Что получится, если смешать розовый парик, скучное платье и щепотку новогоднего безумия? Идеальная возможность проучить графа-ловеласа! План Юки безупречен – подсунуть ему вместо себя застенчивую леди Илзе и найти в маскарадной кутерьме своего супруга.
Так что новогодний бал обещает быть жарким, особенно когда погаснет свет и начнется возрождение забытой традиции «поцелуев в темноте».
Что может пойти не так? Абсолютно все!
Казалось бы, уж кто-кто, а мы с Кирианом своего счастья добились. Проклятие снято, лягушки перестали устраивать фестивали на клумбах, приставучий Генрих остался далеко-далеко в Бугорках, принцесса Амадея уехала к себе, наши разногласия с Кирианом, в результате которых я устроила себе незабываемый Хэллоуин, были улажены. Я больше не устраивала диверсий на приемах и советах, вела себя прилично за столом и неприлично – в спальне. Судя по всему, наступила пора покоя, умиротворения и размеренной жизни в качестве супруги принца Кириана, достойной и уважаемой принцессы Юки.
Но веселее-то мне от этого не стало! Что и говорить, после нашего с Кирианом хэллоуинского соглашения в выигрыше остался только Кириан, в моей жизни мало что изменилось.
А ведь на носу был Новый год, самый волшебный, самый веселый и самый прекрасный праздник в году! Нужно срочно что-то придумать, чтобы не умереть со скуки на том совершенстве, что устраивали по случаю Нового года во дворце.
А сам дворец, как и прежде был прекрасен, словно снежинка под лупой: ажурный, холодный и до одури совершенный. Здесь ковры не мялись, а разглаживались во время утреннего обхода церемониймейстеров с чудо-отпаривателями. Свечи не коптили, а излучали ровный свет, одобренный советом по пожарной безопасности. Даже гроза за окном считалась незапланированным атмосферным явлением, нарушающим гармонию вечернего чаепития.
Я же всей своей ведьмовской душой тосковала по хаосу. По своим кривым полкам со склянками, по случайным взрывам на кухне, по моим друзьям-призракам, по тому веселью, что мы устроили в поместье Блэквуд и по возможности надеть что-нибудь… не одобренное протоколом.
Идея родилась сама собой, как гриб после дождя, когда я листала толстенный фолиант «Забытые королевские традиции» в дворцовой библиотеке. И я бросилась бежать.
– Кириан! – ворвалась я в кабинет мужа, сметя порывом ветра от распахнувшейся двери аккуратно разложенные на столе бумаги и плюхаясь на стол, где до меня лежали те самые бумаги, унесенные сквозняком. – Я придумала, как мы будем встречать Новый год!
Принц поднял на меня взгляд. В его глазах читалась та самая смесь обожания и легкой паники, которая появлялась у него всякий раз, когда я начинала фразу со слов «Я придумала!»
– Если это похоже на твои прежние выходки с веселящимися фонтанами, с шарфами, связывающими послов или с наведением хаоса в чужом поместье, то я заранее отказываюсь в этом участвовать, – заявил он, откладывая перо.
– Нет! Это гораздо лучше! – проигнорировала я его скепсис. – Бал-маскарад! А в момент боя курантов… мы гасим во дворце весь свет!
Кириан замер. В его глазах мелькнула легкая (пока что) паника.
– Гасим свет, – повторил он замогильным тоном. – И погружаем сотню нарядных, напомаженных и слегка подвыпивших аристократов в кромешную тьму. Что может пойти не так? Кроме всего?
– Как «что может пойти»? Конечно, поцелуи в темноте! – воскликнула я, вскакивая. – Возрождение древней традиции!
Я с триумфом смотрела на мужа, ожидая криков восторга. Так и не дождалась. Вместо этого его брови медленно поползли вверх.
– Поцелуи в темноте? – переспросил он, и в его голосе зазвучали стальные нотки, которые обычно появлялись перед подписанием особенно неприятных указов. – Это та дикость, когда в полночь гаснет свет и все начинают целовать всех подряд без разбора?
