Чужая жена для Беркута. Екатерина Ромеро

Оглавление

• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25
• ГЛАВА 26
• ГЛАВА 27
• ГЛАВА 28
• ГЛАВА 29
• ГЛАВА 30
• ГЛАВА 31
• ГЛАВА 32
• ГЛАВА 33
• ГЛАВА 34
• ГЛАВА 35
• ГЛАВА 36
• ГЛАВА 37
• ГЛАВА 38
• ГЛАВА 39
• ГЛАВА 40

ГЛАВА 1

— Лизка, ну где ты летаешь?

   Ладонь мужа ласкового ложится мне на бедро, оборачиваюсь к Славе.

   — Я здесь. Не беспокойся.

   Дежурная улыбка, потому что так надо. Плевать, что любви не было и нет, но это не отменяет того факта, что сегодня я стала женой этого человека.

   Мой дядя договорился с его отцом, удачный союз, выгодная сделка. Моего желания никто не спрашивал, а протесты не слушали.

   Смотрю на Славу. Ему как и мне двадцать три, он только начал работать. Светловолосый и спокойный, с ясными голубыми глазами. Он мой муж, смирись уже, Лиза, могло быть хуже.

   У нас все было спланировано и “от” “до”. Наша встреча, знакомство, свадьба через два месяца. Нас случили как породистых собак, повязали, заклеймили кольцом и печатью в паспорте.

   Я рыдала, просила еще подождать, а потом пришел дядя и все как обычно решил за меня. На самом деле Слава и правда неплохой вариант. Он добрый и образованный, спокойный и из богатой семьи. У нас с ним все всегда ровно. Мы даже ни разу не ссорились, ну чем не любовь.

   Брак со Славиком гарантирует нам успешное будущее, выступит гарантом надежного союза. Так говорил дядя, пока я глотала слезы перед свадьбой, умоляя его все отменить.

   А дальше праздник напоказ, влиятельные гости, цветы и поздравления, но что-то изначально пошло не так.

   Не знаю, как это объяснить. Какое-то чувство тревоги не давало мне покоя. За мной словно кто-то следил. Давно уже, неделю точно.

   Я видела тень, это был мужчина, и он шел за мной вечером. Тогда я сразу вспомнила его. Того опасного бандита, которого видела пять лет назад в суде.

   Мне было тогда восемнадцать и я едва закончила школу. Боже, нет, я все это уже сотни раз обсуждала с психологом, это прошло.

   Его посадили на десять лет, он за решеткой. Так, спокойно, Лиза. Это уже паранойя, хотя я помню прекрасно, как он орал на весь зал суда о том, что выйдет и найдет меня, найдет…

   — Слава, смотри!

   — Черт!

   Славик едва не сбивает перебегающую дорогу лису. Нас немного заносит, на дороге гололед и мороз такой, что сводит кости.

   Я в пышном свадебном платье. Туфли на шпильке, фата до пола, меня собирало двое стилистов. Прическа, чулки, заколки. Дядя хотел видеть настоящую невесту с картинки, чтобы ею можно было похвастаться перед гостями, потому денег не жалел.

   — Ты в порядке, зай?

   — Да, осторожнее пожалуйста. Хочу дожить до медового месяца.

   — Не бойся, доедем. Билеты куплены, нас ждут райские острова. Сейчас в отель, а утром вылетаем. Я обо всем позаботился.

   Точнее, твой папа позаботился, но я молчу. Короткая улыбка, будь вежливой, ты теперь жена.

   — Лиза, первая брачная ночь все равно будет сегодня, да?

   Славик подмигивает мне. Давлю в себе отвращение. Он мой муж, пора бы уже привыкнуть. Надеюсь, меня не стошнит прямо на него.

   — Конечно.

   Гостей было немного, все свои, точнее, все партнеры дяди. С его связями он звал только нужных людей. Со стороны жениха тоже самое, и только моих родителей не было. Их уже десять лет как нет.

   Сжимаю ладонями юбку свадебного платья. Все могло быть хуже. Слова молод, не такой он уж и некрасивый. Обычный парень, старается даже. За руку меня весь день сегодня держал, и галантен он и приятный. Я привыкну к такому мужу, думаю, я со временем даже его полюблю.

   Яркий свет фар бликами отдает в зеркало заднего вида, нам кто-то сигналит. Машина. Черный джип. Высокий, рвущий колеса.

   — Пропусти их. Они спешат.

   — Ага, счас! Пусть ждут! Мы молодожены, вообще-то. Машина вся украшена, не видно что ли? Это нас нужно пропускать.

   — Слава, не надо. Посмотри на их машины. Это бандиты. Ну их. Пусть едут вперед.

   — Да нормально все. Не бойся. У меня стаж уже пять лет. Вожу нормально, сейчас я им покажу.

   Это становится ошибкой и слишком поздно я понимаю, что те, кто едут сзади, не хотят нас обогнать. Напротив, они следуют точно за нами.

   — Кто это, Слав, ты видишь номера?

   — Нет… блин, да что им надо? Проезжай, ну же!

   Мы на трассе под городом и уже поздняя ночь. Только с ресторана, я даже не переоделась.

   Мы не планировали остановок и я понятия не имею, кто едет сзади, хотя какое-то шестое чувство уже орет: Он здесь.

   Раз, два, три, глубокий вдох, не думай, не вспоминай. Я ходила год к психологу после того, думала забылось, хотя такой грех с души не снять. Это всегда будет со мной, я знаю.

   Оглядываюсь назад и прихожу в ужас когда замечаю, что за нами едет не одна, а три машины. Огромные тонированные джипы и довольно скоро один из них обгоняет нас, резко тормозя и загоняя в ловушку.

   — Слава, звони моему дяде, быстро!

   — Я сам! Не надо никого, сиди тихо.

   Славик вынужденно останавливает машину. Свет фар, скрип снега и мое бешено колотящееся сердце.

   С силой ухватываюсь за ручку, когда вижу как у джипа впереди открывается дверь и оттуда выходит мужчина.

   Высоченный, под два метра ростом. Он одет в длинное черное пальто нараспашку, парадный костюм, туфли.

   Внутри все мгновенно леденеет, когда я поднимаю глаза и встречаюсь с острым орлиным взглядом. Цепкий, уверенный и решительный. Это он. Тот, кому когда-то я сломала жизнь своими показаниями, кто пугал меня до чертей и клялся в расправе.

   Паника, безумие, дикость. Я узнаю его сразу.

   Прошло пять лет, но я ни на день не забывала его, потому что такую внешность забыть невозможно.

   Это Виктор Беркутов. Тот, кого я когда-то оклеветала, и сейчас он идет к нам, держа метровый лом в руке.

   — Слава, не открывай двери! Слава, нет!

   — Кто это такие, Лиза! Ты их знаешь?

   — Это он. Боже, не открывай, ПОЖАЛУЙСТА, не надо!

   Из остальных машин тоже выходят мужчины и мы оказываемся в ловушке. Их четверо. Высоких, здоровых, крепких мужиков и мой Слава. Он совсем другой. Домашний, культурный парень из богатой семьи.

   Они окружают как стая гиен, я чувствую бешеный стук сердца, когда Виктор подходит к машине с моей стороны, наклоняется и я встречаюсь с ним взглядом.

   Его глаза темно-карие, большие, окутанные длинными черными ресницами. Волосы как у ворона черные, густые, блестящие. Брови широкие с изгибом, прямой нос, большой рот. Черты лица резкие, суровые, властные, а взгляд дикий, безумный и ледяной.

    — Ку-ку, невеста! Окошко открывай.

   — Не открывай окно, Слава!

   — Кто вообще этот упырь? Лиза!

   — Это Виктор. Виктор Беркутов. Где телефон, звони моему дяде, быстро!

   — Что тебе надо, черт? А?

   — Памперс надень, ослик.

   Виктор усмехается уголком губ, а после обходит машину с другой стороны, опираясь на лом как на трость. Точно коршуны, они обсели нас и я с ужасом вижу, как один из мужиков достает нож и вспарывает все наши шины.

   — Что вы творите, совсем офонарели? Дайте проехать! Мой отец прокурор. Сейчас пойдете по статье.

   На это Виктор качает головой, усмехается, а после замахивается и со всей дури ломом бьет по стеклу со стороны Славы.

   Все случается быстро, резко, жестоко. Беркут просовывает огромную руку и хватает Славу за шею, бьет его головой об руль и вытаскивает из машины. Этот зек бросает моего мужа на трассу.

   Еще один пролезает в салон и открывает замок, после чего Беркут хватает меня за руку, буквально выдирая из машины.

   — ЗДРАСЬТЕ!

   — Пустите, нет, что вам надо!

   — Мне нужна ты-ы!

   Его глаза блестят и переливаются. Опасно-красивый, безумный монстр. Высокий, жестокий и неуправляемый. Я помню, как Беркутов клялся в суде меня найти. И нашел, правда, а я не думала, что это будет на моей свадьбе. Да еще и так быстро.

   Я вижу, как у Славы пошла кровь носом, но на это никто не обращает внимания. Нас закидывают в машину Беркута.

   Быстро, жестко, я даже не успею толком закричать.

   Я вижу, как дрожат руки Славы, как он ошалело смотрит на меня и понимаю, что мне не показалось. Виктор вернулся из зоны раньше и следил за мной. Это был он и я первая, кому он начал мстить.

   — Куда мы едем, что происходит, что вам надо?!

   — Мы едем на похороны, киса. Надеюсь, ты прихватила с собой конфет! Я люблю карамельки!

   — Что? О чем вы… На чьи похороны?!

   — НА ТВОИ!

   Громко вскрикивает Беркутов и нажимает на газ до упора, тогда как от ужаса у меня спирает дыхание.

ГЛАВА 2

Первая брачная ночь и мой медовый месяц оборачиваются кошмаром. Для меня, для нас с мужем.

   Ночь, дорога в неизвестность и мерзкий холод внутри. Нас вывозят за город в лес и когда машины паркуются. Виктор первым выходит и ухватив меня за фату, вытаскивает на улицу.

   — Не надо, прошу, пожалуйста!

   — А че это невеста такая невеселая? Я ж на праздник тебя привез, не?

   — Я ничего не сделала, прошу, отпустите! Я не виновата!

   Голос сбивается, горло саднит от мороза. Боже, вблизи он еще выше, весь в черном и страшный как ночь. Клянусь, этот зек похож на саму смерть. Жуткую.

   Пять лет прошло, но Беркутов ни капли не постарел за это время. Напротив, стал еще более безумным. Я чувствую, как от него прямо веет этой лютой ненавистью. Ко мне.

   Виктор переводит взгляд на меня, а после наматывает мою фату себе на кулак, притягивая к себе ближе. Противлюсь, но он сильнее. Здоровый мужик, он старше меня в два раза.

   — Давай-ка разберем по полочкам, в чем именно ты не виновата, Рокотова. Ты не виновата в том, что нагло и в открытую оклеветала меня, что давала ложные улики и показания на суде? Что подтвердила, будто я тебя изнасиловал тогда, когда я тебя в глаза не видел? Что была в сговоре с Гангураевым и своим родным дядюшкой Геной, которые мечтали меня потопить чтобы я не застроил свои же земли!? Ты закрыла меня на десять лет гнить в колонии строгача, твой голос был решающим, так в чем именно тварь, ты НЕ виновата?!

   От ужаса сводит все тело. Не могу противится ему, этот бандит может свернуть мне шею легким движением руки. Его обвинения страшные, и Виктору не интересно, что я не знаю даже половину из того, что он перечислил.

   — Я не знала, прошу, простите…

   Он смеется. Громко, гортанно и дико, а после отпускает меня, хватает Славу за шиворот и со всей дури вмазывает кулаком ему по лицу. Мой муж падает как подбитая кукла, а я понимаю, что нам конец. Беркутов привез нас сюда убивать, он жаждет расправы.

   — Еще раз такую дурь вякнешь, я твоему суслику башку откушу!

   — Что вы хотите, Виктор? Что вам надо, денег? У дяди есть, я… я скажу, он заплатит!

   — Денег?! А пять лет жизни КТО, сука, мне вернет?! Твой дядя Гена? Рассвет за решеткой и баланда на завтрак — тоже мне компенсируешь или как?

   — Чего вы тогда хотите, чего?!

   — Я хочу чтоб ты сдохла. Здесь. Сейчас же. А дядюшку твоего я тоже найду, не переживай. Он поедет на праздник следующим. Я застройщик, помнишь? Земель у меня до хуя. Место есть.

   Его слова. Они такие страшные, прямые, острые точно спицы. Беркутов вонзает мне их в сердце один за другим.

   От ужаса даже не понимаю, когда начинаю реветь. Этого не должно было случится. Не так, не здесь, не сейчас.

   — Мой отец. Он очень влиятельный! Пожалуйста, отпустите! Все что хотите… мы вам отдадим.

   Сплевывая кровь говорит Слава, но становится хуже, он только дразнит этого взбесившегося зверя.

   Виктор бросает перед нами лопату. Две точнее, каждому отдельно.

   — Вперед. У вас час. Дальше я замерзну и ждать не буду. Волки получат кости с морозилки, а я хочу, чтобы они поели горячего!

   Его голос рокочет. Смесь дикого меда и черного перца. Низкий, обволакивающий и жесткий одновременно. Этот зек абсолютно бешеный и такой же красивый. Как с обложки журнала, фотомодель, он вообще не постарел.

   Виктор снился мне после суда. Годами. Я помню каждую его черту, каждое его слово и проклятия в мой адрес. Идеал мужской красоты с правильными чертами лица и опасным взглядом, для меня ужас выглядит именно так.

   Оборачиваюсь к мужу:

   — Слава…что делать?

   — Я не знаю. Ублюдки, немедленно отпустите нас! Вы слышите, Я вам…

   Договорить Слава не успевает, потому что Виктор в тот же миг снова ударяет его на этот раз в живот.

   — Ослик, ты меня уже достал! Вот на хуя ты за этого хиляка вышла? Такие тебе нравятся, да, Рокотова?

   — Оставьте его. Прошу, не бейте, не надо!

   — А что надо, тебя по кругу пустить и выебать надо?

   — Нет.

   — КОПАЙ ЯМУ!

   Орет и я хватаю эту лопату в руки, сцепив зубы, начинаю отбрасывать снег.

   — Эй! Дохлик, ты тоже копай. Ну же, ве-се-ле-е!

   Виктор толкает Славу ногой, мой муж встает на колени.

   — Я не при делах, мужики. Давайте договоримся.

   — Что? Что ты муркнул, малыш, я не расслышал?

   — Я не при делах!

   Слава всхлипывает и я понимаю, что он сдался. А еще он обмочился. Его штаны стали мокрыми. Лицо исказила боль вперемешку с отвращением.

   — Ну что ты будешь делать! Суслик, я тебе говорил надеть памперс!

   — Я не знаю вас, ничего не сделал! Лизку знаю три месяца всего!

   — Та-а-к, и ты хочешь чтобы я отпустил тебя, да малыш?

   — Да. Именно так. Отпустите меня.

   — А жена твоя? Ты разве не с ней?

   При этом Виктор подходит и прижимает меня к себе, а меня как током бьет, парализует от его безумной силы и энергетики. Такой может сломить меня одним движением, стоит только захотеть.

   — Она не со мной. Мы один день женаты. И то. По договорняку все.

   — Слава, нет! Что ты несешь!?

   — Чш! Цыть, мурка, пока чем другим рот не заткнул! — одергивает Беркутов.— Ну-ну, говори, Славик. Какой выход ты предлагаешь?

