Соединённые невидимой красной нитью. Алира Лионкурт

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25
• ГЛАВА 26
• ГЛАВА 27
• ГЛАВА 28
• ГЛАВА 29
• ГЛАВА 30
• ГЛАВА 31
• ГЛАВА 32
• ГЛАВА 33
• ГЛАВА 34
• ГЛАВА 35
• ГЛАВА 36
• ГЛАВА 37
• ГЛАВА 38
• ГЛАВА 39
• ГЛАВА 40
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

   2й том

   В продолжении истории Сяо Бай Линь мы узнаем о том, как далеко приведёт её путь мести. Сможет ли она сохранить в сердце любовь, проходя через самые тёмные времена? Кто будет рядом с ней, когда бессмертная станет другой?

   Об этом и о многом другом вы прочтёте на страницах книги.

ГЛАВА 1.

   Фэй Лунь на протяжении многих веков был весьма замкнутым царством, населённым в основном демонами, духами и другими существами, отличными от людей. Но это вовсе не значило, что границы его были закрыты, как не значило и того, что людей в него не пускали. Здесь действовали куда тоньше и умнее: не позволяли им оставаться и жить на постоянной основе, назначали удвоенные налоги, но почти никогда не использовали грубую силу. Фэй Лунь имел неплохие отношения практически со всеми другими государствами. Разве что с Пустошью, населённой злыми демонами и духами, отринувшими все правила и не боящимися кары небес, у фэйлунцев были свои счёты.

   Когда-то давным-давно между Фэй Лунем и Долиной Десяти Тысяч Серебряных Бамбуков была крепкая дружба. Мастера долины с удовольствием брали учеников из Фэй Луня. Они делились с ними всем, что умели сами: будь то боевые искусства, пути самосовершенствования, обучение владением ци или погружение в глубокую медитацию для того, чтобы ощутить единение со всем живым. Взамен фэйлунцы отправляли в Долину редкие товары и брали за них умеренную цену.

   Но важнее всего этого было то, что правитель Фэй Луня некогда обещал Долине любую помощь, если она потребуется. А когда та на самом деле стала жизненно необходима, никого не прислал.

   Пролетая над густыми зелёными лесами царства, Сяо Бай Линь смотрела ни них, чуть отодвинув шторку. Странное дело, она должна была ненавидеть всё, что видела здесь. Все эти леса, горы, поля, реки и долины. Но вместо ненависти в данный момент она испытывала лишь разочарование. Такое сильное, что каждый прекрасный пейзаж оказывался отравлен.

   Сделав длинный вдох и медленный выдох, принцесса отпустила шторку, после чего та тут же закрыла обзор, и прикрыла глаза. Если бы не путь, который они с Шин Хе Лином выбрали для своих целей, она бы ни за что не приехала сюда.

   Не то заметив, не то почувствовав её настроение, Чен Нин Лиан взволнованно подался чуть ближе к ней и участливо поинтересовался:

   ― Принцесса, вы устали? ― Когда она обратила на него свой взгляд, лис перефразировал вопрос: ― вас утомила дорога?

   Искренняя забота Нин Лиана грела бессмертной сердце. Однако кем бы она была, если бы призналась ему, что её утомили собственные мысли? Сейчас, когда они были в самом начале длинного пути, у неё попросту не было на это права. Поэтому, мягко улыбнувшись ему, она отрицательно качнула головой.

   ― Всё в порядке. ― А потом вдруг с долей недовольства добавила: ― но если ты теперь всегда будешь ко мне так обращаться, то это будет очень утомительно.

   Растерявшись от её слов, мужчина отвёл взгляд, а потом опустил голову. Отменное чутьё, доставшееся ему от божественного предка – белоснежного лиса с девятью хвостами, подсказывало, что если он будет слишком вольно вести себя с нею, то Шин Хе Лин не простит ему подобного. И вместе с этим он не хотел вызывать её недовольства. Разрываясь между тем, что было бы правильно, и тем, чего хотело его сердце, Нин Лиан нервничал.

   Видя это, седьмой принц Нартаня осуждающе качнул головой:

   ― Бай Линь, если ты не помнишь о приличиях, то не заставляй молодого господина Чен забывать о них.

   В словах его был смысл. Вот только все в повозке понимали, что вскоре у них практически не останется возможностей быть самими собой и быть искренними друг с другом. Поэтому Бай Линь и вела себя так, сидя между принцем и наследником.

   Взгляд, который был тёплым, когда она смотрела на лиса, стал холодным и скучающим, стоило перевести его на Хе Лина.

   ― А вот ты точно утомителен, ― сухо заключила она. ― Без сомнений и условий. ― Шумно вздохнув, она расправила складки своего платья и не то шутя, не то всерьёз призналась: ― настолько утомителен, что мне хочется выпрыгнуть из повозки и пойти пешком по бездорожью, если это поможет избавиться от скучных нравоучений.

   Внимательно глядя на неё, Шин Хе Лин пытался понять, сделает ли Бай Линь то, о чём сказала, или это было произнесено только для красного словца. Ему хотелось надеяться, что она не совершит подобной глупости. Но из того недолгого опыта общения с ней, который у них сложился в Туньфаолине, он был склонен прийти к выводу, что принцесса способна на что угодно.

   Тем не менее, не показывая настоящих эмоций, он едва уловимо хмыкнул:

   ― А вот это тебе вряд ли удастся. ― На её вопросительный взгляд, пояснил: ― до Тарналиня осталось всего ничего, так что внизу сейчас полным полно дорог. ― Чтобы слова не звучали, как вызов, на который бессмертная так же могла отреагировать весьма своеобразно, он вдруг поёрзал на скамье и шумно выдохнул: ― да и не знаю, как вас, а меня утомила дорога. Неподалёку от столицы находится один постоялый двор, слава о котором разошлась далеко за пределами Фэй Луня, при нём есть отличная чайная. Скоро мы будем там.

   Хмуро сведя брови, Сяо Бай Линь чуть заметно прищурилась.

   ― Разве мы не должны были прибыть в Тарналинь без каких-либо дополнительных остановок? ― настороженно поинтересовалась она.

   Чувствуя напряжение, возникшее между принцем и принцессой, Нин Лиан осторожно обратил их внимание на себя:

   ― Матушка ждёт меня в нашем родовом поместье в Тарналине. Так ли нам необходимо останавливаться в Уединённом приюте?

   Шин Хе Лин с понимающей улыбкой глянул на мужчину. От его внимания не укрылось то, как тонко молодому господину Чен удавалось улавливать малейшие изменения в настроении Бай Линь. Он чувствовал её так, как многим не дано было чувствовать себя, что наводило на размышления о роде их взаимоотношений. Но если Бай Линь и не была намерена отказывать себе в том, чего или кого желала, то Нин Лиану пойти на поводу у своих чувств не давало воспитание и природная порядочность. В этом Хе Лин был уверен. Посему готов был терпеть соперника, от чуткости и нежности которого его тошнило.

   Седьмой принц Нартаня был уверен, что для Сяо Бай Линь не будет лучшей пары, нежели сильный, уверенный в себе, могущественный мужчина. Тот, кто будет способен поддержать бессмертную, если вдруг у неё закончатся силы. Нин Лиан же был слишком мягок. Хотя Хе Лин понимал, что именно из-за нежности, доброты и чуткости Бай Линь и обратила на лиса внимание. В нём было собрано всё то, что ей, если и было доступно, то являлось непозволительным. Ибо любая слабость принцессы могла стать прямой дорогой к поражению. А мягкосердечие вело к смерти.

   ― Мы не задержимся надолго, ― пообещал Шин Хе Лин. ― К тому же, я уверен, что тебе, Бай Линь, там понравится.

   Бессмертная окинула его быстрым взглядом и хотела было возразить, что вряд ли ему хоть что-то известно о её вкусах, но вовремя остановилась. Будь они наедине, она могла бы сколько угодно упрекать его, бросать ему в лицо любые слова. Но ради безопасности Нин Лиана стоило быть осмотрительнее.

   ― Что ж, давайте посмотрим, насколько хорош этот ваш Уединённый приют, ― согласилась она.

   В конце концов, знакомство с царством можно было начать издалека: понаблюдать за обычными его жителями, узнать, о чём они говорят, да и в целом осмотреться вокруг и почувствовать на себе, как в Фэй Луне обстоят дела. Излюбленная местными чайная для этого подходила идеально.

   Так что, когда небесные лошади начали спускаться вниз, она с нетерпением ждала момента, когда ступит на земли близ столицы.

ГЛАВА 2.

   Постоялый двор, расположенный в роще, пронизанной золотистыми солнечными лучами, создавал приятное впечатление. Четырёхэтажное здание с чёрной крышей, на каждом из вытянутых и приподнятых углов которой располагались рыбы Яюй, выглядело уютно, несмотря на то, что было переполнено. Однако вот что было любопытно, при том количестве посетителей, что в нём собралось, ни шума, ни гомона разноголосья слышно не было. Только тихое сплетение игры на цине и дунсяо, шелест листьев и плеск рыбок в пруду, расположенном перед входом в постоялый двор. Хотя, чему здесь было удивляться, ведь в Фэй Луне никто не считал нужным скрывать свои силы. Волшебством здесь было наполнено абсолютно всё.

   Сяо Бай Линь неспешно шла по дорожке из крупных плит, между неровными краями которых прорастала трава. На шаг впереди неё, по правую руку ступал Шин Хе Лин. На полшага слева – Чен Нин Лиан. Парой минут ранее, когда они покидали повозку, он вышел из неё первым и подал принцессе руку, а когда она вложила в неё свою, сжал её пальцы и долго их не отпускал. Теперь же, когда его могли узнать, он больше не мог позволить себе этой роскоши, хотя их руки были так близко друг к другу.

   Наперёд тоскуя по его теплу, Сяо Бай Линь равнодушным взглядом скользнула по посетителям чайной, сидящим за столиками рядом с прудом. Вдруг, заметив среди них беловолосого мужчину, сбилась с шага, а потом и вовсе застыла. Сердце, не оправившееся от прошлой боли, пропустило удар. Но когда мужчина чуть повернулся, и ей стало видно его лицо, бессмертную окатило не то облегчением, не то горьким разочарованием. На миг она представила, как в этом живописном месте они с девятиглавым демоном могли бы быть вместе, и в глазах застыли непролитые слёзы.

   Неосознанно коснувшись правой рукой браслета из белого нефрита, надетого на левую, она почувствовала себя слабой и глупой. На протяжении многих лет ей удавалось хранить своё сердце от сильных чувств. И для чего всё это было? Для того чтобы потом полюбить девятиглавого демона-змея и трепетать от его прикосновений? Оказаться жадной настолько, чтобы желать чужого жениха?

    ― Бай Линь, ― негромко позвал её Нин Лиан, ― с тобой всё в порядке?

   Внимательно глядя ей в глаза, он пытался понять причину той тоски, которая поселилась в них. Хотя, кому он лгал? Он прекрасно знал о ней. Да только признавать не хотел.

   ― Я в порядке, ― хмыкнула, отводя взгляд бессмертная.

   Потом, осознав, что рядом с ними нет Хе Лина, растерянно заозиралась по сторонам.

   ― Он отошёл, дабы позаботиться о столике для нас, ― без проблем понял её Нин Лиан. ― Кажется, он знаком с хозяйкой.

   ― Как предсказуемо, ― отозвалась Бай Линь. ― Сделать остановку в таком красивом месте, пользующемся большим успехом, заранее зная, что как бы оно ни было забито, нам выделят столик. ― Впервые за всё время, говоря о Хе Лине, она тепло улыбнулась. ― Он был притворным лекарем при моём отце, ― погружаясь в далёкие воспоминания, поделилась она с лисом сокровенным. ― В те годы, я за ним хвостиком ходила, ― горько искривив уголок губ, бессмертная жалела о безвозвратности былого. ― Если не проказничала, то наверняка находилась в его мастерской. Следила за тем, что он делает. Запоминала. Именно тогда я нахваталась многих полезных знаний, которые потом пригодились в Золотом рассвете. ― Забывшись, она сделала почти незаметный, маленький шаг к Нин Лиану, немного сдвинула руку и коснулась кончиками пальцев его руки. ― Все в Долине ему доверяли безгранично. Я в их числе. Именно ему отец поручил отвести меня на вершину Гошань. ― Глубоко вздохнув, она прикрыла глаза и вдруг почувствовала, как Нин Лиан переплетает пальцы их рук. Черпая силы из этого касания, она продолжила: ― вот только, доведя до тропы на гору, он оставил меня одну. Я думала, он вернётся, чтобы помочь отцу, ― холодная усмешка на миг искривила черты её лица, будто рябь прошла по воде. ― Только спустя время я узнала, что он выжил, и что он является принцем Нартаня.

   Больше всего на свете Нин Лиану хотелось прижать к Сяо Бай Линь к груди, дать ей почувствовать своё тепло и забрать тоску по былому. Вот только теперь между ними было столько преград, что сделать этого он не имел права. Прежде всего потому, что не хотел неосторожным поступком разрушить её планы.

   ― Но теперь ты сама согласилась назваться его невестой, ― ненавидя себя за произнесённое, напомнил лис. ― Значит ли это, что ты простила его? ― пытаясь понять её, он вдруг будто бы обжёгся её взглядом.

   ― Простила? ― в голосе бессмертной было слишком много чувств. Негодование, ненависть, боль, горечь и разочарование смешались с едкой усмешкой. ― Есть вещи, которые простить нельзя. Да и я далеко не тот человек, который был бы склонен к всепрощению.

   Молодой господин Чен хотел было спросить у принцессы, простила бы она его, если бы он ошибся. Но слова комом застряли в горле. С того момента, как подобрала его почти мёртвым на дороге, Бай Линь была слишком добра к нему. Не цепляйся он за вбитые в подкорку правила, не желай он сделать всё так, чтобы никто не смог косо смотреть на неё, она уже принадлежала бы ему. Но череду совершенных ими поступков уже не изменить, и то, что она до сих пор желала держать его за руку, уже было высшим проявлением её благосклонности. А о другом, до поры, и нечего было думать.

   Когда к ним вернулся Шин Хе Лин, Нин Лиан отпустил руку Бай Линь, дабы принц не заметил того, что они с бессмертной слишком много себе позволили.

   ― Идёмте, нам предоставили столик на террасе с чудесным видом на пруд, ― похвалился он.

   Сяо Бай Линь тут же последовала за ним. Она уже приблизилась к первой ступени на террасу, как вдруг до боли знакомый звонкий голос пронзил её, подобно молнии. Переполненный силой, он пробился через наложенное на место заклятие и перебил музыку:

   ― Журавлёнок!

   Отойдя на несколько шагов назад, Бай Линь цепким взглядом скользнула по столикам на террасе второго этажа и увидела женщину, облачённую в шёлковый наряд серо-зелёной расцветки. Её длинные чёрные волосы сверху были небрежно присобраны и заколоты золотой шпилькой с нефритовыми подвесками. Тонкие длинные пальцы унизывали артефакты в виде колец, а на шее красовались несколько мощных амулетов. Облик, окликнувшей бессмертную, был изящен, несколько беспечен и в то же время небросок.

   ― Журавлёнок, поднимайся ко мне, ― поманила она Бай Линь рукой.

   Коротко кивнув, та подошла к спутникам, одаривающим её взглядами полными вопросов.

   ― Я присоединюсь к вам чуть позже, ― не став ничего объяснять, произнесла она и тут же поторопилась на второй этаж.

   Уже наверху, отыскав место, которое видела снизу, бессмертная замедлила шаг. Последние пару метров она и вовсе прошла так медленно, будто бы ждала, когда иллюзия перед ней растает. Но та растворяться и не думала.

   ― Наставница, ― тихий вздох, полный удивления, помимо воли вырвался из груди. ― Но что вы здесь делаете? Как же ваш храм?

   Возведя вокруг них барьер, через который никто не мог подслушать их, женщина поднялась из-за стола и крепко обняла бессмертную.

   ― Бай Линь, как же ты выросла, ― улыбнулась она, делая глубокий счастливый вздох. ― Журавлёнок, сбежавший из моего гнезда, превратился в красивую птицу.

   Разжав объятия, она прикрыла глаза, сделала несколько затейливых пассов руками и сложила пальцы в знакомом жесте, проверяя духовные силы ученицы и то, насколько мощным стало её ядро души. А когда распахнула ресницы, в глазах её плескались восторг и гордость.

   ― Даже спрашивать не буду, что ты с собой делала, чтобы достичь такого уровня сил, ― отмахнулась она от того, о чём действительно лучше было не задумываться. Однако потом, приложив ладонь к груди Бай Линь, нахмурилась. ― Но что с твоим сердцем, журавлёнок? Кто посмел так больно ранить тебя?

   Невесело усмехнувшись, бессмертная отстранилась от небожительницы-отшельницы и покачала головой.

   ― Никто не может ранить меня сильнее, чем я сама.

   Садясь за столик, она и изумлением отметила, что тот был заставлен разнообразными деликатесами. Не веря своим глазам, Бай Линь даже несколько раз моргнула, дабы убедиться, что ей всё не привиделось.

   ― Наставница, с каких ты стала баловать себя чем-то, кроме змей, лягушек да ядовитых корений? ― Подозрительно прищурившись, она пронзительно взглянула на небожительницу. ― Только не говори, что ты только при мне ела ту дрянь!

   Звонко рассмеявшись, Сянь Юнь осуждающе покачала головой.

   ― Как ты можешь бросать подобные обвинения в лицо наставницы? Маленькая дикарка, ― не сумев как следует возмутиться, она широко улыбнулась. А потом посерьёзнела. ― Пару месяцев назад я покинула храм и решила немного посмотреть мир, так как осознала, что слишком оторвана от него. Тогда же стала позволять себе куда больше обычного. ― Замолчав, когда им принесли приборы для Бай Линь, она продолжила после того, как их вновь оставили вдвоём. ― То, чем я пичкала тебя в детстве, выработало у тебя иммунитет. Вообще-то я надеялась на то, что однажды ты мне скажешь спасибо за это, ― обиженно поджала она губы.

   ― Спасибо, ― тут же отозвалась бессмертная. И прежде чем наставница успела бы возмутиться неискренностью, пояснила: ― я действительно благодарна тебе. Тогда я многого не понимала, считала, что я для тебя обуза, что ты не желаешь заботиться обо мне. Только много лет спустя, найдя детей, о которых уже сама взялась заботиться, ко мне пришло осознание того, что всё было ради моего блага. Пусть сделанное и было жестоко, но благодаря этому я сейчас здесь.

   Пристально глядя на бессмертную, Сянь Юнь поняла, что девочка, которая однажды пришла в её храм, давно растворилась во времени, оставив после себя девушку, научившуюся выживать. Вот только то, насколько сильно Сяо Бай Линь сумела развить свои силы, насколько увеличила их запас, тревожило небожительницу, ибо она помнила о желании мести, накрепко засевшем в душе принцессы. Когда-то давно она сказала ученице, что для неё потребуются подходящее время и силы. Тогда Сянь Юнь казалось, что годы сотрут воспоминания о былых утратах, что сердце Бай Линь смягчится, и тёмная жажда отплатить за совершённое зло угаснет. Теперь же она поняла, насколько сильно ошибалась.

   Однако прежде чем перейти к важным вопросам, которые хотела обсудить с ученицей, она указала взглядом на переполненный стол.

   ― Давай насладимся местной едой, а потом поговорим? Твои спутники ведь могут подождать?

   ― Они подождут столько, сколько понадобится, ― заверила небожительницу Бай Линь. ― С большим удовольствием разделю с тобой трапезу, наставница.

   Поклонившись Журавлю Хранящему Облака, она благодарно улыбнулась, когда женщина положила на её тарелку несколько самых вкусных на вид кусочков разных блюд.

   ― Питайся хорошо, журавлёнок, ― улыбалась она. ― Тебе понадобится очень много сил.

   Немногим позднее, наслаждаясь нежным ароматом чая, Бай Линь прикрыла глаза, заслушавшись мелодией, на которую тонким звоном отзывалась душа. Она пыталась понять, откуда исходит звук, где находятся музыканты, но, к своему удивлению, так и не смогла этого сделать.

   ― Странная музыка, ― негромко озвучила она свои наблюдения. ― Раздаётся отовсюду одновременно. Трогает за живое, ведёт за собой и то дарит лёгкость, то заставляет грустить. Ты знаешь, кто играет?

   Утвердительно кивнув, Сянь Юнь усмехнулась:

   ― Ни цине и дунсяо играю демоны, зачаровывает постоялый двор опытная ведьма, а духи воды и воздуха резвятся в пруде, листве и волосах посетителей.