– Ну да! – воскликнула я. – Весело же! И романтично! Тайна, недосказанность, случайность…
– Случайность, – с сарказмом повторил Кириан. – Юки, милая, ты же знаешь наш двор. Граф Олдридж попытается поцеловать собственную жену, представившись заезжим принцем, чтобы внести новизну в отношения, а потом сам же обвинит ее в неверности. Герцогиня Агнесса обвинит в посягательстве на свою честь первого попавшегося пажа. А кузен Леопольд…
Он замолчал, и в кабинете повисло тяжелое, многозначительное молчание. Леопольд, двоюродный брат Кириана, был ложкой дегтя в бочке нашего неидеального, но счастливого брака. Нет, даже не ложкой. Половником. Молодой, дерзкий, ослепительно красивый и абсолютно бесцеремонный, он с первого дня не скрывал, что считает меня диковатым, но очаровательным трофеем, достойным охоты. И то обстоятельство, что я была замужем и замужем за его же братом, никоим образом не мешало Леопольду. И приструнить его пока не получалось, потому что он был очень хитер и ловок и обвинить его, кроме как в недостойном поведении, по сути было не в чем.
– А кузен Леопольд, – закончил Кириан, – получит то, чего так жаждет. Идеальный предлог и оправдание для своих низких поползновений.
– Но он же не будет целовать меня! – возмущенно воскликнула я, спрыгивая со стола. – Я буду целоваться с тобой! Мы же договоримся, где встретимся, когда погаснет свет!
– В темноте, полной ослов, жаждущих приключений, ты уверена, что найдешь именно меня? – едко поинтересовался Кириан. – Или я найду тебя? А Леопольд будет шнырять в темноте, как моль в платяном шкафу, разыскивая тебя. А еще ты уже наверняка придумала какой-нибудь карнавальный костюм, который сведет с ума половину мужского населения королевства, помимо моего беспутного кузена.
Вот это было попадание в самое яблочко! Я даже слегка покраснела, но тут же опомнилась. Наряд нужно было непременно отстоять! Это же такая прелесть!
– Ну… я немного пошила… Костюм лесной феи. Он очень… воздушный.
– «Воздушный», – повторил Кириан, закатив глаза. – Это значит намного короче моих представлений о приличиях?
– Он совершенно приличный! – вспыхнула я, как новогодняя хлопушка. – Он элегантен и изыскан! В нем чувствуется дух свободы!
– Подозреваю, что в нем чувствуется сквозняк, – парировал Кириан.
– Ты стал таким скучным с тех пор, как перестал быть лягушкой! Раньше тебе нравилось, как я одеваюсь!
– Раньше ты была деревенской ведьмой, а теперь ты принцесса, – сухо напомнил супруг. – И мне нравится, как ты одеваешься. Но мне не нравится, как на твои наряды смотрит мой двоюродный брат. Особенно в предвкушении «поцелуев в темноте». Юки, ты теперь принцесса. Ты не можешь появиться на официальном балу в юбке, которая при каждом порыве ветра грозит улететь в соседнее королевство! Мы уже обсуждали это. И ты со мной согласилась.
– Может, предложишь мне запереться в башне и носить мешки? – выпалила я – Ты что, ревнуешь? – подступила я к нему вплотную, сверкая глазами. – Признайся, тебе просто не дает покоя мысль, что кто-то еще, помимо тебя, оценит мои прекрасные коленки!
– Меня не волнуют твои коленки! – взорвался Кириан. – То есть, они меня конечно волнуют, – поспешно исправился он. – Но сейчас меня больше волнуют глаза моего двоюродного брата, которые от вида твоих ничем не прикрытых коленок полезут на лоб!
– Ох, каким же ты стал занудой! – вздохнула я с наигранной скорбью. – Раньше ты был веселым. Ты квакал и ел мух!
– Я был проклят! Это оправдывает многие странности в моем поведении!
