Оглавление
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
Я стала помощницей Деда Мороза на роскошном космическом лайнере. Казалось, это будет самое волшебное приключение — дарить праздник детям среди звезд. Реальность оказалась иной. Мой напарник — высокий, могучий и хмурый альтоэрэнец. Сможем ли мы пережить пару дней, не обжегшись друг о друга?
ГЛАВА 1
Полина
Рождественские огни торгового центра на круизном лайнере «Аврора» мигали, словно насмехаясь над моим одиночеством. Я согласилась на работу помощницей Деда Мороза, чтобы пережить праздники.
Неплохие деньги и суета, не оставляющая времени на то, чтобы грустить в пустой квартире-боксе на Земле. Лучше уж нарядиться в костюм Снегурочки, чем в одиночестве слушать праздничные гимны из головизора и пить синтетические соки.
Я прошла через главный атриум корабля, и не могла не замедлить шаг. Гирлянда из голографических огней оплетали парадные трапы, переливаясь перламутром и серебром. Вместо снега с прозрачного купола-иллюминатора медленно опускались мерцающие частицы, похожие на застывшие звезды, которые таяли, едва коснувшись пола. В центре зала возвышалась колоссальная, сияющая изнутри новогодняя ель, собранная из тысяч светодиодных стержней, а вместо традиционных шаров на ее ветвях висели миниатюрные голографические планеты и созвездия, тихо вращающиеся вокруг своих осей.
Даже служебные дроны, пролетавшие над головами пассажиров, были украшены крошечными огоньками, оставляющими в воздухе короткие светящиеся следы.
Я удалялась из космической сказки, вдыхая аромат хвои и озона. Конечно, ничего настоящего здесь не было, голография и ароматизаторы, но все же, дизайнерам удалось создать невероятно праздничную атмосферу земного Нового Года. А как бы иначе? Ведь владелицей «Авроры» была Амайя с Земли и конечно же, это она распорядитель всех праздничных мероприятий на корабле.
По мере того, как я продвигалась внутрь технических помещений корабля, обстановка становилась менее праздничной.
Найдя нужную дверь, среди десятков единообразных в служебном отсеке, я постучала и сразу же донеслось низкое, раздраженное ворчание, но сквозь него пробился другой голос:
— Заходите!
Открыв дверь, я замерла на пороге.
В центре тесного помещения, больше напоминающего поле битвы после новогоднего шопинга, стоял парень, которого смело можно было бы использовать в качестве живой рекламы спортивного питания. Его волосы цвета морской волны казались особенно яркими на фоне бледного от ужаса лица мужчины в костюме Деда Мороза.
Последний, стоя на цыпочках, с отчаянием в голосе пытался водрузить на макушку великана крошечную красную шапочку с помпоном, которая выглядела на нем как листик петрушки на стейке.
— Ну пожалуйста, Кэлл, просто потерпи пять минут! — взмолился Дед Мороз, чья борода съехала набок от усердия. — Это же не камень на голове носить! Хотя, — он нервно оглядел могучие плечи парня, — учитывая твои параметры, возможно, тебе действительно положен целый менгир...
Великан стоял неподвижно, как скала, и смотрел на происходящее с выражением человека, которого заставили участвовать в особенно унизительном эксперименте. Его плечи, способные, казалось, сдвинуть с орбиты небольшой астероид, напряглись, и тонкая футболка пронзительно заскрипела, умоляя о пощаде.
В этот момент второй мужчина, видимо, отчаявшись договориться с великаном, заметил меня. Его лицо осветилось надеждой, словно он увидел спасательного дроида.
— А, ты, должно быть, Полина? Отличненько! — обрадовался мужчина, будто я была не временным работником, а десантом спецназа, прибывшим для устранения угрозы в лице ворчливого великана. Он нервно кивнул в самый тёмный угол подсобки, где покоилась пыльная картонная коробка с надписью «Хрупкое. Не трясти.» — Свой рабочий костюм найдёшь вот там. Ты же знаешь, как должна выглядеть помощница этого самого... э-э-э.… как вы его, бородатого, в красном? В конце концов, ты человек! Примерочная вон там, — с этими словами он махнул рукой в сторону простенькой занавесочки в цветочек, которая должна была отделять меня от двух взрослых мужчин, один из которых в данный момент напоминал раздраженного медведя в посудной лавке.
Я лишь энергично кивнула, делая вид, что полностью поглощена изучением узоров на линолеуме. Смотреть в сторону исполина было равносильно тому, чтобы уставиться на солнце во время солнечного затмения — опасно и бесполезно. Его присутствие не просто заполняло комнату — оно вытесняло из неё воздух, создавая вакуум, в котором парили лишь его раздражение и моя растерянность. «Где они его откопали? — пронеслось в голове. — На спецакции «Гренадеры со скидкой»? Он выглядит так, будто его жизненная цель — не раздавать подарки, а отбирать у детей конфеты, причём вместе с рукой».
Подхватив коробку, я поспешила укрыться за занавеской. «Ну что же, — подумала я, — хоть какая-то приватность. Главное — не смотреть в их сторону и делать вид, что эта занавеска сделана из свинца».
В коробке меня ждал сюрприз. Комплект одежды был до безобразия прост, но странен: длинный серебристо-белый сарафан, больше похожий на чехол от торшера, синтетическая шубка с красными вставками и белым мехом, явно пережившим лучшие времена, и шапка в тон.
Хм. Не совсем наряд снегурочки. Это больше похоже на костюм эльфийка-официантки. Может, они перепутали заказы со съёмочной площадкой?
