Оглавление
ГЛАВА 1.
Первого декабря Ханне Патрисии Райт позвонил Джон Энтони Райт, её старший сын. И, как это было уже много лет подряд, сказал, что намерен с детьми приехать к матери на Рождество.
– В этом году Лори делает школьный проект, посвящённый традиционной бриттской кулинарии, – сказал он. – Мы уже приступили, в подвале бродит тёмный эль. Лори требовала раздобыть где-нибудь кабанью голову, но мы сошлись на индейке, которая тоже вполне традиционна.
– Так, – сказала миссис Райт, чувствуя, что ей сейчас предложат поучаствовать в некоем действе. – А с меня что? Я собиралась испечь торт и подать грушевую настойку и яблочный сидр, но что-то в твоём тоне…
– Рождественский пудинг, – выдохнул Джонни. – Лори очень хочет участвовать в приготовлении рождественского пудинга. На следующие выходные она приедет к тебе. Я звоню заранее, потому что хочу, во-первых, спросить, есть ли у тебя рецепт, а во-вторых, найдётся ли всё необходимое. Быть может, нам что-то привезти с собой?
– Вы, конечно, умеете озадачить, – протянула миссис Райт. – Так сразу и не скажу, потому что пудинг не готовила давным-давно, и рецепт был просто взят из журнала. Было не слишком удачно. После чего я предпочла покупать рождественский пудинг в кондитерской, да и то чисто для соблюдения традиций – не так уж он мне и нравится. Знаешь… Позвони-ка ты мне завтра, Джонни-бой.
Сорокадвухлетний отец двух дочерей-подростков засмеялся своему детскому прозвищу, и на душе у миссис Райт стало тепло.
В конце концов, что такое пудинг? Ещё одна милая традиция Британики, призванная объединять людей, даже если они сидят каждый у своего очага. Даже королева Британики своими холёными руками готовит этот пудинг. Так, во всяком случае, говорят по телевизору и радио.
И ведь в той самой старинной книге миссис Райт может найти вполне аутентичный рецепт рождественского пудинга, раз уж на то пошло. Так что она вооружилась очками для чтения и книгой сразу после обеда. Нужный рецепт нашёлся не сразу, поскольку человек, ведущий этот кулинарный дневник, заполнял его не по алфавиту.
Но вот миссис Райт открыла очередную страницу и увидела разворот, посвящённый его величеству плам-пудингу. Ханна Патрисия уже успела пролистать книгу несколько раз и заметить, что всё здесь очень аккуратно записано и красиво зарисовано. Под названием, рядом с пронумерованным столбиком ингредиентов, неизвестная рука чёрной тушью набросала ровный купол, украшенный остролистом, и рядом – звёздочку бадьяна и палочку корицы. Ниже чернилами, очень красивым округлым почерком был записан точный план приготовления блюда. На полях мелко, карандашом шли заметки. Две маленьких, едва заметных кляксы, когда-то давным-давно оставленные пером, были промокнуты мягкой тканью или бумагой, так что от них тут красовались лишь бледные пятнышки. В конце второй страницы оставалось немного места, и хозяйка кулинарной книги оставила там красивый росчерк с вензелем А.Р.Р. И тут же – 1885 год.
Кто же была эта женщина, которая оставила такие подробные рецепты почти сто лет назад? Это точно была не бабушка, потому что бабушку Ханны Патрисии звали Роуз Элизабет, в девичестве Хоукинс, и ровно в эту пору она нянчилась с новорожденным Энтони Джейкобом Райтом, отцом Ханны Патрисии. Прабабушек миссис Райт звали Маргарет и Белль Беатрис: дедушка рассказывал, что домашнее имя его матери было Биби. Тогда кто же такая эта А.Р.Райт? Если какая-то неизвестная Ханне Патрисии родственница, то почему её кулинарная книга хранилась в старом дедушкином доме?
Непонятно, а значит, тут крылась какая-то загадка. Вот о чём думала миссис Райт, разглядывая старинный рецепт, который даже нельзя было с уверенностью назвать семейным. Мало ли на свете Райтов? Может, эта Райт вообще не была им роднёй!