   Впечатлённая тем, сколько существ хозяйка этого места задействует для создания правильной атмосферы, Сяо Бай Линь сделала ещё один глоток. Потом, подняв взгляд поверх чаши на наставницу, спросила:

   ― О чём ты хотела поговорить?

   С сожалением отставив опустевшую чашу, Сянь Юнь встретила взгляд ученицы.

   ― Если ты не отказалась от того, чем грезила раньше, для начала тебе стоит отправиться на Куньлунь. Твои бабушка с дедушкой несколько запоздали с раскаянием, но они разыскивают тебя.

   Изменившись в лице, Бай Линь едко поинтересовалась:

   ― Уж не думаешь ли ты, что я хочу видеть их после того, как они не пришли на помощь собственному сыну?

   ― Зато они помогут тебе получить статус небожительницы. Хотя лично я надеюсь на то, что ты пройдёшь обряд становления божеством, ― честно призналась женщина. ― Учитывая твою силу и происхождение, это было бы логично.

   Бай Линь слушала её и не вверила ушам. Подсознательно понимая, зачем наставница раскрыла ей секрет о том, как с риском для жизни, вновь и вновь развивать запас своих сил и их мощь, она всё равно была в замешательстве. И пока она молчала, Сянь Юнь продолжила объяснять:

   ― Тебе не обязательно оставаться на божественной горе. Не обязательно подниматься в небесный город. Но статус небожительницы или становление божеством развяжут тебе руки. ― Подавшись вперёд, она вкрадчиво произнесла: ― ты будешь неподвластна людской молве. Никто не посмеет тебя судить.

   ― Поверить не могу, что это говоришь ты – та, кто всегда был против моей мести, ― оторопело прошептала Бай Линь.

   ― Я и сейчас против, ― выпрямившись, пожала плечами небожительница-отступница. ― Но ты выбрала свой путь, и как твоя наставница, я обязана уважать его, ― мягкая улыбка преобразила обычно строгое лицо. ― Ты желаешь справедливости, возмездия для тех, кто принёс на твои родные земли боль, отчаяние и смерть. Покуда ты не переступишь черту, тебе нечего бояться Кары Небес, так как Небеса вряд ли будут против наказания для тех, кто совершил столь сильные злодеяния в прошлом. ― Видя то, какое впечатление её советы произвели на Бай Линь, Журавль Хранящий Облака понимающе качнула головой. ― Возвращайся к своим спутникам, но знай, что я поддержу тебя, если ты послушаешь меня и отправишься на Куньлунь.

   Нуждаясь во времени для того, чтобы обдумать услышанное, Бай Линь поклонилась Сянь Юнь.

   ― Благодарю вас за угощения и советы, наставница, ― с почтением произнесла она. ― Я запомню все ваши слова и не заставлю ждать себя слишком долго. ― Поднявшись из-за стола, она напоследок улыбнулась. ― До скорой встречи.

   ― Лети, моя птичка, ― отпустила её небожительница, заставляя себя отвернуться и не смотреть на то, как ученица уходит.

ГЛАВА 3.

   Отыскав столик, за которым сидели Шин Хе Лин и Чен Нин Лиан, бессмертная присоединилась к ним, улыбнувшись с едва различимым смущением. Расположившись за круглым столом, она ощущала на себе их вопросительные, полные удивления взгляды. Причём мужчины не переставали сверлить её ими, пока она не сдалась.

   ― Ну сколько можно? ― возмутилась она. ― Вы так во мне дыры прожжёте.

   ― Я, могу ошибаться, ― осторожно заметил седьмой принц Нартаня, ― но ты сейчас, случайно, не с Сянь Юнь беседовала?

   Усмехнувшись ему в лицо, Бай Линь кивнула.

   ― Угу.

   Потянувшись за кувшинчиком вишнёвого вина, она была опережена Нин Лианом, который наполнил её чашу. Поблагодарив его кивком головы, она тут же выпила. Но Хе Лин не собирался отставать от неё.

   ― Почему ты не пригласила её к нам? Почему не познакомила? ― вопросы из него сыпались, словно из рога изобилия. ― Я всегда хотел увидеть её, ― признался он.

   А Бай Линь вдруг бросила на него ледяной взгляд поверх вновь наполненной чаши с вином, которую поднесла к губам. Прежде чем её выпить, она едко обронила:

   ― У тебя была возможность увидеть её двести лет назад, когда ты должен был доставить меня на вершину Гошань. Но ты сделал свой выбор. ― Равнодушно пожав плечами, она выпила вино, после чего взяла палочки и потянулась за закусками. ― К тому же, моя наставница предпочитает избегать новых знакомств. Она вольная птица в небесах, которые хранит.

   После её слов за столом какое-то время царила напряжённая тишина, которую поспешил развеять Нин Лиан. Поинтересовавшись тем, подготовил ли Хе Лин дом в Тарналине, он спрашивал у седьмого принца Нартаня о планах на ближайшие дни и многом другом, но Сяо Бай Линь слушала мужчин вполуха. На какое-то время она позволила себе быть лодкой, увлекаемой течением.

   После трапезы в Уединённом приюте, прибыв в столицу Фэй Луня, она лишь на миг вынырнула из этого состояния, лишь на несколько мгновений, когда Нин Лиан вежливо попрощался с ней и Хе Лином и собирался уйти. Подавшись порыву сердца, Бай Линь схватила его за запястье и сжала пальцы так сильно, что всем троим стало ясно: отпустить лиса для неё было тем же самым, что оторвать от себя кусок. Больно, мучительно, почти невозможно.

   Разум твердил, что она должна отпустить его, что негоже, если на них обратят внимание, и ещё хуже, если по городу поползут сплетни. Этот беззащитный девятихвостый лис был чужим женихом. Да только сердцу на это было наплевать. Оно бестолково тянулось к мужчине, рядом с которым Бай Линь было тепло и уютно.

   И хоть Нин Лиану было ничуть не легче, он нашёл в себе силы улыбнуться принцессе.

   ― Сяо Бай Линь, не грусти, мы скоро встретимся. Быстрее, чем ты думаешь.

   Глядя ей в глаза, он мягко коснулся её руки и начал отцеплять пальцы, намертво сжавшиеся вокруг запястья.

   ― Бай Линь, возьми себя в руки, ― отрезвляюще прошептал Шин Хе Лин, приблизившийся к ней сбоку. ― На нас обращают внимание.

   Сморгнув наваждение, накатившее на неё, Бай Линь отпустила Нин Лиана.

   ― Желаю вам счастливого возвращения домой, молодой наследник семьи Чен, ― учтиво склонила она голову. ― А потом, больше не глядя на лиса, дабы не рвать себе сердце, обратилась к седьмому принцу Нартаня: ― дорогой мой будущий супруг, разве нам не пора?

   Позволив себя увести, она ни разу не обернулась назад. Но не потому, что опасалась чужих взглядов. Ей было страшно не увидеть Нин Лиана. Страшно, что он растворится в потоке жизни, и тот безжалостно унесёт его так далеко, что уже не дотянуться.

   Обосновываясь в большом поместье, купленном Хе Лином несколько десятков лет назад, она твердила себе, что если выбрала этот путь, то должна пройти его до конца. Повторяла себе, что ради дела, которое решила сделать, должна отрешиться от чувств. Но они разъедали её изнутри, терзая раненное сердце.

   В ожидании торжества, которое правитель Фэй Луня устраивал в честь приёма Шин Хе Лина и его невесты, к всеобщему удивлению оказавшейся найденной принцессой Долины Десяти Тысяч Серебряных Бамбуков, она развлекалась перепалками с Шин Цзы Ю. Сестра Хе Лина ненавидела Сяо Бай Линь и всячески пыталась усложнить ей жизнь, вот только бессмертная раз за разом каждую её каверзу обращала себе во благо, отчего неуёмная девчонка злилась ещё сильнее.

   Хе Лин относился к скандалам между невестой и сестрой снисходительно. Он полагал, что однажды либо Цзы Ю всё же смирится с положением вещей, либо Бай Линь укажет ей место так, что у той отпадёт желание творить ерунду. Вот только когда в поместье умерла служанка из-за того что прикоснулась к отравленным простыням, на которых всю ночь сладко проспала Бай Линь, ему стало ясно, что если не действовать решительно, всё это добром не кончится. Пообещав принцессе долины отправить сестру в Нартань сразу после торжества в Тарналине, он надеялся, что за это время ничего не случится.

   Пока Бай Линь выбирала платье, в котором не стыдно будет предстать перед правителем Фэй Луня, во все края разлетелась радостная и удивительная весть о том, что пропавшая двести лет назад принцесса Долины Десяти Тысяч Серебряных Бамбуков, наконец-то, найдена. Ей было неведомо, что даже в Туньфаолине говорили об этом. Да и откуда ей было знать, что, когда господин Куй в чайной рассказывал о том, что Шин Хе Лин представит правителю Фэй Луня и всем остальным принцессу, которую нашёл, путешествуя по миру, Сян Лю слышал всё это. Принцессе было невдомёк, что в тот день, когда она с Хе Лином и Нин Лианом покидала городок, который полюбила всем сердцем, за повозкой которую подняли в воздух небесные лошади, наблюдал девятиглавый демон.

   Сян Лю же, сложив все известные ему факты, понял, что бессердечно бросившая его Ши Ан, оказалась принцессой народа, которому он был верен, как цепной пёс. Судьба явно насмехалась над ним, сведя с бессмертной, которая должна была стать его госпожой, а стала лишь мимолётной яркой вспышкой, подарившей ему чувства, которых он никогда не знал, и разбившей его ледяное сердце. Демон не хотел верить ни своим глазам, ни своим ушам. Но девять голов не позволили ему обмануться. Та самая Ши Ан, которая трепетала в его руках, теперь была невестой Шин Хе Лина. Того, по чьей вине чуть не погибла. Того, кто доставил столько бед и ей самой, и её народу. Сян Лю бы ещё понял, пожелай она связать свою судьбу с мягким, нежным и смышлёным лисом, который всюду за ней следовал. Но выбор Шин Хе Лина на роль жениха был для него непостижим.

   Не допив ароматный чай, демон распался на сотни снежинок и переместился на гору. Прихватив с собой пару кувшинчиков дурманного вина, он взлетел на то самое дерево, на котором когда-то сидел вместе с бессмертной обманщицей и ел лунные пряники. Оперевшись спиной о широченный ствол и глядя на луну, откупорил один и сделал первый глоток. Он ненавидел себя за то, что позволил лгунье растопить своё сердце. Ненавидел её за то, что она проникла в него. Ненавидел ядовитую любовь, которая раздирала его на части.

   Самопровозглашённый генерал переспавший со своей принцессой – это было бы забавной иронией судьбы. Если бы случилось не с ним.

   Не удивительно, что и он, и глупый девятихвостый лис были для неё всего лишь игрушками. Один – всеми презираемый демон. Другой – не умеющий постоять за себя слабак.

   Но если всё это было правдой, то чем тогда являлась боль на самом дне её глаз, когда она пришла, чтобы порвать с ним? Чем была тоска, с которой она прощалась с близкими, устраивая им грандиозное застолье напоследок? И было ли между ними хоть что-то настоящее?

   Глоток за глотком выпивая дурманное вино, змей не чувствовал опьянения. Одно за другим в его голове мелькали воспоминания. О том, как Ши Ан отдала все силы на спасение народа долины от отравления. О том, как она заслонила его собой. И о том, как пожилая женщина из народа долины узнала в ней знакомые черты. Теперь Сян Лю понял, что бессмертная напомнила ей погибшего владыку.

   Чувствуя, как ядовитая кровь закипает в венах, как ненависть, обида и одиночество сплетаются воедино, змей хотел отомстить Сяо Бай Линь. В этот момент, встреть он её, убил бы, ибо не представлял, как можно простить то, что она водила его за нос все эти месяцы. Бессердечная, она лгала ему, а он верил ей, как дурак. Всё между ними было ложью.

   В несколько глотков допив вино, Сян Лю в ярости отшвырнул опустевший кувшин в сторону, и тот разбился, упав с большой высоты. Как и сердце девятиглавого демона. Забывшись, оно взлетело слишком высоко, потому после, брошенное, разбилось на сотни острых осколков, которые кололи его изнутри.

ГЛАВА 4.

   Пока Сяо Бай Линь готовилась объявить о себе миру и начать действовать, а Сян Лю кипел в котле собственных ядовитых чувств, Чен Нин Лиан прибыл в родовое поместье и, отдохнув с дороги, получил от слуг весть о том, что Госпожа ждёт его в главной зале. Тут же приведя себя в порядок, он поспешил на встречу с ней, но в одной из открытых переходных галерей наткнулся на Чен Ли Яна. Младший брат тоже торопился, поэтому заметил Нин Лиана в последний момент. Как только это случилось, выражение его лица переменилось, в нём появилось нечто хищное, опасное. И тогда Нин Лиан понял, о чём ему говорила Бай Линь, когда убеждала избавиться от опасности раз и навсегда.

   Застывший, старший наследник семьи Чен не мог заставить себя двинуться, оцепенело глядя на брата. Он вспомнил каждую из ран, нанесённых ему.

   Младший брат почувствовал его слабость, словно дикий зверь. Поэтому, усмехнувшись, он сделал несколько шагов навстречу.

   ― Брат, как я рад тебя видеть! ― обманчиво улыбнулся он и хотел было коснуться плеча Нин Лиана, но тот скользящим шагом ушёл в сторону от прикосновения.

   ― Здравствуй, брат, ― холодно поприветствовал старший. ― Матушка ждёт меня, поэтому давай побеседуем в другой раз.

   ― Давай, ― легко согласился Ли Ян. ― Тогда ты расскажешь мне, где пропадал все эти годы.

   ― А то ты не знаешь, ― на красиво очерченных губах Нин Лиана появилась холодная усмешка.

   В следующий момент Ли Ян, сделал шаг назад, удивившись тому, что его всегда податливый брат вдруг осмелился дерзнуть ему. Тем более после всего того, что стерпел в пыточной.

   Окинув его изучающим взглядом, он прищурил карие глаза.

   ― Надо же, неужели ты отрастил-таки клыки и когти? ― поражённо выдохнул он.

   Нин Лиан же, не став тратить на него время, оттеснил его с дороги и поспешил на встречу с матерью.

   Госпожа Чен за годы отсутствия старшего сына не изменилась ни на каплю. Её мерцающие глаза, переливающиеся жёлтым, зелёным и бирюзовым, были довольны, когда она беседовала о делах с молодой рыжеволосой девушкой. Её пепельные волосы ровными волнами струились по спине и плечам. Ничто в этой женщине не указывало на то, что она теряла кого-то близкого. Так, словно исчезновение наследника было для неё не больше, чем очередным событием в жизни.

   Нин Лиан желал матушке всего самого наилучшего, но в тот момент, когда увидел её после долгих лет разлуки, он только укрепился в понимании: для неё он был всего лишь удобным инструментом, при потере или поломке которого она тут же найдёт новый. Чен Чжин Сюэ была расчётливой, бессердечной женщиной. Теперь глаза Нин Лиана видели это чётко.

   ― Приветствую вас, матушка, ― с почтением поклонился он главе рода.

   Женщина скользнула по нему цепким взглядом, которым мгновенно оценила его состояние. Кивком головы ответив на приветствие, она указала ему на ту, с которой вела беседу.

   ― Нин Лиан, познакомься с Цяо Чжилань, ― представила она девушку, которая тут же приветливо улыбнулась ему. ― Она – твоя невеста, ― холодные слова прозвучали, ровно и безжалостно. ― Вы ещё не виделись, но теперь у вас будет много времени для того, чтобы узнать друг друга. Чжилань умело ведёт дела, ― вдруг довольно улыбнулась госпожа Чен и показала наследнику книгу учёта доходов и расходов. ― Отличной помощницей тебе будет.

   Тот прежний Нин Лиан, которым он был пятнадцать лет назад, поблагодарил бы её и принял сделанный за себя выбор. Но лис больше не являлся тем, в пропаже кого даже не разбирались толком. Поэтому, приняв правила игры, навязанные матерью, и переняв её холодный, деловитый тон, он громко и чётко заявил:

   ― Я намерен расторгнуть помолвку, заключённую вами, Госпожа Чен. ― Переведя взгляд на вмиг побледневшее лицо девушки, которую видел впервые в жизни, он сухо обратился к ней: ― как хорошо, что вы, барышня Цяо Чжилань, здесь. Не придётся сообщать вам эту весть через письмо.

   Прежде чем он сказал ещё хотя бы слово, и прежде чем из медово-карих глаз Чжилань полились слёзы, Чен Чжин Сюэ холодно спросила у сына:

   ― Что ты сейчас сказал?

   Вскинув бровь, она взглядом дала ему понять, что негодует. Раньше Нин Лиан, увидев её такой, тут же опустил бы глаза и не посмел возразить. Но тот, кто был перед ней, твёрдо встретил её взгляд.

   ― Эта помолвка была заключена шестнадцать лет назад без моего на то согласия, ― напомнил он. ― Тогда я готов был подчиниться вашему выбору, матушка. Но богам было неугодно, чтобы наша свадьба состоялась, ― схитрив, он сделал вид, будто бы увидел в случившемся волю богов. ― Чудом выжив и вернувшись к вам, я не хочу гневить их. Посему, расторгаю эту помолвку.

   ― Замолчи! ― воскликнула Госпожа Чен, зрачки которой в гневе стали вертикальными. ― Как ты смеешь позорить меня подобным образом?!

   Когда Цяо Чжилань разразилась горьким плачем, скрывая лицо за рукавами ханьфу, Чжин Сюэ резко поднялась из своего кресла и недобро глянула на слуг:

   ― Пошли все вон отсюда! ― Как только они удалились, она зло глянула на сына. ― Чжилань все эти годы усердно училась и неустанно помогала мне в делах семьи. Она заменила мне тебя. Так ты хочешь отблагодарить её? ― корила она его, пытаясь воззвать к совести Нин Лиана.

   Вот только в отличие от прошлого, теперь для лиса совесть уже не была жизненно важным критерием. Удерживая взгляд матери, не обращая внимания на плачущую, но подслушивающую их девушку, он позволил своим зрачкам вытянуться, а клыкам, когтям и хвостам проявиться.

   ― За все эти годы, Госпожа Чен, ― у Нин Лиана язык не повернулся назвать женщину, стоящую напротив, своей матерью, ― вы ни разу не вспомнили мои слова. Ни разу не проверили поместье моего младшего брата. Четырнадцать лет он истязал меня в тайно построенной пыточной. Четырнадцать лет я был рядом и ждал, когда же вы спасёте меня. Но вы остались глухи к некогда высказанным мною страхам. ― Светло улыбнувшись ей, он твёрдо поклялся: ― я не женюсь на Цяо Чжилань, как бы вы ни хотели того. Если вам так нравится эта барышня, пусть на ней женится мой младший брат, ― равнодушно предложил он, указав на рыжую девушку когтём, но даже не повернувшись в её сторону.

   ― Ты подумал о том, что будет с репутацией нашей семьи, если мы откажемся от этого брака? ― прищурилась Госпожа Чен. ― Неужели ты допустишь, что всю семью Чен будут высмеивать и проклинать в Фэй Луне и других государствах?

   В ответ на эти громкие слова, Нин Лиан вскинул бровь и коротко усмехнулся уголком губ.

   ― Семья Чен допустила то, что Чен Ли Ян выкрал меня из дома перед свадьбой, ― обвинительные слова камнями падали в пропасть, растущую между ним и матерью. ― Семья Чен допустила то, что он изощрённо пытал меня на протяжении четырнадцати лет, ― безжалостно добавил он. ― Семья Чен не сделала ничего, чтобы найти меня, ― заключил он. ― Поэтому не нужно пытаться навязать мне беспокойство о тех, кому припеваючи жилось без меня, Госпожа Чен. ― Решительно приподняв подбородок, он заявил: ― я должен был стать главой семьи. Если вы желаете, я могу отречься от положения в семье. ― Решив раз и навсегда всё прояснить, он пошёл дальше: ― я готов вовсе отречься от семьи, и пусть тогда злые языки полощут моё имя.

   ― Ты… ― Чен Чжин Сюэ задохнулась возмущением, ― как ты смеешь говорить подобное?! ― вскричала она. Метнувшись в его сторону, она залепила ему пощёчину, и задела острыми когтями кожу, распоров её.

