерством Фай и оделась.

   — Будь осторожнее, — строго сказала она. — Твоё тело слишком хрупкое. У тебя есть что-нибудь на ужин?

   — Да, стандартный паёк практиканта.

   — Могу согреть тебе воды, — предложила Фай.

   — Было бы здорово! — искренне обрадовалась я.

   Горячая еда — предел мечтаний! Как же много дано людям, и как они это не ценят! С восторгом приняла из рук Фай большую чашку, от которой шёл пар. Теперь половиной залить брикет в контейнере, а во вторую половину опустить кубик концентрата — и у меня роскошный ужин.

   — Ладно, я пошла, — Фай заколебалась. — Тебя не зову. Сама понимаешь.

   — Я и так тебе очень благодарна!

   Фай мой восторг смутил, и она поспешила покинуть палатку. Я занялась ужином, потом за пару минут его съела. Привычка сохранилась ещё с интернатских времён. Первое время в школьной столовой я не могла понять, как можно обедать по полчаса, не охранять свою порцию с остервенением сторожевой собаки, а главное — оставлять что-то на тарелке. Конечно, детей в специнтернате не морили голодом, ничего такого, но с чувством сытости я познакомилась только в школе.

   Четвёртое солнце стояло в зените. Слишком рано, чтобы ложиться спать. Я тихонько выскользнула наружу. Всю поляну окружили Щитом, по краям поставили четыре палатки. Значит, спать решили по двое: и удобнее, и хлопот меньше. Мои спутники расположились вокруг радужного светильника — штука недешёвая, но очень красивая. Катрина обнимала Дина, Зей сидела отдельно, Фай рядом с Крисом, Терн и Рой напротив. Пили вино из небольших пластиковых стаканчиков, оживлённо болтали и смеялись. Я осторожно пристроилась в тени палатки. Под неяркими оранжевыми лучами трава вместо пурпурной казалась красноватой, заросли приобрели рыжеватый оттенок. По небу лениво дрейфовали мягкие ватные тучки, подкрашенные оранжевым светом. Не хватало пения птиц и жужжания насекомых, а так, если задрать голову и смотреть вверх, легко было вообразить, что я сижу в лесу за школой.

   — Опять витаете в облаках?

   Вопрос Брана застал меня врасплох. Когда он успел подойти?!

   — А вы никогда не расслабляетесь?

   — В Ущелье — нет, — он сел рядом. — Это ошибка, несовместимая с жизнью.

   Я покосилась на строгий профиль, перевела взгляд на ребят с вином.

   — Но вы спокойно смотрите на то, как расслабляются другие.

   Он тихонько хмыкнул.

   — Ши, молодых людей нельзя опекать до бесконечности. Разве вам не рассказывали про бестий, активных при Первом солнце? Не проводили тренировки по организации и защите лагеря, не говорили об обязательных дежурствах?

   — Вы очень странный куратор, — заметила я.

   — Ничуть, — Бран повёл плечом. — Скоро на свет, громкие звуки и запахи подтянется парочка филиноглáзов. Даже если щит выдержит, то впечатлений будет масса. И ваш командир быстро вспомнит всё, чему вас учили. Это нагляднее и доходчивее, чем если бы я сейчас начал изображать из себя няньку, отбирать вино и взывать к здравому смыслу.

   — Почему вы… — я хотела спросить: «Так откровенны со мной?», но не решилась.

   — Идите в палатку, Ши, — строго приказал Бран. — Вам точно не стоит тут сидеть в качестве приманки для бестий.

   Ослушаться его я не осмелилась. Вернулась, расстелила спальник, но не забралась, а легла сверху. Что-то в Бране здорово меня беспокоило. Какое-то противоречие между его словами и поступками. Словно за его напускной суровостью скрывалось совсем иное отношение. И он определённо разговаривал со мной без брезгливости, свойственной таким сильным одарённым.

   Вопли снаружи уже не удивили. Интересно, что за гость заглянул на огонёк? Судя по ажиотажу, кто-то не меньше орлогрифа, только орлогрифы во время Первого солнца не охотятся. Минут через пять в палатку нырнула Фай, плюхнулась рядом и шумно выдохнула.

   — Великая Тьма! Ши, хорошо, что тебя не было! Там такая жуткая бестия ломилась через щит — Дин с Зей её еле остановили! Крупнее клювокрыла раза в два!

   — Филиноглаз?

   — Понятия не имею, — Фай поёжилась. — Рассмотрела только когти — чёрные и загнутые. Дин назначил дежурных, мы с Крисом караулим с четырёх часов Первого солнца до часа Второго. Так что давай спать.

   Она повела рукой, и полупрозрачная ткань палатки потемнела. Простейшее преобразование, изменение светопроницаемости. Я тихонько вздохнула и поспешила лечь.

   Спалось на удивление хорошо. Компактные в сложенном состоянии, спальники практикантов разворачивались в толстый матрас снизу и тёплое одеяло сверху. Хоть на голых камнях спи — мягко. В общежитии у меня кровать жёстче. Зато там рядом была уборная, а здесь, увы, нет. Когда я проснулась, то очень пожалела об этом обстоятельстве. Торопливо вышла и огляделась.

   Первое солнце только садилось, в ближайших зарослях сгущался мрак, но выбора не было, пришлось бежать туда. В кустах откуда-то сверху мне прямо на голову шлёпнулась змеехвостка, с перепугу я огрела её кулаком. Подействовало. А вот на обратном пути меня поджидали неприятности: радужная плёнка щита упруго прогнулась подо мной и отбросила назад. Я взвыла. Ну надо же так сглупить! Конечно же, защитный барьер пропускает лишь в одну сторону! Ломиться бесполезно: тонкую на вид границу не пробьёт и клювокрыл. Торопливо пошла вдоль. Где-то же должны быть дежурные! Кричать не хотелось — это всё равно что объявить бестиям: «Кушать подано!» Палатки находились всего в пяти локтях от меня, может, кто-то уже проснулся?

   — Кати, хватит дуться! Мало ли что ляпнула Зей!

   — Прекрати звать меня этим дурацким именем!

   Не везёт так не везёт. Внутри ближайшей палатки ссорились Дин с Катриной — не самый удачный момент звать на помощь.

   — Что тебе не нравится? Очень миленько: Ка-ати.

   — Ещё слово — и можешь выметаться отсюда! Уматывай к своей убогой подстилке!

   Тишина держалась несколько секунд, а когда Дин заговорил, его голос изменился, стал жестоким и злым:

   — Вот что, Катрина. Ты забыла, на каких условиях я согласился прикидываться по уши в тебя влюблённым? Мы вместе, потому что этого требуют наши родители. Никакой ревности, дорогая. Захочу — буду спать с кем угодно, даже с Ши! И, кстати, это ты в моей палатке. Поэтому, если что-то не устраивает, — сама и выметайся!

   Я сглотнула. Вон оно что, оказывается… Дин с Катриной не по собственному выбору, а по приказу родителей. Ну да, их семьи одинаково влиятельны, Бирош богаче, Фершо знатнее. А ещё и Дин, и Катрина универсалы — дети точно будут универсалами. Если будут.

   Неуместную улыбочку я прогнала. Что толку радоваться: до Дина мне как до этих палаток. Тянись сколько хочешь, невидимая преграда крепче щита. В следующей палатке царила тишина, за третьей лениво потягивалась Зей. Она посмотрела на меня, затем перевела взгляд на что-то за моей спиной.

   — Ой, надо же! — вполголоса воскликнула она. — Бедная наша Ши! Совсем безмозглая — сунулась за барьер, тут её ослорог и схрумкал. Ай-ай, горе-горе. Ну, где твои защитнички, хаотик?

   Я открыла рот, чтобы крикнуть и позвать на помощь, — и поняла, что не могу издать ни звука. Беспомощно оглянулась: к нам резво трусили ослороги, небольшое стадо в два десятка особей. Эх, господин Реншо, зря вы меня пугали орлогрифом, мою бездарную тушку скушают ослы-переростки… В отчаянии я налегла на грань щита: с таким же успехом можно было бы попытаться сдвинуть гору.

   — Смеш-ш-шная, — прошипела Зея. — Ну и кто из нас уродина, ты, ошибка природы?

   К ослорогам я повернулась лицом, нащупала в кармане нож. И впрямь смешная — с ножичком на бестий. Это же не змеехвостки. Но не стоять же сложа руки! Ушастая зубастая самка впереди стада облизнулась — ещё бы, ранний завтрак, за которым не надо гоняться. Клыки в пасти острые-острые. Сейчас она рванётся…

   Мир вдруг взорвался тысячей ощущений. Разноцветным фейерверком вспыхнуло небо, засияли заросли, высветились пульсирующие силуэты — живые существа. В сотню раз усилились звуки и запахи, тонкие сверкающие нити протянулись от меня ко всему окружающему. Великая Тьма, Милосердная богиня, благодарю! Энергия! Руки сами собой тянули её отовсюду — нет, не для тонких преобразований. Собрать как можно больше — и ударить этим импровизированным сгустком по ослорогам. Ещё раз, ещё и ещё! Третий прорыв за двадцать лет — и он спас мне жизнь. Бестии распадались мелкими искрами, сейчас я могла видеть процесс в подробностях. Те, что держались позади, развернулись и побежали.

   Мне было не до них. Всего стало слишком много — света, ощущений, эмоций. Чья-то боль, чья-то ненависть, чьё-то безграничное изумление и даже чей-то страх. Казалось, я слышу даже обрывки мыслей. Мой рот закрывала какая-то затычка — я вытащила её пальцами и закричала. От собственного крика заложило уши и выкрутило суставы, ноги подломились, я рухнула на щит, который теперь выглядел золотой сетью. Тело прожгло его насквозь, оставив дыру. Скорчиться, закрыться руками от света, заткнуть уши, зажать нос…

   Всё кончилось так резко, что на несколько минут я ослепла и оглохла. Несколько раз растерянно моргнула, потёрла глаза. Плоская одномерная картинка. Тусклый голубоватый свет — то, что я видела всегда.

   — Отойдите от неё, — услышала я голос Брана. — Крис, заделайте щит.

   Я с трудом села: руки и ноги дрожали, словно желе на блюдце. Сердце колотилось, виски давило. Последний мой прорыв произошёл в пятнадцать лет, тогда он длился около двух минут.

   — Итак, вы видели, за что люди с ограниченными способностями получили прозвище хаотики, — очень громко произнёс Бран.

   — Вы рехнулись? — севшим голосом спросила Зей. — Снять меня с практики из-за хаотика?!

   — Претензии Бризару Пятнадцатому, пожалуйста, — Бран небрежно вытянул из пространственного кармана наручники. — Его дед приравнял хаотиков к людям. Вчера я сделал вам предупреждение, госпожа Зейла Аржад, чтобы вы пересмотрели своё отношение к ценности человеческой жизни. Сегодня я вижу, что моя снисходительность была ошибкой.

   Наручники сами защёлкнулись на запястьях Зей. Она ошеломлённо уставилась на собственные руки.

   — Тьма, вы точно ненормальный… Да никто не соблюдает этот идиотский закон! К тому же я не убила — вон она валяется, жива-здорова. Даже судья меня оправдает!

   — Вот и проверим, — Бран повернулся к Дину: — Я вернусь через четверть часа. Найду труп Ши, прикопанный под кустиком — практику не засчитают никому. Это понятно?

   — Вполне, — заверил Дин.

   Едва портал за Браном и Зей закрылся, я оказалась в перекрестии любопытных взглядов.

   — Поверить не могу: мы лишились прекрасного боевика из-за смазливой подстилки! — Катрина топнула ногой. — Эй ты! Шиано! Ты что, переспала с нашим куратором?

   — Разумеется, — откликнулась я заплетающимся языком. — Всё Первое солнце только этим и занималась. Удовлетворяла всеми возможными способами.

   — Чушь, — возразил Терн. — Я следил за Браном. Наш куратор и близко к их палатке не подходил. Кстати, Зей неправа. Уже были судебные процессы, когда за издевательства над хаотиками наказывали людей. Один хмырь в Карзи́не изнасиловал и искалечил девочку-хаотика, так его вообще посадили в тюрьму. А у нас две попытки убийства. И если хочешь знать, Кати, я на стороне куратора. На кой бес нам в команде боевик с неконтролируемой агрессией?