– Хорошо, – неожиданно мягко сказала я. – Давай начистоту. Ты боишься, что в темноте Леоподль найдет меня первым?
– Да, – честно признался Кириан, снова садясь и проводя рукой по лицу. – Только ты ошиблась в произнесении его имени.
– Я не ошиблась. И я не боюсь, – я подошла и обняла его сзади, положив подбородок ему на плечо. – Потому что буду знать, где ты. И я найду тебя. А Леоподль… пусть попробует. Я же ведьма. Могу случайно превратить его в салатник. Случайно! Или создать в темноте небольшое силовое поле. Которое будет отшвыривать любого, кто приблизится ко мне без моего согласия. Твой кузен будет летать по залу, как мячик. Совершенно случайно, разумеется.
Кириан задумался, и в его глазах зажегся зловещий огонек.
– Силовое поле… – протянул он. – А оно может быть… с шипами?
– Кириан, ты меня поражаешь! – притворно ужаснулась я. – Как ты кровожаден, мой принц! Я думала о чем-то более элегантном. И щадящем. Например, Леопольд может просто… непрерывно чихать. Очень громко и очень противно. На весь зал.
Губы принца дрогнули в подобии улыбки.
– Чихать на весь зал… Это унизительно. Мне нравится. Но твой костюм…
– Обещаю надеть под юбку самые непривлекательные чулки в истории королевства! Такие толстые и такие вязаные, что в них можно будет перезимовать.
– Ладно, – сдался Кириан с театральным вздохом. – Маскарад будет. Поцелуи в темноте… тоже будут. Но если этот щеголь в костюме павлина хотя бы чихнет в твою сторону… – он многозначительно замолчал.
– …ты сделаешь из павлина мокрое место? – с надеждой закончила фразу я.
– Нет. Я вежливо предложу ему выйти подышать свежим воздухом. И там, уже без масок, мы обсудим правила личного пространства. По-мужски. И пусть кузен при этом будет хоть салатником, хоть супницей, снисхождения от меня он не дождется!
– Ох, – прошептала я, с восторгом глядя на супруга. – Обожаю, когда ты говоришь королевскими эвфемизмами, за которыми скрывается первобытная дикость. Напоминает о былых временах, когда ты был противной зеленой лягушкой.
– Я принц, – напомнил он с достоинством.
– Бывший лягух, – поправила я, целуя его в нос. – И в этом твое главное очарование. Дикое, неукрощенное и слегка ядовитое.
– Это не яд, это здоровый сарказм, – поправил Кириан, обнимая меня за талию и притягивая ближе. – Единственное мое оружие против твоего безумия.
– И именно поэтому мы идеальная пара, – парировала я. – Теперь иди одобряй свои указы. А я пойду укорачивать свою юбку. На пару сантиметров. Не более!
Кириан фыркнул, и напряжение слегка спало.
– Только обещай мне, что твоя юбка будет хоть немного длиннее моего камзола.
– Обещаю подумать, – с наивной улыбкой пообещала я, тряхнув головой так, что непослушная розовая прядь выбилась из прически. Кириан протянул руку и осторожно убрал ее за ухо.
– Знаешь, – тихо сказал он, – я иногда забываю, что этот цвет – не твой родной, а последствие того неудавшегося зелья с пыльцой фейри. Тебе очень идет.
Его слова заставили меня улыбнуться. Да, веселое было времечко. Только тогда мне так не казалось.
Происхождение моих розовых волос было легендой, которую при дворе передавали шепотом, и которая обрастала все новыми и новыми несуществующими подробностями. Одни считали, что это родовое проклятие. Другие – что результат неудачного любовного зелья. Третьи шептались, будто я покрасила их в знак траура по единорогу. Реальность была куда прозаичнее и глупее, только правду не знал никто, кроме моего мужа. И парочки призраков, с которыми я подружилась, когда помогала им уладить дело с отнятым наследством. И моей лучшей подруги Фреи.
Когда-то у меня были ничем не примечательные волосы русого цвета. И они вечно путались, топорщились, неравномерно