Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ПРОЛОГ
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ГЛАВА 14
- ГЛАВА 15
- ГЛАВА 16
- ГЛАВА 17
- ГЛАВА 18
- ГЛАВА 19
- ГЛАВА 20
- ГЛАВА 21
- ГЛАВА 22
- ГЛАВА 23
- ГЛАВА 24
- ГЛАВА 25
- ГЛАВА 26
- ГЛАВА 27
- ГЛАВА 28
- ГЛАВА 29
- ГЛАВА 30
- ГЛАВА 31
- ГЛАВА 32
- ГЛАВА 33
- ГЛАВА 34
- ГЛАВА 35
- ГЛАВА 36
- ГЛАВА 37
- ГЛАВА 38
- ГЛАВА 39
- ГЛАВА 40
- ГЛАВА 41
- ГЛАВА 42
- ГЛАВА 43
- ГЛАВА 44
- ГЛАВА 45
- ГЛАВА 46
- ГЛАВА 47
- ГЛАВА 48
- ГЛАВА 49
- ГЛАВА 50
- ГЛАВА 51
- ГЛАВА 52
- ГЛАВА 53
- ГЛАВА 54
- ГЛАВА 55
- ГЛАВА 56
- ГЛАВА 57
- ГЛАВА 58
- ГЛАВА 59
- ГЛАВА 60
- ГЛАВА 61
- ГЛАВА 62
- ГЛАВА 63
- ГЛАВА 64
- ГЛАВА 65
- ГЛАВА 66
- ГЛАВА 67
- ГЛАВА 68
- ЭПИЛОГ
АННОТАЦИЯ
Три белые лошади, звон бубенцов и бегство из дома, где не осталось любви.
Она выкрала тройку белых лошадей с бубенцами и умчалась прочь — в зимнюю даль, где звёзды холоднее, чем обещания.
Она бежала от обмана, от дома, где даже тепло казалось ложью.
Но путь свободы — не только ветер и снежные дороги. На своём пути Софи встретит удивительных людей (по-настоящему сказочных), узнает, что дружба способна согревать сильнее очага, и что порой именно бегство приводит туда, где суждено остаться.
Ведь судьба часто любит тех, кто дерзает: иногда, чтобы найти настоящее счастье и любовь, нужно сначала убежать...
-почётный караул для принцессы
-великий шутник-рассказчик
-цена правды и доверия
-женская самостоятельность
-любовь как выбор
-сказочные друзья
-зимние приключения
-три белых коня и бубенцы
ПРОЛОГ
Вновь погрузившись в мир старинных записей, Катя бережно перелистывала пожелтевшие страницы дневника бабушки. Слова, слова... Как они аккуратно выведены, изящный почерк... А пока читаешь, кажется, будто кто шепчет о былом, о жизни предков, окутанной романтикой и тайнами. Каждая строчка — маленькое окно в прошлое, открывающее картины далёких дней, наполненных неторопливым течением жизни, искренними чувствами и глубокой духовностью.
Катя заворожённо читала о прогулках по лугу под шум летнего дождя, о беседах у камина в длинные зимние вечера, о первых признаниях в любви, о рождении детей и семейных праздниках. Эти истории живы, ведь герои этого дневника да и рассказов бабушки и дедушки – её родные, близкие люди, которых она могла бы узнать на улице, обнять и расспросить обо всём, но их, увы, уже нет... И хорошо, что осталась память, какие-то вещицы...
Чем больше Катя читала, тем сильнее ощущала, что душа не принадлежит этому времени. Она чувствовала себя чужой в мире современных технологий, суеты и беспечности. Сердце тосковало по той искренности, той глубине чувств, о которых писала бабушка.
В дневнике Катя нашла описание любви её прапрадедушки к прапрабабушке – чистой, самоотверженной, нежной и вечной. Их письма друг другу, полные страсти и тоски в разлуке, трогали душу до глубины... Старые письма, потёртые... Некоторые слова было уже сложно прочитать, но можно было догадаться о них. Сколько прошли эти письма... И войны, и время... Живут, зовя к себе и напоминая о том, что жизнь была и тогда...
Кате казалось, что в те времена любовь была настоящей, а жизнь – более осмысленной. Она мечтала перенестись в прошлое, стать участницей тех событий, почувствовать на себе ту атмосферу, которая так манила из страниц дневника. Она представляла себя юной девушкой в длинном платье с кружевным воротником, прогуливающейся по тенистым аллеям сада, окружённая заботой и любовью своих близких.
Но... время неподвластно мечтам. Остаётся только бережно хранить память о прошлом, о тех людях, которые жили, любили, страдали и радовались. Катя решила, что продолжит вести свой собственный дневник, чтобы передать будущим поколениям свою историю, мысли, свои чувства.
И, может быть, когда-нибудь, через много лет, кто-то из её потомков найдёт этот дневник и, погружаясь в его страницы, почувствует ту же тоску по прошлому, ту же тягу к искренности и глубине чувств, что и она сегодня...
– Что здесь? – заинтересовалась Катя, взяв ещё один лист с записями из сундука. – Отец и мать Михаила, Алексей Алексеевич Аргамаков и Анна Сергеевна Аргамакова (в девичестве Пашкова), друзья Игоря Ивановича Гринева... Гриневы имеют тоже интересное прошлое, – читала она. – Как женить удумали сына на Софье Мелиховой, так и чуть не опозорились...
«Надо же», – удивлялась Катя, читая чьё-то старое письмо. – «Русалка... Зимние катания на тройках... Почётный караул для принцессы. Великий шутник-рассказчик здесь же... Что не придумывали...»
Она с улыбкой читала этот рассказ, находила среди других записей в сундуке его продолжение, сопоставляла факты и удивлялась, какая вышла история этой, на вид обычной, пары.
– Ой, – увидев дату на календаре, Катя взглянула в записи. – И там, и тут двенадцатое ноября! Надо же... Синичкин праздник. Какое совпадение! И дорожки привели их к дому барона Мюнхгаузена? Так и я там однажды бывала!
Восторг ощутила Катя неописуемый. Всё казалось неслучайно...
ГЛАВА 1
1743 год, 12 ноября, Россия
Синичкин день на дворе -
Праздник весёлый в ноябре.
Всё кружит в танце снега,
Сквозь мороз лучи света.
На ветках искрится иней,
Снежинки, как звёзды, в небе синем.
Затихла природа, уснула метель,
Синицы радуют песней душу мне.
Деревья в белом, тишина,
Приходит зима, так легка, так хороша.
Синицы пропели, счастье в дом неся,
И мир стал ярким, преподнося тепла.
Синичкин день, зимы полёт.
Под ясным небом танцует снег.
Морозным утром синица поёт,
Значит будет радость, сказка, свет.
– Ноябрь! Ворота зимы! – радостно восклицала к небесам девушка...
Каштановые волосы сияли в лучах солнца, на лице играла лёгкая улыбка. Одета девушка была в пышную шубку с вышивкой, меховым воротником и золотистыми застёжками. Платье бордового атласа виднелось из-под шубки и переливалось на солнце. Девушка выглядела, как принцесса среди зимнего сада, где пушистые хлопья снега стали тихо опускаться на землю, укрывая ту ещё больше белым покрывалом.
Девушка танцевала по саду, весёлая, как никогда, кружилась и с каждым оборотом чувствовала себя частью этой волшебной картины – белых деревьев, сверкающей инеем травы, морозного воздуха, наполненного ароматом хвои.
Мысли девушки уносились вдаль, рисуя картины будущего. Скоро Рождество, а значит, предстояли шумные балы, встречи с друзьями, музыка и веселье. Но в этот момент она хотела просто насладиться тишиной и красотой зимнего сада, запечатлеть эту волшебную картину в своём сердце.
– Я взяла! Софи! Софи! – не менее радостно восклицала бегущая к ней светловолосая девушка с корзиной в руках.
– Ура! – подбежала Софи к ней.
Девушки поставили корзину на землю и достали оттуда две кормушки.
– Степан-то позаботился, чтоб крючки на деревьях повесили для них... Ах, будет нашим птичкам еда! – радостно говорила Софи.
– Мне Марфа и верёвочки с кусочками сала дала, гляди, – указала на платок в корзине подруга и развернула его.
– Так это ж чудесно, Яся!
Девушки принялись петь и развешивать на деревьях сада кормушки и верёвочки с кусочками сала. Будет птицам еда зимой, тепло в холод. Будет им радость, а от этого – и подругам, помогающим им сейчас.
– Ну вот, – отряхнув ладони, окинула Софи довольным взглядом сад. – Теперь можно и к пирогам.
– Батюшка твой с моим о чём-то переговаривается, – вздохнула Яся, но видно было, уже знает, что впереди ждёт не совсем радостное событие. – Уедем мы скоро. Назад нам надо, в Ригу.
– Как так? На праздники и не вместе будем вновь? – опечалилась Софи, и подруги обнялись.
– Мы обязательно увидимся! – обещала Яся. – Вот увидишь. Договоримся о встрече. Письма будем слать. Зиму переждать бы, а там легче будет в дороге-то. Ты посещай иногда и наших Елисеевых. Ты же знаешь, и тебе, и мне помогут всегда, поддержат, если что.
– Да, да... Всё понимаю, но праздники, а я без тебя в них остаюсь, – вздохнула Софи, но делать было нечего, и время не сжалилось, разлучая подруг, но... надежда на встречу оставалась...
Прогуливаясь вновь одна по зимнему саду и любуясь, как синички радуются подаренной им еде, Софи уже следующим утром была одна. Подруга уехала вместе с родителями, а здесь снова стал падать снег, укрывая землю, раскрывая двери для зимней сказки и веры в чудеса.
Медленно поднимая руки к небу, Софи ловила на них пушистые снежинки. Каждая снежинка казалась ей маленьким посланием судьбы, а сам снег – волшебным порошком, способным исполнить заветное желание. Софи закрыла глаза и шептала:
– О снег, о сказка зимняя, молю, молю, молю о встрече со своим суженым, о любви чистой и настоящей...
Её слова уносились на ветру, растворяясь в морозном воздухе. Но сердце девушки было полно надежды. Она верила, что зима, хранительница древних тайн, услышит просьбу...
ГЛАВА 2
Морозный ветер, свистящий за окнами усадьбы, не мог проникнуть сквозь толстые стены особняка. Внутри царила атмосфера тепла и уюта: потрескивал огонь в камине, а на столе был расставлен обильный зимний обед... Жареный гусь, пироги с мясом и грибами, пряники.
В просторном зале, освещённом свечами, собралась семья. Глава семейства, пожилой полный господин в коротком напудренном парике поднял бокал с вином и поправил кружева своего галстука:
– Мои дорогие, – начал он решительно и с улыбкой, рассказывающей о том, какие он хочет преподнести приятные уже ему новости. – Я рад сообщить вам радостную весть! Я нашёл достойного жениха для нашей Софи! Софи, – обратился он к сидевшей напротив дочери, которая уставилась в ответ, шокированная от новости и не находившая пока сил как-то реагировать, да и не позволяло воспитание отвечать: родители – главные, им решать.
– Софи, моя дорогая, – продолжал отец своим глубоким басом. – Как вы знаете, я всегда заботился о вашем благополучии и будущем. Евгений Петрович Гринев, потомственный дворянин Орловской Губернии, проходит службу при императрице, богат, уже имеет хорошие связи и рекомендации. Молод, хорош собою. Лучшего не мог тебе и сыскать!
Софи почувствовала, как кровь застыла. Жених? Неизвестный ей мужчина? Пусть богат, молод и красив, но не хочется его пока... Никакого пока не хочется... Да, ей восемнадцать. Да, пора думать о женихе, но сплошные «но»... Замуж пока совсем нет желания идти, отдавать себя, терять свободу, терять мечты...
– Это уважаемый дворянин, состоятельный и образованный человек, – добавила мать.
– Но как же..., – растерялась Софи, – Как я могу выйти замуж за человека, которого... не знаю?
– Ты же знаешь, любовь приходит со временем, моя дорогая, – улыбнулась матушка. – К тому же, это выгодная партия для нашей семьи. Гриневы владеют обширными землями и имеют связи в высшем обществе, при дворе!
Софи в отчаянии посмотрела на мать, но та лишь равнодушно покрутила серебряную ложечку в чашке с кофе... Софи молчала. Нельзя говорить против, надо скрывать, держать своё мнение при себе, а так сложно. Хочется кричать, добиваться справедливости, свободы выбора, но не те правила, не то время, и настанет ли когда другое время для женщин... Замужества будет не избежать, увы... Судьба решена в одночасье.
После обеда, когда родители удалились на отдых, Софи накинула шубку и медленно вышла на двор... Тишина. Морозный воздух пронизывал насквозь, но Софи, казалось, и не замечала этого холода. Её сердце было заковано в ледяную скорбь, которая отдавалась тяжёлым грузом в груди.
Шаг за шагом, словно призрак, она брела по знакомым дорожкам сада усадьбы, минуя клумбы, поникшие под снежным покрывалом, и цветники, погружённые в зимний сон. Дойдя до ворот, Софи остановилась.
За ними раскинулось бескрайнее поле, усыпанное белым снегом, лишь кое-где проглядывала тёмная земля. Вдали виднелся лес, мрачный и таинственный, а чуть правее – узкая дорога, ведущая в неизвестность. Снег ещё не успел укрыть все уголки земли, но его хрустящий покров уже окутал всё вокруг, словно символ неизбежности того, что предстояло Софье.
