Купить

Эмкаэлка. Анюта Соколова

АННОТАЦИЯ:

Вечером я спокойно легла спать, а утром проснулась в чужом доме. Незнакомый мне маг утверждает, что он — мой создатель, и я — это вовсе не я. Не агент Тайной службы Хеллин Керон и вообще не человек, а точный слепок с Хеллин, магическая копия личности, сокращённо МКЛ или эмкаэлка в обиходе магов. Бред, конечно, ведь мои чувства и мысли нисколько не изменились. Но чьё мёртвое тело тогда лежит в подвале?!

Если вы всё ещё дышите,

у вас есть второй шанс.

Опра Уинфри

ГЛАВА 1

— …Успех… Она очнулась…

Я чувствовала страшную слабость. Звуки доносились издалека, словно сквозь густой кисель. Забавно: кто придумал это выражение? Он что, реально запихивал голову в миску с киселём? Вот посмотреть бы!

— Господин Фо́лер, спросите её о чём-нибудь.

Фолер? Грéгори Фолер здесь? А кстати, где это — здесь? И почему я лежу в чём мать родила под тонкой простынёй в присутствии собственного начальства?

— М-м-м… Вы меня слышите?

Конечно, я его слышала, ведь он орал мне в ухо! Вот только ответить не могла: рот забивал всё тот же мерзкий кисель. Я попыталась сглотнуть, но неудачно.

— Приподнимите её и напоите. Это остаточные явления, они скоро пройдут.

— Господин Эрéн, может, вы сами?..

— Боже мой, какие все нежные! Она ничем не отличается от обыкновенной женщины. Красивой, между прочим… Дайте сюда!

Сильная рука бесцеремонно обняла меня за голые плечи и привела в сидячее положение, губ коснулся край толстой керамической кружки. В мире что, перевелась приличная фарфоровая посуда? Ладно, сначала напьюсь, потом выскажу Грегори всё, что о нём думаю. В воде мне почудился неприятный солоноватый привкус. Лекарство?

— Пей! — приказал молодой властный голос. — До дна.

Фамильярности я не переносила. Один раз позволишь — мигом привыкнут. Поэтому отодвинулась и разлепила веки. Проклятый кисель проник и туда, глаза моментально заслезились от яркого света. Фигура передо мной двоилась и расплывалась. Чёрт, меня что, отравили? Это объяснило бы моё болезненное состояние, присутствие Грегори и властного господина, по всей видимости, доктора. Но почему я ничегошеньки не помню? Вчера были танцы, я танцевала с баронским отпрыском… бедные мои ноги. Затем вернулась к себе и отпустила горничную. Противная девица, впрочем, баронесса других не держит. Отправила отчёт и легла спать. Кажется.

— Хел, пей. Нужно проверить рефлексы.

— Я вам не подопытный кролик — рефлексы проверять, — прохрипела я возмущённо. — И будьте любезны мне не тыкать.

За моей спиной сдавленно простонал Грегори.

— Хелли́н как живая!..

Разум сильнее тела, гласит древняя мудрость. Я поборола слабость и заставила себя развернуться на голос:

— Господин Фолер, я не «как живая», я и есть живая. Позвольте узнать, почему меня в непотребном виде рассматривают посторонние люди?

Грегори уставился на меня так, словно с ним заговорила лошадь или собака. С другой стороны раздался рваный вздох. Я перевела взгляд — и обрадовалась. Ди́лан! Наверное, со мной и впрямь произошло что-то серьёзное, иначе мой жених не сорвался бы со службы. Однако Дилан повёл себя странно. Вместо того чтобы подойти ко мне и обнять, он побледнел и закрыл лицо руками.

Да что, чёрт побери, происходит?!

Доктор, что до сих пор держал кружку с водой, устал ждать. Бесцеремонно раскрыл мне рот и влил содержимое. Не захлебнулась я чудом. Закашлялась, забрызгав простынь.

— Осторожнее, господин Эрен! — тут же встрял Грегори. — Не повредите её. Столько денег вложено!

— Она гораздо крепче, чем кажется, — доктор отставил кружку. — И стоит намного дороже заплаченной вами суммы.

— Вы великий мастер, — похоже, при упоминании денег замешательство Грегори прошло, к нему вернулся обычный сварливый тон. — Но должна же быть какая-то инструкция?

Его собеседник расхохотался:

— Господин Фолер, а к вам прилагается инструкция? Или вон к господину Вело́ру? Господин Велор, вы пожелали присутствовать при активации исключительно для того, чтобы вас стошнило на пол? Уборная прямо и направо. Можете не возвращаться.

Дилан опрометью бросился к двери, даже не взглянув на меня. Миленько…

— Немедленно объясните мне, что означает весь этот фарс, — ледяным голосом произнесла я. Вернее, хотела ледяным, получилось слегка охлаждённым: проклятущий кисель в горле здорово мне мешал.

— Разумеется, — доктор подал мне нечто вроде мешковатого мужского халата. — Одевайся.

У любого человека существует предел терпения. Мой закончился только что.

— Пос-с-слушайте, — прошипела я не хуже потревоженной гадюки, — по какому праву вы со мной так обращаетесь? Вы кто — Ардáн Второй собственной персоной? Это королю простительно тыкать всем подряд! И вы всерьёз полагаете, что я сейчас встану и начну одеваться в вашем присутствии?

— Ну, мозговую деятельность можно не проверять, — хмыкнул доктор. — Господин Фолер, давайте выйдем.

— А если она впадёт в буйство? — запротестовал Грегори. — И начнёт крушить всё вокруг?

— Не начнёт. У Хел самообладание — я уже обзавидовался.

Хлопнула дверь. Я поспешила надеть халат. Грубая холщовая ткань неприятно царапала кожу. Ноги не держали, и я опять присела — не на кровать, как оказалось, а на металлическую кушетку. Итак, главный вопрос: где я? Два широких окна, за которыми то ли парк, то ли сад, то ли лес — сплошная зелень, не разобрать. Портьеры плотные и тёмные, явно не для красоты. Стены и потолок выкрашены в белый, на полу ровное бетонное покрытие с уклоном в сток. Чтобы смывать кровь?.. Никакой мебели, в углу тумба с рукомойником и зеркалом. Зато на подвесах под потолком целых три новомодных керосиновых лампы с отражателями. Если зажечь все три одновременно, станет светло как днём.

Очень похоже на операционную в лечебнице, только не в государственной, а частной. Если меня отравили, то именно в такую меня и отправил бы Грегори. Но что означает настолько изменившееся поведение? Словно я за эту ночь превратилась в неодушевлённый предмет, вещь, к которой нужна инструкция. Я снова поднялась и посмотрелась в зеркало. Ничего нового я не обнаружила. У меня не появились морщины, не поседели волосы и не выросли рога.

В дверь требовательно постучали.

— Можете войти, — царственно разрешила я.

На сей раз доктор зашёл один. Какое-то время мы молча изучали друг друга. Не представляю, кого видел он, я разглядывала симпатичного молодого брюнета, невысокого, смуглого, худощавого, с большой примесью фархи́зской крови. Для чистокровного фархизца у него были слишком светлые глаза: не чёрные, а золотисто-карие, оттенка крепкой чайной заварки.

— Ты рано встала, лучше приляг, — он указал на кушетку. — Моторные навыки нормализуются только часа через три-четыре. Удивляюсь, как ты вообще ходишь.

— Прекратите мне тыкать, — я скрестила руки на груди. — И потрудитесь представиться. То, что вы доктор, не отменяет правил хорошего тона.

Фархизец ухмыльнулся:

— Поправка, Хел. Я не доктор. Киáр Эрен, маг-универсал высшего уровня. В какой-то степени твой отец.

— Отец, да-да, — пробормотала я и отступила к окну. С сумасшедшими лучше не спорить, иначе они придут в ярость.

— Не веришь, — Эрен вздохнул. — Зря. Я создал тебя не далее как этим утром. Месяц назад господин Фолер заключил со мной контракт: его лучшим агентам вживлены якобы защитные артефакты. На самом деле это записывающие устройства. Они собирают полную информацию о человеке — внешние данные, характер, привычки, память… То, что церковники называют душой. И ты — не Хеллин Керо́н. Ты её точная копия, слепок личности.

— Конечно-конечно, — согласилась я, прикидывая: успею ли прорваться к двери и позвать на помощь? Дилан не мог уйти и бросить меня, он где-то поблизости. И Грегори… Наверняка это очередная его проверка! Убить мало перестраховщика!

— Вижу, я тебя не убедил, — Эрен протянул руку и вынул из воздуха… тапочки. Самые обыкновенные войлочные тапки без задников. — Надень. В подвале холодный пол.

Я послушно надела тапки. Слово «подвал» не прибавляло оптимизма, но мне бы только побольше данных, а уж там я разберусь. Мы вышли в самый обыкновенный коридор с ковровой дорожкой, полосатыми обоями и окном в торце. За окном густо зеленел всё тот же парк или лес, над которым безмятежно плыли по небу облачка. Интересно, где я? Судя по солнцу, сейчас около девяти утра. Скорость хороших но́фирских рысаков — сорок-сорок пять километров в час. Даже если меня везли всю ночь и меняли лошадей, из Фризéна, где расположено поместье барона, я никак не могла попасть дальше Триáса. А с учётом того, что на породистых рысаков Грегори вряд ли раскошелится, этот дом гораздо ближе.

Всё это время Эрен не сводил с меня пристального взгляда. Смотрел он… странно, другого слова не подобрать. С любопытством и сочувствием одновременно. Откуда только Грегори его выкопал? Фархизский маг, надо же! Что он делает в Ширáзе?

— Господин Эрен, вам никто не говорил, что неприлично так откровенно разглядывать даму? — не выдержала я, когда мы спускались по лестнице.