   — Я жить хочу.

   — Твоя жизнь в обмен на жизнь конфету. Жену твою заберу. Согласен?

   — Идет.

   Это самые страшные слова в моей жизни. Боль, ужас, предательство мужа. Слава всегда казался хорошим, но при первой же угрозе он отказался от меня, отдал с потрохами этому зверю.

   — Чудно! Ну все, ты свободен.

   — Правда?

   — Слава, что ты делаешь?!

   — Цыть, киса! Иди-иди. Вали отсюда, дохлик! И дяде Гене ее передай, что праздник идет, пусть готовится.

   Меня начинает бить крупная дрожь. Я почти по колено в снегу, где-то воют волки. Вокруг так темно, что я вижу только их фигуры и блеск ошалевших глаз в свете машин.

   Слава медленно пятиться назад, а после просто убегает, едва не роняя тапки. Я остаюсь с четырьмя мужиками. Одна. В лесу. В свадебном платье. Пока меня тащили, я потеряла туфли.

   Фата моя почти отпала, держится на соплях, волосы растрепались. Я держу эту лопату в руках и не знаю, что делать.

   — Ну что, женушка. А че не копаем?

   Виктор ходит вокруг меня точно ястреб. Он хочет морально меня убить, прежде чем я тут окоченею.

   Сцепляю зубы, втыкаю лопату снова и снова, но земля мерзлая, она вообще не идет.

    — Тут твердо.

   — Ну так, на зоне тоже не мягко! А что ты хотела, сладкую жизнь? Копай глубже, если не хочешь, чтоб тебя волки до утра разорвали, а хотя по хуй, можно и так.

   Слезы собираются в глазах. Этот зек хочет мести и винит во всем меня, боже.

   — Мне жаль, что так вышло, Виктор. Мне жаль.

   — Что ты там мяукаешь?

   — Не убивайте.

   Страшно смотреть на него, его взгляд карих глаз обжигает.

   — Жить все хотят. Все! Чувствуешь запах свободы? — глубоко вдыхает. — О да, он, сука, прекрасный! А весной грибы пойдут. Вот на этом самом месте!

   — Я жить хочу. Пожалуйста…

   — Если ты хочешь жить, то что ты можешь предложить взамен?

   — Невесту пора распечатать.

   Кто-то гудит, они обступили меня как волки.

   — Давай по кругу пустим. Всем надо сделать брачную ночь!

   Обхватываю себя руками. Мне конец и это будет жутко.

   — Нет. Не надо так, прошу, не надо. Виктор.

   Поднимаю на него глаза, он стоит напротив. Дикий ошалевший зверь.

   — Не хочешь групповухи, да, невеста?

   При этом Беркутов поднимает лом и задирает им мое белье до бедер. Все смотрят, ржут. Они порвут меня здесь на куски, боже, мне крышка.

   — Не хочу. Не хочу, чтобы все меня…

   Все случается резко. Виктор делает шаг ко мне и жестко хватает большой рукой меня за талию, привлекает к себе и шепчет мне на ухо:

   — Тогда ты будешь моей личной шлюхой. Моей дыркой, моим сладким мясом, которое я буду уничтожать медленно и методично, пока ты не сдохнешь, гребаная продажная тварь! Я буду убивать тебя, пока ты не развалишься, потому что иной участи тебе не дано. И не думай, сука, что я жалеть тебя стану! У меня пять лет бабы не было, так что все свои дырки готовь, а вякнешь хоть слово против — скормлю своему любимому псу!

   Он прорычал мне это, опалив горячим дыханием и с шумом вдохнул мой запах. Как изголодавшийся зверь, безумный и совершенно дикий.

   Дальше как в страшном сне. Помню только, что один из этих бандитов затолкал меня в багажник, который со скрипом захлопнулся. Помню, что рыдала по пути прекрасно понимая, что мой самый жуткий кошмар сбылся.

   За мной пришел Виктор Беркутов и забрал меня себе. Чтобы мучить.

   И он не простит, потому что такое не прощают. Я оклеветала этого бандита и теперь он будет убивать меня медленно на свободе также, как я убивала его в тюрьме.

ГЛАВА 3

Ранее

   Злой протухший запах давно не проветриваемого помещения. Откровенная вонь, от которой уже кружится голова.

   Скрежет, звуки, капли воды по нервам. Я в СИЗО и мы, сука, приехали. Стас сказал, вытащит, я здесь на неделю, но похоже, дело затянулось и мне будет пизда.

   Я слишком быстро поднялся, быстро нажил врагов, а время такое интересное. Как только на ступеньку выше становишься, так сразу всем мешать начинаешь.

   Меня подвинули и так некрасиво. Навешали обвинений как погонов молодому офицеру, который их не выдерживает и клонится вниз как чертов клен.

   У меня отжали бизнес, земли, перекрыли доход. Те, сука, “партнеры”, кого я считал друзьями, содрали шкуры и под овцами оказались волки.

   А дальше суд, надеюсь обойтись годом, желательно условки. Стас отмажет, не зря мой младший братик служил столько лет.

   В этот момент я еще не знаю, что в деле появился новый пострадавший и само дело быстренько перестряпали в тяжелое.

   Чертова белокурая девка, которую я впервые увидел уже на судах. Она давала показания против меня, не моргнув и глазом. Откуда-то вылезли улики, потом доказательства, свидетели, ее заученная речь.

   Рокотов на пару с Гангой сшили на меня дело не на год, а на десятку общими стараниями. Десять лет, сука. Я думал, сдурею, когда услышал приговор.

   Десять лет лишения свободы, десятка строгача и ее глаза. Зеленые как у дикой кошки, лживые, довольные. Она определенно радовалась такому исходу.

   Стас что-то крикнул мне напоследок, но я уже не слышал. В голове туман, я видел только довольную рожу Гены Рокотова и Тамира Гангураева. Они победили. Бизнес отжали, бабло поделили, а меня под замок.

   Все чисто и гладко сработано, судью где надо подмазали, прокурор рвал и метал.

   Без разбору, без пересмотра дела, на запястьях захлопнули браслеты, меня увезли.

   А дальше как в сказке: звери да баланда, режим, роба вместо дорогого костюма и ни шагу назад. Я думал, свихнусь сидеть в клетке безвылазно в первый год. На второй начал выть и лезть на стену.

   Что такое потерять свободу, когда ты на пике? Что такое потерять весь свой бизнес, связи и земли, на которые работал двадцать последних лет?

   Это смерть. Гребаная сучья смерть, которую обеспечили мне мои “партнеры”. И та девка. Она сыграла ключевую роль. За что? Да просто так. Она определенно хотела моих страданий, такой же гнилой натуры, как и весь ее род.

   Я был на зоне один. Как черт среди ясного поля.

   Меня никто не навещал, ни письма, ни звонка, ни с весточки. Я начал читать, да, от скуки. Еще я начал тренироваться прямо в камере.

   Постепенно я обжился, пустил корни, завоевал авторитет. Выгрыз его зубами, ведь никто не хочет связываться с тем, кто может случайно (или не очень) откусить ухо, нос или палец).

   Я не давал никому спуску, но и выйти из этого ада тоже не мог.

   Каждый день — день сурка, я молился, чтобы все, кто причастен к этому делу сдохли. Чтобы их стерло в порошок, чтобы они жрали баланду также, как я, и вместо солнца видели гробовую доску.

   И пока они все там живут припеваючи, я мечусь как зверь в клетке, и хоть ты сука, плачь!

   Правды нет, справедливости тоже, но я отплачу. Хоть десять лет пройдет, мне уже по хуй. Мать ни разу не навестила, но я этому даже рад. Не к чему ей видеть меня в кандалах, закрытым как в клетке.

   Я отсидел пятилетку, половину срока, а после письмо, пересмотр дела и замки открылись.

   Не знаю что случилось, Я не верил до последнего, но меня выпустили. Ха, думаю, на строгаче все были даже рады что я свалил, перекрестились на всякий случай.

   И вот он я, здрасьте, да сука, еще живой!

   Я выхожу в той же одежде и обуви, в которую меня сюда привезли. Спортивная сумка на плечах, сто рублей в кармане. Ни денег, ни связей, ни хуя нет.

   Телефон, благо, отдали и вот я стою за воротами зоны и смотрю список контактов. Кому позвонить, а хуй его знает!

   Меня никто не навещал, даже Стас. Видать, забил уже давно, к черту.

   Номер Бляйбтройба. Этого я сам просил не беспокоить, но он точно жив. Такие живучие, сами не сдыхают:

   — Жека, привет!

   Тишина, а после тихий голос друга. Моего единственного друга.

   — Кто это?

   — Конь в пальто! Беркут беспокоит, помнишь такого?

   — Ты что, вышел? Витя!!!

   — Да, блядь, я на свободе! Забери меня.

   — Еду.

   Свобода так сладка и желанна. У человека можно отнять деньг, бизнес и волю, но кое-что оторвать невозможно: желание жить.

   Они тогда хорошо на мне наварились, но я был бы не я, если бы не подстелил себе соломки. Как раз на такой черный день.

***

— Черт, Виктор, как ты вышел?!

   Бляйбтрой не изменился. Светлые волосы, россыпь веснушек на носу. Хилый и щуплый, но умный, зараза. Я всегда его защищал. А еще он преданный. Это вообще блядь, сегодня редкость.

   — Понятия не имею. Выпустили.

   — Что делать будешь?

   — Я буду раздавать долги, Жека.

   Мы едем ко мне на ферму. Никто лишний о ней не знает, только свои. Всегда любил пространство, а теперь тем более.

   — Как тут, Мустанг жив?

   — Да нормально, стараемся. Рада по дому помогает, рабочие по хозяйству.

   — Деньги есть?

   — Ушло прилично, но еще есть. На корма, на зарплаты. Больше нет расхода. Я себе ничего не брал.

   — Спасибо конечно, но это хуйня, а не расклад. Нам деньги нужны. Много. Значит так, зови Олега, мы открываем фирму. Будем снова строить дома, только на этот раз умнее. И давайте быстро, времени у меня нет.

   — Понял. Вить, ты хоть Стасу сказал что вышел?

   — На хрена? Я сам к нему приду. Мой братик любит сюрпризы.

   Успеть занять нишу и настроить бизнес, пока его снова кто-то не отгрыз.

   А еще теперь мне надо работать осторожнее и еще быстрее. И пока я тупо тратил года на зоне, мои враги не стояли на месте. Но я ничего и никого не забыл, особенно ту белокурую суку, которая забила последний ржавый гвоздь в крышку моего гроба.

   Я пробиваю ее быстро. Жива она, никуда даже из города не свалила. Видать, Рокотов был настолько уверен в том, что я подохну на зоне, что даже никуда не дергался.

   Елизавета Рокотова, двадцать три года, недавно закончила педагогический. Училка, значит, прекрасно. Я нахожу ее в тот же день, желая убить суку на месте, но зачем? Какой в этом смысл. Она должна знать, за что сдохнет, к тому же, я еще не нашел ее дядю.

   Еще один сюрприз: наша мурка замуж выходит за одного лоха по имени Славик. Тоже сынуля влиятельного магната, нормально устроилась, меня не дождалась.

   Вовремя, киса. Выходи замуж. Я уже иду за тобой, мне как раз баба нужна.

***

Лось, Реза, Асель, Олег и Жека Бляйбтрой. Я собрал тех, кто от меня не отвернулся и мы сразу начали работать. Я создал контору, мы запустили дела и дойная корова потихоньку начала приносить прибыль.

   И если еще пять лет назад я бы сомневался, то теперь уже точно нет. Я иду по головам, фирма чисто для прикрытия и Бляйбтрой как юрист хорошо прикрыл нашу жопу.

   Мы отжимаем бизнес и теперь я сам буду решать, кто останется на рынке, а кто нет.

   — Виктор, это все как-то резко. Сейчас все станут, не наживай проблем.

   — Олежа, если бы я кого-то боялся, меня бы здесь не было. Никакого спуску и никому. Где Рокотов, почему его все еще нет предо мной на коленях?

   — Потому что, видимо, он узнал, что ты откинулся. Залез в нору.

   — Так найди его! И Гангу тоже. Они же кумовья, давайте, работайте! Чтобы к концу недели они оба были у меня!

   — Хорошо, будем думать. Еще что-то?

   — Да — оборачиваюсь к Бляйбтройбу. — Жека, я хочу себе секретаршу.

   — Какое у нее должно быть образование?

   — У нее должна быть хорошая жопа, длинные ноги и белые волосы!

   — Понял. Не дурак. Буду искать.

   Вот за что я люблю Жеку, так это за понятливость. Он закончил юрфак, он знатно меня младше, но именно Бляйбтрой поддержит меня в любой жопе жизни.

   Смотрю на часы. Опаздываю на свадьбу, хоть меня туда никто не звал. Ничего, без подарка она не останется. Я найду эту тварь, а там и дядюшка вылезет как самый ублюдочный крыс из норы.

ГЛАВА 4

На улице уже начинает светать, когда меня вытаскивают из машины. Холодно, стучат зубы, свадебное платье разорвалось. Я не знаю где Слава. Он должен был дойти до людей и вызвать милицию, но никто не приехал за мной, меня никто не спас.

   — На выход, краля.

   Тех головорезов больше нет, но остался самый страшный из них — Виктор. Когда я отказываюсь слушатся, он сам с легкостью вытаскивает меня из багажника, крепко хватает за запястье сильной рукой и тащит куда-то вдаль.

   Плохо ориентируюсь, какое-то поле, деревья вокруг, а еще огромные бараки. Пятиметровые большие, покрыты шифером.

   — Куда вы тащите меня, нет, не надо!

   Упираюсь, но Беркутов силен, невероятно просто.

   От шока мне сложно говорить, я тупо ступаю босая по заледенелой земле, чувствуя вселенский ужас.

   Виктор Беркутов мой самый страшный кошмар и сейчас он сбылся. Точно также, как я себе и представляла.

   Я помню прекрасно, как стояла на суде, едва сдерживая слезы. Помню, как накануне дядя сказал выучить ту речь и произнести ее дословно сначала на камеру, а после перед судьей. Если бы я ослушалась, дядя бы выдал меня замуж за своего партнера пенсионного возраста. Я испугалась, сделала все так, как он велел, но я даже представить себе не могла, на что обретаю этого бандита.

   Виктор был преисполнен яростью, когда услышал обвинение. Огромный дикий дверь, он метался по клетке, а после, когда приговор был оглашен, просто затих и посмотрел прямо на меня.

   Мне стало страшно. По одному лишь его взгляду я поняла — он найдет меня. Как только выйдет, так сразу и найдет, хотя дядя клялся, что этот бандит искать меня не станет.

   Так я взяла этот грех на себя. Виктор тогда молча провел большим пальцем по шее, имитируя порез. Вот что он пообещал мне. Смерть в муках, жизнь в вечном страхе, что собственно, и происходило последние пять лет, хотя тюрьма для меня началась гораздо раньше. Решеток только не было видно, а так я такая же узница как и Беркутов, только в собственном доме. Дядя контролирует мою жизнь. Да, он любит меня, но порой этот контроль меня душит.

   Я сдала тогда экзамены и поступила на учебу, но ни дня не проходило чтобы я не вспомнила его. Того, кому я испортила жизнь, кого оболгала и кто в итоге, начал приходить ко мне во снах. Постоянно.

   Помню, что когда Беркутова уводили под стражу, он кричал. И весь его гнев был направлен исключительно в меня. Я же стояла едва живая. Сердце безумно колотилось. Я не хотела этого, но сломала этому мужчине жизнь, а после дядя увез меня домой и мой ад начался в полную силу. Ждать возмездия. Ждать, когда Он найдет меня.

