Купить

Не было бы счастья. Кира Фелис

ПРОЛОГ

Каждый верит, что старый год унесёт с собой всё плохое и подарит счастье, исполнив желание. И так и случается, надо только правильно формулировать желание. И это важное условие.

— Что за…?! — вскрикнула я, ощущая, как ноги проваливаются во что-то мягкое, вязкое и отвратительно холодное. Меня охватила паника. Ещё мгновение назад я была в парадно украшенном бальном зале нашей академии в канун Нового года, практически ровно посередине зимы, и холодная, жгучая вьюга царствовала везде, а теперь я стояла по колено в чёрной, мутной жиже, которая колыхалась, булькала и пенилась, словно живая. Отвратительный запах гнили и разложения ударил в нос, вызывая приступ тошноты. Моё прекрасное, дорогущее бальное платье стремительно впитывало эту мерзость, и граница между сухим и мокрым отчётливо проступала на юбке, так как чёрная вода поднималась всё выше и выше. Сухой участок стремительно сдавал позиции. В этом болоте я выглядела так же неуместно, как жаба на праздничном торте, и чувствовала себя соответственно. Холод пробирал до костей, несмотря на то что воздух был довольно тёплым.

— Не знал, что ты умеешь так красноречиво ругаться! Неужели этому теперь учат аристократок? — Алекс, несмотря на обстоятельства, усмехнулся. Конечно, промолчать он не мог. Я сделала независимое лицо и решила проигнорировать его реплику. Вот ещё отвечать на всякую чушь! Сейчас было не до его язвительных замечаний.

— Где мы?! — приглушённо спросила я, не поднимая головы и безуспешно пытаясь стряхнуть с платья прилипшие водоросли, но сделала только хуже. Хотя куда уж хуже? Платье было безнадёжно испорчено.

Алекс, который также по колено увяз в трясине, огляделся, внимательно изучая окружающее пространство, и нахмурился. Мне не понравилось его выражение лица. Прямо ОЧЕНЬ не понравилось

— Мы пока живы и здоровы, и тут тепло, но на этом хорошие новости заканчиваются. Если я правильно понимаю, а я практически уверен, что я прав, то поздравляю, моя дорогая, мы в гиблых землях! — объявил он и сочувственно посмотрел на меня. Я наконец-то оставила платье в покое и теперь во все глаза неверяще смотрела на него.

— Да быть этого не может! — не согласилась — Ты ошибся!

— Если бы, но нет. Во-первых, ты заметила, как тяжело дышать? Воздух словно пропитан ядом. А во-вторых, и это главное, только в гиблых землях, судя по той информации, которую я читал, небо не голубое, а отчётливо грязно-зелёное, — сообщил Алекс, с трудом вытаскивая ногу из болота. Но пока он выуживал первую, вторая погружалась глубже.

Я ойкнула от испуга и только сейчас подняла глаза. К сожалению, как и в большинстве случаев, Алекс был прав. Небо действительно имело отталкивающий зеленоватый оттенок. Меня охватил не просто страх, а леденящий ужас, смешанный с паникой и отчаянием. Руки затряслись, а ноги немного подкосились. О гиблых землях ходили жуткие легенды. Говорили, что там обитают немыслимые чудовища, порождения тьмы и кошмаров. В детстве няня пугала меня историями об этих местах, рассказывая о людях, которые исчезали бесследно, о странных звуках, доносящихся из глубины болот, о мерцающих огоньках, которые заманивали путников в гибельную трясину. Но достоверных данных было не то чтобы мало, их не было практически совсем. Точно известно, что ни одна экспедиция, отправленная туда, не вернулась. Однако отсутствие информации не мешало распространению историй про эти места. Мне всегда казалось, что это просто сказки, которые любили выдумывать люди. Просто страшные сказки.

— Как?! Как мы здесь оказались?! — жалобно спросила я Алекса, с ужасом наблюдая за пузырьками, которые поднимались со дна и лопались на поверхности, испуская едкий запах. Вода была тёмной и непрозрачной.

— Меня тоже интересует этот вопрос! — проговорил он, глядя на меня своими яркими голубыми глазами. Первый шок у него уже прошёл. — Я точно ничего не делал, а ты? Что последнее было перед нашим перемещением? Вспомни каждую деталь

Я замерла, восстанавливая события, а вспомнив, застонала. Мы были на благотворительном королевском балу в нашей академии магии, на котором должны были разыгрывать одиннадцать волшебных шаров, но меня это мало интересовало. Ну шары, ну волшебные, ну и что? Я была занята — старательно избегала навязчивого общения с Алексом, который продолжал преследовать меня с начала вечера. Лишь на несколько минут ослабила своё внимание, и он оказался рядом. Я, к сожалению, не заметила его приближения.

— Калерия, зря бегаешь, — подойдя, он взял меня за локоть, и его прикосновение вызвало у меня дрожь. — Ты всё равно станешь моей женой! — сказал он, наклонившись к моему уху, с уверенностью, которая меня всегда драконила, хоть я и была в отличие от Алекса (он то как раз и был драконом) чистокровным человеком.

Вечер был и так безнадёжно испорчен до этого, и эта его фраза стала той каплей, которая переполнила моё терпение, и, не сдержавшись, я воскликнула:

— Пусть две луны будут мне свидетелями — я буду твоей женой сразу, как только гиблые земли очистятся! — эти слова вырвались у меня непроизвольно, и я тут же пожалела о них. Не стоило в одном предложении поминать две луны и гиблые земли. Это было глупо и неосторожно, но сожалеть было уже поздно.