   — Неконтролируемые выбросы энергии тебя больше устраивают? — Катрина указала на догорающие проплешины в траве.

   — Ши, часто у тебя такое? — испуганно спросила Фай.

   — Сегодня третий раз в жизни, — я кое-как села и обхватила колени руками, чтобы унять дрожь.

   — Я уж решил, Великая Тьма сошла на Ашинор, — пробасил Рой. — Как всё сверкало! Ты бестий чистой энергией приложила, Ши?

   — Другого я не умею.

   — Ладно, — подытожил Дин. — Произошедшее не повод, чтобы срывать практику. Перекусываем и собираем палатки. Вернётся Бран — попросим его отвести туда, где побольше бестий. Ши при нём не задирать.

   — А без него, получается, можно? — заметил Крис. — Давайте уже окончательно смиримся с присутствием Ши в команде. Как с утяжелителями на тренировке. Да, не повезло, чего уж притворяться. Но у нас, чтобы ни говорил Бран, два сильных универсала, отличный менталист и прекрасный целитель.

   Фай зарделась.

   — Ты меня совсем уж со счетов не списывай, — беззлобно запротестовал Рой. — Пусть я и не универсал, но не хуже остальных. Восемьдесят один балл по шкале Суджо. Это на фоне Зей я выглядел слабо… Дура она всё-таки. Не могла две недели потерпеть.

   — Она не дура, а идейная, — Терн направился к палатке. — Хватит болтать, собираемся.

   Перекусили все практически на ходу. Фай сунула мне в руки бутерброд и чашку с концентратом. Ноги меня держали плохо, но после еды я поднялась, чтобы помочь ей с палаткой.

   — Погоди, — мягкая ладошка Фай легла мне на лоб. — Я в тебя немного энергии волью. Иначе не представляю, как ты пойдёшь, ещё и с рюкзаком. Может, в мой карман его закинешь?

   — Ничего, мне уже намного лучше. Спасибо.

   От непривычной заботы наворачивались слёзы, я украдкой промокнула их рукавом. Хорошо, что Бран, как и обещал, не задержался. Когда он вышел из портала, о месте стоянки напоминала лишь плёнка щита.

   — Построились и пошли, — равнодушно скомандовал Бран.

   Мог бы и похвалить, не переломился. Или показное безразличие — тоже часть воспитательного плана? Просьбу Дина куратор выслушал с усмешкой.

   — Это Ущелье, бестии здесь везде. Вы вчера видели, как быстро появились клювокрылы, делайте выводы.

   Дин заулыбался, на лету ухватив мысль. Потянулся, подхватил свой рюкзак и проверил строй. В середине оказался Терн, за ним — Фай и Крис, замыкали я и Рой. Дин с Кати возглавили цепочку. Бран ничем не дал понять, доволен он логикой командира или нет. За суетой незаметно взошло Второе солнце, окрасив всё вокруг в романтичный розовый цвет. Мы двинулись дальше. Идти стало труднее, сказывалось истощение после прорыва. Если бы не Фай, не знаю, как бы я вообще переставляла ноги. Чтобы не думать о грустном, я старалась рассматривать растения по сторонам.

   Ущелье не баловало изобилием. Прихотливо изгибались пурпурно-розовые деревца, с которых свисали сиренево-розовые лианы, между ними росли буро-розовые кусты, похожие на гигантские лопухи. Изредка встречались сине-лиловые лишайники и что-то, напоминающее чёрный мох с мелкими бело-розовыми цветочками. Теперь понятно, почему у большинства бестий такая яркая пятнистая окраска. Здесь, в своей естественной среде, они совершенно сливались с пейзажем.

   Как назло, навстречу нам попадалась лишь всякая мелочь вроде крысоушей. Их появление говорило о том, что мы приближаемся к обрывам, где крысоуши устраивают норы. Самое защищённое место: крупные крылатые хищники хоть и доберутся, но не проникнут в узкий ход, песявка, основной враг, не умеет летать. Песявок тоже было много, они сновали между растениями и перекликались отрывистым, кашляющим лаем.

   — Чёткая у них цепочка, — загудел позади Рой. — Крысоуши трескают ящериц, змей и жуков, песявки трескают крысоушей, копытки и ослороги трескают песявок, клювокрылы трескают ослорогов и копыток… А кого трескают орлогрифы?

   — Судя по твоим рассуждениям, клювокрылов, — откликнулся Крис.

   — Не угадали, — Бран хмыкнул. — Они трескают всё, до чего дотянутся. Я сам видел, как орлогриф ловил крысоушей. Приклеился к скале и когтил тех, что вылезали из нор. Тихо, быстро, до бесов ловко. Ни единого промаха за тот час, что я за ним наблюдал.

   — И зачем это ему? — удивился Терн.

   — Ну, собирают же люди землянику на десерт.

   Дин хохотнул:

   — У каждого своё понятие десерта. Бран, а сколько в Ущелье орлогрифов?

   — Немного. Около сотни.

   — Это — немного?! — присвистнул Дин.

   — В сравнении с общим количеством бестий — да. Такое чувство, что орлогрифы сознательно ограничивают потомство. Те же копытки и песявки плодятся чище кроликов, клювокрылы за один помёт приносят до пятнадцати детёнышей, у ослорогов потомство дважды в год, причём ювенильный период у них длится всего шесть месяцев. А у орлогрифов всего один птенец, и то не каждый год.

   — Бран, а вы видели орлогрифа-альбиноса? — с жадным любопытством спросила Катрина. — Он на самом деле такой неуловимый, что уже десять лет его не могут поймать?

   — Девять, — поправил куратор. — Белый орлогриф появился девять лет назад. Кроме окраса, он несколько крупнее других самцов и на порядок умнее. Это он ловил крысоушей.

   — Почему вы его не уничтожили? — выпалил Рой.

   Бран равнодушно пожал плечами:

   — Не подобрался достаточно близко.

   — Такую редкость нельзя просто развеять, — мечтательно сказал Дин. — Его тушку надо добыть неповреждённой. Представляете, какое выйдет шикарное чучело для школьного музея!

   Я внимательно следила за Браном и заметила, как наш куратор скривился.

   Он что, сочувствует орлогрифам?

ГЛАВА 6

Второе солнце начало заходить, когда Терн встрепенулся:

   — Приближается стая клювокрылов!

   — Прекрасно! — оживился Дин. — Крис, твоя задача — держать щит! Мы впятером атакуем. Я и Кати берём тех, что слева, Рой и Терн — справа. Фай, присматривай за Ши и заодно поглядывай по сторонам.

   Стая летела мимо и нападать не собиралась. Всё изменилось после нашей внезапной атаки. Клювокрылы спикировали вниз. Я пересчитала: шесть особей плюс две убитые. Неплохо. В этот раз Рой показал себя во всей красе, он запустил пульсары с обеих рук и попал одной бестии в грудь, другой в голову. Не отставал от него и Дин: его зрелищные преобразования растеклись мерцающим огнём и развеяли трёх клювокрылов сразу. Кати испепелила последнюю бестию, Фай и Терну повоевать не пришлось.

   — Фай, нас обделили, — проворчал менталист. — В следующий раз промолчу и скажу только тогда, когда выберу себе цель.

   — И глупо, — осадила его Фай. — Очки-то насчитываются всей команде, а разделение обязанностей — залог успеха. Посмотри: мы убили восемь штук, а ни на ком ни царапины.

   То, что случилось потом, никто не мог предугадать. Откуда появился этот огромный клювокрыл — бес его знает! Очевидно, те, что летели первыми, были самками. Самец превосходил их размерами и манёвренностью. Он врезался в щит, словно в кисель, и пробил его сложенными крыльями — я и не подозревала, что клювокрылы так умеют. Наросты-ножницы звонко щёлкнули, Крис закричал. Мне показалось, он закричал даже раньше, чем брызнула кровь. Дин среагировал первым и ударил чем-то вроде воздушного ножа. Невидимое лезвие рассекло клювокрыла пополам. Бестия выпустила жертву, Криса подхватил Рой.

   — Расчистите место! — приказала Фай.

   Дин испепелил останки клювокрыла. Катрина подалась вперёд, но резко позеленела и отскочила в сторону. Её тут же стошнило.

   — Никогда кишки не видела?! — кроткая Фай совершенно преобразилась. — Дин, Рой, стазис! Быстро! Он может умереть от болевого шока!

   Месиво из чего-то жёлтого, розового и красного только что было Крисом. Но Фай не терялась — развеяла одежду и уверенно залезла руками в кашу из крови и внутренностей. А ещё ругалась — остервенело, словно последний забулдыга.

   — Бесова практика, бесовы щиты, бесовы твари! Лишь бы хватило резерва!

   — Фай, у меня возьми… — с несчастным видом пролепетал Терн. — Мой резерв почти полный…

   — Иди ты знаешь куда?!

   — Фай…

   Она не соизволила ответить. Я не первый раз видела, как работает целитель, поэтому могла оценить мастерство. Фай одновременно складывала и сращивала кости, органы, мышцы, сосуды. Это было потрясающе — она не тратила ни одной лишней секунды. Последней стала распоротая рука: рану Фай залечила так, что не осталось даже шрама.

   — Всё, — она устало вздохнула. — Бран, пожалуйста, проверьте!

   Куратор, который стоял в шаге от нас и не сводил с неё глаз, тут же откликнулся:

   — Фай, вы умница. Прекрасная работа. Я лично напишу вам рекомендацию в любое высшее учреждение, хоть в королевский университет Валдора. Отдохните.

   — Разбиваем лагерь, — скомандовал Дин.

   Криса занесли в палатку. Если бы не отсутствие куртки и рубашки, никто не догадался бы о том, что он едва не ушёл за Пелену. Кровь особым преобразованием очистил Терн.

   — Мы потеряем полдня, — Катрина недовольно взглянула на взошедшее Третье солнце.

   — Не потеряем, — утешил её Дин. — Это же Ущелье! Бестии повсюду.

   Бран хмыкнул. Склонил голову, словно прислушивался к чему-то.

   — Неподалёку стадо копыток. Но я не советовал бы вам разделяться. Совсем рядом начинаются первые разломы. Опасно.

   — Опасно! — Катрина вздёрнула изящный носик. — Это нам говорит королевский егерь?

   — Там малоизученная зона и пропасти без дна, — не повёлся на провокацию Бран. — Никакая левитация не спасёт. Кати, набрать очки — не первоочередная цель практики.

   — Это вы так говорите! — не сдавалась она. — Вы вообще… Непонятно, зачем вас приставили — ублажать хаотиков?

   — Кати, прекрати! — одёрнул её Дин. — Ставь палатку, я сейчас подойду.

   Катрина поджала губы и отошла.

   — Не сердитесь на неё, Бран, — примиряюще заметил Дин. — Для Кати очень важно быть первой.

   — Любой ценой, — подчеркнул егерь.

   — Ну да, — кивнул Дин. — Она целеустремлённая.

   — Думаете, подобная целеустремлённость — благо? — по своему обыкновению, Бран оборвал разговор, не дождавшись ответа, и зашагал прочь.

   Я поняла, что нахожусь наедине с Дином так близко, как мне и не снилось. Милосердная богиня, какой же он красивый! Золотистая прядь падала на гладкий лоб, длинные острые ресницы оттеняли ярко-голубые глаза, на волевом подбородке обозначилась ямочка.

   — Ши… Иржина, да?

   — Д-да, — от волнения я запнулась.

   — Иржи-ина, — протянул он. — Кажется, так звали одну из королев?

   — Супругу Бризара Тринадцатого, — смущённо подтвердила я.

   — Точно, — Дин улыбнулся.

   От его улыбки я оробела окончательно. Мне улыбается Динтер Бирош! Великая Тьма, надеюсь, это не наведённая иллюзия.

   — Иржина, как ты смотришь на то, чтобы сделать маленькую боевую вылазку?

   Моя растерянность, наверное, отразилась на лице, потому что Дин быстро добавил:

   — Глупо же сидеть по палаткам и ждать, пока оклемается Крис. Для его защиты хватит Фай и Терна. А мы вчетвером тихонечко поохотимся на копыток. Рой наверняка захочет присоединиться к нам с Кати.

