Оглавление
- ПРОЛОГ
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ГЛАВА 14
- ГЛАВА 15
- ГЛАВА 16
- ГЛАВА 17
- ГЛАВА 18
- ГЛАВА 19
- ГЛАВА 20
- ГЛАВА 21
- ГЛАВА 22
- ГЛАВА 23
- ГЛАВА 24
- ГЛАВА 25
- ГЛАВА 26
- ГЛАВА 27
- ГЛАВА 28
- ГЛАВА 29
- ГЛАВА 30
- ГЛАВА 31
- ЭПИЛОГ
ПРОЛОГ
В офисе крупной строительной компании царит атмосфера профессионализма и строгости, но за закрытыми дверями кабинета босса скрывается история, полная нежности и надежды.
Скромная секретарша Даша, давно влюблена в своего харизматичного босса, который, к сожалению, не замечает её чувств.
Каждый день она наблюдает за ним издалека, мечтая о том, чтобы он обратил на неё внимание.
Даша пытается справиться с эмоциями, но чем больше она старается, тем сильнее её любовь растёт.
В этой трогательной истории о надежде, дружбе и смелости Даша должна решить, готова ли она рискнуть всем ради шанса на взаимность или оставить свои чувства в тайне навсегда.
ГЛАВА 1
Меня зовут Дашенька. Не Даша и не Дарья, а именно Дашенька. Так обращаются ко мне все обитатели нашего стеклянного небоскрёба, от стажёра до финансового директора.
- Дашенька, а где босс?
- Дашенька, срочно подпиши служебную записку!
- Дашенька, мой договор положи наверх! Уже горит!
Я - универсальный ответ на любой вопрос, живой поисковик и вечный бариста.
Но чаще всего «Дашенька» произносил мой босс: Никита Власов. В его устах «Дашенька» звучит как команда «Ату!» или «Выполнять немедленно!» - чётко, функционально, без душевных затрат.
Я для него - идеальный гаджет. Гаджет «Дашенька 3.0» с функцией предугадывания желаний.
Я - личный ассистент Никиты Власова, хозяина строительной империи «Власов Групп». Пока он принимает решения, которые меняют горизонты нашего города, моей вселенная - его календарь, телефон и бесконечные списки поручений.
Его мир состоял из бетона, стекла и стальных нервов. Он мог с утра на вертолёте облететь стройплощадки новых элитных ЖК, а вечером - заключать многомиллионные контракты на поставку материалов.
Его кабинет на двадцатом этаже нашего офиса с панорамными окнами был его командным пунктом. Отсюда он руководил своей «стройкой века», а я обеспечивала тылы.
Тот день начался, как и предыдущие семьсот. Я сидела за своим столом, отвечала на звонки и синхронизировала безумный график босса.
Внезапно в холле замерцали сполохи всеобщего внимания - это возник Он.
Никита не входил, как все обычные люди, он материализовался, заполняя пространство гулкими уверенными шагами и шлейфом парфюма за пять моих зарплат. Он шёл к своему кабинету, не глядя по сторонам, но я чётко знала утренний ритуал. Рука сама потянулась к навороченной кофемашине: чашка с утренним эспрессо - с корицей, без пенки и без сахара.
- Дашенька, - прозвучало над самым моим ухом.
Вздрогнула, хотя ждала.
Он остановился у моего стола,
- Перенеси совещание с инвесторами на час. И кто у меня там в одиннадцать? Зая?
- Зая Ирочка, Никита Владимирович, - поправила я, чувствуя, как предательски краснею. - Модель. Вы обещали ей устроить съёмки на первую страницу журнала Vogue.
Он хмыкнул, забирая чашку. Его пальцы едва не коснулись моих, и по спине пробежали мурашки.
- Ну, Зая, так Зая. Договор на поставку панелей готов?
- Конечно, - протянула ему папку.
Он листал договор, стоя рядом. Я разглядывала идеальные линии его бровей, резкие скулы, тень от ресниц. Он пах кофе и чем-то неуловимо дорогим и недоступным.
- Отлично. Через пятнадцать минут - планёрка. Будь готова. И… Дашенька?
- Да? - у меня перехватило дыхание.
- Этот кофе отвратительный. Сделай новый.
Развернулся и скрылся в кабинете. Я замерла с горячей чашкой в руках, чувствуя, как жар стыда заливает щёки. Кофе был идеальным, как всегда, я делаю один и тот же кофе каждый день.
Никита просто уже думал о Зае. Или о планерке. Ставлю на планерку.
Всех его девушек звали Зая. Это было как клеймо одобрения. Заи менялись раз в месяц. Некоторые, особо упорные Заи, перешагивали месячный барьер, делали карьеру и переходили в статус «Милая».
«Милые» задерживались на несколько месяцев и припеваючи жили в его огромной двухуровневой квартире в центре.
Каждая «Милая» теоретически могла стать «Солнышком», но за три года моей работы такое превращение случалось лишь дважды.
“Солнышки” Настенька и Аленушка заставили меня изрядно поволноваться. Особенно Настенька. Она продержалась четыре месяца, купила свадебный журнал и чуть не стала невестой, но где-то прокололась - кажется, спросила, кого он хочет: мальчика или девочку. Никита отправил Настеньку в почётную отставку с Porsche в качестве золотого парашюта.
Сделала новый кофе, и горькая мысль сверлила мозг: я знала всех его Зай.
Вносила их в его календарь, заказывала им машины, покупала на его карту бикини для Мальдив. Я была смотрителем его зоопарка гламурных хищниц, каждая из которых получала ласковое прозвище Зая, но никого из них он не называл настоящим именем. Чтобы не перепутать
Но каждая, каждая была замечена! Пусть на месяц. Пусть на неделю.
А я вот уже три года оставалась лишь Дашенькой. Невидимкой. Мебелью.
Поставила чашку на поднос и понесла к нему. Из-за приоткрытой двери послышался его низкий, бархатный смех - он говорил по телефону.
- Ладно, Зая, купим эту сумочку. Хватит ныть… Да, скоро… Зая, ты моя.
Его голос был соблазняющим, тёплым. Таким, каким он никогда не говорил со мной. Это был голос для сделки. «Ты - мне своё тело и улыбки на публике, я - тебе атрибуты роскошной жизни».
И всё же даже это казалось мне недостижимой высотой. Он был бабником, циником и полнейшим эгоистом.
Но я видела и другое: как он до седьмого пота мог спорить о проекте, в который верил, как защищал своих людей на совете директоров. Как работал допоздна.
В нём была какая-то дикая, звериная сила и убеждённость в том, что ему принадлежит весь мир
И я, как полная дура, влюбилась не в его яхты и часы, а в эту силу. Мне казалось, что если я прорвусь сквозь стену его цинизма, то найду что-то настоящее.
Постучала и вошла в кабинет, поставила кофе на стол.
Он кивнул, не прерывая разговора, и жестом отпустил меня.
Ушла, прикрыв дверь, и прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Где-то звенели телефоны, слышались шаги, но для меня всё это растворилось в гуле собственного отчаяния.
Смотрела на его дверь, на своё отражение в зеркальной панели. Удобная, предсказуемая. Дашенька.
И в тот самый момент, глядя на строку «одиннадцать ноль-ноль - Зая (модель Ирочка)» в его календаре, я поняла.
Я так больше не могу. Я должна что-то сделать. Что угодно. Пусть это будет глупо, смешно, отчаянно. Но я должна перестать быть Дашенькой. Хотя бы на месяц.
Я хочу стать Заей!
ГЛАВА 2
Меня зовут Дашенька, и я уже три года как превратилась в неприступную крепость на пути у многочисленных «Зай» и «Милых» моего босса.
Его правило было железным: «Женщины и работа несовместимы. Посторонних - не пускать. Стоять насмерть».
И я стояла. Научилась виртуозно определять их по звуку шагов ещё у лифта и встречать ледяным, непробиваемым взглядом.
- Босс на выездном совещании. Вернётся не раньше вечера. Оставьте ваши контакты, я ему передам.
- Никита Владимирович очень занят. Он не сможет вас принять.
- Без предварительной записи встречи невозможны.
Они относились ко мне снисходительно, как к услужливой мебели: «Дашенька, сделай кофе, без сахара, я на диете», «Дашенька, доложи обо мне, он точно меня примет!».
Но я не двигалась с места, повторяя как мантру: «Босс недоступен».
Заи понуро ковыляли к лифту, а некоторые даже в слезах.
Я привыкла. Я стала частью системы защиты Никиты Власова от него самого.
Но Настенька была другой. Она возникла в приёмной внезапно, словно сошла с глянцевого разворота. Идеальная, с иголочки, но красота какая-то ненастоящая, кукольная, которую так ценил Никита.
Высокая и прекрасная в своём дорогом облегающем платье. Платиновые волосы, уложенные в идеальные волны, казалось, они не шелохнулись бы даже при урагане. Её лицо безупречно: ровный загар, высокие скулы, пухлые губы, и большие, но какие-то пустоватые голубые глаза, густо подведённые стрелками.
Она очень красива! Настолько красива, что становилось не по себе, как от слишком правильной картинки. В ней чувствовалась работа команды стилистов, визажистов и, возможно, талантливого пластического хирурга. Ходячий стандарт никитиного идеала.