Воспоминания вихрем пронеслись в голове. Судя по выражению лица Алекса, он тоже всё вспомнил и теперь смотрел на меня со смесью удивления и обвинения.

— Это что? Ты нас сюда отправила?! — недоверчиво спросил он. Я продолжала смотреть на него огромными испуганными глазами и молчать. Он сделал правильные выводы. — Но как?! Это же невозможно!

— Волшебный шар! Помнишь? Девушка, которая упала рядом с нами. У неё в руках что-то было, а после падения «это» прилетело мне в руки и разбилось. Я почувствовала волну магии, а потом... потом всё поплыло перед глазами.

Я потёрла свои пальцы, вспоминая ощущения от концентрированной магии, которую почувствовала, когда держала шар в руках, но тогда не обратила на это внимание, потому что была слишком раздражена Алексом.

На его лице появилось какое-то обречённое облегчение.

— Какая же ты молодец! На всю свою прекрасную голову молодец! — с чувством произнёс он. С ним нельзя было не согласиться. Было очевидно, что он ещё многое хочет рассказать мне «интересного», но, к моей радости, сдерживается.

ГЛАВА 1

За окном царил декабрь, окутывая мир морозным дыханием. Снега в этом году выпало столько, что сугробы подбирались к окнам первого этажа, укрывая академию пушистым одеялом. В это время мало кто думал об учёбе. Мысли большинства студенток, да и не только студенток, витали вокруг предстоящего зимнего бала, организованного императорской семьёй, и последующих каникул. Традиционно этот благотворительный бал был прекрасной возможностью потанцевать, повеселиться, посмеяться, участвуя в различных конкурсах и играх. Но в этом году, чтобы привлечь побольше богатых и влиятельных людей империи и собрать больше средств на благотворительность, было объявлено, что в качестве ценных призов в лотерее разыграют одиннадцать уникальных снежных шаров. Каждый шар содержал в себе магический заряд, способный либо исполнить любое желание (в пределах разумного, воскресить мёртвых, увы, не получится), либо открыть завесу будущего и дать важное предсказание, либо подарить возможность что-то сделать или получить. Один шар — одно чудо. Из-за этой лотереи и приезда большого количества гостей суета в академии стояла невероятная. Многие девушки рассчитывали не только на выигрыш, но и на возможность привлечь внимание состоятельных мужчин.

Но всё это меня совершенно не трогало. Вернувшись из библиотеки, я скинула свою фиолетовую мантию, обязательную для всех студентов нашей академии, на стул, где она развалилась бесформенной кучей, и с неудовольствием отметила, что соседки по общежитию опять устроили шумную гулянку. В академии было всего четыре факультета, и в общежитии разделение шло по этажам. На первом жили стихийники, на втором — артефакторы, на третьем — мой факультет бытовиков, и на последнем, четвёртом этаже — тёмные маги. Самые отвязные, шумные и непредсказуемые вечеринки, конечно же, проходили у тёмных, но и все остальные недалеко от них ушли. Не то чтобы это было в порядке вещей, но время от времени, особенно если был повод, гулянки случались. Вот и сейчас девчонки в соседней комнате, громко смеясь и переговариваясь, обсуждали предстоящий бал, перебивая друг друга и совершенно не обращая внимания на окружающих. И меня это жутко раздражало.

В отличие от многих, я учёбу не забросила. Сама собой курсовая работа, оценка за которую непосредственно повлияет на мой диплом, не напишется, а ставить под угрозу мой будущий золотой диплом с одними пятёрками я не собиралась. Вот и приходилось мне в то время, когда все остальные развлекались, корпеть над учебниками, погружаясь в мир формул и законов магии быта.

Была бы моя воля, я бы на этот бал вообще не пошла, но фамилия обязывала. Моя семья принадлежала к очень древнему и влиятельному роду, и на мероприятие, организованное императором, родители не явиться не могли. А раз придут они, значит, обязана присутствовать и я. Это было неписаное правило, которое я не могла нарушить, хоть и очень хотела. Меня ждала скучная церемония, вымученные улыбки и пустые разговоры.

Настроение поднимала только что подслушанная в читальном зале библиотеки новость.

— Да, ходят слухи, что это Её Величество заставила его сделать эти шары, — шептались второкурсницы, сидевшие за моей спиной.

Их неугомонный щебет раздражал не только меня. Похоже, даже призрак первого библиотекаря, Карла, утратил своё призрачное терпение. Ледяной порыв ветра, взъерошивший девичьи локоны, недвусмысленно намекал на необходимость соблюдать тишину в священных стенах библиотеки. О, как я была солидарна с бестелесным хранителем знаний! Хотите сплетничать — извольте выйти вон! Девушки на мгновение притихли, словно испуганные гневным дуновением из потустороннего мира, но потом одна из них не выдержала и продолжила свой шёпот:

— Говорят, на сегодняшнем балу Алекс де Валон объявит имя своей невесты. Вернее, это сделают его родители, разумеется, с высочайшего одобрения императора. Всё-таки, он его троюродный племянник, — добавила она с заговорщическим видом.

— Ах, Алекс! — мечтательно вздохнула вторая, вызвав у меня невольную гримасу.

— Даже если невеста уже выбрана, вряд ли это кто-то из нас. Скорее всего, какая-нибудь знатная аристократка. Парни его круга женятся только на себе подобных — с примесью зависти в голосе сказала первая девушка.

