Империя. Мариэм Санди

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25
• ГЛАВА 26
• ГЛАВА 27
• ГЛАВА 28
• ГЛАВА 29
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

Это история любви в изменившемся мире, у которой не может быть будущего. Китайская Императрица отправляет Мейлин в Русскую Империю, чтобы добыть гены редкого Дара, но случайная встреча Мейлин и цесаревича ставит под угрозу задание Императрицы...

   За границами Русской Империи выживают дикие племена генетически измененных людей и мутировавших монстров.

ГЛАВА 1

Планета Земля. 2524 год.

   Война между человечеством и планетой завершилась. Человечество проиграло, сдалось на милость победительницы и зализывало раны на руинах техно-цивилизации.

   Потери с обеих сторон исчислялись миллиардами жизней, исчезнувшими с лица планеты видами животных и растений, странами и континентами, затопленными в процессе очищения Земли от паразитов.

   Человечество с трудом выжило и изменилось.

   Много веков спустя.

   Заброшенный уголок сада редко видел посетителей.

   Но сегодня был именно такой день.

   Над старинной оградой мелькнула едва различимая тень. Перелетела через разросшийся без бдительной заботы садовника плющ, оплетающий каменную кладку.

   Смазанный светлый силуэт скользнул сквозь густые заросли цветущих рододендронов и на потрескавшиеся от времени каменные плиты ступила девушка.

   Бросила цепкий взгляд на деревья вокруг, надёжно скрывающие её убежище, и стремительно направилась к мраморному фонтанчику.

   – Старая ведьма! – бормотала девушка, – как же надоели ее придирки! – Злое шипение совершенно не вязалось с невинной, почти ангельской внешностью.

   – Уплаченных денег видите ли недостаточно, чтобы терпеть рядом такую невоспитанную девицу как я. Да что бы она делала без этих денег? На что восстанавливала бы пришедшие в упадок активы герцогства?

   Девушка смотрела на своё отражение в воде, вцепившись тонкими пальцами в каменный бортик фонтана.

   Камень крошился под тонкими пальцами и осыпался на шелковую вышивку домашних туфелек. И это подействовало на нее отрезвляюще.

   Девушка вздохнула, разжала пальцы и присела на выщербленный край, пытаясь взять себя в руки. Расслабила напряженные плечи, откидывая назад изящную головку, подставляя лицо нежным солнечным лучам.

   ”Бабуля” кажется слишком вжилась в роль благодетельницы провинциальной сиротки.

   Руки девушки свободно легли на колени, глаза закрыты, медленный вдох и прохладный воздух скользнул внутрь. Спокойный выдох. Вдох. Выдох.

   – ”Я – облако”– думала Мейлин, пытаясь совладать с вышедшими из под контроля чувствами, – ”лёгкое, летящее над суетой этого мира, облако”

   – Сударыня, вы заблудились? Вам помочь? – Полюбопытствовал приятный мужской голос.

   Девушка неторопливо подняла длинные ресницы, ей очень хотелось съязвить, что да, конечно, она заблудилась. Вышла прогуляться в императорском парке в домашнем платье и туфельках и заблудилась. Такое часто случается с девушками.

   Но мужчина смотрел с искренним беспокойством и это подействовало на неё обезоруживающе.

   Простой костюм охранника, перепачкан паутиной и пылью, на лице улыбка. Хорошая улыбка, открытая... К сожалению, на охранника мужчина не был похож ни капельки.

   Перстни они на службе не носят, и уж точно из кустов с гостями дворца не заговаривают.

   – Я уже ухожу, присаживайтесь сударь, – вежливо предложила Мейлин, потупив глазки, а на самом деле беззастенчиво разглядывая мужчину из под приопущенных ресниц.

   – Боюсь, я не могу вас отпустить одну, – протянул ”охранник”, присаживаясь рядом. Недостаточно далеко, чтобы перестать обращать на него внимание, но и не так близко, чтобы возмутиться и уйти.

   Ровно на границе её личного пространства.

   «Ну что за день сегодня?!» – Подумала девушка.

   – Спасибо, вы очень любезны, – старательно изображая легкое смущение она изящно вспорхнула с бордюра, чуть склонив голову в приветствии равному. Пауза, а затем, мысленно усмехнувшись, слегка изменила угол наклона тела. Так, как принято склоняться перед более высокопоставленным.

   Шутка, понятная только специалистам по дворцовому этикету.

   Тело тоже может говорить, а её, помимо этого, может и насмехаться, благодаря неустанной заботе ”тётушки” и ”бабушки”. Вот уж кто в совершенстве владеет собой, во всех смыслах.

   Это у них Мейлин научилась, что для того, чтобы от души поиздеваться над человеком, не обязательно открывать рот.

   Правильно выполненный поклон, с верно рассчитанным углом наклона и подходящее выражение лица, знающим людям скажут многое. При этом, не дают повода придраться к твоим манерам.

   «Надо же, он кажется оценил! »

   На породистом лице незнакомца промелькнуло удивление и Мейлин мысленно отняла пару лет от его предполагаемого возраста.

   – Чем вы расстроены, прекрасная незнакомка? Если это, конечно, не секрет?

   Расстроена?! Она не была расстроена. Она была в ярости.

   И только побег в этот уединенный уголок запущенного сада позволил ей соблюсти хоть какие-то приличия.

   Мейлин незаметно ускользнула из дома. Медленно прошла по просматриваемым из окон особняка дорожкам. И, как только высокие заросли скрыли её, побежала так быстро, насколько позволял туго стянутый корсет и тонкие домашние туфельки.

   Старую полуразрушенную стену Мейлин преодолела одним прыжком с идеальным приземлением. Учитель был бы в восторге.

   Сердце пропустило удар от мысли, что этот молодой и явно высокопоставленный дворянин мог увидеть этот прыжок из своих кустов.

   «Буду надеяться, что заметила его сразу, как только он появился»

   Вспомнив почти звериное рычание, вырвавшееся из её горла, она смутилась. Но не убивать же его в самом деле?

   Труп, конечно, можно спрятать, здесь есть пара подходящих мест. Но… Мейлин не любила убивать людей, не сделавших ей ничего плохого. Это как-то невежливо.

   Оставалось только надеяться, что незнакомец не успел увидеть, как крошился мраморный бортик старого фонтана под тонкими изящными пальчиками…ТАК она была ”расстроена”.

   Ничем не выдав своего волнения, Мейлин безмятежно взглянула на молодого человека.

   – Ну что вы, сударь! Какие расстройства? Это у меня от счастья, перед внезапно открывшимися блестящими перспективами, – ответила она с неприкрытой иронией.

   Перспективы на самом деле удручали, выполнение задания за год не продвинулось ни на йоту. Дома такие успехи явно оценили и послали помощь…

   – Вам не хочется, чтобы выбор цесаревича пал на вас? – удивился ”охранник”, – я думал претендентки только об этом и мечтают.

   ”О чём это он?” – удивлённо подумала Мейлин, увлеченная собственными рассуждениями.

   Молодой человек, видимо поняв, что её озадачил его вопрос, пояснил, – сегодня объявили, что старший наследник в течении трёх месяцев выберет невесту и объявит её имя на Летнем балу. Помолвка назначена на следующий день.

   «Три месяца балов, сплетен и интриг, какое милое времяпрепровождение меня ждет» – подумала Мейлин, не забывая расслабленно улыбаться.

   – Отчего же вы считаете, что сватовство наследника – это что-то желанное? Столько обязанностей, завистников и ограничений… Думаете, каждая мечтает о золотой клетке? – Голос девушки выражал лишь вежливую заинтересованность.

   – А разве перспектива стать будущей императрицей не компенсирует эти неудобства? – Поинтересовался мужчина.

   Мейлин абсолютно точно знала – нет. Не компенсирует. Но сделала вид, что задумалась.

   Мужчина, не скрывая интереса, рассматривал девушку.

   Как ни странно, Мейлин успокоил этот разговор ни о чем.

   Помолвка цесаревича мало ее интересовала, к тому времени она надеялась быть далеко от столицы империи.

   “Что ж, пора возвращаться в особняк, пока кто-нибудь не заметил ее отсутствия” – подумала девушка.

   – Спасибо за беседу, сударь, но мне пора.

   Молодой человек ощупал девушку оценивающим взглядом, – торопитесь заказать новые платья, тоже мечтаете обратить на себя внимание цесаревича? – Неправильно понял ее мужчина.

   Мейлин удивлённо приподняла бровь, – Вот ещё! Там и так претенденток хватит, – фыркнула девушка, – мне и без цесаревича Александра есть о чем помечтать.

   Незнакомец недоверчиво прищурился.

   – Что, и даже не переживаете, что наследник не обратит на вас внимания?

    – Вот об этом я точно не переживаю, – рассмеялась Мейлин.

   В этот миг искреннего веселья она была необыкновенно хороша.

   – Более того, я абсолютно уверена, что его высочество не обратит на меня своего внимания. ”Уж я то сделаю для этого все возможное – подумала Мейлин.

   – Отчего же вы так в этом уверены? – удивился, завороженный её смехом, мужчина, – Вы так юны, прелестны как… лесная фея! Ваши глаза похожи на голубые озёра в жерле вулкана, в них хочется утонуть. Вы очень красивы и …

   – И почти помолвлена! – Приятно, конечно, послушать до чего он дойдёт в своих метафорах, но ей надо было остаться одной и разобраться во всей этой ситуации. Надо подумать, что делать, и как избежать гнева семьи за заваленное задание, а незнакомцы, пусть и довольно милые, в её планы не входили, – Мне пора, сударь, прощайте.

   – Подождите!

   Одним плавным движением он оказался рядом, и девушка очутилась в кольце его рук. Одна рука уверенно и властно обхватила тонкую талию, удерживая. Вторая скользнула медленно вверх по спине и замерла на открытой шейке горячим прикосновением. А он наклонился и поцеловал ошеломлённую такой наглостью Мейлин долгим медленным поцелуем, не закрывая глаз, не убирая рук. Так неожиданно и так сладко, что её тело само ответило, приглашая к продолжению. Руки налились тяжестью, губы приоткрылись, дыша его дыханием. Никто и никогда не дотрагивался до Лин без её на то позволения.

   А те кто пытался попробовать, умерли не самой легкой смертью. Тихий стон сорвался с её губ против воли.

   «Что со мной? Почему я чувствую это? Почему он так действует на меня… И это странное чувство, словно тело принадлежит теперь и не мне вовсе. Как близко его глаза».

   Мейлин отстранённо отметила изменения своего сердцебиения, какую-то противоестественную слабость в ногах. Мысли медленно исчезали из её головы под напором восхитительных чувственных ощущений.

   – Почти помолвка… не считается! – Выдохнул наглец в маленькое розовое ушко. И странное оцепенение спало с девушки.

   Левое, любимое полушарие очнулось от шока и принялось анализировать. Незнакомец нежно но крепко держал её правую руку, медленно поглаживая, – “какой же восхитительный наглец! И как точно он чувствует меня”, – пронеслось в голове у Мейлин.

   – Скажите ваше имя, прекрасная незнакомка, – и “охранник” вновь склонился к её губам.

   Но она уже пришла в себя и не подалась к нему на встречу, выскользнула юркой змейкой из крепких рук, нахмурилась, сделав шаг назад.

   – Имя! – Прорычал он, и Лин всем телом ощутила как сгустился воздух.

   Как хочется подчиниться его приказу, против воли и уже зарождается звук и имя готово слететь с её губ, – Ммей…

ГЛАВА 2

Если бы кто-то невидимый наблюдал за всей этой встречей со стороны, то скорее всего он решил бы, что наблюдает за тривиальной сценой соблазнения молодой неопытной девушки.

   Она одна, наедине с незнакомым дворянином, в наиболее удалённом уголке парка и репутация её под угрозой.

   Мейлин осознавала, как всё это выглядит, а ей совсем нельзя рисковать своей репутацией.

   По крайней мере пока.

   Ситуация не нравилась ей с самого начала, а теперь Мейлин поняла, что на самом деле всё намного, намного хуже!

   Первый раз в её жизни на неё пытались воздействовать Голосом.

   Нет, дома, в качестве тренировки, это происходило постоянно, но вот так?

   Случайно встреченный и довольно симпатичный молодой дворянин?! С одной стороны было смешно наблюдать за его попытками. С другой, было даже обидно. За кого он её принимает?

   Хотя, конечно, в этом платьице всерьёз её воспринимать трудно.

   Мейлин старалась быть честна с собой, раз уж всем остальным приходилось постоянно врать. Мысль, что из всех его ухищрений на неё подействовал именно поцелуй, пугала.

   «Надо бы гормональный фон проверить, или целоваться почаще, может иммунитет выработается?» – Подумала девушка, и решила, что пора заканчивать это представление.

   – Моё имя вам совершенно не нужно, вы все равно меня больше не увидите, сударь! – Она дерзко посмотрела в его потемневшие глаза.