— Боюсь пропустить тот момент, когда ты хлопнешься в обморок, — не стушевался он. — Я слишком давно не ловил хорошеньких девушек — вдруг уроню?

— Вы так уверены, что я потеряю сознание? — я покрепче вцепилась в перила.

— Пока ты держишься за счёт выброса в кровь адреналина. Тело у тебя вполне себе человеческое, хоть и значительно улучшенное. Госпожа Керон давно бы свалилась, ты на ногах уже минут десять… Здесь налево.

Нормальная лестница закончилась, началась винтовая. Потянуло холодом, деревянные панели сменил шероховатый камень. Подвалы я не любила с приюта: по количеству проведённых в карцере часов со мной не сравнился бы ни один отпетый мальчишка-хулиган. Разняв очередную драку, сестра-наставница без долгих разбирательств хватала меня и тащила вниз. Я поплотнее затянула пояс халата. Крайне неудобная одежда для побега.

— Сюда, — Эрен толкнул ногой окованную железом дверь. — И лучше обопрись на мою руку. Пол не только холодный, но и грязный. Мыши бегают, крысы, тараканы…

То, что он шутит, стало понятно сразу, едва я переступила порог. В комнате царила больничная чистота. Через окна под самым потолком падали лучи солнца и освещали стол, на котором лежало обнажённое тело молодой девушки. Руки безвольно вытянулись, густые золотисто-каштановые волосы обрамляли бледное лицо. Покойная удивлённо смотрела куда-то вверх, в серо-синих глазах застыло обиженное выражение. Я закусила губу, чтобы сдержать крик.

Передо мной была мёртвая я.

ГЛАВА 2

Не заорала я лишь потому, что не желала доставлять удовольствие своему спутнику: он, разумеется, ожидал от меня чего-нибудь в этом роде. Все мужчины свято убеждены, что девушки — нежные и трепетные создания, чуть что с визгом падают в обморок. В то же время в Тайной службе Шираза был специальный отряд из закалённых убийц — пять невинных с виду хрупких дам. В отличие от агентов мужского пола, они никогда не уходили в запой, чтобы заглушить угрызения совести. Женщина и жалость — понятия несовместимые.

Первое, что я сделала, — поискала на своём мёртвом теле особые приметы. Сначала нашла свежий разрез на месте вживлённого за ухом артефакта, затем шрам на лодыжке, память о приюте, и родинку на животе рядом с пупком. На этом я не остановилась и внимательно осмотрела ногти на правой руке. В десять лет я прищемила дверью большой палец, ноготь почернел и сошёл, но с тех пор на нём была крошечная, едва различимая вмятинка. Эрен с недоумением следил, как я старательно сравниваю большие пальцы.

— Хорошо, — глухо произнесла я. — Считайте, вы меня убедили. Как я умерла?

— Тебя убили, — он слегка приподнял мою… то есть голову покойной, и отвёл волосы. — Видишь в основании черепа небольшую треугольную рану? Убийца вонзил сзади что-то вроде длинного стилета, который прошёл насквозь и вышел из нёба. Это ты тоже полезешь проверять?

— Пожалуй, откажусь, — мне всё же пришлось опереться на стол. — Будьте любезны, господин Эрен, повторите ваш рассказ с того момента, как Грегори вас нанял.

— Может быть, ты всё же предпочтёшь выслушать меня в более удобном месте?

— Может быть, — эхом откликнулась я. — Глаза только себе закрою. Я не набожна, но всему есть пределы.

— Не трогай, — нахмурился он. — Это тело находится в состоянии, когда все процессы разложения остановлены. После… после всего господин Велор сможет похоронить свою невесту должным образом, в фамильном склепе.

Я машинально кивнула, но заминку запомнила.

— Идём, — Эрен подхватил меня под локоть.

Руку я выдернула:

— Повторяю ещё раз: кем бы я ни была, я не потерплю бесцеремонности. Для вас, господин Эрен, я госпожа Керон, извольте обращаться ко мне должным образом.

— Ты не Хеллин, — жёстко возразил он. — У тебя нет её заслуг и положения, у тебя даже документов нет. Ты никто. Для удобства я зову тебя Хел, но вообще-то таким, как ты, положен исключительно порядковый номер. Ты — номер триста сорок семь в реестре магических копий личности, сокращённо МКЛ. Эмкаэ́лка в обиходе магов. Господин Грегори Фолер — твой владелец. Не хозяин, обрати внимание, а владелец. Пепельница господина Фолера, трость господина Фолера, эмкаэлка господина Фолера…

Моя рука описала красивый полукруг и звонко впечаталась в его губы. Бить по щекам слишком банально.

— Запомните, господин Эрен. Раз Грегори потратился на моё воскрешение, значит, я ему нужна. Очень нужна. Значит, он будет вести себя так, будто я — Хеллин Керон. И вы будете. Плевать я хотела на ваши реестры, номера и принятые названия. Вам ясно?

Он долго смотрел — не на меня, на моё мёртвое тело. Погладил вспухшую губу:

— Ясно. Поднимемся в мой кабинет, госпожа Хеллин. Я не имею права звать эмкаэлку именем покойной, такой вариант вас устроит?

— Нет, — твёрдо ответила я. — Госпожа Керон. У меня характер Хеллин, привычки Хеллин и память Хеллин. Соответственно, она и есть я. А я разрешала звать себя по имени очень ограниченному кругу людей. Вы в этот круг не входите.

Эрен пожал плечами и жестом указал на дверь:

— Настоятельно советую всё же опереться на мою руку, госпожа Керон. Силы вас скоро оставят.

— Когда оставят, тогда и обопрусь. Ведите.

Меня поддерживала злость. Я знала, насколько Грегори циничен, но такой подлости всё же не ожидала. На любое магическое вмешательство требовалось добровольное согласие: я его не давала. Соответственно, моя… эмкаэлка… чёрт, какое отвратительное слово! Была создана незаконно. Незаконные магические создания подлежали ликвидации. Ещё одно мерзкое слово, прячущее за красивым звучанием неизбежность. Хотелось понять, что такое важное заставило Грегори переступить и через закон, и через меня.

До кабинета на втором этаже я добралась чудом. Под конец перед глазами плясали жёлто-бурые узоры, а в ушах грохотали водопады. Тем не менее руку фархизца я игнорировала. После его лекции о моей ничтожности я не приняла бы его помощь, даже если бы тонула в тех самых водопадах. Эрен молчал. Когда я села — честнее было бы сказать, рухнула — на диван возле окна, он полез в ящик стола. Как оказалось, за бутылкой и стопками. Наполнив каждую на полпальца, он протянул одну стопку мне:

— Держите.

Я поискала взглядом часы и не нашла.

— Позвольте узнать, который сейчас час?

— Четверть десятого, — незамедлительно ответил он.

— В таком случае, господин Эрен, вынуждена отказаться. У меня нет привычки напиваться с утра.

Он усмехнулся и залпом осушил обе стопки.

— Чувствую, просто не будет. Итак, госпожа Керон, что вы хотите знать?

Осадив рвущееся «всё!», я глубоко вздохнула:

— В первую очередь — что меня ждёт после завершения моей миссии или для чего вы там меня воскресили? Только, ради бога, не надо сказок про щедрое вознаграждение! Вариантов всего два: пуля в лоб или вечная ссылка. Куда-нибудь на границу с Сувéнским ханством или льдами Грио́на.

Эрен поперхнулся. Потянулся к бутылке и сделал глоток прямо из горла.

— Если бы я не создал вас лично, заподозрил бы намеренную блокировку эмоций. Нет, госпожа Керон, вам не грозит ни заключение, ни насильственная смерть. Эмкаэлки, к сожалению, живут не более трёх недель.

— Распадается искусственно созданное тело?

— Не угадали. Оно-то как раз способно прослужить века — теоретически. Практически этому до сих пор нет подтверждения. Через две недели начинает слабеть связь между телом и слепком личности, на двадцатый-двадцать первый день она истончается и рвётся.

— Душа уходит на небеса.

— У эмкаэлки нет души. Это запись, суррогат.

Я подалась вперёд:

— Вы присвоили себе функции бога, господин Эрен? По какому критерию вы судите? Если я отождествляю себя с Хеллин Керон, мыслю, как она, чувствую всё то же, что чувствовала бы она, — почём вам знать, не её ли во мне душа? Кто-нибудь создавал эмкаэлку с живого человека?

— Нет. Это строжайше запрещено.

— Тогда у вас нет оснований утверждать, что я — это ваш чёртов слепок, а не настоящая Хеллин.

— Церковь не признаёт эмкаэлок людьми.

— Церковь, господин Эрен, до семнадцатого века считала магов бесовскими отродьями и живьём закапывала в землю. А в вашем возрасте пора бы уж разделять понятия «Бог» и «церковь». Ладно, я не собираюсь тратить своё короткое существование на богословские диспуты. Вы сказали, у меня улучшенное тело. В чём конкретно это заключается?

Он заметно расслабился:

— Повышенная регенерация, способность видеть в темноте, великолепный слух, тонкий нюх.

— Я ничего этого не чувствую.

— Чтобы способности проявились, нужно время. Сутки или около того. Ещё вы можете неделю обходиться без сна, месяц не есть и не пить.

— Теоретически, — уточнила я. — Копии столько не живут.

— Теоретически, — согласился Эрен. — Вам мало перечисленного? Вы способны без особого ущерба спрыгнуть с крыши двухэтажного дома. Отделаетесь синяками и царапинами, которые пройдут втрое быстрее обычного.

— А если я не хочу прыгать с крыши?

— Не прыгайте. Но вряд ли господин Фолер заказал вас ради эстетического удовольствия. Госпожа Керон была очень красивой женщиной, только за пятьсот тысяч можно без проблем нанять десяток живых красавиц.