— Алекс… женится?! — резко обернувшись к ним, спросила я, едва не свалившись со стула от неожиданности.

Девушки вздрогнули, но, быстро придя в себя, прошептали:

— Да. Кажется, родители уже завершают переговоры.

— Точно выбрана? — с надеждой в голосе уточнила я, чувствуя, как на лице сама собой расцветает радостная улыбка.

— Вроде бы да, — подтвердили они, с опаской косясь в мою сторону.

Такое вопиющее нарушение библиотечного этикета переполнило чашу терпения призрака Карла. Мощным порывом ветра он выставил нас всех за дверь. Но новость о женитьбе Алекса была настолько восхитительна, что я даже не расстроилась из-за прерванных занятий. Моё настроение взлетело до небес, и я с нетерпением стала ждать завтрашнего бала.

Мы с Алексом были знакомы буквально с пелёнок. И это не преувеличение, а чистая правда. Наши семьи дружили настолько тесно, что порой казалось, будто мы — одна большая семья. Наши отцы, лучшие друзья, делились бизнес-секретами и проводили вместе всё свободное время. Матери, известные светские львицы, были неразлучны: они посещали одни и те же мероприятия, обсуждали последние сплетни и делились всем, что происходило в их жизни.

При таких обстоятельствах мы с Алексом виделись постоянно: на семейных ужинах, праздниках, детских вечеринках. Он был старше меня на два года, и это, казалось, давало ему право постоянно подшучивать надо мной. В тридцать лет разница в два года — это пустяк, но когда тебе два, а ему четыре, это настоящая пропасть. Возможно, именно это стало причиной моей стойкой неприязни к нему, которая с годами только усиливалась.

В последнее время наши встречи сводились к молчаливому игнорированию друг друга. Мы избегали разговоров, чтобы не ввязываться в очередной скандал.

Эта холодная война, вероятно, продолжалась бы и дальше, если бы мы не поступили в одну и ту же академию (Алекс, конечно, на два года раньше). В какой-то момент он решил, что нам нужно начать встречаться, и с тех пор стал меня преследовать, заваливая цветами, конфетами и приглашениями на свидания, чем изрядно отравлял мне жизнь.

Я знала немало девушек, которые с радостью сменили бы свою фамилию на де Валон, получив вместе с ней доступ к богатству и влиянию этой семьи. Но я к таким не относилась. Если уж начистоту, я вообще не хотела замуж, по крайней мере, в ближайшее время. За Алекса — тем более.

В моих планах было совсем другое: окончить академию с отличием и устроиться на работу в престижную клинику. Дело было не в деньгах — наша семья достаточно обеспечена. Я, при желании, могла позволить себе практически всё. Мне нужно было признание, самореализация. Я хотела добиться всего сама, доказать всем, и в первую очередь себе, что чего-то стою.

Но в этом меня не поддерживали даже родители. Матушка мечтала, чтобы я стала женой успешного мужчины, а отец ей вторил. Они оба видели меня замужней дамой, окружённой детьми, причём очень желательно замужем именно за Алексом, считая это гарантией моего счастливого будущего. Моё же желание учиться и строить карьеру считали детской блажью.

Поэтому, услышав новость о помолвке Алекса, я чуть не запела от восторга. Одним махом решались многие мои проблемы! Его навязчивое внимание сковывало меня, лишало свободы, и этому наконец-то должен был прийти конец. Не станет же он продолжать ухаживать за мной, имея невесту! Наконец-то я смогу полностью сосредоточиться на учёбе и будущей профессии!

Хорошие новости и, соответственно, отличное настроение, повлияли на меня самым благодатным образом: за вечер я переделала кучу дел, даже те, что давно откладывала "на потом". Разобрала завалы на рабочем столе, ответила на все письма и сообщения. Уже выключила свет, полюбовалась на две ярко светящие луны, чей свет, попадая в окно, ложился на пол комнаты и собиралась спать, когда получила письмо от родителей. Мама писала, что обо всём позаботилась и наутро прибудет моё бальное платье. В приписке было отдельно отмечено, что завтра я должна «особенно блистать». И почему меня это не насторожило?! Эта внезапная забота о моём внешнем виде должна была вызвать подозрения, но я, окрылённая свободой, не придала этому значения. Смутное предчувствие, мелькнувшее где-то на периферии сознания, было мгновенно отброшено.

ГЛАВА 2

Нас тупило утро.

Проснулась я от настойчивого стука дверного молоточка. Резкий, бесцеремонный звук не утихал, пока я одевалась и приводила себя в порядок. И это невероятно нервировало. Поэтому, когда я, наконец, распахнула дверь, моё настроение было далеко от идеального.

— Ну наконец-то, госпожа, спокойной ночи! — неожиданно низким, глубоким голосом произнесло маленькое существо с пучком седых волос на голове, торчащим, словно антенна. Только по голосу и одежде я предположила, что это особь мужского пола. Передо мной стоял один из представителей малого народца, похожих на домовиков из сказок, которые занимались всеми хозяйственными делами в академии.

За три года учёбы я так и не научилась их различать: все они казались мне одинаковыми — невысокие существа со сморщенными, словно печёные яблоки, лицами и обычно очень высокими, писклявыми голосами. Они сновали повсюду: в столовой, в прачечной, на кухне, в академическом саду — словно неутомимые муравьи. Мне нравилось с ними общаться: забавлял их своеобразный, немного хаотичный способ построения фраз. Что бы они ни говорили, всегда добавляли вежливые слова, причём всегда невпопад, что придавало их речи особенный колорит.