   – А за поцелуй спасибо, давно хотела попрактиковаться. Так надоело изучать всё в теории, – ”доверительно” шепнула с самым невинным выражением лица, на которое была способна в этот момент и медленно отступила прочь.

   Шаг назад, не поворачиваясь, не отрывая взгляд, ещё шаг. Очень хорошо…ещё шажок не прерывая визуальный контакт.

   Незнакомец подобрался, как зверь перед прыжком. Зрачок расширен, глаза теперь не голубые, а почти чёрные…Красиво…

   Она успела первой, уже много лет пути отхода рассчитывались ею практически неосознанно. Рефлекс – штука хорошая, а участливое семейство Лин позаботилось привить ей целый букет разнообразных рефлексов.

   Девушка опередила бросившегося к ней мужчину всего на мгновенье. Но этого ей было достаточно.

   Резко отпрыгнула в сторону, подхватив мешающие юбки, побежала по запутанным дорожкам. Пробралась сквозь внешне непроходимую чащу кустарников. Скользнула к давно примеченному раскидистому дереву, в считаные секунды взобралась на удобную ветку – высоко, в самой гуще шумящей листвы.

   Незнакомец шёл медленно, словно прислушиваясь, и Лин на всякий случай отключилась от происходящего. Как на тренировках. Представила,что её здесь нет, нет её, нет её чувств, эмоций и мыслей, нет ничего, что мог бы почувствовать этот странный, явно наделённый Даром, “охранник”.

   Он прошел мимо.

   Не почувствовал.

   И Лин, подождав для верности ещё немного, отправилась домой.

   Вернуться в особняк ей удалось незаметно, Мейлин было немного стыдно за свою несдержанность и жаль испорченного платья и туфелек.

   Одним нажатием расстегнув застёжки защитного корсета, она скинула платье, отстегнула перевязь с метательными ножами, вытащила из собранных на затылке волос нефритовые стилеты, подаренные отцом.

   Встряхнула тёмными волосами, рассыпавшимися по плечам, отстегнула крепление кинжала, скрытого у бедра и побежала в купальню.

   Подставляя разгоряченное пробежкой тело под ледяные струи, она думала о странном незнакомце. Раскладывала по полочкам всё произошедшее, чтобы оставить важное, а остальное, вроде кружащейся от его поцелуя головы и подгибающихся коленок, вычленить и выбросить за ненадобностью. Стало заметно легче.

   Лин механически вытерлась и надела комплект для тренировки. Затем, повесила на шею ультразвуковой свисток, а сама все прокручивала события сегодняшнего дня в голове.

   Мейлин исполнилось восемнадцать, с одной стороны – это не много, а с другой…сколько она себя помнила, их учила целая армия лучших учителей, а тренировали выдающиеся мастера.

   Тринадцать лет подготовки без перерыва и отдыха, это, наверное, много. Физические нагрузки перемежались с зубрёжкой теоретических наук и психологическими тренингами.

   Все их дни были расписаны по минутам, и ни разу они не отклонились от этого расписания.

   Так что Лин знала, что они с сестрами получили максимум знаний и умений, какие только можно успеть получить в их юном возрасте.

   Лин считала, что она уже может полагаться на своё мнение, даже родители признавали это.

   К счастью или к сожалению, но интуиция не подвела.

   Кто-то информировал родителей через голову Лин.

   Вот и конец нашей свободе… – подумала девушка, сбегая по лестнице на минусовой уровень особняка.

    К счастью, ее помолвка не за горами, а чужая невеста, естественно, не может быть выбрана цесаревичем. И на цесаревича и на будущего жениха, Мейлин было совершенно плевать.

   Ее заданием было забеременеть от младшего наследника. Значит она забеременеет. И ничто не помешает Лин исполнить волю семьи.

   Скользящим шагом Мейлин зашла в тренировочный зал, задумчиво оглядела подставки с оружием, и выбрала, после некоторых колебаний, два боевых цзяня. Они, конечно, слишком лёгкие для хорошего рубящего удара, но для неё, быстрой и ловкой, у них была масса достоинств.

   Тётушка часто гоняла её на спаррингах полуторным мечом. Что, конечно, было не очень справедливо, Анастасия выше, руки у неё длиннее, а полуторный меч тяжелее и длиннее цзяня, что давало ей неоспоримые преимущества.

   Но как любила повторять тётушка, – ”ждать от этого мира справедливости – самое идиотское занятие”

   Лин вышла в центр зала, встала в позу осознания и дунула в ультразвуковой свисток, сигнализируя о начале тренировки.

   Стены зала, увитые лианами, вздрогнули. Со всех сторон выстрелили зелёные гибкие побеги, стремясь сбить с ног, опутать прочными стеблями, дотронуться ядовитым стрекалом.

   Девушка взорвалась серией ударов, цзянь серебристым смерчем летал в тонкой руке. Мейлин отрабатывала защиту, основанную на уклонах, быстроте и ловкости, разработанную мастером специально для них с сестрами.

   Иногда Лин очень завидовала тёте Анастасии, её росту и стати, сама Лин никогда не смогла бы сразиться на равных с обученным воином.

   Ну, разве что если тот от удивления не отреагирует достаточно быстро. К счастью, яды никто не отменял.

   Лиана не сдавалась.

   Извивалась и делала обманные движения, ища щели в защите, а девушка вертелась волчком, старалась избегать рубящих ударов и уклонялась, уходя от контакта со стрекалами.

   Особого вреда от них не было, но покрасневшая кожа невыносимо чесалась потом целый день.

   Почёсываться, под ехидными взглядами тёти, девушке очень не хотелось.

   На появление нового противника первым отреагировало тело, и по вскинутому лезвию цзяня чиркнула размытая тень.

   – Доброго дня, ”тетушка”!

   – И тебе всего хорошего, – благовоспитанно ответила Анастасия, легким движеньем руки посылая в полёт ещё три цюаня.

   – Говорят, вчера вы опять гуляли с Дмитрием по набережной, – выделила слово опять Анастасия.

   Острое лезвие мелькнуло в каком-то сантиметре от руки Мейлин. ”Тетушка” скривилась, недовольная промахом.

   – Вы не в форме, тётушка? Возможно это возрастное… – посочувствовала Мейлин, уклоняясь, – и с каких пор вас интересуют мои прогулки? Или ваш интерес вызван моим сопровождающим? – Мило поинтересовалась Лин, пытаясь одновременно уклоняться от злобных стрекал и не менее злобных и яростных атак тети.

   – Бракованный ген! – Невежливо ругнулась тетушка, ускоряясь.

   – В вашем возрасте такие нагрузки вредны, не попить ли нам лучше чаю на веранде? Погода сегодня просто чудесная! – Запросила перемирия запыхавшаяся Лин, опуская мечи.

   ”Тётушке” было двадцать четыре года. Настроение у нее в этот чудесный погожий денёк было преотвратительнейшим.

   Судя по энтузиазму, с которым она занялась рубкой лиан, оставив в покое свои любимые метательные кастеты и ухватив со стендов первый подвернувшийся клинок, чаю ей хотелось сильно.

   Когда в зале не осталось ничего шевелящегося, тётушка пристально посмотрела на Лин и с нажимом ответила, – Грех не воспользоваться погожими деньками, может, лучше устроим пикник в саду? Посидим на травке, я знаю прелестное место!

   – Восхитительная идея! – заразительно улыбаясь, Лин прокрутила пируэт, – побегу на кухню, скажу, чтобы собрали нам корзинку!

   На середине лестницы она обернулась и расстроенным голосом произнесла, – жаль, что бабушка не любит пикники, но я насобираю ей прекрасный весенний букет!

   Пикник был устроен у пруда почтовых сордесов, к югу от небольшого выпаса лошадей, с короткой ощипанной травкой, а единственным достоинством этого места была отличная просматриваемость территории.

   – Ты переигрываешь, – было первое, что сказала тётушка, – пируэт был явно лишним, а про букет – это хорошо… Не забудь собрать, кстати, подозрительность матери последнее время прогрессирует.

    ”Подозрительность у неё всегда была запредельной” – подумала Лин, – ”а вот поддакивания ты от меня не дождешься, тётушка”.

   Девушка кивнула и перевела разговор на интересующую её тему.

   – Вы слышали о смотринах наследника, тётя?

   – Да, это чудесная новость. Мне уже срочно шьют новые платья, – увлечённо разглядывая охотившихся на лягушек птерозавров, прошептала Анастасия. Лин нахмурилась.

   – То есть, бабушка делает ставку на тебя?

   – Почему нет? Она упорная. И ей плевать, как добиться своего. Лет пять несчастных случаев на охоте и отравлений несвежими моллюсками и она окажется там, где всегда мечтала очутиться. Думаю, место регента при моём ребёнке её вполне устроит.

   От пруда веяло влагой и запахом кувшинок. Сордесы устроили драку, видимо, за особенно вкусную лягушку.

   Лин нахмурилась. ”Бабушка” не оставит попыток пристроить свой тощий зад на русский престол. «Мстительная, старая интриганка!» – подумала Лин.

   Тете она искренне симпатизировала, трудно не восхищаться человеком, на чью долю выпало столько испытаний, что и на три жизни хватит. А ведь чтобы повеситься, достаточно было бы и одного наличия такой матери, как герцогиня Денгоф.

   К тому же, ”тетушка”, как и ”бабушка”, была в курсе задания Лин проникнуть в кулуары высшего света. Конечно, обе не знали ничего свыше положенного. Доверять людям, способным потворствовать внедрению потенциально враждебного иностранного агента в ближний круг наследников, да еще и за деньги, было бы глупо.

   Да, конечно, они дали кровный обет сохранить тайну и не могли даже случайно проболтаться о происходящем, но…

   Анастасия

   Почтовый сордес. Род мелких птерозавров единственным видом является Sordes pilosus. Название по латински означает нечисть волосатая… конечно автор не смог пройти мимо= ))

ГЛАВА 3

   – С трудом представляю себе, насколько должны поредеть ряды претенденток, чтобы цесаревич выбрал двадцати четырех летнюю вдову.

   Анастасия грустно улыбнулась, – не просто вдову, а потерявшую ребенка. Не факт, что я вообще способна к еще одному зачатию.

   Лин хоть и не показала этого – смутилась, напоминать тетушке о таких утратах было жестоко.

   – Не понимаю, почему ты позволяешь матери распоряжаться твоей судьбой, тетя. Это, конечно, не мое дело, но ведь тебя совершенно не интересует новое замужество.

    – А ты почему поощряешь Дмитрия увиваться за тобой? – Задала встречный вопрос Анастасия.

   Увиваться? Как интересно она подобрала слово.. – подумала Лин.

   Александр 1 апреля 1015

   Цесаревич бросился за девушкой скорее по инерции. Но тут же взял себя в руки, довольно улыбнулся, и прикрыв глаза прислушался к пространству. Интуиция указала направление и он шёл, доверившись ощущению правильности… а затем всё исчезло.

   Цесаревич удивлённо остановился. Интуиция молчала.

   – Чудесная девушка, – восхищённо выдохнул Александр и развернувшись пошел в противоположном направлении.

   Её спокойствие и выдержка были просто поразительны для такой юной девушки. А как она держится! Если бы не те несколько первых секунд, когда он застал её врасплох своим поцелуем, он бы решил, что она просто холодная ледышка. Но в те первые мгновения растерянности, её тело отреагировало так страстно! Он физически ощутил, как от его прикосновений горячая волна прокатилась по её телу, а затем захлестнула и его.

   И глаза.

   Её глаза действительно были как спокойные воды глубокого озера, оправдывая существование этого банального комплимента.

   Посмотрев по сторонам, цесаревич Александр скользнул в густые заросли, прикрывающие незаметную дверь потайного хода во дворец. Нужно торопиться, чтобы успеть переговорить с отцом, её помолвка не должна состояться!

***

Контр-адмирал Дмитрий Разумовский был очень серьёзным молодым человеком, не по годам уравновешенным и обстоятельным. Никогда не отлынивал от многочисленных обязанностей, выпавших на его долю по праву рождения, чем вызывал симпатию людей старшего поколения и раздражение сверстников.

   Сам он относился с одинаковым равнодушием и к тому и к другому, и дорожил мнением очень узкого круга лиц.

   Дмитрий был племянником императора нынешнего, дайте боги ему здоровья! И шестым в очереди на престол, после двух царевичей, их дяди – младшего брата императора, и его сына.

   Отец Дмитрия был пятым и долгие годы пытался доказать императору, что муж сестры на престол права не имеет. Император отговаривался государственными интересами, объявлял себя тираном и самодуром, и плевал на геральдические правила.

   Так что список наследования был утверждён и опубликован. А у отца и самого Дмитрия осталась маленькая надежда, что через думу наконец протащат поправку и список увеличиться наследниками женского пола, отодвигая их очередь подальше от первой десятки претендентов.