Снаружи послышалось нервное топанье, от которого задрожали крючки на занавеске.
Ладно, вопросы о стиле оставим на потом. Сначала надо облачиться в это великолепие, а то великан, кажется, начал разминаться, и от этой кладовки скоро останутся щепки.
Натягивая сарафан, я мысленно настраивалась на предстоящие недели. Ничего, буду улыбаться, кивать, раздавать конфетки. Дети, родители, фото. Всё просто. Главное — не обращать внимания на напарника, который, вероятно, считает, что Новый год — это заговор производителей мишуры…
Мысль оборвал оглушительный рык, от которого задрожали не только занавеска, но и шапка с помпоном упала из моих рук.
Неужели он решил убить менеджера? Или просто наступил на коробку с мишурой?! Наверное, не стоит смотреть, но мне стало любопытно и боязно. Вдруг он сначала расправится с менеджером и доберётся до меня?
Я осторожно выглянула из-за занавески и приоткрыла рот от удивления. Менеджер, миниатюрный по сравнению с новым Дедом Морозом, стоял, героически скрестив руки на груди, и смотрел вверх с видом капитана, вызывающего на бой шторм. А шторм, он же Кэлл, возвышался над ним, как разгневанная гора. Каждая мышца на его руках была напряжена, взгляд метал молнии и, казалось, мог не только испепелить, но и прожечь дыру в противоположной стене. Воздух трещал от немой конфронтации. Ещё секунда — и комната разлетелась бы на куски от чистой, неразбавленной ярости.
И в этот самый момент его взгляд, полный ярости, неприязни и глубочайшего презрения ко всему происходящему, скользнул ко мне.
Что-то определённо пошло не так. Менеджер, почти неразличимый на фоне массивной фигуры своего подопечного, издал шипящий звук, похожий на спускаемый воздух из проколотой шины — звук безнадёжного терпения на исходе.
— Ну же, богатырь, соберись! — его голос приобретает фальшиво-бодрящие, тренинговые нотки. — Попробуй хотя бы намекнуть на улыбку. Телосложение у тебя идеальное, солидное, но без позитива ничего не получится. Даже эта шикарная борода, — он дёрнул за пучок искусственного белого волокна, прилипшего к подбородку парня, — не в силах скрыть твоего выражения лица, как у того зелёного, кто там похищал Рождество! А ты же сам говорил, что находишь общий язык с детьми!
Напряжение в комнате возросло, как давление перед грозой. Скулы у Кэлла задёргались, а менеджер испустил долгий, страдальческий вздох, в котором слышался звон разбивающихся надежд на спокойную смену.
— Ладно, договорились, — капитулировал он, поднимая руки. — Давай на чистом энтузиазме. Просто продержись. Мы платим кредитами в конце дня, понял?
Магическое слово «кредиты» совершило чудо. Молчаливый исполин с видом глубоко оскорблённого достоинства, кивнул и одним небрежным движением натянул на свою буйную шевелюру шапочку с белым помпоном.
Теперь он выглядел не просто как угрюмый здоровяк, а как угрюмый здоровяк, которого силой втянули в дешёвый новогодний спектакль, даже шапка начала съезжать набок.
Парень, бесспорно, красив: скульптурные мускулы, чёткий профиль, он явно мог бы сойти за привлекательного «сурового мужчину» в другом контексте. Он выше и шире в плечах, чем любой мужчина, которого я встречала, и от таких плеч, наверное, должно веять безопасностью, но сейчас от него исходило лишь желание разорвать что-нибудь на части.
— Так, время тикает. Финальный инструктаж, — менеджер бросил взгляд на меня, затем на часы. — У нас есть десять минут до того, как мы выпустим орду… то есть, радостную толпу детей. Я жду от вас максимальной отдачи. Игры, смех, общее веселье! — он произносил слова, решительно направляясь к выходу, проходя мимо меня. — Ты, снегурка, идём со мной. Надо обсудить детали.
Я бросилась следом, с облегчением покидая подсобку, закрывая за собой дверь под угрюмый взгляд нового Деда Мороза.
— Слушай, исход мероприятий зависит от тебя, — проговорил он, и в его голосе прозвучала неприкрытая усталость. — Эти несколько дней ты будешь… ну, присматривать за ним. Всего три дня, авось, пронесёт. Твоя задача — раздавать детям подарки, следить, чтобы они строились в очередь на фото, не дрались и не плакали. Просто создавай праздничную атмосферу. Улыбайся, будь милой. Главное — чтобы все ушли довольными, поняла?
— Конечно, я понимаю. Всё будет в порядке, — я постаралась влить в голос как можно больше уверенности, которой не чувствовала. — В конце концов, сегодня канун Нового года, как можно что-то испортить?
Менеджер посмотрел на меня с таким выражением, будто я только наивно заявила, что тигры питаются травой. Он тяжело вздохнул, потирая переносицу.
— На это я и надеюсь. Наш Дед Мороз, — он кивнул в сторону закрытой двери, — одним своим видом может не просто напугать детей. Он может напугать их родителей. Так что будь начеку.
Менеджер бросил на меня взгляд, в котором читалась вся вселенская скорбь человека, вынужденного объяснять очевидное. Он с тоской поправил галстук, который, казалось, тоже мечтал сбежать отсюда.
Затем его взгляд скользнул к центру торгового зала, где копошилась бригада рабочих, возводя вокруг гигантской искусственной ёлки нечто среднее между троном и детской площадкой. Несколько самых нетерпеливых малышей уже толпились у ограждения, а на лицах их родителей застыло скучающее выражение лица.