- Дашенька, родная! Я к Никитуше, он меня ждёт? - её голос был таким же глянцевым, как и внешность - сладким, отточенным и неестественным.
- У Никиты Владимировича совещание. Он не сможет вас принять, - отрапортовала я, оставаясь на посту между её идеальностью и дверью в кабинет.
- Не может? - её надутые губки сложились в сладкую, но недобрую улыбочку. - Тогда я подожду. У меня к нему важный разговор.
- Как вы пробрались через охрану?
Она лишь самодовольно улыбнулась, поправляя идеальную прядь:
- О, тот лысый цепной пёс на входе оказался душкой. Сделала вид, что у меня кружится голова и вот-вот грохнусь в обморок. Он побежал за водой, а я - в лифт. Гениально, правда?
Настенька расположилась на диване с такой грацией, будто это были съёмки для обложки, и принялась рассматривать свой безупречный маникюр.
Я осталась стоять. Минуту длилось неловкое молчание.
И тогда это «Солнышко» начало говорить. Тихо, с горькой иронией, не глядя на меня.
- Знаешь, как он красиво ухаживал? Присылал букеты с записками «Моему солнышку»... Катал на яхте, где мы одни купались под луной... А потом - раз! И всё. Оставил красный «Порше» под окнами моей квартиры, ключи бросил в почтовый ящик и исчез. Занес мой номер телефона в чёрный список. Не ответил ни на одно смс. Пришлось искать его на работе.
Молчала, глядя в стену. Я слышала эти истории десятки раз. От таких же идеальных, но почему-то всегда плачущих кукол.
- И знаешь, на что я решилась? - её голос стал заговорщическим, и она подошла ко мне, и я уловила густой запах дорогих духов с нотками жасмина. - На приворот. Да-да, не смейся! Нашла потомственную колдунью со странным именем Эвридика. Отдала пятьдесят тысяч рублей за бутылочку с зельем! Говорят, с первого глотка мужчина твой навеки. Вот только как его дать Никите, если он меня на пушечный выстрел не подпускает?
Я скептически пожала плечами. Вся эта картинка с приворотом казалась таким же фарсом, как и её ненастоящая красота. Современная девушка, а верит в какие-то привороты.
Но Настенька стала действовать с неестественной быстротой. Она схватила с тумбочки любимую кофейную чашку босса, и сильно нажала кнопку на моей кофемашине.
Аппарат, привыкший ко мне, фыркнул и налил порцию американо. Прежде чем я опомнилась, Настенька ловким движением вытащила из декольте, подчеркивавшего её идеальную грудь, маленькую стеклянную пробирку с фиолетовой, почти чёрной жидкостью.
- Смотри! - прошептала она, и её голос наконец сорвался на искренний, дрожащий испуг.
И вылила зелье в чашку.
Раздалось лёгкое шипение, и от кофе потянулся едва заметный дымок, пахнущий корицей и имбирем.
Меня будто током ударило. Это уже не было смешно.
- Никита! - взвизгнула Настенька, схватила чашку и рванула к двери его кабинета.
Я не думала, а бросилась наперерез. Мы столкнулись. Горячий,кофе выплеснулся из стаканчика и потоком хлынул на мою идеально белую блузку.
Громко вскрикнула - больше от неожиданности и ужаса, чем от ожога.
Дверь кабинета резко распахнулась. На пороге стоял Никита Власов собственной персоной. Его лицо было темнее грозовой тучи. Он одним взглядом окинул ситуацию: моя перекошенная физиономия, мокрая, залитая кофе блузка, Настенька с пустой чашкой и сильный запах имбиря в его стерильном офисе.
- Что здесь происходит? - его голос прозвучал тихо, но так, что по спине побежали мурашки. - Дашенька, немедленно вызови охрану!
Я, не отрываясь от его взгляда, на ощупь нашла на столе телефон и нажала кнопку вызова охраны.
- Посторонние в приёмной. Срочно, - выдавила я.
Никита повернулся к Настеньке.
- Ты. Немедленно уходи.
Настенька разрыдалась.
- Ники, это всё она! Твоя корова офисная! Она во всём виновата!
Но он уже не смотрел на неё. Он смотрел на меня. В его глазах читалось не гнев, а... раздражение. Как на досадную помеху в работе.
Вбежали охранники и, извиняясь, повели рыдающую Настеньку к лифту.
Когда лифт увёз её, Никита повернулся ко мне.
- Дашенька, немедленно переоденься. Выглядишь неподобающе. И запомни: посторонним не место в моём офисе. Не разговаривай с ними. Не слушай их россказни. Не делай им кофе. Первый признак опасности - сразу вызывай охрану. Ясно?
- Ясно, Никита Владимирович, - прошептала я.
Открыла шкаф с запасной одеждой, сняла с плечиков идеально выглаженную белую рубашку и пошла в женский туалет.
Холодная вода успокоила кожу, но не сердце. Я смотрела на своё отражение: мокрое пятно, расплывшаяся тушь, жалкий вид.
И вдруг в голове чётко всплыли слова Настеньки. «пятьдесят тысяч рублей... приворот... Эвридика...»
Достала телефон. Google сразу выдал мне сайт колдуньи. Стильный, с тёмно-фиолетовым фоном и золотыми буквами: «Эвридика Пелагеевна Кривокрыл. Потомственная колдунья. Решение любовных проблем. Авторские зелья. Приворот-отворот дорого, с гарантией»
А внизу пестрели сплошь ликующие отзывы: «Он вернулся через день!», «Муж на коленях умолял простить!», «Босс наконец заметил меня!».
Босс заметил... Сердце заколотилось чаще.
Моя рука сама потянулась к кнопке «Записаться на консультацию».
И написала: “Помогите!”
Я не верила в колдуний. Но я уже почти поверила, что однажды он назовёт меня не Дашенькой, А Заей. Или даже “Солнышком”.
И от этого мне стало страшно.
ГЛАВА 3
Тишину утра нарушил дробный стук каблуков, напоминающий атаку легкой кавалерии.
В приемную вплыла Жанна, словно сошедшая с обложки журнала «Богатые и Знаменитые». Загорелая, посвежевшая, в платье цвета «взбесившейся фуксии», она несла перед собой дизайнерскую пляжную сумку размером с мою Toyota.
- О, Дашенька, ты уже здесь! - её голос звенел, как надтреснутый хрустальный колокольчик. - Как же тут у нас уютно и аскетично. Прямо как в монастыре. Я так соскучилась по этой благородной офисной серости! - Она уронила сумку на пол с таким видом, будто это была голова поверженного врага. - А мы с Артемом так отдохнули! Мальдивы, яхта, купание на закате. Он такой романтик! Смотри, как мы загорали! - Она ткнула мне в нос телефон, и стала листать фото, где она в микро-бикини позировала на палубе рядом с капитаном роскошной яхты и в океане с упитанным дельфином.
Мое утро было официально испорчено. Не завистью, а нарушенным одиночеством. Мы с Жанной делили одну приемную на двоих.
- Доброе утро, девочки, - раздался у входа бархатный баритон.
В дверях стоял Артем Александрович Миронов, заместитель генерального директора, его правая рука. Загорелый, улыбающийся, в костюме, который сидел на нем лучше, чем вторая кожа. Его взгляд скользнул по Жанне с вежливой скукой дрессировщика, уставшего от своей прыгающей через горящее кольцо тигрицы, а затем нашел меня.
И в его глазах вспыхнул азарт охотника, увидевшего новую дичь.
- Дашенька, прелесть моя офисная! - Он подошел к моему столу, облокотившись на стойку с видом ковбоя в баре. - Единственный лучик света в этом царстве строек и смет. Выручишь? Не хочешь составить мне компанию в субботу? В «Океанариум» привезли какую-то рыбу-мутанта с тремя глазами и грустной мордой. Напоминает нашего бухгалтера после квартального отчета. Должно быть весело!
Воздух наполнился густым, острым запахом его парфюма и откровенным флиртом.
Жанна замерла, как айсберг, случайно заплывший в тропики. На ее лице появилось выражение такой ледяной ярости, что она могла бы заморозить всю воду в кулере.
- Артем, дорогой, не отвлекай Дашеньку, - прошипела она. - У бедной девочки и так работы выше той самой головы. Или я уже настолько тебе надоела, что ты флиртуешь с офисным планктоном?
Я покраснела, щеки загорелись. Не от комплимента Артема, а от унизительности всей этой ситуации. Я чувствовала себя статисткой в плохом сериале, изображающей двадцатую подругу главной героини.
- Спасибо за предложение, Артем Александрович, - отказалась я, делая вид, что проверяю свое расписание. - Но в субботу у меня плановая поездка на дачу к маме. Мы будем обрабатывать деревья от вредителей. А к грустным рыбам-мутантам я равнодушна.
Внезапно распахнулась дверь директорского кабинета. На пороге возник Никита Власов с пустой чашкой, которая выглядела в его руке как царский кубок. Его взгляд скользнул по нашей сюрреалистической группе - разъяренная загорелая амазонка Жанна, смущенная мышь Дашенька и ухмыляющийся ковбой Артем.
Мозг босса, мгновенно просчитывающий миллионные сделки, явно дал сбой при анализе этой картины.