В поисках разгадки миссис Райт ещё немного полистала книгу, заложив рецепт пудинга аккуратной закладкой. В конце, на двух последних страницах, рецептов не было, только записи карандашом, побледневшие от времени. Какая-то заметка про яблоки и яблони, сделанная другим почерком, острым и летящим. Похоже на руку деда. Всё-таки загадочная А.Р. имела к нему какое-то отношение.
Вернувшись к рецепту, миссис Райт выписала оттуда ингредиенты, проставив напротив каждого необходимое количество. Разумеется, она знала, что теперь в любой лавке можно купить готовую смесь для пудинга, включая какое-то количество нутряного сала и хлебные крошки, но ей хотелось всё сделать в точности так, как написано об этом в книге.
Заодно миссис Райт прочла на полях небольшую историю о рождественском пудинге. Она была записана с сокращениями, вполне понятными даже без пояснений. Миссис Райт отложила список продуктов и взяла записную книжку, куда переписала этот рассказ, предварительно расшифровав эти сокращения. Получилось немного длиннее:
«В 1892-году, в правление её Величества королевы Сесилии, мы нашей немаленькой семьёй совершали путешествие из Баскии в Британику. Во Франкии наше судно задержали в карантине, поэтому оно вышло из порта 24 января. 25 января мы пересекли пролив и пошли вдоль берега до Порт-Орвила, как наиболее безопасной гавани в зимнее время года. На море штормило, и пудинг едва не улетел за борт, однако стоило нам прочесть молитву и съесть по первому кусочку пудинга, как буря начала затихать. В порт мы вошли уже по достаточно спокойной воде. Мы никогда не ели столь вкусного пудинга, и Роуз, моя золовка, сказала: «Аделин, я отвлеку капитана болтовнёй, а ты проберись на камбуз и выпытай из повара рецепт!» Так мы и сделали».
Аделин Райт. Сестра дедушки. Упоминал ли он когда-нибудь это имя? Ханна Патрисия обнаружила, что совершенно недопустимым образом грызёт карандаш, пытаясь вспомнить, что рассказывал дед про свою сестру. Кажется, она умерла ещё молодой и незамужней. Больше миссис Райт ничего не вспомнилось.
В гостиную заглянула румяная с холода служанка Роза Бебер. Она развешивала бельё на улице – говорила, что ей нравится, как оно потом пахнет морозом.
– Красивая книга, – сказала Роза, заглядывая через плечо хозяйки. – Такие дорого стоят.
– Да, наверно, но я не собираюсь продавать семейные реликвии, – ответила миссис Райт. – Кто-то пришёл или мне показалось?
– К вам прийти старый профессорен герр Патрик, – вкусно раскатывая иностранное «р» на языке, объявила служанка, старомодно приседая в книксене. – Я просить его подождать в холле. Правильно?
– Профессора можно сразу провожать в гостиную, я уже двести раз говорила! Поставь чайник, Роза, и посмотри, есть ли что-нибудь вкусное к чаю, – сказала миссис Райт.
Профессор ботаники, пенсионер, а ныне ещё и помощник по саду, живущий в соседнем домике, принёс плату за арендуемое жильё.
– Гарольд, – сказала миссис Райт проникновенно, – не стоило, ведь я уже сказала, что не возьму с вас ни цента. Вы столько делаете в саду, да ещё объезжаете всё имение раз в неделю…
– Я слышал, вы собираетесь продать часть земель тем фермерам с коровами, – сказал профессор Патрик. – И решил, что вы нуждаетесь в некоторых средствах… Конечно, этого мало, но…
– У меня достаточно средств, чтобы прожить вторую жизнь, причём долгую, – ответила Ханна Патрисия, – да и много ли мне надо одной? Но моим детям не нужны эти земли и эти сады.
– А внукам? – спросил ботаник. – В конце концов, если ваши дети и внуки надумают продавать – пусть это будет их забота. И возьмите деньги, ведь всё равно на вас все эти счета за электричество, уголь, вывоз мусора и расчистку дорог.
– Оставьте, – прикрикнула миссис Райт. – Или, если вам угодно, отдайте на благотворительность. Я ещё в ноябре сказала вам, дорогой Гарольд, что не возьму с вас никаких денег. В конце концов, при наших с вами взаимных симпатиях это даже как-то неловко и обидно.