— Я стучу-стучу, до свидания, а вы не открываете, доброго здоровья, — с лёгким укором произнёс визитёр, притопывая ногой в нетерпении. Его маленькие глазки смотрели на меня с явным недовольством.

— Простите, я ещё спала, — извинилась я, чувствуя неловкость. Прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, я с трудом сдерживала улыбку, наблюдая за этим забавным существом.

— Тяжело держать, приятного аппетита. Посылка вам, извольте присесть, — быстро выпалил он, подпрыгивая на месте от нетерпения. Его слова, как всегда, были хаотичными, но от этого ещё более милыми.

— Ох, простите, сейчас, — спохватилась я и забрала у него три коробки. Они были аккуратно сложены пирамидкой — от самой большой к самой маленькой — и перевязаны широкой шелковой лентой нежно-розового цвета.

Посыльный выглядел таким милым и слегка раздосадованным из-за потраченного на меня времени, что мне захотелось его отблагодарить, хоть это и не было принято. Мой взгляд упал на небольшую прозрачную тортницу на столе, в которой лежали воздушные пирожные с кремом — те, что я купила накануне, но ещё не успела попробовать. Именно ими я и решила задобрить существо. Быстро отложив коробки в сторону, я подхватила лакомство и протянула его доставщику.

— Вот, примите в благодарность, — сказала я с улыбкой.

Он низко поклонился. На его сморщенном лице расцвела сияющая улыбка, а глаза загорелись от радости.

— Очень благодарен, добро пожаловать! Если будет необходимость, зовите ещё, позвольте представиться — Его лицо оживилось, выражая неподдельную радость, а глаза неотрывно следили за коробкой в руках.

На этом наш разговор был окончен, и мы, довольные друг другом, распрощались. Я — чтобы заняться намеченными делами, а он, видимо, чтобы насладиться сладостью. Уж очень трепетно он прижимал подарок к себе, словно это было самое ценное сокровище.

Сегодня во всей академии был объявлен выходной по случаю бала, но я, как обычно, посвятила этот день учёбе. Настолько увлеклась чтением учебной литературы, что почти забыла о предстоящем мероприятии. К счастью, моя матушка хорошо меня знала и догадалась, что я в который раз могу начать собираться в последний момент. Поэтому за два часа до начала бала она отправила мне волшебную напоминалку — крошечную порхающую бабочку, которая невесомо опустилась мне на руку.

Ровно в десять вечера я, при полном параде, как и подобает примерной дочери, входила в роскошный холл главного корпуса — туда, где должен было состояться мероприятие. Мои родители уже поджидали меня у входа, и я торопилась к ним, слегка приподнимая подол платья цвета спелой вишни. Оно сидело идеально, подчёркивая все достоинства моей фигуры. Это платье, туфли, украшенные жемчугом, и фамильные украшения с рубинами и были присланы моей заботливой матушкой с утренним посыльным.

Я шла неторопливо, оглядываясь по сторонам и высматривая родителей, когда рядом неожиданно возник Алекс. В элегантном тёмно-синем костюме, который выгодно подчёркивал его атлетическую фигуру, он выглядел как настоящий принц из сказки.

— Кал, ты великолепна! — произнёс он низким, бархатным голосом и, неожиданно взяв мою руку, галантно приложился к ней губами. Его прикосновение было лёгким, как дуновение ветерка, но я всё равно вздрогнула от неожиданности.

— Спасибо, — сухо поблагодарила я и немедленно высвободила руку, стараясь смотреть куда угодно, только не на него. — Но этим именем меня зовут только самые близкие. А ты к ним не относишься. Мой голос прозвучал резче, чем я хотела, но сдержать раздражение было сложно.

— Пока не отношусь, моя дорогая, пока! — с ослепительной улыбкой ответил он. Мне захотелось стукнуть его по лбу. Его самоуверенность вызывала во мне прямо противоположные чувства. Я бы, пожалуй, и поддалась этому порыву, если бы на нас в этот момент не смотрели четыре пары родительских глаз. Под их пристальными взглядами я почувствовала себя неловко и постаралась сделать вид, что ничего не произошло.

Продолжая лучезарно улыбаться, Алекс предложил мне свою руку для сопровождения. Отказаться не было ни единого шанса: я перехватила предупреждающий взгляд матери, который недвусмысленно говорил о том, что любой протест будет воспринят крайне негативно. Смирившись, с тяжёлым вздохом приняла его предложение и осторожно оперлась на его локоть.

У входа в бальный зал образовалась небольшая давка. Нам пришлось подождать несколько минут, пока гости распределятся по залу и займут свои места. Мы остановились у огромных панорамных окон, сейчас тёмных, как зеркала, отражающих мерцание хрустальных люстр. В стекле, обрамлённом морозными узорами, отражалась довольно красивая пара. Я бы искренне порадовалась за них, если бы это была не я и Алекс. Он — высокий, статный, с яркими, наглыми голубыми глазами и прямой, горделивой осанкой. И я — ниже его на полголовы, стройная брюнетка (и, по мнению моей мамы, очень красивая, а я склонна ей доверять). Мы случайно встретились взглядами в отражении и на мгновение задержались. Даже в этом нечётком изображении было видно, как зрачки Алекса резко сузились, и наружу выглянул его внутренний дракон. Возникло неприятное ощущение, что мне позволили увидеть что-то слишком личное, скрытое от посторонних глаз, и я тут же отвела взгляд.