- Артем, ты где пропадал? - спросил он ровным спокойным голосом, забыв, что лично отпустил заместителя в отпуск. - У меня горит смета по «Голубым озерам». Зайди через пять минут. И… Дашенька, кофе. - Он протянул мне пустую чашку и удалился в свою обитель, хлопнув дверью.
Воздух снова загустел. Артем, с театральным вздохом, направился к своему кабинету.
Жанна бросила на меня взгляд, полный немого обещания страшной мести, и поплыла за ним, как преданная поклонница.
Я осталась одна с чашкой. И с горечью в сердце.
Я почти презирала Жанну за эти жалкие попытки привязать к себе мужчину, который к ней явно равнодушен.
Но тут же поймала себя на мысли: «А я чем лучше? Она хотя бы пытается бороться за того, кто рядом. А я годами влюблена в образ, который только и делает, что протягивает мне свою кофейную чашку».
Мысленно вернулась в свой первый рабочий день . Тогда я, полная надежд, надела облегающий джемпер и короткую юбку, в которой чувствовала себя привлекательной девушкой.
Никита, проходя мимо, остановился. Его холодный, сканирующий взгляд прошелся от шеи до пяток.
- Дашенька, мой офис - не бордель, - произнес он тихо, но так, что слышали все мухи на стене. - Здесь нужен профессионализм, а не демонстрация достоинств. Переоденься. И выучи наизусть правила дресс кода!
С тех пор мой гардероб напоминал каталог «Одежда для успешных менеджеров среднего звена, лишенных пола». Идеально белоснежные рубашки, юбки-карандаш до колен, платья в синих и серых оттенках. Моя броня. Моя униформа невидимки.
Весь день прошел под знаком этого цирка. Артем писал мне имейлы с улыбающимися смайликами, Жанна «случайно» сталкивала на пол мой органайзер с карандашами и ручками, а я делала вид, что я - просто очень умный и бесполый голосовой помощник с функцией приготовления кофе.
Вечером я с облегчением забралась в свою Toyota Corolla. Мы с ней были одного поля ягоды: надежные, экономичные и никому не интересные.
Я ехала домой, в свою маленькую, но уютную крепость.
Квартира встретила меня тишиной и идеальным порядком. Здесь все лежало на своих местах: книги на полках, плед, аккуратно сложен на диване, одинокая чашка в сушке.
Иногда эта тишина начинала звенеть.
От отчаяния я залезла в приложение для знакомств. Может, просто нужно дать кому-то шанс? Не Артему с его навязчивым флиртом. Не призраку Никиты.
А нормальному человеку.
Им оказался Алексей. Тридцать лет, симпатичный, не женатый, с хорошей работой в финансовой компании.
Мы встретились в нейтральном кафе. Алексей старался, шутил, рассказывал о себе.
А я ловила себя на том, что мысленно ставлю ему галочки в виртуальной анкете: «умный», «стабильный», «без вредных привычек».
И тут же уличила себя на том, что ищу в нем изъян. Он слишком прост. В нем не было ни капли той харизматичной жесткости, той внутренней силы, того магнетизма, который исходил от Никиты даже когда тот молча пил кофе.
Свидание закончилось вежливым рукопожатием и пониманием, что второго не будет.
Я заражена вирусом по имени Никита Власов, и он блокировал все остальные чувства.
Вернувшись домой, подошла к окну и посмотрела на свое отражение в темном стекле - бледное лицо девушки в розовой пижамке с котятами.
Зачем я надела такую игривую пижамку? Может, я вовсе не серая мышь, а веселая девчонка, застрявшая в паутине безнадежной любви.
Даю себе последний шанс или увольняюсь и ищу другое место работы, где босс - женщина.
Открыла ноутбук и загрузила сайт потомственной колдуньи Эвридики Пелагеевны Кривокрыл. На мою мольбу о помощи откликнулись, прислали дату и время.
Меня записали на консультацию через двадцать дней.
Двадцать дней. Четыреста восемьдесят часов. Возможно, ровно столько времени мне осталось быть невидимкой. Или стать ею навсегда.
ГЛАВА 4
Двадцать дней. Целых двадцать дней оставалось до моего визита к Эвридике Пелагеевне, Кривокрыл и каждый из них тянулся мучительно медленно. Я пыталась уткнуться в работу, но мысли постоянно возвращались к тому, на что я решилась.
Запись на сайте колдуньи висела в моем браузере как вечное напоминание о моем безумии и последней надежде.
Тот день не предвещал ничего необычного.
Я, как всегда, пришла первой, проветрила кабинет, насыпала в кофемолку порцию элитных зерен, приготовила кофе.
В приемной поплыл запах ароматного эспрессо.
На противоположной стороне, за своим столом, копошилась Жанна. Она с утра была не в духе и то и дело бросала на меня колючие взгляды.
Артем еще не появлялся.
День понесся в своем обычном темпе: звонки, планерки, совещания, бесконечная череда заданий.
В три часа дня по коридору дробно простучали каблуки. В приемную вошла женщина.
Я сразу узнала ее. Стелла. Не просто бывшая «Зая» или даже «Солнышко». Для Никиты она когда-то была очень долгой необычной спутницей. Их роман длился почти полгода - неслыханный срок по его меркам. Но все же Стелла тоже отправилась в отставку.
Я узнала это от матери Никиты, которая мечтала поскорее женить сына, чтобы тот не шлялся по девкам. Ее слова, она именно так и говорила. Ангелина Николаевна часто звонила мне и жаловалась, что сын совсем отбился от рук, бесконечные девки и все под копирку.
- Представляешь, Дашенька, Никита расстался со Стеллой, самой достойной из его женщин. Сказал, что их отношения затянулись, надо уже было делать предложение, а он еще не готов. Потерял такую женщину, как Стелла!
Я ей посочувствовала, конечно, но была рада.
Стелла выглядела безупречно. Строгий, до невозможности элегантный светлый костюм, идеальный макияж, подчеркивающий ее безупречные черты лица, и уверенная улыбка женщины, которая знает себе цену.
- Дашенька! - ее голос прозвенел, сладкий и острый, как лезвие. - Как я рада тебя видеть! Я записывалась месяц назад. Никита на месте?
Я кивнула, все еще не приходя в себя от ее появления. За своим столом замерла Жанна, уставившись на Стеллу с нескрываемой смесью зависти и восхищения. Я поняла, что Жанна хочет быть именно такой - не просто красивой, а уверенной, сияющей, неоспоримой.
Из своего кабинета вышел Артем. Увидев Стеллу, он разулыбался и стал сыпать комплиментами.
- Стелла! Какими судьбами? Выглядишь, как всегда, сногсшибательно! - он подошел к ней, излучая обаяние, но она лишь слегка кивнула ему, не уделяя особого внимания.
- Артем, привет. Деловое предложение к Никите, - сухо ответила Стелла и снова повернулась ко мне. - Дашенька, Никита Владимирович свободен?
- Сейчас проверю!
Зашла к Никите доложить о визите Стеллы.
К моему удивлению, он не отмахнулся, а кивнул:
- Пусть зайдет.
Стелла скользнула в кабинет, оставив за собой шлейф дорогих духов.
Я осталась за своим столом, стараясь не прислушиваться, но дверь была приоткрыта, и обрывки фраз долетали до меня.
- Никита, я знаю, ты не любишь, когда бывшие лезут с просьбами, - говорила Стелла без тени заискивания. - Но у меня к тебе не просьба, а предложение. Бренд дамских сумок, который я представляю, ищет новую площадку для съемок. Твой ЖК «Голубые озера» - идеальное место. За рекламу мы заплатим. Это выгодно нам обоим.
Я замерла. Она говорила с ним на равных - уверенно, четко. И он ее слушал. Молча, внимательно.
- Интересно, - наконец произнес он своим низким, задумчивым голосом. - Пришли мне коммерческое предложение. Цифры, даты, условия.
- Коммерческое предложение уже готово, - легко ответила Стелла, - я отправлю тебе на почту.
Через несколько минут Стелла выплыла из кабинета с легкой, победоносной улыбкой. Никита вышел за ней - чего он никогда не делал! - и на прощание сказал:
- Жду письмо.
Стелла удалилась, стуча каблуками, в приемной повисла тишина.
Артем присвистнул:
- Ну и женщина! Никите всегда везло на таких. Жанна, учись, как надо выглядеть!
Жанна лишь зло сверкнула на него глазами и с силой застучала по клавиатуре.
Но Стелла вернулась, она забыла перчатки. Она подошла к моему столу, и ее взгляд стал пристальным, пронзительным.
- Ты все еще на посту, Дашенька? - спросила она, ее голос потерял деловую живость и стал тише, почти жалостливым. - Ждешь, когда Никита тебя заметит? Я ведь все вижу. Ты на него смотришь так же, как и я когда-то.
Я почувствовала, как у меня перехватывает дыхание. Я хотела что-то возразить, сказать, что она не права, но слова застряли в горле.
- Он как дорогой спортивный автомобиль, - продолжила Стелла, печально глядя куда-то мимо меня. - Красивый, мощный, им приятно любоваться. Но управлять им - опасно. Одно неверное движение, и ты разобьешься вдребезги. Он никогда не разглядит тебя. Ты для него - часть интерьера. Говорящая мебель. Так и состаришься здесь, в этой приемной, если не одумаешься. - Она вздохнула, и в ее глазах мелькнула неподдельная грусть. - Дашенька, найди себе кого-то попроще. Того, кто будет любить тебя, а не смотреть сквозь. Кто будет ценить именно тебя, а не твою способность идеально готовить кофе. Я ведь и сама до сих пор его люблю, вот не смогла удержаться и пришла. Но это безнадежно. Не повторяй моих ошибок.