Сколько?! Полмиллиона?! Я моргнула. Господи помилуй, три недели моего посмертного существования стоят полмиллиона! И Грегори на это пошёл? Грегори, который удавится за монету?

— Кстати, о моём милейшем начальнике: где он прячется?

— Ждёт нас в гостиной. Господин Фолер неверно представлял себе процесс управления эмкаэлкой. В его голове это выглядело так: он отдаёт команды, вы их добросовестно выполняете. Я предупреждал господина Фолера, что он заблуждается, тем более что, по его же собственным словам, вы и при жизни не были послушным исполнителем. Эмкаэлка несёт отпечаток личности, она во всём копирует оригинал. Чтобы поручить вам какое-либо задание, необходимо прежде объяснить, кто вы и кому принадлежите.

— Узнаю́ Грегори. Переложил на вас грязную работу. У самого, ручаюсь, духу не хватит заявить мне в лицо, что я чья-то вещь. Последний вопрос, господин Эрен. Когда я пришла в себя, то видела господина Велора. Он тоже ждёт в гостиной?

— Нет, он покинул особняк.

Сердце защемило. Дилан никогда не бросил бы меня настоящую… Стоп. Эти мысли сейчас опасны. Стоит только начать считать себя суррогатом — слабину почувствуют эти стервятники. Выше голову, Хел. Смотри на это так: тебе подарили три недели жизни. Три недели, чтобы привести в порядок дела и уйти достойно.

— Больше вас ничто не интересует? — спросил Эрен.

— Остальное не в вашей компетенции, господин фархизский маг-универсал высшего уровня. Шираз и империя в состоянии вооружённого нейтралитета. Вдруг Грегори готовит меня к покушению на императора?

Эрен скрипнул зубами и сделал ещё глоток из бутылки.

— Сопьётесь, — сочувственно заметила я.

— С вами разговаривать на трезвую голову — свихнёшься, — он убрал бутылку обратно в ящик. — При жизни вы были такой же невыносимой?

— При жизни, господин Эрен, — я вложила в тон всю бушевавшую внутри ярость, — я выцарапала бы вам глаза. Вы украли мою личность и свято убеждены, что имеете право распоряжаться моим посмертием, пусть и всего на три недели. Будь я мужчиной, я вызвала бы вас на дуэль и всадила бы пулю в лоб — за наглость и вот эту дерюгу, которую вы считаете одеждой. И если у меня после выполнении миссии останется хотя бы час, я именно так и поступлю, не сомневайтесь.

— Бесы, вы ещё и стрелять умеете? — вздохнул он.

— Спросите у Грегори. Он лично натаскивал меня два года, с шестнадцати до восемнадцати лет.

— Хотел бы я знать, что за миссия потребовала воскресить такую гремучую смесь, — проворчал Эрен. — Надо потребовать у Фолера надбавку за вредность. Я не выдержу три недели… да какие недели! Дня не выдержу!

Я мгновенно остыла:

— Что значит «не выдержу три недели»?

— А то, госпожа Керон, — Эрен скрестил руки на груди, — что меня наняли работать с вами в паре.

ГЛАВА 3

— Работать? — переспросила я в тайной надежде, что Эрен оговорился.

— Работать, — подтвердил он. — Подробности мне неизвестны, но я обязан находиться рядом с вами до разрыва связи, а после уничтожить искусственное тело.

Несколько секунд я потратила на то, чтобы мысленно пожелать Грегори мужской несостоятельности до конца его дней. Затем решительно поднялась:

— Проводите меня в гостиную, господин Эрен.

Он уже не пытался предложить мне руку — хоть что-то хорошее. По пути мы молчали. Я думала о том, как было бы замечательно, если бы всё произошедшее оказалось дурным сном. Сейчас я открою глаза, сладко потянусь, вызову звонком служанку и прикажу подать ванну. Затем буду нежиться в душистой лавандовой воде и пить какао из тоненькой полупрозрачной чашечки. Какао со сливками и корицей, непременно с пенкой, тающей на губах…

Ты умерла, Хел. Посмотри правде в глаза. Никакой тебе ванны, никакого какао. Возможно, тебя вообще не собираются кормить — помнишь упоминание о месяце без еды? Но ты ещё достаточно живая, чтобы бороться — и ты будешь бороться, чёрт побери!

— Направо, госпожа Керон.

Гостиная мне понравилась. Уютная, в золотисто-бежевых тонах, с классической отделкой из дуба и приятной плюшевой обивкой дивана и кресел. Единственный предмет, который портил интерьер, — господин Грегори Фолер собственной персоной. И если раньше я худо-бедно сдерживала свою неприязнь к начальнику Тайной службы, то сейчас была готова собственноручно проредить его роскошную ухоженную шевелюру.

Останавливало меня любопытство. Жадность Грегори при дворе Его Величества вошла в поговорку. Когда хотели подчеркнуть скупость человека, в шутку интересовались, не родственник ли он господину Фолеру. Полмиллиона — запредельная сумма, три недели работы мага тоже недешёвы. На кону должна стоять как минимум потеря должности, а то и жизни. За что Ардан Второй мог лишить Грегори головы? Не за тридцать же лет безупречной службы и сотню успешно раскрытых заговоров! И уж точно здесь ни при чём подозреваемый в мелком шпионаже барон Тодéн, за которым я следила последнюю неделю.

При нашем появлении Грегори нахмурился: что-то ему явно не понравилось. Я прошествовала к креслу и села так, словно на мне было шикарное вечернее платье. Эрен выбрал кресло напротив. Повисла гнетущая тишина.

— Я так понимаю, вы уже в курсе вашего… э-э-э… изменившегося статуса, — наконец выдавил Грегори.

— В том смысле, что вы незаконно сделали из меня магическую копию личности? — произносить мерзкое сокращение было противно. — Без моего ведома и согласия?

— Без ведома и согласия Хеллин Керон, — возразил Грегори. — Она была прекрасным агентом, самым лучшим из тех, кого я обучал. И непременно согласилась бы…

— Ни за что, и вы это отлично знаете, — перебила я. — Поэтому и действовали украдкой.

Смутить Грегори мне не удалось: он продолжил, словно я не открывала рта:

— Согласилась бы исполнить свой долг, даже посмертно. Госпожа Керон была истово преданна королю и государству.

Мой смех вышел слегка истерическим. Я! Истово преданна!

— Господин Фолер, в моём и вашем распоряжении всего три недели посмертия. Давайте без пафосных речей и панегириков.

«На кой чёрт я вам понадобилась за такие безумные деньжищи?» — хотелось мне сказать. Но привычка — вторая натура. Слишком долго меня отучали от приютских замашек.

Грегори помолчал, собираясь с мыслями. На бледном вытянутом лице мелькнула тень неуверенности. Искусная игра. Он никогда не колебался — ни отдавая приказы убивать, ни посылая агентов на смерть.

— Хеллин… Для удобства я оставлю это имя. Так вот, Хеллин, вам прекрасно известно, что отношения между Ширазом и империей напряжены до предела. В то же время дипломаты с обеих сторон делают всё, чтобы избежать крайних мер. Месяц назад Его Величество отправил в Фархиз принцессу Иолáну, в ответ император был вынужден прислать в Шираз своего младшего сына, Азиáра. По сути, принц и принцесса — высокопоставленные заложники своих стран. Прошлой ночью принц Азиар пропал. Как выяснилось, его похитили. Вечером Его Величеству подкинули перстень принца и требование выплатить сто миллионов, в противном случае Азиара убьют, а тело отправят императору. Без сомнения, это провокация со стороны Фархиза, повод объявить нам войну.

— Какая занимательная история, — я вздёрнула бровь. — Сколько у вас агентов — пара сотен? Но вы предпочли воскресить меня?

— Это не моя прихоть, — Грегори потёр заострённый подбородок. — Сто миллионов посреднику должна передать лично Хеллин Керон. Таково главное условие похитителей.

Эрен, про которого я почти забыла, присвистнул.

— Чем дальше, тем интереснее, — задумчиво протянула я. — Теперь понятно, почему меня прикончили во сне.

— Не во сне, — возразил Грегори. — Вы не спали, Хеллин. Более того — вы видели своего убийцу, возможно, даже говорили с ним. Вас нашли на полу возле кровати в накинутом на ночную сорочку халате.

Глубоко вдохнув, я сосредоточилась. Танцы, оттоптанные ноги, глуповатая горничная, подробный отчёт за день, постель… Всё.

— Я этого не помню.

— Вы и не можете помнить, — вмешался Эрен. — Смерть — мощнейший выброс энергии, который стирает последние минуты записи на артефакте. Так происходит со всеми эмкаэлками.

— И теперь мне предстоит встреча с похитителями? — уточнила я скептически.

— Не так просто, — вздохнул Грегори. — Вам следует вернуться в поместье барона Тодена и продолжать развлекаться как ни в чём не бывало. Похитители сами вас найдут, через день или неделю — неизвестно. Господин Эрен будет исполнять роль вашей служанки.

— Служанки? — изумлённо переспросила я. — Не слуги?

— Служанки, — подтвердил Грегори. — Вы же гостите в поместье по приглашению сына барона, который за вами ухаживает. Красивый молодой слуга вызовет его ревность и привлечёт ненужное внимание, опасное для вашей миссии. К счастью, господин Эрен мастерски накладывает иллюзии. К девушке-фархизке вопросов не возникнет.

Я перевела недоверчивый взгляд на мага:

— А господин Эрен согласен?

— Мне хорошо платят, госпожа Керон, — невозмутимо отозвался он. — Лучше уж я притворюсь женщиной, чем меня примут за вашего любовника.

— Крайне признательна, — ехидно поблагодарила я. — Было бы весьма неприятно испортить собственную репутацию, пусть и посмертную. Слухи приписывают мне романы исключительно с выдающимися личностями, среди которых принц Морéн и граф Дако́р. И тут какой-то заурядный фархизец!

