Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Селина Катрин

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ПРОЛОГ
• ГЛАВА 1. Одри Морелли
• ГЛАВА 2. Маленький пациент
• ГЛАВА 3. Проблемы
• ГЛАВА 4. Смерть сестры
• ГЛАВА 5. Утро бывает разным
• ГЛАВА 6. Инспектор
• ГЛАВА 7. Конгресс «Новая Эра»
• ГЛАВА 8. Завещание
• ГЛАВА 9. Опасные игры
• ГЛАВА 10. Букетно-конфетный период
• ГЛАВА 11. «Невеста»
• ГЛАВА 12. Кривые Зеркала, 18
• ГЛАВА 13. Лифт
• ГЛАВА 14. Свидание
• ГЛАВА 15. Психопат
• ГЛАВА 16. Бета-воздействие?
• ГЛАВА 17. Матильда
• ГЛАВА 18. Мужской разговор
• ГЛАВА 19. Неожиданная гостья
• ГЛАВА 20. Останься
• ГЛАВА 21. Утренние новости
• ГЛАВА 22. Поиск
• ГЛАВА 23. За три часа до свадьбы
• ГЛАВА 24. Свадьба
• ГЛАВА 25. Ад
• ГЛАВА 26. Дочь

АННОТАЦИЯ

Он цварг, который чувствует ложь. Я женщина, для которой ложь способ выжить. Инспектор Монфлёр ворвался в мою жизнь, чтобы раскопать грязь. Но он не знает главного: под угрозой не мой подпольный бизнес, а самое ценное, что у меня есть. Моя дочь полукровка-цваргиня, и если о ней узнают, то её у меня отберут.

   Он слишком близко. Он слишком опасен. Он ищет правду.

   Я сделаю всё, чтобы она осталась в тени.

ПРОЛОГ

Эстери Фокс

   — Ну же, леди Фокс, расскажите мне правду!

   — Я всё сказала.

   — А я, между прочим, могу и обыск здесь устроить. — Инспектор Кассиан Монфлёр демонстративно обвёл мой рабочий кабинет ленивым взглядом. Очевидно, пытался напугать.

   «Ну-ну, попробуй. Все документы я уже уничтожила», — подумала про себя, но ответила с безупречно вежливой улыбкой:

   — Обыскивайте. Только перед этим ордер не забудьте предъявить.

   Инспектор Монфлёр стоял так близко, что от его тягучего древесно-хвойного парфюма кружилась голова. Острый как бритва взгляд, сумасшедшая энергетика, широкий разворот плеч и чётко очерченные губы… Резные. Такие созданы, чтобы выводить женщин из себя или доводить их до оргазма.

   Хорош. Зараза.

   Словно почувствовав, о чём я думаю, — хотя почему «словно»? — инспектор Монфлёр шагнул и буквально припёр меня своей каменной грудью к стене.

   — О, я много чего могу вам предъявить, леди Фокс. — Его голос заскользил по коже, как чёртов бархат. — Нарушение санитарных норм. Где журналы проверки стерильности? Данные о правильной утилизации биоматериалов? О, прошу, не говорите, что вы выбрасываете использованные препараты в обычные мусороприёмники. Это было бы просто преступлением…

   Он цокнул и чуть наклонил рогатую голову к плечу. Кончик его пальца едва ощутимо прошёлся по лацкану моего делового пиджака. Да какого метеорита он себе позволяет?! Агр-р-р! Невозможный мужчина! Правда, это было понятно с первой секунды нашего знакомства.

   Его близость и тяжёлый парфюм дезориентировали, сердце пустилось в болезненную тахикардию.

   Нельзя так близко подходить к одиноким женщинам! Чёрная дыра поглоти, это противозаконно!

   Несколько драгоценных мгновений я потратила на то, чтобы собраться с мыслями и дать подходящий отпор, но в этот момент инспектор, швархи его задери, позволил себе кое-что и вовсе возмутительное! Обжигающе горячая ладонь легла на мой чулок.

   Что я думала десять секунд назад? Что он невозможный? Отмена! Он… Он… наглый, беспардонный, самоуверенный… цварг, метеорит ему под хвост!

   — Что вы позволяете себе, инспектор Монфлёр?! — зашипела я сквозь зубы, понимая, что какое бы каменное лицо ни строила, он чувствует мои эмоции. О да, цварги — самые невыносимые засранцы из всех вариантов мужчин! Дьяволы, которые чувствуют эмоции!

   Кассиан улыбнулся. Хищно. Половиной рта. Смакуя свою победу. Он уже знал. О, этот гад знал всё! Тем унизительнее было ощущать пожар внизу живота. Как будто вулкан пробудился, и сейчас меня накроет с головой…

   — Я позволяю себе допрос с пристрастием. А вы, леди Фокс, подозреваемая. — Горячее дыхание обожгло мочку уха, и предательский рой мурашек тут же рванул по шее. — Итак, вы мне расскажете или нет информацию по делу Одри Морелли? Зачем она приходила в вашу клинику? Чего хотела?

   — Извините, я не могу этого сделать. Личная информация клиентов — профессиональная тайна, — отчеканила, стараясь призвать к спокойствию взбунтовавшееся тело.

   Сердце колотилось как ненормальное, отдавая в виски, ладони потели, а лёгкие кричали, что хотят впитывать этот парфюм до конца жизни. Но я продолжала стоять ровно и смотреть в наглющие тёмно-серые глаза, делая вид, что не происходит ничего такого. И никто не трогает меня сейчас за бедро.

   — Хранить тайны клиентов похвально, но не тогда, когда они мертвы, — хлёстко отрезал Монфлёр.

   Весь самодовольный, в сияющем белом костюме-тройке. Терпеть не могу таких мужиков. Особенно цваргов.

   — Леди Фокс. — Гад вновь изменил тембр голоса с угрожающего на вкрадчиво-мягкий и наклонился чуть ниже, нависая сверху. — Я же пытаюсь договориться с вами по-хорошему. Пожалуйста, не препятствуйте расследованию. Вы мне нравитесь, но повторюсь… если вы и дальше будете вставлять мне палки в сопла, я найду способ прикрыть ваш бизнес.

   — А ордер у вас есть?

   — Я показывал значок.

   — Цваргский. А мы на Тур-Рине.

   — Значит, найду тур-ринский…

   «Это как?» — хотела возмутиться я, но в этот момент горячие мужские пальцы двинулись выше по капрону. Медленно. Намеренно. Кассиан подцепил кружево чулка и скользнул большим пальцем по внутренней стороне бедра, оставляя за собой обжигающий след. Меня прошибло током — будто молния рассекла воздух, угодив прямо в позвоночник. Разряд вспыхнул в груди, прокатился по венам, с треском добрался до низа живота и вспыхнул там ослепительным пламенем.

   Как же давно меня не касались мужчины…

   Годы одиночества впитались в кожу, в мышцы, в кости. Я уже и забыла, каково это — чувствовать чужое тепло, осознавать, что кто-то хочет тебя, что твоя кожа не просто твой орган, а чьё-то искушение. Забыла, как приятно, когда чьи-то пальцы идут вверх по бедру, оставляя след не только на теле, но и где-то глубже. Я так долго жила в этой броне, что даже не заметила, как она приросла ко мне. Закрылась, отгородилась, вычеркнула тактильность из уравнения жизни.

   Низкий протяжный стон вырвался из горла сам собой.

   Дыхание сбилось, и я непроизвольно ухватилась за широкие плечи, отчего лёгкие до отказа заполнило охренительным парфюмом. Они определённо были счастливы. Соски потёрлись сквозь ткань рубашки о мужской торс, стало невыносимо хорошо. Перед глазами мелькнул острый кадык. Я не сдержалась и неожиданно для самой себя лизнула его. На этот раз хрипло простонал Кассиан, а в следующую секунду мужские губы легли на мою шею.

   Определённо, эти губы созданы, чтобы доводить до безумия! Я была уверена, что такой цварг, как Кассиан, будет метить — грубо, безжалостно, как зверь, ставящий клеймо.

   Но вместо этого…

   Намеренно медленно, с той самой беспощадной нежностью, что сбивает с ног и сводит с ума, горячий упругий язык скользнул по чувствительному местечку за ушком, едва касаясь, как ток по обнажённому проводу, а потом… ниже. По шее, к линии ключицы, по точкам, где нервные окончания сходят с ума. Он устроил пытку лаской так, что мир перевернулся, а ноги подкосились.

   Чёрт. Чёрт! Это слишком приятно! Кассиан поймал мгновение, когда я ослабла, а изо рта вырвалось судорожное «ах», — и прижал крепче.

    — Эстери, какая же ты восхитительная… чувственная… какая ты красивая… — умудрялся бормотать этот мужчина, сжимая до белых звёздочек перед глазами, но я не слушала.

   Внутри что-то лопнуло, разорвалось, расплавилось до жидкого жара и сладко растекалось по телу.

   Я задыхалась.

   Вселенная, да-а-а…

   Ощущения были такими яркими, что на мгновение я ослепла.

   Звук клацнувшей пряжки ремня вернул меня в реальность. Сквозь зыбкий туман до меня дошло, что собирается делать цварг. Ну не-е-ет, я на это не подписывалась! Только не с ним!

   Нет!!!

   Я резко дёрнулась и упёрлась руками в грудь уже явно готового на всё мужчины.

   — Получили своё? Зажали владелицу сети клиник и потискали в уголке? А теперь выметайтесь, инспектор Монфлёр!

   — Что?

   Кассиан застыл и неверяще уставился мне в глаза. Клянусь, я и не надеялась увидеть выражение потрясения на этой наглой холёной морде. Но теперь уже ухмылялась я.

   — Выметайтесь из моего кабинета, господин инспектор, или я вызову охрану и вас выволокут отсюда вон. А ещё я подам жалобу в Аппарат Управления Цваргом за применение бета-воздействия на мирную гражданку. Хотите повестку в суд? Заточение на астероиде?

   По скулам цварга пробежали желваки. Ноздри агрессивно вздрогнули, но мужчина не сказал ни слова. Глядя мне в глаза, он застегнул ширинку (о, космос, я думала, что, когда мужчина раздевается, это эротично, но нет! Когда мужчина одевается — вот что эротично!) — и вышел вон.

   Ощущая ноги пластилиновыми, с трудом дыша и придерживаясь за мебель, я доползла до рабочего кресла и рухнула в него. Сердце всё ещё колотилось, как будто я решила поучаствовать в Гран-При на истребителе, а затем перепутала успокоительное и вколола пару кубиков адреналина.

   — Да чёрная дыра его побрала бы! — смачно выругалась, зажмуриваясь и понимая, что бельё, впрочем, как и чулки, промокло. Идти в таком домой — все придатки застужу, надо снять.

   Дыхание сбилось, а где-то внутри всё трепетало и пульсировало. О том, что получила самые яркие ощущения за последние лет -дцать, я старалась не думать. Тем более не вспоминать, как именно меня накрыло в тот момент, когда он прижался крепче, прошептал что-то жаркое, обжигающее, слишком интимное.

   Цварг! Чтоб его! Цва-а-арг!

   Я ненавидела то, как он это делал. И ещё больше — то, что мне это понравилось. Неприлично. Неуместно. И совершенно неподконтрольно.

   Мне хотелось стенать и плакать. Как же я низко пала! Почему сразу же не выставила его прочь?! Кассиан Монфлёр — чистокровный цварг по рождению и до мозга костей. Бескрайняя Вселенная, Эстери, ты противна самой себе. Ведь обещала же!

   Но я была уже давно не девочкой, чтобы устраивать истерики на пустом месте. Да, поддалась. Да, дала открыто понять, что как мужчина он привлекает меня тоже. Но на этом всё, верно? А впредь я буду умнее и наедине с ним точно не останусь.

   Дав несколько секунд, чтобы прийти в себя, я набрала номер секретарши.

   — Слушаю.

   — Софи, подскажи, пожалуйста, инспектор уже покинул клинику?

   — Да, госпожа Фокс. Он выглядел очень злым и даже не стал дожидаться лифта — просто сбежал по лестнице. А ещё, — тут она понизила голос и хихикнула, — я видела, как он взял со стола медсестры сухой лёд и приложил его… Ну, в общем, туда. И пиджаком запахнулся. Какая же вы всё-таки стерва, госпожа Фокс!

   Последнее прозвучало с неприкрытым восхищением.

   — Спасибо, Софи. — Я шумно вздохнула и устало откинулась на спинку кресла.

   Ну хорошо, что хотя бы не одной мне теперь погано. Будет вам уроком, инспектор Монфлёр! Нечего на честных девушках свои способности использовать. А теперь всё, хватит на сегодня работы, хочу увидеть дочку.

ГЛАВА 1. Одри Морелли

Эстери Фокс. Полугодом ранее

   — Умоляю, помогите! Я заплачу любые деньги!

   Красивая молоденькая цваргиня, дочь одного из сенаторов планеты Цварг, заламывая руки, рыдала в десять ручьёв и орошала слезами столешницу из цельного гранита в моём офисе. Даже с хлюпающим соплями носом и опухшими от слёз глазами она была великолепна. Чистокровные цваргини вообще очень красивые. Я вот если расплачусь, лицо сразу отечёт, а глаза превратятся в щёлочки.

   Обычно я не связываюсь с элитой, мои клиенты имеют более низкое происхождение. Чем меньше власти у заказчика, тем, как показывает жизненный опыт, меньше проблем впоследствии, но…

   — Госпожа Фокс, это исключительный случай! Пожалуйста! Разве вы не понимаете, что это конец?! — Одри вцепилась в рукав моего платья до побелевших костяшек и умоляюще уставилась по-оленьи огромными тёмно-карими глазами.