Нежеланное замужество... Да... Да... Эти слова крутились в голове, как мучительные призраки. Ей, девушке с пылким сердцем и мечтами о свободе, предстояло стать женой человека, которого она не любила, по решению её отца. Свобода, любовь, счастье – всё это казалось теперь недосягаемым, словно звёзды на ночном небе, а ведь ещё несколько часов назад она могла просто мечтать, надеяться, что встретит любовь. и им разрешат быть вместе.
Внезапно Софи услышала птичий крик. Пронзительный, полный отчаяния, он разнёсся по округе, заставив её вздрогнуть. Звук исходил из-за старого дуба у края дороги. Что-то случилось? Инстинкт самосохранения заставил её остановиться, но сострадание пересилило страх.
Софи осторожно подошла к дереву, сердце её билось с бешеной скоростью. И здесь, на земле, она увидела синичку. Та пыталась взлететь, но безуспешно. В глазах Софьи блеснула слеза. Это милое, крошечное живое существо, попало в беду. Она осторожно подняла птичку и посмотрела на ветви дуба, где увидела в стволе углубление, откуда выглядывала другая синица и тоже будто покрикивала...
ГЛАВА 3
Софи, стараясь не пугать птицу, тихонько обратилась к ней, застывшей в её руках:
– Синичка, синичка, ты же не сломала ничего себе?... Что с тобой?...
«Так... Её надо вернуть в дупло или лечить», – взглянула она на дерево, на синицу, что выглядывала из дупла и пищала.
Вдруг синичка в руках зашевелилась, и Софи показалось, что та в порядке. Открыв руки, она подняла их выше, к стволу дерева, потянулась на цыпочках, и синица вспорхнула, пролетев слабо, но всё же скрывшись в дупле со своей напарницей.
– Ну и хорошо, – улыбалась им вслед Софи и вздохнула с облегчением.
Её сердце было полно радости. Она помогла маленькой птичке вернуться домой, вернула её к семье. Только хотела вернуться к воротам родной усадьбы, как послышавшийся шум заставил замереть... Показавшиеся два всадника, замедлили ход и скоро окажутся здесь.
Софи скорее скрылась за мощный ствол дуба и затаила дыхание. Двое всадников, одетых в военные мундиры с треуголками на головах, приближались к воротам усадьбы. Их громкий смех разносился по округе, нарушая тишину морозного дня.
Молодые кавалеры, казалось, были не просто проезжими. Они знали дорогу, уверенно направляя своих коней. Остановившись перед воротами, они переглянулись, и смех сменился на хмурую усмешку. Один из них, высокий, темноволосый мужчина с тёмными глазами и строгим лицом, спрыгнул с коня и подошёл к воротам.
Софи наблюдала за происходящим, её сердце сжималось от беспокойства. Выглядывая из-за дуба украдкой, она слушала их беседу...
– Точно здесь? – спросил один, сидевший на коне.
– Да, точно... Написано ж на воротах, Мелиховы. Пусто как у них на дворе... И ворота открыты, заезжайте, гости дорогие, берите что хотите, – усмехнулся второй. – Теперь понятно, чего удумали. Дохода мало.
– Да и без этого ясно. Только б уродину не подсунули какую.
– Да плев..., – недоговорил тот, что был у ворот, и обернулся.
Он заметил у дуба исчезнувший силуэт и сразу понял: их подслушивают, следят...
– Так, – протянул он.
Охваченный любопытством и лёгкой долей подозрения, парень медленно приближался к дереву, стараясь не шуметь по хрустящему снегу. С каждым шагом сердце его билось всё быстрее. Фигура у дуба оставалась неподвижной, словно замершая статуя, и он приблизился на расстояние вытянутой руки, и..., не сдерживаясь, схватил за руку.
Друзья ожидали увидеть взрослого мужчину, шпионящего за ними, но вместо этого перед ними предстала девушка. Симпатичная шатенка с пухлыми щёчками и большими глазами, полными испуга. Её тонкая фигура, укутанная в шубку с меховым воротником, дрожала от холода и страха.
– Что ты здесь делаешь? – спросил парень, отпустив её руку и стараясь смягчить свой тон.
Софи не ответила, лишь продолжала смотреть на него с испугом, а сама осмысливала услышанное: «Подсунуть уродину... Это как? Это один из них кто,... он?... Оба смазливые, гордые, каких не переношу... Не дай, боженька, не дай...»
– Так кто такая? – прищурился и вставший рядом друг.
– Не обязана отвечать незнакомцам, тем более таким! – выдала гордо Софи, заставив парней на миг застыть с широко раскрытыми от удивления глазами. – Ступайте дальше, своей дорогой, – уточнила она и гордо прошла мимо них.
Тот, кто её недавно вытащил из-за дуба, вопросил вслед:
– Что ж вы здесь делали, красна девица?! Подслушивали? Следили?
– Хмм, – остановилась она и оглянулась с натянутой улыбкой:
– Синицу возвращала в дупло. Жизнь ей спасала!
– В дупло? – усмехнулся удивлённый второй.
– Да, синицы сами обустраивают своё дупло в стволах деревьев. Дупло, которое кто-то когда-то оставил, – ответила Софи и продолжила свой путь, закрыв и заперев за собой ворота в усадьбу.
– Ещё и урок получили, – усмехнулся вновь второй и обратился к другу. – Найди способ отказаться от этого брака, советую.
– Я и без совета понял это, – кивал тот. – Только прижмёт меня папенька... Ой прижмёт...
– Ой, Андрюха, она сделает твою жизнь несносной, если это она.
– Это мы ещё посмотрим...
ГЛАВА 4
Снежинки, словно крошечные бриллианты, кружились в лунном свете, украшая ночной зимний сад. Софи, укутавшись в тёплый халат, стояла в своей комнате у окна и наблюдала за их танцем. Холодный воздух струился сквозь рамы, проникая в спальню, но на душе было ещё холоднее. Завтрашний бал, о котором говорил отец, казался Софье кошмаром.
Не хотела она и замуж за такого кавалера, каких сегодня видела. Но родители уже всё решили. Они мечтали о выгодной партии для дочери, о связи с влиятельным родом. И Софи понимала, что её желание не имеет никакого значения в этом деле.
Долго она ещё сидела у окна, взгляд был прикован к заснеженному пейзажу, а глаза... – полны грусти и тоски. Софья знала, что уже давно пора ложиться спать, но мысли не давали покоя. Она думала о будущем, о своей судьбе, о том, что ожидает её в этом большом и холодном мире, а снег продолжал падать. Софи казалось, будто усадьба замерла, погрузившись в зимний сон. Лишь ветер тихонько стонал, напоминая о своей непреклонной силе.
Почувствовав невыносимый холод и озноб, Софья сжала кулаки и всё же подошла к кровати, сняла с неё бархатный плед, легла и укрылась им. Закрыв глаза, она старалась думать о чём-нибудь приятном, но сон не скоро овладел ею...
И вот, она плывёт, но под водой... Её длинные, и почему-то не свои, а рыжие волосы струились за спиной, переливаясь и светясь. Софи осознавала, что она – русалка, обитательница этого волшебного водоёма в самом сердце дремучего леса.
Вдруг, Софи почувствовала тревожное смятение, словно что-то неладное происходит на поверхности. Она вынырнула из воды и увидела молодого человека, борющегося с волнами, которые неожиданно поднялись на озере средь утреннего тумана.
Не раздумывая ни секунды, Софи бросилась к нему на помощь. Она подхватила тонущего юношу и вытащила его на берег. Придя в себя, молодой человек взглянул на свою спасительницу и был очарован её красотой... Её глаза, цвета бирюзового озера, сияли добротой и состраданием.
– Спасибо тебе, прекрасная незнакомка, – прошептал он. – Я не знаю, как бы я выжил без тебя.
Софи улыбнулась, но не смогла ответить, ведь она знала, что её секрет может быть опасен. Он – человек, и пока не знал о том, что она — русалка...
Резко очнувшись ото сна, Софи взглянула на окно. Светает... Небо ясное, светит солнце... Она медленно поднялась с постели и подошла к зеркалу. В отражении глядела на неё бледная девушка с тоской во взгляде. Какая-то чужая, не настоящая...
«Что делать? Как быть?» – оглянулась Софи, и взгляд остановился на секретере, где красовалось в чернильнице перо... у пустых листов бумаги. – «Да!...Да!... Яся!»
Софья скорее села к письму и принялась составлять послание дорогой подруге:
«Моя любезная Яся,
Здесь мороз трещит по окнам, а сердце моё томится от душевной стужи. Когда наступит весна, она принесёт мне уже не радость цветения, а печаль невольной судьбы. Родители решили выдать меня замуж за одного важного дворянина, человека, которого я едва знаю. Некий Гринев Евгений Петрович.
Он богат, знатен, учтив, близок ко двору. Но что толку в богатстве и звании, если душа моя не поёт? Почему так хочется бежать куда-то, спрятаться от этой предначертанной судьбы?
Почему все так стараются нас, девушек, как можно скорее выдать замуж, словно мы товар на рынке? Разве любовь не важнее титулов и земель? Мне хочется любить и быть любимой, а не жить в золотой клетке. Знаю, знаю, все так живут, и тебе жениха пророчат, но как, как нам освободиться?
Ясенька, ты всегда говорила, что у меня огненный характер, что я сильная, но сейчас я чувствую себя беспомощной, словно маленькая птичка, запертая в роскошной, но тесной клетке. Может быть, ты сможешь мне помочь советом? Что делать, как жить дальше? Как ты справляешься?
С нетерпением жду ответа от тебя.
Твоя верная подруга,
София»
ГЛАВА 5
В просторной столовой царила атмосфера напряжённого ожидания. Софи сидела за столом с родителями и не прикасалась к обеду. Её взгляд был потухшим, а тонкие пальцы беспокойно играли с серебряной ложкой. Всё вокруг: хрустальные бокалы, сверкающая скатерть, вкусные блюда – казалось ей неприятным, нежеланным, словно отражение её собственного состояния. Она чувствовала себя такой одинокой, запертой в золотой клетке...
– Сегодня вечером, Софи, ты познакомишься с будущим мужем. Он молодой, образованный, и я уверен, что вы станете счастливыми, – вздохнув, прервал тихий обед отец.
Он был спокоен, с удовольствием ел свежевыпеченный хлеб, наслаждался щами. Он будто не замечал тоски дочери. Софи взглянула на обедавшую рядом с ним матушку, но и та то улыбалась в ответ ей или отцу, то так же наслаждалась обедом.
Софи молчала. Слова отца прозвучали как приговор, и спорить или делиться своими переживаниями было неважно... Не поймут. Не примут. Всё равно будет так, как решено. Как всегда.
Так, день пролетел в мутном тумане, и теперь... Софи, одетая в пышное платье цвета ночной синевы, чувствовала себя словно куклой, лишённой воли.
– Познакомитесь в весёлой обстановке, а сватовство устроим позже, – сообщил отец, когда сели в карету, и та начала свой путь.
– Почему? – удивилась Софи.
– Хотим, чтоб понравились друг другу, – улыбнулась ей матушка.
Родители были довольными, обменивались счастливыми взглядами и не волновали их чувства дочери... А она смотрела на окно кареты. Печальная, закованная в цепи нежеланной судьбы...
Снег падал крупными хлопьями, застилая землю мягким ковром. Вечер медленно спускался на город, озаряя окна особняков золотым светом фонарей. В одном из таких особняков, особняке Орловых, в просторном зале, украшенном гирляндами и сверкающими люстрами, кипела жизнь. Сегодня здесь проходил бал, на который съехались самые знатные семьи столицы... Здесь и Гриневы с их сыном, Евгением Петровичем.
Софи всё время вспоминала тех двух кавалеров у ворот усадьбы. Кто из них этот Гринев? Но ни один, ни один не вызывал симпатию. Уже от того, с каким презрением, насмешкой они себя вели и что говорили:
«Так, надо отвлечься, постараться забыть их. Увижу здесь, сделаю вид, что не интересуют. А если я сделаю так, что Гринев сам от меня откажется?... Можно постараться», – размышляла она, стоя с родителями уже в бальном зале...
Особняк Орловых был образцом аристократического вкуса. Высокие окна с резными рамами выходили на заснеженный парк, где из-за снегопада едва просматривались силуэты вековых деревьев. Фасад дома был украшен белокаменными скульптурами, а крыльцо, утопающее в снегу, освещалось факелами.
Просторный бальный зал с лепниной на потолке и хрустальными люстрами, сверкал от множества свечей. Музыка лилась от оркестра, расположенного на балконе, и заставляла сердца биться в унисон с мелодией.
Дамы в роскошных платьях грациозно скользили по паркету, кружась в танце с кавалерами. Молодые люди, полные юношеского пыла, обменивались шутками и комплиментами, а господа, с достоинством опираясь на трости, вели беседы о политике и искусстве.
В воздухе витал аромат цветов, свежеиспечённого хлеба, пирожков и крепкого вина. Гости веселились, наслаждаясь красотой вечера и обществом друг друга. Но за этой беззаботной маской Софи видела совсем другое...