   Но Нин Лиан лишь улыбнулся и покачал головой. Подняв руку, он тут же залечил эти раны так, что не осталось и следа. А потом задумчиво произнёс:

   ― Все те годы, что брат издевался надо мной, я думал, откуда в нём такая жестокость? Что заставляет его вырывать мои ногти, ломать мои кости, протыкать штырями мои ладони и ступни, бить меня в пах и превращать моё лицо в кровавое месиво? Я полагал, что он: либо был рождён таким, либо озлобился из-за зависти. ― Встретив взгляд переливающихся глаз, он спокойно договорил: ― но теперь понимаю, что нечеловеческую жестокость он мог наследовать.

   Эту дерзость Чжин Сюэ спускать ему с рук была не намерена. Указав взглядом на выход, она тихо, угрожающе прорычала:

   ― Пошёл вон.

   Впервые в жизни увидев клыки матери, Нин Лиан с горечью подумал, что не такой должна была быть их первая встреча после долгой разлуки. Но в том, как всё вышло, его вины не было.

   ― Всего доброго, Госпожа Чен, ― хладнокровно поклонился он ей и, развернувшись, направился прочь из зала.

   Когда он проходил мимо Цяо Чжилань, его хвосты, живя своей жизнью, будто бы брезгливо отшатнулись подальше от той, которую лис не желал видеть. Он понимал, что теперь его будут поджидать ещё большие опасности. Но нарушать данные Бай Линь обещания он не собирался. После спасения бессмертной, его жизнь действительно принадлежала ей.

   Вот только от этого боль, таящаяся внутри Нин Лиана не становилась слабее. Ведь он до последнего надеялся, что не безразличен матери, что она была опечалена его пропажей, что её сердце тосковало по нему. А на деле он оказался не таким уж и незаменимым наследником.

   Ему даже самому было странно, что за столько лет в пыточной брат так и не выбил из него эту бестолковую надежду.

ГЛАВА 5.

   Торжество, устроенное правителем Фэй Луня было грандиозным. Пересекая площадь перед дворцом, Сяо Бай Линь шла рядом с Шин Хе Лином. По обе стороны от выстланной красной тканью дороги стояли стражи в парадных формах. Со стен замка очаровательные служанки бросали в воздух цветочные лепестки, а откуда-то сбоку доносилась музыка, усиленная демоническим волшебством.

   Как самые почётные гости, Бай Линь и Хе Лин вошли во дворец последними. И тут же приковали к себе всеобщее внимание. Десятки взглядов устремились на них. Но если по седьмому принцу Нартаня они просто мимолётно проскользнули, то к Сяо Бай Линь прилипли намертво. Облачённая в белоснежное лёгкое платье, плотно расшитое серебряной нитью, с длинной накидкой изумрудно-зелёного цвета, на которой была вышита бамбуковая роща, она выглядела царственно роскошно. А белый и бледно-зелёный нефрит, из которого были сделаны её шпильки, серьги, кольцо, браслет и подвески на поясе – дополняли этот образ.

   Принцесса Долины Десяти Тысяч Серебряных бамбуков, считавшаяся как минимум бесследно пропавшей, как максимум – давно умершей, ступала размерено и величественно. Её горделивая осанка, ясный строгий взгляд и лишённое эмоций совершенное лицо вызывали восхищение, зависть и ненависть. По задним рядам гостей пробегали шепотки о том, что она является самозванкой, что Хе Лин переборщил с золотом и нефритом, наряжая свою невесту, что всё происходящее слишком странно. Царственное появление Бай Линь оказалось благодатной почвой для злых языков. Вот только она была выше этого, будто бы ступая по воздуху над их головами.

   Остановившись перед возвышением с троном, на котором восседал правитель Фэй Лунь – Да Джи Ян, она посмотрела на него. В детстве принцесса видела его однажды, когда он приезжал к отцу. С тех пор мужчина ни капли не изменился. Те же пронзительно синие внимательные глаза, те же роскошные тёмно синие, почти чёрные волосы, тот же сдержанный вид. Да что сделается за несколько столетий синему водяному дракону? Для него двести лет – лишь песчинка в песочных часах бесконечности.

   Когда Бай Линь и Хе Лин почтительно склонились перед правителем, он поднялся с трона и спустился к ним. Едва уловимым кивком головы поприветствовав принца Нартаня, он протянул руки к Бай Линь и придерживая её за плечи, помог подняться.

   В момент, когда он коснулся её, бессмертная ощутила, как чужая духовная сила окутала её и тут же схлынула, словно ласковый порыв ветра. Вот только девушка не позволила себе обмануться. Она поняла, что таким образом мужчина оценил её духовные силы. Ни тепло в его взгляде, ни добрая улыбка не могли ввести её в заблуждение.

   Что бы ни делал водяной дракон, Бай Линь не забывала ни на миг, что он был тем, кто нарушил обещание и не пришёл на зов о помощи, посланный её отцом.

   Если бы бессмертный понимал это, расточал ли он свою любезность и дальше?

   Не зная ответа, ведомая его жестом, она развернулась лицом к гостям и замерла, когда он стал за её спиной и опустил ладони на её плечи.

   ― В этот светлый день, я, Да Джи Ян – законный правитель Фэй Лунь, перед лицом небес и земли, объявляю, что для моего царства великой честью является принимать принцессу Долины Десяти Тысяч Серебряных Бамбуков. ― Свысока обведя всех взглядом, он обратился к ней, но так, чтобы всем было слышно: ― чего бы ты ни пожелала, здесь в Фэй Луне, это будет выполнено. Все услышали моё слово.

   Обводя взглядом многочисленных гостей, собранных Да Джи Яном, Бай Линь заметила, что на торжество приехали из Нартаня, Вабэя и даже спустились с Нефритовой горы. Высокородных во дворце было столько, что яблоку негде было упасть. Но все эти высокомерные, любопытные, восхищённые, равнодушные и хитрые лица ей были незнакомы. Она не задерживалась ни на одном из них, пока вдруг не наткнулась на изучающий взгляд того, кого совершенно не ожидала увидеть в Тарналине. Чувствуя, как по телу проходит дрожь, как позвоночник сковывает холодом, а сердце начинает биться в груди заполошной птицей, она пошатнулась, когда один из гостей, стоящих по правую сторону от трона, встретил её взгляд своим и удержал, приковав к своей персоне.

   Изгиб губ, излом бровей, линия носа и контур нижней челюсти, разрез глаз – всё это принадлежало Сян Лю. Вот только вместо пепельно белых волос у этого мужчины лицо обрамляли несколько выпущенных из высокого хвоста чёрных прядей. Для незнакомца его взгляд был слишком дерзким и вызывающим. Для девятиглавого демона слишком лукавым и откровенным. В нём виделось злое веселье, предвкушение и что-то ещё, чего Бай Линь разобрать не смогла. Его губы изогнула хитрая, многообещающая улыбка, которая заворожила Бай Линь.

   Если бы у Сян Лю был бы близнец, она бы подумала, что это он. Вот только не было его на свете.

   Сколько бы ещё бессмертная стояла и смотрела на неизвестного мужчину, до боли напоминающего того, по кому тосковало её сердце, ей было неведомо. Если бы Шин Хе Лин не коснулся её локтя и не шепнул о том, что им нужно занять своё место, она так бы и стояла там, на виду у всех. И ей было абсолютно безразлично, что об этом подумают другие.

   ― С тобой всё в порядке? ― тихо спросил у неё спутник, обеспокоенно заглянув в глаза.

   ― Всё хорошо, ― коротко отозвалась она, пытаясь среди десятков чужих лиц увидеть то, которое заставляло трепетать.

   Вот только, отвлёкшись, она потеряла его и никак не могла вновь отыскать. Он будто сквозь землю провалился. Словно привиделся ей. Это сбивало с толку. Заставляло усомниться в собственной вменяемости. И, хоть она и ответила, что в порядке, весь приём для неё прошёл, как в тумане. Она сдержано и предельно учтиво общалась со всеми, кто подходил к ним с Хе Лином, иногда умело играла влюблённость и привязанность к своему жениху, которой на самом деле в ней не было и на каплю. Но мыслями при этом находилась далеко. Гадая, мог бы Сян Лю бросить народ долины и отправиться следом за ней, сама себе бессмертная с усмешкой отвечала, что не была ценна настолько, чтобы он сделал это. Тем более после того, как бросила его там, у обрыва, с которого вдребезги разбила собственное сердце.

   Когда после торжественного приёма гости начали покидать дворец, Бай Линь стояла на балконе, с которого была видна площадь и наблюдала за теми, от кого её отделяла пропасть. Все они были для неё недругами. От всех них она ожидала удара. Поэтому оставалась от них бесконечно далека. Хотя только что улыбалась им и с притворным интересом обсуждала десятки пустяковых тем.

   Не заметив, как голос Хе Лина и министра, с которым он разговаривал стих, не заметив их удаляющихся шагов, она резко обернулась, когда на плечо ей опустилась рука. Вскинув взгляд на Да Джи Яна, она опасно прищурилась, в последний момент сдерживая силу на кончиках пальцев, которые уже сложила в атакующий знак.

   Ощутив силу, которую она мастерски быстро скопила и оформила, мужчина мягко заметил:

   ― Думаешь, в моём дворце есть враги, которые могут подкрасться к тебе со спины под покровом сумрака?

   ― Враги есть везде, ― искренний ответ произносить было легко.

   После него ей даже дышать стало легче. А потом Бай Линь осознала, что забылась. Тут же склонив голову, она произнесла:

   ― Прошу простить мои слова, владыка.

   ― Брось, ― тихо отозвался дракон.

   Возведя вокруг них барьер, через который невозможно было подслушать разговор, он окинул Бай Линь оценивающим взглядом. Ему неведомо было об испытаниях, выпавших на её долю, но то, что принцесса изменилась, оставшись похожей на своего отца лишь внешне, было фактом. Его давний друг верил в то, что в сердце каждого есть то, за что стоит бороться. Он хотел видеть свет даже в тех, в ком его было не больше крупицы. Сяо Бай Линь же была не такой. Она не стала бы разбираться с тем, можно ли ещё спасти того, кто оказался с ней по разные стороны. То, что она, находясь в прекрасно защищённом дворце Фэй Луня, не исключала вероятности нападения, то, что готова была отразить его, говорило о многом.

   ― Много лет назад ты была ребёнком с необычайной силой, ― мягко начал он. ― Я знал, что тебе уготовано великое будущее. Но сейчас, ― замолчав, он осторожно подбирал слова, что насторожило девушку, ― сейчас твоя цзин подобна океану. Мне неведом его край.

   ― Слышать эти слова от могущественного водного дракона честь для меня, ― почтительно склонила голову бессмертная.

   Усмехнувшись, Да Джи Ян подошёл к столику, налил себе и принцессе вина и указал на него взглядом.

   ― Выпей со мной.

   ― Как я могу отказать старому другу своего отца? ― с улыбкой отозвалась бессмертная, в словах которой едва улавливалась едкая усмешка, понятная только им двоим.

   Той, чей отец погиб, не получив помощи. Тому, кто эту помощь не прислал.

   Нахмурившись, мужчина выпил вино за несколько глотков и налил себе ещё. Бай Линь последовала его примеру, и молча посмотрела ему в глаза. Выпив по второму кругу, они замерли над столом, за который не собирались садиться.

   ― За день до того, как от твоего отца прилетел вестник с просьбой о помощи, мою семью выкрали демоны пустоши, ― внезапно признался владыка в том, что несколько веков являлось тайной. ― Мою супругу, дочерей и сына держали в заложниках. Если бы я отправил своих людей на помощь Долине, то увидел бы только их головы.

   Бай Линь слышала об этом впервые. Она не доверяла Да Джи Яну, но если сказанное им было правдой, то это всё объясняло. Драконы были теми, кто сильнее всех остальных в этом мире бережёт свои семьи. Один раз выбирая себе пару, они никогда не изменяют своему выбору. Поэтому потеря партнёрши и потомства является для них самой страшной бедой.

   В какой-то момент Бай Линь почувствовала острый укол боли от того, что её отец оказался не таким, как правитель Фэй Луня. Ведь тогда он в первую очередь спасал свою семью и себя.

   Тем не менее, хоть бессмертная и понимала мотивы Да Джи Яна, простить ему нарушенное обещание не могла.

   Оба осознавали это, потому оба молчали. В молчании, царящем между ними, под звуки отдалённых голосов гостей, бессмертная наполнила их чаши в третий раз. И они снова выпили.

   ― Я нарушил обещание, данное другу, и не прошу простить меня за это, ― предугадывая ход её мыслей, произнёс мужчина. ― Под этими небесами этот грех будет на мне всегда, ― признал он. После чего решительно, даже настойчиво, добавил: ― но я хочу помочь тебе. Что бы ты ни попросила, я сделаю.

   В этот момент так просто было попросить дракона найти и уничтожить самых сильных и самых жестоких демонов, напавших на Долину. Так легко было направить его против Пустоши, с которой у Фэй Луня издавна были свои счёты. Но эта просьба стала бы для него слишком простой. Поэтому Бай Линь незаметно добавила к его барьеру свой и, вскинув бровь, поинтересовалась:

   ― Даже если я попрошу уничтожить Вабэй?

   ― Уничтожить Вабэй? ― переспросил Да Джи Ян, и хотел было сказать что-то ещё, но осёкся.

   Подняв на Бай Линь взволнованный взгляд, он пытался понять, испытывает его девчонка или всерьёз говорит о том, чего желает. Когда она выдержала его взгляд, он уточнил:

   ― Вабэй человеческое царство. Тех, кто пришёл тогда в Долину, уже давно нет.

   ― Что с того? ― пожала плечом бессмертная. ― Есть их внуки и правнуки.

   ― Ты хочешь мстить детям? ― нахмурился мужчина, взглянув на принцессу иначе.

   И ей бы притвориться, что он неправильно её понял. Но, начав этот разговор, она не собиралась сворачивать с опасной темы.

   ― Когда беда пришла в Долину, ― неспешно начала она, не отводя взгляда от дракона, ― нападавшим было плевать, с кем расправляться. Дети, женщины, старики – они насиловали и убивали всех, кто попадался им на пути. Истерзанные дети, поруганные женщины со вспоротыми животами, старики, пронзённые мечами, сожжённые дома и реки крови по улицам – почему я должна забыть или простить это? ― с вызовом бросив этот вопрос, она поняла, что зря решила заговорить с драконом о Вабэе.

   Но он удивил её.

   ― Я могу попробовать развалить Вабэй изнутри, ― задумчиво произнёс Да Джи Ян. ― На это потребуются годы, десятилетия. Взяться за их экономику, устроить неурожайные годы, проблемы на производствах, убрать толковых людей с высоких постов...

   ― В итоге их попросту растащат на куски соседние государства, ― заключила Бай Линь.

   Усмехнувшись, она налила вина владыке, а потом себе. Глядя на него, поверх чаши, она выпила всё до дна. Помедлив, владыка повторил за ней.

   Бессмертная, которую он видел перед собой, вызывала у него тревогу. С тех самых пор, как он услышал о том, что она стала невестой седьмого принца Нартаня, Да Джи Ян понял, что происходит нечто странное. После, ощутив силу, таящуюся в Сяо Бай Линь, его опасения лишь усилились. На приёме принцесса ничем не выдала себя, но после в том, как она смотрела на удаляющихся от дворца гостей, было что-то недоброе. Её отец был совершенно другим. Наверное, поэтому ему, дракону, которому исполнилось две с половиной тысячи лет, было легко общаться с владыкой Долины, большое сердце которого было светлым и чистым. Бай Линь же была другой. Её настороженность и недоверие были логичны и обоснованы.

   Но чем больше Да Джи Ян смотрел на неё, тем больше задавался вопросом о том, насколько опасным зверем выросла маленькая принцесса. Ведь её просьба была справедливой, но безжалостной. И если это было первым, с чего она начала, явив себя миру, то, что будет дальше?

   Тем не менее, своему старому другу он крепко задолжал, поэтому от своих слов отказываться не собирался. Что бы ни было дальше, Бай Линь он поможет. А дальше, пусть небеса решают, как быть.

ГЛАВА 6.

   После разговора с правителем Фэй Луня, Сяо Бай Линь была не в ладах сама с собой. Одна часть её негодовала о том, что принцесса доверилась дракону, который уже однажды предал её семью бездействием. Другая твердила, что она ничего не теряет, если даст ему шанс всё исправить. Третья была раздражена теплотой приёма Да Джи Яна, ведь, окажись он врагом, всё было бы гораздо проще. Ненавидеть всегда было проще. Четвёртая же тайно радовалась тому, что в этом мире у неё был кто-то, кто готов был её поддержать. Впору было самой становиться многоглавым демоном.

   Подумав об этом, Бай Линь горько усмехнулась. А потом вдруг заинтересовалась тем, всегда ли в мыслях Сян Лю был беспорядок и целый гвалт голосов?

   Ругая себя за воспоминания о змее, к которым постоянно возвращалась, бессмертная перепутала коридоры и вместо того, чтобы выйти к приветственному залу, где её ждал Шин Хе Лин, оказалась в начале тёмной переходной галереи, ведущей через небольшой сад во внутренней части дворца. Осознав, что свернула не туда, Бай Линь уже собиралась пойти обратно, как вдруг оказалась схвачена за руку и притянута в объятия мужчины, неслышно следовавшего за ней по пятам некоторое время.

   Не чувствуя опасности, ахнув, она обернулась и тут же удивилась, увидев перед собой Чен Нин Лиана.

   ― Что ты де… ― начала было она спрашивать его, но тут же оказалась бесцеремонно прервана поцелуем, которым он накрыл её губы.

   Всё ещё держа её за локоть одной рукой, другой Нин Лиан обнял Бай Линь за поясницу и крепко прижал к себе. Впервые действуя столь решительно, он не давал ей отстраниться, целуя напористо и страстно. Его губы были такими сладкими, словно нектар, и такими же опьяняющими. Бай Линь, привыкшая к его чрезмерной сдержанности, была захвачена врасплох этой внезапной, пылкой страстью.

   Возглас удивления замер на её губах, растворился в тихом, сдавленном стоне. Нин Лиан не отпускал её локоть, но ладонь его второй руки скользнула с поясницы ниже, обжигая жаром даже сквозь слои шёлковой одежды. Пальцы впились в её бедро с силой, в которой читалась отчаянная жажда.

   От вызванной прикосновением сладкой неги, нахлынувшей на Бай Линь, по её спине прошла дрожь и тут же разлилась по жилам тёплым, опьяняющим ядом. Бессмертная попыталась отстраниться, краем сознания понимая, что их могут увидеть, что она названа невестой Шин Хе Лина, и теперь уже ей не подобает вести себя столь необдуманно. Но Нин Лиан плавно и неумолимо прижал её спиной к резной колонне, поддерживающей крышу переходной галереи. Прохлада гладкой лакированной поверхности через тонкую ткань её платья контрастировала с жаром, исходившим от тела лиса.

   В этом огне Бай Линь с изумлением и невероятной ясностью ощутила не просто страсть, а настоящий голод, мучительную потребность, сметающую все барьеры приличий. Ту жадную несдержанность, которую он, всегда такой безукоризненно почтительный, скрывал за намертво вбитой в голову воспитанностью, превращающей его в невозмутимую статую. Это открытие заставило бессмертную застыть в его сильных объятиях.

   Его руки, прежде не смевшие проявлять вольности, теперь скользили по её телу, отчего Бай Линь обжигалась касаниями и тонула в горячей дрожи, которая струилась по коже и сжимала низ живота сладкой судорогой. Она вновь попыталась отстраниться, но робкий протест застрял у неё в горле, когда Нин Лиан, угадав это намерение, лишь сильнее прижал её к себе.

    Бай Линь так долго ждала, когда же стальная воля безупречно сдержанного девятихвостого лиса даст трещину, когда его безукоризненное воспитание падёт под натиском чувств, что после того, как это случилось, растерялась. Впервые она почувствовала себя с ним зверьком, угодившим в ловушку. И от этого ей было так сладко.

   Когда удивление стихло, истаяв лёгкой дымкой, бессмертная подалась ближе к лису, обнимая его за плечи и растворяясь в светлом чувстве, заполнившим её израненное сердце. Её губы начали отвечать его губам, поначалу робко, но затем с той же пылкостью. Она слышала, как её собственное дыхание сбилось и смешалось с его прерывистым. В его поцелуе было столько несдержанности, которую она в нём никогда не подозревала. Эта дурманящая дикость, несвойственная ему, пробудила в Бай Линь пыл, который она было запретила себе.