Менеджер похлопал меня по плечу с жестом и оптимистично произнёс:
— Костюм тебе, кстати, идёт. Сидит… ну, как сидит. Главное — сделай всё, что в твоих силах. И держись. А теперь иди и представься нашему Деду Морозу». Может, он подобреет. У него сегодня не лучший день — кто-то на складе перепутал и заказал ему сапоги на два размера меньше, поэтому он такой... взвинченный.
Э-э… Погодите-ка. У меня в трудовом договоре не было пункта «управление гигантским гуманоидом с мозолями от сапог Деда Мороза». Я нанялась просто помогать детям взбираться на колени к сказочному дедушке и следить, чтобы никто не украл бороду для личной коллекции. А теперь мне предстоит продержаться в компании угрюмого мужчины два дня.
Только я хотела ответить, что не подписывалась на такое, как менеджер бросился прочь, скрываясь за баррикадами ели и трона.
Я справлюсь и никакой паники.
У моего большого напарника не было никаких объективных причин меня ненавидеть. Я всего лишь человек в костюме Снегурочки...взгляд упал на оторочку рукава, с которой уже свисала нитка, а шов разошёлся.
«Я надеюсь, что справлюсь», — прошептала себе, и слова прозвучал так жалко, что я не могла поверить себе.
ГЛАВА 2
Кэлл
Я сделал глубокий вдох и натянул эту дурацкую шапку. Красная тряпка с белым помпоном, болтающимся, как гирляндный шар, прямо перед глазами. Так унизительно.
Но менеджер обещал оплату в конце дня, а мне так необходимы кредиты сейчас. Глупо, конечно, соглашаться на подработку, но пару дней назад это казалась хорошей идеей.
Вздох вырвался сам собой. Кричать на менеджера не хотелось, честно, но когда он начал учить меня улыбаться… внутри всё сжалось в тугой комок. Никто не имел права указывать мне, как двигать собственными мышцами лица.
Я понимал, что это часть работы, но какая-то упрямая часть меня отказывалась подчиняться. Поймал свое отражение в зеркале и усмехнулся.
Жалкое зрелище. Люди называют этот мифический персонаж «Дед Мороз». А я чувствовал себя диковинным зверем в клетке, которого выставили на всеобщее обозрение, чтобы тыкали пальцами и щёлкали голокамерами.
Просто надо думать о деньгах. Даже менеджер, кажется, считает меня тупоголовым громилой. Конечно, я сказал, что умею ладить с детьми. А что ещё говорить, когда отчаянно нуждаешься в работе? В целом, дети… они терпимы. С ними проще, чем со взрослыми.
Дверь скрипнула и вернулась та девушка. Человек. И она явно не путешествовала с персоналом «Авроры». Интересно о чём они разговаривали с менеджером? Надеюсь, он не перечислял ей список моих «особенностей».
— Привет, приятно познакомиться. Я Полина. Похоже, нам придётся поработать вместе ближайшие дни, — она улыбнулась, но получилось как-то натянуто.
Я кивнул, коротко и деловито. Надо быть вежливым. Она-то тут точно ни при чём.
— Кэлл.
Она сделала шаг ближе. Невысокая, конечно, для человека, наверное, среднего роста. Каштановые волосы, тёмные, почти чёрные глаза открыто смотрели на меня. Из нас двоих она определённо больше подошла бы на роль новогоднего персонажа.
— Ты готов встретиться с детьми? — бодро спросила она, и в её голосе нет той фальшивой бодрости, что была у менеджера. — Наш выход.
Я издал тяжёлый вздох, ненавидя эту работу всем нутром ещё до её официального старта.
— Да.
И в этот момент, когда я сделал вдох, готовясь выйти на арену позора, меня накрыл волной её запаха. Не парфюма, нет. Что-то сладкое, тёплое, как пряники или ваниль, смешанное с чистым запахом кожи и… чего-то неуловимого, соблазнительного. Такого близкого. Странное, иррациональное желание сделать шаг ближе, ощутить этот аромат полнее, обнять её, чтобы он окружил меня со всех сторон. Что за бездновщина? Она моя напарница и больше никто! И она человек!
— Хорошо, — ответила она, и её улыбка стала чуть естественнее и мягче. — Держу пари, дети будут в восторге от тебя.
Я не поверил ей, подумав, что дети, скорее всего, будут плакать от одного моего вида, но я лишь пожал плечами, не тратя силы на споры.
— Пойдём, — я решил поскорее сбежать из подсобки, поэтому размашистым шагом направился к двери, проходя мимо Полины.
Я направился к двери, широкий шаг унося меня мимо неё, но вдруг чувствую лёгкое прикосновение к рукаву. Она останавливает меня.
— Подожди, — проговорила она, зацепив мой рукав, потянув на себя.
Я остановился удивляясь, что послушался ее. Девушка приподнялась на цыпочки и поправила оторочку воротника из пушистого белого меха. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но я чувствовал его всем телом, как удар тока.
— Вот так, — проговорила она, и в её голосе послышалось одобрение. — Теперь ты выглядишь идеально для сказочного характера.
Я снова вздохнул. Я читал, что люди устраивают из того, что они называют Новым годом этого целую историю с подарками и гуляньями. На моей родной планете никогда не праздновали начало нового светового года и для меня вся эта суета выглядела смешной.