Сказав это, она развернулась и ушла, оставив меня наедине с гудящей в ушах тишиной и щемящей болью в груди. Ее слова жгли сильнее, чем любая обида. Потому что в них была жестокая, неприкрытая правда.
Я сидела и смотрела на свой идеально чистый стол, на экран компьютера, на чашку, из которой он пил кофе. Я была частью его мира, но при этом оставалась совершенно незаметной. Мебелью.
Вернулась домой с новым, горьким чувством. Это было не просто отчаяние. Это было понимание. Понимание того, что Стелла абсолютно права.
Но идти назад - отменять запись к Эвридике - я уже не могла. Оставалось только одно: идти вперед. К колдунье, к переменам, к надежде, что даже у говорящей мебели есть шанс стать женщиной.
Осталось всего восемнадцать дней.
ГЛАВА 5
До визита к Эвридике оставалось меньше недели, а я уже была на грани.
Нервы звенели, как натянутая струна, и когда в компании объявили о ежегодном благотворительном бале-маскараде, я увидела в этом знак.
Последний шанс проверить, может ли Никита увидеть во мне женщину без всякого колдовства.
Выбрала шикарное вечернее платье. Не свое обычное серое или бежевое, а платье-фантазию из струящегося бордового шелкового крепа, с открытой спиной и мягкими складками, которые обнимали талию и ниспадали легкими волнами».На лицо надела полумаску из бархата, расшитую темным бисером.
Из зеркала на меня смотрела не Дашенька, а загадочная незнакомка с блестящими глазами и чувственными алыми губами.
Я почти не узнавала себя.
Вечеринка проходила в одном из самых дорогих бутик-отелей города. Его интерьер - это смесь ар-деко и современной классики. Зал сиял огнями, играл камерный оркестр и все вокруг кружилось в вихре масок и вальса.
Никита пришел с новой «Заей» - Ирочкой, двадцатилетней моделью с ногами от ушей и наивными голубыми глазками. Она была прекрасна, как фарфоровая куколка, и так же пуста. Я видела, как он скучающе ковырял ложкой десерт, пока она что-то щебетала.
И тогда я подошла. Не к нему, а к блюду рядом, сделав вид, что выбираю канапе. Я чувствовала его взгляд на себе, внимательный, изучающий.
- Выбираю между красной икрой и трюфелем, - сказала я, нарочно понизив голос, сделав его хрипловатым и томным. Долго дома тренировалась, разучивала текст, записывала себя на диктофон, добиваясь идеального звучания фам фаталь. - И то, и другое такое… соблазнительное.
Никита наклонился ко мне. Его глаза под черной бархатной маской блеснули интересом.
- Рекомендую икру, - произнес он, и в его голосе прозвучала непривычная игривая нотка. - Она острее. Как и вы, прекрасная незнакомка..
Мы заговорили. Он шутил, я парировала, стараясь держаться уверенно.
Никита не узнал меня! Для него я была загадкой, новой, неизведанной территорией. Он забыл про Ирочку, которая убежала танцевать, не особо расстроившись.
- Давайте найдем место потише, - вдруг предложил он, его пальцы уверенно легли на мою талию.
Его руки пылали жаром, от которого у меня кружилась голова.
Он повел меня от шума и света в полутемную боковую галерею особняка, где со стен в золоченых рамах сурово смотрели подлинные фамильные портреты князей и княгинь.
Мое сердце колотилось так громко, что я боялась, Никита услышит его стук. Он прижал меня к прохладной стене, его тело нависло надо мной, большое и горячее. Его пальцы приподняли мой подбородок.
- Кто вы? - прошептал он, и его дыхание смешалось с моим.
- Я - тайна! - выдохнула, теряя голову.
И тогда он поцеловал меня. Это был не нежный поцелуй, а страстный, властный, голодный и жадный.
Мир поплыл, перевернулся, исчез. Существовали только его губы, его руки на моей талии и запах его тела.
Поцелуй закончился, когда мне уже нечем было дышать. Он оторвался, его глаза пылали. Одним резким движением он сорвал с моего лица маску.
И все исчезло. Огонь в его глазах погас, сменившись ледяным изумлением, а затем - брезгливым разочарованием.
- Дашенька? - произнес он, и мое имя в его устах прозвучало как приговор. Он отступил на шаг, словно я его обожгла. - Напрасно ты так разоделась. Секретарь директора не должен позволять себе такие вольности. Ты принудила меня к флирту, а я никогда не флиртую с сотрудницами. Это непрофессионально.
Развернулся и ушел, не оглядываясь. Я осталась стоять у стены, с горящими губами и разбитым сердцем, сжимая в руке бархатную маску.
Не помню, как добралась домой.
Слезы текли по лицу, смешиваясь с косметикой, но я не могла заставить себя умыться. Я боялась смыть его поцелуй. Он все еще горел на моих губах, заставляя дрожать колени.
Мне было до слез обидно, унизительно, но где-то глубоко внутри - дико, безумно счастливо. Он целовал меня. Не Дашеньку, а меня.
Не спала почти всю ночь. Утром из зеркала на меня смотрело опухшее, заплаканное лицо с размазанными черными дорожками туши. Пришлось залезть под душ. Горячая вода смыла и косметику, и следы его страсти, и последние остатки иллюзий.
В офисе Никита вел себя как обычно. Он забыл ночную красавицу, а на меня - свою секретаршу - смотрел привычно-равнодушно. Он завалил поручениями: срочные звонки, подготовка документов к встрече с инвесторами, изменение графика.
Мои мысли путались. Перед глазами то и дело вставала та галерея, его губы, а потом - его ледяной взгляд. Я пыталась собраться, но не могла. И забыла положить в папку с документами важнейший финансовый отчет.
Забыла его запросить вчера, была занята выбором платья. Впервые за три года работы я совершила ошибку.
Никита взял папку и уехал на встречу.
Я сидела за своим столом, с несчастным лицом, надеясь на чудо. Инвесторы заболели и не пришли на встречу. Или серьезная пробка на дороге, помешала всем приехать.
Но чуда не произошло.
Он вернулся через два часа. Его шаги по мраморному полу были мерными, тяжелыми. Вошел в приемную, подошел к моему столу и остановился.
Его лицо было каменным, без единой эмоции.
- Дашенька, - произнес он тихо, и тишина в комнате стала звенящей. - Где отчет по инвестициям? Инвесторы ждали его. Я приехал на встречу и выглядел полным идиотом.
- Я… я забыла его запросить, - прошептала, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Он смотрел на меня несколько секунд, и в его глазах что-то рухнуло - последние остатки доверия, уважения, что ли.
- Я думал, ты идеальный секретарь, - сказал он, и его тихий, холодный голос резал, как лезвие. - Оказывается, ты просто машина. Даже самые лучшие машины рано или поздно ломаются. Еще одна ошибка и я тебя уволю.
Развернулся и ушел в свой кабинет, плотно закрыв за собой дверь.
Я осталась сидеть за столом.
«Машина». «Ломается». Его слова эхом отдавались в пустоте, которая образовалась внутри меня. Вся моя ценность, вся моя работа здесь сводились к безупречности. Я была идеальным инструментом. И как только я перестала быть идеальной - я стала никем.
Я больше так не могла. Я не могла быть просто машиной по имени Дашенька.
Мне нужно либо уйти, либо… либо рискнуть все изменить. Пойти до конца.
Моя рука сама потянулась к мышке. Открыла браузер. Вкладка с сайтом Эвридики Пелагеевны была все еще там.
Зашла в личный кабинет: “Напоминаю: вы записаны на консультацию: в пятницу в двадцать часов.”
Закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Я выбрала риск.
ГЛАВА 6
Часы до визита к колдунье тянулась мучительно медленно.
Я работала, но взгляд сам цеплялся за сохраненную вкладку на компьютере - стильный, с мистическим дизайном сайт Эвридики Пелагеевны.
«Я действительно это сделаю? - будильником стучала в виске мысль. - Современная девушка, с высшим образованием, обращается к колдунье? Это же полный бред! Я даже в цыганский гипноз не верю, не берет он меня. И ручку цыганке ни разу не позолотила. Я очень приземленная и магия-шмагия мне чужда».
Внутренний диалог состоял из самоиронии, стыда и тлеющей искры отчаянной надежды.
Записалась я на самый поздний срок, на восемь вечера, будто крадучись, стыдясь саму себя.
И вот этот вечер настал.
Ехала по указанному адресу, ожидая увидеть развалюху с кривой вывеской «Магия и астрология» или ветхую хрущевку с пыльными шторами на накрашенных ободранных окнах.
Но когда навигатор привел меня к старинному, ухоженному особняку в центре города, я несколько минут сидела в машине, смотрела на него с подозрением.
Дом дореволюционной постройки, с высокими окнами, лепниной и кованой оградой. Он выглядел солидно, даже респектабельно, что никак не вязалось с моими ожиданиями.
Это слегка обнадежило и одновременно сбило с толку.