   Под «концом» клиентка подразумевала брак с молодым и симпатичным юношей. Нет, лично мне он не нравился. Я бы вообще ни за какие шиши не согласилась на брак, тем более с цваргом, но для Одри это была очень неплохая партия. Как гласила новостная вырезка на одноразовой пластиковой карточке, Кевин Дрейк был выходцем из богатого и знатного рода, весьма недурён собой, в плохих привычках не замечен, имел легальный бизнес…

   — Родители настаивают на браке, Планетарную Лабораторию подключили. У нас с этим мужчиной совместимость более девяноста пяти процентов! — всхлипывая, продолжала делиться своим горем Одри. — Они даже помолвку от моего имени заключили! А я не хочу-у-у!

   Она выглядела по-настоящему несчастной, вот только я кисточкой хвоста чуяла, что если ввяжусь помогать этой цваргине, то из нас двоих по-настоящему несчастной стану уже я.

   — Ну не выходите за него замуж. Идентификационная карта ведь при вас. — Я попыталась забрать собственную руку из цепкой хватки клиентки, но не тут-то было.

   — Нет! — Она схватила меня ещё крепче. Да так, что у неё сломался ноготь на указательном пальце. — На моей родине есть строгий закон, что девушка к пятидесяти годам обязана выйти замуж!

   Я прикрыла глаза и мысленно простонала. Закон. Точно, идиотский цваргский закон, ввиду перманентного состояния расы «на грани вымирания».

   — Выйдите побыстрее за кого-нибудь другого, — ответила, постаравшись сдержать раздражение. — Простите, но я не думаю, что могу вам помочь.

   Нет-нет-нет, я совершенно не хочу браться за этот случай! Со здоровьем у неё всё в порядке, а значит, это не моя пациентка.

   — А вы бы вышли?! — надрывно всхлипнула Одри.

   Я — нет.

   Но, разумеется, вслух такого не сказала. Было действительно жалко девушку, однако на лице я старательно удерживала маску безучастности. Нельзя воспринимать проблемы всех как личные, иначе можно быстро отправиться на дно. И в финансовом плане, и в натуральном. Эмпатия без фильтров — это не добродетель, а профессиональное самоубийство. Чтобы спасать других, нужно научиться не тонуть вместе с ними — и это, как ни парадоксально, важнее любого диплома.

   — Извините. — Клиентка вдруг быстро-быстро покачала головой и полезла в брендовую сумочку из страусиной кожи.

   «Космос, пожалуйста, пускай она ищет салфетки».

   — Я не с того начала… Что же это я? Я заплачу!

   Послышался характерный не то шорох, не то звон, и вместо салфеток на мою гранитную столешницу выпала целая груда сокровищ, инкрустированных невероятного размера прозрачными камнями: диадемы, подвески, длинные серьги, ожерелья, перстни… Драгоценности переливались в свете напольного торшера таким количеством бликов, что я застонала. На этот раз вслух:

   — Только не говорите мне, что это…

   — …да-да, это чистейшей пробы муассаниты! — почти радостно закивала Одри. — Просто сделайте мне новую внешность — и всё. Это будет вашим.

   Вот же дурёха!

   Как эта девица вообще собирается прятаться и жить дальше, если в качестве оплаты вывезла с Цварга не обналиченные кредиты и даже не анонимные чипы, а драгоценные камни, которые вообще запрещено экспортировать с её родины?! Да тут транспарант «кстати, я беглая цваргиня!» не нужен!

   — Избавьтесь от них, и как можно быстрее.

   — Что? — На лице клиентки выступила растерянность.

   Ох, всему учить надо…

   — Избавьтесь от драгоценностей как можно скорее, за любую цену. Заложите в ломбард или, я не знаю… купите на чёрном рынке бэушный флаер, потом перепродайте уже его, чтобы не осталось финансовых следов. В любом случае, ко мне приходите с деньгами, желательно с анонимными чипами. Вот это всё, — я махнула рукой на мини-сокровищницу на своём столе, на которую некоторые вполне могли бы прожить всю сотню-другую лет, — вас выдаст с головой. Никакая новая внешность и паспорт не помогут скрыться и начать новую свободную жизнь, если вы будете таскать с собой в сумочке муассаниты.

   — А, да? Я не подумала… — протянула цваргиня, но тут же понятливо закивала. — Ох, госпожа Фокс, разумеется, вы совершенно правы! Я сегодня же займусь этим и принесу предварительный взнос за операцию.

   Блин, не хотела ж в это ввязываться!

   — Давайте вначале посмотрим вашу медицинскую карту, — пробормотала я, думая про себя, что, возможно, в ней будут противопоказания и я смогу отговорить глупышку от сумасбродного поступка.

   «Эстери, ты сама полная дура, если собираешься связываться с дочерью сенатора АУЦ . Очевидно же, что после её исчезновения семья поставит на уши всю Службу Безопасности Цварга, Одри Морелли будут искать во всех Мирах Федерации…»

   «Знаю», — мысленно ответила самой себе.

   — Ах да, конечно. Вот. — Тем временем юная (не столько по годам, сколько по мозгам) Морелли достала из сумочки планшет и протянула мне.

   Планшет? Серьёзно?! Очень надеюсь, что он хотя бы не подключён к инфосети.

   Я взяла устройство, убедилась, что в нём нет инфочипа, бегло пробежала взглядом данные о здоровье Одри и только после этого сказала:

   — Вы понимаете, что с электронного устройства проще всего взять копию файлов и вы даже не узнаете об этом? Мы сейчас говорим о том, чтобы изменить вашу внешность, а с ней и расу. Такой планшет может свести в будущем все ваши старания на нет. Так хранить данные нельзя.

   — О-о-о… А как надо?

   — На пластелях. — Я указала подбородком на тонкие пластиковые карточки, на одной из которых была напечатана новость о помолвке Одри Морелли с Кевином Дрейком. — Типографии используют их, потому что пластик можно легко переиспользовать — стоит только нагреть, залить пластмассу в форму и отпечатать очередную новость. Это дёшево и удобно. В случае опасности пластель можно поднести к батарее или сунуть под кипяток — информация навсегда будет утеряна. А вот форматирование любого электронного устройства не дает стопроцентной гарантии того, что специалисты не достанут из него старые данные при острой необходимости. Ещё есть вариант — бумага, она легко возгорается, но это может привлечь ненужное внимание. Бумагу используют лишь те, у кого много денег. Дерево на многих планетах — дорогой материал, как-никак, а переработанный пластик используется повсеместно. Пластели можно встретить всюду: от бедного Захрана до сверхтехнологичного Танорга.

   — О, спасибо… Буду знать, — изумлённо пробормотала Одри.

   Я подтянула планшет поближе и повторно уставилась на отчёты о здоровье цваргини. Понятное дело, что, если скажу «да», перед операцией мои сотрудники всё пересмотрят несколько раз вплоть до детского гриппа, но всё же до заключения я хочу убедиться, что не упускаю ничего по-настоящему крупного… Так-так-так, что тут у нас? Группа крови, свёртываемость…

   — Не знала, что Эстери Фокс по образованию медик, — заискивающе улыбнулась Одри.

   Я же смогла из себя выдавить только кривую ухмылку.

   — Когда ты владелица самой крупной сети подпольных клиник, то волей-неволей становишься немного медиком, немного юристом, немного бухгалтером, немного безопасником и даже немного патологоанатомом. В общем, всеми понемногу.

   — О как. — Клиентка внезапно смутилась и потупила взгляд. — Не думала, что это так сложно. Ну… в смысле, управлять каким-то бизнесом. Мне всегда казалось, что это всего лишь деньги считать, а всю работу за тебя делает кто-то другой.

   «Всю работу за тебя делает кто-то другой».

   Я еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. Ну какая же она ещё маленькая девочка… Так, ладно, сосредоточимся на медицинских данных. Гемоглобин, лейкоциты, печёночные пробы… Так, а вот это интересно! Судя по анализу ДНК, у Одри четыре с половиной процента человеческой крови.

   — И кем вы собираетесь стать? Неужели человеком? — спросила я, не отрываясь от данных будущей пациентки.

   У цваргинь, в отличие от мужчин их расы, нет ни рогов-резонаторов, ни хвостов, но их выдает цвет кожи — сиреневый. Очевидно, что под «новой внешностью» Одри Морелли в первую очередь подразумевала не иную форму носа или разреза глаз, а сложную операцию по смене кожи.

   — Ну, это ведь самое логичное. — Цваргиня пожала хрупкими плечиками. — У меня прабабка была таноржкой…

   — Ясно. — Я оборвала Одри на полуслове, требовательно протянула руку, а когда она вложила свою ладонь в мою — резко перевернула и полоснула по коже скальпелем, который всегда предпочитала носить с собой.

   Густая алая кровь выступила на лиловой ладошке цваргини и часто-часто закапала прямо на планшет. Девушка побледнела.

   — З-зачем вы это с-сделали?!

   — Тс-с-с! — шикнула, считая про себя.

   Во-первых, амплуа бессердечной стервы-эльтонийки надо поддерживать, а во-вторых, надо убедиться, что у неё регенерация цваргини, а не человека. Четыре с половиной процента в нашем деле — огромный риск. Мне не нужны трупы. «Фокс Клиникс» берётся за самые сложные и неэтичные операции, но не убивает. В конце концов, это моя репутация.

   Кровью залило всё вокруг, но порез затянулся так, как должно это происходить у чистокровной цваргини. За семьдесят две секунды. Отлично, хоть тут сюрпризов не должно произойти.

   Я вернула руку плачущей испуганной Одри и подвела итог:

   — Спускайтесь на этаж ниже в процедурную, вам сделают обезболивание и возьмут стволовые клетки. За два месяца мои лаборанты вырастят новую кожу человеческого оттенка для пересадки. Операцию проведём… — Я посмотрела на календарь и ткнула в одну из дат, прикидывая в уме график хирургов. — Вот в этот день. Приходите с утра, натощак, и примите душ с антисептиком. Хуже не будет.

   — Как… то есть операция будет не сегодня? — Огромные оленьи глаза уставились на меня с непониманием. — Но мне как можно быстрее надо, понимаете? Меня замуж могут выдать!

   Я помассировала виски, чувствуя подкатывающую головную боль.

   — В таком деле спешить нельзя. Считайте, что кожа — это такой же орган, как и все остальные внутри вас. Откуда я её возьму? Её вначале вырастить надо. Конечно, я могла бы попробовать купить синтетическую и напылить, но вам ведь результат нужен не на год-два, а на всю жизнь. Верно?

   — Верно, — растерянно подтвердила клиентка.

   — А чтобы было всё качественно, мы её вырастим из ваших стволовых клеток. Так новая кожа не вызовет отторжения, и будет максимальная вероятность, что этап реабилитации пройдёт быстро и без осложнений.

   — Ясно… — вновь кивнула Одри и обхватила себя изящными руками. — Но что же я теперь делать буду?

   Ох уж эти молодые чистокровные цваргини…

   — У вас сейчас нет даже денег, на которые вы планируете жить после того, как смените внешность. Подготовьтесь заранее, продайте украшения, снимите в местном банке анонимную ячейку, положите остатки, подыщите квартиру или билет сразу до какой-нибудь курортной планеты… Благо Тур-Рин — это такое место, где можно практически всё, вопрос лишь финансов. Я не хочу, чтобы ищейки Цварга хоть какие-то подозрения имели в адрес моей клиники. Это понятно? И да, найдите банк некрупный и на стороне изнанки, чтобы без всяких биосканеров, всё по старинке. Индивидуальные ключи, чипы, вот это всё.

   Одри Морелли активно закивала.

   — Да-да, спасибо вам, госпожа Фокс. Вы абсолютно правы во всём.

   — Приходите к назначенной дате.

   — Хорошо.

   — Да, а прилететь на Тур-Рин снова сможете? Это не проблема? Жених отпустит? — Я вспомнила идиотскую визовую систему Цварга, по которой женщина — глупое неразумное существо, очевидно, — может покинуть планету лишь по ходатайству ответственного за неё мужчины.

   — До замужества согласие на мои перелёты выдаёт старший брат. — Одри внезапно тепло улыбнулась. — Он спокойно относится к моим путешествиям.

   Брат, значит… Отличненько. Это упрощает многое в разы для клиентки. Я хлопнула в ладоши, давая понять, что встреча окончена, но вспомнила последнее:

   — Ах да, не забудьте умереть.

   — Простите, что?

   — Подходящее тело я подыщу, вашу ДНК оставим, слепки зубов сделаем. Гарантирую, труп не будет отличаться от вас. Но с вашей стороны необходимо будет полностью «умереть» — никаких связей со старыми друзьями, приятелями, знакомыми, никаких входов в личные учетные записи, особенно облачные по биометрическим параметрам. Всё, что вам может понадобиться в «будущей» жизни, возьмите сейчас и перепрячьте или не рассчитывайте на это вообще. А вот прощальных записок писать категорически не рекомендую. Пускай все будут думать, что это несчастный случай.

   — О-о-ох…

   Одри поднялась со стула, да так и замерла, широко распахнув огромные глазищи, с открытой сумочкой в руках. Я раздражённо принялась сгребать драгоценности, сделав из ладоней чашу, и засовывать их в сумку клиентки. В один из гребков сверху блеснуло простое золотое колечко в дизайне обручалки с утопленным внутрь крохотным чёрным камешком. С удивлением я взяла кольцо и поднесла ближе к лицу. Даже странно, что среди диадем и ожерелий в сокровищнице Одри затесалась такая лаконичная безделушка… да и чёрный цвет — нестандартный для муассанитов. Я, по крайней мере, никогда таких не видела.

   — Это очень редкий цвет для муассанита, — тихо сказала Одри, заметив мой интерес. — Несерийное производство, частный ювелир делал… Мне перешло в наследство от бабушки по материнской линии. Я ни разу не носила украшение, и вряд ли про него кто-то знает.