Но вот это её движения, словно девушка действительно пытается помочь мне выглядеть лучше… в животе возник жар, который разливался по жилам, не спрашивая разрешения. И… бездна побери. Это физическое влечение очень некстати. И вообще какое влечение? Девушка была слишком хрупкой, маленькой, что я мог бы обхватить её одной рукой.
Я резко отвел взгляд, стиснув зубы. Сейчас не время для романтических мыслей. Я здесь, чтобы заработать и может быть в следующем триместре вернуться на родную планету.
Тем временем мы вышли в огромный зал, в котором толпились дети пассажиров «Авроры», а у импровизированной сцены с гигантской елкой выстраивается очередь.
Я видел, как несколько малышей, разинув рты, тыкали пальцами прямо в меня. Их глаза горели любопытством и восторгом, который я совершенно не разделял. Теперь я окончательно чувствовал себя диковинным зверем в вольере — большим, мохнатым и очень недовольным экспонатом праздничной выставки.
— Эй, здоровяк, — проговорила Полина, и в её тоне не было насмешки, только какая-то доля усталой солидарности. — Держись. Дети всё чувствуют. Седую бороду не спрячешь за фальшивой улыбкой, но можно попробовать. Мы справимся вместе.
«Вместе». Слово застряло в сознании, странное и неожиданно тёплое. Может, это и не так уж плохо — быть не единственным безумцем в этом цирке.
Сцена перед нами самый ужасный кошмар. Огромное дерево с острыми, как иглы, ветками ослепляет мириадами разноцветных огней. Какие-то шары мигали с раздражающей регулярностью, воздух вибрировал от веселой музыки, которые я уже ненавидел всеми фибрами души.
И почему я решил, что эта работе легка? Я бы мог подработать в механическом отделе, и получить намного больше кредитов, чем в этом искусственном аду из глиттера, полипластика и веселья.
ГЛАВА 3
Полина
— Вот твой подарочный набор! — я вручила очередной пакет, перевязанный лентой, маленькой девочке со щупальцами вместо волос.
Она сияла, едва сдерживая нетерпение, её взгляд уже прикован к массивной фигуре на ледяном троне. Кэлл, наш громоздкий, Дед Мороз, посадил ее на стул рядом и внимательно слушал, кивая.
— Улыбнитесь! — весело скомандовала её родителям — элегантной паре синекожих гуманоидов с переливчатыми хвостами, которые покачивались в такт музыке. — Вы сможете получить ваше фотографии на выходе у дроида! Не забудьте поставить десять звездочек рейтингу сервиса.
Довольные родители и ребенок направились за снимками, а я снова осмотрела помещение, которое так напоминало сказку. Голографические снежинки танцевали под куполом космоса, медленно опускаясь и тая, едва коснувшись пола. Вместо гирлянд — светящиеся нити неоновых созвездий, оплетающие помещение. А в центре всего этого великолепия возвышалась наша сцена: макет гигантской ледяной кометы, стилизованный под трон, ель, украшенная миниатюрными проекциями далеких туманностей.
Мой взгляд остановился на Кэлле, который пытался улыбаться, но выглядел так, словно у него свело челюсть.
Интересно, что заставило этого ворчливого здоровяка, чья естественная среда обитания явно не включает в себя блестки и детский смех, взяться за эту работу? Он явно не фанат ни праздников, ни публичности.
Но он пытается.
В своём мешковатом бархатном костюме, с искусственной бородой, которая вечно норовит съехать набок, он выглядит как огромный, недовольный, но почему-то пушистый медведь. И совершенно необъяснимо мой мозг услужливо подсказывает: «А под всем этим бархатом должно скрываться что-то… очень даже пикантное».
Стоп. Что? Почему я вообще об этом думаю? Меня это не волнует. Не должно волновать. Я здесь, чтобы работать, а не разглядывать гипотетическую мускулатуру сварливого Деда Мороза в красных штанов.
— Счастливого Нового года! — проводила я еще одного ребенка, который сжимая подарок, стремительно улетел к родителям на маленьком антигравитационном самокатике. — Осторожно, солнышко, — помогла следующему ребёнку, упавшему на ступеньке, ведущей к трону.
Будь она неладна, эта сценическая конструкция! Кажется, дизайнер вдохновлялся ледниками Энцелада. Подниматься и спускаться по высокой и покатой лестнице стало настоящим испытание для икр и чувства собственного достоинства, особенно в этом неудобном, но милом сарафане.
Кэллу-то хорошо. Сидит себе, как скала, и только изредка хмурится, а я тут кручусь как белка в гравитационном колесе!
Доведя ребенка до Кэлла, я развернулась, собираясь спуститься к следующему ожидающему ребенку, но тихий голос остановил меня:
— Ты отлично держишься, помощница.
— Ты… тоже молодец, — выдохнула я в ответ и тут же устремилась вниз по лестнице, где ждала очередь ребятишек. Только щеки предательски горели от ненавязчивого комплимента.
ГЛАВА 4
Полина
Очередь, казалось, бесконечна. Улыбка застыла на лице гипсовой маской. Повторять «Счастливого Нового года!» в пятидесятый раз за час — занятие, которое могло бы сломить кого угодно. Кэлл — живое воплощение анти-нового года: огромный, угрюмый и явно считающий каждую секунду до конца смены.
Когда наконец один из сотрудников выносит мерцающую табличку «ОЧЕРЕДЬ ЗАКРЫТА», а звуки уходящей толпы сменяются тихим гудением систем станции, я почти физически ощущала, как напряжение свалилось с плеч. Первая смена позади.