   — Мне ты отводишь роль приманки? — я грустно улыбнулась. — Хорошо, Динтер.

   — Зови меня Дин, — просиял он. — Никуда не уходи, жди тут.

   Оставшись одна, я постаралась унять сердцебиение. Спокойнее, Иржинка, спокойнее. Тебя же не на обед в ресторан позвали. Это бестии будут стараться нами перекусить, а ты — главное блюдо в меню. Фирменная закуска. Но разумные мысли улетучивались, едва перед глазами вставала улыбка Дина. От волнения подкашивались ноги. Я присела на траву и подставила лицо солнцу. Как там в детском стишке? «Первое солнце спать не мешает, солнце Второе встать помогает, Третьему солнцу работники рады, Четвёртое солнце — отдых в награду». Я покосилась на рюкзак. Может, оставить его Фай? Но в инструкции для практикантов чётко сказано: всегда носить с собой.

   Дин вернулся с Катриной и Роем. Боевик действительно ухватился за возможность «поохотиться», хотя и заметил озабоченно:

   — Бран нашу самостоятельность не одобрит.

   — И что? — взвилась Катрина. — Он только и делает, что не одобряет, зато язвит за двоих! Что это за куратор, спрашивается? Ничего не рассказывает, ведёт бес знает куда, не предупреждает, не защищает! Мы со всем справляемся сами! Криса чуть пополам не разрезали — где он был?!

   — Так это… — Рой запнулся. — Нам же сразу сказали: кураторы не вмешиваются.

   — Арестовать Зей ему это не помешало, — Катрина прищурилась. — Рой, я не пойму. Ты вроде согласился?

   — Согласился, — кивнул он. — Но…

   — Никаких но, — отрезал Дин. — Идём, пока Бран где-то бродит.

   — Он не бродит, — проворчала Катрина уже на ходу. — Готова поспорить, он наблюдает под невидимостью. Подслушивает, а может, и подсматривает. Такому страшилищу только и подглядывать за девушками остаётся.

   — Перестань! — одёрнул её Дин. — Парень как парень, скажи, Иржина?

   Встревать в их разборки не хотелось, поэтому я ответила уклончиво:

   — Я не обратила внимания.

   Катрина фыркнула.

   — Правильно, Ши. Лучше не заглядывайся на парней, всё равно тебе не светит. Раньше я думала, хаотики просто ущербные, сегодня поняла, что вы ещё и опасные.

   — Люди убивают десятками способов, — словно какая-то сила потянула за язык. — Однако я ни разу не слышала, чтобы вас назвали опасными.

   — Завидно? — усмехнулась Катрина. — Человек — высшая форма существования материи. А вы, хаотики, не люди. Слабые, никчёмные, беспомощные. Противно видеть, как ты пыжишься, стараясь доказать, что нам ровня. Вот пройдёшь ты практику, и что? Работать тебя всё равно не возьмут, для этого нужны способности. На кого ты училась? На целителя? — она звонко рассмеялась. — Разве ты сможешь спасти человека, как Фай? А мыть уборные в лечебнице ты и без практики пригодна!

   — Катрина! — прервал её Дин.

   — Что? — она гневно повернулась к нему. — Я говорю правду!

   — К бесам твою правду. У нас слева копытки.

   — Точно! — подхватил Рой. — Ши, поднажми. И не трусь: там всего три бестии, мы их быстро укокошим.

   Теперь и я заметила копыток. Издали они выглядели очень милыми, такие славные лиловые олешки с ветвистыми рогами. Но стоило мне оторваться от спутников, как бестии принюхались и многообещающе оскалились. Передвигались они куда быстрее ослорогов: только что напоминали игрушечные фигурки на фоне скал — и вот уже в десятке локтей от меня. Рой не обманул: три преобразования одновременно развеяли копыток без труда. Я облегчённо выдохнула… и зря.

   — Ого! — присвистнул Дин.

   Стадо, вылетевшее из-за камней, было огромным. Многоногая и многоголовая волна понеслась к нам.

   — Ши, бегом сюда! — позвал Рой. — Великая Тьма, сколько же их!

   — Встаём спинами друг к другу и не даём им подойти, — скомандовал Дин.

   Я едва успела добежать: мешал рюкзак. Всё-таки нужно было оставить его в лагере!

   — Как же мы их пересчитаем?! — вырвалось у Катрины.

   — Как бы нас самих не пересчитали, — буркнул Рой. — По косточкам. Ши, давай ближе, а то задену!

   Мне очень хотелось зажмуриться, но я заставила себя смотреть. Первых бестий снесла волна огня, следующих за ними развеял Дин. Копытки оказались благоразумнее ослорогов и притормозили. Морды хищно вытянулись, влажные носы раздувались. Бестии принюхивались.

   — Три десятка, — выдохнула Катрина. — У меня половина резерва.

   — Справимся, — откликнулся Дин, но как-то неубедительно.

   — Гляньте, что они делают! — ахнул Рой. — Они нас окружают!

   — Плохо, — Дин оглянулся. — Пульнём в них — и отходим к скалам. Там, по крайней мере, не нужно беспокоиться о тылах.

   Ещё одна огненная атака заставила бестий отступить. Мы помчались к невысокой каменной гряде и прижались спинами к камням.

   — Сейчас я жалею, что с нами нет Зей, — Рой растёр пальцы.

   — И Брана, — Дин нервно хохотнул.

   Копытки неумолимо подбирались всё ближе и ближе. Спокойно, неторопливо, без суеты. Старая и будто выцветшая от возраста самка прищурилась и облизнула неровные клыки. Бестии разглядывали нас, как сладкоежка — витрину кондитерского магазина. Что выбрать на десерт: корзиночку с клубникой или трубочку со сливками?

   — Не думал, что однажды произнесу это вслух, но я предпочитаю вылететь с практики, нежели быть съеденным, — решительно заявил Дин. — Строим портал в бесову исходную точку!

   — Ты что! — возмутилась Катрина. — Мы же потеряем целый год!

   — Кати, у меня от резерва — дай Тьма одна десятая, — признался Дин. — Только на портал и хватит.

   — Лучше потерять год, чем жизнь, — поддержал Рой.

   Бестии вдруг забеспокоились. Старая самка замерла и протяжно взревела, её рёв подхватили такие же крупные и пожилые особи. Копытки внезапно утратили к нам интерес, словно из вкусной еды мы превратились в бездушные камни, что находились за нашими спинами. Секунда, другая — и всё стадо ринулось прочь.

   — Ох, не нравится мне это… — начал Рой и поперхнулся.

   Землю накрыла гигантская тень, заскользила по редким клочкам багряной травы. Я подняла голову — да так и застыла. Существо над нами казалось ещё больше из-за огромных крыльев, что закрыли небо. Самое маленькое перо было размером с руку взрослого человека. Дальше мой взгляд пополз по выступающей грудине, массивной шее и голове с изогнутым клювом: с таким клювом человека не перекусывают, а заглатывают сразу. Завершали жуткий облик оперённые лапы с загнутыми когтями. Катрина дико завизжала.

   — Откуда же он… Где же он прятался? — Рой шарахнулся назад, оступился и упал.

   — Кати, строй портал! — заорал Дин и запустил в бестию пульсаром.

   Орлогриф взмахнул крыльями и ловко увернулся. Второй пульсар прошёл в локте от страшного клюва, третий опалил встопорщенные перья на голове.

   — Рой, давай вместе…

   Бестия резко спикировала, когтистые лапы схватили Дина. Воздушная волна раскидала нас в стороны. Ещё взмах крыльев — и орлогриф с добычей провалился куда-то вниз.

   — Милосердная богиня, помилуй нас… — Рой на четвереньках пополз вперёд. — Да тут пропасть!

   На ватных ногах я двинулась к нему. Локтях в двадцати от нас зиял скрытый грядой провал — столь глубокий, что дно его скрывалось в плотной тьме. На практически отвесных склонах серебрился то ли мох, то ли иней. Но орлогриф улетел именно туда — значит ли это, что бестии обжили и пропасти? Сама себя оборвала и отругала. Дин погиб — о чём я думаю!

   — Дин… — простонала Катрина. — Дин… Нет, нет, нет!

   Она заревела не хуже копытки, пряча лицо в ладонях. Рой, пошатываясь, встал на ноги.

   — Зря мы не послушали Брана. К бесам очки! Возвращаемся в лагерь.

   — Нет, — выла Катрина, — нет…

   Неожиданно она вскочила и подлетела ко мне:

   — Тварь! Мерзкая, отвратительная тварь! Бесова нелюдь! Это из-за тебя мы лишились Зей! Из-за тебя Дин попёрся добирать очки! Не было бы тебя, и всё было бы хорошо!

   Сильная пощёчина обожгла лицо. Второй удар пришёлся по уху: на секунду я оглохла. Катрина захватила меня воздушной петлёй и приподняла над землёй. Сначала я думала, она хочет просто швырнуть меня об землю. Но когда мои ноги повисли над пропастью, заледенела от ужаса.

   — Кати, отпусти её! — подскочил Рой. — Что ты делаешь?! Дина не вернёшь!

   — Отпустить? — Катрина зло усмехнулась. — Пожалуйста!

   Невидимая удавка растаяла. Какую-то долю секунды я видела перекошенное от ярости лицо Катрины и бледное испуганное — Роя.

   А затем полетела вниз, в пустоту и кромешную мглу.

ГЛАВА 7

«Жизнь перед глазами», как красиво пишут в романах, у меня не пронеслась. Голова вообще была пустая, как пропасть, в которую я падала. Падала, падала, падала… Процесс казался бесконечным. Глаза я не закрыла, но всё равно ничего не видела, кроме смазанных белёсых пятен и после — вязкой, плотной тьмы.

   Внезапно что-то изменилось. Посредине мою талию словно стиснул жёсткий обруч, одновременно меня развернуло и подбросило вверх. Теперь я летела как-то неправильно — параллельно предполагаемому дну, ещё и лицом вниз. Может, я уже за Пеленой? Безнадёжно изломанное тело валяется где-то там, на камнях, а дух несётся между миром живых и миром теней? Тогда очень скоро я увижу Дина. Почему-то эта мысль показалась такой успокаивающей, что я окончательно расслабилась.

   Темнота постепенно сменилась сначала тёмно-серым, потом просто серым туманом, будто в неё очень медленно, по капле, вливали свет. Начали вырисовываться расплывчатые контуры далёких скал, которые с каждой секундой становились всё чётче. Направление движения опять изменилось, теперь я определённо поднималась.

   Крыльев?!

   Милосердная, точно! Я изогнулась и разглядела смыкающиеся на моём животе огромные желтоватые когти. Такие легко прошьют человека насквозь и выйдут с другой стороны. Вместо этого бестия сжимала меня с удивительной деликатностью, стискивая пальцы ровно настолько, чтобы я не выпала. Я в когтях орлогрифа! Размеры, когти, крылья — всё убеждало в этом, однако мысль пришлось повторить несколько раз, чтобы поверить. Но зачем он меня поймал, куда несёт и что собирается сделать? Поужинает в гнезде, скормит птенцам или припрячет в кладовую на чёрный день?

   Тем временем орлогриф начал плавно снижаться по широкой спирали, каждый раз сужая круги, пока присыпанная снегом земля не оказалась под самым моим носом. Только тогда он разогнул когти — с той же заботливой осторожностью. Я даже не почувствовала толчка от соприкосновения с поверхностью. Это обнадёживало: с ужином так бережно не обращаются. Сглотнув, я села.

   Бестия стояла в шаге от меня, когти прочертили глубокие борозды на тонком слое снега. Орлогриф! Белый-белый — аж глаза слепило. Громадный — даже задрав голову, я упёрлась взглядом в грудину. Похожие на мохнатые колонны густо оперённые лапы сделали шаг назад, и ко мне склонилась голова. Круглые блестящие глаза располагались не по бокам, как у птиц, а ближе к центру, словно у людей. Янтарные радужки светились, или мне так показалось в полумраке. Тёмные веки обрамляли мелкие-мелкие пёрышки, будто волосики, такие же топорщились у основания клюва. Сам клюв размерами превосходил взрослого человека, в ноздри можно было просунуть руку по локоть. Орлогриф не мигая смотрел на меня. Затем он раскрыл свой устрашающий клюв и издал курлыкающий звук, средний между писком и тявканьем. Мелькнул узкий розовый язык. После чего бестия вытянула длинную шею, одним мощным рывком оттолкнулась от земли и взлетела. А я осталась — живая и невредимая.