Глаза цвета чайной заварки гневно сверкнули. Отлично. У меня будут забавные три недели.

— Ещё одно уточнение, — я повернулась к Грегори. — Сто миллионов даже в ценных бумагах — это объёмный свёрток. За корсаж его не спрячешь и в комнате не оставишь.

— Об этом не волнуйтесь, — снисходительно усмехнулся он. — Похитители всё предусмотрели. Они меняют принца на знаменитое колье королевы Альéны. Футляр с колье вам вручит Его Величество лично, аудиенция назначена на полдень. У вас достаточно времени, чтобы привести себя в порядок. Сейчас вместе с господином Эреном вы заедете домой к госпоже Керон, где должным образом оденетесь для встречи с Его Величеством. После аудиенции вы отправитесь прямо к барону, по пути продумайте легенду, почему вы отсутствовали весь день.

— О моей смерти в поместье не знают?

— Убитую обнаружили мои агенты, тело удалось вынести тайно. Если слуги и начали болтать, ваше возвращение заткнёт им рты.

Замешательство Грегори, связанное с незаурядными обстоятельствами, прошло: он распоряжался своим обычным сухим командным тоном:

— Ведите себя естественно. Никакой самодеятельности. Наслаждайтесь жизнью, танцуйте, очаровывайте юного Тодена. О слежке за самим бароном можете забыть, это уже не ваша забота. Донесения каждый вечер. Когда с вами свяжутся похитители, немедленно дайте знать. И ничего — повторяю, ничего! — не предпринимайте, не поставив меня в известность. Вам ясно?

Я кивнула. «Наслаждаетесь жизнью» вызвало гнев, но свои эмоции я привыкла скрывать.

— Тогда ступайте, подготовьтесь к аудиенции, — небрежно бросил Грегори.

Вместо того чтобы встать, я откинулась на спинку кресла.

— Вы кое-что упустили, господин Фолер. Мои условия.

— Условия? — недоуменно переспросил он. — Какие условия?

— Во-первых, я требую закрыть мой контракт с Тайной службой. Он пожизненный, так и я вроде как умерла. Во-вторых, выплатите моё жалование за последний месяц и три следующие недели. В-третьих, верните мои документы. Они были при мне, не сомневаюсь, что ваши люди их забрали. А когда вы выполните все эти условия, я, так и быть, займусь своим последним заданием.

В наступившей тишине смешок Эрена прозвучал оглушительно громко.

— Вы это серьёзно? — прищурился Грегори. — Какая-то жалкая копия, которой жить всего ничего, выдвигает условия и претендует на имущество госпожи Керон!

— Моё имущество, — твёрдо произнесла я. — И не ваше дело, сколько мне осталось жить. Считайте, я душеприказчик Хеллин.

— Не зарывайтесь, — прищур превратился в хищный оскал. — Вы не в том положении, чтобы диктовать условия!

— Как раз в том. Не согласитесь на мои требования — сами объясняйте королю, почему император Фархиза получил труп своего сына. Мне терять нечего: я уже мертва. А вам, кроме опалы, грозит объяснение с Магическим контролем. Господин Эрен, что полагается за незаконное создание копии личности?

— Пятнадцать лет тюрьмы, — откликнулся маг.

— Вы! — Грегори повернулся к Эрену словно ошпаренный. — Это вы создавали копию! Вы и сядете в тюрьму!

— Ошибаетесь, господин Фолер, — ухмыльнулся маг. — В нашем контракте чётко прописано, что все необходимые формальности вы улаживаете сами. В том числе и получаете согласие агентов на создание их слепков после смерти. Ни один суд не предъявит мне обвинение.

На секунду мне показалось, что Грегори разразится бранью. Но он овладел собой и фальшиво рассмеялся:

— Да вы, я гляжу, уже неплохо сработались! Ладно, Хеллин, вы получите всё, что просите. После выполнения миссии.

— Сейчас, — я постаралась улыбнуться как можно милее. — Мне осталось не так долго жить, знаете ли. Документы, контракт, жалование — и я поеду хоть к Его Величеству, хоть в гости к императору. Даже на север в грионские льды!

Грегори скрипнул зубами. Последние несколько лет я часто вызывала его недовольство, но так далеко ещё не заходила. Очевидно, смерть изменила меня не в лучшую сторону, или повлияло отвращение на лице Дилана. Я старательно гнала эти мысли: не время. Хотя брезгливая гримаса жениха вряд ли сотрётся из памяти. До сегодняшнего утра мне казалось, что Дилан — лучший вариант из всех возможных. Мы проживём с ним всю жизнь и упокоимся под общей плитой в фамильном склепе Велоров. А теперь в склепе будет лежать одна Хеллин. Та, которая считается настоящей. Копия недостойна погребения.

— Хо-ро-шо, — зло произнёс Грегори. — Вы добились своего. Деньги и документы я отдам вам сейчас, за контрактом заедем ко мне на квартиру. Надеюсь, вы скопировали с Хеллин не только стервозность, но и остальные таланты.

— Не сомневайтесь, — моя улыбка превратилась в победную. — Я — это она во всех отношениях.

ГЛАВА 4

— Почему вы меня поддержали? — поинтересовалась я у Эрена.

Мы подъезжали к столице, в окошках экипажа проплывала величественная дубовая роща летней королевской резиденции. Вековые раскидистые гиганты бросали плотную тень на дорогу, солнце едва пробивалось сквозь густую листву. Дубы, по легенде, сажал прапрадед Его Величества, доблестный Рейстáв Третий Турáн, и это был последний король, которым Шираз мог по праву гордиться.

— Мужество заслуживает поощрения, — маг не отвёл взгляда от окна. — Пусть это и мужество отчаяния.

— Фолер же вас купил, — я в очередной раз пересчитала монеты в кошеле. Даже тут Грегори оказался верен себе, округлив сумму в меньшую сторону.

— Он купил моё время и мои услуги, — Эрен наконец-то соизволил повернуться ко мне лицом. — Причём исключительно те, что прописаны в контракте.

Экипаж тряхнуло на кочке, монеты звякнули.

— Зачем вам эти деньги? — без иронии спросил маг.

— Для начала мне просто не хочется оставлять их Грегори. Я потратила слишком много сил и времени, выбивая себе приличное жалование. А потом, почему бы мне напоследок не купить себе, скажем, кольцо с огромным бриллиантом, — сарказм я искусно спрятала. — Обидно умереть, не имея такого кольца!

Эрен с удивлением посмотрел на меня:

— Вы вращаетесь среди высшей знати и никогда не носили бриллиантов?

— Носила — выданные на время для создания нужного образа. Но разница между своими бриллиантами и бриллиантами, взятыми напрокат, примерно такая же, как между любимой женщиной и проституткой из дома терпимости. Последняя общедоступна, владеть ей не доставляет удовольствия.

Он сглотнул.

— Вы всегда таким образом разговариваете с мужчинами?

— На дворе девятнадцатый век, если вы не в курсе. Слова «бордель» и «шлюха» перестали быть прерогативой мужчин.

— Но скромность и невинность от этого не перестали быть украшением женщины.

Я подалась вперёд:

— Давайте проясним несколько важных моментов, господин Эрен. Для начала определитесь: я — бездушная вещь, эмкаэлка номер триста сорок семь в вашем реестре, или же госпожа Керон, которой вы пытаетесь преподать урок нравственности?

Ответом мне стал пристальный взгляд. Эрен внимательно изучал моё лицо, после чего произнёс:

— Не знаю. Без ложной скромности, я лучший специалист в империи по созданию эмкаэлок. Работаю в этой области уже восемь лет. Семьдесят процентов копий впадают в апатию, двадцать — в буйное помешательство. Лишь одна десятая сохраняет подобие разума и готова сотрудничать. Именно по этой причине практика магических копий не получила широкого распространения. За пределами Фархиза о ней мало кому известно. Но вы… вы живая.

— Недолго живая, — уточнила я. — И поэтому следующий вопрос: случалось ли, что созданные вами копии задерживались более трёх недель?

— Нет, — он не раздумывал. — Напротив, особо агрессивные или истеричные эмкаэлки уходят гораздо раньше, через семь, а то и пять дней. Три недели — это максимальный срок при условии невероятно устойчивой психики у оригинальной личности.

— Любопытно, что предпринял бы Грегори, если бы я впала в депрессию или буйство?

— Он был уверен, что с вами это не произойдёт. Ну и потом, я уже упоминал, что у господина Фолера сложилось неверное представление об эмкаэлках. Он считал их чем-то наподобие управляемых кукол. Но они не куклы, не марионетки на ниточках. Более того, поскольку эмкаэлки созданы с помощью магии, их невозможно подчинить либо приворожить. Мы практически приехали, госпожа Керон. Вы намерены выйти в таком виде?

— Раз вы не позаботились о более пристойной одежде — да, — я гордо поправила халат.

— Простите, — вдруг сказал Эрен, — я сожалею. Правда искренне сожалею, госпожа Керон. Обычно копиям не до нарядов, да и дела земные их не особо интересуют. Максимум — попрощаться с близкими или самим выбрать себе надгробие.

— Мне совершенно безразлично, какой памятник своей невесте поставит Дилан, — слова вылетели против моего желания. — Но вы не должны были позволять ему присутствовать на… как вы это называли? Активации? Теперь его воспоминания обо мне навсегда отравлены.

— Люди непоследовательны, — усмехнулся Эрен. — Они требуют от магов найти ключ к бессмертию, а когда мы предпринимаем конкретные действия, начинаются вопли. «Ах, ах, суррогат личности, насилие над душой, ах, ах, мы просили не этого!» Магические копии, госпожа Керон, появились не потому, что магам нечем заняться: император Ирéус больше всего боялся старости и искал средство жить вечно, причём в молодом теле.