При упоминании взаимных симпатий профессор заметно смутился и убрал деньги.
– Тогда… хотя бы скажите, чего вы хотите в подарок на Рождество?
– Просто приходите в гости, – сказала Ханна Патрисия. – Я хочу познакомить вас со своими детьми и внуками.
Тут немного смутилась и она сама, хотя и хотела пригласить его уже давно: вот уже целую неделю.
– Тогда я куплю пудинг.
– О нет, пудинг буду готовить я. Но если купите хорошего бренди, я буду только рада.
Взяв книгу с полки, миссис Райт показала ботанику рецепт пудинга, для которого бренди был необходим целых три раза! Во-первых, он входил в состав, во-вторых, необходимо было выдержать в нём сушёную смородину, изюм разных сортов и сушёные яблоки. И в-третьих, при подаче пудинг полагалось облить спиртным и поджечь, чтобы было красиво и празднично.
Тут Роза позвала хозяйку из кухни. Как оказалось, нерадивая служанка не обнаружила сахарницу на положенном месте и запаниковала. Ну что за неумёха! Тем более, что сахарница была на соседней полке, стоило лишь повнимательнее посмотреть.
Поставив на поднос чайник со свежезаваренным чаем, молочник, сахарницу и корзинку со сладкими сухариками, и коробочку с шоколадными конфетами, миссис Райт сама отнесла всё это в гостиную. Профессор поспешно захлопнул книгу и положил её на одну из полок большого стеллажа. Там стояли фотоальбомы, книги, статуэтки и разные милые мелочи. За чаепитием беседа пошла про рождественские традиции, хотя до Рождества оставалось три недели с хвостиком.
Когда профессор Патрик ушёл, Ханне Патрисии позвонила Фэй Боунэм.
– У меня есть доказательство, что феи существуют, – выпалила она. – Срочно приезжай.
– Уже почти шесть вечера, – воспротивилась миссис Райт, – последний автобус ушёл полчаса назад. Что там у тебя такое случилось?
– Слушай, – азартно начала закадычная подруга, обожавшая истории про фейри и прочие сказки. – Ты ведь знаешь, что лепреконы хранят своё золото в горшках под землёй? В подвале дома стоит натуральный чугунный котелок, да такой тяжёлый! И рядом зелёный башмак размером не больше ладони.
– Ничего не трогай, – сказала миссис Райт.
– Я и не думала трогать, – нервно ответила Фэй. – Я думаю переехать отсюда подальше.
– Не трогай, потому что это могут быть чьи-то чужие вещи, – сказала миссис Райт. – Ты не одна в этом доме живёшь, там ещё семь квартир, Фэй. Мало ли кто и зачем оставил там…
– Это старинный котёл с крышкой, даже древний, – горячечно, словно в бреду, заговорила Фэй, – ты представляешь себе, что это такое? Я хочу, чтобы вы со Скай приехали и посмотрели.
– Вот! Скай со своим ненаглядным эльтскоттом в клеточку будет там весьма кстати, – оживилась миссис Райт. – К тому же им гораздо ближе до тебя: от дома мистера Эрскина небось пешком дойти можно, а Скай…
– Я так и знала, что ты не веришь в фейри. Это золото лепрекона, и его башмак, – скорбно заявила Фэй. – Автобусы тут ни при чём, тебе просто неинтересно…
Миссис Райт вздохнула. Пока подруга тщетно искала доказательства существования народца, Ханна Патрисия воочию убедилась, что оный действительно есть на свете. Феи помогли ей этой осенью спастись от преступницы. Феи и служанка Роза, конечно же. И миссис Райт пока не признавалась ни подруге, ни полиции в том, что произошло на самом деле. Полиция приняла бы её за умалишённую. Фэй Боунэм устроила бы в доме или в саду миссис Райт засаду на фейри. И неизвестно, что из этого хуже.
– Я приеду завтра и посмотрю на твой горшок, если он ещё будет там. Мне всё равно надо в город кое за какими покупками, – сказала Ханна Патрисия. – А пока, ради Спасителя и Пресвятой Девы, не трогай там ничего. Если этот горшок припрятали там какие-нибудь преступники – это уже дело сыщиков, а не любителей сказок. Слышишь меня, Фэй?