   Я прикинула и сообщила:

   — Могу взять его как предоплату.

ГЛАВА 2. Маленький пациент

Эстери Фокс. Наше время

   — Эстери, а вот на этого посмотри, как он тебе?

   Матильда заботливо подтолкнула планшет с изображением накачанного зеленоглазого блондина с вертикальными зрачками.

   — Слишком крупный, не мой типаж.

   Я мельком скосила взгляд и продолжила заниматься работой — перепроверять настройки на медицинской капсуле.

   — Нет, ну какой же концентрированный тестостерон! — Хозяйка райского дома сделала вид, что не услышала ответа, и восхищённо цокнула языком. — Ходит к нам каждую неделю в ночь с субботы на воскресенье, точен, как атомные часы, и девчонки все довольные-предовольные после него, как кошки, обожравшиеся сметаны! Хочешь, ты послезавтра переоденешься одной из моих работниц?..

   Я мысленно закатила глаза.

   Этот разговор повторялся на ежемесячной основе уже два года — ровно столько, сколько я лечила внучатого племянника Матильды. Каждую нашу встречу она с непробиваемой настойчивостью гружёного рейсового лайнера пыталась свести меня с кем-нибудь из клиентов своего заведения. Богатых и хороших, разумеется, но сути дела это не меняло.

   — Тиль, спасибо, но меня не привлекают ларки.

   Я слегка покривила душой. Вообще-то, внешне этот конкретный был ничего, но я точно знала, что химии между нами не будет. Да и в целом я вообще старалась держатьcя от мужчин подальше. И без них проблем в жизни хватает.

   — А вот этот? Смотри, тоже блондин, но какие мощные бицепсы, у-у-у… Алька говорила, что шесть рук — это просто бомба в постели, если ты понимаешь, о чём я.

   Мне вновь перед носом поставили планшет с чьей-то милой, поросшей светлой щетиной мордахой. Как только Матильда умудряется фотографировать своих постояльцев? Мне казалось, что райские дома должны гарантировать сохранение полного инкогнито своих клиентов. Я отмахнулась.

   — Пикси не в моём вкусе, — коротко отрезала я, вставила в отсек медкапсулы мешок с жидкой плазмой и попыталась сменить тему разговора: — Настройки ставлю те же, что и в прошлом месяце. Корри не прибавил в весе? За последнюю неделю приступов не было?

   В вытянутой горизонтальной капсуле перед нами спокойным сном спал вихрастый тринадцатилетний мальчишка с очаровательными ямочками на щеках. Один в один такими же, какие имелись и у его гиперактивной бабушки, от всей души желающей мне «настоящего женского счастья».

   Матильда тяжело вздохнула:

   — Да, всё так же. Счастье, что Корри перестал задыхаться, как только ты взялась за лечение. Только вот в понедельник он траванулся морским окунем — похоже, мне паршивого на рынке всучили. Ты же знаешь его, он, как только морепродукты увидит, тут же канючить начинает «купи-купи», а я в них разбираюсь плохо…

   Я молча кивнула и потянулась к экрану управления техникой.

   Сколько пациентов прошло через мои руки? Сотни? Тысячи? Не считала. Главное — этот малыш сейчас здесь.

   Кожа Корри всё ещё была бледновата, слизистая на жабрах суховата, но пульс стабильный, насыщение кислородом в норме, показатели крови в относительном порядке. Ничего критического, но раз уж он недавно отравился, нужно добавить хотя бы электролитный раствор, чтобы нивелировать обезвоживание. В тринадцать лет семь миллилитров на килограмм веса будет достаточно…

   — Эстери, доченька, а как тебе вот этот цварг? — Матильда встрепенулась и вновь вернулась к старой теме. — Я подумала, что ж я, глупая, всё завсегдатаев тебе предлагаю, ты же не ночная бабочка какая! Посмотри, какой красавец, рога — ух, хвостище… Ох, была бы помоложе, сама б такому отдалась. И приходит к нам — заметь! — строго раз в полгода. Не чаще. Одинок, холост...

   При упоминании расы цваргов я вздрогнула, как от удара электрическим хлыстом, кровь в жилах мгновенно загустела, а тело сковало напряжением. К счастью, Матильда этого не заметила.

   «Спокойствие, Эстери, только спокойствие. Во всём криминальном мире у тебя репутация бессердечной суки, а за десять лет ты так и не смогла вымарать из памяти ночь с каким-то мужиком. Позорище же ведь!»

   — А кредитов у него… астероиды не сосчитать! На чай оставляет моим девочкам больше, чем стоимость услуг по прейскуранту! — продолжила Матильда нахваливать клиента.

   — Терпеть не могу цваргов, — скрипнула зубами и даже смотреть в планшет не стала. — Заносчивые женоненавистники из патриархального мира, которые считают себя сверхсуществами благодаря данным природой резонаторам, а женщины для них пустое место. Кстати, даже собственные. Эти эгоисты промывают мозги всем направо и налево так, как им удобно, превращая цваргинь в племенных кобыл. Это же надо, даже закон ввели, до скольких лет цваргиня замуж выйти должна! В нормальном Мире женщины бы уже взбунтовались против таких правил. Матильда, при всём уважении, мне не нужен мужчина, тем более цварг. Оставьте уже эту затею. Не лезьте в мою личную жизнь!

   Последнее предложение выдохнула зло, однако Тиль и не думала сдаваться. Вместо того чтобы извиниться и замолчать, эта самоуверенная владелица борделя вызывающе сложила руки на объёмной, чуть обвисшей, но явно некогда очень красивой груди.

   — Эстери, дорогая, скажи, когда у тебя последний раз секс был, ну? Десять лет назад? Когда Леей забеременела?

   Я вздрогнула.

   Так откровенно об этом меня ещё никто не спрашивал.

   Возможно, потому, что подавляющее большинство клиентов, подчинённых и просто знакомых боялись меня и считали по меньшей мере исчадьем ада, которому непременно нравятся болезненно-садистские извращения. Репутация сказывалась…

   Я сама не то чтобы активно способствовала, но никогда не препятствовала распространению всевозможных слухов о себе. Абсолютная истина: на любого хищника найдётся более опытный, но чем выше ты стоишь в пищевой цепочке, тем большую безопасность можешь обеспечить себе и своим близким. А на изнанке Тур-Рина безопасность, как ни крути — самое важное. Порой даже важнее еды или крыши над головой.

   — У меня есть личная жизнь, если ты об этом. — Собственный голос царапнул гортань. — Пожалуйста, давай закроем тему.

   Не соврала. Почти. Ну разве что чуточку.

   Правда заключалась в том, что за эти десять лет я всё же несколько раз из принципа находила мужчин для одноразового секса. Ужасно хотелось выкорчевать разъедающие душу воспоминания…

   Увы, не получилось. Секс не сложился от слова «совсем». Отчасти даже стало только хуже. Именно потому я и была уверена, что даже с зеленоглазым красавчиком ничего не получится.

   Матильда выразительно хмыкнула, явно показывая всё, что думает.

   — Я же о тебе забочусь от чистого сердца. Самых воспитанных и надёжных мужчин предлагаю из списков посетителей своей «Афродиты». Ты же, Эстери, такая красавица, а всё одна да одна… Не будешь же ты встречаться с вот этими мордоворотами?!

   При последнем слове она брезгливо дёрнула плечом в сторону прозрачной, но полностью изолирующей процедурную двери. За толстым слоем вертикальной пентапластмассы дежурили братья-близнецы Глот и Рон. «Близнецовость» их распознавалась элементарно — у Глота было порванное ухо, а у Рона крупный шрам перечёркивал лоб, бровь и нос. Оба весили за полтора центнера, причём подавляющая масса концентрировалась в мышцах, имели грубоватые квадратные челюсти со смещённым прикусом и предпочитали брить головы налысо. Ах да, Рон ещё украсил свой скальп с левой стороны кроваво-красной татуировкой ядовитой змеи, потому что однажды словил столь сильный удар по головушке, что череп слегка деформировался. Рон хотел скрыть возникшую асимметрию.

   Огромные, внешне страшноватые братья подпирали единственный выход из помещения и были моими телохранителями. «Моими» — настолько, насколько вообще можно доверять на Тур-Рине.

   — Они хорошие ребята, — пробормотала я, думая больше о параметрах распыления плазмы и всматриваясь в крошечное окошечко в медкапсуле.

   Лицо Корри имело правильный для его расы миттаров голубой цвет, грудная клетка спокойно поднималась сквозь плотный дым. Процедура шла отлично, несмотря на недавно перенесённое отравление.

   — Ты что, спишь с ними?! — театрально прошептала бабушка пациента и демонстративно схватилась за грудь. — Если скажешь «да», у меня инфаркт случится!

   Я хмыкнула и поддела:

   — А почему нет? Мужчины же, всё как ты хотела. И, Тиль, сердце располагается не настолько слева, оно ближе к центру грудной клетки.

   — Тебе не по статусу! — прошипела Матильда. — Эстери, посмотри на себя! Ты… ты…

   Я даже заинтересовалась. Что «я»?

   — У тебя внешность межгалактической фотомодели! У меня в «Афродиту» на кастинг девочки приходят ежедневно, и каждая из них удавилась бы за такие ноги, лицо или волосы, как у тебя! Я содержу райский дом уже более сорока лет и, поверь, прекрасно разбираюсь в женской красоте. Женщины эффектнее, чем ты, я ещё не встречала, несмотря… на некоторые твои странности.

   Такого комплимента услышать в свой адрес я никак не ожидала, а потому слегка растерялась и ответила без иронии:

   — Я не сплю с телохранителями. Что из меня был бы за работодатель, если бы я имела интим со своими подчинёнными?

   — Фу-у-у… — Матильда показательно шумно выдохнула, но не прошло и минуты, как она снова взялась за своё: — Но если ты с ними не кувыркаешься, то это всё равно плохо. Любой женщине нужен мужик, а ты, Эстери, не любая, ты роскошная…

   — А мне не нужен! — На этот раз намеренно резко я прервала речь собеседницы. Миттарка в ответ лишь покачала головой и всплеснула перепончатыми руками.

   — Ну ладно, акробатикой не хочешь заниматься, могу понять. Но ты о Лее подумала? Ей отец нужен, хороший, надёжный, правильный, а не всякие… — Она вновь фыркнула, бросив косой взгляд на мою охрану.

   Я сжала губы, молча рассматривая лицо Корри через прозрачное окошко. Процедура орошения лёгких подходила к концу, небольшие жабры на шее уже имели правильный сапфировый оттенок.

   — Ты знаешь, — задумчиво сказала Матильда, — как-то я слышала теорию, что женщины за первые десять секунд знакомства с мужчиной могут сказать, будет у них секс или нет. Что на самом деле не надо долго знакомиться, ходить на свидания и прочее… Само это ощущение, что секс с мужчиной будет хорошим и они подходят друг другу на физическом уровне, определяется в первые мгновения. Давай я оставлю у тебя планшет и ты всё-таки посмотришь…

   Диод над окошком моргнул салатовым цветом, и крышка с шипением отъехала вверх. Миттарка осеклась, сосредоточив всё внимание на внучатом племяннике. Подросток несколько раз вздохнул, всё ещё пребывая во сне, а затем длинные ресницы дрогнули. Корри открыл глаза и откашлялся.

   — Я здоров? — Корри всегда спрашивал одно и то же.

   — Абсолютно. — Я улыбнулась и потрепала мальчика по вихрастой голове. — Только ты должен прийти ко мне снова через месяц, хорошо?

   — Хорошо. — Он важно кивнул и с подозрением посмотрел на бабушку. — А о чём вы говорили, пока я спал?

   Я думала, что Матильда ответит как обычно, что-то вроде «о погоде» или «о росте цен на продукты», но она пожаловалась:

   — О том, что госпожа Эстери Фокс проявляет на редкость ослиное упрямство. Она уже много лет одинока и всё никак не выберет принца.

   Я с укоризной посмотрела на пожилую миттарку, но та лишь развела руками. Зато Корри неожиданно сгладил обстановку:

   — О-о-о, так это госпожа Фокс правильно делает. Она ждёт самого лучшего! Меня! Я, когда вырасту, сделаю ей предложение. Вы же пойдёте за меня замуж?

   Я расплылась в улыбке от очаровательной детской непосредственности.

   — Я обязательно подумаю над твоим предложением, Корри, но до того, как ты его сделаешь, ещё надо подождать девять лет. Может быть, ты за это время передумаешь и решишь, что такая старая женщина тебе не нужна в жёны.

   Мальчишка округлил большие синие глаза и возмущённо выдохнул:

   — Кто старая?! Эстери, вы красавица!

   — Вот! — важно подняла палец Матильда. — Даже ребёнок видит.

    — Ба, мы идём? — засобирался мой пациент. — У меня на сегодня ещё встреча во дворе, с друзьями в футбол играем!

   — Да-да, конечно. — Тиль взглядом нашла сумочку, подхватила её и встала со стула.

   — Гхм-м-м. — Я кашлянула, привлекая внимание. — Корри, а давай ты там снаружи с дядями постоишь. У того, что татуировка на голове, есть классная игра на коммуникаторе, а нам с твоей бабушкой надо ещё немного пошушукаться о своём, о женском.

   — Ох, девчё-о-онки, — протянул мальчик, показательно закатив глаза. — Опять платья, небось, обсуждать будете. Ладно, ба, я за дверью, жду тебя.

   Корри, важно кивнув, удалился за пентапластмассовую дверь и бесстрашно пристал к Рону, а его бабушка тут же полезла внутрь сумочки за кошельком.

   — Эстери, если ты о дополнительных кредитах на процедуру, то я всё-всё оплачу. Понимаю, что в этот раз была не только плазма, ты добавила что-то ещё от отравления. У меня из нала с собой не так много, я не рассчитывала, но…

   Я подняла ладонь, останавливая поток речи клиентки.