Быстро восстановив спокойствие, Алекс провёл меня в небольшой эркер с мягкими диванами и уютными креслами, где уже ждали родители. Когда мы подошли, они встретили нас загадочными улыбками. И матери, и отцы выглядели необычно восторженными и торжественными. Что-то в их взглядах меня насторожило. Возможно, сработала интуиция, но я явно почувствовала неладное.

— Калерия, ты великолепна! — воскликнула Алиса де Валон, мама Алекса, когда мы взяли с подноса официанта по фужеру игристого напитка. — Вы так хорошо смотритесь вместе! Её слова звучали слишком сладко, и это насторожило меня ещё больше.

Моё лицо непроизвольно скривилось. Я с трудом растянула губы в неестественной улыбке. Мама тяжело вздохнула.

— Соглашусь с Алисой. Дети, вы всегда так хорошо ладили, даже когда были маленькими, — поддержал разговор мой отец. В его голосе звучала фальшь. Он избегал моего взгляда, и это только усилило мои подозрения.

О чём они говорят? Что происходит? Я переводила растерянный взгляд с одного на другого, пытаясь понять, в чём дело. Тревожность нарастала с каждой секундой.

— Эдриан, ну какие же они дети? К счастью, уже вышли из этого возраста, — возразил отцу Итан де Валон, и его слова окончательно подтвердили мои догадки. — Скоро сами смогут подарить нам внуков, таких же красивых, как они, — добавил он с лёгкой усмешкой.

С тревогой я смотрела на родителей. Беседа подозрительно напоминала разговор о замужестве. Я не могла поверить, что они могли так поступить со мной. Перевела взгляд на Алекса. Он стоял с широкой, нахальной улыбкой победителя, явно наслаждаясь моментом. Я беспомощно оглянулась на матушку, ища поддержки, но она отвела взгляд. В этом молчаливом ответе было больше слов, чем во всей предыдущей беседе.

Да ну! Не может же такое быть!

ГЛАВА 3

Вспомнила слова девушек из библиотеки о предстоящем бале, где должна быть объявлена невеста Алекса, и мысленно застонала. Даже в самом страшном сне я не могла представить, что этой невестой окажусь я. Впрочем, всё логично: две богатые и старинные семьи, чьи родители дружат, наконец, породнятся. Классическая история. И мой новоявленный жених, скорее всего, знал об этом. Я была в этом абсолютно уверена.

Внутри меня бурлила гремучая смесь ярости и беспомощности. Мы с родителями не обсуждали тему моего замужества, но я наивно полагала, что мне позволят выбирать самой. Праздничный блеск бального зала и толпа нарядных гостей померкли и перестали замечаться. Фокус моего внимания сузился до нас шестерых: меня, родителей и Алекса.

— Мы решили, что будет отлично, если вы поженитесь, — проговорил отец таким тоном, словно речь шла о покупке новой кареты, а не о моей судьбе. — От этого союза выиграют все, и вдобавок это укрепит семейные финансы, — добавил он, окончательно забив гвоздь в крышку гроба моих надежд

— Конечно, выиграют все! Особенно я! — ехидно прокомментировала я, лихорадочно пытаясь придумать хоть какой-то веский аргумент против этого безумия и одновременно сдерживая слёзы злости.

Алекс бросил на меня острый, пронизывающий взгляд, и на его щеках на мгновение промелькнули чешуйки. Странно. Впрочем, я не придала этому значения, слишком поглощённая собственными, крайне неприятными мыслями.

— Послушайте, но это абсолютно невозможно! — отчаянно продолжала отстаивать свою свободу я. — Мы же совершенно не любим друг друга! — слабый аргумент, я знала. В нашем мире довольно часто заключали браки по расчёту, но ничего более убедительного мне в голову пока не приходило. Там крутились одни крепкие ругательства, которые я слышала от наших слуг, но они явно не подходили для разговора с императорской роднёй, хоть и дальней.

— Думаю, Калерия, ты не права, — восторженно произнесла Алиса, словно не замечая моего возмущения и отчаяния. Я попыталась возразить, но мне не дали и слова сказать. — Алекс только о тебе и говорит! Он смог убедить нас, что ты отвечаешь ему взаимностью. — У меня неприлично приоткрылся рот от удивления, и я перевела ошарашенный взгляд на Алекса. Лжец! — Если бы не это обстоятельство, мы бы никогда не стали вас принуждать. Уж мы-то знаем, как важна в браке любовь, — и она с нежностью посмотрела на своего мужа. — Поэтому и согласились на заключение этого брака только сейчас, хотя мечтали о нём ещё тогда, когда вы были совсем маленькими.

— Но я не согласна! — почти кричала я, с паникой в голосе, активно жестикулируя, стараясь передать весь вес своим словам. Отчаяние захлёстывало меня волнами. Я уже понимала, что решение принято, но всё ещё цеплялась за призрачную надежду что-то изменить.

— Что значит не согласна?! — грозно проговорил отец, его брови сошлись на переносице. Мама положила ему руку на локоть, призывая говорить тише. Он немного удивлённо посмотрел на неё и продолжил уже более спокойным тоном: — Калерия, решение принято. Правда, я был уверен, что желание пожениться у вас взаимное, — на этих словах он осуждающе посмотрел на Алекса и продолжил, — но так тоже получилось неплохо. После танцев император объявит о вашей помолвке. И это уже не изменить!