Впереди ещё два дня. Я облокотилась на перила площадки, готовая распластаться как тряпичная кукла, и поймала на себе задумчивый взгляд Кэлла, который появился рядом, издавая низкое, неразборчивое ворчание, больше похожее на звук неисправного гравитационного двигателя.
— Эй, тише, — прошептала я, бросая быстрый взгляд по сторонам. Персонал всё ещё крутился рядом, поправляя праздничные декорации. — Мы всё ещё на виду у всех.
Мужчина выдал такой глубокий вдох, что его могучая грудь (и, я невольно засмотрелась) приподнялась, растягивая и без того стеснённый бархат костюма. Да, определённо, под всей этой мишурой скрывается нечто куда более… солидное.
— У меня ноги затекли от этого дурацкого трона, — прохрипел он, и в его голосе прозвучало неподдельное страдание.
— Ха, — фыркнула я. Он жалуется на сидячую работу, в то время как я за смену намотала кругов вокруг сцены, наверное, как небольшой шаттл. Я силой воли возвратила на лицо профессиональную, приветливую маску, но он уже пристально смотрел на меня. — Давай просто уйдем отсюда, пока ты не начал выражать свой протест более красноречиво, хорошо? — предложила я, стараясь, чтобы голос звучал легкомысленно.
Он кивнул, и на его лице на секунду появилось что-то, отдалённо напоминающее полуулыбку, будто даже мышцы его лица нехотя вспомнили действо.
Когда он развернулся и поковылял прочь, я не могла не проследить за его широкой спиной. Но тут же одернула себя и последовала за ним, как маленький эскортный корабль за грузовым крейсером.
«Слава звездам, никто не видел его последнего выражения лица, — думала я. — Если бы дети разглядели в Деде Морозе такую концентрацию вселенской скорби, миф о добром дедушке развеялся бы навсегда».
Мы добрались до подсобки, и как только дверь закрылась, я плюхнулась на единственный стул, снимая замшевые сапожки с ног и потирая пятки.
— Всё. Я недвижима. Сдвинуть меня с орбиты можно будет только после того, как я сниму этот проклятый костюм! —простонала я, посмотрев на цветочную занавеску. До моей раздевалки надо еще дойти.
— Серьёзно? — голос Кэлла прозвучал как-то хрипло.
— А что? — огрызаюсь в ответ. — Я устала. Ты-то всё время восседал, как монарх на ледяной комете. Попробуй-ка протопать четыре часа на этих шпильках, — я указываю на свои неудобные, стилизованные сапоги Снегурочки.
Кэлл проворчал что-то неразборчивой и стянул с себя искусственную белую бороду.
Я заметила, как он замахнулся, чтобы швырнуть её на стол, но в последний момент движение замедлилось, и он почти аккуратно уложил её рядом с коробкой гирлянд.
— Сидеть без движения — тоже пытка. И ты не представляешь, сколько некоторые из этих малышей весят. Кажется, их кормят свинцовой кашей.
Я не могла сдержать короткий смешок.
— Может, тебя и наняли-то именно для этого, чтобы ты выдерживал атаки тяжеловооружённой младенческой пехоты?
Он прищурился, и от этого пристального взгляда по моей спине пробежало тёплое покалывание. Его глаза медленно скользнули по моей фигуре, и мне внезапно захотелось скрестить руки на груди.
— Неважно, — бросил он наконец, отводя взгляд. — Я просто диковинный зверь в праздничном зоопарке.
Я пожала плечами, стараясь сохранить беззаботность и игнорирую странное чувство от присутствия Кэлла рядом со мной.
— Таковы издержки профессии. Ты сам подписался.
— Да, — он снова шумно вдохнул воздух, его ноздри расширились.
Я с трудом поднялась со стула и потянулась к своей сумке.
— Пойду переоденусь. Всё равно надо дождаться, пока менеджер явится с нашей оплатой.
Кэлл лишь молча кивнул, уставившись в стену. Кажется, его мысли витали где-то далеко. Возможно, он не в духе. А кто знает, что у него на уме? Может, денежные проблемы гложут. Поэтому, даже ненавидя каждую секунду, он терпел этот фарс. И почему-то эта мысль заставила собственную усталость отступить на секунду, уступая место любопытству.
Я зашла в примерочную и с облегчением расстегнула сарафан и сбросила его. Синтетическая ткань оставила покраснения на коже, от постоянной улыбки ныли скулы, а ступни горели огнём.
Аккуратно свернув костюм, я убрала его в ту самую коробку, которую мне вручил менеджер в начале смены. «Всё будет хорошо», — повторила я себе мысленно, как мантру. Первый барьер взят.
Когда я вышла из раздевалки, моё спокойствие испарилось в одно мгновение.
Кэлл тоже переодевался. Видимо, он рассчитывал сделать это быстро, пока я была занята, но не успел. Сейчас на нём были простые, потрёпанные джинсы, низко сидящие на бёдрах, но… он ещё не успел надеть футболку.
Его спина, широкая и рельефная, будто высеченная из мрамора, мышцы играли под кожей при каждом движении. Широкие плечи, узкая талия, и тот самый пресс, о котором я позволяла себе лишь мельком гадать — он оказался даже лучше, чем моё самое смелое предположение.
Мужчина повернулся, почувствовав мой взгляд. Его брови поползли вверх, и он резко, почти по-военному, натянул простую серую футболку, скрыв вид, от которого у меня пересохло в горле. Чёрт возьми. А теперь в голове навязчиво засела одна безумная мысль: а каков он на ощупь?