Она смотрела на всё происходящее иначе. Музыка, играемая оркестром, казалась безжизненной, а танцующие пары – куклами. Её сердце не знало любви, хоть Софи и мечтала о ней, читая любовные романы, но мысль о нежеланном замужестве вызывала лишь отчаяние...
Пары скользили по паркету с механической точностью, их движения выверены до мелочей, улыбки застывшие, словно нарисованные. Музыка, состоящая из множества инструментов, лишалась всякой души, превращаясь в пустую аранжировку нот... Для Софи... Только для неё...
Всё это, казалось ей, было так неестественно, так отвратительно красиво, что вызывало тошноту. Ей хотелось закричать, как-то нарушить эту искусственную гармонию. Но... и то было бы зря... Всё бессмысленно. Сделает только хуже самой себе... Самой себе...
Софи вспомнились слова подруги, Яси: «В мире есть два вида красоты. Одна – природная, дикая, неукротимая, как буря. Другая – искусственная, выточенная, холодная как лёд. Как бы быть сильной, не дать себя заморозить этой красотой...».
Софи поняла смысл её слов только сейчас. Этот бал был воплощением той искусственной красоты, которая отчуждала, пугала и вызывала в душе тоску. Хотелось бежать, уйти из этого плена блеска и фальши, но не могла. Её держали здесь невидимые нити, сплетённые из долга, ожидания и... страха...
ГЛАВА 6
– О, стоит вся печальная, – усмехнулся Евгений, стоя с другом в стороне зала так, что их пока за танцующими парами было не видно ни Софии, ни её родителям.
Праздничная атмосфера вокруг казалась ему чуждой и далёкой. Впервые посещение бала не приносило расслабления, радости... Этот бал, столь торжественный и оживлённый, казался ему самым тягостным из всех, что он когда-либо посещал.
– Думаю, нам обоим этот брак нежелателен, – прищурился Евгений, наблюдая за печальной и неподвижной подле родителей Софи.
– Она не так дурна собой, – заметил друг. – Ну женишься, и чёрт с ним. Заведёшь любовниц.
– Их и так у меня хоть отбавляй, – взглянул с удивлением Евгений.
– Ладно, ладно, хвастун. Не у тебя одного, – тихо посмеялся друг. – Не сбежишь же из-под венца.
– Нет, конечно. Отец пригрозил лишением наследства. Куда я теперь? Женюсь уж... Хорошо, что мы заранее увидели её, до бала. Но как тошно всё это. Знал, что так будет, будто и готов был, но теперь не хочется.
Он вздохнул, взглянул на Софи и снова прищурился:
«Да, не дурна. Может, и можно... попробовать... Проверить бы её, насколько слаба к мужскому вниманию. Не хватало ещё, чтоб вздумала мне рога наставлять. Интересно, какой её воспитали, если вообще воспитывали. Говорят, эти родители дочери внимания почти не уделяли, та всё с няньками да крестьянскими детьми по двору бегала. Распустили, поди», – размышлял он. – «Спасибо, батюшка, за такой выбор... Получше не могли выбрать. Пешкой сделали, заложником амбиций...»
– Жень, ты всё же выглядишь подавленным, – заметил друг рядом. – Все ж женятся рано или поздно. Подумаешь, беда.
– Просто устал, – усмехнулся он, стараясь казаться равнодушным. – Этот шум и блеск немного утомляют.
– Я тебя понимаю. Иногда хочется просто скрыться от всего этого. Хотя б на какую службу, что ли. Засиделись мы что-то.
Он замолчал на мгновение, глядя на танцующих гостей.
– Но не торопись, друг мой. Вечер только начинается, – добавил друг, и Евгений задумчиво ответил:
– Сначала попрощаюсь с жизнью холостяка... Где там Шетарди и его шампанское?
– Так с твоим отцом и беседует, – кивнул друг в сторону, где двое мужчин среднего возраста весело о чём-то говорили.
– Обожди-ка, Олег. Я вернусь, – недолго думая, Евгений направился к отцу и Шетарди.
Всё, что хотел сейчас Евгений: забыться. Вдруг родилась бессмысленная, но мечта: стать какой птицей, большой, будто орёл, взмахнуть крыльями и улететь. Нет, не хотелось больше видеть ни родных, ни дома, ни родные места, тем более, какую-то невесту. Хотелось укрыться в иной стране, где нет забот, где сможет сам по себе жить, управлять судьбой и ощущать то парение радости и свободы, как... та птица...
Шетарди, французский посланник в России и служивший в Петербурге, виделся ему ниточкой на спасение. Вернее, шампанское, которое тот привёз из Франции. А привёз он немало этого незнакомого, невероятно вкусного, пробуждающего новые ощущения напитка... Сто тысяч бутылок вина, из которых примерно шестнадцать с половиной тысяч были бутылками шампанского.
– О, а вот и мой сын, Евгений Петрович, – сразу представил отец сына, как тот подошёл, и Шетарди с тёплой улыбкой кивнул.
Евгений кивнул в ответ:
– Очень приятно познакомиться с вами и лично поблагодарить, что имеем возможность испробовать столь прекрасное шампанское!
– Вот и я жалею, что вы, – обратился и его отец к Шетарди. – Не привезли сюда ни бутылочки. Это ж ждать, когда попадём на бал во дворец!
– Как же не захватил? – тихо посмеялся тот и руками сделал знак подойти ближе, после чего ещё тише сказал. – А мы с вами пройдём сейчас в одну залу и испробуем. Я оставил там несколько ящиков для презентов. Вот и вручу один ящик вам. Никому не говорите!
– О, за такой презент я готов вам вручить жеребца, о котором вы мне говорили. Да, да, – кивал воодушевлённый отец Евгения. – Тот самый! Я себе таких прикупил, как только их закупили для кирасирских полков.
– Голштинской породы? – расширились глаза осчастливленного Шетарди.
– Они не дешевле шампанского будут, – посмеялся отец Евгения в ответ.
– Пётр Алексеевич, – восторженно произнёс его имя Шетарди. – Вы навек мой друг!
– Щедро, – согласился Евгений.
– Подарок за подарок, не менее ценный! – поднял указательный палец его отец и снова обратился к Шетарди. – Высокими лошадьми будут. Едят они с удовольствием только овёс, а не траву. Но посмотрим, к чему приучим!
ГЛАВА 7
Пообщавшись с отцом и Шетарди про лошадей и оставаясь довольным, что дома сможет насладиться шампанским, Евгений вернулся к другу, всё тому сразу и поведав...
– Странно. Зачем Шетарди такая лошадь? Хотя, он любит владеть всем изысканным, необычным, – подивился Олег. – Неужели он не знает, что государыня наша, Елизавета Петровна, заказывает для полков из русских конезаводов проворных, сильных степных коней?
– Знает. Так то для армии лучше, а ему... диковинка новая, – улыбнулся Евгений, а взгляд пал вдруг на одну из молодых дам в зале...
Она была воплощением элегантности: платье из бежевого, почти кремового атласа, украшенное жемчугом, подчёркивало её тонкую талию и грациозные движения. Евгений узнал даму с первого взгляда: фаворитка не одного важного лица, обожала внимание к своей персоне и умело им пользовалась, а её имя шепталось в самых секретных кабинетах.
Дама подмигнула Евгению, а затем, едва заметно шевельнув бровями, указала взглядом на выход. Евгений понял намёк. Не первый раз он проводил время с этой женщиной, знающей себе цену. Он знал, что эта связь – лишь опасная игра, в которой ставки слишком высоки. Однако всё равно продолжал встречи. Тем более сейчас он жаждал оказаться в плену её красоты и ласк... Отвлечься, расслабиться, забыть то, что мешает. Убежать от реальности...
– Извини, мой друг,... меня зовут. Я пойду уже из принципа, ты понимаешь, – пробормотал Евгений. – Как она вовремя. Время забыться.
– Повезло ж тебе, – с видной завистью улыбнулся Олег. – Такая лошадка, сама к тебе... Я б из принципа не только б с ней пошёл.
– Она горяча, да. Вот и первая любовница, – усмехнулся Евгений и направился к выходу, стараясь не привлекать внимания.
За спиной оставался шум бала, музыка, смех. Впереди – встреча, полная страсти и тайны, но Евгений не мог устоять перед этим призывом. Эти часы, которые они явно проведут в одной из отдалённых здесь комнат, будут яркими, как вспышки молнии, но так же скоротечны.
Евгений прошёл к одной из дальних комнат, время от времени оглядываясь на медленно следовавшую за ним любовницу. Он чувствовал, она так же полна огнём желания предаться любовной игре вновь, вновь, как уже делали не раз... Пусть не так часто, но, как подумал Евгений, всегда при первой возможности...
Их связь была лишённой любви. Зачем любовь? Не ощущали они друг к другу таких чувств. Просто животная страсть, голод до ласк, до тела, чтоб убить время и минуты одиночества, чтоб побаловать себя минутами блаженства. Уставший от светских интриг и пустой фальши, Евгений искал в объятиях различных женщин мимолётное утешение. Так привык. Так... любил...
Комната, куда он вошёл, где за дверью дождался, как быстро войдёт любовница, была погружена в полумрак. Лишь слабый лунный свет пробивался сквозь старинные занавески, создавая загадочную атмосферу.
– О Лиз, – сразу притянул Евгений игриво смотревшую в ответ любовницу к себе. – Как ты прекрасна... Сегодня особенно неотразима...
Их взгляды встретились, и вновь вспыхнула искра, обещающая время, полное страсти. Они не обменялись больше ни словом. Зачем искать место для каких-то слов или ненужных комплиментов... Губы слились в долгом, требовательном поцелуе. Руки Евгения скользнули по спине Лиз, крепко прижимая к себе.
Их поцелуи становились всё более жадными, руки ласкали друг друга с неистовой страстью. Скорее, задирая подол, поворачивая любовницу к себе спиной, наклоняя, Евгений спешил, как и она, помогающая ему, поддерживающая юбки, подставляющая себя:
– Скорее, мой хороший,... скорее,... да,... да, – стонала она, еле сдерживая себя, чтоб не кричать.
Она звала овладеть ею немедленно, но Евгений и не собирался тянуть время. Он спешил не менее насладиться этим моментом, добраться до пика великой истомы.
Спешка, с которой они двигались, не оставляла сомнений в их намерениях. Они оба знали, что эта ночь — лишь миг, украденный у времени, и потому стремились насытиться друг другом без остатка, забыв обо всём на свете...
ГЛАВА 8
Шум бального зала постепенно стих за спиной Софии, уступая место тишине длинного коридора. Она шла рядом с матушкой, чувствуя её обеспокоенное прикосновение к руке.
– Что же с тобой? Почему ты сказала, что тебе худо? Тебе лучше? – вопросила она.
– Да, матушка, сердце так колотится. Очень тесно и душно стало... Пройдёмся немного, просто по коридору, – призналась Софи, а сама смотрела вокруг в поисках нужного силуэта...
Стоя в зале подле родителей, беседующих со знакомыми, Софи увидела и узнала тех двух молодых людей, которые были недавно у ворот её родительской усадьбы. Заметила она и как один из них, кого подозревала, что он и есть её будущий жених, уходил из зала, а за ним – светская львица, о которой все так много шепчутся в свете, воспевают красоту и таланты.
Сердце Софии сжималось от боли и стыда. Она знала, что этот брак будет выгодным союзом, что он необходим для семьи. Но с каждой минутой ей хотелось убежать, исчезнуть где-то, чтоб не заставили быть женой именно такого человека, как этот кавалер, куда-то скрывающийся с одной из прекрасных дам, уже имеющую славу фаворитки важных персон.
Матушка пыталась заговорить с Софи, что-то спрашивала, но она не слушала. Все слова утопали в бездонной пустоте...
***
Вот и конец,
Вот и конец,
Неужели это всему венец?...
Нет...
Нет, ты всё же не отчаивайся,
Свет в небе вновь мелькает, не прячься.
Жизнь, как река, вечна, бурлит,
Вьются мечты, как солнца нить.
Радость повсюду, даже зимой,
Сердце стучит в унисон с мечтой.
Звёзды танцуют в темноте ночной,
Озаряя путь, оглянись, постой...
Вот и конец? Нет, это не конец,
Светит надежда — радость сердец,
Сквозь сумерки шепчет душа,
Как жизнь всё же хороша.
Розы цветут, расправляя лепестки,
Даже среди зимы распускаются они.
Сквозь холод и тьму пробивается свет,
В каждом мгновенье живёт новый век.
Каждый закат - утро грядущих идей,
Смех и слёзы сквозь потоки дней.
В каждом прощании - новая встреча вдруг,
Жизнь — это танец, что полон не только разлук.
Вот и конец? Скорей, это начало,
Свет разжигается, даже в самом печальном.
Слушай зов сердца, не бойся мечты,
Вместе с весной расцветём и мы.
Вот и конец? Нет, это не конец,
Светит надежда — радость сердец,
Сквозь сумерки шепчет душа,
Как жизнь всё же хороша.
***
– Софи, ты меня не слушаешь, – заметила матушка вновь, и Софи остановилась у окна, глядя в ночное небо:
– Простите, маменька, задумалась...
– Давай вернёмся в зал. Нам пора представить тебя жениху. Он наверняка уже там.