Экипаж остановился, но Эрен продолжал говорить, а я — с интересом слушать.

— Магическая наука — прежде всего наука. Маги не могут бесконечно омолаживать людей. Три-четыре раза — предел. Потом природа всё равно берёт своё. И магически скопированные тела — огромный рывок вперёд. Физически они не стареют: в сто, сто пятьдесят, двести лет вы будете выглядеть на двадцать — двадцать пять. Только души не подчиняются магии. Мы ничего не знаем о душе, госпожа Керон, кроме того факта, что у эмкаэлки её нет.

Он увлёкся, на щеках проступил румянец:

— Если бы мы научились переносить в искусственное тело душу, это и было бы настоящим бессмертием. Но мы лишь снимаем слепок, бледную тень оригинала. Артефакт записи — сложнейшее устройство, будучи внедрённым в живого человека, он полностью считывает личность. Поэтому в первый раз искусственные тела оживают. А снять запись с копии уже не получается, и дело не в ограниченном времени её существования. В артефакт не переходит самое главное — наша душа, то, что и отличает человека от подделки. Где-то в теории кроется глобальная ошибка, над которой уже семьдесят лет бьются все маги Фархиза. Ведь император Триáн, как и его отец, тоже не хочет стареть и умирать.

Дверца экипажа рывком распахнулась, заглянул хмурый Грегори:

— Господин Эрен, до аудиенции у Его Величества полтора часа.

«Нашли время для лекций!» — вопил сердитый взгляд.

— Вы можете принести контракт госпожи Керон сюда, — предложил Эрен. — Это значительно сократит срок нашего пребывания. К тому же вы видите, что госпожа Керон практически раздета. Её визит к вам в мужском халате на голое тело вызовет слухи.

Грегори опешил. Эрен говорил спокойно, без наглости.

— Что ж, ждите, — проворчал мой начальник и быстрым шагом устремился к дому.

Эрен проводил его ухмылкой:

— Занятный тип господин Грегори Фолер. Если не ошибаюсь, он из старой ширазской аристократии?

— Не ошибаетесь. Дед господина Фолера был графом, а бабка находилась в родстве с королями.

— И что случилось? Королевская кровь потребовала власти и титул отобрали вместе с головой?

— Нет, всё гораздо скучнее. Отец Грегори проигрался в пух и прах, связался с фальшивомонетчиками и лишился титула за поведение, несовместимое с честью дворянина. Ему грозила долговая тюрьма, однако господин Фолер-старший предпочёл повеситься на шнуре от занавески. Безутешную вдову с ребёнком приютили какие-то дальние родственники.

— Печальная история.

— Поучительная. Поместье, куда мы сегодня отправимся, когда-то принадлежало Фолерам. Король Ардан Первый выкупил его и пожаловал барону Тодену.

Эрен окинул взглядом непрезентабельный доходный дом, напротив которого стоял наш экипаж:

— Господин Фолер так и не поправил свои денежные дела?

— Подозреваю, за тридцать лет службы Грегори скопил достаточно, чтобы приобрести поместье не хуже родового. Но в противовес своему отцу он патологически скуп. Годами носит один и тот же костюм, живёт в съёмной квартире. Вы же подписывали с ним контракт, должны были столкнуться с главной чертой его характера.

— Возможно, чрезвычайные обстоятельства заставили господина Фолера не мелочиться. Он хорошо заплатил мне месяц назад и без колебаний расплатился сегодня.

— Очень странно, — удивилась я. — За тринадцать лет не могу припомнить ни единого случая щедрости Грегори. Он торгуется, даже когда речь идёт о человеческой жизни.

— Сколько же вам… — Эрен виновато осёкся. — Простите, невежливо спрашивать даму о возрасте. Но неужели вы служите уже тринадцать лет?

— Нет смысла скрывать возраст, если через пару недель его высекут на могильной плите. Мне уже двадцать девять, в начале зимы исполнилось бы тридцать. Что же касается службы… Господин Фолер не ищет агентов — он их растит. Как правило, подбирает подходящих подростков среди приютских сирот. В шестнадцать лет сочетание «Тайная служба» полно романтики. Я прыгала от восторга, что буду работать ради блага государства.

— Оказывается, мы ровесники, — грустно улыбнулся Эрен. — Мне тоже двадцать девять. Для мага это практически ничто.

Вместо дежурного «выглядите вы гораздо моложе» я спросила:

— Как вам разрешили работать на Шираз? Тем более подписать контракт с Грегори?

— Те же самые договорённости, по которым король и император обменялись детьми. Официально меня отправили для налаживания отношений с вашим Магическим Контролем.

— А неофициально? — прищурилась я.

Он замялся, и я добавила:

— Ну же, господин Эрен, вы разговариваете практически с трупом!

— Мне поручили оценить возможную угрозу со стороны ширазских магов.

— Оценили?

— Пара сотен плохо обученных магов не представляют опасности для империи, — Эрен поморщился. — Это просто преступно: в огромной развитой стране нет ни одной магической школы, знания передаются в пределах одной семьи, никакой системы! Неудивительно, что ваши маги способны в лучшем случае омолаживать людей и кропать артефакты.

— Нам до ваших школ далеко, — хмыкнула я. — В Магическом Контроле вы и встретились с Грегори?

— Он очень заинтересовался достижениями Фархиза. Не новейшими разработками — их, понятное дело, никто потенциальному противнику не покажет. Но у вас не знают даже элементарных защитных и поисковых заклинаний, не говоря уже об эмкаэлках!

— Лучше б и дальше не знали, — в сердцах заметила я. — Конечно, это лишило бы вас дохода, господин Эрен, но сберегло бы моё посмертие и бюджет Тайной службы.

— Мой личный доход, госпожа Керон, составил треть от полученной суммы, — фраза явно задела его за живое. — Остальное я отдаю в казну.

— У вас забирают две трети дохода?! — возмутилась я. — Грабёж среди бела дня!

— Империя потратила средства на моё обучение, я возвращаю долг, — Эрен вздохнул. — Хотя, конечно, две трети — это многовато.

Ответить мне помешал Грегори, громко хлопнувший дверью. Бумаги он бросил мне на колени:

— Вы удовлетворены?

— Пока не знаю, — я начала методично проверять документы. Контракт, подписка агента о неразглашении тайны, десятки различных приказов с моей подписью… Чего-то не хватало.

— Господин Фолер, где моё согласие на вживление артефакта защиты?

Он скривился, вынул из кармана сложенный пополам лист и протянул мне:

— Забыл.

Забыл! Грегори ничего и никогда не забывал. Согласие он отдавать не хотел, надеялся, что в общей кипе бумаг я о нём и не вспомню. Только я тоже никогда и ничего не забывала.

— Теперь мы можем наконец-то заняться делом? — ядовито уточнил Грегори. — Без десяти двенадцать я жду вас обоих у служебного входа во дворец Его Величества. Не опаздывайте.

К своему экипажу он прошествовал с видом оскорблённой невинности. Эрен захлопнул дверцу и стукнул в стенку кареты. Я ещё раз перелистала документы и посмотрела на мага:

— Господин Эрен, раз вы собираетесь развеять моё тело, то, несомненно, умеете уничтожать и другие предметы?

— Если бы не ваше незнание магии, я бы обиделся, — отозвался он. — На дематериализацию способен любой маг. Разрушать всегда проще, чем создавать, это примитивный процесс, не требующий особого ума или таланта.

— В таком случае окажите мне любезность, — я протянула ему пачку бумаг. —Уничтожьте эти документы прямо сейчас, на моих глазах, чтобы я точно знала, что больше ничего не должна Тайной службе. Я заплачу вам за беспокойство любую сумму.

— Вы опять меня обижаете, — Эрен не шелохнулся, но бумаги в моей руке истаяли, не оставив даже пепла. — Мне слишком хорошо известно, что значит попасть в зависимость. Мои родители, госпожа Керон, когда-то давно заключили бессрочный договор с прежним императором, фактически стали его собственностью. Новый император, Его Величество Триан, милостиво позволил выкупить их, только сумма выкупа такова, что я собираю её не первый год. Потому и хватаюсь за любую высокооплачиваемую работу: пусть хотя бы под старость отец и мать поживут для себя. Вы ничего мне не должны.

Я разжала пустую ладонь. Не такой дрянной этот фархизец, каким показался изначально. Вполне возможно, мы сработаемся.

— Благодарю вас, господин Эрен.

ГЛАВА 5

Чтобы попасть к служебному входу во дворец, пришлось почти полностью объехать это мрачное и бестолковое здание. Бесконечно тянулась вычурная чугунная ограда, скалились львиные морды на гербах, позёвывали скучающие часовые, нещадно палило полуденное солнце. Я старалась поменьше шевелиться, чтобы не испортить сложную причёску. Его Величество любил всё затейливое, будь то женские моды или же поправки к законам.

К саквояжу с вещами Эрена добавился мой. Из своей квартиры я забрала лишь несколько платьев и кое-какие ценные вещи. Остальное подарила квартирной хозяйке, милейшей женщине, причём не поленилась потратить несколько минут и перенесла свою волю на бумагу. У меня не было родственников, ни близких, ни дальних, но письменное подтверждение никогда не помешает. Добрая женщина решила, что я переезжаю в поместье будущего мужа, разубеждать её у меня не хватило духу.

Экипаж остановился. Эрен улыбнулся:

— Пора приступать к выполнению своих обязанностей. Главное, госпожа Керон, помните: мой облик — это иллюзия. Очень качественная иллюзия.

Последнее слово произнесла юная фархизка с роскошными кудрями. Скромное тёмно-серое платье с белой оторочкой у во́рота и запястий подчёркивало смуглую кожу, глаза под длиннющими ресницами довольно блестели.

— Как я вам нравлюсь?

Голос тоже изменился: стал нежнее и мелодичнее.