— Быстро ты, — произнёс он хрипло.
— Я… э-э… — я запнулась, чувствуя, как жар залил щёки, пока я рассматривала Кэлла.
Мужчина сделал шаг вперёд, сократив расстояние между нами. Я подавила импульс отступить. Он же не причинит мне вреда… правда?
— Детям, кажется, нравилось сидеть у меня на коленях, — сказал он, и в его голосе прозвучала задумчивость, а глаза потемнели.
— Да… — мой голос сорвался на шепот. — Ты для них Дед Мороз, сказочный, добрый персонаж.
— Слушай, а ты… — он сделал крошечную паузу, которая показалась вечностью. — Ты тоже хочешь посидеть у меня на коленях?
Что он только что сказал?
Во мне поднялась целая буря эмоций: волна жара, смешанная с шоком и каким-то запретным, острым любопытством, удивление и отрицание.
Что мне ответить? Резко послать его или… согласиться?
Резкий, механический скрип разорвал напряжённую тишину. Мы оба вздрогнули, как пойманные на месте преступления сообщники. Дверь открывалась.
Я инстинктивно отпрыгнула в сторону, как раз в тот момент, когда в подсобку вошёл менеджер. Щёки пылали, и, похоже, с этим уже ничего нельзя было поделать. Кэлл тоже сделал шаг назад, хватая толстовку со стула.
Менеджер вошёл и с дежурной улыбкой проговорил:
— Отлично поработали сегодня, ребята. Ваша плата, кредиты перечислены. Пересчитайте, пока я здесь. Потом претензии не принимаются.
Я машинально потянулась к браслету на руке и быстро прочила сообщение о пополнении средств на счету. Мне даже перечислили приличный бонус!
Кэлл же просто кивнул, не потрудившись проверить баланс. Наверное, он все еще злился на менеджера.
Менеджер окинул нас оценивающим взглядом и не дождавшись диалога, сказал:
— Отлично. Встречаемся завтра в то же время. Не опаздывайте.
Он развернулся и вышел, бросив на прощание небрежный взмах рукой.
— Увидимся завтра, — Кэлл направился к выходу из подсобки на ходу натягивая куртку.
Я же смотрела ему вслед, и именно в этот момент он оглянулся и нахмурился.
— Что? — спросил он. — Уставилась, потому что я не человек?
— О, нет! — поспешно ответила я. — Просто… ты выглядишь так, будто на тебя свалилась тонна стресса.
— Глупые дети. Всё ерунда, — он фыркнул, отводя взгляд.
Я ему не верила. Что-то было не так. Что-то глубже, чем просто детская возня и неудобный костюм. Иначе… Но прежде чем я что-то сказала, Кэлл уже вышел из подсобки, не оглядываясь.
Я ещё секунду постояла в тишине, а потом вздохнула, взяла свою сумку и направилась к выходу.
Если он не хочет говорить, что же, мы всего лишь временные коллеги. Я здесь не для того, чтобы заводить отношения и уж точно не для того, чтобы разгадывать тайны ворчливых великанов с телом греческого бога и взглядом, от которого тает разум. Но, следующие два дня обещали быть куда интереснее, чем я предполагала.
ГЛАВА 5
Кэлл
Я быстрым шагом вышел из подсобки, стараясь слиться с потоком существ, спешащих по своим делам. Похоже, все озабочены последними предпраздничными покупками. Проходя мимо платформы, где просидел весь день, не мог не вздохнуть, ещё пара дней и свобода.
Персонал уже загородил сцену ограждениями до завтра. Завтра сам праздник. Значит, детей будет ещё больше. Ещё больше вымученных улыбок, фальшивых «Хо-хо-хо» и этих пронзительных, липких взглядов, полных веры в какую-то сказку.
Я ненавидел приторную музыку, которая лилась из динамиков, сладкий, удушающий запах, висящий в воздухе — смесь имбирных пряников, карамели и искусственной хвои.
Надо просто пережить эти несколько дней, заработать денег и улететь к себе домой. С меня достаточно работы на «Авроре»!
Проходя по центральной галерее, минуя витрины, я не мог понять, почему вообще все существа помешаны на Новом годе. Они толкались в магазинах, скупая всякий хлам, спорили и рычали друга на друга из-за скидок.
Кому нужно столько вещей? Бессмысленная трата ресурсов.
Что за магия в Новом годе? Он что, вирус какой-то, отключающий мозг и чувство собственного достоинства? Невыносимо наблюдать за общим помешательством.
Я свернул за угол и увидел Полину, стоящую у витрины кондитерской, разглядывая праздничные торты. Кому-то действительно кажется, что кусок бисквита, стилизованный под полено, или домик аппетитным? Неужели и она заражена всеобщей дурью?
Я подошёл ближе, хотя, наверное, не стоило. В подсобке я нарочно ушёл первым, оставив её одну. Но Полина была… особенной. И в её улыбке не было той фальши, что у остальных. Мне всегда было сложно терпеть тех, кто выше, которые мнили себя хозяевами положения только потому, что раздавали чужие деньги.
Сделал глубокий вдох, стараясь унять привычное, едкое раздражение. Ненавидел весь этот праздничный шум, но, глядя на неё, подумал, что, возможно, могу попытаться не ненавидеть тех, кто в эту мишуру верил. Или хотя бы искренне притворялся.
Девушка оторвала взгляд от витрины и посмотрела на меня и улыбнулась. Что-то внутри меня сорвалось: сердце заколотилось глупо и громко, а ниже… чёрт, предательски дёрнулось, будто живое и независимое существо.