– Не думаю, – усмехнулась Софи, вспомнив, с кем он ушёл и так странно, будто тайком ото всех, но всё же многие заметили. – Вы не знаете, это единственный выход здесь?
– Не знаю. Мне показалось, да, – оглянулась матушка, и в тот момент послушался скрип открывшейся двери.
И она, и Софи замолчали, застыли у окна, прислушиваясь к звукам...
ГЛАВА 9
– О, – еле отдышалась Лиз, когда Евгений отпрянул, отпустил её и стал застёгиваться. – Как я люблю быть с тобой, – с глубоким стоном выдохнула она и стала поправлять платье. – Ты прекрасный любовник.
– Мне кажется, ты всем это говоришь, – хихикнул Евгений.
– Тебе кажется, – улыбалась Лиз. – И я сразу, как увидела тебя, решила не упускать момент.
– Как всегда. Но сегодня ты была особенно мне нужна.
– Что такое? – застыла удивлённая любовница, и Евгений вздохнул:
– Я должен жениться. Сейчас познакомлюсь с ней. Давай, ты вернись в зал чуть позже...
Он вышел из комнаты, оставляя за собой холодный, безжизненный воздух... Всё, что хотел, получил. Жажду утолил, как и оставшаяся приводить себя в должный вид после бурных любовных игр любовница. Теперь им обоим предстояло вернуться в зал, к продолжающемуся балу.
Медленно, прогулочным шагом шёл Евгений по коридору и не собирался спешить. Ведь как прибудет в зал, сразу предстоит знакомство с будущей женой. Отец наверняка его заждался, будет попрекать, но это всё не так важно... Отцу выгода, и всё. Неважно, что Евгений желает просто продолжать свою службу, свой путь. Отец захотел держать сына при себе, подальше от военных дел. Сказать что против, Евгений знал, вновь будут угрозы лишить наследства и всего остального...
Только мрачные думы резко прервались. Внезапно из-за колонны в коридоре Евгений увидел... её – девушку, с которой отец планирует соединить его судьбу. Она стояла у окна, залитого мягким светом свечей на стене рядом, и тихо беседовала со своей матерью. Евгений замер на месте, поражённый неожиданной встречей. Пройти мимо явно не удастся.
Он медленно приблизился, стараясь не шуметь. Девушка, казалось, почувствовала его присутствие и обернулась. Следом – и её матушка...
– Евгений Петрович? – с приятным удивлением смотрела матушка Софии. – А мы ждали в зале.
– Я как раз туда направлялся.
– Моя дочь, Софья Николаевна Мелихова, – тут же представила она Софи, и Евгений принял её ручку, одарив ту еле ощутимым поцелуем:
– Это честь для меня. Ждал встречи с вами, Софья Николаевна, – улыбался он, выпрямившись перед ними, и указал в сторону, откуда доносилась музыка. – Давайте вернёмся в зал? Я сочту за честь... пригласить вас, – снова натянул он улыбку Софии. – На танец.
– Ах, какое чудо! – радостно воскликнула её матушка. – Софи весь день ждала этого момента! Она так скромна!
Софи не реагировала. Она смотрела без эмоций то на мать, то на широко улыбающегося «жениха». Точно так же молча последовала с ними обратно на бал. Там к ним сразу подошёл её отец и родители Евгения. Все были счастливы свершившемуся знакомству. Матушка на радостях аж добавила:
– Это так романтично вышло! Мы вышли подышать, побыть в тишине, а здесь и Евгений Петрович подошёл!
– Разрешите, – поклонившись Софии, Евгений пригласил её, как и собирался, на танец.
В считаные мгновения София кружилась в танце с Евгением. Его рука крепко держала её за талию, а улыбка не сходила с его лица. Она смотрела в ответ, слабо улыбнулась, но в глазах её не было ни капли искренней радости:
«Какой шут... Играет роль приятного жениха», – думала она. – «Не испытывает он ко мне совершенно ничего... Хотя, почему же ничего? Презрение, как и я к нему? Ведь явно у него есть любовница... В нём лишь желание выполнить свой долг перед роднёй и обществом. Любой на его месте такой. Понимаю. Сама не хочу. Но почему именно он, он вызывает во мне столь яркую неприязнь? Ведь не урод... Очень даже привлекательный внешне... Может, потому, что родители не говорили о желании выдать меня замуж, а тот вдруг резко жених нашёлся?... А я мечтала, выйдет у меня по любви, как, например, у некоторых знакомых вышло... Не судьба...»
– Вы прекрасны, – прошептал он во время танца низким и бархатистым голосом. – Ваша красота ослепляет, а грация пленяет...
Эти комплименты были неожиданны для Софи. Она натянула неискреннюю улыбку и тихо ответила:
– Благодарю...
Несмотря на то что заметил фальшь улыбки, Евгений продолжал льстить ей, хвалить её ум и красоту, говорить о том, что он восхищается ею. Будто давно слышал о ней, наблюдал издалека... Софи чувствовала себя растерянной, но... не верила ему. Никак. Совсем никак. Ни одному слову и взгляду...
«Неужели этот холодный и отстранённый мужчина способен на такие слова? Надо же, какой лжец, к тому, что и ловелас...», – усмехнулась она про себя. – «Какая игра, хитрая тактика, чтобы усыпить мою бдительность... Не дождётся... Вот бы отказать ему, время оттянуть свадьбы и вообще поисков женихов. Я ведь могу...»
ГЛАВА 10
Софи казалось, танец длится вечно.
Свобода... Желание свободы жизни, решений, любви наполняло обоих...
– Ваши глаза – что небеса, где поют прекрасные ангелы, – с очаровательной улыбкой вновь стал осыпать Евгений комплиментами Софи.
«Опять лезет... Наступить ему на ногу? А почему нет?» – подумала она, взглянув в ответ, и наступила в танце незаметно для других ему на ногу.
Евгений чуть вздрогнул, чтоб не подать вида, продолжая вести Софи в танце. Только улыбка с лица его медленно ушла, уступив место лёгкому беспокойству.
– Простите, – тихо хихикнула Софи. – Я не так хорошо танцую.
– Мне казалось иначе.
– Соглашусь с вами, сударь. Бывает, что кажется всякое...
Евгений был больше, чем ошарашен её ответу, но продолжал танец, продолжал стараться улыбаться, чтоб никто не заметил ничего странного и не заподозрил неладное между ними, а Софи, состроив невинное лицо, указала взглядом в сторону:
– А та дама постоянно смотрит на вас. У вас с нею связь?
– Какая дама? – Евгений не хотел даже оглядываться туда.
– Так вы же знаете. Елизавета Киселёва. Фаворитка Румянцева. А он же один из приближённых к нашей государыне.
Евгений сглотнул, будто его поймали за чем непристойным, выдержал паузу и снова изобразил удивление:
– Стал бы я рисковать своим положением? Тем более, я придерживаюсь строгих религиозных правил. Невеста, жена — всё.
«Ишь, какой праведный», – усмехнулась про себя Софи.
– А вы не хотите после танца... выйти на балкон и полюбоваться фейерверком? Он скоро начнётся, – предложил вдруг он.
– Надеюсь, это зрелище будет не менее роскошным, как в сентябре по случаю окончания русско-шведской войны, – улыбнулась она, и Евгений кивнул:
– Уверен. Идёмте, – плавно кружась с нею в танце, он направлял шаг в сторону дверей, выходящих на балконы.
Из окон открывался завораживающий вид на зимний сад, утопающий в снегу и сверкающий тысячами огней. Накинув меховые накидки, которые слуги у балкона подавали гостям по надобности, Евгений и Софи, вышли на балкон.
Облокотившись на перила, Софи ахнула в изумлении, восхищаясь зимней красотой. Её взгляд скользил по изящной скульптуре льва, украшающей фонтан, по искрящемуся снегу на ветвях деревьев и по прогуливающимся по расчищенным тропинкам сада парочкам. В воздухе витала атмосфера волшебства...
– Как же вы красивы сегодня, – произнёс Евгений, встав рядом и вновь ослепляя улыбкой.
– Благодарю, – ответила она, еле сдерживая в себе возмущение от его лжи, которую чувствовала. – Вы очень любезны.
Внезапно небо над садом вспыхнуло яркими красками. Фейерверк начался! Раскаты взрывов эхом отдавались в тишине зимней ночи. Сверкающие разноцветные огни взлетали ввысь, рассыпаясь на тысячи искр, озаряя сад волшебным светом.
Все гости смотрели на это великолепие, восхищаясь красотой небесного шоу.
– Ах, как жизнь полна неожиданностей, и даже в самый холодный зимний вечер может расцвести весенняя надежда, – улыбалась с восторгом Софи, позабыв на мгновение все дурные мысли и неприязнь к стоящему рядом «жениху».
Евгений смотрел на неё, видел её эмоции и невольно залюбовался. Её черты, волшебство искренней чистоты... В свете фейерверков, он заметил нежную красоту её, блеск в глазах.
– Софья Николаевна, – тихо вырвалось вдруг из него, и она с удивлением взглянула. – Фейерверк прекрасен, не правда ли? – слегка растерялся он. – Словно магия, преображает обычный вечер в... сказку...
«Чёрт возьми, какой взгляд, какая она... О нет, не так дурна и вовсе не кажется глупой, как думал», – пронеслось в его голове.
ГЛАВА 11
– Вы словно какая снежная королева в этом платье, украшенном искрящимися бриллиантами, – встряхнувшись, продолжал Евгений осыпать удивлённо смотревшую в ответ Софи комплиментами. – Ваши глаза, ясные как зимнее небо, так сияют от радости, а улыбка пленяет. Не могу оторвать глаз...
– Сударь, у вас недуг глаз? Перестаньте, прошу, всё это говорить. Становится скучно. Так все говорят, – недоговорила она, как внезапно в воздухе раздался вновь взрыв, озаривший ночное небо разноцветными огнями фейерверка.
Софи вздрогнула от неожиданности, а её глаза ещё больше расширились от удивления. Евгений, заметив её испуг, встал ближе и взял её руку:
– Не бойтесь, – прошептал он и нежно прикоснулся губами к её запястью. – Это всего лишь праздничный фейерверк.
Софи смотрела на него, не веря, нет... Не могла она верить его красивым словам, а его взгляд кажется искренним, но ведь он – лжец. Лжец?
Софи смотрела в его глаза, очаровываясь волшебным светом, красотою черт лица, слушая волнующий тембр голоса. Почему-то сердце задрожало вместе с душой. Подвластна попасть под лживые чары? Да, да... Софи наполнялось страхом, и волнение росло, заставляя дышать тяжелее.
В этот момент, будто спасение от спутывающих её всю невидимых, непонятных оков, на балконе появилась женщина. Её светлый пудреный парик украшал голову, только один локон кудрей струился по плечу к глубокому разрезу на груди, подчёркивая красоты форм, а глаза горели возмущением,... ревностью...
Софи уставилась на неё, забрав руку от Евгения. Да, узнала её... С ней и уходил он часа два назад куда-то, скрывшись в дальних комнатах... Любовница Евгения. Любовница важного лица, Румянцева, приближённого к императрице...
– Лиз? – оглянулся на ту с удивлением Евгений и поправил своё обращение к ней, смотревшей свысока на Софи. – Елизавета Ивановна?
«Нахал», – выругалась про себя Софи, ощущая уже так, словно её предали, а его любовница медленно перевела высокомерный взгляд на Евгения, властно вопросив:
– Вы заняты, Евгений Петрович?
Тот даже слегка побледнел. Сглотнул... Застыл на мгновение, аж будто не мог говорить. София слегка усмехнулась над ним. Попался и не выкрутится никогда. А обидеть такую любовницу – потерять некую удачу.
Лиз подошла к нему и тихо, приказным тоном выговорила:
– У нас с вами незаконченные... дела.
Выбор, который он сейчас сделает, – решит его участь, Евгений знал. Да и какой выбор делать – знал так же прекрасно. Нежеланный брак неизбежен, но и оставаться здесь не было смысла никакого. Всё равно их поженят, а любовница...
«Всё равно для такой барышни, как эта невеста, лучше поискать партию получше... Зачем ей такая грязь и я с нею? Так ведь папаши наши не согласятся. Попробую вновь с ними говорить, да вряд ли опять получится. Придётся с ней потом договариваться как-то... мирно жить...», - остановив наплыв мешающих мыслей, Евгений вдруг изменился в лице. Появилась игривая улыбка, засиял заинтересованный взгляд. Отправившись с Лиз обратно в зал, он не оглянулся на оставшуюся на балконе Софи.
«Мне терпеть это потом всю жизнь? За что?... Я знала, что так многие живут, но нет. Вот так, на виду, и я... Господи, где ты? Где любовь? Где мечты? Сколько я видела у наших крестьян, играя у них, бегая, пока была ребёнком. Сколько видела тёплых отношений... А суждено не мне. Зачем, зачем мне маменька часто говорила, что будет у меня любовь, как хочу? Не будет же! Они выбрали мне его, а не я полюбила. Всё не так!» – Софи прослезилась, глядя вслед удаляющемуся с любовницей будущему «жениху», и медленно вышла в зал, отдав стоящему рядом слуге меховую накидку, в которой была.
Отыскав взглядом родителей, Софи остановилась: «Они заняты пока беседами с другими. Что ж, подожду. Я всё им скажу, всё скажу. Дома. А сейчас...»