— Ваше искусство поражает. Только причёска никуда не годится. Распущенные волосы не потерпит ни одна хозяйка.

Кудри мгновенно собрались в тугой узел на затылке.

— Так лучше?

— Да, намного.

— Замечательно, госпожа Керон.

Когда мы вышли, кучер на козлах выпучил глаза. Теперь ему предстояло теряться в догадках, откуда взялась ещё одна девица. У ворот нетерпеливо расхаживал Грегори. Увидев Эрена под иллюзией, он одобрительно кивнул и потерял к магу интерес. Пока мы шли через парк, Грегори вполголоса наставлял меня:

— Его Величество ничего не знает о смерти госпожи Керон. Это лишняя информация, которая ничем ему не поможет. Поэтому ведите себя, словно вы и есть Хеллин.

— Если вы ещё не поняли, я действительно и есть Хеллин, — я лучезарно улыбнулась дежурным гвардейцам.

Грегори сделал вид, что не расслышал. Про́пуска у начальника Тайной службы не потребовали, нас с магом проводили долгими настороженными взглядами. Из помещения охраны вела винтовая лестница, её витки не совпадали с этажами, и оставалось лишь гадать, как высоко мы поднялись. В этой части дворца я ещё не бывала и с любопытством осматривалась. Коридор беспрестанно поворачивал и разделялся, через каждые полсотни метров стоял пост охраны. У одной из дверей Грегори остановился:

— Госпожа Эрен, вам придётся подождать здесь.

«Госпожа» кивнула и прислонилась к стене. Мы с Грегори вошли, и одновременно старинные часы прозвонили двенадцать раз. Навстречу нам шагнул грузный мужчина с толстой шеей и крупным раздвоенным подбородком — Его Величество Ардан Второй Туран собственной персоной.

— Ты точен, Грег, — по интонации короля нельзя было разобрать, доволен он этим обстоятельством или же досадует, что ему пришлось подождать лишнюю минуту. — Здравствуйте, Керон.

Я изобразила почтительный реверанс и замерла. С Его Величеством меня связывала довольно неприятная история, и подчёркнуто нейтральное обращение свидетельствовало о том, что Ардан ничего не забыл. Грегори открыл было рот, но король осёк его властным жестом:

— Тебя я уже выслушал. Теперь я хочу поговорить с Керон. Оставь нас.

Начальник Тайной службы поклонился с видом незаслуженно пнутой собаки и вышел. Ардан перевёл тяжёлый взгляд на меня. Сплетничали, что в молодости Его Величество неоднократно прибегал к услугам магов, пытаясь прибавить себе роста и изящества, но не сильно преуспел. Все Тураны — низенькие, плотные, широкие в кости: одень такого попроще — вылитый горожанин средней руки, булочник или аптекарь. Очевидно, именно поэтому короли Шираза тренировали особый, пронзительный и давящий взгляд.

— Керон, давайте начистоту. Почему похитители выбрали вас?

— Не имею ни малейшего представления, Ваше Величество.

— Бросьте! Вы не самая опытная, не самая умная, далеко не самая красивая из девиц Грега, — последнее Ардан произнёс с явным наслаждением. — Главное ваше достоинство — при любых обстоятельствах выходить сухой из воды. И тем не менее только вы устраиваете преступников. Странно, не правда ли?

— Если вы таким образом намекаете, что я в сговоре с похитителями, вы ошибаетесь, Ваше Величество.

— Я не жду, что вы сознаетесь, — Ардан пальцем приподнял мой подбородок и заставил глядеть ему в глаза. — Я вас предупреждаю, Керон. Если моя дочь погибнет в результате ваших интриг, я буду безжалостен.

Внутри вспыхнула злость. Война с империей унесёт тысячи жизней, но король по-прежнему думал исключительно о своей семье. Я тоже переживала за принцессу Иолану, но чем она лучше тех солдат, что погибнут на поле боя?

— Вы ошибаетесь, Ваше Величество, — повторила сухо. — Не настолько я мечтала стать вашей невесткой, чтобы спустя десять лет предать свою страну. Как вы помните, я разделяю личное и государственное.

Ардан достал из внутреннего кармана бархатный футляр:

— Возьмите. Когда будете передавать колье мерзавцам, знайте: я поступлю с вами ровно также, как они с Иоланой. Её убьют — я вас казню, поставят ей синяк — вас изобьют палками, обесчестят мою девочку — вас посадят в общую камеру к заключённым, что провели в тюрьме несколько лет.

Захотелось рассмеяться. Король не предполагал, что грозит живой покойнице. Злость уступила место отчаянной лихости:

— О, справедливость Вашего Величества мне хорошо известна. У вас нет доказательств моего участия в заговоре, но вы уже готовы отдать меня палачам и насильникам. Благодарю, это несомненно упрочит мои верноподданнические чувства!

Никогда не отличавшийся выдержкой Ардан обеими руками вцепился мне в шею:

— Мне безразличны твои чувства, — процедил он, — сделай всё, чтобы Иолана вернулась домой живая и здоровая. Кажется, у тебя скоро свадьба с господином Велором — прискорбно, если жених станет вдовцом, не побывав мужем. Ты поняла?

Говорить я не могла, поэтому кивнула. Только тогда король разжал пальцы, смерил меня презрительным взглядом и позвал, не повышая голоса:

— Грег!

Грегори образовался рядом менее чем через секунду.

— Колье у Керон, — Ардан небрежно указал на футляр. — Ты головой отвечаешь за успех операции. Дважды в день докладывать мне лично. Поиски принца не прекращать, но вести чрезвычайно тихо и скрытно.

— Осмелюсь заметить, — осторожно начал Грегори, — что даже тайное расследование может встревожить похитителей. В таком случае Его Высочеству грозит смерть. Не лучше ли…

— Не лучше, — король вздёрнул подбородок. — Колье моей бабки — семейная реликвия. Требование его отдать — оскорбление мне лично. Выполняй свои обязанности, Грег, а не лезь с непрошеными советами.

Король небрежно шевельнул рукой — мол, свободны, и я поспешила покинуть кабинет. Эрен в образе служанки с непроницаемым лицом так и подпирал стенку. Грегори сразу накинулся на меня:

— Чем вы разгневали Его Величество?!

— Разве ему нужен повод? — округлила я глаза. — Впервые слышу.

— Хеллин, не думайте, что теперь вам всё позволено, — Грегори понизил голос. — Вы умерли, но ещё не мертвы. И чувствуете боль, как любой другой человек.

Эрен беспокойно шевельнулся.

— Собираетесь пытать покойницу? — хохотнула я. — Это что-то новенькое. А как же похитители и угроза войны?

— Боль бывает не только физической, — на губах Грегори возникла циничная усмешка. — Вы спокойно отнесётесь к тому, что господин Велор, к примеру, лишится своей службы? Или честного имени? На себя вам плевать, а на него?

— И на него плевать, — я рассмеялась, надеясь на то, что фальшь в смехе не слишком заметна. — Мёртвым нет дела до живых, не правда ли, госпожа Эрен?

«Подтверди! — взмолилась я мысленно. — Пожалуйста, подтверди!»

— Правда, — согласился маг нежным женским голосом. — Копии уже не люди, прежние привязанности не имеют для них значения.

Ответ мага Грегори не понравился, но пыл охладил.

— В таком случае ваша задача, госпожа Эрен, следить за этой своенравной копией, — с нажимом произнёс он.

— Не беспокойтесь, господин Фолер, — любезно заверил маг. — Я помню о своих обязанностях.

Поверил ему Грегори или нет, он сухо кивнул и зашагал к выходу. Боясь заблудиться в лабиринте коридоров, я поспешила следом. У самых ворот Грегори соизволил добавить:

— Скорее всего, мы больше не увидимся, Хеллин. Желаю успеха и приятного посмертия.

Ответить ему в том же духе мне помешало присутствие гвардейцев и Эрена, хотя подмывало, как никогда раньше. Грегори Фолер не просто воскресил меня без моего разрешения, он ещё и не упустил шанс поглумиться напоследок. И я очень, очень сомневалась, что в эту минуту им двигал исключительно патриотизм. Швырнуть бы ему в лицо футляр с колье и пожелать выпутываться без моего посмертия… Но разве умерла бы я спокойно, зная, что могла остановить войну — и не остановила?

— Госпожа Керон, — окликнул меня Эрен.

Как полагается вышколенной служанке, он придерживал открытую дверцу нашего экипажа. Я глубоко вдохнула горячий летний воздух. Пахло лошадьми, дымом и свежескошенным сеном с газонов. Какое счастье — жить и дышать… и сделать что-то важное за оставшееся мне время.

— Господин Эрен, вы не могли бы вернуть себе настоящий облик? — попросила я его. — Хотя бы на то время, что мы добираемся до поместья. А то я теряюсь, как к вам обращаться.

— Предлагаю звать по имени — Киара, — иллюзия очаровательно улыбнулась. — Или лучше Кира. Не будете же вы называть меня «госпожа Эрен». Точно не хотите попрактиковаться?

— Я быстро подстраиваюсь под ситуацию.

В экипаже я сразу потянулась к саквояжу: надо было убрать футляр с бесценным колье. Эрен, уже в нормальном виде, негромко кашлянул:

— Вы не хотите даже взглянуть на вещь стоимостью сто миллионов?

— Там особо не на что смотреть, — я открыла футляр и развернула его содержимым к магу. — К тому же я не раз видела это украшение на Её Величестве во время балов. Звёздчатые рубины ценятся намного дороже обыкновенных, но мне, если честно, они кажутся скучными. Словно морская галька, на которой ребёнок криво начертил звезду.

— Весьма примечательные камни, — задумчиво протянул Эрен. — Тридцать четыре крупных рубина. Их будет затруднительно продать и невозможно разбить на мелкие: они сразу утратят свою уникальность.

