Оглавление
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ГЛАВА 14
- ГЛАВА 15
- ГЛАВА 16
- ГЛАВА 17
- ГЛАВА 18
- ГЛАВА 19
- ГЛАВА 20
- ЭПИЛОГ
ГЛАВА 1.
– Марианна, ты как всегда совершенно несерьезна! Работу потеряла, а идешь, хохочешь.
– А что же мне теперь плакать? Я вовсе не виновата, что директор театра оказался бабником. Его жена прима, красавица, каких поискать, а он все на молоденьких заглядывается. Я ему так и сказала: не по возрасту вам, Вениамин Иннокентьевич ручонки свои распускать.
– А он что?
– А он не понял с первого раза, пришлось объяснять доходчивее тем, что первое попалось под руку.
– Ну ты Марианка даешь! И чем же ты его отходила?
– У нас Добрынюшка булаву свою бутафорскую в гримерке забыл, вот она под руку и попалась. Только не рассчитывала я, что она такая тяжелая будет, – повинилась я.
– Понятно почему он хотел снять побои.
– Да только не снял. Жена приказала не позориться, а меня слезно попросила катиться куда подальше.
– Что же ты будешь делать? Тебя теперь ни в один театр не возьмут. У него знаешь какие связи, ого-го! – Света всегда переживала за обстоятельства, а я нет. Я воспринимала жизнь, как она есть.
– Знаю, но, честно говоря, мне надоело играть одних снегурочек да юных дурочек. Я хочу работать с детьми, давно мечтала.
– В детский сад пойдешь работать? – недоверчиво уточнила подруга.
– А почему бы и нет, худруком точно возьмут.
– Ну не знаю, я вот себя без театра не представляю.
– А я, наоборот, больше не представляю себя в театре. Надоело это все. Хочется дом, семью, кучу детишек, – поделилась со Светой.
– С твоей внешностью это не проблема. У тебя гримерка вечно вся в цветах была.
– Зато никто серьезных отношений не предлагал, а мне хочется встретить Новый год у камина, чтобы непременно горели свечи и детский смех. Очень много детского смеха!
– Сначала мужика нормального найти надо, а потом уже о детском смехе думать.
– А я хочу все и сразу, я уже загадала, – легко и свободно рассмеялась, глядя на кислое лицо подруги.
Мы подошли к пологому склону из двора во двор. Меня привлек хохот, который разносился на всю округу. Дети катались с горки, используя самые разные приспособления. У некоторых были настоящие санки, как в моем детстве, или большие резиновые подушки, а кто-то катался на собственном портфеле или на обыкновенный картонке.
– Света! – воскликнула я. – Давай прокатимся разочек!
– Ты что маленькая? Катайся, если хочешь, а я тороплюсь. Мне в отличие от тебя на репетицию нужно.
– Ладно беги, а я все-таки прокачусь разочек.
Осмотрелась вокруг и заприметила бесхозную картонку. Со шкодливым видом подобрала ее, нашла подходящее местечко на склоне и села, заранее подложив свое шикарное средство передвижения.
Уселась я на картонку, положила сумку к себе на колени, хорошенько оттолкнулась ногами и со счастливым визгом полетела вниз. На душе было так хорошо и радостно, будто этот спуск самое лучшее, что я сделала в жизни.
Лечу, хохочу! Что-то долго горка не кончается. Мне казалось тут пониже. Но так даже лучше. Летела бы и летела. Очень здорово! Но в какой-то момент склон стал совсем пологий и мое скоростное средство передвижения остановилось.
Огляделась вокруг, и удивленно вскинула брови. Не поняла. Я думала, что впереди меня ждет обычный жилой двор, но вокруг были лишь сугробы. Словно я посреди поля оказалась. И рядом сосновый бор.
Удивляйся, не удивляйся, а делать что-то надо. Поэтому я встала, отряхнула юбку и пошла вперед. Мне родители всегда так и говорили: «Не знаешь, что делать? Тогда просто иди вперед».
«Движение жизнь!» – добавляла бабуля, которая и в свои девяносто была бодрячком.
Идти было сложно, ноги постоянно вязли в снегу. Сугробы по колено, а то и выше. Но я упорно продвигалась к сосновому бору. Давно не гуляла по лесу, тем более по такому живописному. А тут удачный случай представился.
Зашла в лес и засмотрелась. Сосны все в снегу, каждая как отдельный домик. Так и хочется тут жить остаться. Жаль, что роль белочки мне никогда не удавалась.
Продолжила идти вперед, как вдруг услышала уханье совы. Ничего себе, тут и совы есть! Я обязана увидеть эту красотку. Пошла на звук, долго плутала, но нашла-таки совушку. Та сидела на пушистой сосновой ветке и что-то вещала на всю округу.
– Привет! – поздоровалась со сказочного вида птицей. Перышки светло-коричневые, грудка белая: – Какая же ты красавица!
– Ты тоже ничего, – ответил мне ворчливый голос и снова уханье.
От удивления я начала отступать назад, споткнулась о корень и бухнулась в сугроб.
– Не знала, что совы разговаривать умеют. Понимаю, попугаи или на крайний случай вороны, но совы! – удивлялась я, сидя в сугробе.
– В сказочный мир попала и удивляется, – нахохлилась сова, потом передумала дуться, вытянула шею и добавила: – Ты загадывала большую семью на новый год?