   — Виктор, прошу вас!

   — Пошла!

   Он не слушает, игнорирует совершенно. Огромный и злой как черт, преисполненный желанием мести. Виктор тащит меня в самый большой амбар. Здесь куча места, а еще клетки по обе стороны. Много клеток как для животных, хотя я здесь никого не вижу, только мы вдвоем.

   Беркутов заталкивает меня в одну из клеток, буквально забрасывает туда, толкает. Я не удерживаюсь на ногах, лечу прямо в стопку сена.

   — Вы не имеет права! Сейчас мой муж вызовет ментов, вас найдут и запрут снова в клетку, где вам самое место!

   Виктор смотрит, взглядом орлиным меня прожигает, а после делает шаг вперед:

   — Красиво глаголишь, но не по сути. Первое, киса: в клетке сейчас как раз ты. Второе: твой суслик муж сам тебе мне отдал. И третье: непокорных у меня нет.

   — Что вам от меня надо, что?!

   — Ты теперь моя чужая жена. Моя рабыня, моя шлюха, моя дырка и я буду делать с тобой что захочу, пока твой дядюшка не выйдет на связь и не вернет мне все то, что отобрал. А если ты начнешь противиться, я тебя к чертям разорву, это понятно?

   Его темные глаза метают в меня молнии, между нами оголенный ток и без анестезии.

   Со мной никто и никогда в таком тоне не общался и от этой невозмутимой грубости закладывает уши.

   — Прошу вас… пожалуйста, не надо так!

   — Снимай тряпки. Я хочу видеть твой подарок полностью.

   Мне кажется это послышалось, но нет.

   — Ты оглохла, невеста?

   Меня начинает бить крупная дрожь и я медленно делаю шаг назад. Зря, это его только бесит.

   Виктор приближается ко мне. Высоченный, здоровый как скала, жилистый. Боже, тюрьма его только закалила. Я думала, он сломается, ну хотя бы что-то, но нет. Напротив, Виктор вернулся обозленным, и злость его направлена в меня.

   — Ай!

   Треск ткани, бандит разрывает платье на мне в два счета, оно валится к ногам.

   Я в хлеву, в клетке рядом с бешеным зверем, и клянусь, Виктор смотрит на меня сейчас именно так.

   Мои чулки разорвались, быстро прикрываю руками грудь. Белое белье, подвязки, фата. Я готовилась для мужа, я старалась.

   — Разденься. Покажи тело.

   Давлю в себе стыд, лучше сама, чем он снова коснется меня. Я боюсь этого зека до жути. От ужаса сбивается дыхание, темнеет в глазах.

   Щелчок, расстегиваю бюстгальтер, снимаю чулки.

   — Трусы тоже.

   Внутри все переворачивается. Сцепляю зубы, стягиваю трусики, они валятся к щиколоткам.

   Осталась только фата, но ее не могу снять, она закреплена невидимками и эту конструкцию разбирать долго.

   Виктор смотрит на меня потемневшим взглядом. Жадно и голодно, опасно.

   По телу бегут мурашки. Я высокая и стройная, но меня еще ни разу так не разглядывал мужчина. В открытую и нагло, как на товар.

***

Да, мы целовались со Славиком, но это всегда было прилично. Я не разрешала ему ничего до свадьбы, тем более дядя продавал меня замуж как девственницу и иной вариант бы не прокатил для моего свекра.

   Отворачиваюсь, прикрываюсь руками. От его взгляда воспламеняется кожа. Мужчина разве должен так смотреть на девушку? Как на еду…

   — А что мы так стесняемся, будто в первый раз?

   — Прошу вас. Прошу, Виктор, позвольте мне уйти! Мне страшно… я вас не знаю. Я замужем за другим. Все можно исправить, мы найдем какой-то выход.

   — Знаешь что, Рокотова: пора бы занять твой болтливый рот чем-то более полезным.

   Кровь стынет в жилах от его слов, но увернутся не получается. Виктор приближается ко мне и грубо хватает меня за фату, наматывает ее себе на кулак, а после заставляет опуститься на колени перед собой.

   — Давай-ка распакуем тебя, невеста! Я ведь должен попробовать свою карамель.

   — Нет! Пустите, нет, я не буду!

   Он не слушает, бешеное дикое животное.

   Держа меня за фату одной рукой, второй Виктор расстегивать ремень, а после опускает брюки.

   Мне в лицо тут же утыкается его член. Огромная вздыбленная дубина, которая покачивается среди поросли черных волос. Какой большой, толстый, его член напоминает орудие пыток.

   — Открой рот. Ну что ты как бесхребетная рыба!

   Он ведет, всецело, без возможности скрыться. Виктор обхватывает член у основания и бьет им по моим губам, размазывая помаду. Я подчиняюсь, потому что шанса на отказ тут просто нет.

    — Сделай-ка мне минет для начала, Рокотова. Старайся, если хочешь жить!

   Слезы бегут по щекам. Ничего более унизительного в моей жизни не было. Сопротивление бесполезно, Виктор сотрет меня в порошок.

   Я закрываю глаза и шире распахиваю рот чтобы принять в себя его член. Он большой, твердый как камень и до боли разрывает мне губы.

   Чувствую крепкий захват Виктора. Его сильные руки. Он зажал меня как моль и ему определенно это нравится. Видеть, что теперь я в клетке. Голая. На коленях перед ним.

   — Мм, нет!

   — Не дергайся, не то к чертям рот порву, тихо!

   Я реву, но пытаюсь делать ему минет. Как могу, как думаю будет верно, хотя опыта у меня нет. Дядя держал меня в ежовых рукавицах и выдал замуж, как только у него представилась хорошая возможность. Я думала, Славик будет нежен, он всему меня научит, а вместо этого я попала к безумному дьяволу, который мечтает меня убить.

   Это грязно, порочно и просто за гранью. Виктор сжимает зубы и ждет, смотрит на меня сверху вниз, но когда я начинаю захлебываться слезами, толкается в мой рот сам.

   Несколько жестких движений так глубоко мне в рот и я задыхаюсь, пищу, пытаюсь вырваться. Кажется, я сейчас умру.

   Чертыхнувшись, Беркутов резко вынимает член из моего рта и сильно кончает. Его лицо при этом искажает гримаса ярости. Он недоволен и это еще мягко сказано.

   Я же от шока только и могу что вытереть слезы. Я такого никогда не испытывала. Со мной никто так не обращался.

   — Ты ни черта не умеешь, красивое тело, но просто как кукла деревянная! Молись, чтобы другие твои дырки оказались рабочими!

   — Ненавижу, вы просто дикий зверь, животное!

   — Спасибо, меня все любят, я знаю и запомни, Рокотова: ты жива, пока я не решил обратного. Если твой дядюшка не выполнит моих условий, я грохну тебя и закопаю вон там под забором!

   После этого Виктор отбрасывает меня от себя как мусор, застегивает брюки и выходит. Я падаю на сено, заливаясь слезами. Губы горят огнем, на запястьях красные пятна от его захвата.

   Голая, вся в его сперме и запахе я судорожно всхлипываю, не в силах поднятся.

   Я в аду и мне попался самый страшный палач в мире.

ГЛАВА 5

Я хотел ее убить, сожрать, разорвать и воскресить, все вместе. За эти пять лет Рокотова превратилась в охуенную самку, на которую у меня стоял просто за километр.

   Когда увидел ее в том свадебном платье и рядом этого сопляка ее мужа стало смешно. Так дешево себя продала, и нет, я не тот, кто будет делиться.

   Ее муженек наложил в штаны, он сам от нее отказался, хотя я ни на миг не сомневался в обратном.

   Невеста, моя чужая жена, красивая конфета. Мурка так и приглашала на брачную ночь. Я мог бы сделать с ней что угодно в том хлеву, но я не спешил. Пять лет без бабы, конечно же я хотел секса, но еще больше я хотел именно ее.

   И если в суде Рокотова была просто девчонкой с большими зелеными глазами и красивой фигуркой, то теперь эта самка расцвела на полную катушку, превратившись в лакомую сирену.

   Как только разорвал на ней платье, увидел свой приз и да, там было на что посмотреть. Высокая, как гитара фигурная, плотная грудь, острые розовые соски. Эта кошка завела меня, я не сдержался, хотя в насилие играть не хотелось.

   Мне скорее хотелось ее задушить, он я не стал. Рано, тем более что пока дядя ее не вызрел, она нужна мне целой.

   Сосать мурка не умела. Пищала, ревела, боялась член взять в рот. По виду так целка, хотя ей двадцать три и я в сказки не верю.

   Разработал ей рот, но мне не понравилось. Она была не то что деревянной, а никакой просто. Это даже минетом не считается.

   Яйца адски ныли, хуй колом просто стоял, а она тряслась так, точно я ее тут убивал. Я быстро кончил, потому что хотел ее, хотел разрядки, но не почувствовал ничего кроме неудовлетворения. Сильнее только раздразнил себя.

   Я оставляю свою чужую жену в хлеву и закрыв ее на замок, выхожу на улицу. Мне жарко, хотя на дворе мороз. Кровь кипит, я отплачу каждому, и это не пустые звуки.

***

Тоха и Стас (брат Виктора)

   — Алло.

   — Стас, Виктор вышел!

   — Знаю.

   — И? Ты слышал, что он уже в городе вытворяет?

   — Я ему не мамка, Тоха, носится как наседка за ним не буду.

   — Виктор опасен. Твой брательник совсем потерял тормоза! За какую-то неделю он уже успел сколотить новое кубло и запустил в работу рэкетирскую машину.

   — Блядь… ну а я то при чем? Что ты мне звонишь, жалуешься? Тоха, занимайся своими делами.

   — Вообще-то, у меня клуб Бакира. Если его церберы припрутся к нам за данью, я положу их, но процент отстегивать не стану. Просто предупредил. С таким рвением твоего брата на этот раз не только на зону посадят, но и тупо грохнут. И не жалуйся потом, на хуй ты вообще его вытащил? Сидел бы Витюша и дальше в клетке, всем было бы спокойно. Видишь теперь что происходит, он точно с цепи сорвался!

   — Истерику прекрати. Разберемся.

   — Разбирайся живее, пока деятельность старшенького вам всем не аукнула. У тебя дети. Я предупредил.

***

Виктор и Михаил Бакиров

   — Алло.

   — Бакир, это я.

   — Кто “я”?

   — Виктор Беркутов!

   — Привет, Витя. Говори.

   — Я хочу стать мэром города.

   — Рад за тебя. Далеко пойдешь.

   — Нет, Миш, ты не понял. Я хочу, чтобы ты работал со мной! Прибыль пополам, ты знаешь, я не жадный.

   — Не пизди, Вить, ты жадный. За копейку удавишься.

   — Ладно, ну я буду делиться! Я хочу снести Гафара с престола. Борода слишком долго уже там сидит.

   — Витя, Гафар чечен, он тебе глотку за такие слова перережет. Осторожнее на поворотах.

   — Мне по хуй. Мне нужна власть. Так что, ты со мной? Мы вместе начинали. Я помню, ты был неплох. Миша, я вышел из зоны и мне нужна поддержка. Я хочу получить ее от тебя.

   Говорю прямо как есть, мне нужны сильные союзники и то место, куда я рвусь, не достается так легко. Бакиров когда-то был мэром, я уже пробил его за последние года. У него остались связи, теоретически, он может меня подтолкнуть к власти.

   — Виктор, я хорошо знаю твоего брата Стаса, и если бы он метил в мэры, я бы ему помог. Но ты не Стас, ты в эту категорию не попадаешь. На рожон лезть ради твоих амбиций я не буду.

   Чертов медведь. Ладно.

   — Как знаешь, Миша, но земля круглая.

   — Смотри не упади со своей круглой земли.

   Выключился, гребаный медведь, но благо, кроме него полно тех, кто встанет на мою сторону. Кстати, как там поживает мой братец Стас.

***

Через час я уже под забором Стаса. Трехметровый забор, кстати, наверное, меня ждет.

   Я был бы не я, если бы не умел открывать замки, так что без труда пробираюсь в дом, оказываясь, блядь, в какой-то сказке. Рюши и цветы, розовые пони, куча игрушек. Словно оказался в детском саду.

   Стас с ума сошел, я чего-то упустил, наверно?

   Шагаю внутрь дома. Пахнет выпечкой, на столе пироги, о, а вот и хозяйка.

   Кучерявая краля оборачивается ко мне и замирает на месте. У нее на руках детеныш, рядом мельтешит еще один. Глазищи огромные и такая аппетитная, на месте бы сожрал. Красивая, где только Стас такую откопал и не делится.

   Адресом ошибся? Точно нет, тогда какого дьявола у Стаса тут ясли.

   — Вы кто?

   — Родственник. А ты кто, чудо?

   Девушка хлопает на меня глазищами. Ошарашена, сильнее прижимает детеныша к себе. Люблю мамаш, они всегда что надо. Горячие, кончают сладко и текут как суки, просят еще.

   — Я Тася. Стаса нет дома. Зайдите в другой раз.

   — А я не хочу в другой, я уже пришел. К тебе.

   Девка быстро пятится назад, укладывает мелкую в манеж. Хватает телефон, но я быстрее.

   — Куда звоним, солнышко?

   — Мужу.

   — А муж это Стас, верно?

   — Да.

   Оказываюсь близко к ней. Пахнет сиренью и такая сладкая, что аж тошно. Хорошая, аппетитная телка. Сиськи, жопа, мордашка смазливая, все на месте. Глазища голубые, губы пухлые, боже, она просто прелесть. А волосы какие. Как русалка живая. Стас знает толк в бабах, моя школа.

   — Мамаша, где мой брат?

   — Виктор, это вы…

   — Да, детка! Кто ж еще. Где мой братик, солнышко?

   — Он вышел. На работе…

   Ее голос дрожит и сбивается. В глазах страх, обожаю такую реакцию. Поиграть в кошки-мышки, хотя одна киса у меня уже в клетке и так под замком.

   Стас не жадный, подвинется. Ну же.

   Провожу ладонью по ее бедру, трогаю за жопу. Боже, Стас гребаный счастливчик. Вот это он конфету отхватил.

   — Хорошая какая. Ммм, нравишься мне!

   — Не трогайте меня! Не трогайте!

   Ее настроение меняется, но я сильнее. Фиксирую кралю у стола, ставлю обе руки рядом. Хрупкая она, невысокая и вся такая аппетитная, слюни блядь, текут.

   Она дрожит, аж подкидывает ее. Забавная.

   — Чш, ну чего ты такая пугливая? Не бойся. Я не обижу.

   — Стас еще не вернулся! Пожалуйста, Виктор…

   — Ну значит, мы можем хорошо провести время вместе, пока Стасика нет. Да? Иди ко мне, зайка, покажи что можешь.

   Зажимаю ее. Мне нравится ужас в глазах этой конфеты. Люблю дразнить, а она же так и манит, удержаться невозможно. Боже, какая сладкая у Стасика жена!

ГЛАВА 6

Я не помню себя до двенадцати лет. Какие-то обрывки, мельком родители. Не знаю, что случилось, дядя сказал, что после смерти мамы и отца у меня был шок, часть воспоминаний стерлось, а то что осталось, было таким шатким и призрачным, что лишний раз я вообще старалась не трогать раннее детство.