— Я думала, ты уже ушёл домой, — сказала она, и в её голосе не прозвучало ни упрёка, ни натянутой весёлости. Только лёгкое удивление.
— Собирался, — выдавил я. Слова вдруг застряли в горле, ставшего сухим. Я подумал, что, наверное, стоило извиниться за ту дурацкую, резкую фразу, брошенную в подсобке. Хотя я ни капли не жалел о сказанном.
— Что это за… сооружения? — кивнул я в сторону витрины, стараясь говорить ровно и спокойно.
— Новогодние торты. Разве они не прекрасны? — её глаза по-настоящему светились, зажигались изнутри, и от этого восторга мне становилось немного не по себе. Я его не понимал.
— Ты покупала такие? — спросил я, больше чтобы просто поддержать разговор.
Её лицо слегка вытянулось, в нём мелькнула тень сожаления.
— Хотелось бы. Но я просто любуюсь. Даже если куплю, вряд ли решусь съесть такую красоту.
А. Так вот в чём дело. Мне по-прежнему не нравился этот торт, весь этот сахарный пафос… но её отношение к нему заставляло смотреть на вещи иначе. Чуть-чуть.
— Это просто торт, — сказал я, но уже без прежней резкости, почти мягко.
— Это произведение искусства! Посмотри на детали, — она ткнула пальцем в стекло, указывая на миниатюрные фигурки.
Я скептически приподнял бровь. Куча времени, потраченная на то, что в итоге будет уничтожено. Бессмысленно, с моей точки зрения.
— Ничего не говори, — она вздохнула, пожимая плечами в комичном смирении. — По твоему лицу видно, что в тебе ни капли эстетического чувства. Бедная, серая душа.
У меня перехватило дыхание. Как она смела? Я просто практичен. У меня не было времени и лишних денег на изыски. Но прежде чем я нашёлся что ответить, она легко похлопала меня ладонью по плечу. И этот простой, дружеский жест, это лёгкое прикосновение через толстую ткань свитера… снова заставило моё тело отозваться возбуждением.
— Может, тебе стоит попробовать проникнуться духом праздника, — сказала Полина, и в её голосе появились игривые, тёплые нотки. — Хотя бы на эти несколько дней, пока ты главная звезда станции.
Звучало нелепо. Наверное, я скривился, потому что девушка подмигнула мне.
— И для начала — смени это вечное недовольное выражение лица. Хотя бы на пару часов.
Я хмыкнул, чувствуя, как растёт раздражение и не только оно. Глупая, неконтролируемая теплота разливалась под кожей.
— Заставь, — вырвалось у меня низким, хриплым голосом.
Её глаза широко распахнулись от неожиданности, а я сглотнул, понимая, что сорвалось что-то неправильное. Или… не совсем тактичное.
— Хочешь побыть плохим мальчиком? — прошептала она, приподнимаясь на цыпочках. На её губах расцвела хитрая ухмылка, а голос стал тихим и соблазнительным: — И как же тебя… уговорить быть менее ворчливым? Если я сама сяду к тебе на колени?
Бездна! Волна жара накрыла меня с головой. Полина была такой маленькой по сравнению со мной. Мне дико хотелось просто обхватить её, притянуть к себе, почувствовать, как всё это тёплое, податливое тело прижмётся ко мне. Но… мысль о металлическом боксе, куда даже было стыдно пригласить девушку, вонзилась острым лезвием. Я боялся, что если приглашу её к себе, она будет надо мной смеяться.
Она сделала ещё шаг ближе, сокращая и без того ничтожную дистанцию между нами до минимума.
— Пойдём ко мне?
Она приглашала меня к себе? Сердце колотилось где-то в горле, пульсируя в висках. Я сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, но вдохнул только её запах и окончательно сошёл с ума. И это лишь ухудшало ситуацию. Последнее, чего я хотел — это чтобы меня видели в таком потерянном и взвинченном состоянии посреди торгового центра.
— Если это то, чего ты хочешь, — выдавил я, и мой голос прозвучал хрипло, чужим, налитым желанием.
Она открыто улыбнулась, и жестом, полным безмятежной уверенности, предложила следовать за ней. Этот жест казался мне тогда самым соблазнительным и неотразимым, что я видел в жизни. Сейчас я был готов последовать за ней куда угодно, даже снова облачиться в ужасающий костюм Деда Мороза.
ГЛАВА 6
Полина
Стоя перед дверью своей трёхзвёздочной каюты, замерла, ключ застыл в воздухе. Как так вышло, что Кэлл сейчас здесь, со мной?
Я привела сварливого великана к себе. Это… определённо не входило в мои планы, когда я устраивалась на подработку. В трудовом договоре пункта «приставания к коллеге-деду-Морозу» не было.
Кэлл прокашлялся позади меня, и звук заставил меня вздрогнуть и обернуться. Кэлл стоял, засунув руки в карманы джинсов, и его поза была скованной, будто он ожидал отказа.
— Всё в порядке, — произнёс он глухо, не глядя на меня. — Я пойму, если ты передумаешь. Можешь просто сказать, что… пошутила.
— Я не передумала, — отрицательно покачала головой, чувствуя, как уголки губ сами расплываются в улыбке. — Просто осознаю, насколько всё безумно. И кроме того, — добавила я, пытаясь звучать строже, — мне всё ещё нужно поработать над твоим вечно недовольным выражением лица. Это часть моих рабочих обязанностей.
Кэлл тихо фыркнул, и в его глазах мелькнула искорка того самого редкого, почти неуловимого юмора.