   Почувствовав её ответ, в груди Нин Лиана родился вибрирующий, похожий на рычание звук. Его руки взметнулись вверх, пальцы зарылись в её волосы. Он придерживал её за затылок твёрдо и бережно, не позволяя разорвать поцелуй ни на мгновение. В этом жесте сквозила отчаянная, почти молящая нежность, словно он боялся, что она растворится как мираж. Его поцелуй стал глубже, откровеннее, исступлённее. Мир сузился до тёмной галереи, до запаха сандала и яблони, что исходил от него, до горьковатого аромата жасмина, которым окутывала она, до жгучего тепла его губ и дрожи, что пронзала их обоих, сплетая воедино в порыве долгожданной сладкой неги. Их дыхание сплелось в прерывистый, неровный ритм. Его горячее, сбитое смешивалось с её лёгкими, учащёнными вздохами. Воздух наполнился пьянящей радостью и ярким, всепоглощающим счастьем обретения.

   Хрупкие ладони бессмертной скользили по груди Нин Лиана, ощущая под тканью ханьфу его напряжение, чувствуя неровные шрамы, оставленные пытками, и слыша учащённый стук его сердца, вторивший её собственному. Даже через ткань она чувствовала, как подрагивает его тело от едва сдерживаемого неистовства, что вот-вот готово было вырваться наружу. Часть её сознания всё ещё отрезвляюще шептала, что они в открытой галерее дворца, где в любой момент может появиться слуга или стражник, что это чистое безумие. Но Нин Лиан уже потерял голову, и ей всё меньше хотелось его останавливать.

   Забывшись, лис слегка прикусил её припухшую от поцелуев нижнюю губу, и из его груди вырвался тихий, сдавленный стон, выдавший его терпящее крах самообладание. Затем, будто бы извиняясь, он нежно лизнул ранку, отчего Бай Линь вздрогнула.

   В следующий миг воздух вокруг лиса задрожал, и в наступающих сумерках галереи возникло мягкое голубоватое сияние с которым он выпустил на волю девять белоснежных хвостов, словно сотканных из лунного света. Они нежно, но ревностно окутали бессмертную со всех сторон, создав плотный кокон, который скрыл их от всего мира. В этом внезапном уединении из мягкого меха и волшебного света, Нин Лиан окончательно сорвался.

   Его губы соскользнули с её губ на шею, и он приник к нежной коже у неё под ухом почти невесомым, нежным поцелуем. Его дыхание обжигало кожу. Когда Бай Линь отклонила голову, подставляя шею его губам, сдержанность Нин Лиана испарилась. Его поцелуи стали жадными, неистовыми, он впивался ими в её шею, оставляя на ней отметины, заявляя свои права, вдыхал её запах и чувствовал пульс под кожей. Девять хвостов вокруг сомкнулись ещё теснее, погрузив их в полную изоляцию, где царили только его страсть, её прерывистое дыхание и мягкость лисьего меха.

   Бай Линь не отстранилась. Напротив, её ладонь легла на его щёку, в то время как пальцы другой руки продолжили успокаивающе гладить лиса через ткань ханьфу. В её глазах застыл вопрос, который был ему понятен без слов.

   ― Я разорвал помолвку, ― с лёгким сердцем произнёс он новость, дарившую ему небывалую лёгкость. ― Официально отказался от невесты, выбранной мне матерью. Теперь я свободен. ― Лучезарно улыбнувшись, он вдруг смутился, опустил взгляд и уже тише добавил: ― и, возможно, скоро окажусь исключён из рода.

   От услышанного в глазах Бай Линь вспыхнула яркая, ослепительная радость, столь сильная, что ей пришлось мгновенно опустить ресницы, чтобы скрыть её. Она сдержала широкую улыбку, но вздох облегчения всё же сорвался с её губ, уголки которых приподнялись вопреки её попыткам быть спокойнее. Теперь ей стало понятно, почему он позволил себе сорваться, почему эта яростная, отчаянная нежность наконец проявилась. Нин Лиан сбросил оковы. Теперь он был свободен. И он пришёл к ней.

   Подняв на него взгляд, в котором плескалось счастье, лишь слегка приглушённое пониманием серьёзности его шага, она твёрдо произнесла:

   ― И пусть. ― Пожав плечом, она выразила, что для неё это ничего не значит. ― Госпожа Чен совершит великую глупость, если исключит тебя из семейного реестра. ― Чуть прищурившись она посмотрела на него взглядом, в котором появилась озорная, тёплая искорка, которую он так любил. ― Я ведь уже однажды дала тебе другое имя. Ты всегда можешь стать моим Су Мин Ланом.

   Он смотрел на неё, ставшую для него целым миром, и все бури внутри него утихали, сменялись безмятежным, абсолютным спокойствием. Его лисьи хвосты, мягко колышущиеся на лёгком ветру, снова окутали её, но на этот раз в нежном, защищающем объятии.

   ― Отныне я только твой, ― прошептал он, и в этих словах было нечто большее, чем клятва.

   Это была простая, непреложная истина. Такая же, как восход солнца или смена времён года. Су Мин Лан, являющийся потомком божественного белого девятихвостого лиса, принадлежал Сяо Бай Линь. С тех самых пор, как она спасла его от смерти, его сердце билось только для неё.

   Вечер разливал по дворцовому саду густую, бархатную синеву. Последний отблеск заката, как тлеющий уголёк, давно угас на загнутых крышах павильона, чьи силуэты утонули в наступающих сумерках. Воздух, ещё тёплый от дня, тяжелел, наполняясь влажным дыханием пруда и холодной сладостью ночных цветов.

   В центре сада, чернея глубью, был устроен небольшой пруд. Вода в нём казалась абсолютно неподвижной, отполированной до матового блеска, словно пластина старого обсидиана. На этой тёмной глади застыли широкие листья лотосов. Одни были развёрнуты плоскими чашами, другие чуть поднимали края, принимая в свои бархатные ладони первые жемчужины вечерней росы. А между ними, будто драгоценные свечи, высились на стройных стеблях бутоны. Те, что уже закрылись на ночь, хранили свою тайну, другие, полураскрытые, отдавали последний, едва уловимый аромат, лёгкий и чистый.

   Вдруг тишину прорезал тихий всплеск. Из глубины, медленно и величаво, всплыла тень. Это был тёмно-бронзовый большой старый карп. Его спина, показавшись из воды, на миг отразила лунный свет, а затем он с мягким звуком вновь ушёл вниз, оставив на поверхности расходящиеся круги. За ним последовали другие, меньшие рыбки: алые, как закат, что уже погас, золотые, как воспоминание о солнце, серебристые, как отсвет луны. Их плавное, бесшумное движение было подобно танцу призраков в толще чёрной воды. Они скользили меж стеблей лотосов, их рты бесшумно раскрывались, заглатывая невидимый глазу корм из частиц ушедшего дня.

   Отражение резных балконов дворца в воде дрожало и колыхалось, распадаясь на сотни бликов при каждом движении карпов. Казалось, что под водой существует ещё один, искажённый и таинственный мир, живущий своей беззвучной жизнью. И в этой вечерней тиши, между небом, водой и деревянными стенами, повисал незримый, древний покой.

   В тени переходной галереи стояли двое. Стройный утончённый мужчина и задумчивая девушка в его объятиях, укутанная девятью белоснежными хвостами, светящимися в полумраке.

   ― Меня заждался Хе Лин, ― нарушила она их безмятежный покой, и шёпот её смешался с шелестом листьев. ― Удивительно, как ещё не ищет.

   Лис хитро, горделиво улыбнулся. В его глазах промелькнул отсвет зажёгшихся на ночь фонарей.

   ― Он ищет, ― легко и спокойно признался мужчина. ― Просто я замёл твои следы и скрыл нас. Смотри, ― указал он рукой на пруд, ― наше отражение даже не дрожит на воде.

   Бай Линь покачала головой, и в этом движении было восхищение, смешанное с тревогой.

   ― Мы во дворце правителя Фэй Луня, как тебе только в голову пришло сделать это?

   Его объятия стали чуть крепче, а голос прозвучал тихо, но с той самой дерзкой прямотой, что заставила её сердце учащённо биться:

   ― Я и без того с трудом дождался окончания торжественного приёма. Там, в зале, готов был подойти к тебе, даже несмотря на то, что это поставило бы меня под удар, а тебе обеспечило новую порцию сплетен, ― улыбнулся он. ― Я с трудом заставлял себя смотреть ещё куда-либо, кроме как на тебя.

   Он умолк, и в тишине вновь раздался тихий всплеск с которым карпы продолжали свой неторопливый танец.

   ― Теперь я вижу, что скрывалось за твоей сдержанностью всё это время, ― улыбнулась Бай Линь, разворачиваясь в его объятиях. ― Я и не думала, что ты можешь быть таким пылким.

   Потянувшись к его губам, она получила глубокий, страстный поцелуй, от которого голова пошла кругом. Её губы, мягкие и прохладные, как лепестки лотоса, чувствовали всю его накопившуюся за долгие месяцы тоску, всё нетерпение и ту отчаянную смелость, на которую способен лишь тот, кому нечего терять. Бай Линь затрепетала, её пальцы вцепились в его ханьфу. В ушах стоял звон, заглушавший шёпот ночи, а в темноте за закрытыми веками плясали золотые искры.

   Когда их губы наконец разомкнулись, между ними осталось лишь горячее дыхание и мир, который плыл и качался, как отражение в пруду.

   ― Мне нужно возвращаться, ― тяжело сглотнув, прошептала Бай Линь, и в её голосе звучала бездонная грусть, будто она прощалась с чем-то безвозвратно прекрасным.

ГЛАВА 7.

   Шин Хе Лин не стал задавать лишних вопросов, когда Бай Линь присоединилась к нему, и они вместе покинули дворец Да Джи Яна. Он знал, что беседа с владыкой Фэй Луня отняла у неё меньше того времени, что она где-то пропадала. Знал, что его попытки отыскать её кто-то блокирует. Но так же понимал и то, что бессмертная не дала бы себя в обиду, и не заставила его ждать себя, если бы это не было важно.

   До поры решив быть терпеливым к её прихотям и поступкам, он надеялся, что у неё хватит ума не подвергать их помолвку сомнению. В конце-концов, попасть в Нартань и остаться там на плаву, было в её интересах.

   Бай Линь же, приведя себя в полный порядок, избавившись от следов несдержанной страсти лиса на коже, как ни в чём не бывало, вернулась к нему. Зная, что на них направлены взгляды посторонних, она с нежностью и смущением заглянула ему в глаза и призналась, что заблудилась в дворцовых коридорах. Тем самым лишь сильнее подчеркнула для других свою бестолковость и привязанность к седьмому принцу Нартаня.

   Вот только когда они оказались вдвоём в повозке, в которой отправились в его поместье, она, уже привычным жестом, установила вокруг них небольшой, но очень надёжный защитный барьер, отклонилась головой о стену и тяжело вздохнула.

   ― Ты была с Нин Лианом? ― проницательно спросил Хе Лин, делая вид, будто это его нисколько не задевает. ― Я не видел, чтобы он покидал дворец до нас, а на приёме я пару раз замечал его лицо среди прочих. ― Помолчав немного, он всё же добавил: ― тебе нужно быть осторожнее.

   При упоминании им лица, мелькнувшего на приёме, Бай Линь вспомнила то другое, заставившее её затаить дыхание. Вспомнила глубокие, хитрые глаза, пристально смотрящие на неё, и то, как его губы ширились в улыбке, переходящей в лукавую ухмылку.

   Тяжело сглотнув, она распахнула ресницы и поняла, что, если не взять себя в руки, так дальше дело не пойдёт.

   ― Нужно, ― согласно кивнула принцесса. ― После встречи с владыкой, я действительно не туда свернула в этих похожих друг на друга коридорах и оказалась в небольшом дворцовом саду, ― сама не зная зачем, рассказала она Хе Лину.

   ― Чен Нин Лиан нашёл тебя там, ― понимающе кивнул мужчина. ― Ты расстроена тем, что он теперь не рядом, ― проницательно произнёс он. ― Тоскуешь по нему?

   ― Не особо, ― горько улыбнулась Бай Линь. И, заметив недоверие во взгляде Хе Лина, пояснила: ― жизнь научила меня тому, что никто не будет рядом вечно. ― С мрачным весельем она напомнила: ― даже мои родители оставили меня, так как я могу доверить своё счастье мужчине?

   Мягкая улыбка на миг преобразила лицо Хе Лина.

   ― Пытаешься показаться хладнокровной, тогда как на самом деле ты просто умна, ― негромко произнёс он, сумев заглянуть в самую суть. ― Мне знакомо это, ― негромкое признание тронуло Бай Линь. ― Не желая снова испытывать боль, ты пытаешься защититься. Это нормально.

   Посмотрев на него, Бай Линь надолго задержала взгляд. В её пустых глазах на миг промелькнула боль, которую она тут же скрыла улыбкой.

   ― Шин Хе Лин, тебе знакомо это чувство: как бы ни был счастлив, внутренний голос постоянно напоминает, что рано или поздно ты всё потеряешь? ― глубоко вздохнув, она чувствовала, как внутри разливается горечь. ― Подобные чувства омрачают даже самые счастливые моменты. Отравляют смутной тоской. И когда тебя настигает потеря, ты, давно предвидя её, воспринимаешь всё спокойно и не грустишь особо. Быстро смиряешься, поскольку был к этому готов.

   ― Чёрствое сердце не знает ни абсолютного счастья, ни абсолютной скорби, ― отозвался седьмой принц Нартаня.

   Он не понаслышке знал, о чём она говорила. Но о том, что действительно Бай Линь хотела от него услышать, не имел ни малейшего представления. В его утешении она не нуждалась. Советы он давать был не вправе. Поэтому, мужчина предпочёл дальнейшее молчание, в то время как повозка ехала по улицам столицы Фэй Луня.

   Помня о наставнице, которая будет ждать её на Куньлунь в назначенный срок, Сяо Бай Линь не торопилась покидать Фэй Лунь. Для неё дни, проведённые в Тарналине, были неспешными, наполненными ожидания и покоя, о котором вскоре ей придётся забыть.

   Для Нин Лиана же нахождение в главном поместье семьи стало настоящей пыткой. На следующий день после торжественного приёма во дворце он узнал неприятную новость о том, что Госпожа Чен так и не отослала Цяо Чжилань домой. Матушка желала добиться своего любыми способами, как делала это всегда раньше. Но если в сделках это всегда помогало, то в личных делах могло привести к непоправимому. И Нин Лиану было очень жаль, что она до сих пор так и не поняла этого.

   Погружённый в мрачные мысли, бессмертный неспешно разоблачался, собираясь искупаться. Над горячей водой поднимался пар, яблочный аромат разливался по всей купальне, возвращая лиса на мгновения в сады рядом с лекарской в Туньфаолине. Он хотел бы снова оказаться там вместе с Бай Линь. Хотел бы тихой и мирной жизни в Золотом рассвете. Смотреть, как счастливо живут смертные, о которых она заботится. Помогать тем, кто приходит к ним за лечением. И пусть их жизнь не будет богатой, зато беды не тронут их, а этого более, чем достаточно.

   Сняв ханьфу, Нин Лиан повесил его на пэнфен и взялся за завязки нижней рубашки. Потянув за них, он развёл в стороны полы исподнего и отвёл руки назад, позволяя ему соскользнуть на пол. Его когда-то идеальное тело теперь было испещрено ужасными рубцами. Застарелые шрамы вдоль, поперёк и наискосок пересекали его тело, толстыми неровными линиями бугрились над шёлком неповреждённой кожи.

   Как раз когда Нин Лиан планировал снять штаны, дверь в купальню отворилась, и внутрь вошла Цяо Чжилань.

   ― Нин Лиан, я слышала, что прошлой ночью вы вернулись поздно, поэтому я принесла вам…

   Неся небольшой поднос, на котором стоял флакон с бодрящим эликсиром, кувшинчиком воды и чашей, она осторожно переступила высокий порожек. После этого подняв взгляд, увидела обнажённую спину и руки лиса, покрытые рубцами, и в шоке выронила поднос вместе со всем, что на нём находилось. Эликсир и вода разлились, а посуда раскололась, но девушка не обращала на них внимания, продолжая неотрывно смотреть на изуродованного наследника семьи Чен.

   Нин Лиан не стал возмущаться тем, что она позволила себе нарушить его покой и дерзко вошла в купальню, занятую им. С ледяной невозмутимостью он развернулся к ней лицом, давая рассмотреть подробнее шрамы от колотых ран, порезов и ожогов на груди. Чётко увидев в её взгляде брезгливость и отвращение, из-за которых она в ужасе отшатнулась, он изогнул уголки губ в усмешке.

   Если бы он не помнил, как Бай Линь бережно прикасалась к этим самым рубцам кончиками пальцев и целовала их приоткрытыми губами, если бы не видел того насколько он желанен для бессмертной, то сейчас почувствовал бы себя скверно. Бай Линь подарила ему незабываемые мгновения и уверенность в том, что любящему человеку наплевать на эти несовершенства.

   Поэтому поведение несостоявшейся невесты разгневало его больше, чем могло показаться.

   ― Цяо Чжилань, чего ты добиваешься, когда входишь к мужчине в купальню? ― холодно и высокомерно поинтересовался он, окинув рыжеволосую девушку брезгливым взглядом. ― Ничего не чураешься. Настолько отчаялась в своём желании войти в семью Чен?

   ― Как вы можете так говорить? Я всего лишь хотела помочь своему жениху почувствовать себя лучше, ― притворно оскорбилась она, пытаясь сыграть обиженную невинность.

   Вот только лис видел её насквозь.

   ― Барышня Цяо Чжилань, я официально отказался от помолвки с вами. Вашей семье даже направили компенсацию. Прекратите этот фарс, ― поморщился Нин Лиан.

   Но девчонку его мать выбрала настойчивую. К тому же, поддерживаемая Госпожой Чен, рыжая чувствовала, что у неё развязаны руки, поэтому перестала чувствовать грань, заходить за которую не стоило.

   ― Мои чувства к вам известны всем, я не верю, что вы можете столь бессердечно и эгоистично разорвать нашу помолвку, ― с лживыми слезами на глазах она выглядела ещё более хрупкой.

   Но вместо изящного цветка лис видел перед собой гадюку.

   ― Чувства? ― недобро прищурился он, ― о каких чувствах может идти речь, если ты не знаешь меня? Ты никогда не видела меня прежде. Ты понятия не имеешь о том, каков я. ― Подойдя на шаг ближе, он зло усмехнулся, когда она вновь отшатнулась. ― Тебе нравилась идея выйти замуж за того, ради игры в го с которым мудрецы прерывают своё уединение. Нравилось, что императоры покупали его картины, а высокородные ценители обожали слушать его игру на музыкальных инструментах. Но, сняв дорогую одежду, потеряв благородный статус, я стал бы для тебя грязью под ногами. ― Отшвырнув со своего пути разбитую ею посуду с помощью духовных сил, он поймал её взгляд и удержал его. ― Ты с таким омерзением смотришь на моё израненное тело. Для тебя я уродлив, обезображен. Ты не считаешь меня привлекательным мужчиной. ― Произнося всё это равнодушным, спокойным тоном, он давал ей понять, что не задет ни капли её эмоциями. ― Так зачем пересиливать себя, если даже такому, как я, ты не нужна? Да и я уж точно не тот мужчина, который тебе нужен. ― Помолчав с минуту, но не дождавшись ответа, он дал ей совет: ― убирайся отсюда, и больше не пытайся заговорить со мной о помолвке. Пока моё сердце бьётся, на тебе я не женюсь.

   Жестоко бросив ей эти слова, он понимал, что должен быть сильнее ради Бай Линь. Должен разобраться с тем бардаком, что устроила его мать. Не желая отпускать его, не желая давать ему право выбора, она вела себя слишком авторитарно. Поэтому и ему не было никакого смысла сдерживаться, защищая свои интересы.

   Когда девушка развернулась и, рыдая, выбежала из купальни, он крикнул ей в след:

   ― Можешь передать эти слова Госпоже Чен!

    Предчувствуя, что на этом неприятности, доставляемые ему семьёй, не закончатся, Нин Лиан тревожился. Ему нужно было сделать что-то, что помогло бы распространить по Фэй Луню, да и по другим государствам, весть об официально разорванной помолвке старшего сына семьи Чен с дочерью семьи Цяо. И, кажется, у него появилась идея на счёт того, как это сделать.

ГЛАВА 8.

   Вопреки опасениям Бай Линь о том, что Шин Хе Лин будет тяготить её своим обществом, находя десятки причин для бесед, всё складывалось иначе. Седьмой принц Нартаня, с головой погрузившись в водоворот светской жизни Фэй Луня, оказался занят до предела. Не докучая невесте навязчивым вниманием, он днями напролёт укреплял старые связи и заводил новые знакомства. Пропадая по делам, он оставлял Бай Линь наедине с самой собой в большом поместье. И это её целиком и полностью устраивало.