   Мои родители погибли в автокатастрофе. Один миг и все, детство закончилось. Отец владел несколькими строительными компаниями, мы жили обеспеченно. Я ни в чем не знала отказа, но самое главное — они любили меня.

   А потом авария, похороны, суд и я оказалась у дяди. Дяди, которого до этого видела крайне редко, я его почти не знала.

   Отец с ним мало общался, мне пришлось заново знакомится с родней. Так как я была несовершеннолетней, дядя стал моим опекуном и оформил временное управление компаниями на себя.

   Он не ограничивал меня в учебе, но все остальное было для меня закрыто. Я училась, росла и собственно, на этом все.

   Дядя был полностью занят бизнесом, мы не были близки и я мечтала поскорее вырасти чтобы избавиться от его опеки.

   Дядя Гена бизнесмен, но я понятия не имела, насколько опасной деятельностью он занимается. Я начала догадываться о том, что он работает не совсем законно, когда уже заканчивала школу.

   Тогда впервые я услышал про так называемые бои за територию, когда другие застройщики готовы были перегрызть друг другу глотки за клочок земли.

   Мне было восемнадцать, когда я услышала фамилию “Беркутов” впервые. Дядя говорил с кем-то по телефону и его голос непривычно дрожал. Он боялся этого Беркутова и желал ему смерти.

   Когда дядя увидел меня, то захлопнул дверь, а уже через месяц я стояла на суде и свидетельствовала против этого самого Виктора Беркутова, которого впервые увидела как обвиняемого, которого совсем не знала.

   Выученная наизусть речь, даты, свидетели, улики. Я оклеветала этого бандита от безысходности, а не для того чтобы сломать ему жизнь, хотя он воспринял это совсем иначе.

   В тот день я думала что спасаю себя, тогда как на самом деле ломала свою жизнь тоже.

   Дядя сдержал слово, он не отдал меня замуж за старика в восемнадцать лет, но и свободной я все равно не стала.

   Напротив, как только я поступила на учебу, дядя продолжил контролировать меня. Я была заложницей в клетке и не знала выхода оттуда.

   Порой я хотела поменяться с Виктором местами, потому что чувствовала себя точно в такой же тюрьме.

   Разница была только в том, что у этого бандита был суд и решетки, а у меня была золотая клетка, в которой любое слово отлетало ножами мне в грудь.

   Мне ничего не было позволено, а своего мужа Славика я знала всего три месяца перед тем, как выйти за него замуж.

   Моего желания никто не спрашивал. Так было надо дяде. Выгодная сделка, хорошие условия для сотрудничества. Так я стала женой мужчины, которого совсем не люблю и не знаю. Я вышла замуж, хотя понимала прекрасно, что рано или поздно Виктор выйдет и тогда меня ждет смерть.

***

— Отошел от моей жены! ЖИВО! УБРАЛ НА ХРЕН РУКИ!

   Стас. Тут как тут, вырос как гриб-подберезовик.

    Надо было сразу так сделать, прискакал бы на розовом коне к женушке.

    — Стас, а ты не хило обжился! Где такую кралю откопал, может и мне найдешь?

   — Тася, ты в порядке? Как девочки?

   На меня ноль внимания, а ведь мы не виделись пять лет. Стас мигом скачет к своей козе. Да уж, вот кто погряз в памперсах, даже не думал.

   — Все нормально. Виктор, он просто вошел без стука.

   — Он тебя тронул? Скажи, сделал что-то?!

   — Нет. Я просто испугалась.

   Нежатся, телятся, боже, что она сделала с моим братом.

   — Бери девочек и идите наверх.

   — Хорошо.

   Конфета с котятами ретируются, ловлю злющий взгляд брата.

   — Я тоже рад тебя видеть, Стас! За пять лет ни письма, ни весточки. Ты видимо, очень скучал, братик!

   — Я думал, ты сдох.

   — Мило, но нет. Не дождетесь. А кто эта краля, не дашь номерок?

   — Это моя жена и мои дети. Моя семья, Витя. И тебе запрещено приближаться к ним даже на пушечный выстрел. Это красная черта для тебя, запретная зона.

   — А чего так? Влюбился снова что ли? А первая жена где, померла?

   — Померла.

   — Когда только успел. Стас, я тебя не узнаю! И эта конфета…

   — Ее зовут Тася. Для тебя Таисия. Хоть один кривой взгляд на мою жену, хоть одно неправильное слово в ее адрес — тут же отправишься на нары обратно! Обидишь моих детей — грохну на месте. У меня теперь семья. Я не шучу, Виктор. Не беси меня!

   Поджимаю губы, Стас и в Африке Стас, только он изменился. Папаша во плоти, отец семейства.

   — Это ты меня вытащил?

   Стас молчит. Ни “да” ни “нет”, тупо палит.

   — Так что?

   — У тебя один шанс. Единственный.

    Расплываюсь в улыбке. Я знал, что он что-то сделал. Да! Стас похлопотал и я вышел раньше.

   — Иди сюда! Я рад тебя видеть, брат!

   Обнимаю его, хлопаю по плечу. У нас разные матери, но отец-ублюдок один. Так уж повелось.

   — Виктор, ты вышел на свободу досрочно по большому блату, так что сиди тихо! Никакого криминала больше, все! Второго шанса выйти у тебя не будет.

   — Так я ничего и не делаю. Фирму открыл, все законно!

   — Я тебя предупредил — понял? Рыпнешься снова в какие-то дела, гнить будешь на нарах до пенсии.

    — Не пугай, малыш, мы уже пуганные.

   — Что ты собираешься делать?

   — Тебе исповедаться или что?

   — Я просто хочу быть уверенным, что ты не наделаешь ошибок!

   Вспоминаю про свою кошку в клетке. Да уж. Не все моему брату надо знать. Он изменился, праведник блядь, с трудом узнаю его.

   — Я чист как святой ангел, так что спи спокойно, брат. А где Рысь, кстати?

   — Не твоего ума дело.

   Наш третий брат Артем. Я почти его не знаю, но все равно родня. Хоть какая-то.

   — Не груби мне, я ведь и в рожу могу дать.

   — Артем работает юристом, его в свои дела вмешивать не вздумай! Узнаю, что куда его втащил — голову откручу. Вообще с ним не разговаривай!

    — Спасибо, мамочка. Слушаюсь и повинуюсь.

   Показушно кланяюсь ему и сваливаю. Стас размяк, видать, брак с это кисулей кудрявой совсем ему мозг расплавил.

ГЛАВА 7

— Виктор, плохие новости.

   — Что?

   — На тебя в городе открыли охоту.

   Я уже в офисе. Жека с Олегом притащили компьютеры, мы обживаемся на новом месте.

   — Боюсь спросить, кто такой бессмертный?

   — Савелий Крутой. Он натравил на тебя своих псов и назначил за твою голову награду.

   Сцепляю зубы, охуеть просто. Я его даже еще не видел, а он уже, сука, взбесился. Как?!

   — За что?

   — Я не знаю. Там что-то мутно. Фари не так давно положили. Какой-то пиздец в Прайде, Крутой рвет и мечет, так что не высовывайся пока.

   — Ага, счас! Фари был один нормальный чел с его шайки. Остальные фраера недоделанные. Пусть только дернется Лева в мою сторону — прибью.

   — Понял. Что у нас еще?

   — Что по Рокотову?

   — Пока ничего. Ищем его, но бизнес он тебе твой не вернет, судя по отсутствию реакции.

   — Жека, мне не столько бизнес этот нужен, сколько он сам! Привези его ко мне, я выбью из него все, что мне надо!

   — Хорошо, ну мы работаем.

   — Работайте быстрее!

   — И это. Тут мадам пришла. Анфиса. Хочет на место секретарши попробоваться. Собеседование там, все дела.

   — Хочет — пусти! В мой кабинет ее. Будет ей собеседование.

   — Ага. Сейчас придет.

   Иду курить и когда возвращаюсь, вижу эту кралю. Высокая блондинка, Бляйбтрой умеет угодить.

   — Виктор Владимирович, я к вам.

   Окидываю ее взглядом. Длинные светлые волосы, ноги от ушей, жопа, сиськи тройка, не меньше. Жека, бляха, просто святоша.

    — Ну пошли.

   Уже через десять минут Анфиса на коленях. Старается, заглатывает мой член, облизывает его, сосет. Давится, но видать, на работу очень хочет.

   — Соски сожми. Давай, детка. Хочу видеть все.

   Она явно профи, вот только у меня перед глазами кошка из клетки. Моя кошка, которая сосать так и близко не умеет. Невинную строит из себя, хотя я силой девок брать не привык, сами всегда давали, еще просили.

   Вспоминаю ее волосы. Не такие как у этой патлы малеванные, а натуральные без краски. И груди у нее меньше, плотнее, четко ложатся в ладонь.

   Возбуждение приливает к паху, горит все, аж дурею.

   — Мм…

   — Тихо, ни звука, блядь!

   Хватаю Анфису за волосы, поднимаюсь и вгоняю ей в рот член что есть мочи. Кончаю сильно, она глотает все до капли, вытирает сопли.

   Застегиваю брюки. Подписываю заявление на работу.

    — Завтра выходишь. Расчет у Евгения Витальевича. Свободна.

***

Я замерзаю, продрогаю до костей в этом хлеву. Проваливаюсь в дурной сон, забиваюсь дремотой, пока не слышу какой-то гул.

   Кто-то фыркает, и резко распахнув глаза, быстро осматриваюсь по сторонам. Уже день и я здесь точно не одна.

   Этот демон что ли, еще девушек здесь держит? Нет.

   Это животное и оно здесь не одно. Это загон для лошадей. Я только сейчас их вижу. Вон они, в другой стороне амбара.

   Резко распахивается дверь, я тут же забиваюсь в стог сена, делая вид, что меня здесь нет.

   Входит мужчина, заносит воду, какие-то корма. Он ухаживает за животными.

   — Эй! Эй, помогите!

   Подаю голос, прикрываюсь платьем, но оно разорвано и превратилось в грязные ошметки.

   Мужчина оборачивается в мою сторону, но не подходит. Кормит лошадей и просто уходит.

   Он знает, что я здесь и ему нет до этого никакого дела. Этот человек работает на Беркутова, а значит, мне никто поможет, я здесь совсем одна.

   Сколько времени прошло, Славик уже должен был не только добратся для города, но и поднять шумиху, связаться с дядей, а тот быстро вытащит меня, нет никаких сомнений.

   Я хочу пить, хотя бы немного, но в этой клетке воды нет. Нет ничего кроме сена.

   Ухватываюсь руками за решетки. Они стальные и дико холодные, клетка закрыта. Здесь не дует ветер, но нет тепла, так что я никак не могу согреться.

   Тут холодно также, как и в ледяной душе Беркута.

   Я слышу, когда Виктор возвращается. Тяжелый шаг, тихий как у зверя. Он подходит к клетке, я забиваюсь в самый угол от страха.

   Ловлю ухмылку на самодовольном красивом лице. Он конечно, рад видеть меня в столь унизительном положении.

   — Как дела, кобылка, еще не померла?

   — Не дождетесь!

   — Водички хочешь? Наших зверей уже напоили, а про тебя забыли.

   Виктор показывает бутылку воды и у меня во рту мгновенно выделяется слюна.

   — Дайте мне!

   — Подойди и возьми. Ты ведь не боишься меня, не так ли?

   Поднимает бровь. Чертов нахал, он выманивает меня из безопасного места.

   Поднимаюсь и осторожно протягиваю руку сквозь решетку, но Виктор тут же отодвигает воду дальше.

   — Чего вы хотите, чего?!

   — Я хочу, чтобы ты сдала адрес, где прячется твой дядя.

   — Я не знаю. Он может быть где угодно! Дайте воды!

   Слезы наполняют глаза когда вижу, как Виктор просто берет и выливает воду на деревянный поддон. Всю, до последней капли.

   — Лакай, кобылка. И вспоминай.

   — Зачем вы это сделали?

   — Ты знаешь, где твой дядя и врешь мне.

   — Клянусь, он может быть где угодно! Дома, в офисе!

   — Его там нет.

   — Так он мне не отчитывается!

   — Снова врешь.

   — Будьте вы прокляты! Лучше бы вы и дальше гнили в тюрьме!

   — Во-от, наконец, показала характер, а то все слезы льешь.

   — Дядя найдет меня, а вас посадят снова в клетку! На этот раз надолго и вы не выйдете просто так!

   — Какое упорство, всю ночь речь готовила?

   Обворожительная белозубая усмешка, довольный взгляд красивых наглых глаз и я не выдерживаю. Плюю ему в лицо, что становится дикой просто ошибкой.

   Виктор вытирается рукавом, а после достает ключи и открывает клетку.

   — Ко мне!

   — Нет, не надо!

   Поздно. И он так силен. Этот зверь с легкостью отрывает от меня мое платье, расстегивает ремень и хватает меня за руки. Он быстро связывает мои запястья, закинув другую сторону ремня на металлическое кольцо сверху.

   От шока я даже не упираюсь, не могу, я просто не могу в это поверить.

   Шлепок сильной ладонью по попе. Болезненный, жесткий, а после еще и еще один.

   Я вскрикиваю, дергаюсь, а после Виктор подходит и приобняв меня, резко прижимает к себе спиной. Трогает большими руками мои груди, щипает за соски. Сначала за один, а после за второй, перекатывая их между пальцами.

   — Нет! Не надо!

   — Хорошая, живая. Как этот хиляк тебя трахал?!

   — Нет, не надо, прошу!

   — Ты просишь меня?

   Удар.

   — О чем?

   Удар. Жесткий, до жжения в коже, до боли, до слез.

   Он истязает меня снова и ему это нравится. Я же кручусь как уж на этом ремне, пытаюсь увернутся от удара, но все бессмысленно. Виктор бьет меня по попе ничуть не сбавляя силы, мои истошные крики расходятся по всему амбару.

   Слезы текут по щекам, мне холодно, больно, я хочу домой, а вместо этого стою подвешенная на этом крюке и рядом Беркутов как бес, истязает меня с особым удовольствием.

   Улавливаю его запах. Сигареты, бергамот и острый перец. Так пахнет дьявол, так пахнет моя боль.

   С каждым его шлепком я все меньше чувствую пятую точку. Она онемела, кажется, он разодрал кожу до крови.

   — Хватит, прекратите, мне больно!

   — ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ БОЛЬ!

   Заорал так, что в ушах зашумело, а после схватил мое платье, смял его и вышел из клетки. Закрыл меня снова на ключ.

    — Не оставляйте меня так. Прошу, Виктор, умоляю!

   — Ты плохо стараешься. Подумай над своим поведением, Киса. И как меня по-настоящему надо умолять.

   Прорычал и ушел, а я так и осталась стоять голая в этом амбаре. Связанная и не знающая, как противостоять этому зверю.

***

Рокотова вывела меня, хотя я честно стараюсь держать себя в руках. Я уже больше недели на свободе, но не могу спать. Я ни хуя не могу, пока мои враги не расплатятся, пока я не верну себе прежнее положение и бизнес.

   По иронии судьбы, они все попрятались по норам и сидят тихо, но я выкурю их, чего бы мне это не стоило.

   Эта девка, Лиза, сладкая конфета. Охуенная невеста, которая отравляет мне кровь. Мне ничего не стоит пристрелить ее, но это будет слишком просто. И быстро.

   Ее полные груди вздымались при каждом ударе, а у меня стояк был просто бешеный. Ее запах впитался в каждую мою клетку, а зеленые глаза умоляли о пощаде.

   Хм, а кто меня спас тогда, когда она меня оклеветала? Кто меня защитил, никто блядь! Я сам, сам себе выгрызал место под солнцем и меня никто за ручку не вел.