   – Опять всю паутину на себя собрал, – Валамир Второй был не в духе и изволил гневаться на старшего отпрыска.

   – Что на этот раз? Как ещё поиздеваешься над бедными родителями?

   Государь русский прекрасно знал об огромном нежелании наследника престола остепениться. Дмитрий двоюродного брата отчасти понимал, и даже сочувствовал. Только вот методы братца ему не нравились. Примчится в столицу, всколыхнёт дворянское общество, всё перемешает, и упархнёт опять на границу. Героизм в борьбе с мутантами проявлять.

   А дворец лихорадит ещё месяц.

   С другой стороны, эта тактика явно работает. Наследник, которому исполнилось уже двадцать пять, всё ещё не женат, а значит, не ему Дмитрию судить.

   Контр-адмирал вяло наблюдал за набирающим обороты семейным скандалом. Удобно расположившись в глубоком кресле у камина, периодически подливая в пузатый бокал коньяка. Вопли дяди в адрес старшего сына были привычны и даже как-то успокаивали.

   Раз уж императору и его наследнику есть время такой ерундой заниматься, значит в стране все спокойно.    

   – И ведь никто его не просит сразу под венец её вести. Помолвка – ещё не свадьба! – Несчастный государь российской империи смотрел на племянника в поисках поддержки, пришлось Дмитрию делать серьёзное лицо, все-таки государственные проблемы решаются.

   – Вы совершенно правы, мой император, помолвка ещё не свадьба и даёт определённую свободу для маневра, – контр-адмирал изобразил опечаленного верноподданного.

   Любил он поиздеваться над братцем, да не часто случай выпадал. То тот на границе, то сам Дмитрий отбывает из столицы к эскадре. Что бы там не болтали столичные сплетники, чин свой в столь юнном возрасте он заслужил честно и работал много. А потому, грешно не воспользоваться представившейся возможностью поразвлечься. И он прочувствованно взглянув на брата, добавил в голос печальных ноток, посетовал, – эх, брат. Ну что же ты в самом-то деле? Пора уж, пора. Да и кто знает, как оно обернётся? Вот походишь, Саша, в женихах, да вдруг и привыкнешь, остепенишься, почувствуешь все прелести семейной жизни, да сам наречённую в святилище поведёшь.

   Цесаревич Александр бросил на кузена многообещающий взгляд, сел в соседнее кресло, выпил оставшийся коньяк из бокала Дмитрия, и спокойно заявил, – папа, ты меня не слушаешь. Я тебе битых полчаса толкую, что я согласен! Ты был прав, и я наконец готов взять на себя ответственность по воспроизводству императорских наследников.

   Дмитрий подобрался.

   – Пап, тебе ведь наличие титула у потенциальной невесты безразлично? Главное, чтобы наследников родила, так?

   – Сашка… – перед мысленным взором Дмитрия пронеслись худшие варианты развития событий. Наследник нагло пользовался любовью и даром дяди и по столице разгуливал, как правило, с изменённой физиономией. Позволяя себе всё то, что наследникам обычно было недоступно. И сейчас Дмитрий с ужасом осознал, что следующей русской императрицей может оказаться любая горожанка. И им ещё повезёт, если она хотя бы окажется без больших генетических отклонений.

   На дядю Валамира было страшно смотреть, он побледнел, затем покраснел, из глаз хлынули слёзы, а на лбу выступила испарина. Остолбенев на секунду, молодые люди бросились к нему, подхватили под руки и попытались усадить в ближайшее кресло.

   – Отец! – Тряс закатывающего глаза императора, Александр.

   – Саша! Сашка, оставь его! Уходим, быстро ! – Контр-адмирал сориентировался первым.

   – Это выброс! – Закричал он, и потащил бледного наследника к выходу.

   Перед срочно вызванным братом императора и по совместительству главой службы безопасности, предстала восхитительная в своей абсурдности картина.

   Контр-адмирал Разумовский сидел, прислонившись спиной к двери кабинета Его Величества и трепетно прижимал к сукну парадного мундира рыдающего навзрыд наследника престола.

   Воины охраны, сбившись в кучку в конце коридора, с опаской провожали взглядами каждое движение адмиральской руки, ласково гладящей светлые волосы цесаревича. В гробовой тишине разносилось, – шш, шшш, всё будет хорошо, ну не плачь Сашка, шш!

   Отмерев и сделав знак охранникам удалиться, Инай рявкнул, – что с Валамиром, балбесы ?!

   – Всё в порядке, дядя, – ответил Дмитрий, – у тебя фильтры с собой?

   – У меня, – язвительно выделил голосом “меня” Инай, – как и положено, фильтры всегда с собой. Бестолочи великовозрастные.

   Дмитрий протянул руку и на ладонь легла пара упаковок.

   Трясущейся рукой Дмитрий поднес тонкую мембрану фильтра к лицу и сделал глубокий вдох. Проделав тоже самое с самозабвенно рыдающем цесаревичем, он с трудом поднялся с ковровой дорожки. Дядя помочь и не подумал, с нехорошей усмешкой наблюдая за их мучениями.

   – Этого недотёпу тащи в кабинет, всё же наследник, какой-никакой, – велел глава безопасности и смело шагнул навстречу опасности.

   Дмитрий тяжело вздохнул, перехватил поудобней кузена под скептическим взглядом Иная и как только тот отвернулся, зашипел на ухо наследнику, – Сашка, какого черта? Прекращай ныть!

   – Не могууу… это от счастья, брат, тебе не понять, – бормотал цесаревич между всхлипами.

   – Даа… – протянул Инай, разглядывая уже почти пришедшего в себя монарха, полулежащего в кресле.

   – Давненько у тебя, брат, не было выбросов. С переходного возраста, если не ошибаюсь? – продолжал издеваться Инай, помогая императору подняться, – хотя нет, помню, когда наши наследнички рождались, ты тоже отличился.

   Император, светясь счастливой улыбкой, вяло отбивался, – да отпусти же меня! Всё хорошо уже. Всего лишь выброс, от неожиданности, я его внутрь перенаправлял, пока эти умники, наконец, не сообразили выйти. Вот железы и взбесились. Воды лучше принесите, знобит, – император с удивлением смотрел на мокрое от слёз лицо сына.

   Александр уже почти успокоился, только вот воздух на вдохе втягивал судорожно и сумбурно, словно разучился дышать.

    – Сдержанней надо быть, ваше Величество, – заметил Инай, – ну и чем ты их шарахнул? Счастьем? Император кивнул.

    – Ну хорошо, хоть не феромонами желания, – неприлично хихикнул глава безопасности, а кузены, до этого сидевшие рядышком, нервно переглянулись и отсели друг от друга подальше.

   Дар императора – способность воздействовать на окружающих феромонами, редко выходил из под контроля, но уж если случился выброс, противостоять ему было невозможно. Спасали только фильтры.

   – Так, – повернулся Инай к братьям, – а теперь вы, отвечайте, что это было в коридоре и почему вот он, – мозолистый палец ткнул в сторону наследника, – рыдал, как девчонка?!

   Цесаревич окончательно сник.

   – Я не специалист, но по-моему у него вторичный дар активировался, – Дмитрий замялся, – похоже, эмпатия…

   Император выпил махом почти всю воду из графина и распахнул окно, выходящее во внутренний двор дворца.

   – Чудишь, Валамир? – Неодобрительно покачал головой глава безопасности.

   – Сегодня можно. Пусть народ тоже порадуется, слышишь Инай? – Повернулся он к брату, – радость у нас! Раньше наш наследник был просто интуитивником, чувствовал куда лезть не надо, но упорно лез! А теперь наш мальчик и интуитивник и эмпат!

   – Императора знатно перекосило. Не иначе от радости.

ГЛАВА 4

   – Он теперь будет лезть куда не надо и получать массу новых ощущений при этом! Но это, Инай, это всё мелочи! Он у нас ещё и жениться согласен!

   Инай с беспокойством наблюдал за метаниями монарха по кабинету и при этих словах бросил полный подозрений взгляд на племянника.

   – И я даже на минуту ему поверил, – доверительно сообщил брату Валамир Второй, и с не меньшим подозрением посмотрел на счастливое лицо сына.

   Во внезапную влюблённость царевича поверить,, конечно, можно.

   Но вот в то, что желание жениться не пройдёт у него до вечера, не поверил бы ни один здравомыслящий человек. Скорее всего, сынок опять придумал какую-нибудь хитрость, чтобы избежать назначенных через три месяца смотрин.

   – Папа, мне понравилась девушка, я, как честный человек, сразу пришел к тебе сдаваться. Не понимаю твоих подозрений! Ведь специально пришел тебе сказать, и дядю, – кивнуло его высочество на главу безопасности, – о помощи попросить хотел.

   – Дядю… о помощи? – Император поскрёб гладко выбритый подбородок, взглянул на брата…

   – Раз, два, три!

   – Каторжанка!

   – Осуждённая!

   Одновременно рявкнули император и глава безопастности и недовольно переглянулись.

   Дмитрию смысл этой игры никогда не давался для понимания. Всё равно их варианты совпадают почти всегда, и приличного спора никогда не получалось. Так какой смысл?

    – Ну какая к мутантам каторжанка? Где бы я её нашёл в столице? – Возмутился цесаревич.

   Дмитрий тихо хмыкнул.

   Он в таланты двоюродного брата верил. Этот мог и найти.

   – Просто девушка, о которой я ничего не знаю! Но я однозначно влюблён, – уверенно заявил цесаревич.

   Дмитрий не верил своим ушам, такой Александр, это было выше его понимания и не вписывалось в существующую реальность.

   Бесспорно, Александр девушек любил. Причём всех и ровно столько, сколько эта конкретная девушка не поддавалась его чарам.

   Сказать, что цесаревич был ветренен, это ничего не сказать. Слабым, но всё же оправданием, ему служило то, что Александр кружил головы девицам никогда не признаваясь в своём царственном происхождении. И ни разу, насколько Дмитрию было известно, своим высокопоставленным положением не воспользовался.

   – Когда? Где? Кто? – Инай устроился в глубоком кресле спиной к окну, знакомым с детства жестом сложив руки на груди.

   – Когда я с ней познакомился, не принципиально. Где – просто не скажу, а вот кто… это я хотел попросить выяснить вас, уважаемый дядюшка! – Отчитался окончательно пришедший в себя наследник.

    “Мдаа” – Подумал Дмитрий, вместе с румянцем, к братцу вернулась и его феноменальная наглость!

   – А хотите, я его подержу, а вы что-нибудь из вашего арсенала примените? – Заговорщицки улыбнулся контр-адмирал Инаю, – клещи, иглы под ногти, что там в таких случаях полагается в вашем ведомстве?

   Наследник шутки не оценил и продолжал вопросительно смотреть на дядю.

   – За что мне это? – Спросил расписной потолок кабинета Инай и перевёл взгляд на наследника.

   – Ну хоть что-то же ты о ней знаешь? – Печально вздохнул глава безопасности.

   Цесаревич задумался, а потом как-то растеряно произнёс, – я с ней полчаса разговаривал и никакой достоверной информации она о себе не дала.

   Дядя подобрался, в льдистых серо-голубых глазах загорелся огонёк интереса, – отсутствие информации, тоже информация, а она не … – кисло начал он, но тут уже скривился цесаревич.

   – Если у вас дядя на уме опять какие-нибудь шпионские игры, то вы сначала мне её найдите, а потом выясняйте ”не” она или не ”не”! Мы, между прочим, даже не представились, ни я ей, ни она мне, – старательно игнорируя многозначительные хмыканья Дмитрия, продолжал цесаревич, – я, между прочим, не знаю даже благородного ли она происхождения!

   – Э нет, сынок, если ты так от своих слов отвертеться хочешь, то должен тебя разочаровать! Я уже и на купеческое сословие согласен, если девушка не против! – Обрадовал наследника император.

   – Надо будет, и титул дам. Будет какой-нибудь безземельной дворянкой из приграничья.

   – А если она будет против? – Полюбопытствовал Дмитрий и заработал удивлённый взгляд императора и наследника.

   – Если она будет против, её дядя Инай уговорит своими методами, – съехидничал Александр, – не переживай, папа, там голубой кровью за версту несёт, хотя…может и бастардом быть, и без приданого. Ты же не будешь против?

   – Сын, ты специально надо мной издеваешься? А?! Знаешь, я вот сейчас присяду за стол с документами и помру в царственной позе от сердечного приступа. Отдохну от тебя, наконец! А знаешь, кого больше всего жаль будет?

   – Кого?

   – А жаль будет тебя! Мой дорогой наследник! И бумажки тебе эти разбирать придётся, а там, между прочим, отчёт из министерства финансов за этот год.

   Император тряс бумагами перед носом вжимающегося в спинку кресла перепуганного наследника.

   – И проект договора с императором Поднебесной! Он дочь прислал с дипломатической миссией! Юную, прекрасную дочь! И не на смотрины к тебе, а как чиновника высшего ранга! Вот как некоторым с детьми то везёт, – тяжело вздохнул император.