— Вряд ли их собираются продавать в Ширазе, — ответила я не столько ему, сколько своим мыслям. — Вынут из оправы и по одному вывезут в империю.

— Скорее всего. Госпожа Керон, вы собираетесь положить футляр в саквояж? Весьма ненадёжно. Могу предложить гораздо лучший способ.

— Какой?

— Наденьте колье, я сделаю его невидимым. Так вас точно не обворуют.

Колье оказалось чертовски тяжёлым: к огромным камням прилагалась массивная золотая оправа. Эрен посмотрел на меня с пониманием:

— Я облегчу вес, но не до конца. Всё-таки вы должны его ощущать.

Поверх камней легла его твёрдая, отнюдь не изнеженная ладонь.

— У вас на шее синяки, — как бы невзначай отметил маг. — Убрать?

— Буду очень вам признательна.

Тяжесть пропала, исчезло и само колье. Мне пришлось провести рукой, чтобы убедиться, что украшение ещё на мне.

— Сколько пользы от магической науки, — восхитилась я. — Благодарю вас, господин Эрен. Так, несомненно, намного спокойнее.

— Не за что, — пожал плечами маг. — Мы же напарники, пусть и ненадолго.

Доброжелательность в его голосе ободрила, и через пару минут я решилась:

— Господин Эрен, ваша любезность позволяет надеяться, что вы не откажетесь выполнить ещё одну мою просьбу. Можем мы ненадолго кое-куда заглянуть?

— Конечно, — без раздумий отозвался он. — Куда?

— В Государственный королевский банк.

ГЛАВА 6

Управляющий, всякое в жизни повидавший сухонький желчный старичок, не спешил забирать заполненный бланк.

— Подумайте ещё раз, госпожа Керон. Вы и так каждый месяц переводили приличную сумму.

— Я полностью уверена в своём решении.

— Но это неразумно, — воскликнул старичок. — Отдать все деньги до последней монеты на благотворительность!

— Не на благотворительность, а приюту, в котором воспитывалась, — строго поправила я его.

— Будь вам под сотню, я не стал бы вас отговаривать, — проворчал управляющий. — Там уже человеку требуется исключительно молитвенник. Но вы же в самом расцвете лет! Выйдете замуж, появятся дети. Тогда вы пожалеете, что оставили их без средств.

— Не пожалею, — улыбнулась я через силу.

У меня никогда не будет детей. Через три недели порвётся магическая связь между искусственным телом и слепком моей души. Мне — этой мне — даже похороны не положены, копия Хеллин Керон просто исчезнет… Который раз за день я дала себе мысленную оплеуху, поблагодарила управляющего и вышла на улицу.

Эрен поджидал меня у экипажа с непередаваемым выражением на лице. Я назвала бы его иронией, если бы не сильный блеск глаз и румянец на скулах.

— Значит, кольцо с огромным бриллиантом? — в голосе послышалась грусть. — Вы всегда скрываете свои благородные поступки, госпожа Керон?

— Вы что, следили за мной? — растерялась я.

— У магов уникальный слух. Мы буквально слышим сквозь стены.

«Буду иметь в виду», — собиралась сказать я, но вместо этого заметила:

— Не очень-то это приятно, наверное.

— По желанию мы можем приглушать звуки до едва различимого фона, — виновато признался Эрен. — Но я этого не сделал, простите. И искренне восхищён вашим поступком.

— Не на небеса же мне эти деньги тащить, — я попыталась грубостью тона прикрыть смущение.

— Многие живут так, словно именно туда и собираются их забрать, — Эрен почувствовал моё смятение и перевёл тему: — Хортез — красивый город. Сплошные новые здания.

— Да, — я приняла предложенную руку и забралась в карету. — Старая часть Хортеза сгорела семьдесят лет назад. Зато теперь здесь широкие прямые улицы и лучшая пожарная служба в Ширазе.

— Император Триан не стал дожидаться пожара: снёс все ветхие дома и полностью перестроил столицу.

— А люди не протестовали?

— В Фархизе, госпожа Керон, выступать против воли императора чревато серьёзными последствиями.

— В Ширазе тоже. Но недовольных это не останавливает.

— Недовольных в Ширазе ждёт в худшем случае штраф или арест на несколько суток. В Фархизе их могут отправить на каторгу как политических преступников. Поневоле начнёшь прикусывать язык.

— Ни один правитель не терпит инакомыслия.

— Это точно… Госпожа Керон, если не секрет, за что король вас ненавидит?

Я оторвала взгляд от подола платья:

— Опять подслушивали?

— Невольно, — покаянно развёл руками Эрен. — Зато мне не пришлось прикладывать ухо к дверной щели по примеру господина Фолера.

Представив прильнувшего к двери Грегори, я развеселилась и ответила без злости:

— Десять лет назад единственный сын и наследник Его Величества наивно решил, что может жениться на девице с сомнительной репутацией. Ардан взбесился и пригрозил девице… ох, чем только не пригрозил! Она пообещала остудить пыл принца и сдержала обещание, однако король никак не хочет успокоиться. Он уверен, что коварная девица до сих пор лелеет планы по обольщению наследника трона.

— А она лелеет? — спросил Эрен с улыбкой.

— Верите, я и десять лет назад не рассматривала Морена в качестве мужа. Мне было девятнадцать, внимание принца льстило моему самолюбию. Морен же — достойный сын своего отца: если девушка с ним кокетничает, то, разумеется, она влюблена без памяти. Чего я не ожидала — что принц побежит к отцу за благословлением прежде, чем сделает мне предложение. В результате я не имела возможности отказать Его Высочеству, зато близко познакомилась с Его Величеством. Знакомство из тех, без которых я бы прекрасно прожила.

— Он ваш король.

— Король, — пожала я плечами. — Тщеславный, мнительный и уже немолодой человек, дрянной стратег и редкостный лицемер. Но, как стоит разделять церковь и Бога, так надо понимать, что Ардан Второй — не Шираз. Служить королю и служить своей стране — большая разница.

Эрен наклонился вперёд:

— Вы патриот, госпожа Керон?

— Чересчур пафосно, — поморщилась я. — Нет, в отличие от того же Ардана, что кричит о патриотизме на каждом углу, я не могу назвать себя патриоткой. Но мне кажется, господин Эрен, что жить где-то и не любить свою родину похоже на то, как вступить в брак и не любить супруга. Какой смысл в таких отношениях?

— Бывают разные обстоятельства, — он помрачнел. — Мне мою жену просто навязали.

— Вы женаты? — опешила я и невольно покосилась на безымянный палец его правой руки. Ни кольца, ни даже следа от него.

— Был, — Эрен тряхнул головой, словно отгоняя неприятные воспоминания. — В Фархизе браки между магами устраивает император. Знаете, ценный ресурс и всё такое… Нам с Лиáрой приказали пожениться. В результате на людях мы старательно изображали мужа и жену, благо это происходило нечасто. Я ещё учился, Лиара сидела дома. Виделись мы от силы несколько раз в месяц, а разговаривали и того реже.

— И что случилось? — выпалила я и тут же смутилась: — Простите, господин Эрен, моё любопытство неуместно.

— Нет, хорошо, что вы спросили, — он горько усмехнулся. — Время от времени полезно напоминать себе о собственных ошибках. Однажды я не застал Лиару дома. Меня не удивило и не напугало её отсутствие: она постоянно гостила то у одной подруги, то у другой. Спустя неделю я всё же забеспокоился, подал заявление в службу обеспечения правопорядка. Оказалось, моя жена сбежала с любовником, нашим же слугой.

— Вы развелись?

Эрен посмотрел мне в глаза:

— Император строго наказывает за неповиновение. Любовника Лиары казнили, её саму отстегали кнутом. Она не выдержала и повесилась. Я уже девять лет как вдовец, госпожа Керон.

Во время долгой паузы слышался лишь ритмичный стук копыт.

— И теперь вы вините себя в её смерти? — нарушила я тишину.

— Не угадали, — Эрен опустил голову. — Я виню себя в том, что не испытываю никаких чувств. Ни жалости, ни огорчения. В детстве у меня была собака — лохматая грионская ездовая. Когда она умерла, я проплакал всю ночь. А прощаясь с Лиарой, не знал, что сказать. Понимаете, в гробу лежала незнакомая мне, чужая женщина. Я не был с нею груб, выполнял все её просьбы, не ограничивал в расходах, но никогда о ней не думал.

— Её для вас не существовало.

Он кивнул:

— Вы хорошо сказали. Не существовало. Были любимые родители, уважаемые учителя, школьные друзья. Лиары не было. Она не делала никаких попыток сблизиться, я тоже. Если бы она откровенно поговорила со мной, я бы постарался оформить развод. Это сложно, долго и очень дорого, однако возможно. Но, оказывается, она ненавидела меня — все два года нашего брака.

— Откуда вы знаете?

— Лиара оставила письмо родителям, мне его показали.

Эрен еле слышно вздохнул:

— Ещё год — и я обязан жениться вновь, или же жену мне опять подберёт император. Моё мнение при этом никого не волнует. Поэтому я не могу оценить ваше сравнение. И супруг, и патриот из меня никудышные.

— Зато вы живы, — утешила я.

— Это верно, — Эрен мигом взбодрился. — Долго нам ехать?

— Около пяти часов.

— Может, вы обрисуете мне в общих чертах людей в поместье? Вдруг за кем-то из них стоит проследить особо? У магии безграничные возможности.