Она снова посмотрела на двери, куда удалился за любовницей из зала Евгений. Первая же мысль была: проследить за ними как-нибудь незаметно, но как уйти из зала... Одной?... Всё же рискнув вопреки всему, Софи медленно, будто прогуливалась вокруг и любовалась балом, наслаждалась музыкой, отошла к дверям, а там скрылась в коридоре, где недавно была с матушкой, где к ним и подошёл Евгений.
Будто вёл кто за руку, Софи успела заметить, за какой дверью укрылся он с любовницей. Скорее всего, в том же кабинете или спальне, решила она и поспешила туда же. Здесь, в этом укромном уголке особняка, подальше от залов, от суеты, подальше ото всех других комнат и возможности быть увиденными и услышанными...
ГЛАВА 12
– Я не смогу терпеть видеть тебя с ней, – жалостливо произнесла Лиз, когда закрылась вновь в этой комнате с Евгением, где совсем недавно они так горячо предавались любовной страсти.
– Но это та, кого мне выбрал папенька. Я должен на ней жениться, как ни думаю сделать всё, чтоб избежать сей участи. Так ведь всё равно женят. Не на этой, так на другой, даже службу заставят бросить. Отец всё сделает, если захочет. Я и так оттягивать буду женитьбу, как планирую, но женит, женит. Он при себе меня держать желает, чтоб делами его занимался, поместьем, а не бегал по полям с оружием. Сказал, мол, наупражнялся, хватит, пора и к очагу. А Мелиховым выгодно свою дочь за меня выдать. Всё же побогаче будем, влиятельнее. Моему отцу всё равно, на ком меня женить, но раз сдружились они, не переубедишь, – ухмыльнулся с сожалением Евгений, и Лиз обвила его руками и стала ласково покрывать лицо поцелуями:
– О, милый... Да, возьми меня вновь, – стонала она, притягивая его сделать всё вновь то же самое, как пару часов назад. – Я твоя, да, да, хочу навеки быть твоей...
– Обожди же...
– Что они делают? – застыв в шоке от услышанного, от того, что иногда доносятся до слуха шорохи, Софи прислонилась ухом к двери и закрыла рот.
Какие-то отрывки слов, непонятные. Страшно было представлять, что творится за дверью. Казалось, прошла вечность, когда послышался вновь голос...
– О, нет, – тихо смеялся Евгений. – Она не так дурна... А почему нет?...
– Где будут встречи? – тут же отозвалась, говоря громче, Лиз.
И хотя слышно было немного, Софье было достаточно, чтоб понять...
– Можно... сослать в имение, – слышались отрывки фраз Евгения.
«Боже», – задышала Софья ещё взволнованнее и отступила от двери. – «И это будет моя участь?... Нет... Ну уж нет...»
Да, аристократический уклад жизни требовал от девушек послушания и смирения. Она – юная наследница знатного рода. Он – тоже... Но всё, что случилось сегодня, только убедило её в лишний раз: не хочет замуж, не так, не за того, кто будет таким, как этот «жених». Любви хочется, верности, как в романах!
Мечты боролись с реальностью. Софи была потрясена. Мир, который она знала, на который возлагала надежды, рухнул в одно мгновение. Страх и тоска охватили её. Она не могла молчать, не могла допустить, чтобы её жизнь была разрушена. Решение пришло мгновенно: она должна рассказать родителям о том, что услышала.
Как ни ощущала дрожь в теле, как ни было сложно терпеть, ждать, когда сможет оказаться дома, Софи настроила себя вести так, будто ничего не произошло. Она вернулась в бальный зал, встала подле родителей, которые так и беседовали с кем-то, и ждала...
Евгений вернулся в зал не так скоро, но сразу подошёл и вновь пригласил Софи на танец под довольные взгляды её родителей и подошедших своих. Софья на этот раз одарила его улыбкой свысока, будто является на этом балу самой важной особой:
– Покорнейше прошу меня извинить, но я больше не танцую сегодня.
– Что? – тихо поразился её отец рядом и прошептал ей. – Что ты несёшь? Решила опозорить нас?
– Князь, приезжайте к нам завтра на обед, – сразу нашла что сказать матушка Софии.
Она любезно улыбалась, тут же пригласила и родителей Евгения на обед в имение. Софи затаила дыхание. Всё так и так складывается против, хочет она или нет. Разумеется, обед теперь в силе, все согласились, все довольные, кроме неё одной. Даже на лице Евгения была победная улыбка:
«Ему мало любовницы. Решил потом с женой поиграть. Не со мной. Нет... Я должна что-то придумать. Что? Что? Бежать? Всё бросить и всех? Куда бежать? Как выжить одной?... Так хочется бежать...»
Опустив взгляд и покорно стоя рядом с родителями, Софья не взглянула больше ни на кого. Она даже не слушала дальше никакие беседы, с кем бы кто о чём ни говорил. «Жених» с родителями вскоре удалился, и больше, ей на счастье, не возвращался...
ГЛАВА 13
– Отец, я... Я не могу выйти за него замуж. Я не полюблю его, – вдруг сказала Софи, как только переступили порог дома, вернувшись с бала.
Поражённые родители уставились на неё так, будто шокировала ужасными новостями.
– Не смеши меня, Софи! – воскликнул отец. – Ты знаешь, что этот брак нужен и будет! Мы связаны с Гриневыми долгим и верным союзом!
– Я хочу любить, а не жить в золотой клетке, – робко произнесла Софи, зная заранее, что последует родительский гнев, но всё же молчать не могла.
Душа разрывалась, мечты рушились, мысли метались, и не знала Софья, куда бросаться. С трудом подавляя дрожь в голосе, она решила рассказать о том, что узнала:
– Я следила за ним,... проследила, – выдала вдруг она, еле сдерживая подступающие слёзы обиды и глядя в глаза застывших в шоке родителей. – Тайком. Он скрылся с любовницей в одной из дальних комнат. Они там... Они там, я уверена, предава...
– Стоп! – перебил, выкрикнул наполняющийся гневом отец. – Не сметь! Как ты посмела следить?! Вы слышали?! – закричал он в сторону супруги. – Вы слышали, матушка?! Ваша дочь что вытворять удумала!
– Да, да, – кивала та в не меньшем шоке, а сказать больше не могла, словно совсем растеряла слова.
– Негоже следить за кем-либо! Мало ли! – всплеснул отец руками, глядя на Софи, а гнев всё больше наполнял. – Позорить наш род! Позор!
– Но она и фаворитка Румянцева, – вставила начинающая нервничать Софи.
Отец сжал кулаки. Мать схватилась за его плечи, опасаясь, что он, может, сотворит что неугодное, но он держался... Терпение, видно, было на пределе, но стоял крепко. Лицо стало красным, глаза полными ярости...
– Хотелось... верного... Человека чести, – отрывисто договорила Софи, и отец нервно засмеялся, снова всплеснув руками:
– Ой, у кого нет фавориток?! У кого? И потом, подумаешь, у него та связь до тебя, он же не знал тебя!
Софи мотала головой, но отец, отступив в сторону и от рук пытающейся успокоить жены, тяжело дышал:
– Нет... Нет. Немыслимо. Но довольно! Да! Ускорить свадьбу, и всё! Правы Гриневы, детей наших надо венчать этой зимой. Вот уже. Вот уже!
– Да и не было никаких предательств, – вставила матушка, обратившись с удивлённой улыбкой к Софи. – Да, – кивала она. – Всё то до тебя. Да и права ли ты в своих подозрениях? Ну а фаворитки... такое дело.
– Он просто вытер об неё ноги, и всё! Идите лучше спать! Вам скоро замуж! – снова воскликнул отец на дочь. – Он тебя ещё не успел разглядеть! Ты какой предстала?
Софи растерянно смотрела на родителей, гневающихся на неё, защищающих Евгения, и в душе что-то переворачивалось:
– Какой?...
– Надо игриво хлопать глазками, внимание уделять не меньшее, чем он тебе, а, может, даже и большее. Мужчины этого ждут, – пояснила мать. – Тогда он будет только твой.
– Ничего, ничего, – стал нервно прохаживаться вокруг отец. – Мы ускорим свадьбу. К тому же, никто не против, уже даже обсуждали. Завтра и тройку привезут, покатаемся, попривыкнут они к нам, и мы к ним.
– Какую тройку? – опешила Софи.
– Белых лошадей! – воскликнул он. – Свадьба! Свадьба впереди! А вы думаете не о том!
Не услышана, не понята... Софи застыла, уставившись на родителей. Страх, потеря близких, родного места... Она почувствовала себя одинокой и несчастной, брошенной всеми. Куда теперь подаваться? Где искать спасения?
Когда Софи заперлась в своей комнате, медленно отошла к окну и села у него. Ночь окутала мир густой тьмой. За окном бушевала зима, отпуская на землю кружевные хлопья снега. В душе Софьи же царила тоска, такая глубокая и пронзительная, что, казалось, готова разорвать её изнутри.
Мысли, словно вороны, кружили над головой. Бегство. От нежеланного замужества, от давления семьи, от непонимания близких. Казалось, будто все вокруг слепы к её мечтам... Вот и слеза... Ещё слеза...
Отец видит в ней лишь удобную партию для выгодного союза, мать – послушную дочку. Только мысль о свободе, о возможности выбора собственной судьбы, грела сердце Софи, словно маленький огонёк в морозную ночь.
Слёзы застилали глаза, но Софья упорно их оттирала. Она была сильной, верила, сильной и не собиралась сдаваться. В сердце вспыхнула искра надежды: она найдёт свой путь, свой смысл жизни, даже если для этого придётся бросить всё позади. Но как бросить? Как решиться на такой отчаянный и решающий шаг?...
А снег падал безмятежно, укрывая землю белым покрывалом. В этом танце снежинок Софи увидела символ собственной борьбы: чистый лист, готовый принять любой отпечаток судьбы. Да,... Софи решила: она не просто сбежит. Она начнёт новую жизнь, полную смысла и свободы. Жизнь, которую выберет сама...
ГЛАВА 14
Холодный зимний свет пробивался сквозь толстые шторы, окрашивая комнату в нежные голубоватые тона. Софи пробудилась в своём кресле у окна от настойчивого стука в дверь. Ей казалось, будто сон ещё крепко держал её в своих объятьях, но... резко пришлось очнуться...
– Кто там? – открыла Софья дверь, и девушка-служанка приветливо ответила:
– Доброго утра, вам, барышня. Утро уж...
– Да, Мария, разумеется, – с печалью вздохнула Софья, а в мыслях вновь промелькнуло: «Как тут убежать? Как?»
Мария ловко стала помогать ей собираться в новый день и тихо рассказывала:
– Говорят, прибудут почётные гости. Ваши папенька с маменькой уже давно готовы. Будто вновь бал какой. Говорят, вас готовят к помолвке...
Софи нахмурилась, но послышавшийся стук копыт на дворе насторожил. Оглянувшись на зимний сад за окном, Софи увидела необычный блеск и бросилась смотреть из окна. Да, привезли тройку белых коней! Такие красивые! Их гривы и хвосты переливались на солнце, словно серебряные нити.
– Боже, какое ж чудо! – восхитилась вставшая рядом Мария.
Сердце Софьи забилось сильнее. Эти прекрасные создания говорили о знатности, богатстве и могуществе. Будто прибыли из какой сказки сюда, чтобы украсить жизнь, но... Увы, их участь – попытаться украсить свадебный день Софи, но это будет самый ужасный день в её жизни, она была уверена:
«Нет... Я не смогу. Не так. Не с ним...»
– Говорили, да, что сегодня будут катания на тройке этой, – улыбалась Мария, и Софи попросила её помочь скорее одеться.
Она не могла больше терпеть. Такой шанс есть. Осталось только посмотреть, получится ли... Надоела эта золотая клетка, эти бесконечные балы и приёмы, этот постоянный надзор и давление со стороны родителей. Свобода, свобода, спасение...
Как только служанка ушла, Софья достала из шкафа и надела тёплую шубу, отороченную песцовым мехом, и шапку. Сердце билось в груди, словно испуганный птенец. Да, она знала, что совершает, может, опрометчивый поступок, но страх перед будущим был сильнее страха перед наказанием.
Спрятав в карман шубы мешочек денег, какой всегда хранила у себя на всякий случай,... тихонько, стараясь не скрипеть половицами, Софи спустилась к кухне, а там — к выходу слуг на двор, пробралась через зимний сад и скорее скрылась на конюшне.
– Слава богу, никого, – отдышалась она и огляделась. – Да... Вот они...
Тройка белых коней, недавно привезённых сюда, была запряжена в сани. Лошади фыркали и водили ушами. Бубенцы на упряжке звенели, будто предвещали скорый отъезд:
– Надо же, как знак какой, – улыбнулась Софи и осторожно погладила одного из коней. – Как?
Она оглянулась. Взгляд пал на сидевшее в углу соломенное чучело. Его всегда здесь усаживают, чтоб сохранить к весне, для масленицы. Заранее его готовит конюх, когда есть время. Чучело не было ещё совсем готово, но вполне походило по форме на человеческое тело.
– Так, – улыбнулась Софи, наполнившись новой идеей.