   Невероятность происходящего зашкаливала. Я зачерпнула рукой снег и растёрла лицо. Кровь побежала быстрее. Тоже загадка: воздух вокруг меня был тёплый, а снег не таял. Место вообще выглядело нереально: ровная каменная площадка, окружённая почти отвесными скалами. Горные породы то ли выкрошились, то ли выветрились, создав прихотливую игру теней и света. Высоко-высоко вверху виднелся кусочек чистого неба. Четвёртое солнце лизало каменные края, но дна не достигало, складывалось ощущение пасмурного дня. Кое-где на камнях поблёскивал серебристый налёт мха, а из щелей торчали крошечные бледные кустики — даже странно, что они выживали в этом сумраке. Ещё я услышала слабый мерный шум. Поднялась на ноги и пошла на звук.

   Скалы оказались прорезаны множеством небольших пещер, фонарик выхватывал гладкие полосатые своды с каменными потёками. В одной из пещер можно было стоять, выпрямившись во весь рост; там я и отыскала крошечный ручеёк. Вода просачивалась откуда-то сверху, стекала по стене в глубокую выемку и с тихим журчанием исчезала в узкой щели. Надо же… Естественный водопровод. В пещерах оказалось ещё теплее, чем снаружи, жар словно источали сами скалы. Рядом с ручейком я оставила рюкзак и куртку, сама отправилась дальше. Вышла и буквально остолбенела.

   Посреди поляны неподвижно лицом вниз лежал Дин. На секунду я замерла, потом бросилась к нему. Милосердная, только бы он… только бы… Нащупала пульс — и чуть не закричала от радости. Жив! С остальным я справлюсь. Роль волокуш сыграл спальный мешок. Я расстелила его рядом с Дином и осторожно перекатила на него парня. Разодранная сбоку рубашка пропиталась кровью, но дыхание было ровным, хоть и несколько замедленным. Яд орлогрифа, если верить учебникам, добычу не убивает, а погружает в некое подобие транса. Кое-как я дотянула тяжёлое тело до пещеры, благодаря Великую Тьму за выпавший снег.

   Вот уж о чём я никогда не мечтала, так это оказаться в ситуации из третьесортного романа, где девушка спасает своего возлюбленного. Мне поневоле пришлось снять с Дина одежду, вытереть кровь и подробно осмотреть тело на предмет повреждений. Синяки угрозы не представляли, но бок был довольно серьёзно пропорот клыком или когтем. Обращаться с ранами я тренировалась на себе, поэтому запретила рукам дрожать. Вколола обезболивающее и сыворотку от яда орлогрифа, обработала и зашила рану, наложила нетугую повязку. Синяки старательно смазала. На всякий случай раскрыла Дину рот и влила несколько капель общеукрепляющей микстуры, которая прекрасно помогала при любых недомоганиях.

   Больше я ничего не могла, но ничего больше и не требовалось. Сильный универсал способен исцелить себя сам, нужно только подождать, когда Дин очнётся. Пока его тело оставалось расслабленно-ватным, слава Милосердной, жара не было. Я достала из набора практиканта определитель вредных примесей и проверила воду в ручье. Вода оказалась питьевой, чистой и удивительно вкусной. Затем я пересчитала питательные батончики и пайки: двоим должно хватить на месяц. Только это лишнее, скоро Дин придёт в себя и построит портал в исходную точку.

   Долго на месте я не усидела — пошла исследовать поляну, куда нас принёс орлогриф. Любопытно, Дина он отбивал у своего же сородича? Или вторая бестия тоже сама закинула сюда добычу? Я попыталась разобрать следы на снегу, но следопыт из меня вышел никудышный. Неглубокий пушистый снег был изрыт вдоль и поперёк, под полосой, оставленной импровизированными волокушами, виднелась каменная поверхность. Странное всё-таки место. Напротив пещер лежала тень от уступа, я подошла поближе — и отшатнулась.

   Какими бы высокими не казались скалы над головой, на такое же расстояние, если не больше, они уходили вниз. Я видела это очень чётко, потому что вместо тьмы на дне пропасти сиял свет. Казалось, там находилось огромное зеркало, отражающее солнце. Поляна являлась одним из уступов на полпути к небу. Возможно, и пики, окружавшие её, не были сплошными и имели просветы, только я их не видела. Вернулась в пещеру, обхватила себя руками.

   А если мы всё же умерли? И сейчас за Пеленой? Взгляд упал на разобранный рюкзак, на испачканную кровью одежду Дина. Разве так бывает? Храмовники утверждают, что в другой жизни не будет ни боли, ни ран, ни страданий. В зависимости от плохих или хороших поступков мы превратимся в Свет или Тьму, утратим воспоминания о прошлом. Но вот же я — Иржина Шиано. Помню своё детство, специнтернат, госпожу Киро́н, которая помогла мне попасть в школу. Помню злобную Дишур… хорошо бы ей крысоуша живого притащить! Значит, я живая, и всё невероятные вещи имеют какое-то объяснение. И белый орлогриф, и его поведение, и свет на дне Ущелья. Надо лишь найти себе какое-то занятие, чтобы не поддаваться тревожным мыслям.

   Для начала я выстирала сначала рубашку, затем брюки Дина. В холодной воде свежая кровь отошла без особых усилий. Закончив, я пристроила вещи на выступающих из стен тёплых камнях: вот тебе и сушилка. Когда рубашка подсохла, я аккуратно заштопала прореху. Пришлось повозиться, плотная ткань разошлась неровно. Привычное занятие успокаивало. Фонарик давал яркий свет, если не смотреть по сторонам, можно было представить, что я в своей комнате в общежитии. С удовольствием сжевала питательный батончик, запила водой.

   — Иржина? — услышала я слабый голос Дина.

   Он очнулся и смотрел на меня широко распахнутыми глазами. Обвёл взглядом пещеру, задержался на светлом пятне выхода.

   — Где это я?

   — Где-то глубоко в провале, — я старалась, чтобы голос звучал спокойно. — Нас сюда принесли орлогрифы. Или один орлогриф, не знаю.

   Дин попытался сесть и болезненно ойкнул.

   — Что это за жуткие обмотки?

   — Я тебя перевязала. Не дёргайся, а то швы разойдутся.

   — Швы?.. — он коснулся бока и поморщился. — Почему мной занимаешься ты, а не Фай?

   — Как я уже сказала, мы с тобой не в лагере, а неизвестно где. Поэтому мне пришлось штопать тебя самой.

   — Ничего не понимаю, — Дин прикрыл глаза. — Всё как в тумане, голова кружится, и зябко…

   «Не может быть озноба, лекарство должно действовать», — хотела возразить я и вдруг поняла:

   — Дин, ты дар чувствуешь?

   Несколько минут он лежал тихо, после чего произнёс с нарастающей нервозностью:

   — Нет… Нет. Тьма! Меня словно оглушили, ослепили и выхолостили заодно! Что, бесы побери, происходит?!

   — Ты перенапрягся и выкачал резерв полностью. Так бывает, вспомни. Теперь придётся какое-то время восстанавливаться.

   — Какое-то время? — Дин возмущённо уставился на меня. — Сколько?! Час? День? Неделю?

   — Не знаю, — я опустила голову. — Всё зависит от состояния организма и тяжести энергетического выгорания. Но ты ещё и ранен…

   Он застонал и закрыл глаза. Полежал, затем тихо заговорил:

   — Иржина, прости. Я очень зол, но это не твоя вина. Повтори, пожалуйста, где мы сейчас находимся и как мы здесь оказались.

   Я послушно рассказала, умолчала только про свет на дне Ущелья. И без этой подробности мой рассказ выглядел слишком невероятным. Дин внимательно слушал и нервно покусывал губу.

   — Последнее, что я помню, — как меня схватил орлогриф. Кажется, я пытался его развеять всеми доступными преобразованиями. Наверное, тогда я и ухлопал остатки резерва… Иржина, ты не преувеличиваешь? Кати столкнула тебя в пропасть? Может…

   — Что — может, Дин? — переспросила сердито. — Думаешь, мне показалось? Или я спрыгнула сама? Или всё это, — обвела рукой вокруг, — плод нашей общей фантазии?

   — На фантазию это мало похоже, — он вымученно улыбнулся. — Скорее уж на кошмар.

   — Если бы орлогрифы нас растерзали, был бы кошмар, — возразила я. — А пока мы живы, нет ничего непоправимого. Ты, главное, выздоравливай.

   Ответом служил унылый кивок.

   — Отвратительное состояние. Такое чувство, что тело чужое. Мерзкая слабость и полная беспомощность. Нет чувства времени, нет пространственного чутья… ох! Своих вещей я тоже лишился — мне не открыть карман. Придётся голодать.

   — Не придётся, — я улыбнулась, залезла в рюкзак и протянула ему питательный батончик. — Не ахти что, но хватает на целый день.

   Дин ошалело посмотрел на обёртку, затем перевёл растерянный взгляд на меня:

   — Иржина, ты вчера весь день питалась… вот этим?

   — Он не такой ужасный, как ты думаешь, — начала оправдываться я. — На вкус примерно как хлеб… ну, почти. Ещё у меня есть стандартные пайки, но их положено заливать кипятком. Вода у нас в избытке, только нагреть её не на чем. Ничего горючего поблизости я не нашла. Хотя можно и холодной залить, просто тогда долго настаивать. На самый крайний случай будем так грызть, это лучше, чем пустой желудок.

   — Тьма! — Дин глубоко вздохнул. — То есть мы вчера пировали, а ты грызла это… эту дрянь? И ничего не сказала?

   — Что я должна была сказать? — искренне удивилась я. — Никто не обязан обо мне заботиться. А батончик, кстати, вовсе не дрянь. Сразу видно, ты не ел пригоревшую кашу или недельный суп.

   — Недельный? — изумлённо переспросил Дин.

   — Да, в воскресенье сварили, в субботу доели, — я поёжилась. — В интернате обычное дело. Но горелая каша гораздо хуже. Или ещё…

   — Перестань, — он выставил вперёд руку. — Моя мама на прошлой неделе уволила кухарку за то, что та посмела подать вчерашний соус. «Еда должна быть свежая, приготовленная точно ко времени», — Дин явно передразнил кого-то.

   — Как же ты питался в школьной столовой?

   — Я всё-таки не моя мама, — он улыбнулся. — Она — высокородная госпожа Ганшо́, а я всего лишь господин Бирош. Поэтому школьное меню меня вполне устраивало. Иржина, может, ты сядешь? Спальник большой, места хватит обоим. А то во мне просыпается совесть — я лежу, девушка стоит.

   — Ты раненый, — я почему-то смутилась.

   — Не смертельно же, — Дин подвинулся. — Если бы не выгорание, я даже обрадовался бы возможности познакомиться с тобой поближе. Ты очень красивая, Иржина. Самая красивая девушка в нашей школе и вообще в Сурлене.

   Мои щёки мгновенно запылали.

   — Я хаотик, Дин.

   — Это несправедливо, — он опять улыбнулся. — Садись же. Я слишком слаб, чтобы кусаться.

   Присела я на самый край спальника. Казалось, что стук моего сердца эхом отражается от стен пещеры. Слова, которые раньше вызывали лишь раздражение, теперь осели внутри ласковым теплом.

   — Дин, ты совсем не хочешь есть?

   Он помотал головой.

   — Не хочу. Сухую гадость точно.

   — А пить?

   — Разве что вино, которое вчера не дал нам прикончить Бран. — Дин нахмурился. — Тьма, нас считают погибшими! Как думаешь, наши останки будут искать?

   — Обязательно. Но не знаю, насколько окажется успешным поиск. Насколько я поняла, это место где-то очень глубоко. К тому же… — я оборвала фразу и замялась.

   — Говори, Иржина.

   — К тому же Рой и Кати видели, как тебя унёс орлогриф, а я полетела в пропасть. И тот, и другой вариант несовместимы с жизнью.