   У меня не было влиятельного папы, который протоптал бы мне дорожку. Я рос как дворовой пес и сам выкладывал себе дорогу чтобы потом пришла какая-то малолетняя сука и перечеркнула мне тупо все!

   И ее продажный дядя со своими дружками у власти. Они захотели меня вальнуть, кинуть по-простому, но я теперь скорее сдохну, чем исполню их желание, я никому свое не отдам и ее тем более!

ГЛАВА 8

Стас

   Никому из нас не везло в любви, но больше всех в этом плане перепало Виктору. Когда-то он был женат. Недолго, пока Ингу не убили. Обычная потасовка, это было двадцать лет назад.

   Ее ограбили, ткнули пером в бок, забрали кошелек.

   Виктор еще так молод, Инга была его первой любовью. Она погибла на месте, ее не спасли. Они ждали ребенка, Виктор так и не стал отцом.

   Если спросить об этом Виктора, он никогда не скажет. У него даже не дрогнет ни один мускул, но он все прекрасно помнит. Как из-за какого-то ублюдка потерял жену и нерожденного ребенка, как тогда еще сильнее озлобился на весь мир.

   Он долго винил себя в том, что тогда не встретил Ингу с работы, хотя время такое было, это просто случай, не сегодня так завтра. Я вел десятки таких дел, большинство из них так и оставались глухарями.

   Потом его мать начала болеть. Мы думали ерунда, возрастное, но видимо то, что ее лупил по-молодости муж, не прошло без следа. У нее начались проблемы с памятью, серьезные проблемы.

   Пока мой старший брат мотал срок, я навещал его мать. Старая уже, немощная, но периодически она приходила в себя, узнавала меня, всегда в такие моменты спрашивала за Виктора. переживала.

   Думаю, мать единственная, кто Витю любил, кто о нем заботился. Я не знал его жены толком, но после всего Виктор ни разу больше не женился, хотя мог бы.

   Он строил карьеру застройщика. Упорно, долгими годами, это была его страсть. Его игра, риски, все то, ль чего он так сильно зависим.

   Виктор был лучшим застройщиком города, он заключал серьезные сделки, возводил целые районы. Я понятия не имею как, очень долгое время у него даже не было официальной компании, он все делал по-своему.

   Он звал меня к себе, но я никогда не соглашался. Еще бы. Променять ментовскую карьеру и стабильность на опасные качели в жизни Виктора, нет.

   Я не ввязывался в это и наверное, это меня и спасло. А его нет. В этом бизнесе, в этой сфере нереально быть хорошим. Невозможно управлять землями, строить дома на продажу и при этом не нажить себе врагов, тем более с характером Виктора.

   Он перегрызся со всеми своими коллегами, пару партнеров его кинуло, несколько ушли к Рокотову, он тупо их переманил.

   Любой бы спился, опустился, но не Виктор. Я прекрасно помню, на каком он был уровне, когда его повязали. Виктор мог бы стать мэром на следующий год совершенно законно, но Рокотов все ему перебил. И этот второй: Гангураев.

   Они не могли смириться с его успехом, но у них обоих не было такой хватки, которая есть у Виктора, так что они решили тупо его слить.

   Очень хитро и так некрасиво, Рокотов с Рангураевым состряпали Виктору дело, обвинения, улики, свидетелей и конечно, купленный результат.

   Я ничего не смог сделать, хотя бился до последнего. Я знал, что зона — это худшее место для Виктора. Лучше бы убили, честно, но запирать того, кто так любит свободу, кто ценит ее, обожает просто. Это было жестко, но я не мог освободить брата раньше.

   И еще я не предвидел, что Виктор будет отыгрываться не столько на Рокотове, сколько на его племяннице. Он ничего и никого не забывает. Мне надо было эту девушку спрятать куда подальше сразу как он вышел, хотя я не отрицаю ее вины.

   Возможно, у нее были свои причины так поступить и свои мотивы, но она поломала Виктору жизнь. Просто забила последний гвоздь в его дело.

   Я понятия не имею, что сделает с этой девушкой Виктор. Могу только надеяться, что он не будет долго мучить этого мотылька и прихлопнет, как только наиграется.

   Хотя есть еще одна версия: если Виктор до сих пор не убил Рокотову, она ему нравится, а понравится ему практически невозможно.

   Пусть сам выруливает и могу только надеяться на то, что эта Лиза или как ее там будет достаточно умной и не станет махать красной тряпкой перед бешеным быком. К Вите нужен особый подход, но если она найдет его, Виктор отдаст за нее жизнь не задумываясь.

   Он жесткий, взрывной, часто неадекватный. Виктор какой угодно, но он точно не трус и не предатель. И да, я знаю, мы с ним в контрах и все такое, но я рад, что теперь Виктор на свободе, потому что вдруг чего, он будет первым, к кому я обращусь за помощью.

   Он будет первым, кто даст мне защиту вне зависимости от того, виновен я или нет. Виктор это сделает только потому, что мы братья.

***

Все это время я умираю. Буквально, потому что ремень Виктора кожаный и впивается мне в руки змеей. Как ни стараюсь, ничего не выходит. Беркут сделал такую петлю, что я просто не могу выбраться из захвата. Чем сильнее дергаюсь, тем больше затягивается узел.

   Дядя скоро приедет и заберет меня. Он придет, он меня спасет. Повторяю себе это как молитву, хотя прекрасно понимаю, что никто не знает адреса моего нахождения, меня так просто не найти.

   Я провисела так час или два, не знаю. Не чувствую рук. Все тело онемело.

   Хлопает дверь. Это Виктор вернулся и я тут же отворачиваюсь от него. Голая совершенно, совсем не чувствую рук.

   — Ну что, кисуля, беседовать будем?

   — Отвяжите меня! Умоляю, отвяжите!

   — Адрес назовешь?

   — Да!

   Замечаю в руках Виктора чашку с парящим чаем. Да он издевается.

   Мой палач входит и отвязывает меня. От слабости и боли я медленно оседаю на сено. Сопротивлятся не могу. Руки онемели, он сделал это специально, чтобы я даже упираться не могла.

   Виктор развязывает мне руки и забирает ремень.

   — Я слушаю.

   — Солнечная, двадцать.

   — Дальше.

   — Это частный дом.

   Адрес взяла из головы, мне надо потянуть время, потому что наводить этого черта на реальный дом дяди я не буду.

   — Я проверю этот адрес и если там не окажется твоего ушлепка дяди, пеняй на себя.

   Дрожь разливается по телу. Обнимаю себя руками в попытке защититься от него.

   — Я хочу пить.

   — У меня есть кофе. Будешь?

   — Да.

   Мне уже не до гордости. Я не пила больше суток.

   Виктор подходит ближе, возвышается надо мной горой.

   — Ну так встань на колени и попроси. А лучше — поцелуй мои ноги!

   — Вы хотите, чтобы я поцеловала вам ноги?

   — Да. Именно так!

   Он издевается и ему это нравится. Определенно точно нравится меня добивать.

   — Я не буду перед вами так унижаться! Ни за что в жизни.

   — Тогда ты недостаточно сильно хочешь кофе, который тут же тебя согреет.

   — Вы просто ублюдок! Дикая скотина, которая не знает ни жалости, ни добра! Животное, вот вы кто!

   Виктор молчит. Смотрит на меня, а после усмехается. Красивый, поразительно красивый, так не должно быть.

   И еще я никак не могу понять, о чем Беркут думает, кажется, у него в голове все время скачут мысли, одна другой страшнее.

   Секунда, резкое движение и он подхватывает меня, больно вбивает в стену спиной.

   Я оказываюсь очень близко к Беркутову. Опасно близко.

   — Что вы делаете?!

   — Пришла пора расплаты! Я хочу хорошенько трахнуть свою чужую жену! Брачная ночь как-никак, невесте надо мужика. Ну-ну, не будем тянуть. Давай сразу к делу!

ГЛАВА 9

— Нет, пустите, нет!

   — Рыпнешься — порву. Не играй со мной, девка, я тебе не твой муж-дохляк.

   Это за гранью, потому что мы даже не в доме. Мы в каком-то хлеву, в клетке. Здесь холодно, сыро, грязно.

   Виктор подтягивает меня к себе, а после накрывает рукой мою грудь, щипает за сосок.

   — Хватит, умоляю, пустите!

   Сердце заходиться бешеным ритмом, но ему плевать.

   Пытаюсь царапаться, но это все равно что противостоять грузовику.

   Нет, он не делает больно, но и не отпускает. Голодный зверь, этот зек зажимает, не дает увернуться.

   Короткие движения, я отрываю пуговицы на его рубашке, жестко царапаю самодовольное лицо и шею, но становится только хуже. В разы.

   — Так и знал что ты кошка! Смелее, я люблю жесть!

   Боже, Виктора только заводят мои сопротивления, а мне становится страшно.

   В какой-то миг он отпускает меня и я падаю на сено, отползаю назад. Виктор оборачивается, его рубашка разорвана, он уже освободился от брюк.

   Высокий, тренированый, спортивный. Кожа аж переливается. Накачанный, вены на руках выпирают, смуглый. Грудь покрыта черными волосами, блядской дорожкой спускающимися вниз. Боже, Беркутов словно не в тюрьме был, а на курорте отдыхал!

   Холеный, дикий, опасный. Опускаю взгляд ниже, дыхание спирает. Он уже возбужден. Сильно. Его член покачивается как дубина. Тяжелый, большой и определенно он меня порвет этой штукой.

   — Иди сюда, киса.

   Мотаю головой, прикрываясь руками.

   — Будешь сопротивляться — сломаю.

   Он хочет мести, подчинения и моей боли, определенно.

   Виктор склоняется ко мне, а после фиксирует и ложится на меня. Такой тяжелый, что я тут же оказываюсь расплющена, не могу ничего сделать.

   Паника, но нет отвращения. Я просто адски его боюсь.

   — Что, не нравлюсь?

   — Вы насильник!

   — Конечно, ты же сама мне мне эту статью впаяла, забыла? Так давай повторим то, чего не было! Вспомни, как ты пела, что я тебя трахал против воли! Вспомни, киса! Как я тебя душил, как лупил тебя. Давай, вспоминай свои показания, ну же!

   — Пустите, не надо! Вы мне противен!

   Виктор проводит крупными ладонями по внутренней стороне моего бедра, а после накрывает мою промежность, гладит. Смотрит на меня как на конфету. С голодом, жадностью и предвкушением приза.

   — Противен, говоришь? Ладно, что муж лучше трахает?

   — Определенно ДА!

   Выпаливаю не думая, а Беркутов только смеется, сверкая своими белоснежными зубами:

   — Какая же ты дикая! Ну раз этого дохляка принимала, то и меня примешь.

   — Ненавижу, мой муж в тысячу раз тебя лучше!

   — Посмотрим, чей хуй тебе лучше зайдет!

   Замахиваюсь чтобы влепить ему пощечину, но Виктор тут же ловит мою руку и обхватив оба запястья своей одной, фиксирует их у меня над головой.

   — Чтоб ты сдох! Ненавижу!

   — Да я понял твои чувства. Я это еще пять лет назад понял, Рокотова, так что обойдемся без прелюдий.

   Я беспомощна, он тяжелый и сильный.

   Виктор зажимает меня собой, а после широко разводит мои бедра в стороны и входит. Быстро, резко, тут же упираясь в преграду.

   Шок, паника, этого не может быть. Я не так хотела, не здесь, не при таких условиях.

   Почему-то закладывает уши, ах да, это же я ору! От адской боли первого вторжения без подготовки, от этой ненависти к нему.

   Больно, кажется, он убьет меня сегодня, сейчас, я не выдержу.

   — А-ай!

   Реву, я больше не могу быть сильной, когда Беркутов расплющил меня и убивает.

    — Сука, ты что…БЛЯДЬ!

   Встречаемся взглядами. Его карие глаза сейчас отражают непонимание, а я тупо стараюсь выжить. Я девственница. Да, поздно, но так вышло и Виктор это понял.

   — Дыши! Не дергайся, не то тебе пизда!

   И я слушаюсь его впервые, потому что понимаю, что вот тут Беркутов не врет. Он большой, слишком большой для меня, и сейчас до предела растягивает мои стенки изнутри.

   Становится тихо. Виктор сильнее прижимается ко мне, а после делает уже уверенный выпад бедрами. Один раз, он входит до упора, лишая меня девственности окончательно.

   Больно. Я чувствую это. На этот раз он победил.

   Виктор берет меня. Трахает как куклу. Опирается на локти и дальше просто толкается в меня.

   Молча, без слов, без поцелуев, без нежностей. Я едва дышу, боюсь, что он меня задушит либо перегрызет мне горло. От ужаса даже реветь не могу.

   Внизу все горит огнем, отворачиваюсь и Виктор тоже отворачивается от меня. Мы ненавидим друг друга сейчас как никогда ранее.

   Невольно вдыхаю его запах. Чужой, пряный, холодный. Он вбивается мне прямо в голову, и за это я презираю Беркутова еще больше.

   В какой-то момент Виктор отпускает мои руки, но я не упираюсь больше. Какой смысл. Я просто лежу и терплю. А ведь там в суде он мне нравился. Я даже фантазировала о Викторе. Хотела тайно, чтобы он стал первым мужчиной и боялась этого.

   Глупая наивная дура.

   Промежность саднит, это больно. Я думала, в первый раз у меня будет все не так…ужасно.

   Я уже не спасусь. Беркутов убивает меня. Дядя не успеет, этот зверь прикончит меня раньше.

   В какой-то момент перед глазами темнеет, все кружиться и я медленно ухожу в астрал, когда Виктор ускоряет толчки. Я чувствую его ненависть. Она зашкаливает просто, убивает, пленит.

   — Тихо, спокойно, блядь, киса! Никто от секса еще не помирал подо мной!

   Хлопок по щеке. Не сильный, но приводящий в чувства, а после промежность снова пронзает режущая боль. Виктор медленно вынул член из меня, на живот плеснула горячая сперма.

   Судорожно хватаю ртом воздух. Истерика колотит,т с ужасом смотрю на Беркутова, обхватив себя руками. Он одевается, набрасывает рубашку, застегивает штаны.

   — Ну и неженка же ты! Как ты дожила без секса до двадцати трех? Тебя что, в монастыре держали?

   От слез задыхаюсь, я умираю, боже, у меня все болит.

   — Надо было сказать, что не тронута. Дура!

   Ответить мне нечего, я просто хочу, чтобы он сдох.

   Поворачиваюсь на бок, дрожит все тело. Слышу, что этот бес ушел. Виктор оставил чашку кофе на полу, к которой я даже не притронулась.

   Я увидела кровь на бедрах и в глазах снова потемнело. Кажется, после этого я отключилась, желая не просыпаться больше никогда.

***

Кто ходит девственницей до двадцати трех? Что это за монашка блядь, я такого еще не видел.

   Но поздно. Как только оказался в ней, остановится не смог. И не хотел, потому что ее желал как ненормальный. Мне не нравилась такая реакция, потому что она была неправильной. Этот яд все больше пробирался под кожу, потому что трахать Рокотову оказалось еще круче, чем ее ненавидеть.

   Она сначала трепыхалась, а после лежала подо мной как каменная статуя. Ни эмоций, ни ласки, ни хрена, хотя одна эмоция у нее все же была — ответная ненависть ко мне.