Она укрыла чучело своей шубкой, надела ему шапку и усадила в сани. Сама же надела один из тёплых тулупов, висевший на крюке в углу, а волосы скрыла под шерстяным платком и мужской шапкой. Всё складывалось так удачно, всё будто специально уготовлено судьбой, чтоб Софья смогла однажды воплотить мечту.
Вздохнув с облегчением, Софи посадила чучело в сани, быстро открыла ворота конюшни пошире, села за извозчика и взмахнула вожжами. Тройка, словно живой зверь, вырвалась из конюшни, унося её через сад. Вот и открытые ворота усадьбы, потому что ожидались ещё «гости», но пока... Софья мчалась прочь отсюда, прочь от всего, что связывало её с прошлым...
За спиной оставались очертания дома, медленно тающие в снежной мгле. Впереди – неизвестность, полная опасностей и соблазнов. Но София не боялась. Она была готова ко всему. Её сердце было наполнено решимостью и надеждой на светлое будущее.
Бубенцы весело звенели, тройка мчалась по заснеженной дороге, оставляя за собой след из искрящегося снега и снежный туман. Софи же, подгоняя тройку мчаться скорее, радостно смотрела вперёд, вдаль, туда, где начиналась новая жизнь...
***
Унеси меня, тройка, по снегу, с бубенцами, по зиме,
Ветер в лицо, вся жизнь во тьме.
Прочь от жизни, где нет любви и забот,
Где забыта честь, тепло никак не придёт.
Сквозь снега туда, где скрыта мечта,
Туда, где сияет моя звезда,
Унеси меня, тройка, унеси,
Мчите, кони мои, увезите от беды.
Еду вдаль, пронзая мрак ночной,
Лишь луна освещает путь, дарит покой.
Звуки копыт в ритме сердца звучат,
За собою уносят, нет дороги назад.
Унеси меня, тройка, с бубенцами, на крыльях мечты,
В землю грёз, просторов, настоящей красоты,
Прочь от жизни, где нет любви и забот,
Где забыта честь, тепло никак не придёт.
Сквозь снега туда, где скрыта мечта,
Туда, где сияет моя звезда,
Унеси меня, тройка, унеси,
Мчите, кони мои, увезите от беды.
Засыпает природа, под белым покровом,
Одеялом серым укрыта дорога.
Только ветер гудит, в хоре стужи и стонов,
Пусть пугает непогода, я чувствую себя спасённой.
Унеси, тройка, в дали, где светит весна,
Где цветы расцветают, где солнце всегда.
Если нет любви, нет счастья — в сердце пустота.
Мчись же, тройка, туда, где мечта.
ГЛАВА 15
Холодный ветер гулял по двору особняка, пронзая ледяным дыханием даже самые толстые шубы. В уютном кабинете, в тепле, отец Софьи, Николай Сергеевич Мелихов, сидел у окна в кресле, сжимая в руке хрустальный бокал с недопитым напитком. Лицо его было искажено гневом и бессилием. Тело ощущало холод, будто этот мороз с улицы пробирается сюда.
Напротив него, в таком же кресле из красного бархата, сидел его давний друг, отец Евгения, князь Пётр Алексеевич Гринев... Тот внимательно слушал его, порой хмуря брови, а порой вздыхая с сочувствием. Николай Сергеевич же продолжал свой рассказ, и голос дрожал от возмущения:
– Она сбежала... Моя Софи... Уехала, как воровка. Украла тройку из конюшни и скрылась, словно ночная тень! Видели, как сидела в санях. Кто-то помогал ей. Кто? Кто-то управлял тройкой. Говорят, мужчина.
Князь вздохнул.
– Ты говоришь, что она не хочет замуж за Евгения. Это ж какой позор, так бежать! Это ещё хорошо, что не перед алтарём оставила его! Не дай бог, полюбовник какой имеется!
– Выкрутиться-то можем перед светом, мол,... похитили невесту. Так искать-то её всё равно надо, – переживал Николай Сергеевич. – Где она? Одна, среди зимы. Девица ж!
– Ладно, – строго взглянул Пётр Алексеевич. – Найдём её, поговорим. Знал бы, чем всё обернётся, не связывался бы. Позор такой...
– Да избежим же позора, сказал, – ответил не менее строго Николай Сергеевич. – Не было б... поздно. Зимой в дороге... Я боюсь за неё.
Отойдя от дверей кабинета, где происходила беседа отцов, Евгений медленно поплёлся по коридору. Шок... Ещё не успели стать женихом с невестой, невеста уже бежала... Но она, действительно, одна, и... такое странное чувство тревоги появилось в его душе. Жениться на ней не хотел, да. Брак был бы вынужденным, но вот так... Чтоб такое произошло, Евгений никак не хотел:
«Где она тогда? Если кто-то помогал, то не одна ведь?... Любит кого-то уже», – усмехнулся он, скрываясь в библиотеке, где сел в одно из кресел у окна и стал смотреть на заснеженный сад.
Снег искрился на солнце. Мороз казался всё сильнее... Евгений представил себе Софи, хрупкую и одинокую, в объятиях зимы. Его сердце сжалось от жалости. Он не мог просто сидеть сложа руки, зная об её исчезновении, но что предпринять... За него всё решат. Тем более, будет подключена к поискам полиция. Что он может сам? Только жалеть.
– Барин? – окликнул его голос вошедшего слуги, и Евгений с удивлением уставился в ответ, но молчал.
Не совсем понимал, что происходит. Странная апатия, будто что-то потерял, но что...
– Я стучал, – добавил этот слуга, мужчина среднего возраста, глядя с опаской.
– Я не слышал, – молвил Евгений и встряхнулся. – Чего тебе?
– Там к вам князь Заречный прибыл, Олег Викторович.
– Что ж ты, зови сюда! – поднялся Евгений, и слуга поспешил выполнить сказанное.
В считаные мгновения Олег вошёл в библиотеку, и Евгений приказал вернувшемуся следом слуге:
– Макар, чаю пусть принесут с пряниками!
– Сию минуту, барин, – с поклоном оставил тот их наедине.
– Что-то случилось? – вопросил Олег, устроившись в кресло рядом. – Заметил я сани у дома, тишину непривычную, ты здесь один...
– Ты прав,... непривычно, – сел Евгений обратно в своё кресло у окна. – Наречённая моя... пропала.
– Как пропала? – поразился Олег и выпрямился. – Выкрали? Что за шутки?
– Как знать? – помотал головой Евгений и стал снова смотреть на снег за окном в саду. – Свадьба пока отменяется.
– Что случилось?
– Она... Она уехала. Не стала ждать свадьбы.
– Уехала? Куда? Одна?
– Не знаю, – усмехнулся Евгений. – Может, и похитили. Может, с любовником бежала.
– Это ужасно. Это же... Что скажут в свете, – поразился друг.
– Чёрт со светом. Похитили — куда лучше, чем бежала. Одно ясно, что понимаю её, как никто. Она несчастна. Мы оба были пленниками обстоятельств. Она оказалась далеко не дурой, я сразу это понял. Как понял, что не для неё такой, как я, мы. Чёрт возьми, но я не ожидал, что побежит. Смелая... Я планировал как-то договориться с ней, но, увы.
– А что ты будешь делать теперь?
ГЛАВА 16
Слуга, с поклоном и молчаливой учтивостью, поставил на стол серебряный чайник и тарелку с румяными пряниками, после чего, не произнося ни слова, удалился, оставив Евгения с Олегом вновь наедине.
– Надеюсь, её найдут. Всё же полиция знает, как такие дела решаются, – сказал Олег.
– В любом случае, ей моей невестой больше не быть, могу спокойно продолжать свою службу, пока не нашли другую... барышню, – усмехнулся Евгений. – Папенька в гневе.
– А что у тебя с Лиз? Такие слухи пустили,... Румянцев не рад будто. Его же фаворитка.
– Ничего. Не бери в голову. Мало ли. Люди трепаться любят. Что там у Никиты? Ты говорил, он просил о встрече?
– Да, слушай, – засмеялся друг, принявшись есть пряник, пока Евгений разливал ему и себе по чашкам чаю. – Никита решил отправиться на поиски клада. Совсем с ума сошёл! Нас ведь могут сослать на службу, а он собрался брать вакацию.
– Какой ещё клад?
– Он говорил о старинной легенде, о сокровищах, спрятанных где-то в дремучих лесах и на кладбищах. Никита, как ты знаешь, всегда был человеком авантюрным, и эта идея, похоже, его сильно зацепила. Он расскажет ещё всё сам. Кстати, звал сегодня развлечься в нашей бане. Жаль, Карл уехал в Ригу служить. Какое-то ему задание важное дали.
– Да, с Карлом внезапно вышло, но увидимся ещё. У Никиты полно долгов, а он клад какой-то искать собрался, – засмеялся Евгений и тоже взял пряник. – Легенды о кладах часто привлекают искателей приключений, но редко кому удавалось что найти, а цена ошибки может быть слишком высокой. Отговорим.
– Да так-то, думается мне, он, может, и прав. Понимаешь, царевна Екатерина Алексеевна любила кладоискательство и вела переговоры в своё время с костромским иереем. Тот хвалился, якобы может определять местонахождение кладов по планетным тетрадям. Она посылала своих приближённых девиц ночами рыть могилы на кладбищах, – рассказывал тихо Олег, и Евгений застыл от удивления:
– Ложь. Нельзя знать, где клад зарыт. Нашла?
– Нет, царь Пётр наш поставил крест. Но с тех пор так и ищут некоторые. Вот и нашёл Никита какого-то священника, кто тоже знает про те клады. Говорит, место нужное укажет. Его родственник, мол, таким образом клад видел, вырыл. В селе Елшанке, Симбирской губернии. Корчага* была полна серебряных монет!
– Да ну.
– Да от радости тот выронил неприличное словцо, и корчага с деньгами провалилась под землю. Вот туда Никита и хочет с тем священником поехать.
– Ай, – махнул Евгений рукой. – Плевать на его клады. Поедем лучше в баню.
– Ты не айкай. В той же губернии священник сказал, лежит казны сорок пудовок золота, два сундука жемчуга и четыре рубля меди брата Стеньки Разина Ивана! – кивал Олег. – Он клад-то для бедных зарыл, завещал медь нищим раздать.
– Благородно, – вздохнул Евгений, так видно и не веря в дело о кладах. – Пусть Никита роет. В баню идём?
– Да идём. Никита там и будет.
– Ты не с ним ли собрался?
– Нет, что ты, – неуверенно пожал Олег плечами и сменил тему беседы. – А ты искать свою невесту не собираешься?
– Чтоб потом точно жениться? Нет уж. Да и зачем ей такой, как я? Я уверен, что просто бежала. Увидела меня на балу, как я... гулял, вот и вышло. Пусть. Она достойна лучшего.
– Как это?
– Видел я её настоящую... Я не для неё, – посмеялся Евгений кратко и поднялся, оправив камзол. – В баню!
Больше ждать ни он, ни друг не стали... Путь на окраину города был недолгим. Господствующее зимнее солнце, низко висящее над крышами домов, озаряло морозным светом улочки города. Морозный воздух щекотал кожу, заставляя поплотнее закутать шею в меховой воротник шубы. Но скоро друзья дойдут до бани, и будет тепло, уютно, весело.
Эта баня была не просто местом для очищения тела, но и особенным центром жизни... Просторные помещения, наполненные паром и ароматом трав, были открыты для мужчин и женщин, для тайных, жарких, особых встреч. Именно в этой атмосфере непринуждённого общения многие находили истинное наслаждение.
Подходя к бане, друзья слышали радостный звук голосов и женский смех, доносящийся из-за деревянных дверей. Евгений и Олег обменялись взглядами, полными предвкушения. Они вошли в баню и были одарены тёплым светом, исходящим от множества свечей, установленных на стенах...
* – корчага – горшок
ГЛАВА 17
Пар в бане был густым и медленно шёл волнами. Воздух был пропитан ароматом берёзовых веников и древесной смолы. Евгений сидел на тёплой лавке обнажённый, только бёдра укутаны в белое полотенце. В его бокале из толстого стекла игриво пузырился напиток, золотистый, как летний закат. Рядом, обнявшись с обнажённой румяной девицей, сидел довольный и уже захмелевший Олег.
Девушки, то одетые в лёгкие шёлковые рубахи, то совершенно нагие украшали собой эту сцену беззаботной радости. Их смех, звонкий и игривый, сливался с мелодией народной песни, которую играл на гитаре один из посетителей бани.
Евгений поднял бокал и с блеском глаз от удовольствия воскликнул:
– За дружбу!
Олег отвечал ему улыбкой и громким тостом:
– За веселье и прекрасных дам!
Они выпили залпом, а девушки, задорно подмигивая, подбадривали их песнями и шутками, усевшись рядом, окружив ласковыми руками и поцелуями...
– Хорошо, ты влюбиться не успел! – смеялся Олег.
– Какая там любовь? – ответил тем же смехом Евгений. – Эта птица не про нас! Мы орлы летаем выше!
– Да! – отвечал друг.
– А где, кстати, Мими? – вспомнив ещё одну девушку из этой тайной парилки, Евгений вопросил у девицы, которая его целовала в щёки и мурлыкала на ухо, как его хочет.
– Сослали, – жалостливо ответила она.
– Кто? Куда? – удивился Евгений, закрыв глаза и продолжая наслаждаться её ласковыми поглаживаниями и как начала пробираться руками под его полотенце на бёдрах.