– Но мы ведь теперь сыщики, – неуверенно и чуть обиженно сказала подруга.
– Да, теперь мы сыщики, – заверила её Ханна Патрисия. – Мы частные сыщики, и ещё до Рождества нам должны даже дать специальные удостоверения, но это не значит, что ты должна совершать глупости. Даже наоборот. Поэтому запри подвал, спрячь ключи и иди к себе. Потом позвони мистеру Эрскину и послушай, что он тебе скажет. После чего сообщи обо всём Скай. А я приеду завтра, увидимся.
И миссис Райт пожелала Фэй доброй ночи, хотя ночь ещё даже не примеряла свой тёмный в звёздочку наряд.
ГЛАВА 2.
Декабрь в Кантишире – крайне унылое и даже убогое зрелище. Даже нарядные плети девичьего винограда и кусты снежноягодника, что украшают графство до поздней осени, жухнут и облетают. Кое-где краснеют рябины, но в целом пейзаж до самой весны обречён быть черно-серым. Снега ждут – но он не спешит присыпать чёрную землю и серые деревья, печально воздевшие к небесам голые ветки-руки.
Но в этом году второго декабря с неба полетели редкие белые хлопья, и это было удивительно хорошо. Идя от автобусной остановки с неизменными корзинкой и сумкой, миссис Райт то и дело поднимала лицо к небу, чтобы на них попали снежинки. Главное, конечно, не схватить одну ртом! Не то чтобы миссис Райт сильно верила в приметы, но к чему испытывать судьбу?
Ханне Патрисии очень хотелось первым делом пройтись по лавкам, так как не терпелось подобрать для пудинга лучшие ингредиенты. Однако она понимала, что в таком случае Фэй Боунэм смертельно обидится, и отправилась к подруге. Та жила ближе к одной из окраин Арчетстера, в краснокирпичном двухэтажном доме, где было всего восемь квартир. У дома была покатая шиферная крыша, две большие трубы от котельной в полуподвале и небольшой пристрой, где жители хранили не самые нужные вещи вроде старых детских колясок, отжившей своё мебели, которую кто-то ещё подумывал реставрировать и так далее. Ну, а подвальное помещение под той частью дома, где не было котельной, задумывалось, очевидно, под какую-нибудь мастерскую и имело заброшенный и захламлённый вид.
Миссис Райт как-то помогала Фэй искать в этом подвале горшок с глоксинией, который подруге вздумалось там хранить. Затхлый запах, сырые стены, кроме той, которая соседствовала с котельной, и целая куча хлама.
Зачем Фэй понесло туда на сей раз?
Детектив Эрскин, разумеется, не почтил миссис Боунэм своим присутствием, но Скай сидела возле дома на скамейке и беседовала с Фэй. Гейл Скайлер сегодня была великолепна в элегантном брючном костюме стального цвета и чёрных туфлях-лодочках. Чёрное пальто, распахнутое на груди, и чёрная шляпа завершали этот образ.
– Ты похожа на леди-детектива из фильма «Скандал в Песчаном тупичке», – сказала миссис Райт после обмена приветствиями.
– Пфф, – фыркнула Скай. – Я следила за одной деловой, но очень ветреной дамой из бизнес-центра Арчетстера. Пришлось одалживать у дочери её одежду.
– Она сидит на тебе как влитая, – заметила Фэй.
– А мне мистер Эрскин не даёт таких интересных заданий, – позавидовала подруге миссис Райт. – Я то штудирую подшивки журналов за десять лет, то жду, в котором часу какой-нибудь фургон проедет по платной дороге на Дайаншир.
– Это потому, что ты в деревне живёшь, – сказала Скай.
– Нет, это потому что ты нравишься мистеру Эрскину, – припечатала Фэй.
– Завидуешь? – усмехнулась Скай.
– Вовсе нет. Я не была замужем и у меня нет детей и внуков, зато я свободна, как ветер! – заявила Фэй. – Ну что? Раз все наконец-то в сборе, я хочу показать вам горшок. Гейл, ты взяла с собой фотоаппарат?