– Загадывала, – покивала я.
– Так быстро серьезные желания лишь в сказочных или, как местные говорят, магических мирах исполняются. Поэтому ты здесь. Я должна исполнить твое, вернее не совсем твое желание. Скорее ваше общее. Тут одна юная волшебница загадала… Короче, тебе семья нужна?
– Очень! – я начала выбираться из сугроба, чтобы сова поверила в серьезность моих намерений.
– Тогда следуй за мной, да поторопись. Скоро ночь. Ты замерзнешь, да и детей пора купать и укладывать.
Я не спорила. Что я, ненормальная что ли с совой спорить?
ГЛАВА 2.
Сова несколько раз взмахнула крыльями и оттолкнулась от ветки. Та качнулась и сбросила снег прямо на меня.
– Осторожнее! – обиделась я.
– Расторопнее! – огрызнулась вредная птица.
Спорить не стала, а ускорилась, чтобы мне не предъявляли. За летящей птицей сложно было поспевать.
Я высоко поднимала ноги, чтобы не сильно вязнуть в сугробах.
– Совушка, а ты уверена, что мы в другом мире? То есть не в моем? – спросила ее вдогонку.
– Ты разговариваешь с птицей, а она при этом тебе отвечает. Ни на какие мысли не наводит? – сова сделала надо мной круг и ответила.
– Мало ли, вдруг ты из другого мира, а мы сейчас в моем. Я никакой разницы кроме тебя не вижу. Снег как снег, лес как лес. Красивый очень, но и у нас таких полно.
– А зеленое небо у вас тоже бывает? – сова сделала еще круг, чтобы оказаться поближе ко мне.
– В смысле зеленое? – мы как раз подошли к кромке леса, и я смогла разглядеть небо. До этого мысль посмотреть вверх как-то не приходила. Я больше смотрела себе под ноги, боясь провалиться по шею в сугроб.
Но небо и в самом деле было зеленое!
Все понятно.
Я ехала с горки и куда-то не туда въехала, ударилась головой. И теперь у меня с ней проблемы.
А как еще объяснить то, что я разговариваю с совой. Да еще это небо. Очень странное. На темно-зеленом фоне закручивались белесые с лимонным оттенком светящиеся облака. Завораживающее зрелище, но немного пугает.
И что же со мной будет?
Помню, слышала рассказы одной пожилой актрисы, которая попала в больницу после падения на нее тяжелых декораций. Кажется, это был кит из сказки о Коньке-Горбунке. Так вот, она говорила о том времени, когда пребывала в коме. Старушка утверждала, что побывала в другом мире и встретила там своего единственного. А после, когда очнулась, сильно горевала о нем.
Может, и мне нужно встретить своего единственного, чтобы выйти из комы? Обещаю, сильно горевать не буду.
– Так куда, ты говоришь, мы идем? – уточнила у совы на всякий случай.
– В дом графа Делиана. Его детям требуется внимание и забота. Ты хотела дом полный детишек? – я утвердительно кивнула в ответ на вопрос. – А они загадали тебя.
– Это хорошо, что наши желания совпадают. И хорошо, что меня загадали именно дети, а не этот ваш граф, как там его?
– Делиан, – повторила сова.
Замечательно. В моей жизни кого только не было. И богатыри, и принцы, и противные крысы вроде нашего директора, и ленивые Емели, и Кощей Бессмертный лет шестидесяти козликом вокруг скакал. О, точно, князь был на дорогущем авто, но у него своя княгиня имелась. А вот графов на горизонте пока не наблюдалось.
– Идем? – бодро зашагала я, вспахивая снег подолом своего промокшего пальто.
Я была рада, что мое подсознание не подкинуло никаких ужасов. Все, наоборот, очень красиво и сказочно. И сова прикольная, пусть и немного ворчливая.
Мы пересекли поле, обогнули небольшой перелесок и впереди замаячили холмы, поросшие пушистым ельником.
– Надеюсь, огни среди елей и есть дома, к которым мы идем? – спросила сову, порядком утомившись. По глубокому снегу тяжело идти в длинном зимнем пальто. С другой стороны, не в летнем платье сюда попала, и на том спасибо.
– Да, туда нам и надо. Среди этих холмов впереди располагается поместье графа и поселок при нем.
– Очень уютно, – заметила я, когда мы приблизились к поселку. Тот будто сошел с картинки. Вечерело, и во всех окнах, во всех домах горел уютный желтый свет. Крыши домов были засыпаны пушистым снегом. Здесь сюрпризов не случилось, он был белоснежным и искрился золотистыми бликами под светом вечерних фонарей, отливая небольшим зеленоватым оттенком. Небо и ели придавали этот оттенок.
Я повертела головой, когда мы вышли на центральную улицу поселка.
Странно, издалека мне казалось, что здесь новогодняя обстановка. Но украшений никаких нет. Просто много снега и свет в многочисленных окнах. В каждом доме очень много окон. Было бы любопытно увидеть, как эти дома выглядят изнутри.
Надеюсь, мне представится такая возможность.
– Поторапливайся! – подгоняла меня сова. – Уже темнеет. Нам еще на холм забираться. Видишь дом наверху, это как раз графский.