   — Я добавила средство от обезвоживания, но это ерунда. Мой подарок. Я хочу поговорить о Корри.

   — Да, конечно. Спасибо огромное за всё, что ты делаешь… Нам на Миттарии чётко сказали, что он не жилец, лёгкие заменить нельзя, а процедура орошения на детях запрещена как экспериментальная. Ох, если бы не ты, то у меня бы его не было…

   — Мне жаль тебя расстраивать, Тиль, но я вижу, что орошение с каждым разом работает всё хуже и хуже.

   — Как?! — растерялась пожилая женщина, её губы задрожали. — Но ведь помогает же… Раньше Корри задыхался и говорил, что печёт в груди, а сейчас...

   — Орошение увлажняет их как следует, однако альвеолы пересыхают всё сильнее.

   — Но на снимках всё прекрасно! И его мать жила на М-14 всего пять лет! Это не так много… это вообще ерунда! Я спрашивала, некоторые миттарки там и беременели, и детей рожали, и всё у них прекрасно с дыхательной системой…

   Матильда непроизвольно отрицательно качала головой, отказываясь верить в диагноз, и перечисляла всё больше аргументов, почему её мальчик должен непременно выздороветь. Увы, реакция слишком мне знакомая. Отрицание. Я искренне сочувствовала женщине, которая за секунды набрала лет десять, а то и двадцать. Мышцы лица ослабли, щёки опустились, морщины стали ещё глубже.

   — А Корри не повезло, вулканические испарения слишком сильно ударили по его здоровью. На снимках пока рецидива не видно, но я слышу его кашель. Он мне не нравится.

   — Ясно… и что теперь?

   — Ищите донорские лёгкие.

   — Донорские лёгкие? — Матильда смотрела на меня с плохо скрываемым отчаянием. Я ей уже объясняла, что лёгкие растут вместе с организмом, а потому в случае Корри искать надо точно такого же размера, детские и непременно от чистокровного миттара, чтобы была совместимость с жабрами. Лёгкие любого другого гуманоида даже нужного размера и группы крови не подойдут, и увы, у Корри такой сложный случай, что долевая родственная трансплантация тоже исключена.

   — Где же я такие найду?!

   — Время в любом случае ещё в запасе есть. Мои процедуры перестанут помогать не мгновенно. Ищите. Я тоже буду пробивать по своим каналам… и да, играть в футбол Корри не стоит, как и заниматься любым спортом, который может вызывать учащённое дыхание. К сожалению, это лишь усугубит ситуацию. Переведите его на компьютерные игры или что-то безобидное, не забывайте ставить увлажнитель воздуха рядом с рабочим местом. Извините, мне надо идти, — закончила я, видя, как секретарша пытается пробраться в нашу сторону через толкучку Глот — Рон — Корри в узком коридоре.

   — Да-да, конечно. Спасибо ещё раз, — тихо отозвалась Матильда, смотря стеклянным взглядом в стену позади меня.

   Я кивнула на прощание и вышла из процедурной, мысленно напоминая себе, что нельзя принимать близко к сердцу ситуацию с пациентами. Если постоянно об этом думать, так и сойти с ума можно.

ГЛАВА 3. Проблемы

Эстери Фокс

   Стоило выйти из процедурной, как двое — хирург и секретарша — наперебой бросились ко мне.

   — Госпожа Фокс, это какой-то кошмар! Я хочу… Нет! Я требую, чтобы мне заменили инструментального медбрата! — кричал на весь коридор покрывшийся красными от негодования пятнами Джорджио. — Когда меня пригласили работать в «Фокс Клиникс», то позиционировали сеть клиник как лучшую на всём рынке Тур-Рина! Я пришёл — и что вижу?! Выданный ассистировать инструментальный медбрат Лион путает кровоостанавливающий зажим с клещевым пинцетом! Нет, это просто невозможно! Я отказываюсь работать в таких условиях!

   — Госпожа Фокс, у нас ЧП! Звонил владелец складского здания в районе «Карнавальные маски» и угрожал отключить электроснабжение. Говорит, что оплату не получал. У нас там хранятся медикаменты, которые нужно держать строго в холоде… — торопливо лепетала Софи, размахивая блокнотом.

   — …Я отказываюсь работать в такой отвратительной клинике, где персонал не знает элементарных вещей!

   — …Он требует вас лично в его офис!

   Я схватилась за виски, чувствуя, как голова вспухает от навалившихся проблем. Общий гвалт сотрудников слился в отвратительный чаячий крик. Восторженный ор Корри, что он выиграл, лишь прибавил веса какофонии.

   — Тихо! — рявкнула я, и, к счастью, все действительно замолчали. Даже Матильда взяла громко радовавшегося внучатого племянника за руку и молча повела на выход из клиники. Я обернулась к Джорджио и уточнила:

   — Когда у вас операция?

   — Через три часа, в том-то и дело! Имплантация искусственного глаза! Где я за три часа найду квалифицированного медбрата?! Очень сомневаюсь, что ваши другие ассистирующие сотрудники знают больше, чем этот Лион…

   — Так, Софи, — решительно перебила нового дока. — Отправь Лиона убирать процедурную, а для операции созвонись с Оливером, попроси приехать. Три часа вполне достаточно, чтобы он успел добраться.

   — С Оливером?! — прошептала секретарша, округлив глаза. В её взгляде так и читалось сомнение. А кто, собственно, будет проводить операцию?

   Я кивнула. Да, с нашим ведущим нейрохирургом, но делать нечего. Раз уж Джорджио оказался таким капризным сотрудником, будем ему подбирать операционную команду чуть позднее. Оливер — самый старый док в «Фокс Клиникс», он не станет раздувать истерику, что его якобы понизили в должности и не дают оставить вмятину во Вселенной.

   — А ставку какую ему назначить за эти часы операции? — ещё тише спросила Софи.

   — Разумеется, как сверхурочные ведущему хирургу, — вздохнула я и выразительно посмотрела на Джорджио.

   Тот, на удивление, оказался понятливым и, резко изменив интонации с панически-негативных на уважительно-почтительные, коротко поблагодарил и удалился в сторону ординаторской. Секретарша проводила новенького взглядом, чуть поморщилась и, вспомнив о своей проблеме, вновь вопросительно посмотрела на меня.

   — Госпожа Фокс, а что делать с?..

   Я подняла ладонь, показывая, что беру владельца складского здания на себя.

   — Это всё? Из горящего больше ничего нет?

   — Бухгалтерия не знает, как оформить контейнеры из ячейки «В-53» и надо ли это делать, есть вопросы по годовой декларации, и звонил ещё инспектор…

   — Ясно, тогда всё потом. — Я махнула рукой, давая понять, что задача со складом первостепенная. — Глот, подай флаер к подземному выходу, пожалуйста. Я поднимусь в кабинет и через пару минут готова выезжать.

   — Есть, босс! — Верзила со скоростью, не свойственной мужчинам его веса, буквально подпрыгнул на месте и бросился исполнять приказ. Его брат-близнец молча потопал за мной.

   — Рон, я всё понимаю, ты исполняешь свои обязанности, но в собственной клинике мне ничего не угрожает, — раздражённо бросила я, выскакивая на внутреннюю лестницу, чтобы было быстрее. Лифты у нас в здании ну очень медлительные.

   — А я всё равно предпочитаю сопровождать вас всюду, — пробасил Рон где-то позади.

   — Напомню, что тот случай, когда я отрезала яйца одному из сотрудников, — чистейшая правда. Я могу за себя постоять.

   Это была давняя история. На тот момент я совершенно не разбиралась в лоскутах изнанки — кварталах Тур-Рина и гуманоидах, за которыми они неформально закреплены, — и развернула свою деятельность, не оплатив «крышу» местному авторитету по кличке Бульдозер. Пока была мелкой сошкой, меня не замечали, но стоило бизнесу набрать обороты, как мною заинтересовались.

   Бульдозер решил проучить «новенькую пигалицу» и нанялся ко мне уборщиком. Пока меня не было, он раскидал камеры по шкафам и приготовился встретить во всей мужской красе. Его план был прост, как таблица умножения: отыметь пожёстче, тем самым припугнуть как следует, а записи с видеокамер оставить для шантажа. Кто из серьёзных клиентов захочет обслуживаться в клинике, чья безопасность хромает на обе ноги, а саму владелицу нагибают раком? Такова была логика Бульдозера. Но чем ниже развит человек, тем больше для него всё сводится к физике. Сила, боль, животный страх — их единственные аргументы. Чем слабее интеллект, тем больше потребность в демонстрации власти над другими.

   Бульдозер не учёл одного.

   Я открывала медицинский центр в спешке и буквально на коленке, так как очень сильно требовались деньги. У меня ещё не было целого штата сотрудников — лишь секретарша и один хирург. Я как раз возвращалась в кабинет после операции, на которой сама ассистировала Оливеру, и по случайности положила скальпель в карман халата. Это-то и меня спасло.

   Бульдозер выскочил из здания, вереща и перемежая междометия матом, а также заливая кровью тротуар. После того случая мне дали прозвище Кровавая Тери, ну а скальпель я теперь ношу при себе всегда.

   Не то чтобы я гордилась этим прозвищем… А, ладно, кому я вру?

   Гордилась.

   — Я очень рад, что вы можете за себя постоять, — как ни в чём не бывало отозвался Рон. — И тем не менее мне будет спокойнее, если босс будет под присмотром.

   Я наступила на ступеньку, но плитка оказалась свежевымытой. Тонкий каблук заскользил, я взмахнула руками и хвостом в поисках равновесия, но, прежде чем успела схватиться за поручень, огромные ручищи телохранителя обхватили за талию и вернули в вертикальное положение.

   — Вот даже для таких случаев нужен я, — пробасил Рон. — Ещё бы случайно голову раскроили, а вам нельзя. Вы же умная.

   — Спасибо. — Я кивнула здоровяку, и стальная хватка моментально разжалась.

   Я нырнула в свой кабинет и тут же прошла вдаль за перегородку. В этой части у меня было что-то вроде гардеробной… Это сложно объяснить, но, когда ты владелица полулегального бизнеса на Тур-Рине, нужно иметь под рукой и парики, и всевозможные костюмы, и халат хирурга, и накладной живот для беременной, и даже усы и бороду… Всё может пригодиться.

   Тур-Рин формально входит в Федерацию Объединённых Миров и даже считается одним из люксовых курортов для богачей: здесь есть и круглосуточные казино, и спа-отели, и бильярды-боулинги-иллюзионы, и даже сложно вообразить, чего здесь нет. Но то — красивая обёртка Тур-Рина. Никто в здравом уме и памяти не станет притеснять или обижать толстосумов, которые летят на планету развлечений, чтобы потратить здесь свои денежки.

   Законы изнанки Тур-Рина, созданной для коренного населения, увы, совсем другие. Жёсткие, если не сказать жестокие. Порой тут случаются такие разборки, что даже Системная Полиция не всегда рискует ввязываться, предпочитая закрывать глаза на некоторые аспекты.

   — Так-так-так, — пробормотала я, выбирая, что же надену для владельца складского помещения.

   Времени наводить марафет было в обрез, но я понимала, что в обычной юбке-карандаше и белой рубашке буду Хавьеру Зерраксу неинтересна. Не той орбиты он субъект. Все женщины в понимании арендодателя были существами второго сорта, не способными заниматься бизнесом и приносить какую-либо пользу, кроме как в постели и на кухне.

   Со мной у Хавьера всё не задалось с самого начала. На момент передачи дел его предшественником (с Вороном у меня, кстати, сложились вполне сносные отношения) никто не претендовал на складскую площадь в «Квартальных Масках», и Хавьер, скрипя зубами, на «безрыбье» продлил со мной договор. Интересный такой договор, по которому взять и внезапно выгнать меня без объяснения причин он не мог. Уже позднее власти облагородили квартал, обновили инфраструктуру, и сюда потянулись представительства более или менее приличных компаний и появились желающие на аренду помещений. Теперь Хавьер спал и видел, как бы выселить меня и сдать площадь «нормальному» гуманоиду (читать как «особи с членом между ног»), а не какой-то там «шмаре».

   — Раз уж я шлюха, то шлюха дорогостоящая, — пробормотала я, внимательно осматривая весь арсенал гардероба. — Иначе какой тебе с меня вообще прок, верно?

   Туфли, узкую юбку-карандаш с вертикальным разрезом сзади и чулки я оставила, а вот офисную рубашку заменила на золотую блузку с оголёнными плечами и ключицами и к ней же добавила массивный металлический чокер. Готово! Чокер я застёгивала уже в лифте, где Рон каменной скалой отгораживал меня от дверей, чтобы никто не увидел.

   В высокий флаер с тонированными стеклами запрыгнула не глядя и открыла косметичку, чтобы создать образ Кровавой Тери, который привык видеть Хавьер Зерракс: тёмно-коричневая помада, ярко выраженные острые скулы и волосы, стянутые в тугой конский хвост, а затем переплетённые в хлёсткую косу. Образ завершали строгие туфли-лодочки на высоком каблуке — намёк на то, что у боли есть эстетика. Дорогой садо-мазо в его самой изысканной, утончённой форме.

   Глот уверенно вёл флаер через плотный поток, а я, покачиваясь от резких перестроений, короткими движениями рисовала стрелки. Рон неодобрительно поджимал губы, но молчал. Стоило нам запарковаться у нужного здания, как он внезапно выдал:

   — Если этот хмырь тронет вас, как в прошлый раз, то я подрихтую ему морду!

   Наверное, все адекватные женщины на моём месте расплылись бы счастливой лужицей от такой заботы, но, увы, Кровавая Тери к адекватным никогда не относилась.