– Я с ним теперь не расстаюсь, – ответила Скай, – и там, возможно, осталась ещё плёнка. Погоди-ка…
Она проверила счётчик и объявила:
– У нас пять кадров на всё про всё.
В подвале при свете тусклой лампочки под низким потолком среди хлама действительно обнаружился старый котёл. Это был не самый большой котёл, наверное, галлона на три. Он стоял на четырёх ножках, тёмный, даже с виду довольно тяжёлый, с отвалившейся дужкой. Тяжёлая крышка с выдавленными цифрами и ручкой-кольцом была самую малость сдвинута. В целом котелок выглядел чистым, даже слегка блестящим, и почему Фэй посчитала его старинным, оставалось загадкой.
Башмак из зелёного сукна с кожаной подошвой действительно лежал возле котла.
– Ух ты, – сказала Скай. – Какой маленький. Но это может быть детский костюм, который забросили сюда за ненадобностью.
– Детский костюм? Кому придёт в голову рядить маленького ребёнка лепреконом? – поразилась миссис Райт.
– Знаешь, сейчас очень модно возвращаться якобы к древним традициям, а не так давно, с месяц назад, в городе шумно праздновали Хэллоуин, – сказала Скай. – Мои внучки наряжались на какую-то вечеринку ведьмами…
– Ты хочешь сказать, они таким образом праздновали Самайн? – удивлённо спросила Фэй. – Но ведь это неправильно.
– Они праздновали Хэллоуин, – поправила Скай. – На твой любимый Самайн никто не покушался. Хотя корни и у того, и у другого одни и те же.
– И ты думаешь, башмак…
– Вон там торчит что-то зелёное, – Скай указала на какие-то доски, на которых действительно висели зелёные тряпки. – Похоже на накидку с капюшоном. А вон там – лук и стрелы.
Миссис Райт тем временем сунула нос в котёл.
– Здесь какие-то вещи, – сказала она разочарованно. – Никаких золотых монет! Хотя погодите-ка! Тут лежит кожаный кошель, а в нём что-то гремит.
– Не трогай! Если коснёшься лепреконского золота, то навлечёшь на себя проклятие, – вскричала Фэй.
– А само золото превратится в фальшивку, – засмеялась Ханна Патрисия. – Посмотрите, это просто кругляши из жёлтого металла, может быть, из жести.
– Дело раскрыто, – разглядывая брошенные в углу тряпки, сказала Скай. – Кто-то побросал тут реквизит от спектакля. Видимо, это была история про Робин Гуда, иначе почему я вижу здесь маленькую рясу, красивое платье со шнуровкой и кучу зелёных капюшонов?
– Но башмак такой маленький, – показала обувку Фэй. – Едва ли больше моей ладони!
– Возможно, Робин Гуда играл совсем малыш. Или девочка, что тоже возможно: на школьных постановках вечно не хватает мальчишек, – сказала Скай. – Идёмте. Оставим золото лепреконов на месте, вдруг дети решат повторить свою пьесу.
После духоты подвала троим сыщицам хотелось как следует отдышаться, но миссис Райт помнила о своём списке.
– Мне надо пройтись по лавкам, – сказала она, – пока мистер Эрскин не озадачил меня каким-нибудь настоящим делом.
– Нас, – поправила Фэй. – А у Скай дело, похоже, всё ещё актуальное.
– Увы, да, – Скай картинно притронулась к шляпе. – Отправляюсь наблюдать за несравненной миссис Карлой Лайлой Карлайл.
– Как-как? – опешила миссис Райт. – Вот это имя, нарочно не придумаешь. Или, скорее, наоборот! Такое можно придумать исключительно нарочно!
– Женщина-аллитерация, мечта поэта, – засмеялась Скай. – Но это же круто, что её так зовут?
– Круче уже некуда, – признала Фэй. – Её мужа, случайно, не Карлом зовут?
– О нет, он всего лишь Итан Карлайл, без изысков и даже без второго имени, – махнула рукой Скай. – Вся слава в этом смысле досталась его благоверной. Ну, до встречи, девочки! До встречи во вторник, в офисе детектива.