   Дмитрий и цесаревич недовольно переглянулись.

   Последнее время во дворце только и говорили, что об умной, образованной и исключительно работоспособной цесаревне.

   Понятно, что китайское посольство на похвалы не скупилось. И всем составом готовило почву перед прибытием своей наследницы, но что-то она у них чересчур хороша выходила, по всем статьям.

   – Не отвлекайтесь, ваше Величество, – прервал поток дифирамбов китайской цесаревне Инай, и перевёл нетерпеливый взгляд на Александра.

   – Продолжай, Саша, что там ещё о нашей невесте?

   – Возраст от 14 до 22 – царевич запнулся под возмущённым взглядом императора.

   – Папа, не смотри так, я подстраховываюсь! Выглядит она на 17, а как ротик свой хорошенький откроет все 30 дать можно!

   – Хмм… ! Да ты пошляк, сынок...и растлитель малолетних, по всей видимости...

   – Не хмыкай, папа, я к тому, что умная она у меня! – Оскорбился наследник, не обращая внимания на удивлённые переглядывания отца и дяди.

   – Даже так… – Задумчиво потянул глава безопасности, – так где ты говоришь с ней познакомился?

   – А я и не говорил, – ехидно напомнил царевич, – и не начинайте эти ваши штучки, времени нет! Чёрные волосы, глаза голубые, рост приблизительно 160 см., хрупкая. И ещё, надо торопиться, у неё помолвка скоро.

   Дмитрий слушал и стремительно мрачнел, что-то в этом описании цепляло.

   – Я спросил имя, она сначала сказала Мэй или Ме.., но М там была точно, а потом передумала и замолчала, – продолжил цесаревич.

   Дмитрий впервые в жизни не знал, как правильно поступить.

   С самого детства он находился в полной гармонии со своей честью и совестью, решив для себя однажды поступать так, как он, Дмитрий, считает правильным. Без оглядки на последствия для себя лично, а иногда и для других. А сейчас…

   Брата он любил, но знал слишком хорошо и не верил, что брак с ним может сделать счастливой какую-либо девушку. По крайней мере пока.

   Свою будущую невесту, просто идеально попадающую под описание цесаревича, Дмитрий не любил совершенно. И дальше обручения дело доводить не собирался… но пламенная влюблённость Александра путала все планы. И что теперь делать, Дмитрий совершенно не знал.

   – Значит “М”, не переживайте, ваше высочество, всех проверим, не так их и много в столице, – хитро прищурился глава безопасности, – из под земли достанем.

   – Спасибо, дядя, – цесаревич с подозрением вглядывался в честное лицо главы безопасности.

   Слишком честное лицо.

   Неужели подстроили, и встреча в саду была не случайна?

   Но как?

   Никто не знал куда он пошел, да он и сам не знал! Он собирался потихоньку улизнуть из дворца потайными ходами, но запутался, свернул не туда и обнаружил проход ведущий в сад, ранее ему неизвестный.

   Что за чушь лезет ему в голову, ведь отец был бы в курсе и не отреагировал бы так …хмм… эмоционально. И никакого выброса феромонов уж точно бы не было. Да и интуиция уверенно подтверждала случайность встречи.

ГЛАВА 5

Контр-адмирал тяжело вздохнул и решительно вошел в приёмные покои своей будущей… или всё же уже несостоявшейся невесты?

   Предстоит трудный разговор. К сожалению, всё началось не так, как планировалось, и закончилось, собственно ещё не начавшись.

   Вдовствующая герцогиня в черном простом платье подчеркивающим стройную фигуру выглядела очень молодо для своих немалых лет.

   После смерти её мужа, герцога Денгоф, и возвращения из ссылки, прошло уже много лет, но герцогиня упорно продолжала носить траур.

   Злые языки полагали, что чёрный просто был любимым цветом её милости.

   Молодой контр-адмирал, в свою очередь, считал, что старая герцогиня, имевшая исключительный ядовитый характер, демонстрирует таким образом чёрную неблагодарность императору.

   В том, что она не испытывает ни капли благодарности к нынешнему правителю за дарованное её семье прощение, Дмитрий был уверен. А этот демонстративный траур немым укором призван напоминать о том, что ничто не забыто и не прощено. Несмотря на то, что нынешний император к ссылке её семьи в глухую провинцию никакого отношения не имел. Он лично допустил её ко двору и вернул владения и земли, отобранные в гневе его дедом, после раскрывшегося заговора.

   Начинать неприятный разговор не хотелось.

   – Присаживайтесь, сударь, девочки не заставят себя ждать, – женщина слегка придвинула к Дмитрию поднос.

   На изящных фарфоровых тарелках лежали любимые с детства ореховые булочки.

   «Какая забота» – подумал Дмитрий, который и без булочек прекрасно помнил, что лучшие месяцы своего детства проводил в далеком имении герцогини.

   Правда и то, что к факту прекрасности тех времен, герцогиня не имела никакого отношения, скорее наоборот. О чем она, конечно же, предпочитала забыть.

   Булочки адмирал отодвинул и решительно заявил, – я хочу перенести помолвку, у аждархид обнаружили какой-то новый вирус, требуют моего присутствия в эскадре.

   Герцогиня удивленной притворятся не стала, но нехороший огонек все же промелькнул в неприязненном взгляде.

   – Нечто такое я и предполагала, аждархиды, значит…А не имеет ли ваша внезапная забота о здоровье этих летающих ящериц связи с вот этим, – недовольно поджала губы герцогиня и протянула Дмитрию конверт со сломанной печатью императорского дома. – Ознакомьтесь.

   – Аждархиды – главная воздушная сила нашего флота, герцогиня, – посмотрел честными глазами адмирал и развернув плотную гербовую бумагу, прочитал… аккуратно потёр кусочек текста.

   – Даже чернила ещё не просохли… Дмитрий старательно притворялся удивленным.

   – Ваша светлость, вы понимаете, что происходит? Потому что я в некотором недоумении.

   Герцогиня, похоже, не в курсе состоявшегося знакомства своей двоюродной внучки и цесаревича, а он то подумал, что это очередные ее интриги.

   – Это все меняет. – Сделал вид, что внезапный перенос смотрин на более ранний срок неожиданность и для него, Дмитрий. – Вы же понимаете, что не можете отказать цесаревичу? Мейлин придется участвовать в смотринах.

   Герцогиня подозрительно сверлила взглядом ничего не выражающее лицо молодого человека.

   – Мы можем провести помолвку прямо сейчас, адмирал.

   Температура в комнате казалось упала на пару десятков градусов

   – Я согласился на фиктивную, предварительную помолвку. Чтобы помочь вашей провинциальной родственнице выйти в свет. Но идти против желания императора? Вы не к тому обратились, – четко по военному обозначил свою позицию Дмитрий. Герцогиня тут же сменила холодный тон на маску материнского участия.

   – А ведь Анастасия заметила вашу увлечённость племянницей. И поверьте, вам это только на пользу. – Добавила заботливых ноток в голос герцогиня. – Легкий налёт ветрености вашей репутации совершенно не повредит, мой мальчик.

   – Вы так считаете?

   – Уверена! Вы слишком правильный и серьёзный, чтобы увлечь девушку. Лет через 10 – 15 они оценили бы вас по достоинству, такого как вы может оценить лишь зрелая женщина.

   Герцогиня была права, на помолвку он согласился отчасти чтобы позлить Анастасию. Или не позлить.. ну хоть как-то вывести из этого состояния равнодушия.

   Конечно, потом она бы узнала, что помолвка была фиктивной, но может быть лед, сковавший ее эмоции, дал бы хоть небольшую трещину? Но сказал он другое. – Не понимаю, чем вы недовольны герцогиня, все складывается наилучшим образом. Считаю, стоит вообще отменить этот фарс. Вы говорили, что помолвка вам нужна, чтобы ввести в свет свою двоюродную внучку? Ну так вот он – прекрасный шанс. И моя помощь вам в этом совершенно не понадобится.

   – У нас был договор, – возмутилась герцогиня, уже представляя, как придется оправдываться перед внучкой.

   А Дмитрий понял, герцогиня рассчитывала не просто ввести Мейлин в свет, а сразу в ближайший круг цесаревичей. Удивительного упорства женщина…

   Герцогиня тоже поняла, что он понял, и сделав над собой усилие, мило улыбнулась, кипя в душе. В конце концов, она сделала, что могла, пусть это китайское недоразумение разбирается дальше сама.

   Из соседней комнаты донесся звук тихих шагов, и в гостиную вошли девушки.

***

В тот вечер Лин так и не смогла уснуть.

   Помолвку отменили и она ничего не смогла сделать. Столько усилий и все впустую. Как теперь приблизится к младшему цесаревичу, Майлин не знала.. Царевич был нелюдим, в светских увеселениях не участвовал, за пределы дворца не выходил. Да и там, по большей части, пропадал в закрытых для посещения частях библиотеки. Даже по парку не гулял. Парк…

   Как бы она не убеждала себя, не могла выбросить из головы странного незнакомца, ощущения от их встречи продолжали будоражить ее мысли.

   Что ж, – подумала девушка, – пора. Тихо пробравшись по спящему дому, Мейлин спустилась на подземные этажи, приложила руку к ничем не примечательному участку камня в душе.

   Часть плиты уползла в стену и девушка двинулась вперед по длинному не освещенному коридору.

   Темнота подземного хода ее не смущала, ведь она проделывала этот путь каждую ночь на протяжении предыдущего года.

   Китайское посольство встретило обманчивой тишиной.

   – Привет, Лин, – прозвучало тихо над ухом. Мейлин обернулась, улыбаясь сестре, похожей на нее как две капли воды, – привет Мей, – ответила Лин.

   Почти каждый день они менялись местами, а встречаясь обменивались информацией.

   Обмен был частью их дара и давался легко, память о прожитом отдельно дне спокойно укладывалась на отведенное ей место, не путаясь и не пересекаясь с личными воспоминаниями. Очень удобное умение для таких как они.

    – Плохие новости? – спросила Мей, и Лин кивнула.

   Сестры понимали друг друга без слов – идентичные тела, одна память, да, иногда делящаяся на параллельные потоки, но одна.

   Ни герцогиня, ни тетушка за год так ничего и не заподозрили.

   Впрочем, и в самом посольстве о них не знали. Просто очередные два агента разведки, с измененной внешностью, занимающиеся своими непонятными делами, лезть в которые черевато потерей жизни.

   – Сестра, я покажу тебе кое-что, только не ругайся, – потупилась Лин.

   Смущение сестры удивило Мей. Такого еще не бывало, чтобы ее боевая сестрица так робела.

   Лин была лучшей во владении оружием, шпионаже и ликвидации неугодных семье.

   Мей же была не так хороша в этом, с детства посвящая больше времени наукам. Нет, она тоже, конечно, могла прикончить кого-нибудь, мимоходом, но удовольствия ей это не доставляло, да и не интересовало ее такое времяпрепровождение совершенно.

    – Нашу помолвку отменили, а впрочем, смотри сама, – прервала размышления Мей сестра и обняла ее.

   Несколько секунда понадобилось Мей освоить произошедшее с Лин за последние сутки, а затем девушка неверяще уставилась на сестру, – ты что, флиртовала с ним? Лин….

   – Да с чего ты это взяла! – Неубедительно возмутилась сестра, отводя глаза.

   – Нам конец –

   на самом деле, все было еще хуже, ведь к ним ехала Ксия.

    Аждархиды В семейство аждархид объединяют беззубых длинношеих птерозавров, включая самых крупных летающих существ в истории нашей планеты.

ГЛАВА 6

14 лет назад

   Свет в пещеру падал из отверстия в своде и многократно преломлялся сверкающим мхом, покрывающим древние камни.

   В прохладной тишине отсчитывал секунды еле слышный равномерный звук капель.

   Двадцать четыре юноши ложатся в круг, ёрзают, устраиваясь, им плевать на удобства, они готовы лежать на голых камнях, но Отец сказал так надо.

   Надо, чтобы было удобно, и надо, чтобы запястья раскинутых рук доставали до соседних запястий.

   – Прости, – говорит Отец, и ведёт острым ножом вдоль вен первого Сына и вен второго, лежащего рядом. Складывает, как две сочащиеся половинки разрезанного фрукта, бинтует и смазывает на глазах застывающей смолой серой лианы.

   – Прости, – говорит он и берёт вторую руку, – я не смог придумать, как это сделать по-другому, в этих условиях, только так.

   Он идёт дальше. На своё место, и режет вены уже себе, в его глазах печаль, а в глазах братьев надежда и предвкушение.

   Они собрали полный круг, и не будет никого, кто посмеет бросить им вызов.

***

   – Закройся! Александр, ты фонишь на весь дворец! Скоро прислуга с окон прыгать начнёт от твоей депрессии

   – Они не могут её найти! – Двоюродный брат, после нервного потрясения и активизации дополнительного Дара, вел себя словно истеричная барышня.