Я, закрыв глаза, потёрла переносицу и глубоко вздохнула. Пыталась вернуть самообладание, но безуспешно. Моя жизнь прямо сейчас летела в пропасть, а я ничего не могла сделать. Растерянно оглядевшись, я снова остановила взгляд на Алексе. Алекс, опять Алекс! Видимо, всё это подстроил именно он! Один-единственный вопрос мучил меня: чем я провинилась в прошлой жизни, что в этой мне достался Алекс?

Насколько я понимаю, этой помолвке радовались действительно все. Родители, которые ещё в младенчестве решили за нас, что мы должны быть вместе, о чём я узнала только сегодня. Алекс, который почему-то вообразил, что меня любит. Всё! Только я осталась в меньшинстве, единственным диссонирующим голосом в этом хоре всеобщего ликования. В голове поселилась беспросветная тьма, холодная и тягучая, как смола.

За нашими семейными разборками мы совсем пропустили часть вечера. Я совершенно не обратила внимания на то, когда были разыграны волшебные шары, обещанные устроителями, и кто их выиграл. Всё моё внимание было сосредоточено на новости дня, внезапно обрушившимися на меня как гром среди ясного неба. Только после слов ведущего, словно сквозь вату, я начала замечать окружающий мир:

— Итак, главное событие нашего вечера произошло — шары разыграны! Счастливцы, которые выиграли, заняты тем, что придумывают, как воспользоваться даром. Им не до нас. Ну, не грустить же нам! Всем остальным предлагаем основательно повеселиться. Сейчас будут танцы и фуршет. Развлекайтесь!

— Мне нужно посетить дамскую комнату, — произнесла я и, резко развернувшись, чеканя шаг, пошла прочь, не дожидаясь ответа. К моей радости, меня никто не попытался остановить. На самом деле мне срочно нужно было скрыть слёзы, которые всё-таки появились в глазах. Слёзы бессилия, отчаяния и обиды. Тихий всхлип сдержать не удалось.

Всё происходящее было сильно похоже на предательство. Почему родители не спросили меня? Что сказал Алекс, чтобы их убедить? Как избежать этого навязанного брака?

На последних метрах до дамской комнаты слёзы бежали, не останавливаясь, размывая яркие огни бала. Танцы были в самом разгаре, поэтому зайдя внутрь, я оказалась в блаженном одиночестве. Совершенно не ожидала, что вечер закончится именно таким образом. Чтобы взять себя в руки и опять начать рационально мыслить, понадобилось время, но я смогла немного успокоиться и начала обдумывать план действий. Я не хочу замуж за Алекса, и этого не будет. Точка. Надо придумать и сделать всё возможное, чтобы избежать этой участи.

Кто-то зашёл в дамскую комнату. Я стояла спиной к двери и не видела, кто это, но оставаться тут далее было неудобно, поэтому пришлось возвращаться в зал. Уйти с бала я не могла, но и видеть своих «любящих» родственников была не в состоянии. План был такой: смешаться с толпой, пройти в одну из комнат для отдыха, расположенных по периметру зала, и там отсидеться до конца праздника.

Следуя своему плану, я скользила среди веселящейся толпы, очень стараясь не привлекать к себе внимания. Слиться со стенами в моём ярком бордовом платье было проблематично, но я старалась. И моя цель была уже рядом... Но я рано порадовалась. Неожиданно меня обхватили чьи-то руки, и негромко, прямо в ухо, раздалось:

— Позволь пригласить тебя на танец, — произнёс Алекс, взявшийся непонятно откуда. Я сжала кулаки, готовясь отказать ему. — Ты же не откажешь мне в такой малости? — продолжил он, и я уже открыла рот, чтобы ответить, но он закончил фразу: — На глазах императора и наших родителей. Калерия, зря бегаешь. Ты всё равно станешь моей женой!

От такой наглости я, не сдержавшись, воскликнула чётко и звонко:

— Пусть две луны будут мне свидетелями: я буду твоей сразу, как только гиблые земли очистятся!

То, что случилось дальше, никто не ожидал. Какая-то невзрачная девица в бледно-голубом платье, воровато оглядываясь по сторонам, быстро шла, почти бежала, в нашу сторону, что-то держа в руках и прижимая это к животу. Не доходя до нас совсем немного, она вдруг упала, и шар, который, как оказалось, она держала, выскользнул из её рук и, пролетев по дуге, попал прямо мне в руки. Он разбился, и одновременно с этим действием я произнесла последнюю фразу, адресованную Алексу.

А дальше — совершенно резкий поворот в истории: вместо зимы я попала куда-то, где было тепло, и при этом стояла по колено в зловонном болоте. Но самое ужасное — рядом, с выражением крайнего недовольства на лице, стоял Алекс.

ГЛАВА 4

— Да ладно! Вот же плесень! — воскликнул Алекс, оглядываясь по сторонам.

— Что происходит?! — выдохнула я, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

Вокруг простиралось мрачное, унылое болото. Остовы мёртвых, изуродованных деревьев, словно костлявые пальцы скелетов, тянулись к мутному, грязно-зелёному небу. Редкие кочки пожухлой, гнилой травы казались последними островками жизни в этом мёртвом царстве. Чёрная, вязкая жижа, похожая на дёготь, облепляла мои ноги, медленно затягивая в свои объятия. Меня насторожила абсолютная тишина. Ни кваканья лягушек, ни писка комаров, ни шелеста ветра — ничего. Только наши с Алексом голоса нарушали эту безмолвность, и от этого становилось ещё страшнее.

— Где мы? — испуганно спросила я.

— В гиблых землях, — оглядев всё вокруг, уверенно ответил Алекс. — Только там небо такого грязно-зелёного цвета. И воздух… Чувствуешь, как тяжело дышать?