– Да сразу понятно, что графский дом здесь самый большой, – поднималась по застеленной притоптанным снегом дороге все выше и выше, подхватив полы длинного пальто.
Наконец, путь наверх был пройден, и я остановилась у широкой деревянный двери.
– Ты чего замерла? Стучи давай, – говорят, совы – терпеливые птицы. Мне явно попалась какая-то бракованная. А вдруг и дети такие попадутся?
Я немного нервно огляделась по сторонам, затем перевела взгляд на дверной молоток и решительно постучала.
Была не была.
Дверь открыли не сразу. За ней послышались детские голоса. Дети с кем-то спорили, отвечал им густой мужской баритон.
Когда я хотела постучать вновь, дверь вдруг резко распахнулась. Я ахнула и покачнулась от неожиданности.
– Вы кто? – открывший дверь грубым тоном задал мне вопрос.
– Няня, – промямлила я. Мужчина впечатлил меня, заставив растеряться. Высокий рост, безупречно красивое лицо, сердитые серые глаза, немного устаревшая прическа с небольшими бакенбардами, которая на удивление очень ему шла. Весь облик мужчины был словно из исторического спектакля. Длинный камзол, расшитый по бортам, элегантно повязанный шейный платок.
– Вас прислали из агентства? – он удивленно вскинул темные брови. Сова рядом ухнула, выводя меня из задумчивости. Я кивнула. – Думал, они отказались с нами сотрудничать. Замечательно, вы вовремя явились.
Хозяин дома открыл дверь шире, пропуская меня.
Сделала шаг и заметила на лестнице чуть правее от двери две любопытные мордашки. Вот они, мои хорошие.
Следующий шаг сделала намного увереннее. Я явно пришла по адресу.
Меня здесь ждали.
ГЛАВА 3.
Прошла поближе к лестнице, улыбаясь двум симпатичным мордашкам. Темноволосому мальчику, очень похожему на отца, и светловолосой милой девочке в нарядном платье кремового цвета.
– Добрый вечер! Я буду вашей няней, – объявила детям, жалея, что они всего лишь плод моего воображения. Очень хорошенькие, так и хочется обнять и потискать
– Я думала ты будешь нашей мамой. Я маму загадала! – возмутилась девочка. Мальчик энергично затряс головой, поддерживала сестру.
Не знала, что на это ответить. На выручку пришел отец детей.
– Дети уже поужинали, поэтому в первую очередь их нужно искупать и уложить, – приказал хозяин дома.
– Искупать в любви? – пошутила я. Не удержалась. Уж больно хмурым был этот мужчина, захотелось его расшевелить.
На меня бросили озадаченный, сердитый взгляд. Все ясно, шуток здесь не понимают.
– После того как уложите детей, сможете поужинать. Затем экономка покажет вашу комнату. Пальто и обувь оставьте в холле, экономка позаботится и о них.
– Хорошо, – ответила и принялась расстегивать пальто. Удачно, что я была в простом и довольно закрытом темном платье, а не в джинсах и водолазке, как обычно. Но мой вид все равно отличался от принятого здесь. Я будто попала в кино с большим бюджетом на гардероб. Здесь даже домашние наряды живописнее, чем мои вечерние платья.
К нам вышла экономка, и у меня глаза поползли на лоб. Ну вот и сюрпризы от подсознания. Экономка оказалась троллихой! Низкая, коренастая, с зеленой кожей и выпирающими нижними клыками, зато с дружелюбной улыбкой, в которой вдобавок читались нотки жалости. Она жалеет меня? Это еще почему? В чем подвох?
Экономка вынесла пушистые мягкие тапочки, поставила их передо мной и поздоровалась.
Я поприветствовала ее в ответ, изо всех сил стараясь никак не выказывать своего удивления.
– Варавва, – представилась экономка, когда я сунула ноги в пушистую прелесть.
– Марианна, – ответила ей, ловя себя на мысли, что троллиха оказалась намного лучше воспитана, чем граф. В отличие от хозяина дома, она представилась сразу, еще и позаботилась обо мне.
Хозяин дома все-таки опомнился и представил себя и своих детей:
– Граф Делиан Нортингтон, а это мои дети. Идите сюда! – ребятишки нехотя спустились, стали передо мною, опустив свои милые личики. – Долли и Франц, поздоровайтесь с Марианной как следует.
– Добрый вечер, – грустно поздоровались дети.
– Добрый, мои хорошие.
– Вторая моя дочь Пегги в своей комнате, – огорошил меня граф.
– Третий ребенок? – переспросила я.
– Да, верно. В агентстве вам не сказали? – отрицательно покачала головой. Сова мне точно не говорила.
– Пегги как раз проснулась, – Долли прислушалась. Я тоже. Сверху донесся детский плач.
– Ох ты ж! – осторожно обогнула детей и помчалась наверх по лестнице, роняя пушистые тапки.
Комнату нашла по громкому плачу. Ворвалась в нее и сразу увидела малышку. Та стояла в своей кроватке у окна, оперевшись о ее бортик, и заливалась горючими слезами.
– Ты моя маленькая! – подошла осторожно, чтобы не напугать малышку Пегги. Но девочка на удивление сразу замолчала и протянула ко мне руки. Я взяла ее и прижала к себе, сама чуть не расплакалась от умиления.
– А что у тебя случилось? Ты испугалась?