   Всем понятно, что требуется время, чтобы совладать с открывшимися способностями. Но причем здесь окружающие? А особенно он, Дмитрий, – думал молодой человек.

   Он же не виноват, что новоявленного эмпата мотает из одной эмоциональной крайности в другую?

   Контр-адмирал сосредоточенно наблюдал за тем, как методично цесаревич пытается открутить золотую пуговицу на его, Дмитрия, адмиральском мундире. 180 градусов влево, 180 градусов направо, и по новой…

   Цесаревич крутил пуговицу, смотрел в окно потерянным взглядом впервые брошенного героя-любовника и стенал, как камышовый кот по весне.

   Выносить это Дмитрий уже не мог.

   – Не так много времени прошло, Инай всегда выполняет обещания, – предпринял контр-адмирал очередную попытку к спасению пуговицы.

   – Ты не понимаешь, я просто чувствую, как убегает время и шансы уменьшаются с каждой минутой!

   Дмитрий действительно не понимал. Единственный бездарь среди царской семьи, бракованный ген, как шептали тихие пересуды за спиной.

   Сам Дмитрий к своей ущербности относился философски.

   Нет, так нет, будем работать с тем, что есть. Отсутствие какого-либо дара не помешало ему сделать блестящую военную карьеру.

   – Я видел её сегодня во сне, – совершенно серьёзно заявил кузен.

   – Дожились. Возьми себя в руки, Александр! Послезавтра бал, быстрее никак, ты же понимаешь! Возможно, твоя таинственная незнакомка там будет. И прекрати ходить на женскую половину дворца со своей необузданной эмпатией, на тебя явно влияет романтический настрой этих барышень! В казарму, брат. В казарму. Там тебе самое место.

   – Думаешь, поможет?

   – Уверен. И вообще, выбрось ты эту девицу из головы. Присмотрись лучше к китайской цесаревне. Ну прелесть же что за девушка!

   – Не нужны мне никакие китайские красотки! Они же там все на генетических экспериментах помешанные, никогда не знаешь, что от них ждать. А мне нужна жена покладистая, понимающая… что бы любила меня, заботилась.

   – Это ты сейчас, брат, нашу главную повариху описывал? Так тётушка Глаша, хоть и любит нас с детства и заботится, замуж за тебя не пойдёт. Даже не мечтай. У неё муж есть, – хрюкнул контр-адмирал.

   – Дурак ты, Дима, хоть и умный, – буркнул цесаревич.

   Идея про казармы ему понравилась.

   Он и сам понимал, что в этом его состоянии есть что-то противоестественное его натуре. Но поделать пока ничего не мог.

   – Присмотрись к цесаревне, Сашка, вы же с ней, судя по рассказам, просто созданы друг для друга. Свалишь на эту умницу-красавицу все проблемы и дела, а сам продолжишь ерундой маяться. Она будет править, а ты девиц под личиной портить. Как сыр в масле кататься будешь при такой жене, – но даже неприкрытая издёвка в голосе Дмитрия не вывела цесаревича из состояния любовной меланхолии.

   – Сам пойду искать. Она где-то рядом. И одета была в домашнее, значит из примыкающих к саду владений пробралась, – невпопад заявил цесаревич.

   Пуговица, которую он вертел, хоть и пришита была на совесть, всё же не выдержала издевательств. Оторвалась.

   Наследник взглянул на неё с недоумением, пожал плечами и сунул себе в карман, под возмущённым взглядом Дмитрия.

   – Что ж ты, Дима, без пуговицы то ходишь? Дурной пример подаешь! – Нагло заявил Александр, неодобрительно качая головой, – не по уставу это. А ещё контр-адмирал!

   Всю следующую неделю в стране объявили праздничной. Предлогом для этого послужило появление у наследника нового дара и приезд китайской цесаревны. На всю неделю были запланированы балы, народные гуляния и ярмарки.

   Китайской наследнице цесаревич был не рад. Визит её был насквозь официальным и наследник был обязан присутствовать на церемонии её прибытия.

***

Контр-адмирал Дмитрий Разумовский, Анастасию любил с детства. Они росли, она менялась, но чувства не проходили, принимая ее и свои изменения, как нечто естественное.

   Как он ни старался, от герцогини скрыть этих чувств не получилось и он разумно полагал, что его привечают у Денгофов, как запасной вариант замужества Анастасии, в случае если герцогине не удастся заиметь более высокопоставленного затя.

   Куда уж высокопоставленнее Дмитрий не понимал. Из неженатых мужчин правящей династии в наличии имелось еще лишь четверо.

   Наследники, сын Иная и сам Инай. Хотя он, скорее всего, в силу не меньшей склонности к интригам, способен избежать брачных оков, навязанных герцогиней.

   Впрочем, Дмитрий, зная герцогиню со времен детства, вполне допускал, что целью ее матримониальных планов являлся цесаревич.

   Планы были абсолютно нереалистичны, император никогда не породнится с герцогиней, и Дмитрию оставалось только ждать, когда упрямая женщина внемлет голосу разума и согласится на его брак с дочерью, раз уж сама Анастасия идет во всем на поводу у матери.

***

   Все было готово. Мей еще раз проверила, легко ли вынимаются препараты из потайных ячеек праздничного корсета. Все работало как надо.

   – Ты уверена, Лин? Может быть стоит пойти мне?

   – Нет, – упрямо мотнула головой сестра. – Может представиться шанс на оплодотворение, мы должны справиться, Мей, мать не простит провала.

   – Как скажешь, сестра, – Мей и сама понимала, что если встреча с младшим наследником произойдет, а потом что-то пойдет не так, незаметно скрыться у Лин шансов больше.

   Здание посольства на всякий случай было переведено в боевой режим. И в случае успешного завершения миссии, сестры намеревались немедленно отбыть обратно в провинцию, а оттуда по восточному морю в Китай.

   – Удачи, – тихо шепнула Мей, сжимая кулачки под подбородком, а Лин, решительно встряхнув идеально уложенными черными волосами, скрылась в подземном переходе, соединяющем посольство с особняком герцогини Денгоф.

   – Сколько можно ждать! – Возмутилась старая герцогиня при появлении Лин, а тетушка закатила глаза за ее спиной.

   – Я вовремя, это вы собрались раньше, – возмутилась, всегда отличавшаяся пунктуальностью Лин.

   Тетушка блистала бриллиантами и глубоким декольте, герцогиня, по своему обыкновению, была в черном. Скромное, по меркам дворца, платье Лин ее полностью устраивало, но попытку герцогини сделать ее менее привлекательной Лин отметила.

   Бальная зала утопала в цветах, а маленькие фонарики создавали интимную атмосферу.

   Невидимые музыканты наигрывали легкие мелодии, а между гостей скользили официанты, разнося напитки.

   Крошечные птерозавры знати, с расписными кожистыми крыльями, сверкающие драгоценными камнями на гребнях, планировали под высоким потолком бальной залы с посланиями разной степени фривольности. Завидев адресата, пикировали с высоты к своей цели и приземлялись на наплечник-эполет.

   Лин до сих пор не привыкла к такой переписке и каждый раз вздрагивала, при внезапном приземлении птерозавра. Существа были легкими и маленькими, но легче от этого ей не было. Стараясь не обращать ни на что внимания, Лин искала младшего царевича.

   Неспеша переходя от одной кучки приглашенных к другой, в сопровождении тети и бабушки.

   Герцогиня приветствовала знакомых, перекидывалась парой слов и продолжала движение, соблюдая условия договора.

   Тетя, как обычно, пила вино, и безостановочно улыбалась насквозь фальшивой улыбкой и периодически изящным жестом смахивала с плеча надоедливых крылатых посланников.

ГЛАВА 7

– Вы популярны, тетушка, – заметила Лин, но затем кокетливый разноголосый щебет привлек ее внимание и она повернулась в его направление.

   Ожившая девичья мечта невозмутимо стояла в центре стайки юных придворных хищниц. Шикарный белоснежный мундир, весь изукрашенный золотом, высокая стройная фигура, чуть завитые золотистые волосы.

   Он стоял, опираясь на колонну, скрестив руки на груди, и внимательно слушал их птичий щебет под одобрительными взглядами пожилых матрон.

   – Наверняка сплошные непристойные предложения, – ответила тетушка, сталкивая очередного птерозаврика с плеча.

   Лин замерла, разглядывая слишком пристально привлекательно мужчину и он почувствовал её взгляд, улыбнулся, задорной мальчишеской улыбкой, а у Лин перехватило дыхание. Стало нечем дышать, а из головы вылетели все правила этикета.

   – Она просто невыносима в последнее время, – внезапно прошептала Анастасия прямо в ухо племянницы.

   – Тётушка, прекратите эти штучки! Я вам не ребёнок, пугать каждый раз!

   – А ты не пугайся, и на личико правильное выражение надень, – мурлыкнула Анастасия, незаметно толкая в бок племянницу.

   Девушка, повернувшись, наткнулась на неодобрительный взгляд бабушки.

   В последнее время, настроение бабушки колебалось от отвратительно пассивно-фаталистического, до отвратительного кипуче-деятельного. «Надеюсь, что я хоть отчасти причина этого» – пронеслось в голове Лин, и она пыталась вновь вернуться к созерцанию ожившей мечты.

   Молодой человек неторопливо двигался через зал в их сторону, не сводя с нее глаз.

   И похоже, обладал даром останавливать время одним своим присутствием, иначе как объяснить, что для неё исчезли все звуки и окружающие люди.

   Казалось существуют только его глаза, смотрящие на неё.

   Словно издалека, пробивался язвительный голосок тётушки, пытавшейся испортить волшебный момент.

   Это не мои эмоции – отчетливо поняла Лин и наваждение исчезло так же внезапно, как и нахлынуло.

   Какофония звуков и запахов обрушилась на Лин и она, растерянно встряхнула головой, покачнувшись.

   – Мейлин, – тётя придержала за плечи, – Мейлина, что случилось? Тебе плохо?

    – Кто это? – Тихо спросила Лин Анастасию.

    – Где, дорогая?

   – Там!– Поняв насколько содержательно это, – ”там” исправилась.

   – Стоял возле колонны, высокий, белый мундир, с золотыми волосами. Самый красивый мужчина, которого я только видела – выпалила Лин.

   Анастасия хмыкнула, – ну допустим, не так уж много ты и видела. Но думаю, что знаю, о ком ты говоришь, – засмеялась тетушка.

   Бриллиантовые серёжки трепетали в такт ее смеху, разбрасывая блики света. Мужчины в радиусе слышимости прилипли взглядом.

   То ли к сережкам, то ли к изящной белой шейке и нижеследующем декольте вдовствующей графини Анастасии.

   – Пойдем, Мейлин, – я представлю тебя цесаревичу, – недовольно заявила подоспевшая герцогиня.

   Но идти никуда не пришлось. Цесаревич Александр уже стоял возле них, не сводя сияющих глаз с Лин. А на нее опять накатило это отвратительное чувство восторга.

   – Герцогиня, – поклонился Александр, быстренько расцеловал ручку Анастасие и с предвкушением повернулся к Лин.

   – Баронесса Мейлин Перова, моя двоюродная внучка, – проскрипела герцогиня.

   – Не составите мне пару? – Цесаревич протянул руку, а девушка на секунду замешкавшись положила в нее свою.

   Александр с восторгом ощущал эмоции девушки. Новоприобретенный дар эмпатии не давал ошибиться.

   – Вы недавно в столице, баронесса, – начал разговор Александр, медленно двигаясь в такт музыке.

   – Уже год, – коротко ответила девушка.

   Год… Почему же мы ни разу не встречались, милая баронесса.

   Девушка удивленно посмотрела

   – Я не люблю танцевать.

   – А что вы любите?

   Лин подобралась, почуяв маленький шанс на выполнение задания.

   – Обожаю библиотеки, – добавив игривости взмахнула ресницами.

   То, что младшего царевича нет в бальной зале, она уже вычислила. Существовала вероятность, что он находился в своих покоях, но вдруг?

   – Все эти старинные рукописи, пыльные фолианты, так романтичны! Вы не находите?

   Александр не находил, но признаваться в этом не собирался.

   – А давайте сбежим? – Заговорческим тоном предложил цесаревич. – Я знаю пару восхитительных мест с таким слоем пыли, вы будете в восторге.

   – Ну не после первого же танца, – разумно заметила Лин. – Будет неосмотрительно давать повод для пересудов.

   Александру на пересуды было плевать, он готов был прямо сейчас объявить, что выбрал себе невесту, но побоялся напугать своим напором девушку.

   – Встретимся через два танца у выхода в сад? – Предложил цесаревич и Лин потупившись для вида, кивнула.

   Партнер радостно закружил девушку в очередном па, и на бедную Лин обрушился такой поток восторга, что она вновь пошатнулась. – Это невыносимо, – подумала девушка, а мужские объятия стали еще крепче, поддерживая, не давая ей оступиться. Абсолютно счастливая Лин весело рассмеялась и пришла в ужас одновременно.