   Я провел на зоне тысяча восемьсот двадцать пять дней и каждый гребанный день я проклинал ее. За несвободу, за клетку, за мрак. И вот теперь, наконец, Рокотова у меня. Собственной персоной. И будет у меня, пока я не получу от ее ублюдочного дяди все то, что он у меня забрал.

   Она молчала, когда я уходил. И не смотрела на меня, рыдала, а мне хотелось придушить его голыми руками, чтобы не мучилась и я не мучился вместе с нею.

   Когда ты на пике, а после теряешь все, в том числе авторитет. Ей этого не понять, я вообще ее слабо понимаю.

   Я не знал, что она девственница, на лбу это не написано, хотя сути дела это бы не поменяло. Взял бы не так жестко, хотя какая к черту разница? Во мне все кипит, как только вижу ее! И ненавижу. О да, я ненавижу эту девку больше всего на свете!

   Проходит ночь, управляющий звонит, меня вырубило просто. Уснул впервые за неделю.

   — У нас землетрясение или какого дьявола ты мне звонишь в шесть утра?!

   — Виктор Владимирович, морозы ударили. Лошади замерзают. Нам бы обогреватель сюда. Минус двадцать сегодня. Мустанг и так слабый, боюсь, хуже станет.

   Резко подрываюсь с кровати, потому что вспоминаю, что кроме лошадей у меня в амбаре еще одна кобыла сидит. Голая.

   — Ставь обогреватели! Быстро!

   Через пару минут я уже в конюшне. Иду быстрее, ускоряю шаг. К ее клетке, к моей ненавидимой пленнице.

   Нахожу ее быстро. Рокотова лежит там же, где я ее и оставил. Не шевелится, вообще ноль реакции на меня. Смотрю на ту чашку кофе. Не тронула. Еще бы.

   — Подъем, киса!

   Бью ногой по решеткам, но ничего. Не оборачивается, упрямая сучка. Фату отодрала, наконец, от себя. Волосы длинные до самой жопы простираются. Красивая тварь. Прямо в моем вкусе.

   Открываю клетку, подхожу к ней. Как русалка разлеглась. Кожа белая, аж фарфоровая, точеные ноги, упругая грудь. Скрючилась правда вся, тут холодно. Еще бы.

   — Эй! Вставай.

   Не хочу даже трогать ее. Не могу я, боюсь сорваться снова.

   Зову ее, а ответа ноль. Упрямая девчонка. Знала бы она, сколько ночей я так мерз, не исчислить. В камере не курорт был. Часто холодно, сквозняки, грязь, сырость.

   Наклоняюсь к ней, переворачиваю и сжимаю зубы. Ледяная, бледная, сипло дышит. Еще бы, на улице минус двадцать!

   — Блядство…

   Вот какого она спит не на теплом сене, а здесь в углу на деревянном помосте?! У меня Мустанг умнее в тысячу раз.

   — Лиза!

   Тормошу ее, но ни в какую. Она замерзла здесь. Голая.

   Снимаю с себя куртку, закутываю свою пленницу в нее и поднимаю на руки. Выношу из амбара. Не хочу чтобы сдохла, рано.

   Заношу Рокотову в дом, сразу в душ тащу. Кто-то звонит, отбиваю. Не до этого сейчас.

   — Лиза, посмотри на меня!

   Отогреть красавицу, которая сломала мне жизнь? Да, именно так, блядь!

   Хлопаю ее по щекам, а после она распахивает глаза. Красные, больные, еще и пищит при виде меня. Занятно.

   — Нет, не надо!

   — Цыть! Ни звука, не то вернешься к лошадкам!

   Она дрожит. Волосы золотистые, глаза зеленые. Губы красные, пальцы белые, палитра мать вашу, а!

   И она никакая что-то. Вчера живее была, а сегодня как тряпичная кукла. Куда положил, там и лежит. Не реагирует, трясется только, ресницы трепещут.

   Ставлю ее под душ, включаю горячую воду. Сам рядом, держу, потому что Рокотова что-то на ногах не стоит, хотя я вчера ее просто трахнул. И все. Ничего кроме.

   Я такое с бабами вытворял и ничего, все нормально переносили, а эта монашка хилая. Цветочек аленький. Ни хрена не может.

    — Стой! Не падай!

   Держу ее одной рукой, второй смываю кровь с ее бедер, грею. Растапливаю свою сосульку, пока кожа ее розовой снова не становится, пока не приходит себя.

   — Пустите, не надо.

   — Ты согрелась? Алло, ты согрелась или нет?!

   — Да.

   Мяукает слабо, я тут труп еще не собираюсь хоронить.

   Хватаю полотенце, заворачиваю девку в него, вытаскиваю из душа.

   — Зачем вы забрали меня?

   — А надо было сделать иначе?

   — Надо было.

   Несносная баба, просто срывает тормоза!

   Я оставляю ее в спальне на кровати, потому что телефон разрывается и это Стас. А если Стас звонит, что-то хреновое случилось.

   Сбиваю вызов. Не до тебя сейчас, братан, честно.

ГЛАВА 10

Я понятия не имею, почему этот дьявол забрал меня с амбара. Мне уже даже холодно не было, я не чувствовала ничего и пришла в себя уже в доме. Теплом, просторном дворце чудовища.

   Я была уверена, что здесь будет все в черных цветах, но напротив, все было в белом. И золотом, вообще не было похоже на ад, в котором как я думала, обитает Виктор.

   На стенах висели картины, на полах ковры, дорогая мебель темного орехового цвета. Это было его пристанище, он забрал меня к себе.

   Я помню, как Виктор мыл меня. Как промокла его одежда и как он меня мыл. Сам, трогал своими руками, а я не могла пошевелиться от страха. Я боялась, что он прямо там снова меня возьмет. Также больно, купая в своей ненависти, но он не сделал этого и я не знаю, почему.

   А потом Виктор уехал. Быстро, резко, оставив меня одну. Я вот я лежу на кровати, завернутая в большое полотенце. Дезориентированная, голодная, уставшая, не знающая, что теперь меня ждет.

   В дверь тихо постучали, вошла женщина. За ней следом засеменил белый прекрасный кот.

   — Здравствуйте. Я Рада. Вас велели накормить. Пожалуйста, покушайте. И вот еще. Одежда, градусник, таблетки. Если будет температура — выпейте. Атас — идем, не мешайся тут.

   Больше эта женщина ничего не сказала. Она молча поставила поднос с едой и водой, пакет с одеждой. Кот с таким странным именем (уверена, это Виктор его так назвал) ушел за ней следом, а я взяла дрожащими руками большую чашку чая. Я все еще не верила, что все это происходит со мной.

   Я поела и выпила таблетки. У меня раскалывалась голова, а после стало жарко и я тут же уснула.

   К вечеру я просыпаюсь и прихожу в себя, хотя бы немного оживаю после той жуткой клетки и… и его рук тоже. Оказывается, дверь в спальню не заперта, я спокойно выхожу оттуда.

   Дом большой и он стоит на отшибе. Где-то далеко, я совсем не вижу здесь соседей. Никаких. Понятно теперь, почему Виктор не закрыл меня в доме. Отсюда сбежать нереально, Беркутов отшельник и я у него в руках.

   Телефон! Эту находку я обнаруживаю на кухне и тут же хватаюсь за нее. По памяти набираю дяде, а когда тот не берет — звоню Славе.

   — Да.

   — Слава, это я!

   — Лизка? Где ты, адрес назови!

   — Я…я не знаю! Где-то далеко за городом. Здесь поля, лошади. Беркутов привез меня сюда. Пришли милицию, позови дядю!

   — Он не отвечает, я не понимаю что такое, но я заберу тебя! Лиза, слышишь, заберу!

   Сейчас мне уже пофиг на то, что Славка от меня отказался в том лесу. Я просто хочу выжить.

   — Он убьет меня, прошу тебя, забери меня, Слава, забери!

   — Какая драма.

   Вздрагиваю от низкого баса. Виктор стоит у двери, облокотившись о косяк. На руках у него тот самый кот Атас. С яркими зеленым глазами.

   Беркутов красив как чертов бог, мой жестокий бог.

   — Как там суслик поживает?

   — Никак.

   Выключаю телефон, шаг назад, зря. Виктор быстрее.

   — На солнечной двадцать никто не живет. Там ветеринарка.

   — Как раз для такого животного как вы!

   — Ну и кто из нас грубиян а, киса? Наверное, мало я драл тебя вчера, еще хочешь. Атас, иди гуляй.

   Выпускает кота из рук, тот нехотя уходит.

   — Только посмейте коснуться меня!

   Хватаю нож, направляя на этого зверя.

   — Смотри не порежься пером, малыш.

   — Не переживайте, не промахнусь!

   Я убить его сейчас готова, никаких сомнений.

   Думаю, это хотя бы как-то сработает, но зря. Виктор шагает ко мне, а после сам упирается грудью в лезвие ножа.

   — Бей.

   — Что?... Назад, я ударю!

   — БЕЙ! Ну же, чего ты боишься, убей меня!

   Это провокация, к которой я оказываюсь не готова. Потому что никогда никого не била, а тем более не ранила.

   Я вижу, как у Виктора на белой рубашке выступает пятно крови. Он сам медленно натыкается на лезвие, и ни один мускул его при это не дрожит. Напротив, смотрит на меня с вызовом, чертов псих.

   — Боже!

   С ужасом выбрасываю нож, он ударяется об пол, а этот демон смеется, ржет во весь свой большой рот.

   — Трусиха. Какая же ты трусиха, Лиза!

   — Отпустите, мой дядя меня уже ищет!

   — Если ищет, значит найдет. А мы подождем пока.

   Виктор протягивает руки и привлекает меня к себе. Силен невероятно, и как я не трепыхаюсь, уйти он мне не дает.

   Беркутов ставит меня у стола, разворачивает к себе спиной.

   Сердце волнуется от него, от всей этой ситуации вокруг.

   — Пустите, я замужем, замужем за другим мужчиной!

   — Нет, Лиза, ты моя. Помнишь, что я сказал тебе в суде: ты всегда будешь моей!

   К горлу подступает протест, но я не могу сказать ни слова, потому что в тот же момент Виктор задирает подол моего платья, опускает его с плеч, оголяя мои груди.

   — Прошу, не надо со мной так!

   — Давай не будем разводить сопли как вчера. Тебя никто не убивает. Послушание, Рокотова. Или пойдем в клетку.

   Сопротивление бесполезно, перспективы понятны. Я умру на том холоде, так какой у меня выбор?

   Беркутов наклоняет меня у стола, я слышу как расстегивает ширинку, а после толкается в меня.

   Большой. Твердый, возбужденный. Виктор заполняет меня своим эрегированным членом до предела.

   — А-ай!

   — Тихо, не дергайся!

   — Больно, мне больно!

   — Потому что ты дергаешься!

   И я перестаю протестовать. Просто молчу, ни слова, никаких эмоций и это ему надоедает слишком быстро.

   — Что ты такая дохлая, что такое, а?!

   Этот бес выходит из меня и разворачивает к себе, а я молчу. Смотрю только на него и мечтаю, чтобы он провалился куда-то.

   — Ладно. Давай по-другому, киса.

   Виктор подхватывает меня под попу и усаживает на стол, широко разводит мои бедра.

   Нас кто-то может видеть, та же Рада, но он не обращает на это никакого внимания.

   Вздрагиваю, когда этот дьявол наклоняется и обхватывает мой сосок зубами, до боли прикусывая его. Играет с моими грудями, лапает их, мнет большими ладонями. Как вещь трогает, как свою игрушку.

   — О боже, нет!

   — О боже, да! Зови своего бога, ЗОВИ ЕГО!

   Безумное похотливое животное. Виктор сосет по очереди мои соски, делая их красными как вишни. Одновременно с этим он облизывает два пальца и трогает меня там внизу. Трет мой клитор. Намеренно ласково, делая меня отчего-то мокрой, а после медленно в меня входит.

   Закрываю глаза. Притворяюсь, что ничего не чувствую. Так ему быстро надоест.

   Беркутов напорист и он не собирается прекращать пытку. Он толкается пальцами в мое лоно. Сначала медленно и нежно, а после более ритмично в одном темпе.

   — Ничего не чувствуешь, киса, да?

   — Да. Ничего.

   — Ладно. Ну тогда тебе пофиг будет.

   Виктор наклоняется между моих бедер и припадает к моей промежности. Я широко распахиваю глаза от шока, когда он начинает вводить в меня палец и одновременно с этим ласкать своим большим языком языком там!

   Жадно, голодно, точно зверь он вылизывает мою плоть и нет, я больше не могу притворяться, что ничего не чувствую.

   Я чувствую. Каждое его порочное движение, каждый толчок и спазм, который он у меня буквально выдирает.

   Ухватываюсь за его широкие плечи чтобы не упасть.

   Дышать становится сложнее, низ живота тянет, соски стали твердыми как горошины и этот дьявол не останавливается.

   Напротив, Виктор вводит в меня теперь уже два пальца, начинает делать толчки и я впервые стону не от боли, а от унизительного наслаждения со своими врагом.

ГЛАВА 11

— Прошу, не надо!

   — Тебе больно?

   — Нет, нет, не надо!

   — А как тебе, Лиза?

   — Пустите меня, пустите, Виктор!

   — Я хочу увидеть твой оргазм. Ну же, ты хоть что-то чувствуешь?!

   — НЕТ!

   Шиплю и Виктор усмехается, трахает меня пальцами быстрее, бьет по клитору. Жестко, до спазмов, до звездочек из глаз.

   Внизу живота все горит и пульсирует, он растер меня до боли, которая сменяется таким ядовитым, но все же оргазмом. Сильным, неправильным, сладким.

   По телу проходит судорога, я кричу и как раз в тот момент Беркутов вытаскивает из меня пальцы и их сменяет его член.

   Еще более возбужденный, на этот раз он входит прекрасно. Я такая мокрая, там все аж хлюпает.

   Теперь мы не говорим. Мы делаем это. Я впиваюсь ногтями в широкую спину Виктора и просто держусь за него, пока он берет меня. Быстро, резко, жадно, ухватившись за мою талию руками.

   Он кончает в меня, я чувствую пульсацию внутри.

   После этого Виктор выходит и одевается, а я вытираю слезы, поправляю одежду.

   — Все же не деревянная, жаль. Думал, Березкой тебя назвать.

   — Гори в аду, дьявол!

   — Я уже там, Мурка. Пять лет там провел.

   — Вы насильник! Только и умеете, что силой брать!

   — Я насильник? Хах, а не ты ли только что орала от кайфа подо мной?

   — Не я!

   — Это была ты, Лиза. Не выводи меня, не то снова будешь реветь и на этот раз в клетке. Хочешь туда?

   — Нет.

   — Тогда будь умной девочкой.

   — Дядя найдет и убьет вас!

   — А где твой дядя, маленькая? Я поставил счетчик и когда он протикает полностью, твоя жизнь перейдет в мои руки без права возврата.

   Виктор прошипел это и ушел. Его телефон снова разрывался от звонков, а я доползла в ванной и долго стояла под душем.

   Если бы я знала, к чему приведут мои действия пять лет назад, я бы утопилась, но не давала показаний против этого человека, ведь всю свою боль и злобу он теперь направил против меня.

   По разгоряченному телу стекали капли воды. Я все еще чувствовала цепкие руки Виктора, его запах, его ненависть и хватку.

   Виктор меня не целовал и я его не целовала. Это был просто секс, не более того. Как у животных, хотя они и то способны любить, а он точно нет. Определенно.