Затихшая малышка всхлипнула и громко икнула.
– Водички хочешь? – спросила у нее.
Крохотное личико с огромными голубыми глазами вновь скривилось от подступающих слез.
– Не надо плакать. Мы сейчас все сделаем.
Как же хорошо, что в последнее время я живо интересовалась воспитанием детей, размечтавшись о своих, и в теории знаю, как сменить пеленки и чем кормить кроху.
Огляделась в поиске столика для пеленания.
– Переодеть Пегги можно здесь, – заявил Франц, открывая дверь в ванную комнату.
Я и не заметила, что старшие дети уже в комнате. Тихие, как мышки.
– А папа ваш где? – хотелось бы узнать у него детали кормления и всего прочего, нужного для малышки.
– Он снова ушел в свою лабораторию, – сообщила Долли.
Странно. Я считала, что граф, пусть даже из другого мира, по вечерам должен сидеть не в лаборатории, а в гостиной и попивать душистый элитный чай.
– Погодите, Марианна, – в комнату зашла экономка. Теперь в ее руках был фартук, который она повязала поверх моего платья.
Малышка Пегги не хотела отрываться от меня, поэтому пришлось держать ее на вытянутых руках, пока Варавва мне помогала.
– Сейчас я вам все покажу и расскажу. Как хорошо, что вы здесь, дорогая. Я одна совсем не справляюсь. Долли и Франц, конечно, помогали. Но им самим нужно внимание, а еще нужно готовиться к школе.
– Не хочу в эту школу, – подал голос Франц. Мальчик явно не из болтливых, но сейчас его слова прозвучали громко и четко, с явными нотками бунта.
– Я тоже не хочу, – со вздохом ответила ему Долли, – но кто же нас спрашивает. Вот отдаст отец наше поместье за долги, тогда и станет закрытая школа нашим домом.
Я слушала детей, широко раскрыв глаза от удивления. Надо же, а с виду такой благополучный дом. Графство как-никак.
Придется разобраться, что тут происходит.
Но сначала нужно позаботиться о малышке Пегги.
ГЛАВА 4.
Я сидела на стуле в комнате Пегги и кормила малышку. Та послушно открывала ротик и смотрела на меня во все глаза.
С помощью экономки я искупала, переодела малышку в сухое платьице со множеством рюшечек, и теперь она довольная уплетала свою ароматную кашу.
– Для новичка неплохо справляешься, – проговорила Варавва.
Я стала немного привыкать к ее необычной внешности, тем более по характеру троллиха оказалось просто ангелом. Терпеливая, внимательная, ловкая, несмотря на немалые габариты и крупные руки, она помогла мне с Пегги, попутно показывая и объясняя все необходимое.
– С чего ты решила, что я новичок? – думала мои старания помогут скрыть неопытность.
– По глазам вижу, боишься ты с дитем управляться. Но любви в твоих глазах не меньше, чем страха, а это самое главное.
– Как такую лапочку не любить? – посмотрела в доверчивые голубые глазки. Надеюсь, со старшими тоже подружусь.
– Долли и Франц хорошие дети, но отец ими совершенно не занимается. Ему важнее фабрика. Как жена померла, только ей и занимается, а до детей дела нет.
– Дела на фабрике идут плохо, да? – спросила своего полезного информатора.
– Да, кажись не ладится у него там что-то. Я в эти дела не лезу, мне своих хватает. Но говорят, долгов у графа много. Вот и пришлось поместье заложить, а оно все равно не ладится. Он же у нас изобретатель. Мечтает больно много, – разворчалась экономка.
– Мечтать не так уж и плохо, – ответила ей, взглянув в окно, за которым уже совсем стемнело. – Иногда мечты сбываются.
Правда порой для этого нужно впасть в кому.
Троллиха ушла убирать на кухне после ужина, мое появление отвлекло ее от этого занятия. А я, накормив малышку, уложила ее в кроватку и спела свою любимую песню про полярного мишку и его добрую маму.
Пегги заснула с улыбкой на губах, обняв своего мягкого мишку.
Убедившись, что малышка крепко спит, я вышла из комнаты и направилась вниз по лестнице, в гостиную. Хотелось поболтать со старшими детьми и поближе с ними познакомиться, заодно узнать, что же все-таки стряслось в их семье.
– Ты точно загадала маму, Долли? – услышала вопрос Франца, когда почти спустилась вниз.
Прислушалась к разговору детей, замерев на ступеньках. Гостиная была через стенку, а дальше широкий арочный вход в нее. Так что перешептывания детей были хорошо слышны.
– Конечно, маму загадала, – настаивала Долли, – наверно наше желание никогда не сбудется, и нам с тобой придется отправиться в ту ужасную школу.
– При маме все было по-другому, – прерывисто вздохнул Франц, будто собирался заплакать.
– Не реви! – потребовала у брата девочка. – Ты же мужчина и ты старше!
– Всего на десять минут, – не согласился с требованием Франц.
– Иногда и десять минут решают, – настаивала Долли. – И вообще некогда плакать! Нам нужно что-нибудь придумать.
– А что тут придумаешь? Нужно просто извести новую няньку, придет другая. Может, она больше понравится отцу и станет наконец нашей мамой?