   Если бы он ещё отослал Цзы Ю в Нартань после приёма во дворце, как и обещал, бессмертной было бы ещё комфортнее. Но, увы, сестра Хе Лина всё ещё усложняла ей жизнь.

   В один из погожих весенних дней, когда Хе Лин с утра уехал на встречу с министром Да Джи Яна, не желая себе портить настроение встречей со вздорной девицей, Бай Линь надела вэймао и незаметно выскользнула из ворот поместья. Не сказав никому ни слова, она выбрала дорогое и качественное, но весьма сдержанное платье и растворилась в потоке жителей Тарналиня.

   Столица Фэй Луня была прекрасна. Широкие улицы, изящные мосты, перекинутые над каналами, в которых отражались причудливые крыши с защитными фигурками, воздух напоённый ароматами цветущих деревьев и дорогих благовоний – во всём этом ощущался порядок, деловитость и спокойствие. Повсюду сновали демоны, духи и прочие существа. У каждого были свои дела, каждый был погружён в свою жизнь, и почти не обращал внимания на других.

   Гуляя по чужим мощённым улицам, бессмертная позволяла памяти унести себя далеко-далеко в знакомые до боли, пыльные улицы Туньфаолина. Там, в городке, который она всем сердцем полюбила, каждая собака знала её, как Ян Цянь Юня. Там, стоило ей выйти из "Золотого рассвета" и направиться на торговую улицу, как её тут же приветственно окликали. Мясник, улыбаясь во всю ширину своего красного от усердия лица, всегда выкрикивал: «Здравствуй, Цянь Юнь! Я припас для тебя лучшие рёбрышки!» За много лет он наизусть выучил все её предпочтения. А чуть дальше, у небольшой пекарни, приветливая женщина с морщинками у глаз уже протягивала ей тёплый пакет, из которого пахло свежими паровыми булочками с мясом. Прохожие кивали ей, спеша по делам. Там она была своей. Была частью маленького, но такого уютного мира.

   Здесь же, в величественной столице Фэй Луня, она была не более, чем тенью, бесшумно скользящей по незнакомым улицам. Никто не выделял её среди людского потока. Никто не окликал. Взгляды прохожих, если и задерживались на изящной фигуре бессмертной, личность которой скрывала вэймао, то лишь на мгновение, чтобы тут же вернуться к своим заботам. Она шла сквозь суету и шум большого города, минуя яркие вывески лавок, крики разносчиков, перезвон колокольчиков на повозках, и чувствовала себя так, словно всё это было нереально. Будто всё происходящее вокруг было отделено от неё. Будто её и вправду не существовало. Она была чужой, одинокой душой в самом сердце кипящей жизнью столицы.

   В Тарналине даже воздух пах иначе. В нём не чувствовался ни дым очагов, ни свежий аромат согретых на солнце трав, как в Туньфаолине. Здесь отовсюду веяло дорогими благовониями, свеженанесённым на деревянные поверхности лаком и прохладой от каналов. Даже магия, витающая повсюду, здесь была другой. Не спонтанной и импульсивной, а чётко выверенной и сдержанной.

   Глубокий вздох вырвался из груди Сяо Бай Линь и затерялся в городском шуме. Она остановилась у края канала, глядя на своё отражение в тёмной воде. В нём была одинокая, прекрасная женщина в чужом краю, сердце которой сжималось от щемящей тоски по дому, которого у неё не было.

   Она подумала о том, насколько было бы славно остаться жить той жизнью, которую она вела в тихом Туньфаолине. Но тут же отринула предательскую мысль, напоминая себе о том, что если она хочет достичь своих целей, стоит поскорее привыкнуть к этой холодности и отрешённости, стать частью этого чуждого мира.

   ― Если я позову Мин Лана, никто не откликнется, ― тихо прошептали её губы.

   Горькие слова подхватил прохладный ветер и унёс вдаль по течению. Ни на что не надеясь, ничего не ожидая, Бай Линь собиралась пойти дальше, как вдруг услышала тихий нежный голос, раздавшийся за спиной:

   ― Я здесь!

   До конца не веря в то, что увидит своего лица, бессмертная сама не заметила, как улыбнулась.

   ― Мы в самом сердце Фэй Луня, ― напомнила она, ― не боишься, что нас увидит кто-то, кто не должен видеть нас вместе?

   ― Мой предок – девятихвостый божественный лис, ― горделиво произнёс Нин Лиан. ― Я могу следить за другими, а вот меня не выследить никому. ― Подойдя ближе к Бай Линь, он остановился почти вплотную. ― К тому же за полупрозрачной вэймао тебя никто не узнает.

   ― Но ты ведь узнал, ― приподняв бледно зелёную ткань, она повернулась к нему, позволяя увидеть своё лицо без досадной преграды.

   ― Тебя я узнаю, даже если ты снова сменишь облик, ― доверительно произнёс лис, лукаво улыбнувшись.

   Раззадоренная этим, Бай Линь хитро прищурилась:

   ― А давай выясним, так ли это?

   Тотчас бессмертная изменила черты своего лица и оттенок волос. И прежде, чем она успела сделать что-либо ещё, Нин Лиан обнял её и прижал к себе. Чувствуя, как нежные ладони скользят по груди, он склонился над ней и поделился секретом:

   ― Я ведь и сам девятихвостый лис. Я могу идти по следу, ― потянувшись к шее Бай Линь, он вдохнул её аромат, и мечтательно улыбнулся. ― Могу выследить тебя по запаху.

   ― Поверить не могу в то, как ты изменился, ― невпопад прошептала Бай Линь.

   Светло улыбнувшись, Нин Лиан был счастлив, что бессмертная оценила его усилия. Он ни слова не сказал о том, как сложно ему было наступать на горло своему воспитанию и своему собственному я, чтобы стать тем, кого она не прогнала бы. Вся эта смелость была напускной, непривычной для него. Да, решительность была ему свойственна, но одной решительности Бай Линь было мало. А Нин Лиан желал дать ей всё, чего она захочет. И если тихий и нежный он ей был сейчас не нужен, значит он будет другим. Он сделает всё, чтобы остаться с ней.

   ― Прогуляемся вместе? ― предложил он, чуть приподняв брови. ― Когда-то я искренне и сильно любил свой родной город, ― поделился он с ней сокровенным. ― Но события, связанные с братом, заставили эту привязанность сойти на нет. Да, здесь я молодой господин Чен, будущий глава семьи, ― с горькой иронией произнёс он. ― Но сейчас я чувствую себя так же чуждо, как и ты. ― Помолчав, он коснулся ладонью её щеки, невесомо погладил её, а потом взял за руку и указал взглядом в сторону широкой улицы. ― Думаю, будет неплохо, если мы оба дадим шанс Тарналиню стать для нас счастливым местом. Здесь бывает очень красиво.

   ― Здесь действительно красиво, ― кивнула Бай Линь, подтверждая его слова. Переплетая пальцы из рук, она сделала глубокий вдох и приободрённо произнесла: ― что ж, я готова следовать за тобой. Проведём этот день вместе.

    До самого вечера гуляя по улицам Тарналиня, будто две заблудившиеся в волшебном сне души, они позволили себе забыть обо всём остальном и просто быть счастливыми, и с каждым шагом мир вокруг преображался. Нин Лиан показывал Бай Линь те уголки города, о которых в основном знали только местные. Вместе с Бай Линь он любовался цветением сливовых и персиковых деревьев, чьи лепестки, подхваченные лёгким ветерком, кружились в воздухе, и мягко ложились на плечи прохожих, крыши повозок и гладь каналов, словно розовый снег. В одной из уютных чайных с видом на главный канал, пара заняла столик на открытой террасе у воды, где смогла насладиться ароматным чаем и лотосовыми пирожными. Их пальцы под столом нашли друг друга и сплелись воедино. В этом молчаливом умиротворении было больше понимания и близости, нежели в самых пламенных речах. Бай Линь чувствовала, как утомляющая напряжённость, сковавшая её с момента прибытия в Фэй Лунь, понемногу таяла, уступая место уверенности в верности своих решений.

   Когда солнце склонилось к горизонту и постепенно исчезло за ним, они оказались в саду, где среди холмов и беседок распускались большие белоснежные цветы таньхуа, цветущие раз в год в течении нескольких ночей и напоминающее о красоте и ценности каждого мимолётного мгновения. Любуясь ими, бессмертные в умиротворённой тишине сели на резную скамью. Нин Лиан не отпускал её руку, нежно водя большим пальцем по её костяшкам. А Бай Линь вдыхала дивный аромат цветов эфемерной ночи.

   Сохраняя в памяти эти мгновения, когда в опустившихся на город густых сумерках, их чувства друг к другу сияли чисто и ярко, она вдруг осознала, что сердце её, став жадным из-за долгих десятилетий одиночества, не только отчаянно желало Сян Лю, но и не хотело отпускать Нин Лиана. Страсть и нежность, опасность и безмолвное понимание, сила и забота – она не желала выбирать меж ними. Но горькая ирония заключалась в том, что, дабы обезопасить их, она должна была отдалиться от обоих. И если расставание со змеем уже случилось, то как отпустить Нин Лиана, она не знала. Не тогда, когда ради неё он бросил вызов своей могущественной семье. Не тогда, когда он, наконец-то, решился бороться за свои чувства.

   С приходом вечера город преобразился. Повсюду зажглись разноцветные огни. Неяркие, тёплые, они мерцали в бумажных фонариках самой разной формы: круглых, как луна, цилиндрических, квадратных и оригинальных в виде цветов лотоса. Их мягкий свет заливал улицы, бесчисленными золотыми змейками дрожал в тёмной воде каналов, смешиваясь с отражениями звёзд и луны, повисшей в бархатном небе. Тарналинь преобразился, превратившись в ожившую сказку, где магия витала в воздухе, смешиваясь с ароматом ночных цветов и мелодией циня.

   Бай Линь и Нин Лиан остановились на одном из арочных мостов, с которого открывался вид на главный канал, чтобы полюбоваться золотыми бликами фонарей и тем, как свет струится по тёмной воде длинными, колышущимися лентами. В отражении жила иллюзия перевёрнутого города, ещё более таинственного и прекрасного.

   Вдруг под мостом проплыла, усыпанная лепестками, лодка с парой влюблённых на борту. Бай Линь неотрывно наблюдала за ними, до тех пор, пока они не оказались далеко от неё. На миг в её душе шевельнулась зависть к такой простой, ясной жизни, которая была у них. И которая была не доступна ей.

   ― Бай Линь, ― отвлёк её от этих мыслей Нин Лиан, начав тихо, но твёрдо. Его голос прозвучал непривычно серьёзно. ― Я отослал Хе Лину приглашение.

   Бессмертная повернулась к лису, уловив в его тоне нечто важное.

   ― Приглашение? ― удивлённо приподняла она брови, на что лис тут же кивнул.

   ― Приглашение на торжественный обед, который состоится в моём родовом поместье послезавтра, когда госпожа Чен уедет на несколько дней, дабы поклониться предкам, ― пояснил он. ― Я пригласил на него наследников знатных семей Фэй Луня, с которыми был когда-то дружен. ― Сделав паузу, он дал ей оценить масштаб затеи. В его глазах, освещённых отсветами фонарей, плескалась твёрдая решимость. ― Я сделаю официальное заявление о том, что помолвка с Цяо Чжилань расторгнута. Её семья уже получила компенсацию. Так что, мне осталось только позаботиться о том, чтобы всем вокруг это стало известно.

   Он посмотрел на неё, и в его глазах, отражавших огни города, горела решимость и бесконечная нежность. Крепче сжав её руку, он выдохнул:

   ― Я хочу, чтобы ты пришла.

   Бай Линь замерла, приятно удивлённая смелостью, с которой он продолжал бросать вызов семье и тому миру условностей и скрытых интриг, в который они были погружены. Её сердце отозвалось на неё гордостью и лёгкой тревогой. Ибо на шаг, который он совершил, был способен только тот, кто больше не боится потерять. Кто обрёл нечто более важное.

   ― Ты уверен, что готов к этому? ― пристально глядя ему в глаза, спросила она. ― Госпожа Чен будет негодовать, ― напоминание, помимо воли, само сорвалось с её губ.

   Вот только кому, как не Нин Лиану было знать о нраве своей матери. Горько усмехнувшись он честно признался:

   ― Нет. ― Улыбнувшись её недоумению, он тут же продолжил: ― но я должен это сделать, так как больше не намерен быть камнем для игры в го в руках своей матери. Официально объявив о разрыве помолвки перед знатью, я лишу её возможности манипулировать этой ситуацией из тени. Пусть все знают, что Чен Нин Лиан вернулся, и что он не будет больше играть по чужим правилам.

   Молча протянув ему руку, когда он бережно взял её, Бай Линь крепко сжала свои пальцы. Их взгляды встретились, и в этот миг под колышущимися на лёгком ветру фонарями, в сердце чужого, красивого города, они были двумя душами, нашедшими опору друг в друге.

   ― Я буду рядом, ― твёрдо пообещала Бай Линь. ― Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь.

   Прильнув к Нин Лиану, она обняла его за поясницу и тут же почувствовала, как нежные руки обвиваются вокруг неё. Город вокруг них жил своей жизнью, переливаясь огнями, но здесь, на мосту, время для них будто остановилось. А внизу, в тёмных водах канала, отражались две хрупкие фигуры, соединённые в единое целое. В сиянии тысяч огней они казались одинокими странниками, судьбы которых были сплетены неразрывно.

   Они ещё долго стояли так, наслаждаясь близостью друг друга. Но, к сожалению, вечер подходил к концу, и нужно было прощаться.

   ― Мне пора идти, ― с сожалением отстранилась от лиса бессмертная.

   ― Мне тоже уже пора, ― тихо выдохнул Нин Лиан. ― Не хочу давать матери лишних поводов для недовольства, пока всё это не закончится. ― Опустив полупрозрачную ткань вэймао так, чтобы она снова скрыла лицо любимой, он предложил: ― иди первой.

   Не спеша покидать его, она с любопытством спросила:

   ― Почему?

   ― Я хочу, чтобы, обернувшись, ты смогла увидеть меня, ― улыбнулся он. ― Не хочу, чтобы ты одинокой себя чувствовала.

    ― Хорошо, ― тихо хмыкнув, легко согласилась принцесса, оценив его заботу. ― Тогда я пойду.

   Спустившись с моста, она сделала несколько шагов по мощёной улочке и вдруг остановилась, затем повернулась назад. Взгляд её метнулся к застывшей посреди моста фигуре Нин Лиана. Глядя ей в след, он едва уловимо склонил голову и улыбнулся. В этот миг Бай Линь показалось, что в его глазах блеснули застывшие слёзы.

   Улыбнувшись ему, хоть лис и не мог того увидеть из-за вэймао, скрывающей её лицо, бессмертная развернулась и ушла. А Нин Лиан ещё долго стоял там и смотрел ей вслед, боясь, что если потеряет её взглядом, то уже никогда не найдёт вновь.

ГЛАВА 9.

   Торжественный обед в главном поместье семьи Чен обещал стать событием, о котором в ближайшие дни в Тарналине будут говорить на каждом углу. Приглашения, разосланные Нин Лианом, были приняты практически всеми адресатами. Любопытство наследников знатных семей было сильнее осторожности. Всем не терпелось взглянуть на того, кто чудесным образом вернулся после долгих лет отсутствия, и оценить, как он поведёт себя в новой, или, вернее, в старой, но изрядно подзабытой им обстановке.

   Бай Линь прибыла на него вместе с Шин Хе Лином, как того и требовали приличия. Облачённая в изысканное платье цвета утренней зари, с нефритовыми и золотыми украшениями, она выглядела, как образцовая невеста седьмого принца Нартаня. Всё её внимание, все учтивые улыбки и спокойные слова были обращены к жениху. Она искусно играла свою роль. Рядом с Хе Лином она была прекрасным цветком в его тени, демонстрируя окружающим их гармонию и взаимопонимание.

   Лишь изредка, украдкой, когда никто не мог того заметить, взгляд Бай Линь скользил по просторному открытому павильону в поисках одной-единственной фигуры. Находя его стоящим у резной колонны или беседующим с группой молодых наследников знатных семей, она будто бы проверяла, всё ли в порядке, и тут же успокаивалась.

   Нин Лиан прекрасно владел собой. Спокойный и улыбчивый с осанкой и жестами полными непринуждённой уверенности хозяина, вернувшегося в свои владения, он был великолепен, был на своём месте. Когда их взгляды на долю секунды встречались, между ними возникала молчаливая связь, которую, впрочем, тут же приходилось обрывать из-за необходимых приличий. Но даже тогда он делал едва заметный кивок, а она приопускала ресницы притворяясь, что внимательно слушает рассказ Хе Лина о тонкостях нартанской дипломатии. Вот только глупое сердце её отзывалось тихим, трепетным эхом на эти мимолётные взгляды.

   Приём, устроенный Нин Лианом проходил в точности так, как он запланировал. Обстановка в большом открытом павильоне, вокруг которого цвели деревья, была лёгкой, беседы оживлёнными. Когда подали основные блюда, Нин Лиан поднялся из-за стола, держа в руках чарку с вином, приковал к себе всеобщее внимание.

   ― Я хочу выпить за всех пришедших, ― его голос, чистый и уверенный, легко нёсся над столами с гостями. ― Я рад видеть всех вас здесь. Благодарю за то, что вы почтили своим присутствием этот скромный приём. Для меня большая честь вновь оказаться среди вас после долгой разлуки. ― Он сделал небольшую паузу, обводя собравшихся тёплым, но твёрдым взглядом. Но вместо того, чтобы выпить после этого вино, продолжил: ― жизнь преподносит нам разные сюрпризы. Иной раз она заставляет пересмотреть то, что казалось незыблемым. Сегодня я хочу официально объявить о том, что помолвка между мной и барышней Цяо Чжилань расторгнута по моей инициативе и в соответствии со всеми правилами. ― Пристально взглянув на тех, кто выразил своё удивление громче и ярче других, он запомнил их. ― Семья Цяо согласилась на достойную компенсацию и уже получила её. Я желаю барышне Чжилань найти своё счастье. Но отныне наши пути расходятся. У нас нет более никаких обязательств друг перед другом.

   Договорив, он выпил вино. Его примеру последовали все присутствующие, после чего в павильоне на мгновение воцарилась полная тишина. Но вскоре её сменил приглушённый гул обсуждений. Нин Лиан, вновь заняв место за столом, встречал взгляды гостей с высоко поднятой головой. Одобрительные, удивлённые, осуждающие они мало волновали его. Он сделал то, что должен был сделать – перерезал пуповину, связывавшую его с волей матери, и объявил об этом всему свету.

   Бай Линь, сидя рядом с Хе Лином, чувствовала, как её переполняет гордость за лиса. Всё было так, как он и планировал: чётко, ясно и достойно. Едва сдерживая улыбку, она радовалась тому, что Нин Лиан доказывал свою верность.

   Будто бы чувствуя это, Хе Лин наклонился к ней.

   ― Смелый шаг, ― произнёс он так, чтобы слышала только она. ― Теперь его матери придётся смириться.

   Угадывать то, какие эмоции вызвало у Хе Лина объявление лиса, Бай Линь не взялась. Потому не торопилась выражать свои. Не доверяя словам, она кивнула ему и сделала вид, будто бы увлеклась изысканными угощениями, которыми полнился стол.

   После того как официальное заявление Чен Нин Лиана прозвучало и было поглощено шумом обсуждений, торжественный обед продолжился, но уже в иной атмосфере. Воздух был наполнен напряжённым предвкушением, маскируемым под изысканной светской беседой. Гости, наслаждаясь сладостями и ароматным чаем, обменивались многозначительными взглядами, а их улыбки стали более сдержанными и расчётливыми. Смелый шаг наследника дома Чен был подобен камню, брошенному в воду, и теперь все с интересом наблюдали за расходящимися кругами, гадая, какие последствия они предвещают.

   Сяо Бай Линь сохраняла безупречную маску учтивой и немного отстранённой невесты седьмого принца Нартаня. Но при каждом удобном случае, скользила по Нин Лиану взглядом. Он беседовал с гостями о поэзии и казался спокойным, но она, знавшая его лучше многих, видела в уголках его глаз лёгкое, почти неуловимое напряжение.