   – Он страшный человек, – подумала девушка. И вздохнула свободно только когда танец закончился.

   Герцогиня проводила взглядом удаляющуюся спину цесаревича и перевела взгляд на Лин.

   – Он. Мне. Не нужен. – Ответила на злобный взгляд девушка, и повернулась к тете, чувствуя, как взгляд старой ведьмы пытается прожечь ее спину. Спина была надежно защищена корсетом из биополимера, выращенного в китайских лаборатория, способного выдержать и не такое.

   – Что это было? – Без особого любопытства поинтересовалась тетя.

   – Надеюсь, что успешный шаг на пути моего возвращения домой, – не стала вдаваться в подробности Лин, заметив приближающегося Дмитрия Разумовского.

   Несостоявшийся жених вежливо поздоровался с дамами. Явно скучающая до этого тетя, внезапно преобразилась в прожженную кокетку…Стала бросать игривые взгляды на мужские особи в радиусе доступности, обходя только его. Дмитрия.

   Заметил ли адмирал это представление непонятно, но танцевать он пригласил Лин.

   – Хотел поговорить с вами без ваших родственниц.

   – О чем же?

   – Цесаревич не лучшая партия для вас, Мейлин.

   – Вы хотели сказать, я не лучшая партия для цесаревича? – Холодно поинтересовалась Лин.

   – Нет. Я всегда говорю именно то, что хотел. Он мой двоюродный брат. Я люблю его, возможно он станет хорошим императором когда-нибудь. Но он точно будет плохим мужем.

   – Почему?

   – Вы готовы терпеть постоянные измены? – Ответил вопросом на вопрос Дмитрий. – К чему бы вас не подталкивала герцогиня, не лезьте в это. Она опасная женщина и за ее амбиции платят окружающие.

   – Я приму к сведению ваше предупреждение, адмирал, – Лин присела в реверансе.

   Дмитрий вернул ее бабушке, и уходя бросил взгляд на Анастасию, та демонстративно отвернулась.

   Стоило адмиралу удалиться на пару шагов, как в его направлении поспешили матери с дочерьми на выданье. Цесаревич цель мало достижимая да и неуловимая многие годы, а молодой адмирал мужчина серьезный.

   – Проводите меня на воздух тетушка, – попросила Лин, и бросила предостерегающий взгляд на герцогиню пытавшуюся было увязаться за ними. Та намек поняла и осталась стоять недовольно поджав губы.

   – Объясни мне, что не так с Дмитрием, – попросила Лин. Тетушка пожала плечами.

   – Он делал мне предложение десятки раз, годами! Мать отказывала. И тут появляешься ты, и не проходит и года, как вы чуть не оказываетесь помолвленными, а я об этом узнаю последней. Так что это ты расскажи мне, что с ним не так! –

   – Наша помолвка ничего бы не значила, ты знаешь. А твоя мать уже давно не имеет права ничего тебе запрещать. Так почему ты не с ним? С красивым, любящим тебя мужчиной? Почему ты до сих пор здесь?

   Это “здесь” не в топографическом, а в очень даже общефилософском смысле тетя поняла правильно.

   В глазах Анастасии на секунду мелькнула боль, а затем ее лицо вновь превратилось в застывшую фарфоровую маску.

   – Думаешь, только ты видишь его достоинства? Не хочу. Он слишком хорош, слишком молод и наивен для меня…

   – Тётя! Ты младше его на год. – «почему она так злится? Это какая-то другая Анастасия»

   – Я старше его на целую жизнь. – Знакомая Лин ироничная усмешка вернулась на лицо Анастасии как опущенное забрало, и тётя опять стала собой.

   – Не переживай так, найду кого-нибудь другого старость скоротать, а этого пусть забирает какая-нибудь юная невинная дебютантка.

   Лин усердно смотрела под ноги на изящный рисунок мраморных плит. Старательно думая о ссыльных каторжанах и каменоломнях, на которых этот мрамор добывается, а не о том, что все существа женского рода видимо ущербны по сути своей, когда дело заходит о любви, и Анастасия не исключение.

   – Мне казалось, ты любишь его, только за что-то наказываешь, – пожала плечами Лин, – впрочем, меня это не касается, постараюсь не отлучаться надолго, прикройте мое отсутствие. И хватит вам вина, тетя. В крайнем случае, я с цесаревичем. Лин собралась, и решительно отправилась в парк, надеясь, что это странное приглашение закончится долгожданным знакомством с младшим братом цесаревича.

ГЛАВА 8

Обычный днем, парк превратился в сказочное место ночью.

   Лин вздохнула полной грудью свежий, пахнущий зеленью воздух и пошла по выложенной камнем дорожке в уютные сумерки.

   – Баронесса, – раздался тихий голос цесаревича совсем рядом.

   Лин приняла протянутую ей руку и пара не спеша пошла по дорожке.

   Александр шел и казалось кожей ощущал ее присутствие рядом. Не хотелось ни флиртовать, ни говорить, хотелось просто идти, чувствуя, что она рядом и не останавливаться.

   Молчание затянулось, но неловкости, как это обычно бывает с незнакомыми людьми, не появилось.

   – А где же пыль? – Вопрос застал Александра в расплох, – пыль? – удивленно переспросил цесаревич.

   – Вы обещали показать мне библиотеку, – непринужденно рассмеялась девушка.

   – Конечно, Мейлин, вы ведь позволите называть вас по имени? Но сначала, хочу показать вам кое-что другое.

   Парочка все дальше удалялась от ярко освещенного дворца по извилистым дорожкам.

   Здесь, в полумраке подсвеченном лишь мягким светом многочисленных фонариков, Лин неожиданно почувствовала себя… Собой.

   Не чьей-то сестрой, не дочерью и не исполнителем императорской воли. Да даже не лже-внучкой или провинциальной баронессой, а сама собой.

   Просто желанной девушкой.

   О том, что она желанна, говорило искреннее восхищение, с которым смотрел на нее цесаревич. Желание сквозило в каждом его осторожном жесте, да и просто, оно витало в воздухе, окружая их пару аурой взаимной приязни.

   – «Что со мной происходит,» – подумала девушка, но ход ее мыслей был прерван тихой фразой цесаревича, – мы почти пришли, закройте глаза, доверьтесь мне. И, неожиданно для себя, она подчинилась.

   – Не подсматривайте, еще несколько шагов, – Лин почувствовала, что они сошли с каменной дорожки на мягкую траву, – так, постойте секунду, ага – сосредоточено бормотал цесаревич.

   Запахло прохладой и еще чем-то странным. Цесаревич отпустил ее руку, послышался шорох снимаемой одежды – Лин напряглась.

   – Я вас переставлю, только не шевелитесь и не открывайте глаза, – прошептал у самого уха Александр, а Лин непонимающе нахмурилась. Его руки обхватили тонкую талию и ее действительно подняли и переставили на какую-то пружинящую, неустойчивую поверхность.

   В тот момент, когда царевич встал позади нее прижавшись всем телом, Лин не выдержала и открыла глаза – возмущенное – ну знаете ли, это уже слишком! – замерло на губах девушки так и не прозвучав.

   Они плыли по озеру. Это ловушка – проскочила первая мысль.

   – Это волшебное место,– сказал цесаревич.

   Они стояли на огромном листе лотоса, выступавшем из воды всего на ладонь, в руках у мужчины был длинный шест, которым он отталкивался от дна неглубокого пруда и лист плыл, направляясь все дальше от берега.

   Лин сделала небольшой шажок – лист угрожающе качнулся, Лин шагнула обратно, прижимаясь к животу и груди царевича.

   Девушка нервно хмыкнула.

   То, что он за спиной – нервировало. То, что к ней прикасается чужое тело – возмущало.

   Лин, стараясь не раскачивать лист, медленно развернулась на месте, повернувшись лицом к Александру.

   Камзол цесаревич оставил на берегу и перед носом Лин оказались прикрытые лишь тонкой тканью рубашки рельефные мышцы мужского торса.

   Лучше не стало.

   Стало даже хуже, теперь она не могла избавиться от острого чувства его присутствия рядом.

   Александр заметил, как смутилась его избранница, довольно улыбнулся и, наклонившись еще чуть ближе, прошептал в маленькое ушко, – Причаливаем, вам лучше развернуться обратно, Мейлин.

   Лин скрипнула зубами, но послушалась. Посреди пруда имелся небольшой островок, к которому и пристал лист. Девушка сделала шаг вперед, ступая на твердую почву с намерением высказать этому наглецу все, что думает о парках вместо библиотек, и листьях лотоса в качестве средства передвижения. Но не успела.

   – Смотрите, Мейлин, смотрите на воду, сейчас начнется.

   И Лин увидела, как из глубины начали всплывать белоснежные бутоны лотоса. Они поднимались в тишине, тянулись вверх к звездному небу и раскрывались на глазах у восхищенной девушки.

   Александр обнял ее за плечи, указывая на темную воду пруда, – Сейчас будут всплывать рыбки, видите голубое сияние?

   И словно послушные его словам, в воде появились стайки рыб с огромными плавниками, светящимися в темноте.

   – Это восхитительно, – как-то растерянно прошептала Лин.

   – Не так восхитительно, как вы, моя баронесса, – ответил Александр и притянул к себе девушку.

   Наклонился, заглядывая в сверкающие голубые глаза и медленно потянулся к ее губам.

   Лин стояла, вглядывалась в глаза цесаревича и отчетливо понимая, что сейчас самое время прекратить эти неуместные ухаживания, не делала ничего.

   Она могла холодно возмутиться его поведением. Могла дать пощечину и показательно разрыдаться.

   Много чего можно было бы предпринять, не выходя из образа провинциальной баронессы, за те секунды, что его губы медленно приближались к ее губам.

   Но…. Она не сделала ничего. Цесаревич целовал Лин и все мысли испарились. Девушка потянулась к нему навстречу, позволяя, и Александр, почувствовав ее желание даром эмпата, словно сошел с ума.

   Ее робкое неосознанное желание нравиться, прикоснуться к нему и почувствовать его, напрочь снесло всю цивилизованность с Александра. Оставляя только звериную потребность самца сделать ее своей. Его руки скользили по узкой спине, обнаженным лопаткам и тоненькой шейке. Как безумный он целовал эти губы, спустился поцелуями к обнаженным плечам, положил руку на небольшую девичью грудь, прикрытую кружевом платья, и только когда понял, что готов начать рвать на ней одежду, остановился, судорожно дыша, – Я люблю вас, Мейлин. Мой отец сделал моей маме здесь предложение, – опускаясь на одно колено, сказал цесаревич.

   – «И я прекрасно понимаю, почему она согласилась.. ну не вплавь же отсюда выбираться…» – подумала Лин, а потом ощутила непередаваемую смесь эмоций..

   – И я привел вас сюда, чтобы также попросить вашей руки.

   Нежность и едва сдерживаемое желание, напряженное ожидание и накатывающее волнами счастье.

   Словно под гипнозом, она потянулась к запрокинутому к ней лицу Александра, дотронулась до его щеки легким прикосновением. Внутри все затрепетало, словно резонируя. Лин испуганно отдернула руку.

   – Вы с ума сошли! – Вскрикнула Лин и не раздумывая решительно нырнула в пруд.

   Опешивший Александр постоял на одном колене еще немного словно надеясь, что Майлин вернется.

   Поняв, как глупо выглядит выпрямился. – Ну, она хотя бы не сказала нет, – подумал цесаревич и отправился напиваться и придумывать план по захвату в жены этой странной неприступной крепости.

***

– Бракованный эмпат! Побочка генного эксперимента! Девушка ругалась себе под нос и потихоньку пробиралась против людского потока, не обращая внимания на шикарные наряды дам и взгляды кавалеров.

   Перегруженные эмоциями мозги уже не способны были ни воспринимать, ни удивляться. Она только надеялась, что ее очень долгое отсутствие не было замечено. Переодеваться в другое платье одной, а затем незаметно возвращаться через парк, заняло немало времени. – Проклятый цесаревич, свататься к какой-то баронессе, когда вокруг столько претенденток из высшего света. О чем он вообще думает?

   Да она до свадьбы не доживет! Ну, конечно, Лин то дожила бы, но вот если на ее месте действительно была бы какая-то провинциальная баронессочка, со свету бы сжили.

   Старые вороны, дуэньи дебютанток и благопристойные замужние дамы все также сидели, чуть склонившись друг к другу и делились очередными светскими сплетнями и критическими замечаниями в адрес отсутствующих.

   К счастью, Лин заметила Анастасию рядом с выговаривающей ей что-то герцогиней и поспешила к нем.

   Улыбающиеся пары медленно кружились в очередном танце, но Анастасия не видела их. Разговор с племянницей взбаламутил тихое болото привычного равнодушия.