Железная мужская логика. Мальчишка явно не допускает мысли о том, что дело может быть не в женщинах, а в их отце. Он просто не хочет больше никого терять. Насколько я поняла из рассказов экономки, его жена сгорела в послеродовой горячке, произведя на свет Пегги.
Очень жаль бедняжку. Варавва еще говорила, что при жене граф очень много всего изобрел, открыл фабрику и быстро разбогател. Кстати, он тогда и не был графом, но столько заработал, что смог купить себе поместье и титул. Его изобретения носили магический характер. Он смог создать различные бытовые устройства, которые в основном покупали не маги, желающие облегчить себе жизнь.
Вместе с уходом жены у графа ушло вдохновение.
Дети расстроенно замолчали, а я поняла, что пришло время выходить из засады.
– Чем занимаетесь, мои дорогие? Помимо того, что строите планы, как избавиться от меня? – дети сидели на ковре перед камином. Рядом большая живая ель, богато украшенная новогодними игрушками и золотистыми огоньками. Идиллия на первый взгляд, а на деле мыльный пузырь, который грозится вот-вот лопнуть. Я не могу этого допустить.
– Мы? – дети явно удивились моей проницательности. Я застигла их врасплох. – Мы ничего такого не делаем! – возмутилась Долли, а у самой глазки так и забегали.
Франц, наоборот, виновато опустил плечи и промолчал.
– Предлагаю сплотиться и помочь вашему папе. Да я не ваша мама, но поверьте, я здесь не случайная гостья.
– Вот именно! Ты не наша мама! – Долли подскочила на ноги. – Франц, ну чего ты молчишь! Не время нюни распускать.
Я подошла поближе, опустилась на колени и обняла мальчика. Всем иногда очень нужны обнимашки.
А он взял, да уткнулся в мое плечо. Обняла мальчика еще крепче. Франц часто дышал, пытаясь задушить рыдания, рвущиеся наружу, но не мог.
– Что ты, как девчонка! – злилась на него сестра, чуть ли не топая ножкой в очаровательных белоснежных чулках и лаковых золотистых туфельках. – Папа говорит, что плачут только девчонки, а ты посмотри на меня. Я никогда не плачу, и ты не смей!
– Плакать иногда очень полезно, – прервала ее гневную тираду, – как и просить о помощи, моя хорошая. – Иди к нам, – подняла свободную руку, подзывая девочку.
Долли вдруг скуксилась и кинулась ко мне.
В этот момент в гостиную заглянула Варавва, но, увидев плачущий на моих плечах дует, тут же ретировалась.
Кажется, лед тронулся. Осталось только выполнить свое обещание и помочь малышам.
ГЛАВА 5.
– Не будем больше плакать, – сказала детям, поднимаясь с пушистого ковра и поправляя передник. Дети встали со мной, вытирая заплаканные щеки и глаза.
Поправляя передник, с удивлением обнаружила на нем карманы. Сунула в них руки и нашла там два белоснежных кружевных платочка.
– Вот, прошу, не надо плакать, – повторила я, протягивая платки детям. – Мои хорошие, слышали такую пословицу: утро вечера мудренее?
Дети отрицательно помотали головами.
– Это значит, что все беды, которые кажутся вечером огромными и непреодолимыми, как высоченная гора, утром становятся небольшим холмом, который можно с легкостью преодолеть, тем более, если подниматься всем вместе.
– Ты нам правда поможешь? – Долли все еще сомневалась.
– Я буду очень стараться, – давать пустых обещаний не люблю, не уверена, что все получится.
Но вот то, что стараться буду – это точно.
– Идите спать, цыплятки. Не забудьте умыться.
Франц кивнул мне, а Долли присела в легком книксене.
– Спокойной вам ночи, – пожелала детям.
И вот я осталась в гостиной одна. Наступила тишина, слышно было только треск дров в камине.
Я прошла по комнате, осматривая каждую деталь интерьера. Богатая крупная мягкая мебель. Камин с полкой над ним, книжный шкаф до потолка и, главное, высокая потрясающе красивая ель у окна.
Подошла поближе рассмотреть украшения. Тут были и небольшие тряпичные куклы с фарфоровыми личиками, в очень нарядных одеждах пастельных тонов, и расписанные вручную стеклянные игрушки самых разных форм. Особенно мне понравился златогривый конь черной масти, его искусная форма и насыщенные цвета. А вот и сова, очень похожая на ту, что проводила меня сюда.
Надеюсь, мы еще встретимся, и я смогу поблагодарить ее.
Дальше обратила внимание на гирлянду, спрятанную в ветвях. Она оказалась вовсе не гирляндой, а отдельными хрустальными круглыми бусинами, которые светились золотистым цветом. Каждая из них постепенно то разгоралась все сильней и сильней, то практически затухала. Бусины создавали какой-то магнетический эффект, на них можно было смотреть часами. Очень красиво, просто волшебно.
– Ну что, угомонились детки? – в гостиную тихо вошла Варавва и буквально вывела меня из транса.
– Да, отправились к себе спать, – подтвердила я и спохватилась: – Может быть, надо было их уложить? Граф говорил про купание.
– Нет, Марианна, ты что, они уже взрослые, самостоятельные. Граф просто не заметил, как они выросли. Все собой занят и своими важными делами. Долли и Франц знаешь, как мне с Пегги помогали. И гуляли с ней, и играли, даже купать помогали и кормить. Ох горемычные, быстро пришлось близнецам повзрослеть.