   — Мама поставит на уши весь Ашинор, пока ей не предъявят тело сына, — Дин приободрился. — Она из знатнейшего в Северном Ашиноре рода, но младшая дочь, поэтому ей и позволили мезальянс. Папа постоянно шутит, что жена — его самое выгодное и ценное приобретение.

   — Ты скоро женишься на Катрине, — невпопад произнесла я.

   — Её и мои родители поставили нам ультиматум, — он скривился. — Давай не будем об этом говорить. Очень неприятно чувствовать себя зависимым от чужой воли. Но однажды я соберусь с духом и заявлю, что собираюсь строить свою жизнь так, как хочется мне.

   Я любовалась Дином. Какой он мужественный и сильный! Даже сейчас, лишившись дара, он ведёт себя как бесстрашный герой! А ведь ему так больно!

   — Иржина, а где моя рубашка? Ты её выбросила?

   — Нет, что ты, — я метнулась к уже просохшей вещи и подала ему. — Просто она была в крови, пришлось стирать и штопать.

   — Ты умеешь шить? — его глаза округлились. — Ничего себе!

   — У меня же нет дара, — потупилась я. — Одежду продают одного-двух размеров, приходится подгонять её по фигуре… Тебе помочь одеться?

   — Помоги, — его глаза сверкнули. — Поднимать руки больновато.

   Процесс одевания странным образом затянулся. Дин смотрел на меня и слегка улыбался, я краснела и старалась не дотрагиваться до повязки. До повязки, а не до мускулистых плеч и твёрдых кубиков пресса. В какой-то момент Дин поймал мою руку и мягко потянул к себе. Я легко могла отпрянуть, но с готовностью поддалась. Мой первый поцелуй — я точно знала, что запомню его навечно. Губы Дина оказались мягкими, ласковыми и требовательными, они дарили невероятные ощущения — чудеснее полёта в когтях белого орлогрифа. Это было настолько прекрасно, что я совершенно забыла о том, где мы и почему здесь очутились.

   — Иржина… — выдохнул Дин, оторвавшись с трудом. — Ты будешь моей?

   Меня захлестнуло огромное, нереальное, сказочное счастье. Руки сами обняли шею Дина и зарылись в золотые шёлковые волосы. Великая Тьма, милосердная богиня, благодарю тебя за неслыханно щедрый подарок! Если бы в этот миг мне сказали: «Ты станешь нормальным человеком, но лишишься Дина», я бы отказалась, не раздумывая ни секунды. Хотелось закричать на всю пещеру: «Я давно твоя!», но вместо этого я лишь тихо подтвердила очевидное:

   — Да.

   — Не сегодня, — он опять жадно поцеловал меня. — Пусть немного заживёт бок. Не хочу тебя разочаровывать. Завтра. А сейчас мы просто полежим. Спальника хватит на двоих. Раздевайся и ложись со мной. Моя Иржина…

   Он мог бы попросить о чём угодно — я выполнила бы, не рассуждая. В моей жизни ещё не было ничего прекраснее, чем его страстный шёпот. Лучший парень в Ашиноре назвал меня своей. Это ли не чудо?!

   А обо всём остальном думать не хотелось.

ГЛАВА 8

Дин был опытен. Он целовался так, что я забывала обо всём на свете. Время потянулось тягуче-сладко, лишь пятно входа отливало то оранжевым, то голубым, то розовым, то золотым в зависимости от того, какое светило солнце. Слова оказались не нужны: их заменили прикосновения и ласки. Мелодичное журчание ручейка добавляло сказочности происходящему. Но на второй день нам пришлось подняться — естественные потребности нагло заявили о себе. Дин бодро держался на ногах, мази помогали, рана неплохо заживала.

   — Жаль, не останется шрама на память, — вздохнул он, когда я поменяла повязку.

   — Разве у нормальных людей бывают шрамы? — удивилась я.

   — Если очень серьёзные повреждения, то да. Моему отцу на практике ослорог пропорол бедро насквозь. Знаешь, как он этим гордится? Хотя метка с годами стала совсем крошечной, а ещё через двадцать лет она исчезнет совсем.

   — Не думаю, что шрамы украшают, — я нежно погладила идеально гладкую кожу Дина. — А гордиться можно чем-нибудь ещё.

   — Чем, например? — он премило сморщил нос.

   — Любимой работой, заслугами, детьми.

   — Детей я в ближайшие десять-пятнадцать лет не планирую, заслуги тоже не скоро появятся. Работа… — Дин скривился. — Иржинка, отец чуть ли не с рождения готовит из меня преемника. То, что я универсал и могу найти своему дару более полезное применение, его мало волнует. Он же боевик — прямолинейный до крайности. Считает, хозяин компании должен лично управлять делами.

   — А ты не хочешь?

   — Ни капельки, — Дин потёрся о мою щёку. — У нас столько денег, что мне их до конца своих дней не истратить. Почему нельзя нанять толкового администратора и раз в неделю просматривать отчёты? Можно было бы переселиться в Валдор, жить в своё удовольствие, развлекаться, участвовать в королевских соревнованиях по преобразованиям… Вместо этого мне придётся киснуть в Сурлене, поскольку именно здесь, как назло, располагаются заводы семьи Бирош.

   — Сурлен — второй по значимости округ Южного Ашинора, — заметила я.

   — Провинциальная дыра, — припечатал Дин. — Прошлое лето мы с мамой провели в Валдоре у её родных. Поверь — никакого сравнения! Ай, — он махнул рукой, — что об этом говорить! Отец всё равно настоит на своём, а мама его всячески поддерживает… Иржинка, на что мы тратим время? Иди ко мне…

   Дальше были опять поцелуи и нежности. Опомнились мы лишь когда в животе у меня забурчало. Я страшно смутилась, но Дин весело рассмеялся.

   — Мне тоже захотелось есть, и теперь твои батончики не кажутся такой уж гадостью.

   — Подожди, через пару дней ты начнёшь их ещё и нахваливать, — пошутила я.

   — Великая Тьма, это ужасно, — серьёзно откликнулся он. — Но ещё ужаснее было бы остаться без еды вообще. Как ты говорила: контейнеры из пайка практиканта надо залить водой? Я на них даже не смотрел, сразу выбросил.

   И мы заливали концентраты водой и смеялись. Грызли батончики и спорили: на что похож их вкус? Дин утверждал, что на сухари, пролежавшие на складе сто лет. Я возражала, что никто из нас такие не пробовал, а значит, нам не с чем сравнивать. Когда свет в проёме в очередной раз приобрёл голубой оттенок, споры сами собой прекратились. Дин потихоньку раздел меня и начал целовать настолько страстно, что мысли о каких-то там пайках выветрились из головы.

   Наверное, я сошла с ума, потому что вместо обычных мыслей о пропасти между хаотиком и человеком думала только о том, как мне хорошо. Правда, вначале немного больно, а потом терпимо, но всё равно хорошо. Хотя позже кольнуло некое чувство вины за то, что я не испытала того удовольствия, о котором пишут в книгах. Но ведь на то они и книги, чтобы немного преувеличивать? Зато Дин наслаждался. Сильными толчками двигался во мне и постоянно шептал, как он любит меня. Любит! Слово перевесило все сомнения. Я отдалась Дину — целиком, вся, душой и телом.

   И лишь посреди Первого солнца вспомнила деталь, которая заставила меня подскочить.

   — Что случилось? — встревожился Дин.

   — Мы не предохраняемся! — выпалила, стараясь не сорваться в истерику. — Что будет, если я забеременею?!

   — Всего-то? — он притянул меня к себе. — Я уж испугался, произошло что-то страшное, вроде бестий на пороге. Иржинка, я же говорил, что не планирую детей. Поэтому позаботился заранее — небольшое целительское вмешательство, и никаких проблем. Прости, что не сказал тебе сразу.

   — Я сама виновата, — пробормотала смущённо. — Обо всём забыла.

   — Ну, немудрено, — Дин ласково поцеловал меня. — Ведь я твой первый мужчина.

   — И последний, — я ответила на поцелуй. — Ты самый лучший, Дин!

   — Тебе просто не с кем сравнивать, — он погладил мою щёку. — Давай спать.

   Он заснул быстро, а я лежала и смотрела на каменные наплывы потолка пещеры. Сколько ещё мы пробудем в этом невероятном месте? Неделю, две? Пусть даже месяц. Потом всё равно вернёмся в Ашинор. Как примут меня родители Дина? Вряд ли они будут в восторге от того, что их сын связался с хаотиком. И Катрина — её, как и Зей, арестуют за попытку убийства. Или уже арестовали? Узнав, что её бывший жених теперь со мной, она его возненавидит. А у неё влиятельная семья — не было бы потом у Дина неприятностей!

   Задремала я только с восходом Второго солнца, спала некрепко и недолго. Мне привиделся кошмар: я в панике убегала от ослорогов и попала в болото к иглобрюхам. Чудовищная пасть схватила меня за ногу, дёрнула и оторвала. От ужаса я проснулась и, когда поняла, что это был всего лишь сон, чуть не завопила от радости. Дин ещё спал, мирно посапывал и улыбался чему-то во сне. Осторожно, чтобы его не потревожить, я вылезла, оделась, вышла из пещеры и замерла.

   Снаружи шёл снег. В воздухе кружились крупные белые хлопья, которые не сыпались с неба, а поднимались из пропасти. В этом невероятном зрелище была какая-то непостижимая тайна и красота. Снег наоборот! Он какое-то время парил над провалом, а затем медленно опускался на землю, заполняя борозды, оставленные орлогрифом. Заметно похолодало: я пожалела, что не накинула куртку. Но всё же не удержалась, подошла и боязливо заглянула вниз. Мерцающий серебряный туман полностью скрыл дно и тот удивительный свет, что я заметила в самый первый раз.

   Снегопадом я любовалась, пока окончательно не замёрзла, и лишь затем вернулась в пещеру. Дин зашевелился и поднял голову:

   — Иржинка? Ты чего не спишь?

   — Там идёт неправильный снег, — махнула рукой в сторону выхода.

   — Неправильный? — Дин зевнул.

   — Он не падает из туч, а вылетает из провала.

   — Да?

   Дин вылез из мешка, потянулся и неспеша оделся. Но когда мы вышли, снегопад уже закончился. Воздух заметно потеплел, площадку припорошил тонкий снежный слой. Однако этот свежий слой совершенно сливался с тем, что уже лежал. Дин повернулся ко мне с ироничной улыбкой: мол, и где?

   — Но снег и правда шёл! — я развела руками. — А ещё я видела на дне пропасти свет!

   — Выдумщица моя любимая, — Дин поцеловал меня и мягко повлёк обратно в пещеру. — Неправильный снег, свет в бездне, разумный орлогриф…

   Я уступила нежности, хотя в глубине души стало немножечко обидно. Ведь я ничего не выдумывала, просто происходящее было слишком необычным. Возможно, если бы подобную историю рассказал кто-то другой, я тоже не спешила бы верить. Но вскоре мне стало не до странностей: Дин снова любил меня и шептал слова, от которых внутри всё плавилось. В редких промежутках между ласками я несколько раз порывалась поднять тему необъяснимых явлений, и каждый раз что-то мешало.

   В такой сладкой расслабленности дни летели незаметно. Сколько их прошло — я сбилась со счёта. Дар вернулся к Дину неожиданно. Он постоянно проверял себя: водил рукой, пытаясь преобразовать энергию, напряженно щурился, высматривая в пространстве связующие нити. И однажды на кончиках его пальцев вспыхнул изумрудный огонь. От радости я вскрикнула. Дин с облегчением выдохнул:

   — Слава Милосердной! Я боялся, что навсегда останусь калекой. Отец бы мне этого не простил.

   — Но это же не твоя вина! — запротестовала я.

   — И что? — усмехнулся Дин. — Это бы ничего не изменило. Ущербный наследник отцу не нужен, все его мечты насмарку. Они с мамой срочно озаботились бы другим ребёнком, а меня отправили бы на один из наших заводов управляющим… бр-р! Ладно, всё хорошо, что хорошо кончается.

   Он неуловимо изменился, словно вместе с даром пришла уверенность в себе.

   — Пока резерв не наполнился, пробовать строить портал глупо. Я даже в пространственный карман залезть не могу, доступны лишь простейшие вещи. Например, стоит взять координаты места, куда мы попали. Очень уж тут странный микроклимат. Тепло, будто наверху, но снег не тает.