– В Нерчинск, – вздохнула та и села прямее. – Тут такое дело, начались преследования. Но хоть заболевших наших девочек стали задаром лечить. А отправляют прочь, парилки закрывают, дома наши тоже.
– Ловят всех, – подтвердила вторая девица рядом. – Боимся, как бы нас не закрыли где.
– Тайно можно всё, – улыбнулся им Евгений и, допив содержимое своего бокала, поймал глубокий, жаждущий любовных игр с ним взгляд.
Он тут же поднялся, взял девушку за руку и повёл за собой...
Время словно остановилось в атмосфере откровенного, жаркого страстью уюта. Евгений уходил с девицей наверх, к комнатам, наслаждаясь каждым её вожделенным вздохом, игривой улыбкой, каждым прикосновением. В этом оазисе радости, где заботы повседневной жизни растворялись, он хоть на время чувствовал себя свободным.
С порога Евгений заключил её в свои объятия. Она тут же принялась за свою работу, позволяя себя ласкать, его самого ласкать, всячески ублажать. Евгений вскоре расслабился совсем, лёжа на мягкой постели. Закрыл глаза, отдался полностью истоме, наполнившего всё его тело блаженству. Всё остальное подождёт... Пусть эта девица сделает всё, за что ей заплатил...
И она гладила, прижималась к нему, сливалась с ним в одно целое, требовала себя сжимать и за бёдра, и за грудь... Евгений открывал глаза только чтоб полюбоваться красотами её тела и тем восторгом, какое было нарисовано на её пухлом лице от животной страсти, от этого бурного танца тел...
Всё подождёт...
Правильно или нет, но подождёт... Всё равно Евгению пока... всё равно...
ГЛАВА 18
Морозный ветер. Голые ветви деревьев покрыты толстым слоем снега. Солнце, бледное и холодное, едва пробивалось сквозь густую пелену облаков. В этой зимней пустыне, где мир затих в предчувствии долгой зимы, Софья уверенно управляла тройкой белоснежных лошадей. Их гривы развевались на ветру, словно волны морской пены.
Лошади мчались по дороге, оставляя за собой ровный след на снегу. Звон бубенчиков, украшающих их упряжь, сливался с тихим шорохом саней и создавал своеобразную мелодию, полную радости и беззаботного веселья.
Софья сидела в тёплой шубке, а в санях лежало соломенное чучело, уже ненужное, уже выполнившее свою роль... Румяное от мороза лицо Софьи светилось улыбкой. В её глазах сияла вера:
«Всё будет хорошо», – думала она, глядя на бескрайние просторы заснеженного леса и лугов за ним. – «Что говорила Яся перед тем, как уехала?... Елисеевы, да. Они всегда помогут и поддержат. Про них наверняка не подумают сразу, что я там. А оттуда напишу Ясе. Найду, где укроюсь, хоть на время, пока этого жениха на какой другой не женят...»
Путь лежал в далёкую деревню. Там, как помнила Софи, и был особняк Елисеевых, где часто гостила Яся с отцом. Дорога может быть туда трудной. Вьюга могла внезапно подняться, мороз – сковать землю крепким льдом, делая проезд невозможным. Только Софья не боялась пока этих трудностей. Вера в светлое будущее грела душу и заставляла гнать тройку дальше, и с каждой минутой она была всё ближе к цели.
Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в огненные тона, Софи увидела вдали огоньки – это был свет той деревни. Радость захлестнула, слёзы заблестели на ресницах:
«Всё будет хорошо», – повторила она про себя.
Вскоре сани остановились у порога дома с вывеской «Елисеевы». Штора на окне тут же колыхнулась. Кто-то быстро подглядел и исчез. Двери распахнулись, и Софья спустилась с саней к вышедшему на крыльцо пожилому господину:
– Якобиночка, Яся... говорила мне о вас...
– Ваше имя? – вопросил он удивлённо, и Софи кивнула, наполнившись вдруг тревогой, что не примут, не помогут, но ответила:
– Софья Николаевна Мелихова...
– Скорее же, – сразу заулыбался мужчина в ответ, приглашая пройти в дом. – Холод на дворе! Что ж вы сразу не сказали-то? Глафира! – крикнул он в дом, пропуская Софи пройти первой. – Скорее! Комнату гостье, обед, скорее!... Сейчас, сейчас, – закрывал он входную дверь и сам помогал Софье снимать шубу. – Сани ваши укроем, лошадей накормим. Всё будет!
– Мне бы как с Ясей связаться, – растерянно сказала Софи, но тёплый приём успокаивал, как и приглашающий пройти в столовую хозяин, тут же представившийся:
– Елисеев, Марк Викторович, – улыбнулся он и кивнул. – Отец русский, мать из Курляндии. С Биночкой вам связь будет. Дадим перо, бумагу, чернила, всё напишите ей. Отправим сразу, поутру. Жена! – крикнул он вновь в сторону, Софи аж вздрогнула от неожиданности, но добродушная улыбка спешившей к ним из дальнего, полутёмного коридора полнотелой женщины среднего возраста, немного младше самого Елисеева, успокаивала.
– Здесь я, здесь, – встала она перед ними и смотрела с радостью на Софи. – Слышала, Софья Мелихова? Подруга Биночки?
– Да, – улыбнулась та.
– Вот радость-то! Так что ж вы одна-то? – вдруг осознавая серьёзное дело, перестала женщина улыбаться.
– Так, – пожала Софи растерянно плечами. – Я расскажу, да назад нельзя мне. Я не знаю, куда...
– Так, идём, голодная ведь, – поторопил Елисеев пройти в столовую и её, и супругу.
Вскоре на столе красовался обильный ужин. Румяный поросёнок, запечённый в меду На подносе, на хрустящем хлебе лежали ломтики копчёной колбасы, сыра и соленого огурца. В центре стола возвышалась ваза с разноцветными цветами, наполняющая воздух сладким ароматом. Стеклянные кувшины с вином и квасом, украшенные позолотой, стояли на серебряных подносах, а хрустальные бокалы блестели в лучах свечей...
ГЛАВА 19
– Вот как... Значит, замуж хотели выдать за такого кавалера, – с пониманием кивала супруга Елисеева, Ольга Сергеевна, как Софи рассказала о своей беде.
– Это надо ж, – усмехнулся её муж и поддержал. – Ну и хорошо, что бежала. Укроем. Верное решение и Биночке сообщить. Думаю, она тебя к себе забрать может. Здесь однажды найдут, а там вряд ли.
– Верно, верно, – кивала его жена, да Софья тоже понимала и чувствовала и сама думала уехать скорее к своей Ясе, Биночке.
В это время в столовую вошёл молодой человек лет двадцати пяти. Он был одет в бархатный камзол тёмно-синего цвета. На его голове красовался пышный парик, с завязанным чёрной лентой в хвост. Парень подошёл к столу и поклонился отцу и матери, а затем и Софье. Он улыбнулся ей приветливо, а в глазах мелькнуло восхищение.
– Сергей, – с гордостью представил его отец.
– Честь для меня, – как только услышал имя Софи, поклонился и поцеловал её ручку этот привлекательный молодой человек.
Софья смутилась от такого внимания и опустила взгляд, ответив несмелой улыбкой. Она сразу поняла, что Сергей обратил на неё внимание, но не до внимания сейчас, хоть он и симпатичный внешне, казался добродушным и хорошо воспитанным.
Высокий, статный, с острым умом и проницательным взглядом, он был воплощением благородства и уверенности. Весь вечер Сергей вёл оживлённую беседу на самые разнообразные темы – от последних театральных новинок до философских рассуждений...
– Что ж, теперь пора и отдыхать, – поднялся из-за стола отец, а следом – его супруга, сын, и Софья.
– Разрешите проводить вас в оранжерею? – предложил Софье Сергей и улыбнулся родителям. – Вечер ещё не столь глубок, хоть и стемнело.
– У нас позволительно, – кивнул довольный отец, будто понимал его симпатию к молодой гостье. – Наша оранжерея небольшая, но там светло и уютно. Растения есть особенные. Вам должно понравиться. Весна среди зимы!
Софи и хотелось взглянуть на оранжерею, и нет. Просто чувствовала внимание Сергея к себе, его зародившиеся надежды на дружбу, но связывать себя ничем ни с кем пока не собиралась. Да, он симпатичный... Она смотрела на него сейчас, невольно любовалась чертами его лица, но хотелось всё равно уехать куда-то дальше, чтобы никто никогда больше не нашёл. Только куда?... Одна надежда была на подругу, на Ясю.
Всё же отправившись с Сергеем на небольшую прогулку к оранжерее, Софи не ожидала, что та находится так рядом. Здание было довольно большим, пристроенным к дому со двора так, что от ворот его видно не было, но теперь Софья понимала, что земля у купцов Елисеевых огромных размеров, и богаты они невероятно. Это так удивляло её, ведь сами Елисеевы вели себя душевно, просто, не гордились и не хвастались, как то делает большинство состоятельных людей.
– Прошу, – открыв дверь, Сергей пригласил Софи пройти в оранжерею первой.
Сразу повеяло теплом и сладким ароматом. Внутри царил тропический мир. Солнечные лучи, проникая сквозь стеклянный потолок, освещали пышные пальмы, экзотические цветы и журчащий фонтан. Воздух был густым от аромата цитрусовых и жасмина.
– Так уютно и тепло, – заметила Софья. – А цветы поражают своей красотой!
– Это моё любимое место, – сказал Сергей, глядя на неё и вновь лаская взглядом, не скрывая, что любуется ею. – Здесь я могу забыть о суете мира и наслаждаться красотой.
Софи отвела взгляд от неловкости. Волнение подступало, и приятно было, и не очень. Скованность, растерянность... Она стала смотреть на парящую в стороне над неизвестными цветами пыльцу, и казалось, будто та создавала некую сказку.
Сергей же взял Софи за руку, стал нежно поглаживать её пальцы и тихо произнёс:
– Софья Николаевна, позвольте сказать и вам приятное... Вы – словно весенний цветок, распускающийся посреди зимы. Ваша красота озаряет мою душу не меньше, чем всё здесь.
– Сергей Маркович...
– Просто Сергей.
– Сергей, – поправила себя Софи и взглянула со смущением. – Всё же я... устала... Простите...
– Я провожу вас...
ГЛАВА 20
За окнами уже давно стемнело. Слуги тушили свечи и в оранжерее, и во всём доме. Наступила умиротворённая тишина, окутывающая уют, душу, будто подготавливала к ночному времени, к отдыху. В просторном холле, украшенном дорогими коврами, картинами и канделябрами, Сергей провожал Софью до её спальни.
Молча они шли подле друг друга. Сергей указывал время от времени рукой, куда следовало идти, но так и поглядывал на Софи... Он был очарован ею с первого взгляда, и она это чувствовала, отчего была с каждым шагом всё скованнее, опасаясь не так ступить или показаться неприятной. Огорчать молодого человека, тем более сына тех, кто так добродушно принял здесь и готов помочь в беде, совсем не хотелось...
– Что вы будете делать, Софи? – спросил Сергей, пытаясь скрыть трепет в голосе, остановившись у дверей одной из комнат. – Здесь ваша спальня, но... Ещё не так поздно.
– Я хотела бы написать письмо подруге, Ясе, – ответила она. – Надеюсь, она сможет принять меня в гости, на время.
Сергей переменился в лице. Нежность сменилась на тревогу. Он явно расстроился, чего скрывать не стал:
– Уехать? Надолго? К Ясе?... Вы про Якобину?
– Да. Она в Лифляндии. В Риге. Мы давно дружим, стали очень близки, но жизнь разбросала нас.
– Понимаю, – кивал Сергей и вздохнул с промелькнувшей в глазах печалью. – Что ж, это чудесная возможность повидаться с подругой.
Софья улыбнулась:
– Спасибо, Сергей. Теперь, разрешите, я пойду отдыхать.
– Разумеется, – кивнул он вновь с такой же грустной улыбкой и отступил.
Софи открыла дверь в комнату, у которой стояли, и скрылась там, даже пока не осмотрев спальни. Облокотившись спиной на дверь, она замерла и прислушалась. Шаги медленно удаляющегося Сергея послышались не так скоро:
«Ушёл. Слава богу... Но жалко его. Такой красивый, трогательный взгляд. Я ему симпатична?... А он мне?... Да, тоже, но мне сейчас, правда, не до этого. Как верить им, мужчинам? Может, он такой же, как мой жених. В глазах может быть очаровательным и чистым, а сам за спиной с какой девицей развлекается. Нет», – встряхнула она головой и отошла от двери, окинув спальню взглядом.
Комната была воплощением уюта и роскоши. Высокие окна, украшенные тяжёлыми бархатными занавесками цвета индиго, пропускали лишь мерцающий свет луны, создавая таинственную атмосферу. Стены были отделаны панелями из ценных пород дерева. Над камином висела огромная картина в позолоченной раме, изображающая летний сад. В центре комнаты – массивная кровать с балдахином из белого шёлка, украшенного вышивкой золотыми нитями.
В углу комнаты находился уютный уголок для чтения. Мягкий пуфик был уставлен подушками из бархата и шёлка. На маленьком столике лежал набор для вышивания и несколько книг. Тишина была нарушена лишь тихим тиканьем часов, стоящих в углу комнаты. Каждая секунда, отмеренная их медленным ходом, напоминала Софье о прошедшем дне и приближающемся будущем.