Я с ужасом смотрела на него, не веря своим ушам. Няня пугала меня этими землями в детстве, когда я шалила. Рассказывала страшные истории о топких болотах, где обитают злобные духи и ужасные чудовища. И вот я здесь. Что же за день-то у меня сегодня такой?! Было ощущение, что я не просто встала не с той ноги утром с кровати, а вляпалась обеими ногами в какую-то нечисть, да ещё и потопталась. Ничем другим такую концентрацию неприятностей я объяснить не могла.

Внезапно посреди нарастающей паники мен осенило.

— Шар! — он воспринял мою фразу как желание!

— Молодец! — с сарказмом произнёс Алекс, буравя меня взглядом. — Молодец!

Я молчала, опустив глаза, наблюдая за пузырьками на поверхности воды. Алекс тем временем поразглядывав меня ещё некоторое время, выдохнул, отломил от мёртвого дерева толстую палку и начал прощупывать болото перед собой.

— Как говорит мой отец: «Дело ясное, что дело тёмное». В любом случае нужно выбираться отсюда. — он уже взял себя в руки и начал искать выход из создавшейся ситуации — Кал, действуем так: я иду впереди, а ты сразу за мной. Вступаешь точно в то место, где до этого была моя нога. Двигаемся медленно и осторожно, — произнёс он уверенно, сосредоточившись на пути.

Не было никаких глупых шуток и лишних слов. Только по делу, чётко и лаконично. Но я ещё не осознала, что только что поменялось всё. Глаза видели унылый пейзаж, ноги чувствовали дрожащую почву под ногами, а голова пока отказывалась принимать новую, пугающую реальность. И хотя я понимала, что Алекс не просто так говорит действовать именно так, что он хочет защитить меня, я, поддавшись какому-то странному, необъяснимому порыву, не согласилась. Внутри меня вскипела волна протеста против его слов, против его властности, против всего, что происходило вокруг.

— Почему ты всегда командуешь?! Я взрослая и самостоятельная и могу сама решить, куда я иду, когда я иду и с кем! — с бравадой и уверенностью, которую совершенно не ощущала, на повышенных тонах проговорила я. Молодец! Сказала, как отрезала. Особенно актуальным получился последний пункт перечисленного списка, если учесть, что мы тут вдвоём, посреди гиблых земель.

Демонстрируя свои намерения и подчёркивая свою независимость, я сделала резкий шаг в сторону, чтобы обойти Алекса, и тут же … провалилась с головой в вязкую, чёрную жидкость. Только в последний момент успела набрать воздух в лёгкие, прежде чем меня полностью поглотила холодная, липкая тьма.

Плавать я умею и люблю, но тут этот навык, увы, не мог меня спасти. Что-то цепко держало мои ноги и тянуло вниз. Вода была мутной, тёмной, и я не видела, что меня держит. Страх никогда не увидеть больше небо затопил сознание. В тот момент, когда я уже начала задыхаться, сильные, надёжные руки схватили меня за плечи и, словно морковку, вытянули из вязкой трясины. Мне кажется, что я даже услышала характерный «чпок», когда мои ноги освободились из плена. Я сделала глубокий, судорожный вдох, жадно хватая воздух ртом.

— Кал, ты как? — воскликнул Алекс, наклоняясь и бережно убирая с моего лица длинные, скользкие водоросли. Я судорожно протирала, точнее, проковыривала глаза от ила, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь грязь. Всё вокруг плыло и расплывалось. Напугалась? — он обеспокоенно вглядывался в мои глаза.

От шока я всё ещё не могла говорить. Всё ещё дрожа от пережитого ужаса, я лишь слабо кивнула, отвечая сразу на все его вопросы.

— Ну почему ты не слушаешь меня?! — с горечью в голосе проговорил мой спаситель и крепко обнял. Я не сопротивлялась. Я была безмерно благодарна ему и за спасение, и за то, что он не разозлился, хотя имел на это полное право. В его объятиях я чувствовала себя в безопасности, и мне не хотелось отрываться от него.

— Идти можешь? — спустя некоторое время спросил Алекс, нехотя выпуская меня из своих объятий. Его руки, все ещё тёплые от прикосновения, легко скользнули по моим плечам, вызывая дрожь. — Надо выбираться. Ещё неизвестно, что водится в этой жиже. Ничего же не видно!

Его слова разбили хрупкую иллюзию безопасности. Мурашки табуном пронеслись по спине от одной мысли о том, что могло скрываться в этой чёрной, маслянистой бездне. Воображение рисовало скользких, мерзких тварей, поджидающих своих жертв в этой непроглядной темноте.

Я снова кивнула, готовая бежать за ним куда угодно, лишь бы подальше от этого кошмарного места. Он улыбнулся, видя мой энтузиазм, и, крепко держа меня за руку, мы отправились в путь. Теперь я беспрекословно исполняла все его указания.

— Алекс, что ты знаешь про гиблые земли? — спросила я, чтобы хоть как-то заглушить страх, который смешивался с чувством вины и неожиданной, но острой признательностью к Алексу. Каждый шаг давался с невероятным трудом. Моё платье, насквозь промокшее, стало в несколько раз тяжелее. Вдобавок ещё приходилось постоянно отдирать его от цепких веток колючих кустарников, которые встречались на каждом шагу, царапая кожу и рвя ткань. Идти было не просто трудно, я кое-как передвигала ногами, спотыкаясь о корни и проваливаясь в вязкую грязь. Вспомнилась присказка: если должен куда-то идти — иди; не можешь идти — ползи; не можешь ползти — лежи, но в нужную сторону. Про меня вполне можно было сказать, что я смотрю в сторону выхода, мечтая о твёрдой земле под ногами и тепле.