   Дин вышел, огляделся, зачерпнул горсть белых хлопьев.

   — Кстати, я не уверен, что это вообще снег. Он неправильный.

   — А я тебе говорила! — восторжествовала я.

   — Он неправильный в том смысле, что это не замёрзшая вода, — Дин скатал снежок, затем размял его. — Не знаю, что это за субстанция, но я и не учёный. Моя задача — передать координаты специалистам, дальше пусть разбираются они.

   — Тебя совсем не интересуют загадки, с которыми мы столкнулись? — спросила я осторожно.

   — Ущелье само по себе одна большая нераскрытая тайна, — пожал плечами Дин. — Здесь раздолье биологам и химикам, я же будущий экономист. Надеюсь, практику нам всё же засчитают, значит, меня ждёт университет.

   — В Валдоре? — сердце кольнула тонкая игла.

   Если мы с Дином переедем в столичный округ, никакой должности помощника целителя у господина Реншо я не получу. Наверное, оно и к лучшему? Попробую устроиться по специальности. Не может такого быть, чтобы в крупнейшем округе Ашинора ни одному целителю не требовался помощник!

   — Хотелось бы, — хмыкнул Дин. — Родители считают, что диплом можно прекрасно получить и в Сурлене. Но разве дело только в дипломе? Представь: шесть лет вольной студенческой жизни! Особенно когда знаешь, что после окончания учёбы придётся вкалывать, как последний бес.

   — Бесы не вкалывают, — хихикнула я. — Они воюют с Великой Тьмой.

   — Кто их знает, — заулыбался Дин. — Они же бесы! Вот ты хоть одного видела?

   — А как же! — я скорчила преувеличенно серьёзную физиономию. — На росписи в школьном храме каких только нет! С рогами, как у копыток, с крыльями, как у клювокрылов, с шипами, как у иглобрюхов… Не помню, есть там похожие на песявок? Любопытно: когда люди столкнулись с тварями в Ущелье, они назвали их бестиями за сходство с бесами. Но самих бесов же откуда-то срисовывали?

   — Обычное человеческое воображение. Милосердную тоже как только не изображали: и совсем юной девушкой, и зрелой женщиной, и высоченной, и низенькой, и жгучей брюнеткой, и шатенкой, и даже светло-русой! — Дин приобнял меня. — Зря смеёшься. В одном столичном храме есть роспись, где богиня — блондинка!

   — Наверное, влюблённый художник срисовал её с дамы сердца, — предположила я.

   — Будь я художником, я рисовал бы Милосердную только с тебя, — Дин подхватил меня на руки и несколько раз прокружил на месте. — С твоими синими глазами и золотом волос. Если бы не отсутствие дара, за тобой бы толпы парней бегали… У нас ещё остались батончики?

   — Два последних.

   — Отлично! Ты была права: теперь они кажутся мне восхитительными. Обогнём поляну, убедимся, что ничего не упустили, и перекусим.

   На десятки раз исхоженной полянке сложно было обнаружить что-то новое. Пещеры, в которых вместо моего скромного фонарика засиял световой шар Дина, поражали красотой, но и там не нашлось ничего примечательного. Камень и камень. Пропасть тоже выглядела самой обычной пропастью, чьё дно, как и положено, скрывалось в густой тьме. Мох, покрывающий скалы, за исключением цвета, ничем не отличался от другого мха, а растущие в расщелинах крошечные карликовые кустики больше напоминали замёрзший вереск. Дин просветил их энергией и неопределённо хмыкнул.

   — Что? — тут же оживилась я.

   — Забавная шутка природы. Растение на основе кремния.

   — Такого же в природе не бывает?

   — В природе не бывает и резкого превращения травоядных в агрессивных хищников, — Дин попытался рукой отломить у кустика тоненькую веточку, потерпел поражение и отсёк её преобразованием. — Всё в Ущелье противоречит известным нам законам. Иржина, не одолжишь мне фляжку? Наберу этого «снега», чтобы добавить убедительности своему рассказу.

   — Используй контейнер: он герметичный. И не придётся возиться с узким горлышком.

   — Хорошая мысль.

   Мы вернулись в нашу пещеру. Нашу… Я улыбнулась. Что бы ни ждало впереди, этим волшебным приключением я обязана орлогрифу. А ещё Катрине, хотя она не поймёт меня, если я её поблагодарю. Сначала мы перекусили, а потом Дин усадил меня на колени и целовал так страстно, словно это был наш с ним последний раз. Так чудесно, так правильно, так сладко. Милосердная, за что мне такое счастье?! Я давно смирилась, что всегда буду одна, что парни в лучшем случае видят во мне девушку для развлечений. И тут — Дин! Дин, такой красивый, одарённый, талантливый…

   — Иржинка, о чём ты думаешь? Ты должна думать лишь обо мне, а у тебя такое серьёзное лицо, даже в дрожь бросает.

   — Я и думаю о тебе, — быстро отозвалась я. — О том, какой ты замечательный.

   Дин довольно рассмеялся.

   — То-то. Забудь об остальном, любимая. Представь, что за пределами этой пещеры ничего не существует. Есть только мы с тобой.

   Его слова кружили голову. Только мы. Оранжевый сумрак постепенно переходил в голубой, ручеёк выплетал нехитрую мелодию, в просвете виднелся белый край поляны, покрытый снегом, который вовсе не снег. А мы — здесь и сейчас — любим друг друга. Наверное, я никогда не забуду эти дни. Даже перед самой Пеленой буду помнить, как мягко щекочет щёку прядь волос Дина, какие нежные и умелые у него губы, твёрдые мускулы и сильные руки. Синяки давно сошли, от раны осталось крошечное пятнышко, которое тоже скоро исчезнет.

   Это Первое солнце стало самым лучшим из всех наших солнц — и дней. Дин был неутомим, будто задался целью побить все свои рекорды. Заснули мы с восходом Второго солнца, а проснулись к зениту Третьего.

   — Доброго солнца, — прошептала я. — Как твой резерв?

   — Полон, — Дин удовлетворённо потянулся и, против обыкновения, первым выбрался из спальника. — Иржинка, собираемся! А на завтрак, — он вытащил из воздуха объёмный пакет, — у нас нормальная еда. Можешь выкинуть оставшиеся пайки.

   Свежая ветчина, мягкий хлеб с хрустящей корочкой и сливочное масло после концентратов показались божественно вкусными. Тем не менее пайки я не выбросила, они так и остались на дне рюкзака. Сложить спальник было делом трёх минут. Дин наполнил «снегом» контейнер, я набрала полную флягу воды. Затем мы первый раз за все дни полностью оделись и вышли наружу.

   — Пора, — встряхнулся Дин.

   — Подожди! — я опрометью бросилась назад.

   Замерла на пороге пещеры, обвела её взглядом. Никаких следов, мы всё за собой убрали. Тихое журчание ручейка стало таким привычным, и глаза привыкли к полумраку. Я погладила ладонью шероховатый камень. Сердце отозвалось тоской. Конечно, нельзя всю жизнь прожить в искусственном мирке, к тому же без еды. Но если бы это зависело от меня, то я провела бы здесь ещё солнце… или два…

   — Иржина! — требовательно позвал Дин.

   Я подавила такие неуместные сожаления и заставила себя улыбнуться. И чего разнюнилась? Будущее прекрасно! Ведь я возвращаюсь с самым чудесным парнем, с которым мы теперь вместе! С этой радостной мыслью я подошла к Дину. Он взял меня за руку и поцеловал в щёку:

   — Вот и пригодились координаты исходной точки! Ну, вперёд!

   Воронка портала вспыхнула прямо передо мной, и я шагнула в неё первой.

   Интересно, нас кто-нибудь ждёт на том конце?

ГЛАВА 9

Нас не ждали.

   Зато по границе территории явно была установлена какая-то хитрая оповещательная система, потому что едва мы сделали пару шагов по направлению к домику, как рядом выросли пятнистые фигуры егерей. Не знаю, кого они рассчитывали увидеть, но на кончиках пальцев одного мерцали золотые искры, а второй держал наготове пульсар.

   — Спокойнее, господа, — в голосе Дина прозвучало раздражение. — Мы выжили в Ущелье не для того, чтобы вы нас тут прикончили.

   — Господин Бирош?! — егерь ахнул и создал дополнительный огонёк, словно ему не хватало света Третьего солнца. — Простите! Вас считали погибшим… — прозрачные глаза скользнули по мне: — Госпожа Шиано?

   — Да.

   — Пожалуйста, идёмте, — егерь предложил мне руку. — Мы сейчас же оповестим руководство школы и ваших родителей, господин Бирош. Милосердная богиня, вы отсутствовали двенадцать дней!

   Домик, куда нас привели, как я и предполагала, не был похож на базу или обычный егерский пункт. Там определённо кто-то жил, и с большим комфортом. Уютная гостиная поразила меня богатством обстановки, впрочем, после интерната и общежития любой дом показался бы мне роскошным. Дин развалился на диване, обитом какой-то очень дорогой на вид тканью, я в грязной форме сесть не рискнула. Комната очень быстро наполнилась людьми, среди которых взгляд сразу выхватил господина Реншо.

   — Иржина! — взревел он не хуже ослорога. — Тьма и все бесы! Живая!

   — Дин! — столь же потрясённо вскрикнула изящная женщина в чёрном шёлковом платье. — Слава Милосердной!

   Директор обнял меня, отстранил, быстро оглядел и опять прижал к груди.

   — Упрямая девчонка! Ну и навели вы шороху!

   — Идём скорее домой, сын, — велела женщина.

   Теперь мне стало понятно, от кого Дин унаследовал свою красоту. Его мать не портил даже траур, напротив, лишь подчёркивал тонкие черты одухотворённого лица и идеально чистую белую кожу.

   — Подождите, — вмешался пожилой подтянутый мужчина в форме егеря. — Госпожа Бирош, я искренне рад произошедшему чуду. Но три сотни моих подчинённых каждый день в две смены обыскивали Ущелье и не нашли даже следов. Прежде чем отпустить вашего сына, я должен убедиться, что молодые люди не провели это время где-нибудь в Тарши́зе под плеск ласковых волн.

   — Что вы себе позволяете, господин Дершо́?! — мгновенно переменилась мать Дина, за долю секунды превратившись из очаровательной красавицы в разъярённую копытку. — Мой сын похож на идиота, бросившего практику из-за девицы?

   — Нет, ваш сын похож на мужчину, а я достаточно насмотрелся на снимки госпожи Шиано, — пожилой егерь неожиданно добродушно улыбнулся мне. — Кто в юности не творил глупостей?

   — Свидетели сказали, Динтера унёс орлогриф, а… — госпожа Бирош впервые соизволила посмотреть на меня, и под её взглядом мне вдруг захотелось стать крошечной и незаметной. — Девушка с ограниченными способностями оступилась и упала в пропасть.

   — Я вовсе не оступилась, — возмутилась я. — Катрина Фершо подняла меня воздушной петлёй и сбросила вниз.

   На несколько минут в гостиной воцарилась тишина. Присутствующие переглядывались. Первым не выдержал какой-то солидный господин с прилизанными волосами:

   — Госпожа Шиано, вы не ошибаетесь? Возможно, сильное потрясение повлияло на ваш рассудок.

   — С моим рассудком всё в порядке! — вспыхнула я от обиды.

   Всё заговорили одновременно — мать Дина, егеря́, ещё какие-то люди в деловых костюмах.

   — Господа, тише, — осадил их Дершо. — И прошу вас: воздержитесь от необдуманных высказываний. Вас это тоже касается, госпожа Шиано.

   — Но… — преобразование директора перекрыло мне рот.

   — Помолчи, Иржина, — еле слышно произнёс Реншо.

   — Мы обязательно запишем все показания, — продолжил Дершо. — Его Величество лично заинтересовался несчастным случаем на практике. Сейчас же я хотел бы услышать лишь подтверждение, что это была именно случайность, а не шалость молодых людей.

   — На меня напал орлогриф, — чётко заговорил Дин. — Пропорол мне бок когтем, яд попал в кровь. Я потерял сознание, очнулся на уступе глубоко в провале с полностью выкачанным резервом. Иржина уже была там. Она оказала мне первую помощь, фактически спасла жизнь. Как только я вновь смог преобразовывать энергию, мы вернулись в исходную точку.