   — Если ты ударишь Хавьера, — медленно произнесла я, глядя в глаза телохранителю, — то я останусь без склада с дорогостоящими и редкими лекарствами. Часть инвесторов затребует кредиты назад, некоторые постоянные пациенты, вероятно, скончаются, а репутация «Фокс Клиникс» навсегда будет втоптана в грязь. Я разорюсь, и все мои подчинённые, включая тебя, лишатся зарплаты, а некоторые, между прочим, кормят семьи. — О том, что сама воспитываю девятилетнюю дочь, напоминать не стала. Телохранитель и так это прекрасно знал. — Ты этого хочешь, Рон?

   Здоровяк, как и следовало ожидать, тут же пошёл бурыми пятнами по щекам и шее и опустил взгляд в пол.

   — Нет, — буркнул он. — Но меня бесит, как он позволяет себе общаться с вами, босс! Вы же такая… такая…

   — К счастью, это видишь только ты и на моей репутации не сказывается, — отрезала я, не давая закончить фразу и добавила мысленно: «Скорее, только играет в плюс, и по изнанке расходятся слухи, что Кровавая Тери — та ещё бешеная сука, которая не чувствует боли».

   — Рон, так я могу на тебя положиться? Ты же не станешь делать глупости? Если это не так, то я возьму с собой Глота.

   Мужчина поиграл желваками так, что татуировка змеи на его голове зашевелилась, но через несколько секунд всё же процедил:

   — На меня можно рассчитывать, босс. Я не подведу.

   Я облегчённо вздохнула, нащупала в кармане жакета скальпель, сжала рукоять и разжала. Просто на всякий случай. Глот запарковался у обшарпанного невысокого здания, облицованного красно-коричневым кирпичом. Наученный опытом взаимоотношений на теневой стороне Тур-Рина, он сразу же развернул флаер так, чтобы было удобно стартовать за секунду. Рон нехотя потянул ручку двери, выпуская меня из безопасного салона, и привычно занял место в двух шагах позади.

   Назвать встретившее нас помещение офисом мог бы только тот, кто разом ослеп, оглох и потерял обоняние, но Хавьер предпочитал говорить о своём гараже именно так. В нос ударила густая смесь машинного масла, металла, подгнивающих досок, пыли, грибка и Вселенная-знает-чего-ещё. Я на миг задержала дыхание, перестраиваясь на чудный аромат офиса и привыкая к полутьме.

   Многочисленные стеллажи до потолка стенами возвышались направо и налево, отгораживая на тысячах квадратных метров что-то вроде небольших помещений. Хавьер Зерракс в известных кругах носил кличку Кракен. Он был расчётливым типом и использовал просторное помещение одновременно и как офис, и как склад, оказывая услуги по хранению экзотических предметов. Один из его мордоворотов у входа отмер и сделал знак следовать за ним. Конечно же, я знала, как пройти в этом лабиринте до арендодателя, но предпочла сделать вид, что плохо ориентируюсь.

   Вдыхать приходилось через раз — слишком уж специфическое амбре витало в воздухе, а ещё я старательно гнала от себя мысли о том, что лежит в этих красно-рыжих контейнерах на вертикальных стойках-стеллажах. По пространству рассыпалась звонкая дробь моих металлических набоек и грузные шаги двух мужчин. Стоило нам обогнуть проржавевший грязно-жёлтый погрузчик, как послышались низкий гогот и невнятное не то шипение, не то бульканье. Определённо не межгалактический язык и вряд ли что-то с просторов Федерации — я бы узнала диалект на слух.

   Ещё несколько шагов — и мы встретились с Хавьером Зерраксом взглядами. Это был моложавый мужчина… Крупный, даже слишком, с короткими светлыми волосами и густой рыжеватой щетиной, острым водянисто-голубым взглядом и таким оскалом, от которого на теле непроизвольно начинают бегать мурашки. По расе… да не пойми кто, как и у большинства коренных тур-ринцев, в крови намешано всякого. Ничего страшного визуально в Хавьере не было, скорее он имел внешность почти кинематографическую: высокий лоб, по-мужски брутальные черты лица, широкий разворот плеч, зубы идеально ровные и белые… Вот только когда он смеялся, мне всё время чудился не то лязг цепей, не то скрип мела по стеклу. Он был объективно красив, но я слишком хорошо видела его нутро.

   — О, моя дорогая Тери пожаловала, — произнёс Хавьер выразительно низким басом.

   Это стало сигналом: все прихвостни Кракена мгновенно и бесшумно ретировались из закутка шефа.

   — И тебе добрый вечер.

   Я взглядом приказала телохранителю удалиться тоже. Хавьер всё равно потребует диалога тет-а-тет, но если я буду держать Рона при себе до последнего, то продемонстрирую страх. А такому мужчине страх — последнее, что стоит показывать.

   — Так-так-так, — пробормотал владелец данного лоскута изнанки, облизывая сальным взглядом и заглядывая в декольте. — Кто бы мог подумать, что сама Кровавая Тери появится у меня сегодня в офисе.

   — Ты же ведь звал.

   — Какая послушная девочка, ай-ай-ай, люблю, когда ты строишь из себя покладистую кобылку. Тебе идёт…

   Я криво усмехнулась, стараясь задавить зарождающееся в груди отвращение, и провернула стандартный манёвр, отвлекая от лица, на котором могли проступить мои истинные эмоции, — будто невзначай провела пальцем по ободку чокера.

   Хавьер Зерракс внешне не был уродом, отнюдь. Он даже хвастался, что в нём течёт кровь ларков , но фигурально выражаясь — да. Та ещё мразь. Собственно, прозвище «Кракен» ему дали отнюдь не из-за внешних данных или намёка на щупальца, а из-за чудовищных пристрастий. Два месяца назад Оливеру пришлось вырезать селезёнку девочке, чтобы спасти, и это было услугой Хавьеру. Тот признался, что перебрал с алкоголем и решил поиграть в дартс, но под рукой не было походящей мишени.

   Хозяин складской территории, опасный делец и наводящий ужас мужчина в одном флаконе проследил взглядом за моим движением. Его зрачки едва заметно расширились. О да, этот трюк работал безотказно — лёгкий намёк на подчинение, смешанный с холодной независимостью, выбивал из колеи даже самых хищных игроков Тур-Рина.

   — Ты знаешь, как правильно расставлять акценты. — Голос Кракена опустился на полтона ниже, приобретая бархатистую хрипотцу.

   Я медленно вернула руку на талию.

   — Интуиция, — лениво отозвалась, стараясь выглядеть непринуждённо. Хотя сердце колотилось в груди так, что рисковало проломить грудную клетку.

   Сексуальное напряжение — вещь полезная. Особенно с такими девиантами, как Кракен. Но главное — не переборщить. Держать дистанцию ровно на грани между вызывающим интересом и опасным азартом.

   — Моя секретарша передала, что ты якобы не получил оплату, но я проверила — банковская транзакция проведена. Вчера ровно в полдень на твой счёт поступило две тысячи кредитов, как прописано у нас в договоре. Стандартная месячная плата, — холодно сообщила я.

   Хавьер широко улыбнулся, отчего встали дыбом волоски на руках, но я мужественно даже не дёрнулась.

   — Две тысячи было до недавних пор. Со вчера ставка — две тысячи сто кредитов. Итого твой долг за прошлый месяц составляет ещё сотню.

   Я с трудом удержалась, чтобы не поморщиться. Мы оба знали, что эта сумма для Хавьера — сущий пустяк. Он хотел видеть меня, и это внезапное повышение арендной платы — лазейка, которую он нашёл в договоре со времён сотрудничества с его предшественником Вороном. Там было условие, что повышать таксу арендодатель имеет право не чаще раза в квартал и не более чем на пять процентов, но ничего о том, что он должен предупреждать об этом клиента заранее. Ворон играл по-честному и всегда обозначал рост таксы заранее… в отличие от Хавьера Зерракса.

   И тем не менее я предприняла попытку решить вопрос деньгами.

   — Тебе сегодня же будет перечислен долг.

   — Нет-нет-нет. — Мужчина цокнул языком и приблизился. Теперь огромная фигура криминального авторитета нависала надо мной. В нос ударил терпкий одеколон с нотами лемонграсса. — Долг надо было выплатить ещё вчера, а сегодня набежали проценты.

   «Как и следовало ожидать, верить в то, что с Кракеном можно рассчитаться деньгами, — верх наивности».

   — Что ты хочешь?

   — Тебя.

   Он выдохнул на ухо, а меня замутило — и от слишком резкого запаха лемонграсса, и от физической близости. Я слишком хорошо знала его настоящего: девочки из соседнего кабаре с завидным постоянством прибегали в «Фокс Клиникс». На «чай с тортиком», разумеется… Как же. Сколько мы с Оливером их перештопали — не сосчитать.

   — Ты знаешь, я не продаюсь, — выпалила быстро.

   Чересчур быстро.

   Хавьер Зерракс плотоядно облизнулся.

   «Шварх , Эстери! Нельзя так, а то он поймёт, что ты его боишься. Твоё поведение и отсутствие страха — и есть та сама ниточка, благодаря которой он интуитивно не смешивает тебя с ночными бабочками. Сохраняй лицо!» — строго шикнул внутренний голос, заставляя держать осанку идеально прямой.

   Мужчина, словно угадав, о чём я думаю, криво усмехнулся и резко обхватил меня за талию, впечатывая в широкую грудную клетку. Усилием воли я подавила желание закричать, дав команду телу обмякнуть. Несопротивляющаяся жертва — это неинтересно. Сейчас я должна быть скучной.

   — Какая же ты строптивая кошечка, всё никак не могу тебя разгадать, — тем временем прохрипел Кракен и чуть отстранился, заглядывая в глаза. — Я почти поверил, что идея секса со мной тебя не заводит. А на свидание пойдёшь?

   Кто опаснее психопата во главе теневого мира? Только психопат во главе теневого мира с нарциссическим расстройством личности.

   Я повела плечом, увеличивая расстояние между нами на несколько сантиметров. Вроде бы немного, но дышать уже легче. Резкий отказ будет ошибкой. Это не тот тип мужчин, которые принимают чужие личные границы спокойно. Если дать понять, что он проигрывает, он усилит хватку, проверяя, насколько далеко можно зайти. В таких играх главное — не дать нарциссу почувствовать себя отвергнутым, но и не спровоцировать охотничий азарт.

   — Возможно. Я подумаю. Это всё?

   Хавьер облизал нижнюю пухлую губу и на этот раз улыбнулся так широко, что я не смогла не вздрогнуть.

   — Нет, не всё. Я хочу часть своих процентов сегодня же. Сними пиджак.

   Ох, а вот этого делать совсем не хотелось. Мысленно попрощавшись со скальпелем, я медленно стянула атласную ткань и аккуратно сложила на ближайшую бочку, выполнявшую функцию табурета. Водянисто-голубой взгляд собеседника помутнел, зрачки расширились, ноздри покраснели.

   — Какая же ты красивая, Тери... Никогда не встречал настолько роскошных женщин, — произнёс он с придыханием, одновременно расстёгивая ремень и вынимая его из шлёвок.

   Внутри меня всё орало от ужаса. Но я понимала, что не имею права даже судорогой мышц показать, насколько опасаюсь этого урода. Тем временем Хавьер с силой перетянул мне запястья ремнём и издал низкий мощный горловой звук.

   — Да-а-а…

   Если бы я не видела его сейчас перед собой, то подумала бы, что он кончил. Хавьер потянулся к ширинке, но в последнюю секунду убрал руку в карман. Слава Вселенной, пронесло! Кожа на руках стремительно краснела, было чудовищно больно, но я терпела.

   — Итак? Я могу идти? — с вызовом спросила, глядя Кракену в глаза. И, разумеется, стоя с расправленными плечами, несмотря на связанные руки.

   «Мне не страшно. Я ничего не боюсь», — как мантру повторял внутренний голос и транслировала вся моя поза.

   — На колени.

   — Нет.

   — На колени, — сказал он снова, вложив в интонацию угрожающие нотки. — Не сделаешь — отключу у склада электроснабжение. Испортятся все твои препаратики, тебя сами же клиенты и натянут до кончиков твоих прекрасных ушек. Хочешь, м-м-м?

   Не хотела. Но интуиция сиреной орала, что это тот случай, когда надо дать отпор любой ценой.

   — Нет.

   — На колени! — в третий раз приказал он и вцепился рукой в чокер, но раньше, чем он это сделал, я обхватила хвостом его руку и одновременно вонзила ногти в предплечье с такой силой, что по его коже потекли алые струйки и закапали на бетонный пол.

   Секунду или две Хавьер как зачарованный пялился на стекающую по его рукам кровь, а затем вдруг расхохотался:

   — Хороша-а-а, Кровавая Тери, вот это я понимаю! Вот это женщина, достойная меня. — Он отпустил ладонь, рывком содрал стягивающий запястья ремень и отошёл. — Ладно, тогда с тебя услуга. Завтра мои ребята завезут к чёрному входу «Фокс Клиникс» жмурика. Надо избавиться как можно быстрее, и чтобы ни одного пальчика, волоса и всего того, по чему можно сделать судебную экспертизу. В общем, не мне тебя учить. Избавишься — и долг прощён.

   С такой постановкой я спорить не стала. В сложившейся ситуации уничтожить труп за сто кредитов — это самая выгодная сделка, которую я могла для себя выторговать.

   Из «офиса» Кракена я выбежала на дрожащих ногах, успев только подхватить пиджак, плюхнулась в флаер и крикнула Глоту: «Гони!» Меня трясло от пережитой сцены. Давно я себя не чувствовала настолько беспомощной. Я обхватила себя руками за талию и, раскачиваясь из стороны в сторону, уставилась на мелькающий ночной город через тонированное стекло.

   «Ты всё сделала правильно, Эстери, ты умница, всё хорошо», — успокаивал голос разума, но всё равно ужасно хотелось разрыдаться. Рон, усевшийся на переднее сиденье, несколько раз обернулся через плечо и всё же не выдержал.