Нажала кнопочку звонка на внушительной кованой калитке. В далеке послышался мелодичный звук и калитка медленно открылась.
По гравийной дорожке, обсаженной цветами, на негнущихся ногах, прошла к дому.
Дверь открыла женщина лет шестидесяти, строгая, с идеально уложенными в седые букли волосами, в темном закрытом платье и в очках в тонкой металлической оправе. Она походила на домоправительницу из английского романа или на сурового администратора в частной клинике.
- Добрый вечер. Вас ожидают. Прошу, следуйте за мной! - ее голос был сухим и безличным. - Меня зовут Регина. Я помощница Эвридики Пелагеевны.
Она повела меня по длинному коридору со старинным паркетом. Пахло воском и травами, тихо гудел кондиционер.
Из-за угла нам навстречу выпорхнула дама в норковой шубке с довольным, сияющим лицом.
Она с кем-то бурно говорила по телефону:
- Представляешь, он САМ позвонил! После трех лет разлуки! Это просто невероятно! - ее радостный шепот эхом разнесся по коридору.
Ее восторг придал мне капельку смелости. Может, и правда приворот работает?
Регина открыла дверь в комнату ожидания.
Я ожидала увидеть полумрак, тяжелые шторы и полки с пыльными бутылями снадобий, но интерьер оказался неожиданным: светлые стены, современное минималистичные кресла, на полу - мягкий серый ковер, в углу - высокая зеленая пальма в кадке. На полках стояли не магические фолианты, а книги по психологии: «НЛП для начинающих», «Сила уверенности в себе», «Как управлять эмоциями». И толстый томик дедушки Фрейда. Однако, колдунья знаток психологии? Очень современно!
- Эвридике Пелагеевне требуется примерно пятнадцать минут, чтобы снять ауру предыдущей посетительницы и восстановить силы, - безразличным тоном объявила Регина. - Предложить вам травяной чай? Успокаивающий.
- Лучше кофе, если можно, - робко попросила я.
- Кофе не держим. Кофе яд для тонких материй, - отрезала Регина, и на ее лице впервые мелькнуло что-то похожее на эмоцию - легкое презрение.
Попытки заговорить с ней ни к чему не привели. На вопросы об Эвридике она отделывалась общими фразами: «Эвридика Пелагеевна - уникальный маг», «Все индивидуально», и снова погружалась в ледяное молчание.
Ровно через пятнадцать минут она проводила меня в кабинет колдуньи. И здесь обстановка была двойственной. На столе стоял огромный современный монитор, а вокруг него громоздились кристаллы, свечи в причудливых подсвечниках, на подставке сиял магический шар.
В кресле сидела Эвридика.
Она была немолода, но очень красива, с гордыми чертами лица и пронзительными фиолетовыми глазами. На ней струилась черная шелковая туника, на шее висело несколько оберегов, а в пепельных волосах поблескивал золотой обруч со звездой на лбу.
Вид у нее был царственный и немного театральный.
- Присаживайся, Дарья, - сказала она мягко, но уверенно. Ее голос был низким и спокойным, без карканья.
Меня поразило, что она назвала меня по имени, не «дитя мое» и не «девочка».
Сеанс начался не с карт Таро.
Эвридика смотрела на меня так пристально, что мне стало не по себе, и задавала вопросы, от которых перехватывало дыхание. Она вела себя как психолог, к которому я ходила на сеансы.
- Что ты чувствуешь, когда он смотрит сквозь тебя? А что будешь чувствовать, если он вдруг увидит в тебе женщину? Ты готова к этому? Ты хочешь, чтобы он полюбил тебя, или чтобы перестал бояться своих чувств? Он боится любви, Дарья. Думает, что любовь сделает его слабым. Но самое главное - он боится потерять контроль. А ты - главный инструмент его контроля над миром.
Ее проницательность была пугающей. Я сидела, как ошпаренная, и могла только кивать, как китайский болванчик.
Внезапный порыв заставил спросить:
- Почему у вас такое… странное отчество? Пелагеевна?
Эвридика усмехнулась, и в ее глазах мелькнула давняя, привычная грусть.
- А потому, Дарья, что я не знаю, кто мой отец. Мама так мне этого и не сказала. И, Дарья, отец - очень часто величина неизвестная. Загадка. А вот мать - нет. Мою мать звали Пелагея. Вот я и взяла ее имя как отчество. На память о ней.
- Это очень необычно! - пробормотала я.
- А ты уверена, что хочешь именно этого мужчину? - внезапно спросила Эвридика, и в ее глазах мелькнула тень чего-то похожего на интерес. - Я не даю гарантий, что он будет верен навсегда. Да, он полюбит тебя. Но его характер все равно возьмет верх. Зачем тебе быть сотой Заей? Может, найдешь того, кто будет любить тебя обычной любовью, без магии?
Но я зашла уже слишком далеко. Горькая решимость поднялась во мне комом к горлу.
- Я согласна стать и трехсотой Заей! - выпалила я, сама удивляясь своей твердости.
- Ты лукавишь, - проницательно заметила Эвридика. - Ты надеешься стать единственной. Ну что ж, не мое дело. Плати и забирай приворот.
Она подошла к стеклянной колбе с дымящейся фиолетовой жидкостью, что-то прошептала и отлила из нее жидкость в небольшую пробирку.
Робко поинтересовалась:
- А мой босс не почувствует привкус? Он всегда пьет только определенный сорт кофе без сахара.
- Не почувствует, - усмехнулась Эвридика. - Мое приворотное зелье не имеет вкуса и растворяется в любом напитке. Но проследи, чтобы посторонний его не выпил, а то в тебя влюбится не твой кумир.
Я полезла в сумочку за деньгами.
- Не мне, - остановила меня Эвридика. - Регине. Я к деньгам не прикасаюсь, у них плохая аура. И напиши потом на сайте отзыв. Сделаю скидку в следующий раз.
- Следующего раза не будет! - воскликнула я с воодушевлением.
Эвридика лишь скептически качнула головой, и я увидела, как интерес к моей персоне мгновенно потух в ее глазах.
Я перестала для нее существовать.
Регина пересчитала купюры с дотошностью кассира, кивнула и проводила меня к калитке.
Вышла на улицу, сжимая в ладони небольшую теплую пробирку. Легкое разочарование («И это всё?») смешивалось со странным, новым чувством - спокойной решимостью. Скорее всего, меня обманули, но дали гораздо больше, чем зелье.
Мне дали инструкцию и смелость ей следовать.
Посмотрела на свое отражение в темной витрине - заурядная девушка в строгом кашемировом пальто.
Но впервые за долгое время я не отвела взгляд. В голове прозвучала новая мысль: «А что, если она права? Я стану сотой Заей и через месяц отправлюсь в отставку. Но я рискну!»
У меня в руках был не приворот. У меня в руках было официальное разрешение на то, чтобы перестать быть невидимкой.
ГЛАВА 7
Пузырек лежал на прикроватной тумбочке, заботливо завернутый в белую льняную салфетку и, для надежности, упакованный в пупырчатую пленку, словно древняя реликвия.
Не спала почти всю ночь, ворочалась, вглядывалась в смутные очертания запеленутой пробирки, белеющей в полумраке.
Не надежда, а лихорадочная, отчаянная решимость выгнала меня с постели, едва первые лучи утра позолотили край окна.
Сегодня все должно было измениться. Или рухнуть окончательно.
В офис приехала рано. Проветрила кабинет босса, полила цветы на подоконнике.
Включила свой компьютер.
Утренние рутинные заботы обычно успокаивали, настраивали на рабочий лад, но сегодня тишина приемной давила на уши, и каждый скрип моего кресла, каждый щелчок мыши звучал оглушительно громко.
Пыталась заниматься делами, но пальцы не слушались, а взгляд раз за разом возвращался к сумочке, где в салфетке лежало мое сомнительное спасение.
Пришел босс, сухо поздоровался и скрылся в своем кабинете. Он явно был не в духе.
Никита так и не простил мне выходку на маскараде, разговаривал со мной холодно и отстраненно, но иногда в его глазах появлялись искорки какого-то странного интереса.
Может, не надо использовать зелье, он и так меня заметит? Увидит в привычной Дашеньке прекрасную незнакомку, привлекшую его на маскараде? А приворот подарю Жанне, пусть приворожит своего Артема. Шучу, конечно. Просто вылью пробирку в раковину.
Но, скорее всего, интерес в глазах босса мне померещился. Приняла желаемое за действительное.
Вскоре пришла Жанна, она тоже была не в духе, видимо, ее отношения с Артемом уже закончились. Жанна плюхнулась на свое кресло и тут же стала громко и визгливо болтать по мобильнику с подружкой, одновременно поправляя макияж.
Затрещал телефон на моем столе.
— Дашенька, отмени совещание с заместителями и срочно вызови ко мне Артема Александровича! И кофе, Дашенька!
Позвонила Артему Александровичу, узнала, что он уже поднимается около лифта.
И стала готовить кофе. Взяла любимую чашку босса — белую, с тонким золотым ободком, поставила ее под носик кофемашины и засыпала в воронку мельницы щедрую порцию темных зерен элитного дорогого кофе. Я заказывала его напрямую у бразильского поставщика.
Кофемолка утробно зарокотала.
И опять из-за двери раздался его голос, резкий и нетерпеливый:
— Дашенька, кофе! Я жду!