   — Уступ в провале? — оживился неприметный полноватый господин. — У вас есть координаты этого места?

   — Разумеется, — Дин вынул из пространственного кармана контейнер со снегом. — Я даже взял образцы.

   — Отлично, отлично! — полноватый господин выхватил из рук Дина контейнер.

   — Не спешите и вы, профессор Арсéз, — Дершо деликатно потеснил господина с контейнером. — Всё успеется. Я вас услышал, господин Бирош. Окажите любезность, зайдите завтра с утра в отделение службы егерей в Сурлене и подробно расскажите о ваших приключениях. То же самое касается и вас, госпожа Шиано, жду вас к третьему часу Второго солнца. Следует закрыть дело о пропаже практикантов, и хорошо бы, чтобы все подобные дела завершались столь чудесным образом.

   «Как закрыть?! — внутренне заорала я. — А Катрина?!» Но директор не спешил возвращать мне голос, поэтому я могла лишь яростно сверкать глазами.

   — Спокойно, девочка, — шепнул мне на ухо Реншо. — Я всё объясню. Ещё благодарить будешь.

   — Если у вас всё, Дершо, то мы уходим, — обратился он к егерю.

   — Да, Арвель, благодарю за участие, — несколько рассеянно откликнулся тот. — Завтра в третьем часу Второго солнца жду вашу выпускницу в отделении.

   Миг — и сильная рука Реншо буквально втолкнула меня в портал. Я шагнула, чтобы не упасть, и оказалась в кабинете директора.

   — Сядь.

   Он указал мне на кресло за своим столом, и одновременно я почувствовала, что вновь могу говорить.

   — Почему вы заткнули мне рот?! — гневно начала я.

   Меня перебил не менее яростный рык:

   — Сядь, Иржина!

   — Я даже с Дином не попрощалась!

   — Твои романтические переживания волнуют меня в последнюю очередь! — Реншо сорвал с носа уродливые очки и швырнул их на стол. — Тебе любовью совсем мозги отшибло? Надо же додуматься — заявить такое без защитника, в присутствии Бирошей и Дершо! Сядь, я сказал! — взревел он на весь кабинет.

   В кресло я рухнула, как стояла, — вместе с рюкзаком. Реншо свирепо втянул воздух, подошёл, снял с меня рюкзак и совершенно не по-директорски сел на стол, грозно нависнув надо мной.

   — Теперь рассказывай! Подробно и без эмоций!

   Тьма, вот это ресницы! Они у него за брови не задевают?.. Я прогнала посторонние мысли и начала говорить. Реншо слушал очень внимательно, заёрзав лишь при упоминании белого орлогрифа, но перебивать не стал.

   — Дела-а… — протянул директор, когда я закончила, и потёр виски. — Раздери меня бесы, Иржина, даже не знаю, что посоветовать. Если бы не Дершо…

   — Кто он такой? — спросила я.

   — Начальник службы егерей Южного Ашинора. Неплохой человек, кстати, — Реншо усмехнулся. — Только он родной дядя Катрины Фершо, брат её матери. Представляешь, какую глупость ты сделала?

   — Я сказала правду.

   — А практиканты Фершо и Резож утверждают, что ты оступилась сама. Я уже и свидетельство о смерти оформил, — директор отвернулся. — Никогда не прощу себе то, что пошёл у тебя на поводу. Бирош ещё мог как-то выжить, всё-таки сильный универсал, хотя и тут надежды было мало.

   — Но нас всё равно искали? — глупо спросила я.

   — Искали. Обрывки одежды, остатки вещей, капли крови. Хотя профессор Арсез и прочие умники из Академии наук уверяли, что бестии переваривают даже подмётки от ботинок и пластиковые пуговицы.

   Директор строго посмотрел на меня:

   — Иржина, я был уверен, что твоя смерть не случайность. Но обвинить Катрину Фершо — означает бросить вызов огромному количеству высокопоставленных людей. Конечно, у тебя сильный защитник…

   При упоминании Дина я улыбнулась. Да, Дин не даст меня в обиду!

   — Судя по идиотской улыбке, ты не представляешь себе всех последствий, — Реншо спрыгнул со стола и заходил по кабинету. — Самое меньшее — тебя обвинят в клевете и приговорят к штрафу, а поскольку денег у тебя нет, к исправительным работам. Худший вариант — с тобой произойдёт несчастный случай. И я склоняюсь к этой версии, потому что пропажа двух выпускников привлекла внимание Его Величества. Семье Фершо не дадут замять инцидент, следовательно, единственный свидетель обвинения должен будет исчезнуть.

   — Вы предлагаете мне соврать?! — обиделась я.

   — Я…

   Продолжить Реншо не успел. Дверь распахнулась, словно от порыва ветра, и в кабинет ворвался Бран. Мой бывший куратор выглядел не лучшим образом — встрёпанный, помятый и осунувшийся.

   — Живая! — он рванул меня за грудки, приподнимая над креслом. Форма затрещала, хорошо что Бран практически сразу отнял руки и напустился на директора. — Арвель, почему я последний узнаю о том, что Ши нашлась?!

   — Возможно, тебе стоит поинтересоваться об этом у своего непосредственного начальства? — отозвался Реншо.

   Меня удивило, что он не проявил ни удивления, ни недовольства, словно куратор имел право столь бесцеремонно вломиться и потребовать ответа.

   — Я поинтересуюсь, — сдвинул брови Бран. — Я им всем так поинтересуюсь — надолго запомнят!.. Ши! — рявкнул он.

   От испуга я вскочила.

   — Вы эгоистичная, неблагодарная девчонка! Могли бы догадаться сообщить своему куратору! Вы!..

   — Бранден, она хаотик, — негромко бросил Реншо. — Как, Милосердная Тьма, она должна была с тобой связаться? Успокойся, пожалуйста.

   Бран сверкнул глазами — и исчез. Я растерянно посмотрела на директора.

   — Вот ведь ураган в человеческом обличии, — выдохнул Реншо. — Прости его грубость, Иржина. Все эти дни он искал вас, без сна и отдыха. Только сегодня свалился без сил — и нате, именно в этот момент вы вернулись.

   — Странно, — пробурчала я. — На практике господин Бран не выглядел таким уж… ответственным.

   Директор снисходительно улыбнулся.

   — В жизни очень многое выглядит не тем, чем является на самом деле.

   Он протянул руку к очкам на столе и принялся вертеть их в пальцах.

   — До завтрашнего утра у вас есть время, госпожа Иржина Шиано. Хорошенько подумайте, стоит ли правда вашего благополучия.

   — А если бы Катрина меня убила? — прямо спросила я. — Ведь я выжила чудом.

   Реншо долго молчал перед тем, как ответить.

   — Я надеюсь, Иржина, что всё в мире меняется к лучшему. Ещё полтора века назад мы не допускали даже мысли о том, чтобы оставлять хаотиков в живых, ещё сотню лет назад никто не представлял, что их признают равными людьми, ещё пятьдесят лет назад ни одного ребёнка без способностей не приняли бы в общую школу. Вероятно, такими темпами мы скоро дойдём и до того, что попытка убийства хаотика будет приравнена к покушению на человека. Благодаря политике Бризара Пятнадцатого правосудие в Валдоре практически не делает разницы между одарёнными и бездарными. Но мы с тобой в Южном Ашиноре, и род Фершо — коренная аристократия Сурлена. Делай выводы.

   — Вы не ответили на вопрос, уважаемый господин директор.

   — Что ты хочешь услышать? — он сердито водрузил на точёный нос очки, спрятав за ними свои потрясающие ресницы. — Что я юный идеалист? Готов угробить карьеру из-за хаотика? Я уже наслушался всякого за эти две недели… Идите, госпожа Шиано, вы ещё успеете на ужин. Марш-марш. Не мешайте мне работать.

   Не люби я так Дина — точно влюбилась бы в Арвеля Реншо! Об этом я думала, когда летела к общежитию. У нас и разница в возрасте не такая уж значительная — ему лет тридцать семь-тридцать восемь, не больше! Одним махом я преодолела лестницу на второй этаж, но перед дверью своей комнаты застыла как вкопанная. Кто-то содрал красный круг с верхней филёнки. В дурном предчувствии я толкнула дверь — и ахнула.

   Комната была пуста. То есть там по-прежнему стояли кровать, стол и стул, однако исчезли все мои вещи. Простенькая скатерть на столе, стопка книг, вечная лампа, которую я купила с первых заработанных денег, календарь на стене, плетёный коврик на полу, тапочки… Я подошла к шкафу и потянула дверцу — внутри тоже царила пустота. Ни одежды, ни обуви, лишь пустые вешалки. С кровати исчезли пушистый плед и дополнительная подушка.

   Госпожа Дишур уничтожила все мои вещи.

   Хотелось завыть, упасть на пол и забиться в истерике. Как я могла забыть про злобную мстительную тётку? Конечно, сразу же после моей «смерти» она понеслась наводить порядок! Всё, что я с таким трудом приобрела, экономя каждый шез, госпожа Дишур развеяла в пыль. Глаза защипало, я прислонилась к стенке и закусила губу. Нет, я не заплачу. Не дождётесь, уважаемая госпожа! У меня есть Дин, и будущее, и…

   — Ши?

   Голос Фай над ухом заставил дёрнуться.

   — Ши! Как я рада, что ты выжила! — Фай обняла меня и расцеловала. — Великая Тьма, я как услышала, тут же побежала тебя искать… Ой, а что это у тебя в комнате так пусто? Ты уже переселилась?

   — Нет, меня выселили, — вымученно улыбнулась я. — Господин Реншо оформил свидетельство о моей смерти, и вот… Комендант очистила помещение.

   — Это она поторопилась, — Фай осуждающе покачала головой. — Слушай, а пойдём ко мне? Моя соседка после зимних каникул вышла замуж и забрала документы. Дикость страшная, бросить школу за полгода до аттестата, ну да это её дело. Идём, какая тебе теперь разница, где спать. Хоть поговорим нормально.

   Фай потянула меня за руку, и я послушно пошла за ней. Комната оказалась в конце коридора, намного просторнее моей и гораздо более домашняя. Окно закрывали занавески с рюшами, на подоконнике цвели махровые фиалки, кровать украшал ворох вышитых подушек, в простенке висело поясное зеркало.

   — Я сейчас настрою на тебя замок, — предупредила Фай. — Будешь выходить — приложи ладонь, потом дверь сама начнёт открываться при твоём приближении. Ты ужинать пойдёшь?

   При мысли о еде в животе забурчало.

   — Пойду. Но вначале мне нужно в душ. Наверное, я выгляжу хуже песявки.

   Она внимательно оглядела меня.

   — Ты выглядишь шикарно, Ши. Даже немытая и в походной форме. Не удивительно, что парни теряют голову, а девчонки бесятся. Им обидно, что такая красота…

   — Досталась хаотику? — преувеличенно весело продолжила я.

   — Да, — не стала отпираться Фай. — Можно же сколько угодно успокаивать себя, что на бездарной девушке никто не женится, но это же не мешает парням смотреть, понимаешь? И девчонкам завидно, потому что они подсознательно чувствуют: была бы ты нормальной, все их ухажёры только за тобой и бегали бы. А так ты для парней словно торт для человека на диете — очень хочется, но нельзя.

   — Ты считаешь, у меня нет шансов понравиться парню настолько, что он забудет о моей ущербности?

   — Не знаю, — Фай задумалась. — Это должен быть очень мужественный человек. Как Бризар Тринадцатый, который не побоялся пойти против сложившегося мнения. Ему придётся заранее смириться с отсутствием детей или принять ребёнка с ограниченными способностями. Не всякий отважится на подобное.

   «Дин! Дин такой! — возликовала я внутри. — Самый смелый, самый лучший!»

   — Мой Крис, например, решился бы, — счастливо добавила Фай. — Но у нас с ним всё серьёзно, Ши. После получения аттестатов мы сначала знакомимся с моими родителями, затем с его родителями, а потом вместе подаём документы в королевский университет Валдора. Бран написал нам рекомендации, как и обещал.

   — Поздравляю! — искренне обрадовалась я.