   На улице уже ночь и я сижу на кровати. Виктор уехал и я не знаю, когда он вернется. Мне надо что-то делать, я могу просто не дожить до момента, пока Слава или дядя за мной приедут. этот бандит убьет меня, думаю, это случится скоро.

   Не найдя другого места в комнате, я забираюсь в шкаф. Прячусь там. Мне так проще. Не видеть чудовище, защищаться, скрыться от него.

   Стук в дверь, хотя уже поздно.

   Рада, она не живет здесь, но готовит. Не думаю, что лично для меня, хотя еще ни разу я не видела, чтобы Беркутов ел дома.

   — Лиза, я поесть тебе принесла.

   — Спасибо, но лучше бы вы мне принесли кинжал для защиты.

   — Глупая ты еще, молодая. Если так в лоб будешь рубить, ничего не выйдет.

   — Он меня убьет, вам все равно?

   — Если бы Виктор хотел тебя убить, он бы это уже сто раз как сделал. Не агрессией зверя приручать надо, а лаской. Подумай об этом, дочка.

    Это был странный разговор, но спорить еще и с Радой у меня просто не было сил.

   Этот зек только агрессию и понимает. Виктор жесток, он безумен и очень хочет убить меня, так как мне реагировать?! Что мне сделать, чтобы он перестал смотреть на меня как на врага?

   Я помню прекрасно зал суда, помню, как дрожали мои колени. Накануне вечером дядя ударил меня, я думала, он меня задушит. Все должно было быть сказано точно так, как дядя хотел и ни словом иначе.

   Я знала что подставляю человека, но не думала, что все обернется так. Я помню как Виктор смотрел на меня, помню как он вырвался из охраны и прижал меня к стене, схватил меня за руки и прорычал:

   “— Не ври, не виновен!

   — Вы…вы виновны. У меня показания, улики, все против вас.

   — Сука, что ты творишь?! Я тебе лично что-то сделал? Девочка, не играй со мной в эти игры. Опомнись, у тебя еще есть шанс!

   — Пустите, больно! Дядя!

   — Пусти ее! Уберите его, быстро!

   — Ты моя, кошка! И я найду тебя, найду и поквитаюсь. Ты будешь рыдать кровавыми слезами за каждый мой день в тюрьме!”

   Я была тогда в шоке и не могла спать еще две недели. Мне снился Виктор, снились его безумные дикие глаза. Он не хотел в тюрьму, а я не хотела замуж за старика. Я выбрала тогда себя, хотя дядя не оставил мне никакого выбора. Он все равно выдал меня замуж, просто это случилось чуть позже, как только у него представилась возможность повыгоднее меня продать.

   Рада говорит быть мудрее, быть ласковее, но я не смогу. Меня в дрожь бросает от одного лишь вида Виктора. Это тоже самое, что кормить с руки бешеную собаку. Можно попытаться, но она все равно укусит тебя.

   Мэр города Гафар и его помощник

   — Есть новости.

   — Какие?

   — Старший Беркутов вышел на волю.

   — Меня это должно волновать?

   — Он хочет тебя подвинуть, так что прими к сведенью. Ходят слухи, что Виктор метит на твое место. Это серьезная заява.

   — Если Беркут старший дернется в мою сторону — познакомьте его с моим бетоном. И все его семейство тоже.

   — Там двое братьев еще.

   — Всех. Все родство до последнего колена. Пусть знает, где черта.

   — Понял.

ГЛАВА 12

— Витя, мы только начали, пока фирма раскачается — пройдет год, не меньше!

   — Этого мало, Олежа. Я вышел не для того, чтобы сопли жевать и сводить концы с концами. Мне нужен доход. Срочно и не с фирмы, как ты понимаешь.

   — Мы уже со многими договорились, будет процент, некоторые, правда упираются. Но это совсем не те суммы, о которых ты мне тут рассказываешь.

   — Значит, нагнем Гафара.

   — Это смертный приговор. Он мэр! Ты вообще понимаешь это?

   — Если все сделать красиво, я стану мэром. Я подтяну весь бизнес под себя. Олег, посмотри на перспективы!

   — Витя, не спеши ты так, это игра в долгую.

   — Это игра в быструю или ты ссышь идти ва-банк?

   — Я не знаю. Это риски. Большие. Промашку тебе никто не простит, а связыватся с чеченцами опасно.

   — Значит так, Олежа: бери людей, я хочу чтобы Гафару доходчиво пояснили, что время меняется и городу нужен новый хозяин. Ему придется уступить мне пост.

   — Борода тебя грохнет за такое.

   — Делай, я сказал! Не грохнет, не ссы.

   — Ладно, посмотрим, но у нас реально людей мало. Нужен еще один хотя бы. Жека в офисе, я на выездах. Не хватает еще головы.

   — Понял. Будет вам голова, не плачь.

   Выхожу из офиса, по памяти набираю номер, хотя я не звонил ему без надобности, но пора.

   — Алло.

   — Братик, это Виктор, помнишь такого?

   Тишина в трубке, как же долго они все догоняют.

   — Ты с тюрьмы вышел?

   — Да, Артемка, ты вообще как поживаешь?

   — Нормально.

   — Работаешь?

   — Конечно. Юристом. Стас помог.

   — И тут Стас влез, ну ладно. Нормальных денег хочешь заработать?

   — Виктор, я в этом как бы…

   — Артем, я тебе не фуфло предлагаю, а должность руководителя центрального рынка. Интересно?

   — Да.

   — Тогда приезжай ко мне, побеседуем и да: Стасу ни слова, понял?

   — Еще бы.

   Да, я чуть нарушил слово Стасу, но это под мой личный контроль. Мне нужны свои люди, а доверять чужакам я больше не могу. Артем идеальный кандидат, потому что он юрист, он молод и он мой сводный брат. Нет кандидатуры лучше.

***

На обратном пути еду на адрес. Обычная пятиэтажка, старенький район. Я вырос здесь, здесь провел детство, которого у меня не было. Стас младше, он не все помнит и это хорошо. Я обычно принимал удар на себя, потому что был крепче, да и отец тогда был моложе.

   Батя страшно бухал, лупил мать и как только я подрос, начал давать ему сдачи. У Стаса была другая мать, но отец общий, хотя лучше бы его вообще не было.

   Я быстро взрослел, и когда в очередной раз отец сломал мне руку и пробил голову, я напал на него сам. Я бил так сильно, как только мог. Я растрощил тогда ему два ребра и бедро. Отец испугался, он больше не трогал меня, потому что я превзошел его в жестокости. Это был мой единственный шанс выжить.

   Семидесятая квартира, последний этаж. Ключей у меня нет, я не был здесь пять лет.

   Стучу, снова и снова. Надо было раньше, но никому поручить этого не мог.

   Проходит минута, дверь медленно открывается. На пороге женщина. Седая, лицо покрыто морщинами, хотя я еще помню ее другой. Молодой и красивой, цветущей. А потом жизнь с моим отцом убила ее, сделала больной и слабой.

   — Кого вам, мужчина?

   Она смотрит на меня через очки. Боже, неужели и я так сильно изменился. Слова застревают в горле.

   Мама. Ты не узнала меня. Она меня давно уже похоронила, как и все.

   — Мам, это я. Виктор.

   — Какой еще Виктор? Я таких не знаю. Мужчина, вы адресом ошиблись?

   — Да. Извините.

   Внутри все горит, больно видеть мать такой. Старой, больной, измученной. Она полностью поседела, осунулась. Ее натруженные руки сильно дрожат. Болезнь не выбирает, только мне порой так хочется, чтобы она просто меня выслушала. Просто узнала.

    — Тут вот вам просили передать.

   Протягиваю конверт с деньгами. Она берет. Коротко кивает.

   — А кто?

   — Волонтеры. На лекарства, на еду там. По мелочи.

   — Ох, как приятно, но тут очень много! Вы что? Я не возьму. Нечем отдавать будет.

   — Берите, это просто так. Там всем по стольку раздают. Акция…

   Она долго рассматривает меня, а после берет за руку.

   — Извините. Вы так похожи на моего сына. Виктор, это ты?

   — Да, мам.

   — Сынок, это правда ты?

   Сводит брови, глаза блестеть начинают, узнает, хотя с ее болезнью это не так просто.

   — Да. Я жив. Не переживай, нормально все.

   — Стас заезжает часто. Его помню, а так, память совсем дырявая, прости, не признала. Стас мне как сын. А ты на зоне, сказали. Надолго. Сынок. Какой ты стал! Красивый. На себя всегда все брал. Отец тебя бил. Так жестоко с тобой всегда. Прости, что тебя не защищала. Ты от него все плохое взял. Не уберегла я тебя.

   В ее глазах блестят слезы, а после она моргает, смотрит на меня и я понимаю, что все. Снова забыла.

   — Мужчина, вам кого?

   — Будь здорова, мама.

   Слишком болезненно и жестоко. Сегодня мать меня вспомнила, а завтра нет. Разворачиваюсь и резко ухожу. Когда-то я клялся, что убью отца, но мама все равно его защищала, а не меня. Всегда его.

***

Я засыпаю прямо в шкафу и открыв глаза не сразу понимаю, где нахожусь.

   Я в кровати, укрыта одеялом и лежу рядом с Виктором, уткнувшись носом ему в грудь.

   — Нет!

   — Не пищи, голова раскалывается.

   Его руки на моей талии, уже глубокая ночь. Понятия не имею, как оказалась в кровати. Тут же прислушиваюсь к себе, нет, этот демон меня не тронул. Пока.

   Чувствую, как в живот его член упирается. Боже, только не сейчас, не снова.

   — Верно думаешь, кошка. Без резких движений.

   — Отпустите меня, прошу.

   Трепыхаюсь, но Виктор держит меня как удав. Обнял и к себе прижал, сейчас патологически спокоен.

   — Спи. Не трону.

   Промурчал так по-мужски, и я решаю его не провоцировать, да и тупо сама дико хочу спать. Я устала я вымоталась, мне просто нужна передышка и завтра я решу, как убить этого черта.

ГЛАВА 13

Я просыпаюсь от того, что в задницу что-то упирается, быстро распахиваю глаза.

   — Не трогай!

   — Тише, кошка, иди ко мне.

   Мы спали сегодня вместе, боже, какой кошмар и хуже всего то, что Виктор спал голым. Совершенно этого не стыдясь. Он и сейчас без одежды, ложится на меня сверху.

   — Пусти, я не хочу!

   — На “ты” за ночь перешли? Супер. Я хочу тебя. Какая ты сладкая с утра.

   Басит и проводит по шее языком, но я отворачиваюсь, хмурю лоб.

   — Не трогай меня. Не трогай!

   — Неприятно, да?

   — Да!

   — А если я парней своих позову — будет приятно?

   Сцепляю зубы, фыркаю. Чтоб он сгорел, зараза.

   — Мой муж меня ищет…

   — Заткнись! Еще хоть слово об этом ублюдке вякнешь — выдерну к чертям язык!

   — Ты дьявол!

   — Спасибо за комплимент, будешь выкрикивать это, когда я буду тебя ебать. Снова.

   Бросаю в него молнии взглядом, но ему хоть бы хны. Виктор устраивается между моих широко разведенных бедер, придавливает собой.

   — Нет…

   Трепыхаюсь, но фиг там. Беркут облизывает пальцы и опускает ладонь вниз, начинает бесстыдно ласкать мой клитор, а после вводит в меня два пальца. Медленно, нарочно нежно.

   — Ты уже мокрая. Ты меня хочешь, киса.

   — Не правда.

   — Правда. Ты хочешь, чтобы страшный зек тебя ебал, кошка. Хочешь чтобы я тебя трахал.

   Виктор наклоняется ниже, но я хватаю его за горло, впиваюсь ногтями ему в плечо до крови, на что он только усмехается.

   — Выпускай когти, я люблю такое. Еще как.

   Боже, он вообще не боится боли, да он вообще ничего не боится.

   Нависнув надо мной, Беркутов обхватывает губами мой сосок, прикусывает его, а после входит в меня членом. Медленно, специально делает нежно в этот раз. Чтобы я сильнее страдала, я знаю.

   Замираю, не дергаюсь, мне страшно. Помню прекрасно, как было в прошлые разы, внутренне вся сжимаюсь.

   — Больно?

   Прислушиваюсь к себе. Не знаю как мне. Просто не знаю.

   — Больно!

   Виктор выходит и вонзается в меня сильнее. Чувствую приятный разряд тока по телу, наполненность, но клянусь, это не боль.

   Сцепляю зубы и терплю, а он не останавливается. Ласково берет меня, нанизывает на себя. Так сильно, глубоко и это…это что-то запредельное. Ядовитый кайф, я ведь его ненавижу.

   Дышать тяжело, а он не сбавляет темп, двигает бедрами, прижав меня к постели. Параллельно пускает руку на мой клитор и ласкает его, доводя меня до бешенства.

   — Хватит, умоляю, прекрати!

   — Тебе не больно, моя дикая лгунья.

   — Мне нехорошо, я умираю!

   — А мне кажется, что тебе нравится. Когда умирают, так не текут.

   Усмехается порочно и при этом подхватывает мои ноги, закидывает их себе на плечи и боже, это просто что-то запредельное.

   Виктор начинает вонзаться в меня просто в бешенном темпе, вбивается как зверь. Раз, два, три, разряд по венам, я кричу, уткнувшись ему в плечо. Клянусь, ничего не могу с собой сделать, а после Виктор быстро выходит из меня, кончает мне на живот и падает на кровать рядом.

   Жадно хватаю ртом воздух, кровать аж скрипела. Это было долго, сильно и не больно. Виктор чуть меня не убил, едва не затрахал, точнее.

   Закрываю лицо ладонями. Стыдно, унизительно признавать поражение. Не могу я так, я замужем, а тут он. И он делает со мной все это. Нельзя так, невозможно просто.

   Чувствую, как он взял меня на руки, тут уже протестую:

   — Что ты делаешь, пусти!

   — Тихо, не то свяжу. Да блядь, не царапайся!

   Виктор несет меня в ванную, а мне страшно, потому что сегодня с ним я ощутила что-то новое. И оно мне прямо в голову ударило, так нельзя.

   — Прими душ.

    — Сама бы справилась.

   — Ага, я видел. Плакса.

   Виктор слизывает слезу с моей щеки. Дьявол.

   Быстро принимаю душ, одеваюсь и спускаюсь на пол в спальне, обхватив колени руками. Беркутов ушел и хорошо. Видеть его не желаю.

   Я его ненавижу. Он меня ненавидит, тогда почему сегодня я ощутила это? Этот бес снова выдрал у меня оргазм!

   Похоже, мне просто надо сменить тактику. Сегодня я была спокойнее и Виктор не был жестоким. Значит, надо продолжать в таком же духе. Я буду вести себя иначе, буду притворятся что смирилась со своей судьбой и как только он ослабит хватку, отплачу ему за все.

***

Я выхожу на улицу. Благо, в доме меня никто не запирает. С момента утреннего секса прошло несколько часов, но демона нет дома, он скрылся где-то в амбаре.

   Это мой шанс сбежать, но я не настолько глупа чтобы делать это без подготовки. Машину водить я не умею, адреса не знаю. Могу только надеяться, что у меня будет шанс выбраться в город, там будет проще тупо растворится в толпе.

   Слава и дядя меня ищут. Не так много времени прошло на самом деле, я скоро спасусь. А Виктор попадет в тюрьму снова, чему я буду только рада.

   — Иди сюда, киса!

   Его голос, я узнаю его из миллиона. Укутываюсь в куртку Беркута, вижу его у конюшни. Там клетка. Ну уж нет, увольте.