Сердце заколотилось чаще. Я вздрогнула, будто меня хлестнули по спине. Руки задрожали. Время словно спрессовалось, превратившись в один сплошной, оглушающий момент.
На негнущихся ногах взяла сумку, дрожащими пальцами развернула салфетку и вытащила пробирку. Густая, темно-фиолетовая, почти черная жидкость переливалась зловещим перламутром.
Нажала кнопку на передней панели. Аппарат заурчал и выдал струю черного эспрессо, наполняя чашку терпким ароматом. Оглянувшись на Жанну, убедилась, что та полностью поглощена разговором, с трудом откупорила пробку.
Руки тряслись так сильно, что я боялась расплескать драгоценное содержимое.
Наклонив пробирку над чашкой, я стала осторожно вливать зелье.
Густое, как сироп, зелье, соприкасаясь с горячим кофе, зашипело, выпустило крошечные клубы дыма фиолетового цвета. От него пахло полынью, корицей и чем-то электрическим, озоном после грозы.
Завороженно смотрела, как жидкость растворяется, окрашивая кофе в странный, глубокий, почти черный цвет с лиловым отливом.
И в этот самый момент позади меня раздался нарочито громкий, сладкий голос:
— Ой, ты уже смолола зерна? А я как раз соскучилась по своему латте!
Это была Жанна. Она цокала каблуками, направляясь прямо к кофемашине.
Паника, острая и холодная, ударила мне в виски. Инстинктивно рванула руку с пробиркой назад, заткнула пробкой и засунула ее в карман жакета.
Большая часть зелья уже вылилась в чашку, но оставалось еще чуть меньше половины.
Жанна подошла вплотную, ее плечо почти касалось моего. Ее любопытный взгляд скользнул по чашке Никиты.
К счастью, зелье растворилось бесследно. Ни дыма, ни фиолетового оттенка в чашке уже не было. И пахло обычным эспрессо.
С невероятным усилием воли я приняла спокойный вид, поставила чашку Никиты на маленький серебряный поднос. Руки дрожали, и эспрессо с зельем чуть не расплескался.
— Прошу, — прошептала я, отступая и давая Жанне доступ к аппарату.
Она удовлетворенно улыбнулась и принялась нажимать кнопки, напевая под нос.
А я стояла как парализованная, не в силах отвести взгляд от чашки. Половина. Я успела вылить только половину. А что, если этого недостаточно? А если зелье не сработает? Или сработает, но не так?
Мысли путались, создавая в голове хаос.
Из кабинета Никиты доносились приглушенные, но яростные крики. Он кого-то распекал. Сердце ушло в пятки. Я поняла — это Артем. Судя по тону, разговор шел серьезный.
Мой план рушился на глазах. Как я войду сейчас в кабинет, под гневный взгляд босса?
Минуты тянулись, как резина. Жанна, наслаждаясь своим латте, наблюдала за мной с плохо скрываемым любопытством.
Наконец, дверь в кабинет резко распахнулась.
В приемную выскочил Артем Александрович. Вид у него был потрепанный и совершенно несчастный. Волосы всклокочены, галстук сдвинут набок, лицо бледное. Он тяжело дышал, словно только что пробежал марафон.
— Кофе, Жанна, — бросил он хрипло, даже не глядя на меня. — Срочно. Черный, крепкий. Без всего.
Его взгляд упал на поднос в моих руках, где стояла любимая чашка босса с приворотным зельем.
Время остановилось…
ГЛАВА 8
Время остановилось, а потом побежало в спринтерском темпе. Мозг отказывался обрабатывать происходящее, застыв на одной картинке: растерянное, бледное лицо Артема и чашка с любовным зельем на подносе. Зелье, которое должно было изменить всё.
Артем увидел чашку, его взгляд, расстроенный от только что пережитого разноса, на мгновение сфокусировался на клубящемся паре.
Без лишних слов, мгновенным движением, он схватил любимую чашку босса и, не боясь обжечься, опрокинул в себя содержимое залпом, сделав один жадный глоток.
Мне показалось, что его глаза на секунду вспыхнули дьявольским огнем, в них заметались искры и загорелось пламя - фиолетовое, неестественное, точно такого же оттенка, что и зелье.
Сердце упало куда-то в пятки, замерло в ледяном ужасе.
Но так же быстро, как и появилось, пламя погасло. Огонь полыхал всего несколько секунд, а потом глаза Артема стали обычные, просто очень уставшие.
Он тяжело вздохнул, поставил пустую чашку обратно на поднос с таким видом, будто только что совершил великий подвиг, и обернулся к Жанне.
- Научись делать такой же кофе, как Дашенька, - бросил он ей, и его голос уже не был хриплым от злости, а звучал устало и почти доброжелательно.
Потом его взгляд упал на меня, и что-то в его выражении лица смягчилось.
- Дашенька, дорогая, прости, что выпил кофе шефа, мне срочно был нужен допинг. Сделай ему новый, ладно? Жанна, зайди ко мне в кабинет, обсудим твой отчет.
Он ушел, а я осталась стоять с пустой чашкой в руках, чувствуя, как по спине бегут мурашки. «Дорогая». Он никогда так меня не называл. Это …странно. Не как ухаживание, а с какой-то новой, непонятной интонацией, будто между нами внезапно возникла невидимая связь.
Что теперь будет?
Паника, острая и липкая, сжала горло. Половина зелья! А что, если оно теперь не подействует на Никиту? Или, что хуже, подействует но как-то не так?
А Артем… Господи, Артем! Что с ним теперь будет? Эвридика Пелагеевна предупреждала, чтобы посторонний не выпил. А он выпил!
Я чувствовала себя преступницей, подсыпавшей яд не тому человеку.
Мысли путались, но руки уже действовали на автомате. Нужно спасать ситуацию. Сейчас или никогда.
К счастью, из кабинета Никиты по-прежнему доносились его гневные возгласы в телефонную трубку - он никуда не собирался уходить.
Жанна, покрасневшая от внезапного внимания Артема, уже скрылась в его кабинете.
Приемная опустела. Путь к кофемашине был свободен.
Словно в тумане, я подошла к шкафчику, где хранилась посуда для важных гостей, и достала другую чашку, точно такую же, белую с золотым ободком - на всякий случай у меня был запас.
Сердце колотилось где-то в горле, но движения были на удивление точными.
Приготовила двойной эспрессо, густой и черный, как ночь.
А потом, озираясь, словно вор, достала из кармана жакета драгоценную пробирку. Зелья осталось так мало…
Медленно, не торопясь, каплю за каплей вливала приворот в чашку. Соприкасаясь с горячим напитком, жидкость снова зашипела, выпустила крошечное облачко дыма с запахом полыни, корицы и электрической грозы.
И бесследно растворилась, окрасив кофе в обычный цвет.
И вовремя. Дверь в кабинет Никиты с треском распахнулась, и на пороге появился он сам - взъерошенный, с тлеющим взглядом, все еще кипящий от телефонного разговора.
- Дашенька, где кофе?! - рявкнул он, и его взгляд упал на чашку в моих руках.
Не дав мне и слова сказать, он одним движением выхватил ее из моих рук, так что горячий эспрессо едва не расплескался, и, бормоча что-то себе под нос про безответственных идиотов, скрылся в своем кабинете, громко хлопнув дверью.
Я осталась стоять посреди приемной, обхватив себя за плечи, и наконец позволила себе сделать первый глубокий, прерывистый вдох.
Получилось. Теперь оба. И Никита, и Артем получили по порции приворота.
Что будет дальше - я не представляла. Облегчение смешивалось с леденящим душу предчувствием чего-то необратимого и страшного.
В меня влюбятся сразу двое мужчин? Перебор! Ставлю на Артема, ему досталась большая порция приворота.
И очень скоро мои худшие опасения начали сбываться.
Уже через час Артем вышел из своего кабинета.
Но это был не тот Артем, которого я знала. Его усталая злость куда-то испарилась. Он светился изнутри какой-то странной, неподдельной энергией.
Он подошел к моему столу, уперся в него руками и смотрел на меня так, словно мы были единственными двумя людьми во Вселенной.
- Дашенька, - сказал он, и его голос звучал низко и проникновенно, без привычной фамильярности. - Ты сегодня невероятно красива. Этот жакет… под цвет твоих глаз. Ты сводишь меня с ума.
Замерла, не в силах вымолвить и слова.
Жанна, сидевшая напротив, смотрела на нас, и ее лицо вытянулось от неподдельной ненависти и изумления.
На этом ухаживания Артема не закончились. Они только начались. И с каждым часом становились все настойчивее, бесстыднее и невероятнее.
Он заказал огромную корзину алых роз и лично принес ее мне, поставив прямо на рабочий стол под убийственным взглядом Жанны.
Он предлагал все подряд: самый дорогой ресторан города, поездку на его виллу за город, знакомство с мамой («она сразу тебя полюбит, я уверен!»).
Он сыпал комплиментами, не стесняясь в выражениях и не обращая внимания на окружающих.
И самое ужасное - в его глазах я видела не пошлый интерес, а самые что ни на есть искренние, настоящие чувства. Он смотрел на меня так, как я всегда мечтала, чтобы на меня смотрел другой мужчина.
И это было в тысячу раз страшнее.