– Да, очень жаль, – вздохнула с самым искренним сожалением.
– Пойдем покормлю тебя, а то сразу пришлось нянчиться с малышкой, а ты сама с дороги.
И вот я уже на кухне угощаюсь разогретым мясом с кашей, по вкусу напоминающую гречку, но почему-то белую.
– Марианна, а где твои вещи? – уточнила хозяйственная троллиха.
– Потеряла, – слукавила я, – по дороге к вам заблудилась. Дом найти мне помогла сова, – вот тут точно не обманула.
– Сова говоришь? – Варавва широко распахнула свои темно-зеленые глаза: – Похожая на ту, что на елке?
– Верно, – покивала я.
– Значит, тебя привела сюда сама хранительница этих мест! – от слов экономки у меня почему-то побежали мурашки. Просто говорила она таким тоном, будто я встретила какое-то божество. Хотя говорящие совы – это уже нечто. Впрочем, я не упоминала, что та со мной говорила.
– Я издалека сюда попала, и, очевидно, не случайно, – проговорила, дожевывая кусочек самого ароматного хлеба, который я когда-нибудь ела. – Но вещей и правда нет, – немного загрустила, но тут же отмела печальные мысли.
Грустить смысла нет. Нужно искать решение.
– Может, хозяин дома выдаст мне небольшой аванс, и я смогу что-нибудь купить.
– Вряд ли. Жила у нас здесь одна портниха, но и та в город подалась, когда хозяйки не стало.
– Тогда, может, ты мне что-нибудь одолжишь?
В ответ Варавва лишь расхохоталась.
– Что смешного? – спросила и тоже прыснула от смеха, представив себя в коротком и очень широком платье.
– У меня есть идея получше. Есть наряды хозяйки.
– О, нет, не стоит. Плохая идея.
– Не волнуйся! Есть совсем новые платья. Они лежат в отдельной коробке. Очень красивые и, заверяю, совершенно новые. Хозяйка, когда Пегги вынашивала, сильно поправилась. Здоровье ее уже тогда подводило. Но денег хозяин зарабатывал столько, что девать их было некуда. Вот она и шила все время что-нибудь у портнихи из потрясающих тканей. Надеялась носить платья после рождения ребеночка, но так и не случилось, – Варавва прижала пальцы к уголкам глаз у переносицы, сдерживая слезы.
– Вот, держи, – я снова выудила из кармана передника белый платочек.
– Так и думала, что изобретение хозяина тебе пригодиться.
– В каком смысле изобретение?
– А в том, что это не простой передник, а зачарованный. В его карманах можно найти полезные мелочи, вроде платка или пустышки, когда они очень нужны. Для госпожи граф и изобрел, чтобы проще с младенцем было управляться. Я же говорила, он тогда очень много всего магичил. Эти вещи очень хорошо продавались. А все потому, что любовь у них сильная была.
Теперь вздохнула я. Как бы мне хотелось, чтобы любовь ко мне тоже кого-нибудь вдохновляла.
– Так что насчет вещей? – напомнила я. Конечно, нехорошо пользоваться вещами почившей, но у меня особо-то и выбора нет.
– Те новые платья я в отдельную коробку сложила. Думала, девочкам пригодятся, когда вырастут.
– Тогда пусть лежат, а я пока в своем похожу.
– Да оно у тебя испачкано после купания Пегги и вон, каша на рукаве. Я постираю, будет как новое.
– Тогда тем более, не хочу портить дорогие наряды. Да и граф будет ругаться.
– Не будет, он о них не знает. Госпожа сюрприз хотела сделать. А насчет портить, у меня такое средство есть, тоже, кстати, хозяин придумал. Любые пятна вмиг отстирает.
– Ладно, уговорила, – нехотя согласилась я. Неловко, но ничего не поделаешь.
– Идем, Марианна. Заберем коробку из гардеробной в спальне хозяйки, и я покажу тебе твою комнату.
ГЛАВА 6.
Мы с экономкой тихонько поднялись на второй этаж, прислушиваясь спят ли дети. Наверху стояла абсолютная тишина.
– Там, в конце коридора будет твоя комната, – показала Варавва, – а здесь комната хозяйки. Идем, не бойся, здесь нет призраков.
Мне не было страшно, скорее неловко. Я в чужом доме и уже хочу залезть в чужой шкаф.
– Не волнуйся. Никто об этих вещах не знает, скажешь, что твои и все дела, – успокаивала меня троллиха.
У меня особо выбора нет, во всяком случае пока. Как только найду возможность, верну все вещи обратно и куплю себе другие.
Поймала себя на мысли, что навсегда собираюсь здесь остаться. Но ведь это невозможно. Рано или поздно я вернусь назад или уйду вперед, но здесь, к сожалению, остаться не смогу. Этого мира попросту нет, он плод моего богатого, как оказалось, воображения.
– Вот смотри, здесь, в гардеробной. Ты высокая, без стула достанешь, не то, что я. Ага, белая коробка.
Я стала на носочки и потянулась. Нащупала коробку и сняла ее с полки.
– Ставь на кровать, – суетилась Варавва.
Я поставила круглую, довольно высокую коробку на кровать и открыла крышку. Нежно-розовая с золотистым отливом ткань засияла в тусклом свете ночника, стоявшего на прикроватной тумбочке.