   — Оказывается, Крису я нравилась давно, — разоткровенничалась Фай. — Только он стеснялся подойти. Видишь ли, я казалась ему слишком суровой. А я специально не хотела в школе заводить отношения. Зачем? Чтобы после выпуска страдать, если я в Валдор, а он в Карзин или Рузво́р? И потом, как дура, хранить ему верность, встречаться по выходным, а спустя пару лет получить приглашение на его свадьбу с другой? «Извини, дорогая, ты далеко, а она рядом»…

   Описанная ситуация, похоже, была знакома Фай не понаслышке. Внутри меня вновь шевельнулась неприятная мысль о переезде в Валдор, но я её прогнала.

   — Мою старшую сестру так бросили, я больше всего на свете боялась повторить её судьбу, — продолжила Фай. — Но Крис — он надёжный. Не из тех, кому бы только затащить в постель. Пусть он не смазливый красавчик вроде Дина, зато прекрасный человек.

   — Внешность тоже важна, — вступилась я.

   — Внешность! — Фай рассмеялась. — Ши… Тебя ведь полностью Иржина зовут, да? Иржина, когда твоему мужу исполнится двести лет, ты тоже будешь смотреть на красоту лица? Скажешь: прости, старый, седой и морщинистый, ты мне больше не нужен? Или, представь, как ты разочаруешься, если поймёшь, что кроме смазливой физиономии в твоём избраннике нет ничего достойного? Ни доброты, ни характера, ни верности? Самовлюблённая пустышка, как Динтер Бирош, который помолвлен с Катриной и изменяет ей направо и налево.

   — Неправда! — вспыхнула я. — Дин был с Катриной только потому, что этого требовали их родители!

   Фай пристально посмотрела на меня.

   — Был? Полчаса назад объявили о том, что вы нашлись, и Катрина сразу помчалась к жениху… — она резко оборвала фразу, раскрыла шкаф и протянула мне чистое полотенце. — Ты в душ собиралась, а ужин уже через пять минут. Беги скорее, я тебя подожду.

   Полотенце я взяла машинально.

   — Спасибо.

   Всю дорогу до душевой я брела словно в тумане. Не верю! Дин не мог так со мной поступить! Не мог обмануть! Он же называл меня любимой! Всему есть своё объяснение. Катрина просто не знает, что Дин теперь со мной. Милосердная, ну конечно! Откуда бы ей знать?

   Скоро придёт Дин, и всё будет хорошо.

ГЛАВА 10

Горячая вода — блаженство после того, как ты две недели умывалась холодной. Душевая кабина — величайшее достижение человечества. Я разнежилась до того, что начала мурлыкать под нос какую-то глупую песенку. Гель для тела с запахом роз напоминал об Ущелье, мысли опять перенеслись в маленькую пещерку на скальном уступе. Если закрутить вентиль до крошечной струйки и прикрыть глаза, можно представить, что это журчит ручеёк. Хотя нет, тот звук был гораздо мелодичнее.

   Благодаря поспешности госпожи Дишур, переодеться мне было не во что. Когда я вернулась в комнату, Фай предложила:

   — Надень моё платье, я подгоню его по фигуре.

   — Разве что у него юбка до пола, — я потопала ботинками практиканта на рифлёной подошве. — Ничего, похожу пока так, не помру.

   — Тогда я хотя бы почищу твою форму и волосы посушу. Присядь.

   Она поводила ладонями над головой, волны тёплого воздуха приятно ласкали кожу.

   — Так странно, — заметила Фай. — И страшно. Никакого энергетического поля, пустота. Аура, как у трупа.

   — А у меня вообще есть аура?

   — Конечно. Она у всех есть.

   Я вздохнула, и мы пошли ужинать. По пути Фай молчала и о чём-то сосредоточенно размышляла. Столовая была почти пустой: многие выпускники сразу после практики разошлись по домам и собирались прийти лишь к торжественной церемонии вручения аттестатов. Ужинали всего два десятка человек.

   — Знаешь, а ведь когда-то над людьми с ограниченными способностями проводили эксперименты, — задумчиво произнесла Фай. — Довольно жестокие. Нам рассказывали на целительских факультативах. Пробовали выяснить — можно ли каким-то образом сделать вас нормальными. Исцеляем же мы уродства, возвращаем зрение и слух.

   — И что? — спросила я с содроганием.

   — Вы не больны, и энергия в вас присутствует, просто она… как бы сказать… Зачем-то копится внутри. Обычный человек принимает её и преобразовывает, а вы только собираете, но не используете. Поэтому-то во время прорывов и возникает такая мощь, которая людям и не снилась. Я читала статью в журнале: один учёный из Академии наук выдвинул любопытную теорию о промежуточных звеньях.

   — Этого не проходят в школе, — я вымученно улыбнулась.

   — Да, потому что толком так ничего и не выяснили, и сама тема хаотизма, честно говоря, пугает до дрожи, — Фай наморщила нос. — По статистике, дети без способностей рождаются без всяких видимых причин. Даже в аристократических семьях, где совершенно исключена дурная наследственность.

   — Мне это известно, — я подошла к стойке и выбрала себе салат, горячее рагу и чай.

   — Откуда? — живо переспросила Фай, придирчиво осматривая порции.

   — Я же Шиано, — горечь с годами поутихла, и я произнесла это совершенно спокойно. — Мне оставили фамилию словно в насмешку.

   — Твои биологические родители аристократы? — не удивилась Фай. — Я так и думала. У тебя черты лица очень… прости за определение, породистые.

   Мы сели за свободный столик.

   — А где Крис? — поинтересовалась я, чтобы сменить тему.

   — Улаживает какие-то вопросы с Гезуром, — уловка удалась: моя собеседница повеселела. — Просто счастье, что нам засчитали практику. По количеству очков наша группа, наверное, самая последняя не то что в Сурлене, а во всём Ашиноре. Когда вы с Дином погибли, то есть пропали, Бран предложил нам выбор: вернуться в школу или, как он выразился, «побродить в неопасных районах». Катрина сразу ушла, она вообще постоянно рыдала и мало что соображала. А мы вчетвером «бродили» под присмотром милой девушки-егеря. Рой в неё втрескался по уши, — Фай хихикнула. — Но, сама понимаешь, бестий там было немного. Сплошные песявки и слизнееды, в лучшем случае клыкояды. Все крупные твари в долинах.

   — И орлогрифов так и не встретили?

   — Только высоко в небе. Обыкновенных, пёстрых. Не того таинственного альбиноса.

   — Он не альбинос, — возразила я. — У него глаза не красные, а янтарные, и вокруг чёрные пёрышки.

   Фай со жгучим интересом уставилась на меня:

   — Ты видела его так близко, что рассмотрела глаза?

   После предупреждения директора откровенничать не хотелось ни с кем, и всё же я кивнула:

   — Этот орлогриф поймал меня, когда я летела в пропасть. А потом принёс в безопасное место и отпустил. Такое впечатление, что он разумный.

   — Очень может быть, — неожиданно легко согласилась Фай. — Софи́на… та девушка-егерь, рассказывала нам, что орлогрифы невероятно умные. И не настолько агрессивные, как, например, клювокрылы, которые бросаются на всё съедобное. Орлогрифы никогда не убивают ради забавы и не охотятся на детёнышей или кормящих матерей. За последние годы не зафиксировано ни одного случая, чтобы орлогриф первым напал на человека. Они лишь защищаются.

   В памяти возникла сцена с копытками. Великая Тьма, а с чего мы взяли, что орлогриф атакует нас? Он же просто отогнал стадо! А мы вместо благодарности хотели его уничтожить. Но даже когда Дин начал обстреливать его пульсарами, орлогриф просто устранил угрозу.

   — О, Ши! Здоро́во! — напротив плюхнулся Терн. — Фай, вы с Крисом придёте на вечеринку по поводу окончания практики?

   — Теренс Гриер! — сурово сдвинула брови Фай. — Ты ничего не хочешь добавить? Например, поблагодарить Великую Тьму, что Иржина выжила?

   — Выжила и выжила, — пожал плечами Терн. — Чудо, конечно. Но мы все соглашались на практику, зная, что это не развлекательная прогулка, а для хаотика и вовсе самоубийство. Вот за директора я рад: его бы Бирош и Фершо по судам затаскали. Нам Гезур рассказал по секрету, какой тут скандал разразился из-за пропажи Дина. Если бы не личное вмешательство короля, Реншо сняли бы с должности. А на Ши, простите за прямоту, было всем плевать.

   — Не всем, — запротестовала Фай. — Я слышала разговор Брана с Софиной. Наш куратор очень переживал за Иржину.

   — Что может сделать один простой егерь? — пожал плечами Терн. — Так вы придёте, Фай? Последняя вечеринка в стенах родной школы! Кто как, а я хочу оторваться за все десять лет ограничений, и повод отличный — отметка в аттестате всё-таки появится!

   — Не знаю, — Фай повернулась ко мне. — Иржина, ты пойдёшь?

   — Нет, — поспешила отказаться я и заметила, как облегчённо выдохнул Терн. — Я лучше отдохну и высплюсь.

   На самом деле я нисколько не сомневалась, что за мной зайдёт Дин. Тревожило то, что впопыхах мы не договорились о связи. Конечно, Дин может найти меня в любой момент: у него и пространственное чутьё, и поиск по ауре, и порталы. А мне что делать? Сидеть и ждать?

   — Ладно, — Терн поднялся. — Если надумаете — вечеринка в десять, в тренировочном корпусе.

   После его ухода Фай опять задумалась. Я с аппетитом доедала рагу, когда она огорошила меня вопросом:

   — Иржина, у тебя совсем нет подруг?

   — Подруги у хаотика? — засмеялась я.

   — Почему нет? Школа состоит не из одних Аржад и Фершо. У нас в классе были отличные девочки, думаю, в твоём тоже.

   — В моём классе как раз была Зейла Аржад. Она пресекала любые попытки даже заговорить со мной. Милена… Знаешь Милену Кушер?

   — Да, мы вместе ходили на факультативы.

   — Милена в третьем классе села за мою парту. Зейла подговорила девочек устроить ей бойкот, после этого больше никто не рисковал подойти ко мне близко.

   — А у нас Катрина гнобила девочек из бедных семей. Видимо, некоторым людям не важно, за чей счёт самоутверждаться. Им просто нужен повод, — Фай закусила губу.

   — Ты была одной из этих девочек?

   — К счастью, нет. Мои родители небогаты, но не настолько, чтобы это бросалось в глаза. Хотя близких подруг у меня тоже не появилось. Разве что соседка по комнате, нельзя прожить вместе десять лет и не сдружиться.

   Фай вдруг просияла. Оглянувшись, я увидела Криса, а за ним крепкую фигуру Роя. Они уверенно шагали к нашему столу, однако Рой резко затормозил, что-то сказал Крису, развернулся и чуть ли не бегом покинул столовую. Крис проводил его недоумённым взглядом и подошёл к нам.

   — Рад, что ты выжила, Ши, — приветливо кивнул он мне. — Признаюсь честно, я на это не надеялся. В прошлом году в пропасть свалился универсал — парня не спасла даже левитация. Зря Дин потащил вас туда, а тебя — особенно.

   — Дин тут ни причём, я сама вызвалась! — ложь вылетела с запинкой.

   Крис ничего не ответил: он уже смотрел на Фай. У него оказалась потрясающая улыбка, которая превратила обычное лицо в привлекательное.

   — Фай, ребята сегодня празднуют успешное окончание практики. Ты не хочешь присоединиться? Посидим немножко, а если станет скучно, сбежим.

   — Хорошо.

   Фай поднялась и щелчком отправила поднос с тарелками на стол для грязной посуды.

   — Хорошего вечера, Иржина.

   Они сцепили руки и направились к выходу. До меня донеслись реплики: «А куда убежал Рой?» «Бес его знает, извинился и умчался». Думаю, я не хуже упомянутого беса знала, в чём причина. Рой не хотел встречаться со мной. Очевидно, Катрина запугала его или купила, поэтому он и соврал.

   После сытного ужина настроение немного улучшилось. Осталась злость на Дишур, но злость — чувство непродуктивное. Уничтоженные вещи оно не вернёт. Да и не голая же я, в конце концов, как-нибудь выкручусь. В Валдоре