   — Босс, зря вы так всё спускаете… Я бы ему вмазал как следует. Научил вежливости.

   — Рон, мы это уже обсуждали. У Кракена в здании несколько десятков вооружённых гуманоидов. После такой выходки мне придётся потом прятать твой труп.

   — Ну, значит, надо заранее собрать братву и припугнуть! Я могу своих корешей поспрашивать и…

   — И что, Рон?! Что?! — Я не выдержала и посмотрела на телохранителя с плохо скрытой злостью. Его слова пришлись лезвием по сердцу. — Он отключит электроснабжение, у меня пропадут лекарства. «Фокс Клиникс» закроется. Что мне прикажешь делать?!

   — Я не понимаю, почему вы так себя ведёте, босс, — упрямо продолжил Рон, поджав губы. — Весь ваш вызывающий прикид. — Он мельком посмотрел на моё декольте, золотой ошейник и тут же отвёл взгляд. — Макияж. Вы будто бы кричите о том, что хотите потрахаться. Естественно, как и любой половозрелый мужчина, этот тип ведётся. Однажды он просто грубо вас нагнёт, а я даже не смогу ничего сделать!

   Я вздрогнула, потому что Рон озвучил один из моих страхов. Глот тем временем вёл флаер, превратившись в невидимку, и, честно говоря, я сейчас бы отдала многое, чтобы остаться в салоне лишь с водителем.

   — Будем надеяться, что этот день настанет не скоро, — сухо обронила, вновь отворачиваясь к окну.

   — Но, госпожа Фокс! Я не понимаю! — вспылил Рон.

   Я вздохнула, массируя гудящие от перенапряжения виски. Будь это кто угодно, а не Рон, я бы приказала молчать, но этот телохранитель служил верой и правдой уже много лет. А потому я собралась с силами и всё же ответила:

   — Хавьер Зерракс — ярко выраженный психопат с садистскими наклонностями и глубоко укоренённой мизогинией. У него классическая форма нарциссического расстройства личности, осложнённая патологическим стремлением к доминированию. Его корёжит от того, что я руковожу «Фокс Клиникс». Он искренне верит, что гуманоид без члена не может управлять даже маломальским бизнесом. Если бы ты хоть чуть-чуть изучал психологию, Рон, то понял бы, что такие, как Зерракс, чтобы доказать свою точку зрения, с лёгкостью закопают. Единственная причина, по которой он этого ещё не сделал, заключается в том, что я ему интересна.

   — Интересна? Да он вас хочет отыме…   

   — Да, Рон, интересна! — повысила голос, перебивая телохранителя. — Ты совсем меня не слушаешь? Для Хавьера все женщины — шлюхи! Единственный способ как-то на него влиять, это действовать в рамках его ожиданий и логики. Если я буду слишком активно доказывать, что я «другая», и примерять амплуа бизнес-леди, то он взбесится и растопчет меня. Из принципа. Мизогинист в нём победит. Если буду похожа на тур-ринских ночных бабочек, то сольюсь с ними как с фоном и стану ему неинтересна как садисту при власти, а это возвращает нас к пункту о том, что женщины не умеют руководить бизнесом. «Фокс Клиникс», напоминаю, успешен, а следовательно, его надо будет передать кому-то более толковому. А потому я веду себя с ним единственно возможным образом.

   — Каким? — заторможенно спросил Рон, а я скрипнула зубами от досады.

   Всё-таки давний удар по голове очень сильно сказался на мозговой деятельности телохранителя. Он хмурился, пытался понять мою стратегию поведения, но никак её не улавливал. А всё было просто: я давала Кракену то, чего не давали другие женщины, — яркие эмоции.

   Психопаты не способны испытывать сочувствие или вникать в переживания других людей. У них острый дефицит собственных эмоций, и они находятся в его постоянном поиске. Не сомневаюсь, что большинство девиц верещали от страха, стоило Хавьеру достать нож и обозначить свои желания. И все они раз за разом вели себя идентично. Я же выбивалась из этой картины. Каждую нашу встречу я демонстрировала перед ним бесстрашие, некоторую отчуждённость и безразличие к боли. Вкупе со слухами о Кровавой Тери мой образ в его голове и вовсе складывался загадочным и близким к его системе ценностей. Разумеется, Зерракс планировал «разгадать меня», но пока ещё опасался сломать, как дорогую куклу, подаренную родителями на день рождения, а потому действовал плавно. Увы, от его «плавно» мне уже было тошно и страшно, потому что инстинкт самосохранения подсказывал: долго я так не выдержу.

   «Зато у тебя есть квартал, чтобы что-нибудь придумать, прежде чем Хавьер снова поднимет цены на площадь и вызовет тебя в офис», — тихо пробормотал внутренний голос.

   — Простите, что вмешиваюсь. — Голос Глота вырвал из размышлений. — Госпожа Фокс, мы только что вырулили на Золотое Кольцо. Подскажите, мне сворачивать к клинике или мы едем в другое место?

   — Или, — коротко ответила я, не называя лишний раз адрес вслух.

   В груди тут же потеплело от мыслей, что вот-вот я увижу свою любимую девочку. Лея, как же я по тебе соскучилась, малышка!

   Взгляд упал на руки. Там, где запястья были связаны ремнём, кожа уже начала синеть и заметно опухла. Я торопливо надела пиджак и одёрнула рукава пониже. Дочка не должна этого увидеть.

   Провибрировал коммуникатор.

   «Госпожа Фокс, вы вернётесь? Тут инспектор хочет проверить нашу клинику», — пришло короткое сообщение от секретарши.

   «Завтра, всё завтра», — быстро набрала ответ и за последние минуты до дома успела смыть макияж салфетками, распустить плеть-косу и бросить чокер в сумочку.

ГЛАВА 4. Смерть сестры

Кассиан Монфлёр

   — Господин, пожалуйста, съешьте хотя бы это.

   Личный помощник поставил на лакированную столешницу дымящуюся миску супа с вермишелью. Некогда любимый суп сестрёнки. В горле встал горький ком, стоило подумать об Одри. Замутило, затошнило. Я отрицательно качнул головой.

   — Гектор, убери это. Я много раз просил тебя не приносить еду в мой рабочий кабинет. Здесь важные документы, в конце концов!

   — Но вы уже трое суток не едите! — всплеснул руками помощник.

   Это был пожилой цварг, служивший в поместье Монфлёров ещё со времён моей матери. Несмотря на возраст, общую нерасторопность и порой даже излишнюю навязчивость, я не мог отправить его на пенсию. Рука не поднималась.

   — Гектор, ты помощник, а не сиделка. Напомни, с каких пор в твои обязанности входит следить за моим рационом?

   — С тех самых, как ваша матушка на смертном одре просила о вас позаботиться, а ваш рабочий график превратился в полнейший хаос.

   Помощник не только не собирался уносить тарелку с супом, а ещё и нагло отошёл к секретеру с документами с видом «я тут постою, понаблюдаю, пока вы покушаете, и только тогда унесу посуду».

   Вот же наглец.

   — Гектор, ты сам цварг и прекрасно знаешь, что я могу с лёгкостью обойтись без еды и пару недель, если понадобится, — бросил раздражённо.

   — Но так вы себе посадите желудок и поджелудочную, — парировал старый пройдоха.

   Нет, ну вы на него только посмотрите!

   — Три дня, господин, — напомнил он, отворачиваясь к окну. — Три дня на одном кофе и злости. Это недопустимо даже для вас, Кассиан. Поешьте, пожалуйста, и я уйду.

   — Моя сестра погибла! — внезапно для себя рявкнул я, и гулкий звук голоса прокатился по кабинету, ударяясь в холодные стены. — Гектор, я не могу думать о еде. В меня не лезет. Убери это живо!

   — Я знаю, господин. Но тарелку не уберу.

   Его голос был ровным, спокойным, но за ним угадывалась искренняя забота, и это только злило.

   Одри мертва.

   Я знал это, я повторял про себя сотни раз, но сознание отказывалось принять реальность. Как?! Как это вообще возможно?!

   Я взмахнул рукой, сбивая со стола кипу электронных бумаг. Ложь. Сплошная чёртова ложь. Не верю!

   Служба Безопасности Цварга мурыжила меня три месяца, вглядываясь в каждый жест, в каждое моё слово, выискивая хоть тень причастности к её смерти. Как будто я мог желать зла собственной сестре! Как будто я ненормальный, способный на убийство!

   Я заботился о младшей сестрёнке всю жизнь. Я позволял ей больше, чем позволяли другим цваргиням. На планете, где на десять мальчиков рождается две-три девочки, женщины уже давно приравниваются к драгоценности нации, их охраняют, оберегают… В том числе и не отпускают на другие планеты, чтобы не дай Вселенная не произошло несчастного случая. А я никогда не диктовал Одри условий. Она жаждала свободы — я ей её давал. Она просила визу на солнечный Зоннен — я подписывал. Она мечтала о развлекательном путешествии на Тур-Рин — я соглашался. Я не смог ей отказать даже тогда, когда она захотела взять фамилию матери. Так я остался Кассианом Монфлёром, а она стала Одри Морелли.

   И вот результат.

   Моя сестра погибла накануне собственной свадьбы.

   Я ударил кулаком по столу, чувствуя, как острая боль простреливает костяшки пальцев.

   — Господин, вы не виноваты… Вы же не могли знать, что всё так сложится.

   — Я отпустил её на Тур-Рин! — Голос предательски сорвался.

   — Вы всегда её отпускали и твердили, что правило «не вылетать с планеты без разрешения ответственного мужчины» — это пережиток прошлого.

   — Но теперь её нет.

   Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как бешено стучит пульс в висках. Когда мне впервые сказали, что Одри мертва, новость обрушилась на плечи, выдавливая воздух из лёгких и ломая позвоночник.

   Гектор продолжил молча смотреть на меня, но так и не вышел из кабинета. Я плюнул на его присутствие и вновь принялся сканировать взглядом документы.

   Мне предъявили лабораторные анализы, записи с камер, показания нескольких свидетелей. Согласно отчёту Службы Безопасности Цварга, моя сестра погибла под колёсами беспилотника в одном из самых тихих и безопасных районов Тур-Рина, рядом с аллеей шоппинг-деревни.

   Система управления дала сбой. Официальная версия: «Сбой датчиков, ошибка маршрутизации, внезапное ускорение». Ирония судьбы заключалась в том, что беспилотник как раз транспортировался на утилизацию за выходом срока действия эксплуатации, и даже компания, которая выпускала его, по сути, была невиновна. Как и та, которой беспилотник принадлежал, потому что, согласно закону, она как раз направила объект на свалку и накануне написала отказ от владения транспортом в адрес планеты.

   Тяжёлый металлический беспилотник на высокой скорости сбил Одри на одном из перекрёстков через десять минут после того, как она отправила охранников с многочисленными покупками в отель. От её тела не осталось… да, в общем-то, ничего. Оно превратилось в огромную кровавую лепешку.

   Я в тысячный раз открыл снимок с места трагедии, на котором алая кровь смешивалась с оборками любимого платья Одри. К горлу подкатила тошнота. Но с упорством маньяка я рассматривал кадр. Вдалеке валялись куски электросамоката… На кой шварх его взяла Одри? Впрочем, это же Одри, ей всегда было лишь бы повеселиться… И всё же. Почему она отослала охранников? Почему вновь полетела на Тур-Рин, ведь два месяца назад уже закупалась там? Неужели женские коллекции меняются так часто? Мне всегда казалось, что сестра относится к шоппингу умеренно… Так, а это что? Посещение «Фокс Клиникс» полугодовой давности?

   Я внезапно обратил внимание на одну из приписок следователей. Так как с меня были сняты обвинения (Цварг — планета с закостенелыми традициями, и пока три месяца шло расследование, мне не давали доступа к материалам), я воспользовался положением в обществе и выпотрошил у СБЦ всё. Абсолютно всё, что касалось Одри, за последний год — банковские выписки, запросы такси, зафиксированные перемещения на городских камерах. Конечно, со стороны это выглядело безутешным горем брата, но в душе у меня скребли швархи, и я отказывался верить, что это несчастный случай. Может, сестрёнка перешла кому дорогу, а я об этом и не знал? В таком случае я обязательно отомщу убийце.

   — Кассиан, вы слишком много работаете. Оставьте это дело. Служба Безопасности Цварга уже всё перепроверила и пришла к выводу, что это был несчастный случай. — Внезапно в мои размышления вмешался голос помощника. — Я понимаю, вы убиты новостью. Ко всему, ужасно, что вам ограничили передвижение на долгих три месяца, пока шло расследование СБЦ, но вас наконец выпустили из-под стражи и сняли подозрения. Вас ни в чём не обвиняют, и, повторюсь, вы не виноваты. Уже прошло четыре месяца…

   — Ага, — ответил невпопад, слепо смотря на заметку следователя.

   «Фокс Клиникс». Полгода назад. Причём, как и всё тур-ринское, чуют мои резонаторы, клиника далеко не лучшего качества. Так, небось, «портная», где вышибалы по-быстрому сращивают порванные морды да ночные бабочки ставят себе силиконовые бидоны в грудь. Одри, зачем ты вообще туда пошла, если у тебя здесь, на Цварге, медицинская страховка в лучшей сети поликлиник?!

   — …Сейчас, когда за вашу кандидатуру только-только проголосовало большинство жителей, вы наконец-то стали сенатором Цварга. А я вас, Кассиан, во-о-от с таких детских лет помню, — продолжил говорить Гектор, одновременно показывая над полом рост шестилетнего мальчишки. — Я помню, как вы мечтали войти в АУЦ и сколько лет положили, чтобы построить карьеру политика. Пожалуйста, перестаньте думать о мёртвых, вам сейчас в первую очередь нужно жить дальше и уделять внимание имиджу! А вы посмотрите на себя — одни синяки под глазами. Поспите, поешьте уже наконец, а там, может, и собственной семьей займётесь, вам теперь как сенатору очень желательна жена… — продолжал бормотать Гектор.