   Шин Хе Лин, исполняя роль внимательного жениха, оставался рядом с ней. Его проницательный взгляд отмечал каждый беглый взгляд Бай Линь, скользящий в сторону хозяина дома. Он ничего не сказал ей, не думая выдавать себя, однако он понимал, что события разворачиваются слишком быстро и слишком опасно. Его терпение по отношению к прихотям бессмертной не было безграничным, ему не нравилось то, что она была связана с мужчинами, не стоящими её внимания, но сейчас он держал себя в руках, опасаясь вспугнуть её.

   Когда гости начали медленно расходиться, обмениваясь церемонными прощаниями и полными скрытого смысла пожеланиями мудрости и удачи молодому господину Чену, Нин Лиан лично попрощался с каждым. Его поклоны были безупречны, улыбка – сдержанна и гостеприимна.

   Бай Линь и Хе Лин были среди последних, кто покидал поместье. Проходя мимо Нин Лиана, принцесса склонила голову в формальном, почтительном поклоне.

   ― Благодарим за гостеприимство, молодой господин Чен. Приём был великолепен, ― произнесла она гладким, бесстрастным тоном.

   ― Для меня честь, что вы почтили этот скромный вечер своим присутствием, ― с тем же холодным совершенством отозвался он.

   Но в мимолётной тишине между словами прозвучало всё, что осталось невысказанным: поддержка, восхищение, предостережение и обещание.

   Шин Хе Лин и Сяо Бай Линь направлялись к воротам из поместья семьи Чен, когда к принцу подошёл слуга и сообщил, что господин Лан просит его о срочной встрече. Хе Лин, извинившись перед Бай Линь, вынужден был ненадолго отлучиться.

   Оставшись одна, Бай Линь чувствовала на себе любопытные и оценивающие взгляды, но вела себя так, будто вокруг никого нет. Вплоть до тех пор, пока рядом с ней внезапно не возникла Шин Цзы Ю. На этот раз выражение лица сестры Хе Лина было необычно мягким, даже виноватым.

   ― Сяо Бай Линь, ― тихо начала она, избегая прямого взгляда. ― Я бы хотела поговорить с тобой наедине.

   Бессмертная настороженно взглянула на неё.

   ― Сейчас не самое подходящее время, Цзы Ю, ― довольно холодно ответила она.

   ― Я понимаю, ― смиренно согласилась девушка. ― Но я хочу извиниться, ― голос Цзы Ю дрогнул. Если её искренность и была притворной, то звучала пронзительно. ― Я вела себя ужасно. Я осознала, что должна принять выбор, сделанный братом. Дай мне шанс всё исправить. Давай прогуляемся? Сегодня такой чудесный день. Я знаю одно тихое место, где мы можем спокойно поговорить.

   Предложение показалось Бай Линь подозрительным, но она была достаточно уверена в своих силах, чтобы позволить себе согласиться на него. Цзы Ю в её глазах не выглядела той, кто представляет для неё реальную угрозу.

   ― Хорошо, ― кивнула она. ― Давай прогуляемся.

   Тихо и незаметно покинув поместье семьи Чен, они вышли на улицы Тарналиня. Цзы Ю шла быстро, почти не глядя по сторонам. Следом за ней ступала Бай Линь. Миновав городские ворота, они поднялись высоко в горы, а затем перешли на узкую тропу, ведущую к скале. Укутанная облаками и зависшая над океаном, она выдавалась над бескрайним, тёмным океаном, на который с неё открывался потрясающий вид. Шум прибоя далеко внизу был глухим и мощным.

   Остановившись на самом краю скалы, Цзы Ю обернулась к Бай Линь. Ветер трепал её белоснежные волосы, а в глазах уже не было и следа покаяния, только холодная ненависть.

   ― Идеальное место для того, чтобы исчезнуть, ― произнесла она с мрачным торжеством.

   Бай Линь в ответ на это подняла бровь, демонстрируя полное спокойствие.

   ― И что же ты хочешь сделать? ― Заметив, как принцесса Нартаня украдкой бросила взгляд вниз, будто оценивая высоту, она усмехнулась: ― столкнёшь меня со скалы?

   ― Ты всё поняла? ― на мгновение в глазах Цзы Ю мелькнула досада из-за того, что её спектакль не удался. Но она тут же сменилась злостью. ― Неважно. Сейчас ты всё равно сдохнешь!

   ― Какая банальность, ― с лёгкой насмешкой произнесла Бай Линь. ― Я ожидала от тебя большего.

   Спокойный тон окончательно вывел Цзы Ю из равновесия. Шагнув к Бай Линь она толкнула её в грудь.

   Бессмертная могла бы увернуться. Но не стала этого делать. Вместо этого она стремительно двинулась навстречу. Когда ладони Цзы Ю с силой упёрлись в её грудь, Бай Линь, чувствуя, как край обрыва осыпается у неё под ногами, намертво вцепилась в запястья сестры Хе Лина. Используя силу толчка, она резко отклонилась назад, увлекая за собой Цзы Ю. На миг их силуэты застыли на фоне скал, облаков и тёмного океана.

   Поймав испуганный взгляд сумасшедшей девчонки, она усмехнулась:

   ― Раз уж падать, ― голос Бай Линь прозвучал чётко и громко, заглушая шум ветра, ― то вместе!

   Ошеломлённая Цзы Ю, не ожидавшая такого, потеряла равновесие. Её собственный импульс, направленный на то, чтобы столкнуть Бай Линь, и неожиданная тяга вниз сыграли против неё. С коротким вскриком ужаса она полетела вниз вместе с бессмертной.

   Две фигуры, сплетённые в смертельном объятии, камнем рухнули в тёмные воды океана. Холодная вода сомкнулась над ними, поглотив эхо отчаянного крика Цзы Ю и всплеск от их удара об неё. Над скальным выступом на огромной высоте остались лишь спокойно плывущие облака и лёгкий ветер.

ГЛАВА 10.

   Холод объял их, едва тёмные воды сомкнулись над головами. Грохот прибоя и свист ветра мгновенно сменились глухим, давящим безмолвием подводного царства. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь толщу воды, мерцал призрачными столбами, выхватывая из мрака взметнувшиеся пузыри воздуха.

   Цзы Ю, охваченная животным ужасом и злостью, забилась в руках Бай Линь, пытаясь вырваться. Её белоснежные волосы разметались вокруг головы, как сияющий ореол. Дыхание, которое она не успела сберечь, вырвалось из её лёгких серебристыми пузырьками. Паника придала ей сил, и она, наконец, высвободила одну руку, тут же собрав в ладони сгусток духовной энергии.

   Бай Линь, напротив, подавила инстинктивный страх и задержала дыхание, экономя каждый глоток воздуха. Её разум работал с холодной ясностью. Она видела, как Цзы Ю формирует атакующий знак, и была готова к удару. Когда ослепительная вспышка энергии, похожая на ледяной клинок, устремилась к ней, оставляя в воде мимолётный след из кипящих пузырьков, Бай Линь блокировала её щитом.

   Но Цзы Ю не собиралась сдаваться. Её пальцы вцепились в складки дорогого платья Бай Линь, пытаясь утянуть её глубже, в царство вечного мрака. В её глазах плясали безумие и отчаяние. Вторая её атака была хаотичной, но оттого не менее опасной. Сноп искр, вырвавшийся из её ладоней, на мгновение ослепил Бай Линь.

   Используя замешательство, Цзы Ю совершила роковую ошибку. Из складок своего рукава она выхватила короткий изогнутый кинжал, лезвие которого слабо светилось в подводном сумраке ядовито-зелёным светом. Вложив в удар всю свою ненависть и остатки сил, она рванулась вперёд и вонзила клинок Бай Линь в живот.

   Острая, жгучая боль пронзила бессмертную, вынудив её на миг отпустить запястья Цзы Ю. Тёплая кровь тут же окрасила воду вокруг них в мутно-алый цвет. Бай Линь помнила обещание, которое давала Хе Лину. Видит небо, она исполнила его, до последнего не нападая на Цзы Ю. Но, попытавшись убить её, сестра Хе Лина развязала ей руки.

   Приняв решение, Бай Линь преобразилась. Теперь её взгляд был полон холодной, безжалостной решимости. Превозмогая боль, она правой рукой схватила руку Цзы Ю, всё ещё сжимавшую рукоять кинжала. Её пальцы сомкнулись с невероятной силой. Цзы Ю, почувствовав сопротивление, попыталась вырваться, но было поздно.

   Бай Линь рванула её руку на себя, одновременно нанося ребром ладони второй руки короткий удар по запястью принцессы Нартаня, вкладывая в него духовную силу. Боль в сломанном запястье заставила Цзы Ю разжать пальцы. Кинжал, высвободившись, начал медленно тонуть, но Бай Линь успела перехватить его.

   Тогда в глазах Цзы Ю, широко распахнутых от ужаса, впервые отразилось понимание. Запоздало осознав, что всё это время дёргала дракона за усы, она попыталась отплыть, заслониться, но её движения стали медленными и беспомощными. Бай Линь, не колеблясь ни секунды, двинулась вперёд. Лезвие, ещё тёплое от её собственной крови, описало короткую дугу и с ужасающей точностью разрезало горло Цзы Ю.

   Из раны хлынула алая кровь, смешиваясь с уже замутнённой водой. Цзы Ю судорожно вздохнула и тут же захлебнулась. Её глаза, полные неверия, уставились на Бай Линь, в памяти которой всплыли все унижения и неприятности, доставленные настырной злой принцессой Нартаня. Рука с кинжалом снова взметнулась и безжалостно ударила прямо в грудь Цзы Ю, пронзая сердце. Вкладывая в удар духовную силу, Бай Линь била наверняка, решая проблему раз и навсегда. Ослепительный луч серебристого света пробил Цзы Ю насквозь, выжигая изнутри её душу.

   Свет в глазах Цзы Ю погас. Её тело обмякло и начало медленно тонуть, погружаясь в глубину океана, увлекаемое вниз тяжёлыми складками промокшего платья.

   Провожая её взглядом, Бай Линь держалась за окровавленный живот и чувствовала, как силы покидают её. Боль только усиливалась, а воздух в лёгких подходил к концу, вызывая огненную судорогу в груди. Из последних сил толкнувшись ногами, она пыталась выплыть наверх, к мерцающему далёкому свету. Каждое движение отзывалось новой волной боли, а в глазах уже начали плясать тёмные пятна.

   И тут из глубин, привлечённая запахом свежей крови, появилась новая смертельная опасность.

   Сначала это была лишь нарастающая тень, огромная и стремительная. Потом проступили чудовищные очертания древнего и ужасного создания, от которого исходила волна первобытной, подавляющей ненависти. Существо это было похоже на гигантскую зубастую рыбу-удильщика, тело которой было покрыто блёклыми, фосфоресцирующими пятнами. Его пасть, усеянная рядами кинжалообразных зубов, была столь огромна, что могла поглотить Бай Линь целиком.

   Монстр медленно проплыл под ней, его тускло светящийся глаз, размером с повозку, равнодушно скользнул по её маленькой, истекающей кровью фигурке. Он развернулся, готовясь к атаке. Бороться с ним в столь плачевном состоянии было равносильно самоубийству.

   Оказавшись в ловушке между глубиной, несущей смерть, и поверхностью, которую не могла достичь, Бай Линь ощутила, как сердце сжимает колкое отчаяние. Мысли о Сян Лю, о Нин Лиане, о Хе Лине, о несбывшейся мести пронеслись в её сознании. Она не хотела умирать здесь. Не сейчас.

   Повинуясь инстинкту, что оказался сильнее разума и данных себе обещаний, её рука потянулась к запястью на которое был надет подаренный змеем браслет. Того самого, что был обещанием помощи. Когда и где бы она не потребовалась. Пальцы, уже почти потерявшие чувствительность от холода и потери крови, нащупали гладкую, прохладную нефритовую поверхность.

   Мысленно попросив прощения за то, что делает, Бай Линь сжала браслет, ломая его с помощью ци.

   Высвобожденная сила артефакта прошлась небольшим разрядом по телу Бай Линь, после чего нефритовые обломки рассыпались и медленно утонули. И в тот же момент перед принцессой возникла ослепительная вспышка ледяной энергии, которая, впрочем, не нанесла ей вреда, а наоборот обволокла её тело плотным, пульсирующим сиянием. Вслед за вспышкой в толщу воды, подобно ударной волне, распространился мощнейший духовный импульс, наполненный знакомой и такой желанной силой Сян Лю.

   Океанский монстр, уже начавший свой бросок, замер в движении. Его огромное тело содрогнулось, а в единственном глазу, вместо хищного азарта, вспыхнул первобытный, животный ужас. Он безошибочно узнал Владыку Водных Глубин, Повелителя океанских демонов и чудовищ, своего истинного хозяина, того, чья воля управляла всеми тварями пучин. С низким, почтительным гулом, больше похожим на стон, чудовище резко развернулось и, взметая хвостом, бесследно растворилось в темноте, повинуясь незримому приказу.

   Прежде чем Бай Линь успела понять, что происходит, вода перед ней сгустилась и по ней распространились серебристые искры из которых материализовался Сян Лю. Его одежды не шелохнулись в воде, бывшей для него родной стихией. Его белоснежные волосы были распущены и плавно колыхались вокруг бледного, идеального лица. Его глаза горели алым пламенем, и в них бушевала буря из гнева, боли и чего-то ещё, чего она не могла разобрать. Он был здесь. Рядом. От этого сердце Бай Линь сжалось в предсмертной тоске.

   Она уже почти не чувствовала тела. Сознание уплывало, уступая место темноте. Но она успела увидеть, как он стремительно приблизился к ней. Успела ощутить, как его руки, сильные и уверенные, обвили её, подхватывая, и как он прижал её к своей груди, и его объятия были на удивление бережными, почти нежными, будто он боялся сломать её. Исходящее от него тепло, контрастировало с ледяной водой. Из-под полуприкрытых, тяжелеющих век она видела его лицо, склонившееся над ней, и эти пылающие алые глаза, в которых, казалось, отразилась вся её разбитая жизнь.

   И тогда, уже теряя сознание, отдаваясь на волю темноты, она ощутила горячее прикосновение его губ к своим. Горько-сладкое, отчаянное и бесконечно желанное. Всколыхнувшее всё, что было между ними. Всю их любовь, боль, неразрывную связь и предательство.

   С этим упоительным вкусом на губах, ощущая силу его рук, она окончательно погрузилась в небытие.

   Коснувшись её губ своими, Сян Лю уже не мог оторваться от них. Будто вместе с браслетом Бай Линь сломала и плотину, сдерживавшую его все те дни, что были переполнены тоской, гневом и неизбывной тягой к ней. Девятиглавый демон крепче прильнул к её губам, углубляя поцелуй. Он упивался её вкусом, горьким от морской воды и сладким от самой её сути, наслаждаясь мимолётным моментом обладания, тем, по чему его душа изголодалась в ледяном одиночестве. Отчаянно желая присвоить её себе, он вдыхал в неё жизнь и вместе с тем яростно желал заклеймить её, как свою.

   С трудом оторвались от неё, он скользнул взглядом алых глаз с вертикальными зрачками вниз по её телу, к кровавому пятну на животе, безжалостно расползающемуся по серебристой ткани. При виде раны внутри него вспыхнула невыразимая ярость к той, которая посмела ранить Бай Линь. Вместе с тем, он злился и на саму бессмертную. За то, что позволила заманить себя в ловушку и так сильно ранить себя. За то, что сломала браслет и снова ворвалась в его заледеневший мир, оживляя чувства.

   Одной рукой продолжая прижимать безвольное тело к себе, ладонь второй он возложил на рану. Из его пальцев серебристо-белым потоком ровно полилась исцеляющая сила благодаря которой заживление происходило с внушительной скоростью. Он позаботился о том, чтобы у Бай Линь даже намёка на шрам не осталось. Его сила, мощная и яростная, работала безотказно, ведь в бессмертной уже была её часть. Жаль только потерю крови он не мог исправить одним лишь прикосновением. Зато создал вокруг них невидимый пузырь из воздуха, в котором можно было дышать, как на поверхности.

   Разумом змей понимал, что должен отнести её наверх. К солнцу, к тому, кто назван её женихом, к миру условностей и предательств, где ей теперь придётся отвечать за смерть сестры седьмого принца Нартаня. Вот только мысли об этом вызывали в нём жгучую, ядовитую ненависть.

   Она сама сломала браслет. Сама позвала его. Поэтому он не отпустит её. Не сейчас. Не после того, как увидел в таком ужасном состоянии.

   Его взгляд метнулся в сторону, к телу Шин Цзы Ю. Холодная ярость, копившаяся всё то время, что было проведено в разлуке, наконец, нашла выход. Он не произнёс ни слова, лишь коротким, разрешающим кивком головы отдал безмолвный приказ тварям, толпившимся в тёмной толще воды.

   В тот же миг из глубины ринулись тени. Десятки щупалец, ряды зубов, клешней и шипов. Морские чудовища, повинующиеся девятиглавой гидре, коей являлся Сян Лю, с диким рвением набросились на бездыханное тело Шин Цзы Ю. Вода вмиг взбаламутилась, окрасившись в густой багровый цвет. Ломающиеся кости, рвущаяся плоть и клочья дорогой ткани – всё смешалось в ужасающем хаосе, заглушаемом водой. Через минуту от Цзы Ю не осталось и следа, кроме нескольких белых волос, медленно плывущих в воде.

   Сян Лю с холодным удовлетворением наблюдал за этим, прежде чем вернуть всё внимание к женщине в своих объятиях. Крепче прижимая её к себе он ринулся вниз, в кромешную тьму океанской бездны. Вода расступалась перед ним, подчиняясь его воле. Свет с поверхности быстро исчез, сменившись непроглядным мраком, который не страшен был тому, кто был здесь хозяином. Он нёсся сквозь толщу воды, пока не достиг самого дна, где среди причудливых светящихся кораллов и тёмных скал находилось его убежище – гигантская ракушка, внутренние стенки которой переливались перламутром, излучая мягкий свет.

   Опустившись внутрь, Сян Лю расширил воздушный пузырь, в котором они находились, до размеров убежища. После он бережно уложил Бай Линь на гладкое ложе, находящееся посередине ракушки.

   Не желая, чтобы Бай Линь пришла в сознание слишком быстро, он склонился над ней и легко коснулся поцелуем губ, погружая принцессу в лечебный сон.

   ― Спи, принцесса, ― его голос прозвучал в полной тишине пузыря низко и властно, но в нём так же слышалась невысказанная мука. ― Ты сделала свой выбор. Теперь живи с его последствиями.

   Он устроился рядом с ней, прислонившись спиной к перламутровой стене. В призрачном свете лицо Бай Линь казалось ему бледным и беззащитным. Алый огонь в его глазах схлынул, сменившись тяжёлыми мыслями. Он украл её у мира наверху, спрятав на недосягаемой глубине, в своём тайном убежище. Но теперь они были здесь, словно в ловушке, в мерцании раковины и тишине, нарушаемой лишь биением двух сердец. Одно из которых спало, а другое разрывалось от ярости, боли и горького триумфа.

ГЛАВА 11.

   Тишина в перламутровой раковине была звенящей, абсолютной, нарушаемой лишь редким, прерывистым дыханием Сян Лю, ни на миг не отрывавшего взгляда от Бай Линь, лежащей перед ним. Протянув руку, он с трепетной нежностью, о которой в нём никто не подозревал, скользнул кончиками пальцев по щеке бессмертной. Нежная кожа была холодна и неподвижна, и от этого его собственное сердце, давно уже переставшее быть ледяным, сжималось от боли.

   Тянулись минуты, проходили часы, а он всё так же наблюдал за ней, не в силах заставить себя оторваться. Сначала его переполняла ярость, обращённая на принцессу Нартаня, посмевшую ранить Сяо Бай Линь, на весь мир наверху, что отнял у него её, и на неё саму, за её предательство и за выбор, который она сделала. Но постепенно гнев выгорел, оставив после себя лишь выжженную, безграничную пустыню тоски. И демону пришлось признать: он любил её. Проклятый, ненавидимый всеми девятиглавый змей, повелитель морских чудовищ, любил принцессу, которой должен был поклоняться и служить.

   Он понимал это с жестокой, беспощадной ясностью. Они были из разных миров. Он – олицетворение хаоса, холода и страха, сеющее панику одним своим именем. Она – наследница Долины Десяти Тысяч Серебряных Бамбуков, внучка небожителей, обладающая огромной духовной силой, чьё место на недосягаемых для него высотах. Даже если бы она захотела остаться с ним, мир никогда не позволил бы им быть вместе. Тысячи преград стали бы на их пути. И, как знать, быть может, о какую-то из них она споткнулась бы однажды.