— Я интересовался ими, читал, спрашивал, — задумчиво начал Алекс, поначалу не замечая моих мучений, — Они возникли в результате глобального эксперимента, который проводили с одобрения всех государств. Что там за эксперимент — неизвестно, данные засекречены. Но масштаб представляешь? Он обернулся, чтобы посмотреть на меня, и, наконец, оценил мои трудности. — Потерпи. Здесь нельзя останавливаться — сказал он и, взяв меня за руку, потянул за собой. Теперь я плелась за ним, как баржа на буксире. — Так вот, что-то там пошло не так, — продолжил он свой рассказ, — и случилась локальная катастрофа. Все, кто был тут в тот момент, погибли. А дальше данных очень мало, потому что ни одна из экспедиций, отправленных сюда, не вернулась. Известно только, что магия в этом месте сильно сбоит, предполагают, что из-за какого-то остаточного магического излучения. Если идти по земле, то граница очень видна: вот была зелёная трава, а через шаг трава тоже есть, но жухлая, бурая и почти мёртвая. И дышать в этой зоне тяжело, но почему — неизвестно. Больше данных нет. Все правительства, включая нашего императора, одобрившие этот эксперимент, предпочли попросту забыть об этом факте.

Дальше шли молча. Время тянулось бесконечно, и каждый шаг давался мне с нечеловеческим трудом. К моему огромному облегчению Алекс заметил, что ещё метров пятьдесят, и болото закончится, уступив место твёрдой земле. Если бы был хотя бы один шанс из миллиона остановиться и выжить, то я непременно воспользовалась им. Но выбора не было, приходилось двигаться вперёд. Ноги шевелились с трудом. Казалось, что они вот-вот откажутся меня слушаться.

— Смотри, тут и вода уже стала прозрачной, и водоросли другие, — спустя какое-то время ободряющие произнёс Алекс.

К тому моменту я была настолько измотана, что не могла даже поднять голову. Просто брела, используя последние силы воли. Мир вокруг расплывался перед глазами.

— Где водоросли? У меня кругом одни шишки! — еле ворочая языком, проворчала я. — Вот шишка, и вот шишка, и снова шишка… — я и вправду видела какие-то шишки, которые плавали на поверхности воды, но какие-то чёрные, сморщенные и потрёпанные. И чем дальше, тем больше их становилось.

Алекс, шедший впереди, резко остановился и оглянулся. Внимательно приглядевшись к шишкам, про которые я говорила, он внезапно изменился в лице и закричал:

— Бежим! — и он, не теряя ни секунды, потащил меня к берегу. — Они живые!

ГЛАВА 5

Он был встревожен, и на этот раз я поверила ему безоговорочно. Не оглядываясь, я бежала из последних сил, слыша за спиной чавкающие звуки преследующей нас трясины. Каждый шаг давался с трудом, ноги увязали в вязкой жиже, но страх гнал меня вперёд. Выскочив на твёрдый берег, мы проползли ещё несколько метров и упали на землю, задыхаясь от усталости и пережитого ужаса. Лёгкие горели огнём, мышцы ныли, но мы были живы.

Отдышавшись, я смогла едва приподнять голову и увидела, как зловещие шишки, разворачивают свои колючие, бурые чешуйки и медленно плывут обратно в центр болота. Дыхание начало выравниваться, но сердце по-прежнему бешено колотилось в груди.

— Что это за дрянь?! — прошептала я, всё ещё не веря в произошедшее, ощущая остатки дрожи во всём теле.

— Говорят, что здесь много всякой нечисти, — так же, как и я, наблюдая за отходом живых шишек, проговорил Алекс. Его голос, хоть и звучал спокойно, выдавал внутреннее напряжение. Я-то его хорошо знаю. Спокойствие лишь видимость. — Есть такие твари, которые выглядят как обычные растения или животные, но ведут себя по-другому, а есть и те, что выглядят совершенно необычно, как эти шишки. Думаю, что это не последняя наша встреча с неизвестным.

Убедившись, что опасность миновала, я упала на спину, раскинув руки и ноги в форме звезды. Расслабилась и, неожиданно для себя, задремала, утомлённая пережитым страхом. Проснулась оттого, что Алекс трясёт меня за плечи, пытаясь привести в чувство.

— Ты чего молчишь? Зову тебя уже пять минут, — с обидой произнёс он.

Открыв глаза, я увидела склонившегося надо мной Алекса. Красивый, чего уж скрывать. Высокий, стройный, с тёмными, вьющимися волосами и пронзительными синими глазами. От него ощутимо пахло зноем, прогретым песком и морем, а ещё каким-то незнакомым, но приятным ароматом. На лацкане его камзола была приколота бутоньерка в виде огненного дракона с рубином вместо глаза. И сейчас на меня с тревогой смотрели и дракон с лацкана, и сам Алекс. Он нравился многим девушкам, и это было неудивительно. Богат, знатен, да ещё и дракон. И хорошо, что я не из их числа. А то можно пропасть совсем.

— Да живая я, живая! Чего так трясти?! — проворчала я, словно старушка, и, оттолкнув его руку, уселась, ощущая ломоту во всём теле. Он приземлился рядом, подозрительно меня рассматривая.

Меня знобило.

Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

149,00 руб Купить