   — Точно, я должен проверить эту клинику лично! У меня даже есть способ!

   Я резко поднял голову, вдохновлённый внезапно пришедшей идеей.

   — Простите, что? — Помощник завис, явно ожидая от меня не такой реакции на свою речь.

   — Гектор, я же теперь сенатор АУЦ, верно?

   — Вы сенатор Цварга, а происшествие с вашей сестрой произошло на Тур-Рине. При всём моём уважении, но ваша должность подразумевает политическую деятельность на родной планете — разработку реформ, согласование бюджетов, взаимодействие с общественностью, а не расследование трагической случайности на пускай дружественной, но совершенно иной планете. СБЦ уже перепроверила всё что могла и что входило в её юрисдикцию. Смерть Одри — несчастный случай.

   Голос пожилого слуги стал предельно осторожным, а взгляд обрёл оттенок безграничного терпения человека, который пытается убедить буйного пациента, что смирительная рубашка — это стильный аксессуар.

   — И тем не менее Служба Безопасности формально работает на АУЦ. Я теперь могу попросить СБЦ выделить сотрудников…

   Гектор медленно вдохнул. Медленно выдохнул. Посмотрел на меня так, как смотрят на тех, кто явно решился на глупость, но отговаривать их бесполезно.

   — Или нет! — Мысль щёлкала в голове, как старинные часы. — Я могу попросить сделать мне документы на сотрудника СБ. Сенатору не откажут, если просить, разумеется, удостоверение не на эмиссара высшего звена, а на какого-нибудь инспектора! Точно!

   — Господин, я просто проясняю. — Гектор сложил руки за спиной. — Вы всерьёз собираетесь поехать на Тур-Рин, чтобы лично проверить подпольную клинику, которая, судя по названию, — он бросил косой взгляд на мои документы, — максимум способна делать ринопластику уличным гангстерам? Вы же понимаете, что Тур-Рин — это не только площадь Золотого Сечения для туристов? Речь идёт о клинике на изнанке! Там даже местная полиция бывает бессильна!

   — Да, понимаю.

   — Вас три месяца держали под подозрением в убийстве, только что сняли ограничения в передвижении, назначили на престижную должность… и первым делом вы собираетесь ввязаться в очередной скандал.

   — Не будет никакого скандала. Я соберу информацию незаметно.

   — Кассиан, но если об этом станет известно прессе, вашей репутации придёт конец! Сейчас общественность вам сочувствует как мужчине, который потерял мать, затем сестру, а отец находится в тяжёлом положении. Если же выяснится, что вы так используете свою должность и связи, вы лишитесь карьеры! — Пожилой цварг всплеснул руками.

   Гектор хотел как лучше. Он так много лет прослужил в нашей семье, что в какой-то момент стал её частью, а потому считал, что имеет право раздавать указания, как мне поступать.

   — А мне плевать, — ответил я, слегка покривив душой. Да, этой должности, этой карьеры я добивался несколько десятков лет. Да, я мечтал изменить Цварг, став сенатором, вот только… — Во-первых, никто ничего не узнает, потому что некто Кассиан Монфлёр будет разыскивать Одри Морелли. У нас с сестрой даже фамилии разные, никому и в голову не придёт пробивать информацию. Во-вторых, Гектор… — Я серьёзно посмотрел на старого слугу. — Мне важно найти и наказать тех, кто это сделал с моей сестрой. Я не верю, что это был несчастный случай.

ГЛАВА 5. Утро бывает разным

Эстери Фокс

   — Мама-мама, смотри, какое платье я сшила!

   Раскрасневшаяся и сияющая от восторга Лея забежала в спальню и с громкими криками начала кружиться, демонстрируя… гхм-м-м… занавеску с рюшечками, которую явно обработал неведомый монстр с иглой. Ткань была стянута крупными неровными стежками, боковые швы топорщились, а в одном месте, похоже, нить порвалась и образовалась зияющая дыра. Юбка — если её вообще можно было так назвать — торчала колоколом, угрожающе колеблясь при каждом движении.

   — Это мы на уроке труда сшили! Представляешь?! — Лея крутанулась ещё раз, чуть не сбив вазу с тумбочки. — Давай, когда я вырасту, стану швеёй? А можешь накупить ткани побольше? Я хочу и тебе платье сшить!

   Я потёрла сухие глаза со сна, приходя в себя. Голова ощущалась тяжёлой.

   — Дорогая, у тебя всё ещё впереди, — сказала я аккуратно. — Ты ещё несколько раз успеешь поменять свои предпочтения.

   — Но я красивая?

   Лея стремительно раздвинула плотные шторы, впуская в спальню яркий утренний свет, затем задрала подол и, не стесняясь, забралась ко мне на кровать, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Понятия не имею, о чём я думала, устанавливая зеркальный потолок в спальне — видимо, на тот момент очень уж вжилась в роль эксцентричной Кровавой Тери, — но факт оставался фактом. Оно у меня там было.

   — Красивая, да? Красивая? — Дочка принялась беситься, задрав голову вверх.

   Её густые малиновые волосы вспорхнули и разлетелись веером, образуя широкий круг, почти как юбка, раскрученная в танце. Они потрясающе гармонировали с мерцающей золотисто-сиреневой кожей — расовой особенностью цваргинь.

   Я улыбнулась, ловко поймала дочку за хвост и потянула на себя. Лея, не совладав с гравитацией, с громким «ну, ма-а-ам, я уже не маленькая!» плюхнулась рядом. Я крепко обняла пахнущее клубничными леденцами хрупкое тело дочки.

   — Красивая, конечно.

   — А юбка? — тут же спросила она.

   — А ты сама ею довольна? — ответила вопросом на вопрос.

   — Ну… — Лея неожиданно резко успокоилась, задрала подбородок, всматриваясь в отражение на потолке, а затем подтянула колени к груди и задумчиво покусала губу. — Это первая вещь, которую у меня получилось сшить. Учительница сказала, что я могла бы постараться и лучше, но всё, что мы делали до этого, совсем кривое выходило, а юбку можно даже надеть! Так что да, я горжусь ею!

   — Тогда она замечательная, — ответила я не моргнув и глазом.

   Я не стала разубеждать. Потому что первый опыт — это всегда шаг в неизвестность. Самое страшное для ребёнка — не ошибиться, а услышать, что его старания ничего не стоят. А я хотела, чтобы Лея верила в себя. Хотела, чтобы она не боялась делать новое, даже если не получится идеально. Чтобы не бросала начатое из-за страха осуждения. Потому что в этом мире и так слишком много голосов, которые будут говорить ей, что она недостаточно хороша.

   — Лея, тебе в гимназию ещё не пора?

   — Не-а, первый урок отменили. А ты выспалась?

   — Да вроде бы…

   Я сонно потянулась и бросила взгляд на коммуникатор. Вместо привычных «06:15» там сияло «09:43». Сколько-сколько?!

   — Почему у меня не прозвонил будильник?! — в ужасе воскликнула, молнией срываясь с кровати и пытаясь вспомнить, были ли запланированы важные дела на утро.

   — Так я отключила его, пока ты спала… Ты вчера пришла домой такой уставшей.

   — Лея! Мы же уже говорили об этом! Никогда так не делай!

   Я быстро набрала Глота и попросила подъехать. К счастью, телохранитель-водитель, не получив никаких предписаний от босса, остался дежурить во флаере на ближайшей парковке.

   Каково это — быть одинокой матерью гиперактивной девятилетней девочки-смеска и управлять сетью клиник?

   Весело, хаотично и с хроническим недосыпом.

   Застёгивать блузку одной рукой и плести Лее косу другой, попасть ногой в чулок, не оставив зацепок, и при этом пытаться вспомнить, где, к шварховой матери, оставила свой ежедневник. Завтрак? Да, конечно. Три глотка холодного кофе и кусок печенья, найденного на краю стола. Причёска? Сделаю в такси. Как и макияж. Лея, разумеется, в это время бегает кругами, параллельно завязывая шнурки, напевая какую-то жутко прилипчивую песенку и задавая вопросы, на которые с утра мозг просто отказывается отвечать.

   — Мам, а если бы я была кошкой, у меня тоже были бы малиновые волосы?

   — А если взять резинку для денег и выстрелить вверх, она улетит в космос?

   — А можно я сегодня возьму с собой пятнадцать плюшевых медведей?

   — А кто мой папа?

   Стоп. Что?!

   — Лея, садись во флаер! — Я схватила сумочку, подхватила ребёнка под локоть и одновременно крикнула Глоту: — Отвези её в гимназию, пожалуйста!

   — Босс, а вы? — тут же отреагировал он.

   — Такси вызову, «Фокс Клиникс» в другой стороне, сам знаешь, а мне надо попасть туда как можно скорее. Лее тоже нельзя прогуливать уроки.

   «И безопасность дочери для меня на первом месте. Именно поэтому я доверяю её тебе», — добавила мысленно.

   К счастью, Глот — не Рон. Он не считал тактичным указывать работодателю, как тот должен перемещаться, а потому лишь молча кивнул и закрыл двери машины изнутри. А ещё через три минуты ко мне подлетел простенький городской флаер с дешёвой синтетической обшивкой салона. Я назвала адрес клиники и наконец-то нашла минуту, чтобы привести себя в порядок, съесть протеиновый батончик и выпить витаминный комплекс. Неважно, кто я — Эстери Фокс или Кровавая Тери, — но имидж и внешность — это то, что на Тур-Рине должно поддерживаться безукоризненно. Тем более когда ты женщина. Тем более когда ты эльтонийка . Раса обязывает.

   Когда тебе семьдесят, начинаешь лучше понимать: у красоты нет универсальных стандартов. Кому-то нравятся худые, кому-то — в теле, кому-то — фитнес-бикини. Кто-то любит большую грудь, а кому-то нравится, чтобы она умещалась в мужскую ладонь. Для меня всегда было важным нравиться самой себе и быть здоровой. Я никогда не ложилась под скальпель и не вставляла себе никаких имплантатов. Забавно, но большинство в моём окружении были искренне убеждены, что я переделала себя от ушей до кончика хвоста, но это не так. Просто я всегда за собой следила. Регулярный спорт, правильное сбалансированное питание с акцентом на белок, а если не успеваю полноценно поесть в течение дня, то «догоняюсь» витаминами и микроэлементами. Разумеется, каждые полгода сдаю анализ крови и корректирую БАДы. Красота — понятие относительное, но здоровье и ухоженность весьма объективны.

   Флаер занял верхний скоростной ряд. За узким стеклом развернулся Тур-Рин во всём своём двуличном, но завораживающем великолепии. Я знала его истинное лицо, видела обе его стороны, но не могла не признать: эта планета дала мне шанс, когда родной Эльтон отверг.

   Внизу пульсировали огнями элитные центры с иллюзионами, шоппинг-моллами и парком развлечений, развернувшиеся амфитеатром вокруг космопорта. Здесь всё было ярким, дорогим, искусственным — город-спектакль, где каждый турист мог купить себе любую фантазию. Дальше раскинулись роскошные небоскрёбы-отели и казино с неоновыми вывесками, стеклянные террасы ресторанов, где подавали блюда со всех Миров Федерации, голографические афиши, рекламирующие «незабываемые удовольствия»…

   Такси пролетело над Площадью Золотого Сечения и перестроилось правее. Широкие улицы постепенно сменились узкими. Вывески всё ещё горели, но чаще встречались подмигивающие из-за перебоев электричества. Тут кипела изнанка Тур-Рина, живая, как подпольный рынок, где продаётся всё, что душе угодно.

   Ещё дальше — мусорные районы.

   Потрёпанные жизнью здания, грязные улочки, где законы существовали только в голове тех, у кого были деньги и оружие. Здесь не работали камеры наблюдения, не всегда доходила Системная Полиция, а все вопросы решались быстро и жёстко. И где-то между этими мирами — не в золоте и не в грязи, а в зыбкой серой зоне — находилась «Фокс Клиникс».

   Я знала это.

   Я видела это.

   Но я никогда не жаловалась.

   Потому что именно Тур-Рин принял меня, когда Эльтон отвернулся. Там, на родине, как только появилась на свет Лея, я стала позором. Матриархальная система не прощала ошибок, а уж тем более таких, которые нельзя было спрятать под нарядом из дорогих тканей. Так уж сложилось, что генетика чистокровных эльтониек подразумевает рождение исключительно красивых девочек вне зависимости от того, кто стал отцом ребёнка: золотистая кожа, раскосые глаза всех оттенков синего, сиреневого и карего, а также густые малиновые волосы и шикарный хвост с кисточкой. Всё, что не проходит по стандарту, — брак. Слишком низенькие эльтонийки, с коротким хвостом или недостаточно фигуристые — всё брак.

   При приёме на работу на таких обычно морщат нос и берут, только если не найдётся более «классических» кандидаток. Но в целом берут — в отличие от тех девушек, у которых оказываются признаки других рас по отцу: жабры на шее от миттаров, вертикальные зрачки от ларков или худоба и бледный цвет кожи таноржцев… В таких случаях со школьных лет начинаются насмешки, травля, буллинг.

   Когда родилась Лея, я сразу поняла, что жизни на родине нам не дадут. Ни ей, ни мне. Акушерка, увидев малышку, предложила вариант отослать девочку на родину к отцу в одноразовой капсуле. Так поступали многие эльтонийки, которые оказывались «недостаточно чистокровными». И так практически всегда поступали с мальчиками, которые «разумеется, не рождаются на свет у прекрасных представительниц нашей расы». Я ответила акушерке категорическим отказом, ведь стоило взглянуть в глаза Лее, как я влюбилась.