«Яся», – пал взгляд её на секретер у шкафа, и она поспешила сесть туда, чтобы написать письмо подруге. – «Надеюсь, поможешь. К кому ещё убежать на время?...»
Софи тяжело вздохнула и обмакнула перо в чернильницу...
«Моя дорогая Яся!
Пишу тебе из морозного Петербурга, где снег искрится под лучами уличных фонарей, словно миллионы драгоценных камней. Как ты поживаешь в родной Лифляндии? Скучаю по нашим долгим беседам, по уютным часам за чашкой ароматного чая и по твоей тёплой улыбке.
Зима в этом году выдалась суровой, но не только погодой. Ты уехала, а мне сразу выпала честь готовиться к замужеству. Поверь, худшей партии я себе придумать не могла, но никто меня не слышит, не верят, что он развлекается с некими дамами, чужими фаворитками. Не такой участи я себе хотела.
Поэтому я пишу с надеждой, что ты примешь меня у себя в гости. Да, я бежала. Взяла коней и приехала к купцам Елисеевым, как ты советовала в случае надобности. Мне повезло, что они такие душевные и понимающие люди.
Жду с нетерпением твоего ответа.
Твоя преданная подруга, Софи.»
ГЛАВА 21
Снег кружился в морозном воздухе, устилая белым покровом замёрзшую землю. Зима стояла суровая, но для Николая Сергеевича любая погода казалась теперь холоднее. Каждый день он выходил в сад, к тому самому месту, где когда-то цвели розы, любимые цветы его дочери...
– Софьюшка! – звал он, выйдя вновь в сад, но теперь он держал в руках прочитанное письмо, а голос дрожал от холода и отчаяния.
Ветер отвечал ему шёпотом, проносясь сквозь голые ветви деревьев, и всё... А ведь прошло уже две недели с тех пор, как Софи исчезла из дома. Умчалась на резвой тройке белых коней, которые только были привезены сюда, в родную усадьбу, чтобы отпраздновать помолвку, а там и свадьбу.
Сегодня пришло от Софьи письмо, которое Николай Сергеевич тут же прочёл и прочувствовал, сколько боли и отчаяния испытывает дочь. Она написала... Написала от души, искренние признания, что не может выйти замуж за человека, которого не любит, кто так предаёт, не уважает. Написала Софи и о том, что её душа томится в заточении, и что она ищет свободу, пусть даже ценой разрыва с родными. Может, пройдёт время, и Софья вернётся, как она приписала в конце, но пока... Пока её пусть не ждут дома.
Николай Сергеевич чувствовал себя виноватым. Раскаивался, что сговорился с товарищем выдать её замуж за его сына. Всё пошло не так. Думал, что делает всё во благо дочери, обеспечивая ей стабильное будущее. Только забыл о том, что счастье не купишь ни за какие деньги, ни за какое положение в обществе. Теперь же Николай Сергеевич был готов отдать всё, лишь бы вернуть Софи, услышать её голос, увидеть её улыбку.
Безнадёжно искал он её и ждал, ходил по комнатам, прикасался к её вещам, вдыхал запах её духов, пытаясь удержать хоть какой-то след её присутствия. Но всё это лишь усиливало боль утраты. Николай Сергеевич понимал, что лишил свою дочь выбора, права на собственную судьбу, но ведь так заведено, так женили и его, и её мать... Да теперь он готов был принять любую кару, лишь бы исправить всё...
– Вы всё страдаете, – послышался с порога голос Петра Алексеевича Гринева, и Николай Сергеевич оглянулся, стоя у окна гостиной, откуда были видны ворота усадьбы.
– Я сказал, не стоит докладывать о моём приезде, – добавил Пётр Алексеевич.
– Я видел вас в окно, – тихо последовал ответ, и Николай Сергеевич снова стал смотреть на ворота.
– Прочесали близлежащие леса, допрашивали местных жителей. Но все усилия оказались тщетными. Словно растворилась в воздухе ваша дочь.
– Да, письмо прислала... Далеко она где-то, но где...
– Письмо? – сел в кресло рядом удивлённый Пётр Алексеевич. – Что ж,... жива хоть, уже радость вам. Это ещё хорошо, что сбежала до венчания, а не вовремя. Имя нам чуть не опозорила.
– Не серчайте так, – взглянул настороженно Николай Сергеевич.
– Она ведь не одна уехала, не забывайте. Это ещё кто гулял. Это как посмотреть, – заявил Пётр Алексеевич, не скрывая своего негодования. – Ладно, мы хоть слух пустили, что её похитили. Не так стыдно в свете лицо показать.
– Так, может, похитили? Где она? Как она одна? Где? – всё больше переживал Николай Сергеевич, а друг вздохнул:
– Оставим пока, раз письмо прислала. Вряд ли то похищение. Уехала с полюбовником. Что ж... Пусть хоть переждёт. Мы тем временем иную жену сыну отыщем. Правда, придётся повременить немного. До весны уж точно.
– Что такое?
– Отправляют его по службе. Сопровождают с Пруссии некую особу. Сказано тайно. Более не знаю.
– Серьёзное дело, – удивился Николай Сергеевич. – Дело, видать, государственной важности. Эка честь.
– Верно, верно. Сын мой – человек ответственный. Служит верно. Да и с друзьями у них всё получится. Сильнее, когда вместе-то... Но мне такие его разъезды надоели. Пора ему осесть дома. Так что весной точно женим...
ГЛАВА 22
Морозный ветер свистел за окнами постоялого двора, пушистый снег танцевал с ним, и казалось, что тревога не отпустит. Софи сидела у окна трактира, где в камине потрескивал огонь, а половые разносили горячие блюда, заказанные посетителями:
«Вот и заснеженные просторы Лифляндии. Скоро Рига. Яся... Как хорошо узнать, что она ждёт...»
– Погода идёт хорошая, дорога будет чистой, – сев к ней за стол, улыбнулся Елисеев, Марк Викторович, и тут же пояснил. – Шаман, путешествующий в Ригу, убеждает, что его прибор не врёт, будет завтра ясная погода.
– Даже не верится, – улыбнулась Софи и кратко взглянула вновь на окно, за которым бушевал снежный шторм. – Как чувствует себя Ольга Сергеевна? Лучше?
– Да, лекарь здесь хороший. Спустится к ужину обязательно, – был довольным Марк Викторович. – И Сергей придёт. Он готовит вам некий сюрприз.
– Не стоило, – смутилась Софья. – Мы мало общаемся, но я очень благодарна вам, что вызвались отправиться вместе со мной в такое путешествие, среди зимы. Мне крайне неловко, тем более что ваша супруга даже заболела.
– Куда б мы отпустили вас одну? Это немыслимо. И тройка ваша пришлась кстати.
– Да, эти кони выносливые. И здесь так хорошо их кормят, довезут уж до моей Яси, – снова улыбнулась Софи.
– А вот и они, – заметив спускающихся со второго этажа, где располагались спальни, супругу и сына, сообщил Марк Викторович, и она оглянулась с тёплой улыбкой, счастливая видеть Ольгу Сергеевну в добром здравии.
Сергей сразу смотрел на Софью. Вновь его взгляд был полон тепла, глубокой нежности, надежды... Всё время, с первой встречи, он не скрывал во взгляде то, о чём пела душа. Софи вызывала в нём глубокую симпатию, но в дороге он ни слова о том не сказал, хотя возможности и были...
Тогда, на первом же постоялом дворе, когда Софья споткнулась прямо у лестницы входа, он подал ей руку, проводил к свободному столику, пока родители были заняты беседой с хозяином двора, но... только взгляды, вопросы о самочувствии...
Или тогда, когда были на другом постоялом дворе, и Софи вышла ночью из своей комнаты, где не могла уснуть, и сидела в пустом трактире, пила тёплое молоко и смотрела на огонь в камине. Сергей подсматривал за нею довольно долго, не решаясь подойти, и так и не подошёл. Софья заметила его в какой-то момент, но вида не подала...
Сергей снова, как уже привык, сел к столу напротив. Софи чувствовала, что так ему удобнее смотреть на неё. Так странно ей казалось его внимание: тихое, скромное, робкое... Будто боялся даже мечтать о ней. Но она и сама понимала: не зря он боится и, видимо, чувствует всё.
Не могла она пока отвечать ему взаимностью, хоть и нравилось такое внимание с его стороны. К тому же, человеком он был весьма привлекательным, воспитанным. С ним было интересно, но... не более... Сразу, как думала о том, что, может, дать ему шанс, Софья вспоминала «жениха» и то, как тот «развлекался». Нет пока веры ни к кому. Нет веры в чистую любовь...
После ужина, который проходил уже в привычной атмосфере, за рассказами Марка Викторовича о личном опыте купца, о странах, какие видел, традициях и природе, все вновь собрались на покой. Только Софи решила на этот раз задержаться в зале трактира, в уголке у камина. Постояльцев почти не было, и они все один за другим ушли наверх, к комнатам.
Огонь в камине весело плясал, освещая уютную обстановку, привлекая, будто зовя Софью полюбоваться им, отдохнуть и забыть переживания хоть на немного...
– Разрешите побыть ещё с вами? – несмело спросил Сергей, когда Софи уже сидела в кресле перед камином.
Она робко кивнула, одарив теплом улыбки, и продолжила любоваться огнём.
– Сегодня отец столько рассказывал о своих путешествиях вновь. А ведь мы тоже путешествуем. Даже так необычно. Зимой, – сел Сергей в соседнее кресло, но смотрел исключительно на Софи, будто ждал её внимания, ждал и надеялся.
Она чувствовала это, наполняясь вновь грустью, что не сможет пока ответить то, что он хочет.
– Вы знаете, Сергей,... я всегда мечтала о путешествиях. О далёких странах и неизведанных землях.
– И я тоже. Но, кажется, судьба на время задержала нас в этом уютном уголке.
– Возможно, – ответила София и взглянула. – Но ведь иногда самые неожиданные встречи становятся самыми дорогими.
– Могу ли я надеяться? – робко и тихо вопросил он. – Я не смею, но... мечтаю, Софи.
– Сергей, – смутилась она. – Вы знаете, от кого я убегаю?
– Ищите красивое место? Для счастья, – тепло улыбнулся он. – Только нет... Висячих садов, как в Вавилоне.
– А было бы чудесно, – улыбнулась Софья в ответ...
***
Утром солнце, просыпаясь,
Говорит, что наступает день.
И от крыльев птиц летящих
На землю ложится тень.
Летом видно море жизни.
Осень дарит письма листьев.
Зимний серебристый бисер
Разливается весной ручьём.
Час за часом всё быстрее времени бег.
Дунет ветер - и волна ласкает брег.
Ночь сменяет день упрямо,
Всё меняется, как странно,
Всё равно я знаю мало,
Хоть и книги я читала.
Было время, люди ведь не знали ничего,
Но из века в век все ищут лишь одно:
Красоту найти так сложно,
Ведь в природе всё непросто.
За красивой маской чуда
Может скрыться злая ложь.
Но и природу люди украшают сами,
Строят замки волшебными руками.
И мечтают, может, в каждом доме
Побывать в таком месте, как...
Висячие сады в Вавилоне.
ГЛАВА 23
– Да, я знаю, почему вы убегаете, – кивнул Сергей. – Была б моя воля, вызвал бы сего жениха на дуэль.
– Вы с ума сошли, – поразилась Софья. – Не хватало жизнью жертвовать за зря.
– Зря? Ваша честь далеко не зря, – в ответ поразился Сергей. – За вас я готов биться. Да.
– Нельзя так. Я была бы против.
– Надеюсь, наши пути с вашим женихом не пересекутся. Ах, да и что я говорю... Никакой он вам не жених.
– Вот это правильно, – улыбнулась Софья. – Лучше давайте о чём другом поговорим. Мы скоро будем в Риге. Вы там были когда-нибудь?
– Был, – улыбнулся Сергей. – Тоже приезжали в гости к Дунте. Наши родители дружат. Так что и Ригу посещали. Этот город получил права города в прошлом году от нашей государыни. Вы знаете, Рига – интересный город. Кстати, в этом году здесь появились тоже уличные фонари!
– Это чудо, я так люблю фонари. Всё безопаснее ночами становится на улицах.
– Ну и евреи покинули Ригу. Государыня свои порядки здесь наводит. Город есть город, – пожал плечами Сергей.
– Завтра будем там, – стала Софи мечтательно смотреть вновь на огонь в камине. – Увижусь с Ясей...
– Жаль, что мы задержимся не на долгое время, увы, – произнёс Сергей, не сводя с неё печальных глаз. – Но я тешу себя... надеждой, что увидимся мы ещё с вами...
– Сергей, – с жалостью взглянула в ответ Софья. – Я не могу... ответить на такое. Я не знаю, чего завтра ждать.
Горящие в огне камина дрова треснули громче. Воцарилась тишина. Мысли все путались, различные чувства тревожили души, а снег за окнами становился всё гуще и... спокойнее. Ветер затихал...
– Кажется, местный шаман прав, – слабо улыбнулась Софи. – Шторм уходит. Пора на покой, ведь завтра уже скоро.
Она поднялась, чтобы уйти, но Сергей