   Неспешно размышляя над всем этим, он вдруг заметил едва уловимое изменение в Бай Линь. Разглядел тонкую, ядовито-зелёную прожилку, что подобно трещинке в мраморе, проступила на идеально гладкой коже её живота, виднеющейся через прореху в одежде там, где был нанесён удар кинжалом.

   Прекрасно разбираясь в проклятьях, он легко узнал действие наложенного, поняв, что на кинжале, пронзившем Бай Линь, было одно из них. Действовавшее медленно, оно подтачивало её изнутри, не проявляя себя до тех пор, пока всё не станет совсем плохо. И пока Сян Лю сосредоточенно лечил ей физическую травму, оно проникало в самую её суть.

   Осознав это, девятиглавый демон оказался охвачен паникой. Острая и холодная, она впервые за долгие годы пронзила его насквозь. В голове осталась только одна мысль, которая неустанно крутилась по кругу. Он не мог потерять её. Не сейчас. Не так. Не из-за глупого ранения от обозлённой на неё девчонки.

   Не раздумывая ни минуты, он принял решение, которое было единственно верным в этой ситуации. Рождённое отчаянием и больной горькой любовью, что разрывала его на части, оно было опасным в своей непоправимости. Вот только змею на это было наплевать. У него было девять голов и девять жизней, посему одну из них он решил отдать Бай Линь.

   Он приподнял её, усаживая таким образом, чтобы она прислонилась спиной к его груди. Одной рукой поддерживая её безвольное тело, ладонь другой опустилась на расчерченный зелёным росчерком проклятья живот. Затем Сян Лю закрыл глаза, погружаясь вглубь себя, в тот хаос, в котором сосуществовали ещё восемь его голов.

   Приступив к выжиганию проклятья, Сян Лю решительно направил свою ци в Бай Линь. Серебристо-белая покидающая его энергия вливалась в принцессу изящным потоком. Но демон чувствовал себя так, словно из него медленно и мучительно вытягивают жилы. Спасая своевольную притворщицу, он жертвовал ради неё одной из своих жизней и, как дурак, радовался тому, что это станет ещё одной нитью, которая свяжет их воедино. Пусть даже Бай Линь никогда не узнает об этом.

   Боль, испытываемая им, постепенно нарастала, становясь всё сильнее, всё яростнее. Сян Лю казалось, что его разрывают изнутри. Вскоре каждый нерв, каждая клетка его тела пылала в агонии. Он чувствовал, как начинает замерзать, холодея от того, что из него уходит жизнь. Мертвенно-бледный, с лицом покрывшимся холодным потом, смешавшимся со злыми слезами отчаяния и горечи, которых прежде не было веками, он упорно продолжал своё дело.

   Он слабел с каждой секундой. Руки его дрожали, но он не отпускал Бай Линь, не останавливался ни на миг, передавая ей свою жизнь. Вдруг он ощутил, как к горлу подкатил ком. Пытаясь избавиться от него, демон кашлянул, и на ханьфу Бай Линь брызнула алая кровь. Яркие капли расплылись на ткани, как цветы граната. Он смотрел на них с отстранённым любопытством, словно это была не его кровь, а просто неожиданное украшение на её одеждах. Дар, который он преподносил ей. Странный, драгоценный и пугающий.

   ― Живи, ― шипел он, вкладывая в этот приказ всю свою волю, всю свою ядовитую, больную любовь. ― Только попробуй не выжить после того, что я сделал. На кусочки порублю и скормлю всем оставшимся головам.

   Испытывая последний, сокрушительный приступ боли, он почувствовал, как одна из нитей, связывающих его с этим миром, та самая девятая жизнь, оборвалась. Тело его дёрнулось в судороге, объятия ослабли. Он начал заваливаться назад и рухнул замертво на спину, проваливаясь в абсолютную темноту, беспамятство, небытие.

   Вырванный из круговорота жизни, Сян Лю стал крохотной частичкой боли в бескрайнем океане забвения. Его сердце не билось. Дыхание замерло. Он был абсолютно мёртв. Мёртв, добровольно отдав одну из своих жизней той, без кого не хотел существовать.

   Сколько он находился в таком состоянии, мгновение или вечность, ему было неведомо. Но вдруг, в абсолютной тьме вспыхнула искра. Звериный инстинкт, нечеловеческая воля, мощная ярость и болезненная любовь обрушились на него стремительным потоком.

   Он резко, с судорожным вздохом, словно утопающий, вырвавшийся на поверхность, открыл глаза. Алые зрачки сузились от боли и дезориентации. Первым, что он увидел, было бледное лицо Бай Линь. После чего память накрыла его лавиной. С шипением, полным животной тревоги, он приподнялся на ложе и потянулся к принцессе. Его руки, всё ещё слабые, дрожащие, потянулись к её лицу, шее, животу.

   Внимательно проверяя её состояние, он с невероятным облегчением шумно выдохнул и улыбнулся вдруг. Проклятие, чуть не отнявшее её у него, исчезло. Ядовитая зелёная погань исчезла без следа. Её кожа была чистой, дыхание – ровным и спокойным, а по меридианам размеренно циркулировала жизнь и сила.

   Сян Лю отменил своё сонное заклятье, растворил чары, погружавшие её в лечебный сон. Вот только, несмотря на это, Сяо Бай Линь всё ещё не просыпалась. Её веки даже не дрогнули. Грудь поднималась в ровном, медленном ритме, но сознание не возвращалось.

   ― Ты просто эгоистичная, лживая бессмертная, ― с горькой усмешкой произнёс змей. ― Намеренно меня изводишь, всю душу выматывая. А ведь душа у меня одна. ― Выпустив клыки и сверкнув алыми змеиными глазами на безразлично лежащую в беспамятстве Бай Линь, он зашипел: ― выпить бы всю твою кровь до последней капли, да сожрать целиком. ― Тут же спрятав клыки и прикрыв глаза, он глубоко вздохнул. ― Да только и это тебя ничему не научит.

   Отчаяние, холодное и всепоглощающее, накатило на его измученное сознание. Он смотрел на её безмятежное, совершенное лицо, и сердце его сжимала безысходная тоска, от которой каждый вздох полнился болью. Он тосковал по той Ши Ан, которая смеялась с ним на ветвях дерева, ела отравленные лунные пряники, которые сама же приготовила, и смотрела на него без тени страха. По той, которая пригласила его за один стол со своей семьёй. Той, кто на короткие, но ослепительные мгновения в беспросветной бесконечности жизни, принадлежала только ему.

   Не в силах совладать с собой, Сян Лю склонился над ней. Его белоснежные волосы, свесившись вниз, скрыли их от безразличного мира. Он медленно, будто бы борясь с собственным желанием, приблизил свои губы к её губам.

   Этот поцелуй не был похож на тот, страстный и яростный, что он подарил Бай Линь, вдыхая в неё воздух. В нём не было желания обладать. Это скорее был поцелуй-прощание, поцелуй-признание. Сян Лю заключил в него всю горечь осознания их неизбежной разлуки, всю боль, которую она причинила ему своими поступками, и всю бесконечную, запретную, больную любовь, которую он носил в своём израненном сердце.

   Напоследок его приоткрытые губы, коснулись её безответных губ, и он замер, передавая ей в этом последнем прикосновении всё, что никогда не сможет сказать словами. Это была самая мучительная агония в его долгой, одинокой жизни. Сладкая и желанная пытка, которую не хотелось прекращать.

   Оторвавшись от её губ, он спешно закрыл глаза, в которых скопились слёзы. На его губах появилась злая, колкая усмешка. Смешно подумать в кого он превращался рядом с ней. Устрашающий демон, которого боялись во всех концах света, не мог сдержать собственных чувств.

   Вот только как их сдержать, когда он понимал, что проиграл? Спас Сяо Бай Линь, но не мог заставить её остаться с собой. Не посмел бы забрать у неё право выбора. Того, который она уже сделала. И всё, что ему оставалось, это снова позволить миру забрать её, в то время как он останется один на один со своей болью, тоской и памятью о поцелуе, который она даже не почувствовала.

ГЛАВА 12.

   Дни на океанской глубине проходили незаметно. В тишине полутьмы, уложив Бай Линь к себе на колени, Сян Лю бесцельно смотрел прямо перед собой. Он ждал момента, когда её состояние изменится, когда её разум попробует высвободиться из плена забытья. Но принцесса, будто бы, не хотела приходить в себя.

   Когда тишина их убежища начала давить на него, девятиглавый демон переместил раковину поближе к жилищу русалок. У них как раз начался брачный период, во время которого их песни чаровали волшебными переливами. Завораживающее пение хоть немного скрашивало одиночество змея, который, взяв холодные руки Бай Линь в свои, пытался не поддаваться отчаянию. Большим пальцем проводя по её костяшкам, он словно неосознанно пытался согреть её, пробудить прикосновениями.

   ― Слышишь это пение, принцесса? ― спросил он, глядя на её неподвижное лицо, пока снаружи, за перламутровой стеной, серебристые голоса играли на струнах души. ― Это дочери глубин. Они поют о затонувших кораблях и забытых сокровищах. О любви, которая ярче вспышки звезды, упавшей на дно океана, и так же быстротечна, ― прикрыв глаза, он сдержал тяжёлый вздох, чуть не сорвавшийся с губ. ― Говорят, с их пением ничто на свете не сравнится, ― заставил он себя продолжить. ― Мало кому выпадает возможность услышать его. Ещё меньше тех, кто после этого выживает.

   Если у печали и было воплощение, то им являлся Сян Лю. Его длинные снежно-белые волосы струились по плечам, чуть поблёскивая серебром на фоне белоснежного ханьфу. Прекрасное лицо, обычно отмеченное ледяным безразличием, колким превосходством или яростью, теперь было бледным и усталым. Тёмные, почти чёрные глаза, в которых лишь изредка вспыхивали алые искры не отрывались от Бай Линь. В них стояла тихая, бездонная тоска, от которой никак не избавиться.

   Тревожась из-за того, что принцесса всё не приходила в себя, он вёл с ней односторонние беседы. На этот раз он указывал свободной рукой в толщу воды, в которой неспешно проплывали медузы.

   ― Смотри, прямо перед нами проплывает целая колония лунных медуз, ― шептал он, приближая губы к её уху, словно делясь секретом. ― Они колышутся, подвластные дыханью самого океана. Это так красиво. ― Замолчав, он коснулся губами её виска. А после, через силу оторвавшись, указал рукой уже в другую сторону. ― А вот, проплывает древняя морская черепаха. Ей уже больше тысячи лет. Она помнит берега, которых давно нет на картах мира, и вполне могла бы обрести человеческую форму, если бы захотела.

   Сян Лю рассказывал Бай Линь о повадках светящихся акул, о танцах гигантских скатов, похожих на летящие во тьме тени, о том, как растут кораллы и зарождаются жемчужины. Он делился с ней своим миром. Миром полным тайн и тишины, вечного сумрака и внезапной, порой устрашающей красоты. И всё это время он не отпускал её руки, отчаянно желая вернуться в те счастливые мгновения из прошлого, которые уже никогда не повторятся.

   Всему приходит конец. Кому, как не Сян Лю было об этом знать? Он чувствовал, как силы возвращаются к нему, и как вместе с этим растёт пустота в сердце. Змей понимал, что не может удерживать Бай Линь в своём убежище вечно. Её место было не в этой аскетичной жемчужине, не в его объятиях, полных отчаяния. Наверху бессмертную ждали её мир, её долг, её месть. И он, как ни больно это было осознавать, должен был вернуть её туда.

   Приняв решение, он будто бы сам себе вынес приговор. И теперь пришло время его исполнить.

   Чувствуя, как сердце его сжимается от бесконечной тоски, рвущей душу на части, он сжал руку бессмертной так сильно, что будь она в сознании, ей было бы больно.

   ― Нам пора возвращаться, Ши Ан, ― прошептал он её прежнее имя. То, что олицетворяло то мирное время, которого у них было так мало. То, которое напоминало о коротком, украденном у судьбы счастье.

   Из него будто бы вырывали ещё одну жизнь, мучительно вытягивали сантиметр за сантиметром, а он не сопротивлялся даже. Будто боль была его расплатой за те несколько дней, что он провёл с ней, как в сладком, прекрасном сне.

   Когда Сян Лю склонился над бессмертной, его белоснежные волосы свесились вниз, касаясь её щёк и скрывая их от всего мира. Он прикоснулся пальцами к её вискам, и его сила потекла из кончиков, растворяя остатки чар, которые были на неё наложены.

   ― Проснись, принцесса, ― тихо произнёс он, и в этих словах была вся его больная любовь. ― Твой мир ждёт тебя. А мне, со своей безумной тоской по тебе, пора исчезнуть.

   Опустив тёмный и бездонный взгляд на её бледные, холодные губы, он медленно приблизился к ним. Сначала его прикосновение к ним было едва ощутимым, легче дуновения воздуха, призрачным и прощальным. Его губы дотронулись до её губ с той нежностью, которой он в себе даже не предполагал, вкладывая в этот мимолётный контакт всю горечь осознания их разлуки. Но затем, не сдержав хаоса внутри себя, раздрая, устроенного оставшимися восьмью головами, он углубил поцелуй.

   Его глаза, прежде наполненные тихой тоской, внезапно вспыхнули алым, жадным пламенем. Зрачки вытянулись вертикально и сузились, в них плясала ярость, боль и невыносимая жажда. Он желал не столько обладать, сколько впитать в себя суть Бай Линь настолько полно, чтобы хватило на всё грядущее одиночество. Страстный, исступлённый поцелуй был уже не прощанием, а отчаянной попыткой заклеймить, присвоить, выжечь себя в её памяти, даже если та останется бессознательной. И запомнить самому всё до мельчайших деталей.

   Одновременно с этим, не разрывая поцелуя, он отдал безмолвный приказ. Гигантская перламутровая раковина, их подводное убежище, дрогнула и плавно, послушно двинулась вверх, прорезая толщу тёмной воды. Стенки её просвечивали, пропуская меняющийся свет: от глубокого мрака к бирюзовой дымке, а затем и к золотистым закатным лучам, пробивавшимся с поверхности.

   Когда раковина коснулась водной глади, Сян Лю с трудом, но оторвался от губ Бай Линь. На его лице застыла ледяная маска, холод отчуждённости царил в его взгляде, тогда как душа его билась в агонии. Он бережно, словно хрупкое сокровище, поднял принцессу на руки и шагнул из раковины на воду. Ступая по ней, как посуху, он понёс её по волнам к берегу, на котором виднелись огни факелов и слышались отдалённые голоса.

   Когда воду под ногами сменили камни, Сян Лю положил на них Бай Линь и опустился на колени. Его пальцы на миг сжали её безвольную ладонь, а затем он разжал их и вложил в её руку рукоять отравленного кинжала, того самого, что достался ей в качестве трофея в смертельной схватке.

   Внезапно до него донёсся чёткий, властный голос, от которого его ядовитая кровь закипела:

   ― Продолжайте поиски! Не останавливайтесь, пока не найдёте принцессу!

   Это был Шин Хе Лин.

   Встречаться с ним демону не хотелось совершенно. Так как один из них эту встречу, скорее всего, не пережил бы. Но сейчас, когда Бай Линь была в опасности, Сян Лю понимал, что лишняя суета ей ни к чему. Не хватало только, чтобы она пришла в себя, когда они с нартанцем будут убивать друг друга.

   Поэтому, взглянув на беспомощную фигуру Бай Линь и на огни факелов поисковой команды, Сян Лю невесело усмехнулся. Горькая, кривая усмешка исказила его прекрасные черты. Из-за так называемых спасателей, он даже не мог задержаться возле принцессы чуть дольше необходимого.

   А ведь она сама позвала его в момент смертельной опасности. Сама сломала браслет, который он ей подарил. Как после этого он мог оставить её?

   С трудом пересилив себя, несмотря на ещё не погасшее в глазах алое пламя, он резко развернулся, шагнул с берега на воду и пошёл прочь. Непролитые слёзы, солёные, как океан, что разлучал их теперь навсегда, застыли в его глазах. Каждый шаг, пройденный по волнам, отдавался в его сердце невыносимой болью, но змей не оглядывался. Добравшись до раковины, он вошёл в неё, после чего растворился вместе с ней, рассыпавшись снегом, медленно опустившимся на воду.

ГЛАВА 13.

   Сознание возвращалось к Сяо Бай Линь медленно, будто прорываясь сквозь толщу мутной, холодной воды. Первым пришло ощущение пронизывающего холода, идущего от мокрых камней под спиной. Затем, солоновато-горький запах моря, тяжёлый шум прибоя, оглушающий и монотонный. И боль. Глубокая, ноющая боль во всём теле, словно его разбили на части, а потом кое-как собрали обратно. Тело помнило всё: сокрушительный удар о воду, леденящий холод бездны, острую боль в животе и жаркие губы, вдохнувшие в неё жизнь.

   Сяо Бай Линь с трудом разлепила веки, такие тяжёлые, будто свинцовые. Над ней простиралось закатное небо, по которому ползли низкие тучи. Она лежала на гальке у кромки воды. Платье, некогда изысканное, было запачкано кровью и порвано. Память возвращалась обрывками, подобно вспышкам молнии в тёмной воде. Она вспоминала безумные глаза Цзы Ю, толчок, падение с утёса, леденящую пустоту океана, смертельную схватку, боль от кинжала и того, кто пришёл на её зов, как и обещал, вопреки всему. Его сильные руки, вырвавшие её из объятий смерти. Его алые глаза, полные гнева, боли и муки. И самые желанные во всём мире губы на её губах, вдыхающие в неё жизнь.

   Потянувшись рукой к левому запястью и не обнаружив на нём браслета из белого нефрита, она только сильнее уверилась в том, что Сян Лю в её воспоминаниях был реален, что это именно он спас её от смертельной опасности. А значит, они с ним больше не должны были друг другу ничего. Тонкая нить, связывающая их, порвалась. И от этого ей было ещё больнее. Острая боль от потери пронзала кровоточащее сердце, и если бы не месть, крепко державшая её, она предпочла бы истечь кровью раз и навсегда, покончив со всем.

   ― Бай Линь!

   Голос, полный тревоги и невероятного облегчения, заставил её вздрогнуть. Она повернула голову и увидела Шин Хе Лина. Он бежал по каменистому берегу, его обычно безупречные одежды были помяты и развевались на ветру, волосы слегка растрёпаны, а на лице застыло выражение усталой тревоги, которую Бай Линь никогда раньше не видела у него. Он рухнул на колени рядом с ней, его руки дрожали, когда он коснулся её щеки, шеи, когда принялся проверять, цела ли она. В его глазах, пристально смотрящих на неё, она увидела невысказанный вопрос и огромное облегчение.

   ― Боги, Бай Линь… ― его голос сорвался. ― Мы искали тебя всю неделю, ― потрясённо выдохнул он, не веря в то, что, наконец, нашёл её.

   Неделю! Целую неделю она пробыла под водой с Сян Лю и ничего из этого не помнила. Но почему? Почему ему понадобилось столько времени, чтобы спасти её? Да и что с ней вообще было? Неужели все семь дней она пробыла без сознания?

   Эмоции бушевали внутри неё со страшной силой. Тревога из-за случившегося, горечь, мучительная благодарность к демону и ледяное осознание того, что она убила сестру Хе Лина, разрывали её на части. Пытаясь взять себя в руки, Бай Линь прикрыла глаза. Неосознанно потянувшись к запястью, которое теперь пустовало без браслета, она не обратила внимания на то, что Хе Лин заметил этот жест, и взгляд его стал ещё пристальнее.

   ― Как ты себя чувствуешь? ― заботливо спросил он.

   Его пальцы на мгновение коснулись её запястья, проверяя пульс, и этот жест был лишён обычной расчётливой сдержанности.

   ― Как будто меня переехала повозка. Несколько раз, ― усмехнулась Бай Линь, и голос её прозвучал хрипло, так как горло саднило от солёной воды.

   Она попыталась приподняться на локтях, но тело отозвалось слабостью и остаточным воспоминанием о пронзительной боли в животе. Тогда инстинктивно потянувшись рукой к тому месту, где должен был остаться шрам от раны, нанесённой кинжалом, она удивлённо выдохнула. Кожа под прорехой платья была идеально гладкой.

   Видя, что Бай Линь не в порядке, Шин Хе Лин оставил все вопросы на потом. Вместо того чтобы пытать её ими, он снял свой плащ и бережно укутал её в него. Потом, без лишних слов, скользнул одной рукой под её колени, другой под спину и поднял бессмертную.