— У меня, знаешь ли, довольно привлекательное лицо. Так говорят.
— Говорят? И кто же эти смельчаки? — поинтересовалась я, решительно поворачивая ключ.
Дверь открылась, и в тот же миг что-то во мне вспыхнуло — тёплое, настойчивое, пугающее своим желанием.
Я шагнула в прихожую и едва успела наклониться, чтобы снять ботинки, как его тень накрыла меня. Сильные руки мягко, но неотвратимо прижали меня к прохладной стене, а его тело стало тёплой, огромной преградой между мной и остальным миром.
— Полина… — моё имя на его устах прозвучало как хриплый шёпот, полный какого-то невысказанного вопроса.
— Да? — выдохнула я, и моё сердце заколотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Его тёмные, почти чёрные глаза, в которых теперь плясали отблески светодиодов, зажгли во мне ответный огонь, пульсирующий, сосредоточившийся глубоко внутри.
Кэлл не ответил. Просто смотрел, и в его молчании было больше красноречия, чем в любых словах. Возможно, он и правда не из разговорчивых парней. Действия говорили за него.
Я медленно провела ладонью по его груди, всё ещё скрытой толстой тканью простого свитера. Я почти ничего не чувствовала, но воображение уже дорисовывало рельеф мощных мышц, которые скрывались под ним.
— Похоже, ты хочешь перейти к делу без лишних церемоний, — прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло.
— Звучит заманчиво, — просто сказал он, и его требовательные губы нашли мои, завершая разговор.
Это не был нежный поцелуй, а жадное, полное того самого сдерживаемого весь день неистовства. Я мгновенно растаяла в его жаре.
Сильные руки обхватили меня, не давая сползти на пол, и всё моё существо сконцентрировалось на этом поцелуе — на силе, которую он сдерживал, на той дикой мощи, что чувствовалась в каждом его движении. Возможно, нам нужно выпустить пар.
Моя рука, словно сама по себе, скользнула под его свитер и футболку, нащупывая горячую, твёрдую кожу. Тот самый пресс. А-а-а! На ощупь он оказался даже лучше, чем я представляла себе весь день.
Кэлл прижался ко мне всем телом, и я почувствовала его возбуждение, упирающееся в мой живот. А затем он застонал прямо мне в губы, углубляя поцелуй, и его голос, низкий и хриплый, просквозил меня до самых костей.
— Моя.
Я вздрогнула от этого слова и властного тона. Он мог взять меня, как хотел, и в этот момент я, кажется, была готова позволить ему всё.
— М-м-м? — прошептала я, не в силах вымолвить больше.
В ответ он просто поднял меня, как пёрышко, одной рукой поддерживая под бёдрами, и направился вглубь каюты. Я могла только смотреть снизу вверх на его напряжённый подбородок и мелькающий потолок. Он сделал несколько уверенных шагов и… замер.
— Подожди. Где твоя спальня? — его голос прозвучал сдавленно.
— Налево.
— Надо было сказать раньше, — мужчина издал что-то вроде рычания.
— Ты не спросил! — весело отозвалась я, когда он занёс меня в спальню и осторожно опустил на кровать.
От прикосновения прохладной ткани к разгорячённой спине у меня с губ сорвался стон. Желание к Кэллу вспыхнуло с новой, всепоглощающей силой. Чёрт, но он был до одури сексуален — эти тёмные, непослушные кудри, этот свитер, который лишь подчёркивал ширину его груди… Он сбросил свитер, футболку, а затем и штаны одним движением и забрался на кровать.
Я сглотнула, ощутив, как пересыхает во рту. Он великолепен...и интересен. Кэлл навис надо мной, его тяжёлое, учащённое дыхание овевало кожу лица.
— Твоя одежда, — прохрипел он.
Я развела руки в стороны, принимая позу полной капитуляции.
— Ну? Что ты собираешься с ней сделать?
— Ты маленькая задира, — проворчал он, но в его глазах вспыхнула искра азарта.
Он принялся стаскивать с меня куртку, затем джинсы, помогая сбросить неуклюжие ботинки. Я переворачивалась, помогая ему.
— Только, пожалуйста, не порви. Я не брала с собой много одежды.
— Не буду, — пообещал он, прежде чем одежда благополучно присоединилась к его на полу.
И когда на мне не осталось ничего, он снова оказался надо мной, направляя головку своего члена к моему влажному, пульсирующему входу. Потом, к моему удивлению, он перевернул меня на живот и прижал к матрасу, пригвоздив своим весом.
— Ты готова? — прошипел он у самого моего уха.
Его горячее дыхание обожгло кожу на спине. Я не могла его видеть, только чувствовать его массивное тело, грудь, прижатую к моим лопаткам, и его огромное достоинство, которое упиралось между бёдер.
Я хихикнула, пытаясь скрыть нарастающее возбуждения.
— Ты здесь, чтобы выплеснуть накопившуюся за день злость?
— Возможно, у меня её скопилось с избытком, — признался он, и я почувствовала, как он двигает бёдрами, вводя в меня всего пару сантиметров.
— Ну так давай, — прошептала я, подаваясь ему навстречу. — Я готова. Возьми меня.
— Отлично, — прозвучало у меня над головой, и он вошёл глубже.
Я чувствовала, как каждое мышечное волокно внутри меня растягивается, приспосабливаясь к нему. Его член пульсировал во мне, и, казалось, он становится ещё больше.
— Ты такая тугая… — его голос был полон изумлённого