– Какая красота! – я осторожно, с восхищением коснулась нежной ткани платья. – Как же я в таком наряде буду работать?
– Будешь повязывать поверх передник. Помимо всяких мелочей в карманах, он еще зачарован отталкивать грязь. Я тебе говорила, что беречь эти вещи никакого смысла нет. Нужно беречь близких людей, а не вещи.
– Ты говорила, что девочкам останется.
– Ой, сейчас такая молодежь пошла, что хотят выбирать для себя все сами. По своим внукам сужу.
– У тебя есть внуки? – хотя чего я удивляюсь.
– Да, совсем взрослые. Тролли долго живут, чуть меньше магов. У меня и правнуки скоро пойдут. А коробку я оставила на всякий случай, не выбрасывать ведь новые красивые наряды. Бери ее и иди в свою комнату, как раз сможешь освежиться и переодеться, там точно была ночная рубашка и пеньюар.
– Спасибо за заботу, – искренне поблагодарила Варавву.
В комнате оказалось очень уютно. Небольшая, но подходящая под мой высокий рост кровать, застеленная искусно вышитым покрывалом, пушистый овальный коврик перед ней, повторяющий рисунок вышивки. Двустворчатый шкаф возле двери, а за ним еще одна дверь в ванную комнату, оформленную в бежевых тонах. В ней я нашла все необходимое. А главное, шикарную ванную во весь рост. В моей последней квартирке ванная не помещалась, приходилось купаться под душем.
Я с удовольствием приняла ванную, используя жидкий мыльный корень с чудесным ароматом лилий, но совсем недолго. Мне хотелось проверить как там малышка Пегги и Долли с Францем. Хотелось убедиться, что с ними все в порядке.
Варавва говорила, что малышка обычно спит всю ночь, если сыта и не беспокоит животик. Кроватка Пегги тоже была одним из изобретений графа. В ней настраивался подогрев до определенной температуры, который можно отрегулировать с помощью синего и алого кристаллов в изголовье кроватки, и пеленки каким-то непостижимым образом сами менялись, не беспокоя ребенка. А я еще удивлялась почему не придется менять пеленки самой, об этом сразу предупредила экономка.
Я все больше и больше восхищалась магией и изобретательностью хозяина дома.
После купания в ароматной пенной воде, я подсушила свои светлые волосы полотенцем и надела позаимствованную ночную рубашку. Та скользнула по телу как прохладная волна.
Никаких кричащих на меня призраков не появилось, что не могло не радовать. Накинула пеньюар и вышла из комнаты.
Сначала заглянула к Францу. Его комната была соседней со мной. Варавва показала ее, пока мы шли по коридору. Мальчик спал, раскинув руки в разные стороны. В одной из них он держал что-то похожее на рогатку, но не из дерева, а из стекла. Наверное, опять какие-то магические штучки. Белая, немного бледная кожа Франца сильно контрастировала с темно-синим постельным бельем. И вся комната была оформлена в синих и голубых тонах.
Дальше заглянула к Долли. Девочка лежала на кровати с розовым шелковым постельным бельем, свернувшись калачиком. На ее персиковых щечках виднелись следы недавних слез.
Она пытается казаться сильной, а на самом деле переживает намного больше, чем ее брат. Погладила мягкие светлые волосы, так похожие на мои, и поправила одеяло в белых оборках.
У старшей девочки была очаровательная девичья спальня. На вешалке висело милое платье в светло-зеленом оттенке, которое Варавва приготовила ей на завтра. Постепенно это станет моей обязанностью. Но пока экономка лучше разбирается в хозяйском гардеробе.
Поражаюсь, как троллиха все успевает. Она ведь уже бабушка, а бегает, как девочка.
К последней я зашла к Пегги. Тихонько приоткрыла дверь и заглянула в комнату.
Замерла на пороге, увидев графа, склонившегося над кроваткой.
Он гладил короткие, торчащие на затылке волосы малышки и что-то нежно шептал.
Хозяин дома резко вскинулся, ощутив мое присутствие.
Я дернулась, будто меня застали на месте преступления, и шмыгнула за дверь.
Быстрым шагом направилась к своей комнате в конце коридора, но меня остановил отчаянный выкрик:
– Франсуаза!
Граф не отставал, последовав за мной. Стоило мне открыть свою дверь, как он схватил меня за локоть.
ГЛАВА 7.
– Франсуаза! Дорогая, постой! – граф развернул меня к себе и притянул в свои объятия.
Я не знала, как реагировать. То ли вырываться, то ли проявить сочувствие и обнять его в ответ.
Выбрала второе, при этом прошептала:
– Я не та, кого вы ищете. Я не ваша жена.
Граф отшатнулся от меня и всмотрелся в мое лицо.
– Простите, – его правильные черты исказились, глубокая морщинка пролегла между его бровей, серо-зеленые глаза потухли, а губы горько опустились.
Он сразу будто бы постарел лет на десять, но все равно оставался очень привлекательным мужчиной. Непохожим на остальных, кого я встречала в жизни. Было в его глазах что-то завораживающее.
– На миг я подумал, что вы, что она.. что она вернулась.
– К сожалению нет, – мягко ответила я.
– Откуда у вас эти вещи? Очень похожи на то, что носила Франсуаза.