   Она была слишком слаба, чтобы протестовать. Голова её упала ему на грудь, и она ощутила учащённый стук его сердца. Он нёс принцессу по берегу, и шаги его были твёрдыми и быстрыми. Она видела, как мимо проплывают огни факелов его слуг, слышала их приглушённые возгласы. Чувствовала на себе их взгляды полные волнения, любопытства, неприязни и даже неожиданного благоговения. Должно быть, они смотрелись внушительно: седьмой принц Нартаня, через весь город несущий на руках свою бледную невесту, спасённую из пучины океана, и принцесса Долины Десяти Тысяч Серебряных Бамбуков, доверчиво прильнувшая к его груди. Бай Линь могла поспорить, что Тарналинь ещё долго будет обсуждать эту картину.

   Она была признательна Хе Лину за заботу. Но в его объятиях она думала о другом мужчине. Об уверенных сильных руках, что обнимали её там, на немыслимой глубине. Об ауре огромной силы, что исходила от него. Об алых глазах, выворачивающих душу наизнанку. И о его губах, от которых не хотелось отрываться.

   Пока Бай Линь с печалью думала о том, что от своих чувств пора спрятаться на Куньлунь, где будет легко усмирить их, Шин Хе Лин шёл через вечерний город, и шепоток бежал впереди него. Все видели, как Шин Хе Лин, не обращая внимания на условности и собственный статус, несёт Сяо Бай Линь к своему поместью, прижимая к груди, как самое дорогое сокровище. Это зрелище говорило само за себя: какие бы тайны ни окружали исчезновение принцессы, седьмой принц Нартаня был готов землю носом рыть, дабы найти её. И нашёл-таки.

   Уже в покоях Бай Линь, уложив её на кровать, он приказал слугам принести целебный чай. И как только их оставили наедине, заговорил о том, что его тревожило.

   ― Цзы Ю,… ― тихо начал он, тяжёлым взглядом глядя на бессмертную, и в его голосе звучала не просьба, а горькая необходимость знать о случившемся. ― Что случилось с моей сестрой?

   Бай Линь открыто встретила его взгляд.

   ― Твоя сестра, ― её голос прозвучал слабо, но отчётливо, ― заманила меня на утёс под предлогом примирения. Завела меня туда, где никто не мог бы нас увидеть или услышать, ― не видя смысла лгать, она делилась с Хе Лином правдой, которая колола его, подобно острым осколкам. ― Она сказала, что это идеальное место, чтобы исчезнуть, и столкнула меня в океан. ― Бессмертная увидела, как его лицо побелело, но он не посмел перебить её. Тогда она продолжила: ― быть может, я могла бы увернуться. Но я хотела понять, что она сделает дальше. Как далеко зайдёт. Поэтому я схватила её и увлекла за собой. ― Она сделала паузу, глядя на него, чтобы убедиться, что он понимает весь ужас замысла его сестры. ― Мы упали вместе, ушли под воду. И там, в глубине, она оказалась сильнее, чем я думала. Отчаянная ненависть делала её опасным противником. Она выхватила кинжал и нанесла мне удар. ― Бай Линь, вспоминая жгучую боль, непроизвольно коснулась живота, где не было и следа раны. ― После этого у меня не осталось выбора. Я исполнила своё обещание тебе, спокойно терпя все её выходки. Но в этот раз она зашла слишком далеко. ― Холодная усмешка тронула уголки её губ. ― Я забрала у неё клинок и ответила ударом на удар. Я убила её. Разрезала горло, а затем пронзила сердце, вложив в удар духовную силу. Я не оставила ей ни малейшего шанса. Полагаю после её тело поглотили морские чудовища, они приплыли на аромат крови. Думаю, от неё ничего не осталось.

   После того, как она закончила жуткий рассказ. В комнате повисла тяжёлая тишина. Хе Лин стоял неподвижно, впитывая каждое её страшное слово. Его лицо стало каменным. Но в глазах впервые было слишком много эмоций: боль, гнев, отчаяние и понимание смешивались воедино. Он слишком хорошо знал свою сестру. Понимал, к чему могла привести её слепая ненависть. Он предупреждал её. И в глубине души он, наверное, всегда боялся, что всё закончится именно так. Но ничего не сделал для того, чтобы пресечь эту одержимость.

   ― Она сама выбрала свою судьбу, ― наконец, тихо произнёс он. В его голосе не было обвинения. Лишь усталое, безрадостное принятие неизбежного. ― Ты просто защищалась.

   ― Я сделала то, что должна была сделать, ― кивнула Бай Линь. ― Как и ты когда-то сделал свой выбор на горе Гошань.

   Напоминание зависло между ними, отравляя момент, отсылая к старой, незаживающей ране. Хе Лин едва уловимо вздрогнул, но ничего не сказал, понимая, что не имеет на это права. Любые оправдания сделали бы ещё хуже. Поэтому он взял себя в руки. Его фигура вновь обрела привычную собранность, но в глазах ещё виднелась тень утраты.

   ― Отдыхай, ― сказал он, поворачиваясь к выходу. ― Тебе нужно восстановить силы. Когда принесут лечебный чай, пожалуйста, выпей его.

   Не дожидаясь согласия Бай Линь, Хе Лин вышел, оставив её наедине с мыслями. Он не стал спрашивать у неё, как именно она выжила после ранения и недели в океане. Не поинтересовался о том, почему кожа на месте раны была невредимо гладкой. Эти вопросы висели между ними, невысказанные, но ощутимые.

   Закрыв за собой дверь, он прислонился к стене в пустом коридоре, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Горечь и боль от слов Бай Линь смешивались с леденящим ужасом. Цзы Ю – его сестра не просто пыталась убить его невесту. Она расчётливо заманила Бай Линь в ловушку и внезапно напала. Но что-то в рассказе принцессы Долины всё равно не сходилось. Он видел состояние бессмертной, когда нашёл её. Она была слаба, но жива. Слишком жива для того, кто провёл неделю в океане с серьёзной раной.

   Запоздало сообразив, что забрал с собой плащ, завернув в который нёс её, Хе Лин нащупал в его складках нечто твёрдое. Нахмурившись, он извлёк его из-под ткани и тут же ощутил, как холодный ужас прошил его позвоночник.

   В его руке был кинжал. Небольшой, с изогнутым лезвием и изящной рукоятью, украшенной нефритом цвета морской волны. Он узнал его мгновенно – это был фамильный клинок, подаренный Цзы Ю отцом на шестнадцатилетие. Но сейчас от изящного оружия исходила аура злобы и ненависти, от которых воздух вокруг словно звенел.

   Хе Лин закрыл глаза, сконцентрировавшись. Его духовное восприятие, всегда острое, теперь было подобно отточенному лезвию. Он почувствовал сразу тонкую, липкую, ядовитую ауру проклятья, окутывавшую сталь. Цзы Ю мало было ядов, в свой последний раз она использовала нечто более древнее и зловещее. Проклятие, которое медленно, методично уничтожало саму жизненную силу, не оставляя ни малейшего шанса на исцеление обычными средствами. Одной этой царапины должно было хватить, чтобы бессмертный оказался обречён на мучительную и необратимую погибель.

   Его пальцы с такой силой сжали рукоять, что костяшки побелели. Ужас, холодный и бездонный, подступил к его горлу. Его сестра была просто одержима ненавистью к Сяо Бай Линь. Это было нечто куда большее, нежели ревность и ненависть. Это была всепоглощающая и саморазрушительная тьма, которой она позволила властвовать собой. Совершила непростительную глупость, за которую получила сполна.

   Сквозь осознание масштаба бедствия, происходящего у него перед носом, к седьмому принцу Нартаня пришло ещё одно. Бай Линь не смогла бы выжить. Никакие силы, доступные ей самой, не могли противостоять такому злу. Никакое везение, никакая случайность не помогли бы ей.

   Взгляд Хе Лина метнулся к закрытой двери её покоев. Он вспомнил опустевшее запястье Бай Линь. А ведь раньше она, не снимая, носила на нём нефритовый браслет, которым очень дорожила. Тот, что оказался, судя по всему, весьма значимым артефактом.

   О том, кто подарил ей браслет из белого нефрита, он догадался давно. Это был тот, о ком они никогда не говорили вслух. Тот, чьё незримое присутствие всегда витало между ними. Тот, кого она закрыла собой в момент смертельной опасности.

   Складывая все догадки воедино, Шин Хе Лин представил со всей ясностью, как Сяо Бай Линь, пронзённая отравленным клинком, тонет в ледяной воде, как её ци тает с каждым ударом сердца. И в этот последний, отчаянный миг она сжимает браслет, ломая его, и тем самым активирует призыв, получая мгновенный отклик от того, на кого тот был настроен.

   Это был Сян Лю. Тот, кого все боялись и презирали. Тот, с кем у него были свои, давние и кровные счёты. Только его чудовищная сила, его познания в ядах и власть над глубинами, могла противостоять проклятию, наложенному Шин Цзы Ю. Только он мог вырвать Сяо Бай Линь из пасти смерти и вернуть исцелённой.

   Горькая, почти невыносимая ирония сдавила седьмому принцу Нартаня горло. Его сестра, в своей слепой ненависти, подтолкнула Бай Линь в объятия только и ждущего того девятиглавого змея. И тот спас принцессу, тогда как Хе Лин был бы бессилен что-либо сделать.

   Он разжал пальцы, и кинжал с глухим звоном упал на каменный пол. Отойдя от стены, он выпрямился. Когда он полностью взял себя в руки, в его глазах погасли последние следы эмоций, уступив место холодной, стальной решимости. Его сестра пала жертвой собственного коварства и зла. Бай Линь выжила благодаря его врагу. А ему самому предстояло править царством, где тени прошлого были длиннее, чем он предполагал.

ГЛАВА 14.

   Слухи по Тарналиню расползались быстрее, чем пожар по сухой траве. До Нин Лиана они дошли ещё до полуночи. Одна из его служанок, лично видевшая, как седьмой принц Нартаня нёс невесту через город, поспешила рассказать об этом лису, на котором лица не было вот уже семь дней как. Услышав радостную весть, молодой наследник семьи Чен, бросил расчётную книгу с пером и резко поднялся из-за стола. Его сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Облегчение, внезапное и радостное, смешалось с новой, едкой тревогой. Ведь если Шин Хе Лин нёс Бай Линь на руках, то в каком она была состоянии? Угрожало ли что-то её жизни?

   Охваченный волнением, он не думал ни о чём. Ни о приличиях, ни о Госпоже Чен, которой, несомненно, обо всём донесут, ни о сплетнях, которые могут поползти, если его увидят входящим в поместье Хе Лина посреди ночи. Ему было плевать на всё это, когда, набросив на плечи тёмный плащ с глубоким капюшоном, он помчался по опустевшим ночным улицам. Его ханьфу развевалось на бегу, а в голове по кругу крутилась одна и та же мысль: «Лишь бы с Бай Линь всё было в порядке».

   Ворвавшись в поместье принца Нартаня, он не обратил внимания на переполошившуюся стражу. Но остановился посреди внутреннего дворика на короткое мгновение, когда на шум вышел Хе Лин. Столкнувшись с острым взглядом принца своим решительным, лис сухо кивнул мужчине, когда тот приказал страже пропустить его. Не спрашивая о том, где именно находятся покои Бай Линь, так как чувствовал её, Нин Лиан взбежал по лестнице, свернул в нужную сторону и вскоре оказался у заветной двери.

   Он уже потянулся было открыть дверь, как вдруг увидел на полу возле неё слабый отблеск. Присмотревшись внимательнее, он понял, что перед ним изящный кинжал. Даже на расстоянии чувствуя исходящие от него тёмные эманации, отравляющие всё вокруг него, Нин Лиан замер. После достал платок и через него коснулся рукояти. Чувствуя на ужасающей вещице остаток следа Бай Линь, он, перебарывая отвращение, решил вернуть его бессмертной. Или хотя бы внести в комнату, дабы никто другой не соблазнился опасной красотой валяющегося без присмотра клинка.

   Толкнув дверь, он вошёл в покои Сяо Бай Линь без стука и предупреждения. Его взгляд сразу же отыскал принцессу. Бледная, хрупкая, как фарфоровая статуэтка, она лежала на кровати и смотрела на ночное небо, поглаживая пустое запястье, на котором ещё недавно красовался браслет, подаренный Сян Лю.

   Связав этот её неосознанный жест и семь дней, проведённых в океане, Нин Лиан всё понял. Девятиглавый демон спас её. Снова. И за это Нин Лиан был ему безмерно благодарен. Но, в то же время, в его душе всколыхнулась глухая ревность. Однако уже не такая яростная, как прежде.

   Выпустив наружу девять хвостов, он бросил кинжал на столик и, не сказав ни слова, не спросив разрешения, пересёк комнату за несколько бесшумных шагов, опустился на край кровати Бай Линь и порывисто обнял её, приподнимая. Крепко, отчаянно обнимая, будто боялся, что она растает туманом, если он разожмёт руки хоть на мгновение, лис вздрогнул, когда принцесса подняла руку и коснулась ею его щеки.

   ― Нин Лиан, ― тихо произнесла она, мягко улыбаясь ему, заглядывая в полные тревоги глаза. ― Со мной всё в порядке. ― Почувствовав, как всё его тело дрожит мелкой, прерывистой дрожью от страха, что чуть не потерял её навсегда, от ярости к той, кто посмела поднять на неё руку, от всепоглощающего, оглушительного облегчения, она покачала головой. ― Зачем ты так изводишь себя?

   ― Я думал, что ты погибла, ― голос предательски сорвался, когда он с трудом выговорил эти страшные слова.

   Затем, не совладав с собой, он спрятал лицо в её волосах и укутал обоих в кокон из девяти хвостов. Пытаясь унять расшатанные нервы и справиться с взбунтовавшимися чувствами, он вдыхал её аромат и постепенно приходил в себя.

   ― Я едва с ума не сошёл от тревоги, ― наконец, признался он.

   Не сопротивляясь его объятиям, чувствуя себя в них значительно лучше, она обняла его за плечи слабыми руками и вцепилась пальцами в ткань его ханьфу, держась за Нин Лиана, как за единственную опору в этом шатком мире.

   В его близости не было ни сокрушительной страсти Сян Лю, ни холодной, расчётливой опеки Хе Лина. В них она была просто любимой женщиной, без которой лис не мыслит своего существования. В них она находила безоговорочное принятие, тихую гавань, дом, которого была лишена всю свою жизнь. Закрыв глаза, Бай Линь впитывала тепло, исходящее от всей его сущности, и чувствовала, как оно разгоняет ледяную хватку океанской бездны, что всё ещё цепко держала её душу в плену.

   Мягко отстранившись, Нин Лиан помог Бай Линь сесть поудобнее и тут же заключил её лицо в ладони. Трепетные пальцы коснулись щёк, висков, лба, носа, линии губ, будто заново узнавая каждую черту, убеждаясь, что она реальна.

   ― Я не смогу жить без тебя, ― прошептал он голосом, полным неподдельной боли. ― Это невыносимая пытка – дышать, двигаться, встречать рассветы и закаты, когда тебя нет рядом. Моя жизнь связана с твоей, Бай Линь, ― решительно заявил он. ― Моя жизнь принадлежит тебе. И если тебя не будет, то и мне жить незачем.

   Потянувшись к нему, бессмертная смахнула с уголков его нежных, взволнованных глаз слёзы, которые только-только начали свой путь по его лицу. Затем она подалась ещё ближе и её губы нашли его. Этот поцелуй был красноречивее любых слов. Пусть в нём не было страсти, зато в нём вдосталь хватало нежности и любви, которой в её раненном, тронутом тьмой, сердце было слишком много. Солёный от его слёз, горький от осознания всей боли, что они перенесли, и бесконечно нежный он исцелял их, даруя силы двигаться дальше.

   Отвечая Бай Линь с трепетной осторожностью, неспешно ведя ладонями по её спине, зарываясь пальцами в густые волосы, он вкладывал в касания всю свою тоску и преданность. И когда она разомкнула их губы, с прикрытыми глазами соприкасаясь своим лбом с его, он чувствовал, как их сбитые дыхания смешиваются в одно.

   ― Прости, ― едва слышно выдохнула она, разбивая ему сердце, ― но тебе придётся потерпеть ещё немного. ― Слова эти повисли в воздухе, как приговор. — Мне пора отправиться на Куньлунь.

   Нин Лиан замер от осознания скорой разлуки. В его глазах мелькнула тень боли, острой и мгновенной, как удар кинжала, который он нашёл у её двери. Он знал, что её подъём на божественную гору неизбежен. Чувствовал, что её огромная сила предназначена для чего-то великого, ощущал её изменяющуюся ауру и ледяную решимость, что таилась в глубине её взгляда. Но знать – это одно дело, а слышать об её уходе – совсем другое.

   Прекрасно понимая, зачем она всё это делает, он не задавал лишних, глупых вопросов. Вместо этого он мягко отстранился ровно настолько, чтобы увидеть её лицо. Дождавшись, когда она откроет глаза, он пытливо всмотрелся в них. В её взгляде он прочитал всё: и боль, и утрату, и ту самую неизменную решимость, с которой она делала всё, за что бралась, будь то спасение почти мёртвого найдёныша или совершенствование до уровня божества.

   ― Когда? ― сдавленно прозвучал его голос.

   ― Через несколько дней, когда окончательно приду в себя после всей этой глупой истории с Цзы Ю, ― отвела она взгляд, не в силах выносить боль на дне его глаз. ― Мне нужно стать сильнее, ― горькая усмешка изогнула уголки её губ. ― Иначе всё это было напрасно.

   Нин Лиан понимал, о чём она. Его сердце сжималось от осознания предстоящей разлуки, но он готов был поддерживать Бай Линь даже тогда, когда оно кровоточило.

   ― Я буду ждать сколько потребуется, ― твёрдо пообещал он, снова крепко обнимая Бай Линь и прижимая к себе, словно пытаясь впитать её в себя, сохранить это мгновение навечно. ― Месяц, год, век. Я буду здесь. Буду ждать, когда ты вернёшься ко мне.

   Чувствуя бесконечную благодарность к нежному лису, который беззаветно любил её, бессмертная прижалась виском к его щеке и закрыла глаза. Борясь с собственными страхами, которые обычно запирала глубоко внутри, она едва слышным шёпотом спросила:

   ― А если я изменюсь? Что, если я стану другой, вернувшись с Куньлунь?

   ― Ты всегда будешь моей Бай Линь, ― не раздумывая отозвался Нин Лиан. ― Или моей Ши Ан. Упрямой, прекрасной, единственной.

   Найдя её губы своими, он снова поцеловал её. В этот раз поцелуй вышел быстрым, горячим, почти отчаянным.

   Пылко отвечая на него, Бай Линь обвила его шею руками, и они снова замерли в объятиях, забыв о времени, о приличиях, о мире за стенами, о Хе Лине, который позволил им эту вольность, прекрасно понимая, что если отберёт у неё лиса, то обретёт в её лице яростного врага. Пока седьмой принц Нартаня глушил свои ненужные чувства крепким вином, Бай Линь и Нин Лиан тонули в густой и тяжёлой боли от предстоящей разлуки, витающей в её покоях. Не переставая касаться, ласкать и целовать друг друга, они не ведали, что сердца их бились в унисон, и что в них была сила, способная преодолеть любые расстояния.

   Пока они держались за руки, вновь и вновь целуя друг друга и черпая силы в этой хрупкой, но нерушимой связи, в обещании, что их пути, какие бы испытания их ни ждали, обязательно пересекутся вновь, Хе Лин позаботился о том, чтобы никто не пускал о его невесте и будущем главе рода Чен ненужные сплетни. Через своих людей он распространил слух о том, что сам попросил Нин Лиана о редком лекарственном ингредиенте, и тот принёс его, как только смог раздобыть.

ГЛАВА 15.

   Сад поместья Шин Хе Лина был воплощением весенней идиллии. Цветущие ветви яблони и персика склонялись над вымощенными камнем дорожками, осыпая их розовой метелью лепестков. Воздух был густ и сладок от ароматов цветения, пчёлы лениво гудели в залитых солнцем зарослях пионов. В этой мирной картине воскрешения природы Хе Лин, стоявший у резной беседки, чувствовал себя лишним. Для него эта весна была чужой.

   Делая вид, что увлечён чаепитием, на самом деле он искоса наблюдал, как на противоположном конце сада Бай Линь прощалась с Нин Лианом. Они стояли под сенью старого вишнёвого дерева, и даже на расстоянии Хе Лин видел ту непривычно нежную улыбку, что тронула её губы, когда