   — Иди, не ссы! Покажу кое-что.

   Оглядываюсь. Охрана снует по периметру, я все равно не сбегу и если Виктор захочет вернуть меня в клетку, ему ничего не будет стоить это сделать опять.

   Шагаю по тропинке, вхожу в амбар. Сегодня здесь тепло, жарко даже.

   — Что?

   — У нас Звезда родилась.

   Не понимаю, а после после Беркутов отводит меня в дальний отсек загороди и я застываю на месте от увиденного. Одна из лошадей родила жеребенка. Рыжего в белых пятнах. Он с трудом стоит на еще слабых ногах рядом с мамой.

   — О боже, это девочка?

   — Да.

   — Можно ее погладить?

   — Попробуй. Спокойно, Галатея! Подпусти.

   Я подхожу и осторожно касаюсь головы малышки. Она прекрасна, а ее мама похожа на весну.

   Смотрю на Виктора. Он сейчас спокоен и не похож… на демона.

   Он любит животных. Не думала что он вообще способен кого-то любить.

   Это короткий перерыв, пауза в битве. Виктор стоит рядом, пока я глажу Звездочку по голове, а после я слышу ржание взрослого коня.

   — Кто это?

   — Меркурий.

   — Можно на него посмотреть?

   — Иди смотри. Но не трогай. Он дикий.

   Виктор отводит меня к другой лошади, ею оказывается черный красавец. Такой огромный, что при всем желании я бы ни за что не смогла его оседлать.

   — Боже, какой ты красивый…

   Тяну руку чтоб его погладить, но Виктор тут же оттягивает меня назад. Как раз в этот момент конь клацает зубами в воздухе прямо перед моей рукой.

   — Он дикий. Я же говорил, кошка, или желаешь остаться без руки?

   — Так ты сам его диким сделал! Он просто хочет ласки!

   — Ни хера уже он не хочет.

   Конь фыркнул, гордо вскинув голову, а Виктор закатил глаза. Кажется, это его друг. Единственный.

   Мы вышли из амбара. Я честно старалась притвориться понимающей, но я не понимала Виктора. И чем дальше, тем сильнее он казался мне закрытой на семь замков книгой, читать которую было опасно для жизни.

   Почему этот человек стал таким. Он был всегда настолько отбитым или это пришло с возрастом?

   Я ничего не знала о детстве Виктора, о его семье. Была ли она вообще у него, он же не мог просто упасть сюда с другой планеты.

   И этот конь. Дикий, необузданный, красивый. Он признавал только Виктора, любил только его, хотя уверена, а сам Виктор никого не любит. Он не способен на такое, он может только причинять боль.

   Когда я вхожу в дом, застываю на месте. Здесь стоит незнакомец, со спины похож на Виктора, но когда он оборачивается, я узнаю его. Я видела этого человека на суде.

   — Так и знал, что он припрет тебя сюда.

   — Кто вы?

   — Стас. Брат его. Где этот долдоеб?!

   Этот мужчина не просто зол, он в ярости и держит в руке пистолет. Становится страшно, куда идти не знаю, словно между двух огней.

ГЛАВА 14

Сердце заходится бешенным ритмом. Это за мной или нет. Я спасена или стало только хуже.

   — Я не знаю, где Виктор. Был на улице.

   — Я здесь. Здравствуй, брат.

   Виктор вырастает у меня за спиной, а после мы все слышим выстрел. Этот Стас стреляет в упор, пуля пролетает в сантиметре от меня.

   — Ты ебонулся?! Стас!

   — Где Артем? Куда, блядь, ты его втянул!

   Уже не знаю, кто из них страшнее. Они оба стоят друг друга, вот только Виктор первым ко мне подходит и заводит за свою спину.

   — Успокойся, какого черта ты творишь?

   — Кто это? А?

   — Рокотова.

   — Я вижу что Рокотова! Что она здесь делает?

   Стас опускает пистолет. Он тоже меня знает, читаю злость в его глазах.

   — Отдыхает, не видно что ли?

   — Витя, я же просил! До тебя туго доходит или на зону снова захотелось!

   — Это мое дело, не твое. Не лезь, я ж не лезу к твоей крале!

   — Да только попробуй — удавлю! Где Артем, я тебя спрашиваю, ГДЕ ОН! Ты взял его в фирму и о, чудо — Артем в скорости пропал без вести! Совпадение, да?

   — Успокойся, истеричка. Я просто взял его на подработку, все! Ничего там не было, штаны в кабинете протирать.

   — Не пизди. Вот только не надо держать меня за идиота! Ты запустл рэкетирскую машину, Артема поставил на контроль рынка, а еще ты, придурок, копаешь под Гафара!

   — Блядь…Откуда у тебя эта инфа?

   — Витя, ты совсем ку-ку или прикидываешься?! Тебе хана будет. Нам ВСЕМ будет из-за этого пиздец!

   — Не будет, я стану мэром, сам потом поблагодаришь.

   — У меня семья, у меня дети, и не дай бог кто-то узнает про нас!

   — Никто ни о чем не узнает и кстати: кто тебе все это растрындел?

   Стас молчит, Виктор качает головой.

   — Сука, Бляйбтрой! Жека тебе все распиздел!

   — Только бы попробовал мне не сказать правду.

   — Получит по шапке.

   — Где Рысь? Где он, я хочу видеть брата!

   — Да загулял твой Артем, чего ты печешься? Молодой пацан, по девкам пошел, дело недурное!

   — Артем так себя не ведет. Значит так, Витя: где хочешь ищи его, но чтобы завтра Артем был рядом со мной цел и невредим, в том числе морально! А если это твоих рук дело, я посажу тебя за Рыся!

   — Спокойно, мамаша, мы еще не родили! Найду я тебе Артема. Не надо хай поднимать и так сука, страшно.

   — И девку домой верни! Живо!

   — А это уже тебя не касается.

   Стас делает шаг ко мне, но Виктор преграждает ему дорогу. Меня не спасти, этот цербер никуда меня не отпускает.

   — У тебя сутки, Виктор. Я жду.

   Это был его брат, а всего их трое, насколько я понимаю. Виктор старший, Стас этот средний, а есть еще Артем. Он совсем молод, потому Стас так печется за него.

   Когда дверь за Стасом закрывается, Виктор идет на кухню и берет стакан, открывает бутылку алкоголя, наливает и пьет совсем без закуски. Ром, очень крепкий, ядреный просто, но он даже не кривится. Все равно что огонь глотает.

   — Твой брат в опасности?

   Виктор не отвечает. Опрокидывает в себя ром, а после со всей дури запускает стакан в стену. В меня.

   Отпрыгиваю тут же, не знаю как реагировать. Виктор сейчас похож на вулкан, только тронь — взорвется.

   А потом он достает телефон, поднимется и закуривает, набирает кому-то по телефону:

   — Жека, какого ляда ты распиздел наши планы Стасу?! Что случилось? Во-первых, он слегка охуел и не был подготовлен, во вторых, Стас с волыной ко мне приперся, мог бы и предупредить друга! Да я понимаю, ты испугался, но думать надо головой! Где Артем, он приходил сегодня или нет? Нет? Тогда ищите! Ищите, куда он мог деться за эти сутки! На рынок я его одного не пускал! Головой отвечаете, это брат мой, ищите!

   Виктор отдавал приказы, звонил кому-то, я впервые увидела, что он может нервничать и переживать за кого-то, словно этот Артем ему был и правда дорог.

   В этот момент я поняла, что есть те, кого он любит. Это его братья, на этом похоже, список заканчивается. У Беркутова гораздо больше тех, кого он ненавидит и кто не выносит его в ответ.

***

Я со Стасом познакомился, когда мы уже были взрослыми. Артема вообще долго не знал. У нас разные матери, но с таким отцом нам всем приходилось выживать. Повезло только Рысю младшему, он бати не знал.

   Это было сложно. Расти и не быть уверенным, что дотянешь до восемнадцати.

   Я все еще помню удары бати. Такие сильные, а я был слаб. Слишком долго, я все никак не мог окрепнуть, а потом пошел на секцию, на борьбу, раскачался.

   Я начал давать отпор и с тех пор жить стало легче, но эта дыра внутри. Она осталась.

   Иногда я вздрагиваю ночью. Мне кажется, что отец домой пришел. Так странно, прошло столько лет, а я это все дерьмо помню. И не забуду никогда, я его все время проклинаю.

   Отец женился хренову кучу раз и я бы еще понял, если бы он только со своей первой семьей так обошелся, я ведь был его первенцем, но он всех своих детей лупил, до кого мог дотянутся.

   Насилие порождает ответку, но если бы я не давал сдачи, меня бы уже на свете не было и мне похуй кто что думает. Я не завишу ни от чьего мнения. Класть я хотел на это дерьмо.

   Я поднимался один, и если Стас сразу пошел в ментовку, я крутился сам как мог. Я выживал в этом городе, хотя при первой же возможности старался свалить на ферму.

   Это всегда было моей отдушиной. Единственное место в мире, где мне спокойно. Звери лучше людей меня понимают и лошади стали тем маяком, за который я всегда держался.

   Я купил эту ферму больше десяти лет назад, я вложил в нее душу. Это дух свободы, который Рокотов отнял у меня и она тоже.

   Лиза. Моя кошка. Дикая, упрямая, а еще она каждый раз пытается меня убить, пырнуть чем-то, укусить, поцарапать. Смешная. Знает же, чуть что завалю, вот только время идет, а я ее не убиваю.

   Еще рано, да и мне не хочется. Зачем. Она больше нравится мне живой и точно такой же дикой, как и я.

   Разница только в том, что я никогда своих не предам, я не буду сдавать и клеветать человека. Лучше сразу в петлю, и нет я не святой. Я просто не понимаю, какого черта она это сделала.

   Мы не были с ней знакомы, она слушалась дядюшку, который мечтал стереть меня в порошок.

   У него получилось, почти. А теперь мой ход и мелочится я не буду, так как его главная королева у меня в руках. И я сделаю свой любимый прием: ход конем.

ГЛАВА 15

Виктор нервно курил. Много и часто, периодически ему кто-то звонил, он коротко отвечал, метался по дому, психовал.

   В таком состоянии я не рискую даже подходить к нему. Бешеный пес, сорвавшейся с цепи всегда опасен.

   — Иди спать, Лиза.

   Виктор куда-то собирается. Хватает ключи и куртку, быстро семеню за ним, это мой шанс. На спасение.

   — Можно с тобой? Я не хочу оставаться дома одна. Пожалуйста…

   Смотрю ему в глаза. Мне найти уйти отсюда любой ценой, попытаться вырваться из лап зверя.

   — Поехали.

   Коротко кивает и сдерживая вселенскую радость, я покидаю хижину чудовища.

   Мы едем в город, какой-то невзрачный офис, который внутри оказывается огромным помещением и похоже, Виктор чувствует себя здесь как дома.

   — Сядь там, не отсвечивай.

   — Хорошо.

   Никакого телефона здесь нет, сбегать открыто не рискую.

   Осматриваюсь по сторонам. Здесь так накурено что дерет в горле, но хуже другое: довольно скоро в это место начинают сходится люди. Один, второй, третий. И они приносят деньги, много денег, в перемотанных резинкой купюрах, все вываливают на стол.

   Молодой мужчина, блондин. Он молча считает, что-то записывает в блокнот.

   — Без бабы не мог прийти?

   — Не твоего ума дела, считай! Ты и так проштрафился, Жека.

   — Стас бы меня удавил! Вариантов, как бы, не было.

   — А теперь тебя могу удавить я. Тоже хороший вариант, не правда?

   Парирует Виктор и мне хочется слится с этим самым креслом. То ли общак, то ли что они тут делят. Потом приходит еще один — Олег. Здоровается за руку с Виктором.

   — Что за кипиш?

   — Малой пропал. Рысь куда-то делся. Стас поднял хай. Что вы утром делали, вы были на рынке?

   — Были.

   — И?

   — Да по мелочи. Ничего особенного. Артем вникал что да как. Особо не отсвечивал.

   — А дальше что?! Олег, не тяни, я хочу знать, где мой брат.

   — Да разъехались мы! Рысь сказал, к себе на работу поедет. Я что, мамка ему? На хрена ты его вообще взял, теперь за каждый чих отчитываться будем. И вообще: ты бы притормозил эту безумную идею связываться с Бородой. Он тебе не мальчик, сразу даст отпор. Да и денег у тебя недостаточно. Мы конечно, многих продавили, но не все пошли дань тебе сносить, далеко не все.

   Вижу как Виктор закуривает, как подрагивает его рука. Он нервничает, как же сильно он боится за брата.

   — Кто не сдал процент?

   — Бакир отказал. Сказал, если ты к нему сунешся — сам тебя вальнет.

   — Вот сука, а! Ладно, этому можно. Кто еще?

   — Король. У него бордель. Самый большой в городе. Сказал, не будет ничего давать, так как не под тобой ходит.

   — А под кем?

   — Гафар его крышует.

   — Сука, снова это Гафар! Его положить надо.

   — Это мэр города, на секунду, власть. Виктор, ты не попутал?

   — Не попутал. Он как кость в горле. Все время мне мешает, куда бы я не рыпался!

   — Витя, ты бесстрашен как твой кот Атас, только у тебя не семь жизней.

   — Жека, сейчас договоришься!

   Этот блондин поднимает руки в сдающемся жесте, а после возвращается к пересчету купюр.

   Я сижу в углу, обхватив себя руками. На одном из столов лежит пистолет. Теоретически, я могла бы попытаться, но нет. Их здесь сейчас трое, я одна и Виктор в таком состоянии что пристрелит меня, а завтра даже не вспомнит.

   Он достает телефон, снова и снова набирает номер.

   — Артем, мать твою, трубку возьми! Блядь…

   Внезапно Виктору кто-то звонит, он быстро отвечает.

   — Я слушаю. Что? Что, блядь?! Вы охуели?! Тронете брата — удавлю! Еду!

   — Что там такое?

   — Рысь у Крутого. Надо было сразу догадаться, что это он! На живца меня ловит. Фари грохнули, так он с ума сходит, совсем паранойя замучала.

   — Это ловушка. Вить, не кипишуй, сейчас соберем пацанов, один в Прайд не суйся!

   — Ага, счас! Боюсь — не могу! Олежа — решай вопрос с Гафаром. Я хочу сидеть в кресле мэра до конца этого месяца и хочу видеть директором рынка Артема. Киса — оборачивается ко мне — сидишь здесь. Жека — головой за нее отвечаешь.

   — Куда ты, Вить, я с тобой!

   — Нет, Жека, ты не со мной, ты составляешь договора и базу. Я схожу к леве в зоопарк.

   Виктор подходит и нежно поправляет мои волосы, закрыв от всех спиной.

   — А ты сидишь здесь тихо как мышка и не приведи господь, сбежишь, ясно?

   — Ясно.

   — Умница.

***

Я жду Виктора в этом офисе среди кучи денег, которые упаковывают в чемоданы Женя и Олег. Первый так вообще на бандита не похож, второй смахивает на вора.

   — Вы давно Виктора знаете, Жень?

   — Больше двадцати лет.

   — Он всегда таким был?

   — Каким?

   — Таким… Виктором.

   — До тюрьмы еще куда ни шло, сейчас обострение.

    Усмехается, шутка удалась, хотя она не смешная.

   — Как вы познакомились с Виктором?

   — Я был слабым ребенком в школе. Начал ходить на секцию чтобы окрепнуть. Ну там Виктора встретил. Он меня стал защищать. Я помогал ему с коммуникацией, так сказать.