   Она смотрела на Дмитрия и не узнавала. Когда он научился так улыбаться? С каких пор он вообще танцует?

   Партнерши адмирала менялись, но с каждой он был непривычно любезен и мил.

   Музыканты заиграли что-то бодрое, Дмитрий поощрительно улыбаясь, выслушивал щебетание очередной партнерши, вел ее под руку через зал.

   «Да о чем он может говорить с этой пустышкой, ей же лет пятнадцать?» – Подумала Анастасия. Раздраженно отмечая восторженный взгляд девицы, словно приклеившийся к Дмитрию..

   Когда пятнадцать было ей, никто не кружил ее в танце. Не было ни кавалеров, не бальных зал и дворцов. Только огромный старый особняк в далеком от столице Сунтаре.

   – «Кажется, я действительно слишком много выпила,» – подумала девушка. Воспоминания десятилетней давности всплыли из глубин памяти куда она так старательно их прятала.

   Несколько лет назад.

   В гостиной уютно потрескивает камин, двое мужчин в креслах пьют подогретое вино и мимоходом переворачивают все сложившиеся у Анастасии к двенадцати годам представления об устройстве этого мира.

   Впрочем, как обычно.

   – Любовь, деточка, это тяжелый ежедневный труд, это работа, и в первую очередь над собой! Это всё сказки, что любить тебя будут такой, какая ты есть. Со всеми твоими недостатками, проблемами, тремя внебрачными детьми и отсутствием средств к существованию. Любить как есть будут только если плюсы перевесят минусы, просто они для всех разные, – тёплые пальцы ловят упрямо вздёрнутый подбородок.

   – Ну неужели, ты сама этого не понимаешь? – улыбнулся отец так, как умел только он. Одними глазами.

   – Не понимаешь. – Сам себе тут же ответил мужчина. – Почему бы тогда тебе, прелестная дочурка, не влюбится в не молодого, нищего, необразованного мужчину с мерзким характером?

   – Вот еще, – возмутилась девочка.

   Отец, добродушно переглянувшись с лучшим другом, продолжает, – вот именно! Тебе подавай высокого, широкоплечего красавца, ну это-то ладно. Это инстинкт, заложенный матушкой природой, выбирать, что покрепче. Чтоб потомство уродилось… – и вспомнив, что разговаривает с еще почти ребенком, – беги детка, тебя ждет учитель фехтования.

ГЛАВА 9

Отца Анастасия любила безмерно. Только он выслушивал ее жалобы и мечты, прислушивался к ее мнению и защищал. Не давал в обиду строгой матери, постоянно ожидавшей от Анастасии больше, чем та была способна добиться. Даже подарил ей личного рамфоринха и разрешил учиться летать на нем.

   Любовь матери приходилось заслуживать, отец же просто любил, без оговорок и условий. Нанимал ей лучших учителей, что можно было найти в глубинке, даже когда мать была против излишеств образования дочери.

   Он так и умер в изгнании, мать стала еще более пугающей, а Анастасия впала в невменяемое состояние. Сидела, уставившись в одну точку, и молчала.

    – У девочки слишком рано активировался Дар. – Разводили руками приглашенные матерью лекари, – здесь поможет только время. Вы больше ничем не можете помочь, уход, забота, любовь, и она вернется, – успокаивали мать эскулапы.

   Друг отца, граф Циньяр, продолжал наносить визиты и после его смерти.

   Приносил маленькие подарки не реагирующей ни на что девочке, делился воспоминаниями об отце, Анастасия молчала, слушала, а потом начала улыбаться.

   И однажды, когда они просто сидели у камина, молча смотрели на огонь, повернулась к графу и сказала, – у вас мутация в гене вырабатывающем белок, я не знаю, как это исправить, в нашей библиотеке нет книг по генной инженерии.

   Граф не подал виду, что удивился и спокойно ответил, – значит я подарю тебе все книги, какие только смогу достать.

   И он исполнил свое обещание, несмотря на недовольство матери. – Лучше бы озаботился твоим гардеробом, тебе уже четырнадцать, почти невеста.

    А потом Анастасии исполнилось пятнадцать.

   – Ты выходишь замуж, – непререкаемым тоном заявила мать врываясь в покои дочери.

   – Когда? – Поинтересовалась девушка. Вопрос «за кого» ее не интересовал, впрочем, как и большинство благовоспитанных девиц.

   – Тянуть с помолвкой не будем, он настоял, граф забирает тебя к себе в имение. Будешь жить там до вашей свадьбы.

   – Да, мама, – скрывая облегчение, опустила глаза девушка.

   Помолвка, а затем переезд в имение графа пронеслись для Анастасии словно в тумане.

   Новый дом принял ее как долгожданное сокровище. Прислуга старалась предвосхитить каждое желание, а жених готов был на все, лишь бы она улыбнулась.

   Через месяц на их пороге появился незваный гость. Дмитрий Разумовский собственной персоной примчался из самой столицы, узнав о намечающейся свадьбе.

   – Постойте, сударь, куда вы! – Раздалось из приемной и в гостиную влетел запыхавшийся мальчишка. Дмитрий молча схватил опешившую Анастасию за руку, дернул к себе за спину, вынимая меч.

   «Что он творит?!» – Подумала тогда Анастасия и посмотрела на своего жениха, удивлённо разглядывающего упирающийся ему в живот кончик меча. Из-за спины “спасителя” ей было прекрасно видно происходящее, ведь тогда она еще была выше Дмитрия на пол головы. Кончик меча слегка подрагивал, как и вся напряжённая рука, подросток совсем недавно перешел на полуторный меч и мышцы ещё не привыкли к его весу.

   Будущий муж пришел в себя, и брезгливо сжав двумя пальцами лезвие меча, отвел его в сторону, – Объяснитесь!

   Вспомнив, что дыхание вещь все-таки необходимая, Анастасия судорожно выдыхает, чтобы вдохнуть. Обходит глупого мальчишку и обнимает жениха, прижав лицо к камзолу. Ощущая щекой, как неровно бьётся его сердце.

   – Я жду объяснений. Вновь холодно повторил вопрос граф Циньяр.

   Мальчишка как-то сник, он больше не тот разъяренный звереныш, что ворвался сюда три минуты назад. – Вы не женитесь на Анастасии! – Твердо говорит Дмитрий.

   – Это почему же, молодой человек?

   – Я не позволю! Вы годитесь ей в отцы! И вы пользуетесь её невменяемым состоянием, вы были другом её отца!

   Любимый выгибает вопросительно бровь и интересуется, – Дорогая, мы знаем этого молодого господина?

   – Это племянник царя, Дмитрий, он приезжал с отцом иногда летом.

   – Понятно. Я, значит, на Анастасии не женюсь. Вы собираетесь делать ей предложение?

   Дмитрий растерянно переводит взгляд с Анастасии на графа, видно, что дальше спасения его планы не заходили. Наконец он выдавливает, – Я не могу, я ещё кадет.

   – Ну если вас останавливает только это, вы можете выйти из кадетского корпуса, насколько я помню – это допускается правилами?

   На мальчишку было жалко смотреть. Он всегда мечтал стать капитаном большого корабля, Анастасия помнит. Когда им было лет по десять, они часто мастерили кораблики, Дмитрий был капитаном, а она его помощником. Правда, большинство их совместных поделок сразу шло на дно.

   Кровь отливает от лица Дмитрия и серые глаза на нем наливаются чернотой. Но вот он выпрямляется, шумно суёт меч в ножны на перевязи и кивает, – Хорошо.

   Встает на одно колено, берёт руку девушки в свою, – Анастасия, вы выйдете за меня?..

    – Тасия! – требовательный голос матери разносит в клочья старые воспоминания.

   – Анастасия, я думала мы достигли понимания, – гневалась герцогиня, – но ты тут прячешься в каком-то углу, а цесаревич непонятно где, непонятно с кем! Мы же договорились, ты постараешься привлечь его внимание.

   Договорились.

   Мать в приказном тоне озвучила свои пожелания, а Анастасия просто молча выслушала.

   «А ведь у нее даже мысли не возникает, что я могу ее ослушаться,» – мрачно подумала девушка.

   – Забудем на время об Александре, что там с сыном этого мерзавца?

   – На удивление пустой тип, матушка. Даже удивительно, как у такого отца выросло это ничтожество, – послушно отчиталась Анастасия. – Пообщаться поближе пока времени не было, если ты помнишь, мама, мы учимся на разных факультетах и у меня экзамены на носу. А тут еще эти балы и примерки.

   – Ты наследница двух родов, какие экзамены? Опомнись! Ты уже перестарок, да еще и вдова, тебе нужно думать об удачном замужестве, а не о всяких глупостях. Этот мерзавец запрещал мне появлятся на неофициальных мероприятиях, иначе я бы давно устроила твою судьбу!

   “Этот мерзавец”, – только так драгоценная матушка называет главу безопасности Иная. А матушка уже рядом, и её прохладная ладошка накрывает тонкое запястье дочери.

    «Ну а то, что на пульс, так это случайность, конечно же» – подумала Анастасия.

   Материнские глаза с участием смотрят на дочь.

   «А как же ещё прикажете отслеживать сокращение зрачка? Не глядя же в затылок.» – Секунда, и глаза Анастасии тоже светятся любовью, ведь она так долго тренировала этот взгляд!

   Матушка всегда пугала её. Анастасия понимала, что и так балансирует на грани, ещё немного и станет парией. А тут ещё мать с помощью кнута и пряника пытается подложить ее под кого-нибудь высокопоставленного. Действенно, конечно, но только вот от кнута больно, а пряник у неё не вкусный, но приходится давиться и есть.

   В качестве пряника последнее время у них наряды. На примерках очередного бального платья Анастасия иногда замечает, как взгляд матери становится задумчив и мечтателен. Еще секунду назад казалось – она само внимание, взмах ресниц и вот уже ее взгляд смотрит в никуда, на губах играет таинственная полуулыбка.

   В такие моменты Анастасия просто физически ощущала, как комната наполняется призраками прошлого.

   Кажется, для матери это был возврат в молодость, второй шанс добиться высокого положения при дворе.

   Анастасия все понимала, но терпела. Возвращаться в провинцию в старый особняк, наполненный воспоминаниями, она не хотела, и продать его тоже не могла.

   Собственных средств на проживание и обучение в столице ей бы не хватило.

   К счастью, обучение на генного инженера подходило к концу, и скоро она сможет побороться за свободу от чужих желаний. Анастасия поспешно прогнала эти кощунственные мысли, боясь даже думать о таком при матери.

   – Дорогая, а что у вас с Дмитрием?

   Так сразу, в лоб, совсем на неё не похоже, Анастасию больше интересовало, что у нее в этот момент со зрачками? Глазки в пол, «вот такая я у вас скромница!»

   – У нас с Дмитрием условный рефлекс в действии, возможно патология. Я ему отказала уже тысячу раз, мама, если бы знала раньше во что это выльется, бросилась бы, радостно повизгивая, на шею! Повела бы себя как все эти дурочки, которые вьются вокруг него, и он бы забыл меня через неделю.

   Мама предложения разговаривать по-человечески не приняла и продолжила иезуитствовать.

   – А ты уверена, что не поощряешь его ухаживания?

   – Уверена, – в который раз подтвердила дочь.

   И сына Иная и Дмитрия герцогиня рассматривала только как запасной вариант. На случай неудачи.

   Главной целью конечно же был наследник. Анастасия только диву давалась, как ее матери удавалось искренне верить в возможность такого брака…

   – Во времена моей молодости.., – завелась по обыкновению мать, а Анастасия постаралась отключить слух.

ГЛАВА 10

Герцогиня бесконечно рассказывала о своих злоключениях, и ее жизнь представлялась Анастасии трагедией.

   То ли у не любящих матерей какой-то специальный фильтр для отсева всего позитивного, то ли это такой способ манипулирования.

   Но дочь четко понимала, исключительно негативно мать видит и ее – своего ребенка.

   Ее внешний вид, характер, намерения, да и сам факт существования Анастасии, вызывал у матери лишь чувство разочарования.

   Ей стало легче, когда она смогла признать, что мать никогда ее не любила. Она приняла это как факт своей биографии, словно «разрешила» ей себя не любить. И «разрешила» себе не любить ее в ответ.

   И вот теперь, слушая высокомерный бред матери о обязаности дочери вернуть их роду былую славу, Анастасия поняла, что больше не чувствует себя виноватой.

   – Что я пропустила? – Появление Мейлин избавило Анастасию от необходимости выслушивать нотации матери, и девушка глубоко вдохнула пьянящий воздух, напоенный запахом цветущего сада, доносившимся из окна. Словно огромный груз, который она несла так долго, что привыкла к его весу, внезапно упал с ее плеч.

   – Вы, дорогая внучка, пропустили почти весь бал, ставя репутацию нашей семьи под сомнение, – брюзгливо заметила герцогиня.