А Никита… Никита не проявлял никаких чувств. Он был спокоен, собран и деловит как всегда. Лишь иногда его взгляд задерживался на мне на секунду дольше обычного, и в глубине его холодных глаз мелькала та самая искорка, которую я заметила утром - непонятная, недоуменная, будто он впервые увидел что-то знакомое в новом свете.
Но это было ничто по сравнению с ураганом от Артема.
Меня накрыла паника. Что я наделала? Я хотела внимания одного мужчины, а получила обвал чувств от другого.
Вечером, едва переступив порог своей квартиры, я в отчаянии бросилась к ноутбуку.
Вспомнив про скидку, написала на сайте Эвридики хвалебный отзыв: «Эвридика Пелагеевна - великолепный маг! Эффект от приворота мгновенный!».
И ведь не соврала! Действительно мгновенный, а то что в меня влюбился другой мужчина, так это мои проблемы.
А потом, в личном сообщении, разразилась паническим воплем: «Помогите! Половину зелья выпил не тот мужчина! Он не дает мне прохода, сходит с ума! Что мне делать?! А босс почти не реагирует!»
Ответ пришел почти мгновенно, будто меня ждали: «Приходи послезавтра в девятнадцать часов. Стоимость приема - сорок тысяч рублей».
Закрыла ноутбук и обхватила голову руками. До послезавтра нужно было как-то дожить. И я с ужасом понимала, что это будут самые долгие два дня в моей жизни.
ГЛАВА 9
День начался так, будто кто-то налил в воздух густой, липкий сироп из ревности, паники и недосказанности. Я усердно работала, но каждый мой вздох, каждое движение ловились Жанной, сидевшей напротив. Её взгляд, полный яростного негодования, прожигал меня насквозь.
Жанна явно что-то заподозрила. Утром она взяла с подноса любимую чашку Никиты, которую я вчера вымыла до блеска, и обнюхала её, как розыскная собака.
- Пахнет странно, - прошипела она, притворно улыбаясь. - Не кофе, а чем-то подозрительным. Колдовским, что ли? - Её глаза сверкнули злорадством. - Говорят, серые мыши вроде тебя так и крадут чужих мужчин - с помощью приворота.
Кровь ударила мне в лицо. Отшатнулась, как ошпаренная.
- Не неси чушь, Жанна, - буркнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Вымыла чашку с содой, и всё.
- Ага, конечно, - она язвительно усмехнулась, поставив чашку на поднос так, что та звякнула. - Дашка, ты сохнешь по боссу, вот и сохни, а Артёма не трогай. Он мой!
Попыталась вернуться к делам, но тревога сжимала грудь. Сбегала в туалет, чтобы умыться и собраться с мыслями. Вернувшись, заметила неладное: мышка на моём столе лежала под другим углом, будто её кто-то трогал.
Сердце ёкнуло. Жанна! Она явно пыталась что-то выведать, но о чём-то конкретном, вроде Эвридики, не знала - просто искала компромат.
Мысленно поблагодарила айтишника Костика, вечно твердившего: «Дашенька, ставь пароль на вход в систему, чтобы не лезли любопытные!»
Времени разбираться не было, работа захватила целиком.
Пришёл курьер, принёс изящную коробку с бельгийскими трюфелями и запиской: «Сладкой моей - от твоего Артёма».
Я похолодела.
Жанна, сидевшая напротив, сжала губы так, что они побелели, а её взгляд стал убийственным.
Тут же пришло сообщение: «Жду в обед в итальянском ресторане на третьем этаже. Не отказывайся. Твой А.» А следом ещё одно: «Ты светишься сегодня, делаешь этот офис живым».
Его искренность пугала. Артём писал не как флиртующий начальник, а как влюблённый мальчишка.
Я чувствовала себя мошенницей, зажёгшей его чувства колдовским зельем. Что, если я сломала ему жизнь? Отворот нужен срочно!
В приёмную вплыла Стелла. В безупречном белом костюме, с портфелем, она выглядела, как всегда, божественно.
- Я не записывалась, договаривалась лично. Никита ждёт, он знает о моём визите, - бросила она, не глядя на меня, и прошла в его кабинет.
Через пятнадцать минут дверь распахнулась, и вышел Никита.
- Дашенька, поедешь с нами на «Голубые озёра». Съёмки для каталога Стеллы, которые я ей обещал. Бери блокнот, - сказал он деловито.
Никита часто брал меня на встречи, чтобы фиксировать договорённости, но сегодня это вызвало удивление.
Стелла замерла, её брови поползли вверх в лёгком недовольстве. Она наверняка надеялась, что Никита будет оказывать внимание только ей, и вдруг Дашенька. Жанна громко фыркнула.
Быстро накинула пальто и схватила планшет.
Стелла уехала отдельно на микроавтобусе с моделями и фотографом, а мы с Никитой сели на заднее сиденье его чёрного «Бентли».
И все дорогу молчали, занимаясь своими делами. Никита углубился в документы, а я внимательно смотрела в окно, будто никогда не видела город.
«Голубые озёра» - недостроенный элитный комплекс - встретил нас холодным ветром.
Мы поднялись на крышу, окружённую прочным металлическим ограждением. Внизу раскинулся город, серый под облаками.
Никита, надев каску, показал Стелле безопасную зону для съёмок.
- Каски обязательны, - бросил он, глядя на моделей. - Безопасность важнее гламура.
Команда начала работу.
Девушки в роскошных платьях, с дорогими сумками Стеллы, надели жёлтые строительные каски, которые резко контрастировали с их дорогими нарядами.
Ветер трепал подолы платьев, заставляя ткани струиться, как флаги.
Фотограф командовал: «Ближе к ограде! Подними сумку выше! Улыбнись!»
Девушки позировали по двое-трое, их каблуки цокали по бетону, а ветер играл с их волосами, создавая живые, драматичные кадры.
Я стояла в стороне, сжимая планшет, и с тревогой следила за моделями. Каждая была красива, как с обложки, и я боялась, что Никита выберет новую «Заю» - очередную Ирочку, которая на месяц захватит его внимание.
Он же прислонился к ограде, скрестив руки, и смотрел на суету с привычной скукой.
- Нравятся? - вдруг спросил он, кивнув на моделей.
Я растерялась, боясь, что он уже приглядел кого-то.
- Они… красивы и профессиональны, - выдавила я, стараясь скрыть страх.
- Нет, - он поморщился. - Они пустые куклы в строительных декорациях.
Осмелилась с ним не согласиться:
- Контраст гламура и стройки необычный. Сумки, каски, ветер, стрела крана. Будто роскошь пытается выжить в апокалипсисе.
Никита посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула искра - та, что я заметила вчера.
Стелла, стоявшая рядом, сначала нахмурилась, но, услышав мой ответ, улыбнулась с лёгким одобрением.
И тут Никита сказал то, от чего у меня подкосились ноги.
- Пусть Дашенька попозирует. Стелла, дай ей самую дорогую сумку.
Все замерли. Модели переглянулись, фотограф поднял бровь.
- Никита Владимирович, я не могу… Я не модель, - залепетала я, чувствуя, как горит лицо.
- Это не просьба, а приказ, - отрезал он, и в его голосе прозвучала сталь. - Покажи нам, как роскошь выживает в апокалипсисе.
Мне нахлобучили каску, вручили сумку, стоившую мою годовую зарплату. Встала у ограды, ветер рвал моё пальто, а сердце колотилось.
Фотограф щёлкал затвором, кричал:
- Расслабься! Подними подбородок!
Чувствовала себя нелепо, но ловила взгляд Никиты - пристальный, с той же искрой, которой раньше не видела.
Модели шептались, Стелла наблюдала, а я боялась, что выгляжу смешно.
И вдруг произошло невероятное. Никита подошёл ко мне, поправил прядь волос под каской и прошептал прямо в ухо, обжигая горячим дыханием:
- Даша, не бойся! Ты намного лучше этих кривляк.
Я чуть не свалилась за ограду! Впервые за три года босс назвал меня не Дашенькой, а Дашей!
Счастливо улыбнулась, фотограф щёлкнул камерой.
- Классный кадр! - крикнул он.
И съёмка закончилась.
В машине по пути обратно я пыталась понять, что произошло. Зелье ли это - те остатки, что я вылила в его кофе? Или моя честность? Или последствия маскарада?
Я чувствовала себя невероятно счастливой! То, о чём я мечтала, сбылось! Я - Даша, не Дашенька!
На обед в итальянском ресторане я опоздала, написала Артему смс, он прислал в ответ рыдающий эмодзи.
Дома открыла ноутбук, перечитала ответ Эвридики: «Завтра, в девятнадцать часов».
Надо было продержаться до завтрашнего вечера, чтобы исправить свою ошибку, пока мой мир не рухнул под тяжестью двойного приворота, ревности Жанны и пугающе искренних чувств Артёма.
ГЛАВА 10
Обеденный перерыв в уютном кафе возле офиса должен был стать глотком спокойствия.
Уселась за столик у окна, решила не думать ни о чем, но судьба распорядилась иначе.
За спиной, за высоким стеллажом с декоративными книгами, послышались знакомые голоса.
Жанна и…бывшее солнышко Настенька.
Замерла, затаив дыхание.