— Была бы признательна, только подозреваемых у меня нет. Хозяин поместья, барон Сéймус Тоден — заурядный напыщенный выскочка. Его отец служил капитаном гвардии Его Величества и геройски погиб при бунте двенадцатого года. Расчувствовавшийся Ардан Первый пожаловал сыну героя поместье, титул и внушительную сумму денег, на которую барон и бездельничает по сей день. Единственный сын барона, Франс, двадцати шести лет от роду, очаровательный недотёпа и никудышный танцор. Нигде не учился, ни к чему не стремится, пишет ужасные стихи и считает себя поэтом. Есть Шени́за, бодрая старушка, родная тётя барона. Если она в сговоре с преступниками, я съем свою перчатку. Также в поместье живёт ближайший друг барона, господин Ви́льям Лавéр, занятный мужчина себе на уме. Барон редко выезжает, но его частенько навещают соседи, особенно мировой судья Килу́р и почтенный господин Бéнер.

— Вы ничего не сказали о баронессе.

— Аглáя Тоден необычайно моложавая и на редкость молчаливая дама. Она за всеми следит, всё подмечает и ни с кем не разговаривает, во всяком случае, в моём присутствии. Седьмая дочь герцога Дешо́ра, несомненно, считает ниже своего достоинства беседовать со мной или друзьями барона.

Глаза чайного цвета весело блеснули:

— Нувориш, поэт, пожилая дама, друг семьи, чванливая аристократка и сельские жители. Что в этой компании делаете вы, госпожа Керон?

— Официально Франс Тоден за мной ухаживает. Он пригласил меня погостить после нашей якобы случайной встречи у общих знакомых. Неофициально Сеймус Тоден подозревается в государственной измене. Господин, пожелавший остаться неизвестным, настрочил кляузу на три листа о том, что барон продался императору и тайно вербует шпионов. Готова съесть вторую перчатку, если это правда. По моему мнению, барон способен шпионить исключительно за бутылками в собственной кладовой. Однако донос есть донос, а Грегори славится своей дотошностью.

— Не боитесь остаться без перчаток? — улыбнулся Эрен.

— Нисколько. Я не возмутилась только потому, что летом в столице пыль и духота, а в поместье барона свежий воздух, прекрасный тенистый парк, дом на берегу озера и чудесный вид из окон. Ко всему этому, к сожалению, прилагается сам Франс: он неуклюж и скучен до зевоты. Будь он на самом деле моим женихом, я сбежала бы от него после первого же танца.

— Кстати, о женихах, — Эрен опять стал серьёзным. — Насколько я понял господина Фолера, господин Велор и вы собираетесь… собирались пожениться. Как это согласуется с вашей ролью в поместье барона?

При упоминании Дилана защемило сердце.

— Господин Велор знал о моей работе и мирился с ней. Мой контракт с Тайной службой — пожизненный. Но Грегори великодушно позволил мне выйти замуж и заниматься исключительно безобидными вещами: аналитика, отчёты, переписка. Слежка за бароном должна была стать моим последним секретным заданием.

— Подозрительная щедрость. Я бы вас не отпустил.

— Мне двадцать девять лет, господин Эрен. Ещё год-два — и возраст будет не скрыть. Мужчины легко откровенничают с юными и наивными девочками. Женщины за тридцать им не интересны, хватает собственных постаревших жён. Поэтому Грегори немного потерял. Хотя он долго упирался и дал согласие на брак лишь месяц назад.

— Вы… — Эрен запнулся. — Вы выглядите от силы на двадцать с хвостиком, госпожа Керон. Я очень удивился, узнав ваш настоящий возраст.

— Грегори строго наказывает тех из нас, кто расплывается и теряет форму, — усмехнулась я. — Диета, упражнения, отсутствие вредных привычек.

— Вроде наливки с утра? — подмигнул он.

— Вроде, — я попыталась улыбнуться.

Воспоминания о Дилане вызывали боль. Дилан при нашей первой встрече — холодный неприступный красавец. Дилан, пылкий и страстный, признаётся мне в любви. Дилан, решительный и взволнованный, на коленях просит моей руки… Дилан с позеленевшим лицом выбегает из лаборатории, где меня воскресили в искусственном теле.

— Госпожа Керон! — голос мага донёсся словно издалека. — Госпожа Керон, с вами всё хорошо?

— Со мной всё отвратительно, — честно призналась я. — Три недели я буду вспоминать, как один мой вид вызвал у моего жениха тошноту.

— Тогда найдите того, кто вас убил, — ответил Эрен. — Найдите и отомстите. Это не изменит факта вашей смерти, но придаст смысл этим трём неделям.

Боль внутри сменилась той отчаянной злостью, которая поддерживала меня с утра. Маг прав!

Найду и отомщу.

ГЛАВА 7

— Несравненная госпожа Керон! — барон с небывалым рвением облобызал мою руку. — Без вас и ясный день не в радость!

Всякий раз, глядя на шарообразную фигуру хозяина поместья, я невольно думала об отце барона. Подвиг капитана Тодена вошёл во все учебники: доблестный гвардеец прикрывал отступление короля и один сражался с десятком бунтовщиков. Его сын мог бы просто встать в дверном проёме и намертво заклинить проход.

— Простите мне внезапное бегство, господин Тоден, — я покаянно склонила голову. — Уже за полночь прилетел магический вестник от святого отца из Лифлу́ра. Моя близкая подруга послала за мной, чтобы проститься перед вечностью.

— Воля умирающего — закон, — барон осенил себя священным знаком. — Но вы могли бы растолкать моих дармоедов и взять приличную карету. Сторож доложил, что за вами приезжала скверная наёмная колымага.

— Я не осмелилась беспокоить вас в столь позднее время.

— Какие пустяки, госпожа Керон, какие пустяки! — барон помахал пухлой ладошкой. — Наш священный долг — помогать ближнему своему… Кстати, что за хорошенькую имперочку вы привезли с собой?

— Это как раз и есть последняя воля моей дорогой усопшей подруги, — я тоже начертила в воздухе священный знак. — Она попросила взять девушку в услужение хотя бы на время, пока решаются имущественные дела. Видите ли, подруга завещала ей значительную сумму и боялась, что другие родственники будут очень этим недовольны.

— Понятное дело, — хохотнул Тоден. — Кому приятно терять денежки. Ваша доброта, госпожа Керон, не имеет границ. О, а вот и наш Франс! Вам, разумеется, хотелось бы остаться с ним наедине. Не смею докучать, мои дорогие, не смею докучать!

Мысленно я застонала. Барон каждый раз так явно подчёркивал несуществующие отношения между мной и своим сыном, что ставил меня в неловкое положение. Я вовсе не хотела напрасно обнадёживать Франса или доводить дело до решительного объяснения.

— Добрый вечер, Хеллин, — Франс поклонился и глубоко вздохнул, словно трагический актёр на сцене. — Вы так неожиданно нас покинули.

— Менее чем на день.

— При некоторых обстоятельствах день кажется вечностью, — второй вдох был ещё патетичнее и многозначительнее.

— Вам следовало бы чем-нибудь занять себя. Например, прогулкой верхом или чтением.

— Я не мог ни на чём сосредоточиться в ваше отсутствие, потому что постоянно думал о вас.

Здесь мне, вероятно, полагалось раскаяться и припасть к широкой и мускулистой… узкой и впалой груди Франса. Внутри вспыхнула досада. До чего же обидно тратить свои последние дни на пустой флирт! Ни один похититель в здравом уме не вступил бы в сговор с сыном барона — просто потому, что Франс через минуту забудет доверенную тайну и займётся куда более важными вещами. Например, подбором рифмы или определением оттенка чайной розы. А мне приходилось поддерживать разговор, изображать интерес и улыбаться в нужных местах! Как бы невзначай я затронула отношения с Фархизом.

— В империи прекрасные скакуны, — живо откликнулся Франс. — Не правда ли, Хеллин?

— Вы имеете в виду их кавалерию? — предприняла я ещё одну попытку.

— А у них есть кавалерия? — Франс очень удивился.

— Да, именно с её помощью император тринадцать лет назад присоединил Белсо́ну.

— Что-то такое припоминается. Но эта новейшая история — какой в ней прок? У Шираза существует разведка, армия и дипломаты, пусть они и отрабатывают своё содержание. Фархизские лошади же…

Дальше последовала лекция о сравнении фархизских и нофирских рысаков с подробным перечислением отличий в шеях, холках и крупах. К лошадям я была совершенно равнодушна, однако пришлось поддакивать и восторгаться. Спас меня господин Лавер, который вошёл в гостиную из парка.

— Сегодня дивный вечер, — пробасил он и важно огладил пышные усы. — Здравствуйте, госпожа Керон. Согласитесь, сидеть в такую погоду в доме — преступление. Особенно в нашем климате. У нас ведь, увы, не Фархиз.

— В Медо́нге на севере империи морозы стоят с сентября по июнь, — невинно заметила я. — А в Берму́ше круглый год жара. Какую конкретно область Фархиза вы имеете в виду, господин Лавер?

— Разумеется, старый Фархиз, — мой собеседник насмешливо посмотрел на меня. — Сколько лет той империи, госпожа Керон? Двести? Двести пятьдесят?

— Через год будет триста, господин Лавер.

— А Ширазу тысяча триста лет! Тысяча триста! — Лавер поднял вверх палец с массивным перстнем. — И мы не раздвигаем свои границы, покоряя соседние страны.

— Простите, Вильям, — запротестовал Франс, — а как же Кади́с? Когда-то это было самостоятельное государство.

— Ой, ну вы сравнили! — Лавер подкрутил ус. — Варварские племена, управляемые дикими вождями! К тому же когда это было — семьсот лет назад?

— Нофир король присоединил в прошлом веке, — напомнила я.

— Госпожа Керон! — возмутился Лавер. — Как вы не понимаете, это же совершенно другое! Князь Нофира сам попросил нас о военной поддержке!

— Вероятно, он не ожидал, что за поддержку придётся расплатиться независимостью, — парировала я. — Мы можем только гадать о его намерениях: почему-то вся княжеская семья погибла во время той войны. Королю оставалось лишь назначить

Чтобы прочитать продолжение, купите книгу

164,00 руб 131,20 руб Купить