   Нужно прекращать позволять ей использовать себя, – приняла решение Анастасия, рассматривая мать, словно видела в первый раз. – А Дмитрий… ну чтож, с этим она тоже, кажется, готова разобраться.

***

   Завтрак императорской семье накрывали по-традиции в малой гостинной.

   По сути, это было единственное время, когда императорская семья могла себе позволить быть просто семьей.

   – Доброго утра, мальчики – улыбнулась сыновьям императрица, и взмахом руки отпустила прислугу, закончившую сервировать стол.

   – Доброе утро, матушка, отец, – поздоровался Владислав. Александр просто кивнул родителям и уселся на свое место.

   – Можно отзывать ищеек Иная, отец, я нашел ее, – мрачно сообщил новости цесаревич.

   Александр это утро не считал особенно добрым, необходимость рассказывать отцу о неудачной попытке предложить свою руку и сердце – угнетала.

   Валамир Второй внимательно посмотрел на сына, – Несильно-то ты доволен своей находкой, как я погляжу. Разонравилась?

   – Нет! – Вспыхнул цесаревич.

   – Не понравился ты? – Поинтересовался брат с самым невинным видом.

   – Нет! Да. Не знаю… – попытался прояснить ситуацию Александр.

   Родители переглянулись.

   – Ну и кто она? – Вопросительно приподнял бровь, Валамир Второй.

   – Баронесса Перова.

   – Это вообще кто? – Поинтересовался у жены император.

   – Сирота. Дочь погибшей племянницы последнего герцога Денгоф. Там вся ветвь погибла. Старший брат, его единственная дочь, и ее муж. Осталась только девочка, двоюродная внучка последнего герцога. Девочке досталось только баронство отца.

   После смерти герцога, опекуном стала наша любимая герцогиня.

   Император Валамир нахмурился, впрочем как и всегда, когда речь заходила об опальной герцогине, – И что, девочка не уцепилась за шанс стать принцессой?

   – Не уцепилась, – буркнул Александр. – я возил ее на наш пруд.

   – Ого, – удивился император, – и как прошло?

   Засмеют, понял Александр, пытаясь смириться с неизбежным, тяжело вздохнул и признался, – Она прыгнула от меня в озеро и уплыла.

   У семьи вытянулись лица.

   – Ээээ… – многозначительно протянул Владислав, – И чем ты ее так напугал? – Задал младший цесаревич вопрос витавший в воздухе.

   – Да не пугал я! Встал на колено, предложил руку, сердце и всё прилагающееся, я чувствовал, я ей нравился! Не понимаю, что пошло не так.

   – Разберемся, – непреклонным тоном уверил отец. А императрица с беспокойством переводя с взгляд с сына на мужи и обратно, растеряно повторяла, – Как уплыла? Как можно уплыть в бальном платье, как вообще можно на такое решиться.. взяла и.. уплыла..

   – Не переживай, дорогая, найдем, высушим и под венец отправим, – успокаивал жену император. – Главное, выяснить насколько она под влиянием герцогини и какими неприятностями нам всем это грозит.

   3 месяца до описываемых событий.

   Цветущая долина была их гордостью. Доказательством силы племени...

    – Аааахд! – Неслось приветствие, отражаясь эхом от гранитных стен каньона.

   Вождь поднимает руку, даёт знак продолжать тренировки.

   – Чего уставилась, не наденет он твою серьгу, и не мечтай, – толкнула Ирили засмотревшуюся подругу.

   Могучая, внушающая веру в будущее, фигура застыла на краю скального карниза. Любимое место Вождя – карниз тянулся вдоль верхнего ряда пещер, открывая прекрасный вид на раскинувшуюся внизу долину.

   Этот зрелище всегда успокаивало Вождя. А племя успокаивало его присутствие.

   – Чего он ждет? Почему не берет себе женщину? – Когда Отец привел их, здесь, в полукруге высоких гор росли лишь камни. Но они заставили эту землю стать плодородной. Стать домом.

   Даже камни уступают силе.

   Сейчас в долине цвели плодовые деревья, радовали глаз ровные посадки овощей и тихо мекали в загонах немногочисленные, и от того особенно ценные животные.

   – Видно не родилась еще та, кому он подчинится, – Ирили рассмеялась, наблюдая как взгляд Вождя скользил по своим людям, по мощным фигурам братьев-воинов и слабых работяг и стариков, по немногочисленным женским фигуркам и ещё более редким детским. Его взгляд на секунду задержался на девушках и, приободреная этим, Рокси приосанилась.

   – Слышала, он опять посылал отряды разведчиков далеко на юг.

   – Два отряда на юг и еще два на запад, ничего не нашли. – Проявила осведомленность Рокси.

   – Воины недовольны. ??? вчера полночи об этом говорил, уйду я от него к кому помоложе, надоел своей болтовней.

   Вождь не обращал внимания на роптания. Но ни один из вернувшихся отрядов не обнаружил крупных цивилизованных поселений.

   Каждый раз, когда приближался срок возвращения очередного отряда разведчиков, в душе Вождя просыпалась надежда.

   Он знал, что шансов мало, понимал, что надеяться глупо, но это было сильнее его. Он давно перестал встречать их у входа в долину, однажды заметив виноватый взгляд побратима.

   Это было год назад.

   С тех пор он лишь выходил на площадку перед своей пещерой, вскидывая руку в приветственном жесте, выслушивал ритуальный ответ – Ахд! – эхом разносящийся по долине и уходил внутрь, дожидаться.

   – Мы не нашли, брат. Может быть, в следующий рейд повезёт, – говорили Младшие братья, но он не видел веры в их глазах.

   Его отчаяние понимали только побратимы. Когда-то их был полный круг, двадцать четыре Старших брата, генетически измененные одним из лучших генных инженеров, сбежавшим из империи. Их Отцом. Он взял лучшие мутации у лучших и они стали непобедимы…

   Теперь их всего десять, меньше половины и он – Вождь. Мальчик, которого Отец тайно вывез из империи, спасая от врагов. Но Отец умер, а другого генного инженера у племени не было, да и откуда?

   Но без человека с нужным Даром племя вымрет. Кочевники и дикие племена признают только власть силы. Пока ещё они платят дань, и терпят, что Братья забирают всех одарённых и чистых детей себе в племя. Но скоро и они начнут роптать.

*** Амир. Младший из Старших.

Амир ненавидел доказывать своё превосходство в поединках. Казалось бы, что тут выяснять? В десять лет он был допущен к отбору и прошел его, а ведь на нем отсеивается половина желающих стать воинами.

   В пятнадцать, несмотря на кажущуюся беззащитность, он выиграл все бои со своими сверстниками и продержался долгие десять минут против Даяна, тогда ещё Младшего брата. А ещё через полгода он стал последним, кто вошёл в Круг Старших братьев.

   – Ну так что, разомнёмся? – Гора мышц стоит и смотрит на Амира маленькими глубоко посаженными глазками. Каждый раз одно и тоже. Амир покряхтывая поднялся, с трудом, как древний старик разогнул спину. Крепкий молодой воин стоял в обманчиво расслабленной позе нависая над мелким, в сравнении с ним, Старшим братом.

   – Басиль, мы с тобой уже разминались недавно. Помнишь?

   – Нет.

   – Помнишь у тебя болела рука? От чего она болела, Басиль?

   – Упал?

   – Нет, Басиль, ты посчитал меня слабым и решил “размяться”, вот прям как сейчас. Маленький не всегда слабый, Басиль. Вспоминай.

   – Не помню, разомнёмся, Амир?

   – Разомнёмся, – устало согласился самый младший из Старших братьев.

   Каждый раз одно и то же. И ничего поделать с этим нельзя. Половина простых воинов просто не в состоянии помнить полученный урок дольше, чем отрезок времени необходимый чтобы срослись их сломанные кости и сошли синяки.

   У них просто нет для этого достаточно мозгов.

   Проклятые предки и их эксперименты.

   С лёгкостью уходя от ударов, юрким волчком кружась вокруг противника, Амир размышлял о будущем.

   Вождь не переставал надеяться. Посылал вновь и вновь отряды на поиски во все направления.

   Кроме одного.

   Запрещённого Отцом.

   Но проклятая земля юга родила только разной степени одичавших изменённых.

   Некоторые были безумны и почти не отличались от диких животных, таких отряды при возможности вырезали без всякой жалости. Другие достаточно организованы, разведчики обнаружили в горах несколько таких поселений, их не тронули, оставив живым щитом перед сезонной миграцией монстров. Всё меньше дойдёт до родной Цветущей долины.

ГЛАВА 11

   – Гррр, – Басиль в этот раз почти поймал его и если бы не повышенная плотность костей Амира, пожалуй мог бы раздавить в своих медвежьих объятиях.

   Мелким Амир был только по сравнению с остальными воинами племени. Он помнил, как Отец рассказывал им о настоящих людях. Они были похожи на Отца, которого Амир в свои пятнадцать был выше на голову. С тех пор он значительно подрос, но оставался самым мелким из братьев.

   Амир вывернулся, проскочил под рукой противника, нанося одновременно резкий удар. Басиль пошатнулся и упал на одно колено. Амир взвился в воздух, пробива по болевым точкам за могучей шеей. И воин упал. Неделя без “шуточных” поединков обеспечена.

   Надо поговорить с Вождем, сколько это может продолжаться?

   Вождя он нашел сидящим в траве у яблони. Донимать усталого брата как-то расхотелось.

   – А, это ты Амир, ты что то хотел?

   – Пустяки, это подождет.

   – Вот и я, жду… – Вождь устало прикрыл глаза.

   – Ещё два отряда, Старший брат, – расстроено сказал Амир, – у нас ещё есть надежда!

   – Надежда? Ты прекрасно знаешь, что всё, о чем мы можем мечтать – это микроскопический шанс на выживание, – рыкнул Вождь, – да и то, если найдём генного инженера. Пять лет! Пять лет не рождалось ни одного способного к выживанию ребёнка. Я уже не говорю о чистых, мы вымираем, брат!

   Вождь устало опустился на жесткую землю, ему стало стыдно, вот он уже срывается на брата.

   Амир подошёл, сел рядом, о чем говорить? Он и сам всё это знал, как знал и каждый побратим.

   – Брат, у нас есть и другие проблемы, – Амир с сомнением смотрел на Старшего брата раздумывая, стоит ли продолжать.

   – Да говори уже, все нормально…это просто усталость.

   Амир со свойственной ему дипломатичностью поведал о нездоровых настроениях среди молодых воинов рода.

   Вождь рассеянно слушал, любуясь младшим братом. Одним из немногих почти чистых в роду. Среди простых воинов Амир всегда вызывал некоторое недоумение, его внешность не вязалась с их представлениями о том, каким должен быть сильный воин. Проклятые предки не одарили его защитной бронёй, выбрасывающимися когтями или ядовитыми шипами, только повышенной плотностью костей и ускоренной регенерацией. Трансформироваться он тоже не мог.

   У женщин же Амир имел ошеломительный успех, чем вызывал ещё большее недоумение и зависть. Вождь не сразу понял, что уже какое-то время перестал слушать, что именно говорит Амир.

   – Брааат! – чёрные глаза вглядывались в лицо Вождя с сомнением, беспокоиться о брате или поиздеваться над ним? Поиздеваться победило.

   – Брат, я там у тебя в пещере сегодня опять какие-то серёжки видел, ты бы взял одну, что ли? Сразу перестанешь так глубоко задумываться и из реальности выпадать! – Договаривал прыткий Амир уже в воздухе, уворачиваясь от удара когтистой лапы, в которую мгновенно преобразовалась рука Вождя.

   – Мне. Ненужна. Женщина! – Грозный рокот, в который превратился голос Вождя, Амира не испугал.

   – Без советов обойдусь, хватит, что ты усердно пытаешься улучшить генофонд племени. И рассказ твой ничего нового мне не поведал, – уже спокойно закончил Вождь.

   Вождь и сам понимал, что нельзя больше выжидать, младшие воины племени не отличались самоконтролем, им нужна разрядка, то, что в бою приносило им победу, в мирной жизни Цветущей долины безумно мешало.

   Ему с трудом удавалось сдерживать их в последнее время. Нет, он любил их всех, таких сильных, незнающих страха, небоящихся боли. Но они мечтают стать Старшими братьями, самыми сильными, ужасными и могучими. Он сам их так воспитал, они ни в чем не виноваты. Но надежда тает от года к году, и они начинают сомневаться. Скоро самые слабые духом начнут обращаться в животных.

   Так много проблем навалилось в последний год, что он не заметил, что это уже началось. Хуже всего, что большинство слабых духом были очень сильны телом.

   Но он не зря Вождь.

   – Весной, когда спадут воды, после посвящения в воины молодняка, мы пойдем на север…больше нельзя ждать.

   – Надо подготовить Цветущую долину… – Амир без слов коротко обнял брата. Для исполнения задуманного нужно было сначала обезопасить свой дом и работы предстояло много.

***

Два дня до следующего