***
Мисс Фэй Боунэм шла рядом с миссис Райт и, словно маленькая девочка, шмыгала носом. Понятно было, что она ужасно расстроена случившимся, до глубины души.
– Слушай, – решилась, наконец, Ханна Патрисия, – мне кажется, что я всё же прикормила своими сладостями парочку фей. Если хочешь, можешь приехать ко мне завтра или когда пожелаешь, и мы попробуем за ними последить. Одолжим у детектива Эрскина вторую фотокамеру и сделаем снимки на память?
– Ты это говоришь только потому, что тебе хочется меня отвлечь и утешить, – проворчала Фэй. – Если бы у тебя завелись феи, я бы первая об этом узнала. У меня чутьё на такие вещи!
Миссис Райт не ожидала, что подруга ей не поверит. Но не исключено, что она проникнется сказанным постепенно. И это хорошо! Потому что если мысль внедрялась в мисс Боунэм не сразу, то и взрыва потом не следовало. А в ярости маленькая хрупкая Фэй была настоящей фурией.
– Куда там тебе надо и зачем? – спросила тем временем подруга.
– В кондитерскую лавочку, в магазин пряностей, в бакалею и, возможно, в винный подвальчик на углу, – улыбнулась миссис Райт.
– Что ты собираешься делать?
– Помогать внучке с проектом, – туманно объяснила Ханна Патрисия.
В компании с подругой ходить по лавочкам было веселее. И миссис Райт удалось приобрести практически всё по длинному списку, кроме, пожалуй, нутряного говяжьего жира, называемого также почечным, и сушёной чёрной смородины.
– В большом универсальном магазине вроде была замороженная смородина, – сказал Санджай, ланкийский лавочник.
Но замороженная – это совсем не то. Её ведь, если разморозишь, получишь ягоды, совершенно непригодные к сушке.
– У меня ещё несколько дней на поиски, – не стала унывать миссис Райт. – Думаю, что невозможного нет, не единственная же я, кто делает рождественский пудинг?
– В универсальном магазине я видела готовые смеси, там и законсервированный жир, и ягоды, – сказала Фэй, но ответом ей было презрительное фырканье.
– Готовую смесь сын может купить и в Канти, как и сразу целый пудинг, – сказала миссис Райт. – Но нет, Лори хочет, чтобы всё было сделано, как в старину. Никаких полуфабрикатов, заготовок и смесей!
ГЛАВА 3.
Четвёртого декабря, во вторник миссис Райт позвонили по телефону буквально спозаранку. Она думала, что так рано утром может звонить или одна из подруг, или детектив Эрскин. Однако не угадала.
– Доброго утра, Ханна, – проникновенно сказал профессор Патрик. – Я сейчас в Арчетстере, встречаю старого друга и коллегу. Могу я заглянуть с ним к вам на часок-другой? Заодно мы привезём вам лучшего бренди, какой только можно было найти в Боадисии.
– Ну, раз лучший бренди, – не слишком уверенно сказала миссис Райт.
– В котором часу мы можем заехать? – вежливо вопросил профессор.
– Или прямо как приедете, или уже к вечеру, – ответила Ханна Патрисия, – потому что я уезжаю в час дня, мне надо быть в детективном агентстве.
– О, – проговорил ботаник слегка растерянно. – Тогда мы, быть может, просто погуляем по городку, пока вы не закончите, а затем поедем к вам все вместе?
– Да, это было бы удобно, – обрадовалась миссис Райт. – Жаль, что вы не предупредили о том, что к вам нагрянет столичный друг – я попросила бы его купить в Боадисии нутряного жира. В наших мясных лавках его почему-то нет.
– Вы считаете это хорошей идеей, просить незнакомого человека, мужчину, везти из столицы… – тут профессор Патрик отчего-то закашлялся. – Простите, Ханна. Но это и правда не очень хорошая мысль, тем более что ехать-то целую ночь на поезде, там тепло, сало непременно начало бы издавать дурной запах. Ну почему вам просто не взять любой говяжий жир или даже свиной, бараний?
– Вы ещё барсучий посоветовали бы, мистер Патрик, – не удержалась от колкости Ханна Патрисия. – Ладно, мне пора собираться. Вы