Дилемма. Врать или не врать, вот в чем вопрос.
Решила придерживаться совета Вараввы:
– Мои. Просто сшила местная портниха, она сейчас перебралась в другой город, вот я оттуда.
– Понятно, – эх, нехорошо врать, но зато поверил и не стал выспрашивать детали, на них бы точно посыпалась. – Вы хотели проверить Пегги? С ней все в порядке, температура кристаллов в кроватке отличная, дыхание ребенка ровное и чистое.
Сказал так, будто отчитался не о дочери, а о каком-то предмете.
– Тогда я пойду? – в этот момент я осознала, что мы стоим слишком близко друг к другу, прямо в дверном проеме моей комнаты.
– Спокойной ночи, – сухо произнес граф Нортингтон. – Завтра зайдите после завтрака ко мне в кабинет. Выдам аванс. Надеюсь, стандартная оплата вас устроит?
– Да, конечно, – кивнула я.
– Надеюсь, вы у нас задержитесь. С детьми вы, судя по всему, поладили.
– Они замечательные, – тепло улыбнулась, но улыбки в ответ не получила. Лишь сухой кивок.
– Еще раз спокойной ночи, – граф сделал шаг в сторону и, развернувшись на каблуках, пошел вперед по коридору.
Следила за ним взглядом, пока он не скрылся за поворотом на лестницу. Идеальная осанка. Я бы сказала выправка. Высокий рост, четкие движения и ни грамма снисходительности ни к себе, ни к окружающим. Как он не понимает, что сам отталкивает детей своей сухостью и строгостью. Не только у него умерла жена, но и у детей не стало мамы. Они потеряны так же, как он, но пытаются жить дальше.
Пора заканчивать этот очень длинный день, я совершенно верно сказала детям, что утром будет легче увидеть свет в конце пути.
Надеюсь, я успею им помочь до того, как очнусь.
Заснула я, как говорится, на подлете к подушке. Последняя мысль, которая проскочила в моей голове, была о том, что где-то ухает сова.
Открыла глаза и не сразу поняла, где я. Обвела глазами светлую комнату. На больничную палату непохоже. Судя по всему, я по-прежнему в коме, точнее в гостях у графа и его детей.
Ой нужно срочно посмотреть, как там Пегги.
Опасаясь новой встречи с графом в том виде, в котором я была вчера, поспешила переодеться. Быстренько развесила все платья в шкафу и выбрала самое непритязательное, если конечно его можно назвать таковым. Нежно-голубое, вышитое белым глянцевым бисером, из которого мастерица сделала мелкие цветочки с тремя лепестками. Те казались частью рисунка ткани, но на ощупь вышивка была объемной.
Потрясающая работа, но смотрится скромно и очень подходит к моим голубым глазам. Удачный образ для первого дня в удивительном мире, среди удивительных созданий.
На дне коробки я нашла замечательные туфли, обернутые мягкой тканью.
Они идеально подошли мне по размеру. Простые бежевые лодочки.
Уже выходя из комнаты, я ахнула, заметив, что туфли сменили цвет на голубой.
Пораженно покачала головой и расплылась в улыбке. Как мне нравится этот мир. Вся эта магия завораживает.
Зашла в комнату Пегги, а малышка уже сидит и играет с игрушками. Она не плакала, наоборот, при виде меня залепетала что-то на своем и протянула ручки.
– Доброе утро, моя хорошая! Как ночка прошла, что тебе снилось? – я подхватила малышку под ручки и вытащила из кроватки. Прижала к себе и слегка пританцовывая отправилась с ней ванную комнату. Учитывая, сколько в ней магических примочек, можно спокойно справляться самой.
Умыла малышку, переодела в чистые вещи, а она все продолжала что-то мне рассказывать. Все новости разболтала, сладенькая.
– Что, пойдем подпитывать твои прекрасные складочки и щечки? Кашку вкусную будешь? – неожиданно малышка совершенно четко произнесла:
– Дявай! – я рассмеялась, ну надо же. У кого-то в копилочке первое слово?
– Умничка моя, бежим на кухню, – и я поспешила вниз.
В коридоре встретила Долли. Девочка улыбнулась мне:
– Доброе утро, Марианна. Как спалось? – удивительно воспитанная девочка, настоящая маленькая леди.
– Замечательно! – улыбнулась в ответ. – Вот собрались с Пегги хорошенько подкрепиться, присоединишься?
– Да, только Франца растолкаю. Он ужасный соня. Весь в отца, – Долли потерла глаз кулачком. – Ой, только папочке не говорите, что я так сказала! Он ведь много работает, вот и устает, – спохватилась девочка.
– И не собиралась, – ответила ей. – Буди брата и догоняйте, а то Пегги ни крошечки вам не оставит! – смышленая малышка рассмеялась, словно прекрасно поняла мою шутку.
На кухне вовсю колдовала Варавва. Магии как таковой я не заметила, но запахи витали поистине волшебные.
– Как вкусно пахнет! – сказала нашей волшебнице. Никогда бы не подумала, что троллиха может так готовить.
На столе уже возвышалась гора ажурных блинчиков, а на столе рядом со стульчиком для кормления стояла пиала с кашей.
Пегги в предвкушении заерзала у меня на руках.
– Сама будешь кушать? – спросила