- Пятьдесят тысяч выбросила на ветер! - с надрывом жаловалась Настенька. - А все из-за этой дуры Дашеньки! Она расплескала кофе с зельем. Если бы не она, мы бы уже покупали свадебные кольца.
- Подожди, - голос Жанны стал резким, как лезвие. - Ты говоришь, у тебя было зелье? Приворотное зелье? И ты хотела приворожить Никиту? Но неужели это правда?
- Ну да, правда! Эвридика редчайший маг! А эта Дашенька всегда мешается, защищает Никиту, как сторожевая собака. И твоего Артема она отбила тоже с помощью зелья. Он ведь на нее смотрит, как завороженный. Не иначе как Дашенька тоже купила зелье у Эвридики.
Тихий, злой смешок Жанны заставил меня содрогнуться.
- Так вот оно что… Серая мышка оказалась с сюрпризом. Ну ничего, мы это исправим. Адрес этой Эвридики дай мне срочно! Закажу для Дашки особое зелье, превращающее ее в уродину!
- Вряд ли получится, - вздохнула Настенька. - Эвридика не готовит зелья, способные навредить человеку.
- Тебе не готовит! А мне приготовит! Вопрос цены, а я за ней не постою! - решительно сказала Жанна.
Ледяная волна страха прокатилась по моей спине. Постаралась незаметно выбраться из кафе, оставив нетронутый салат.
Возвращение в офис стало началом кошмара.
Жанна поднялась со своего места, с искаженным от злобы лицом.
- А, колдунья вернулась! - ее голос звенел, разносясь по всей приемной. - Ну что, зелье-то не подвело? Артема уже в рабы превратила?
Попыталась парировать:
- Ты поверила в Настенькины бредни? В приворот? Очнись, Жанна, мы живем в двадцать первом веке! Интернет, космос, клонирование - какой приворот?
Жанна на секунду дрогнула, но тут же нашлась:
- Ой, а чего это ты так покраснела? - она подошла ко мне вплотную. - Признавайся, где взяла приворот? У Эвридики? Все равно Артем тебя бросит, как только поймет, что ты никто без ее магии!
Приемная уже не была пуста, набежало много коллег со срочными документами на подпись. За моей спиной громко шептались. Унижение и страх сдавили горло. Я хотела провалиться сквозь землю.
- Девушки, вы о чем говорите? - с любопытством спросила сплетница Верочка из бухгалтерии.
- Сериал обсуждаем! - небрежно бросила Жанна.
Не все так плохо! Жанна не хочет, чтобы об Эвридике узнал весь офис. Она сбережет эту информацию для подходящего момента, это ее козырь!
Но как в офисе снова появилась Настенька? В последний ее приход охрана не очень вежливо сопроводила бывшее “солнышко” к выходу и мне казалось, что Настенька исчезла навсегда.
Курьер, принесший огромный букет алых роз, дал ответ на мой вопрос.
Курьером оказалась Настя! Гламурная красавица сняла свои брендовые шмотки и переоделась в джинсы и простенькую футболку.
Понятно, что Настя намеревается опять повторить трюк с любовным напитком. Даже любопытно стало, как Никита поведет себя под полуторной порцией зелья. Двоих будет любить?
Что-то у меня совсем поехала крыша! Наверное надо не к колдунье идти, а к психиатру.
Курьер Настя принесла «сюрприз» - огромный букет алых роз. К нему была прикреплена записка от Артема: «Ужин сегодня в восемь. Ресторан «Дольче Вита». Буду ждать! Твой А.».
Его искренность пугала. Он говорил и писал так, словно был одержим. А я знала, что так оно и было. И виновата в этом была я.
Из своего кабинета вышел Никита. Его холодный взгляд скользнул по букету, по моему растерянному лицу, по Жанне, которая все еще пылала негодованием.
А потом он увидел Настеньку.
- Моей офис не базар, - прозвучало тихо, но так, что даже Жанна мгновенно замолчала. - Жанна, займитесь своей работой. Дашенька, зайди ко мне. Контракт по «Голубым озерам» требует проверки. Ты…- он ткнул в Настеньку, так и не вспомнив ее имя. - Увольняйся из своей конторы, и никогда больше не появляйся в моем офисе.
И ушел.
Я, не поднимая глаз, последовала за ним.
Он протянул мне папку, и наши пальцы едва коснулись. Отдернула руку, как от горячей плиты.
- Не позволяй им себя отвлекать, - вдруг сказал он, и его голос на секунду потерял привычную ледяную твердость. - У тебя ясная голова и мыслишь ты не стандартно. Это ценно.
Он посмотрел на меня. Долго, пристально, так же, как на съемках. В его глазах снова мелькнула та самая искра - интерес, недоумение, что-то еще, чего я не могла понять. Это было действие зелья? Или он и правда начал меня видеть?
Но звонок отвлек его, и я тут же перестала существовать.
***
Чтобы понять, что творится с Артемом, и хотя бы немного утихомирить его, я с тяжелым сердцем ответила «да» на его приглашение.
Вечер в роскошном ресторане «Дольче Вита» должен был стать пустой формальностью.
Но Артем был другим. Он не сыпал пафосными комплиментами. Он был… искренним.
- Знаешь, я в детстве мечтал стать художником, - сказал он вдруг, крутя бокал за ножку. - Рисовал везде, где мог. Но отец сказал, что это несерьезно. Мужчина должен строить бизнес. И я похоронил свою мечту. А ты… Ты напомнила мне о ней. Я хочу тебя нарисовать!
Он смотрел на меня не как на объект вожделения, а как на человека. Я увидела в его глазах не чары зелья, а одинокого мальчика, который до сих пор ищет одобрения.
Мне стало до слез жаль его и до тошноты стыдно за себя. Симпатия и вина вели в моей душе яростную войну.
Но одно ясно, надо что-то делать!
Завтрашняя встреча с Эвридикой была моим последним шансом все исправить.
Но один вопрос не давал мне покоя, повторяясь в такт стуку колес: а тот взгляд Никиты… он был настоящим?
Глава 11
Последние два дня в офисе стали настоящей пыткой.
Артем использовал малейший предлог, чтобы выйти в приемную. То «забывал» документы на моем столе, то спрашивал расписание Никиты, хотя оно было у него в электронном виде.
Каждый раз он задерживался, упираясь руками в стойку, и смотрел на меня тем новым, обжигающе-искренним взглядом.
- Дашенька, ты просто не представляешь, как этот отчет стал лучше благодаря твоим правкам, - говорил он, и я видела, что он абсолютно серьезен.
Отчет я не правила, это не в моей компетенции, лишь отредактировала грамматические ошибки.
Мое сердце сжималось от вины. Я видела в его глазах не того самодовольного бабника, каким он был раньше, а запутавшегося человека, и знала, что это я его таким сделала.
Вчера я невольно подслушала, как Жанна, шептала в телефон, выясняла у кого-то: «…а почему такая долгая запись? А скидку она сделает? Пятьдесят тысяч - это же грабеж! У меня зарплата меньше, чем у Дашки, я ведь всего лишь секретарь зама, а она - офис-менеджер самого генерального!»
Понятно, что она говорит с Настей и выясняет про Эвридику. От этой мысли становилось еще страшнее.
И вот я снова в том самом особняке.
Регина, как и в прошлый раз, предложила чай. На этот раз я кивнула. Руки дрожали так, что я едва могла удержать хрупкую фарфоровую чашку.
Пила, обжигаясь горячим напитком, но горьковатый травяной отвар не принес успокоения.
Эвридика Пелагеевна в той же самой черной шелковой хламиде, вошла в кабинет с видом уставшего полководца.
Она молча уселась в кресло, давая мне понять, что время любезностей прошло.
- Ну что, Дарья? - начала она, ее голос звучал устало и сухо. - Рассказывай, что натворила! Надломила чью-то судьбу? А я тебя предупреждала, будь осторожней, дождись подходящего момента. Но тебе было невтерпеж!
Рассказала все, на одном дыхании, не скрывая отчаяния: про цветы, признания Артема, его желание рисовать мои портреты и про то как Никита, впервые за все время моей работы, назвал меня Дашей.
- Мне нужен отворот! - умоляюще закончила я. - Прошу вас, Эвридика Пелагеевна! Для Артема. Он не дает мне прохода! Его бывшая девушка меня ненавидит и хочет отомстить. Я не знаю, что делать!
Эвридика откинулась на спинку кресла, сложив пальцы домиком. Ее лицо выражало крайнее раздражение.
- Отворот? - она фыркнула, будто услышала неприличное слово. - Дарья, я не занимаюсь черной магией. Отвороты я делаю только для несчастных жен, желающих отвадить любовницу от мужа. И то, когда есть смягчающие обстоятельства: дети, болезнь, отсутствие собственных средств. Ошибочно привороженных я не отвораживаю. Скажи ему «нет». Просто, четко, по-человечески. Скажи, что он тебе не интересен. И точка. Или тебе льстит его внимание, и ты просто хочешь его контролировать?
В ужасе воскликнула:
- Он меня не слышит! Он как зомби!
- Он и есть зомби! - парировала колдунья, и ее глаза вспыхнули. - Твоими же руками сотворенный! Наслаждайся плодами своей ошибки, мадемуазель Дарья! Кстати, точно таким же стал бы и твой босс. Так что тебе повезло, иначе бы тут же разлюбила своего кумира. Отчаянно