   Вариант переезда на Тур-Рин родился сам собой. На момент рождения Леи у меня уже имелся небольшой бизнес на так называемой «планете развлечений», которым я руководила удалённо. Преимущественно я занималась сдачей складских помещений под медикаменты, но изредка меня приглашали как специалиста по межрасовым операциям. На Тур-Рине смешивалось такое количество всевозможных рас Федерации, что всем было плевать, кто какую внешность имеет. На этой планете можно было быть кем угодно, если уметь зарабатывать деньги.

   А я умела.

   Девять лет назад я переехала с Эльтона на Тур-Рин с небольшим чемоданом и детской переноской в руках. Как сейчас помню свою первую после родов консультацию для туристки по эстетической красоте, которую я провела прямо с Леей на руках. Клиентка так восторгалась моей золотистой кожей, что даже не обратила внимания на дочь.

   И пусть мне скажут, что Тур-Рин двуличен, а его изнанка грязная, продажная и жестокая, но это планета, на которой меня не осудили. В отличие от родины. А дальше с годами я и вовсе полюбила Тур-Рин всей душой, ведь, в отличие от строгих законов Эльтона, Пикса, Цварга и других планет Федерации Объединённых Миров, здесь установился некий «баланс беззакония». Так, например, мой клиент Корри попадал под регламент защиты прав детей на Миттарии и не мог получить никакого экспериментального лечения, а на Тур-Рине я который год поддерживала его здоровье с помощью процедуры орошения лёгких.

   — Ваша остановка, — выдернул меня из размышлений голос таксиста.

   — Спасибо.

   Я перевела кредиты за поездку, стукнув экранчиком коммуникатора по специальному терминалу, и стремительно выпорхнула.

   В приёмной толпились клиенты: пара благородных дам в элегантных костюмах, нервно листающие голографические журналы, официант с перебинтованной рукой, мрачно уставившийся в стеклянную стену, и сотрудница райского дома, которую я хорошо знала в лицо. Очевидно, пришла на плановый осмотр.

   Совершенно обычное утро в «Фокс Клиникс». По крайней мере, на первый взгляд.

   Днём моя клиника — полностью легальное учреждение. Совершенно официальные лицензии у доков, передовые технологии, первоклассные хирурги. Омолаживающие процедуры, восстановительная терапия после аварий, регенеративная медицина, страховые случаи туристов. Никаких махинаций, никаких подозрений, ничего, что могло бы поставить нас под удар проверяющих органов. На самом деле клиентов, которые обслуживались «по-белому», у нас было предостаточно, но случались и клиенты, которые приходили за особыми услугами. Мы их называли «нулями», потому что после процедур или услуг чаще всего они начинали жизнь с чистого листа.

   — Госпожа Фокс, вот вы где! — воскликнула Софи, завидев меня издалека, и моментально нарисовалась рядом. — Я вам писала и звонила несколько раз…

   — Да, знаю. — Я бросила мимолетный взгляд на коммуникатор, где пропущенных было добрых два десятка, и поспешила к лестнице. Разумеется, секретарша рванула за мной. — Нули сегодня были?

   — Нет, не были.

   «Отлично».

   — Подарок от господина Хавьера уже поступал?

   — Что?! — На долю секунды Софи чуть не споткнулась, но тут же поймала равновесие. — Подарок? От господина Хавьера?

   — Он самый. — Я округлила глаза, чтобы она поняла, что мы сейчас на лестнице, у которой могут оказаться посторонние уши. — Он хотел сегодня его к чёрному входу доставить. Сразу убери цветы в вазу, чтобы не завяли.

   «Положите тело в морозильную капсулу, чтобы не воняло».

   Секретарша побледнела, ойкнула и шустро-шустро закивала.

   — Ах пода-а-арок. Конечно-конечно, госпожа Фокс, всё будет сделано. Позвольте, я забыла вам вчера сказать…

   — Отлично, — перебила я. — Тогда, Софи, слушай внимательно, у тебя важная задача. Надо в кратчайшие сроки найти новую территорию под склад. Задача в приоритете. У тебя три недели, но будет лучше, если справишься быстрее. Понятно?

   Плохо зависеть от мужчины с девиациями. Хавьер Зерракс из тех, кому нравится получать удовольствие от боли, и, боюсь, я недолго смогу вывозить эту игру. Надо переехать со всеми лекарствами как можно быстрее. Тур-Рин большой, и, по идее, у нас есть шанс найти подходящий склад с чуть более адекватной «крышей».

   Секретарша вновь закивала. К этому моменту мы поднялись на этаж, где располагался мой рабочий кабинет. Я потянулась к датчику открытия двери, как секретарша ойкнула повторно.

   — Простите, босс! У вас там гость.

   — Кто? Ты же сказала, что сегодня нет нулей.

   — Так там и не нулевик, там господин инспектор.

   В висках неприятно запульсировало. Видимо, что-то в моём лице резко изменилось, потому что Софи тут же начала тараторить как заведённая:

   — Господин инспектор Кассиан Монфлёр предложил встречу на утро или вечер. Но вечера вы просите не занимать, чтобы быть с Леей. Я подтвердила утро. Я вам звонила и писала, но вы не отвечали! В ваш кабинет тоже пришлось пустить, потому что он начал расспрашивать пациентов и пугать их странными словами… Он изначально хотел попасть в помещение владелицы, но — клянусь! — у вас всё прибрано в сейф, и нет никаких документов в открытом доступе!

   — Ну хоть что-то радует.

   Я со стоном потёрла переносицу, решая, сколь быстро мне стоит удариться головой об стену.

   Надо сохранять спокойствие. Инспектор и инспектор, что в этом такого? Подумаешь. Что я, мало с представителями органов власти и законопорядка, что ли, общалась? Странно, что меня не предупредили заранее, но в целом прямо сейчас никаких проблем нет.

   — Ладно, можешь идти, Софи.

   Секретарша кивнула, покусала губы, явно чувствуя себя виноватой, и, когда я уже обернулась к двери, тихо-тихо добавила:

   — А ещё он цварг, госпожа Фокс.

   А вот теперь мне действительно захотелось приложиться лбом о ближайшую стену. Цварг…

   За что, Вселенная?! Где я так провинилась?

ГЛАВА 6. Инспектор

Эстери Фокс

   Стоило зайти в кабинет, как взору представился роскошный крепкий зад, обтянутый дорогостоящей белоснежной тканью брюк с острыми как лезвие стрелками. Длинные ноги у мужчин — моя слабость.

   Впрочем, со вкусом одетые мужчины — тоже…

   Но у незваного гостя был один весомый недостаток. Точнее, два: тёмно-серые, почти чёрные рога с холодным графитовым блеском и хвост с острым пятигранным шипом на конце.

   И сейчас этот гость совершенно беспардонно пялился на скрытый сейф, с азартом прочерчивая остриём шипа-кинжала глубокие борозды на ясеневом паркете. Абстрактная голографическая картина, обычно прикрывающая отверстие в стене, стояла рядом, аккуратно прислонённая к ножке письменного стола. И так интересен инспектору был мой сейф, что он не заметил, как в кабинете появилась хозяйка.

   Я вдохнула и выдохнула, призывая себя к спокойствию: сейф он обнаружил, но не вскрыл. Иметь оный — не преступление.

   — Уважаемый инспектор Монфлёр, если вы что-то ищете, то смею напомнить, что без ордера и понятых любой изъятый из этого помещения предмет не будет иметь юридического веса в суде.

   Роскошный зад с сиреневым хвостом мгновенно развернулся — и вот передо мной уже само Его Наглейшество в дорогом костюме.

   На породистой и, надо признать, не менее лощёной, чем его пятая точка, морде не проступило ни капли раскаяния. Напротив. В прищуре стальных серых глаз плясали искры чистого веселья, а уголок лиловых губ чуть дёрнулся вверх, намекая на чертовски самодовольную ухмылку.

   — Занятно, что вы, госпожа Фокс, сразу думаете об обвинениях в ваш адрес. Настолько нечистый бизнес ведёте?

   Голос у Его Наглейшества оказался на редкость бархатным. И клянусь, он его понизил ещё немного специально, чтобы вызвать вот эту реакцию, когда от чужого тембра кожа на руках покрывается мурашками. Эстетически идеальная мужская смоляная бровь выгнулась в не менее идеальную дугу.

   Сильнее, чем привлекательных мужчин, терпеть не могу только мужчин, которые осознают свою привлекательность и нагло ею пользуются.

   Агр-р-р, спокойствие, только спокойствие, Эстери! Соберись! Иначе инспектор почувствует, как ты бесишься, а это может сподвигнуть проверить тебя более тщательно. Он же цварг.

   Усилием воли я дала команду телу расслабиться и, радуясь, что мой кабинет просторный (говорят, цварги чувствуют ментальный фон тем лучше, чем меньше расстояние до объекта, а совсем отлично — если есть физический контакт), по широкой дуге неспешно пошла к рабочему столу.

   — У меня абсолютно чистый и белый бизнес, господин Монфлёр. Не понимаю, о чём вы говорите.

   Вторая смоляная бровь присоединилась к первой, взмыв на лоб. Сомнение явственно проступило на инспекторской морде, вот только к этому моменту я успела несколько раз подумать про себя, что у меня очень честный бизнес. Для Тур-Рина. Никого не убиваю, выполняю свои обязательства в срок, коллекторов, чтобы искалечить и припугнуть партнёров, не нанимаю.

   Всё кристально честно.

   Именно это я и старательно транслировала в ментальный фон, который умеют улавливать цварги.

   Пауза затягивалась.

   — Гхм-м-м… — Мужчина кашлянул. — Леди Фокс, боюсь, мы начали наше знакомство не с той ноты. Моей компетенции вверена верификация документации предприятий с… повышенным уровнем сложности при ведении бизнеса на Тур-Рине.

***

Кассиан Монфлёр

   Сильнее, чем ослепительно красивых женщин, терпеть не могу лишь женщин, которые осознают свою красоту и нагло превращают её в оружие. Особенно грешат этим делом эльтонийки. Внешность — как инструмент манипуляции, уверенность — как броня, улыбка — как капкан. Мужики в юбках, которые устроили на своей планете тотальный матриархат и кастрировали немногих прижившихся мужчин… В переносном смысле, конечно, но всё же в каждой шутке есть доля шутки, как говорится.

   Эльтонийки не просто отодвинули мужчин, а сделали их «слабым полом». А главное, культ женского превосходства, который они довели до абсолюта. Чтоб их! Сколько раз пытался сконнектиться по бизнесу — всегда всё мимо. Ни о чём договориться нормально нельзя: либо стандартные бюрократические отговорки, либо инфантильная игра в «докажи, что достоин моего внимания». А уж попытку пригласить на свидание или заплатить за неё эльтонийка и вовсе может представлять как Посягательство-на-Свободу-и-Независимость!

   Я всегда придерживался мысли, что настоящая женщина должна быть мягкой и домашней — такой, которую хочется обнять и укачать в объятиях, а не такой, о которую можно порезаться похлеще, чем о лазерный клинок.

   Когда я узнал, что хозяйкой «Фокс Клиникс» является эльтонийка, у меня свело челюсти от понимания, что с ней придётся тесно взаимодействовать.

   Но сейчас…

   Сейчас я стоял в кабинете Эстери Фокс, которую в определённых кругах называли Кровавой Тери, и ловил себя на том, что смотрю. Даже не смотрю — жадно пожираю взглядом. В заметках от Службы Безопасности по этой леди была пометка «та ещё стерва». Помнится, я тогда хмыкнул и повеселился. С чего бы следователю оставлять такие записки?

   Однако я ещё не начал общаться с госпожой Фокс, но уже ощущал это всеми фибрами души. Эстери зашла с той самой грацией, что присуща породе эльтониек: лёгкой, ненапряжённой, как будто она тут королева, а я — очередной непрошеный гость, которого она милостиво терпит. Впрочем, наверное, так оно и было.

   Она двигалась.

   Слишком мягко.

   Слишком лениво.

   Слишком разрушительно.

   Я видел много красивых женщин, но Эстери Фокс оказалась невыносима в своей красоте. Высокая, безупречно сложённая, с точёной линией скул, осиной талией и фиалковыми глазами, которые могли убить и воскресить одним взглядом.

   Её блузка…

   Вселенная.

   Грёбаная эльтонийская провокация.

   Тонкая, почти невесомая ткань сидела на грани дозволенного — для Цварга слишком обтягивающе, для Тур-Рина вполне по-деловому, но… Швархова матерь! Эта женщина не носила белья! Соски просвечивали, но не цветом, а текстурой, намекая и заставляя чувствовать себя извращенцем, который не может отвести взгляда.

   Катастрофа локального масштаба в моём мозгу!

   Мой южный флот запросил срочную разрядку, а я старательно делал вид, что на мостике всё спокойно.

   — У меня абсолютно чистый и белый бизнес, господин Монфлёр. — Её голос тёк, насыщенный, с нотками кошачьей насмешки. — Не понимаю, о чём вы говорите.

   Я моргнул, переведя взгляд с коварно просвечивающей ткани обратно на её лицо.

   О да, конечно. «Чистый и белый».

   Как та партия искусственных органов, которые, по документам, отправились в благотворительные фонды, а на деле оказались пересажены элитным клиентам, не захотевшим ждать законной очереди. Как та «эстетическая процедура», где под видом пластической операции пациентке поменяли лицо до полной неузнаваемости. Как тот молодой парнишка-пикси, которому по всем официальным данным запретили покидать родную планету, а потом он вдруг «случайно» стал гражданином совсем другого мира — с абсолютно новым биометрическим паспортом. Всё это смогли нарыть мои люди, вот только всё это не касалось Цварга, и я не имел права оперировать этими данными… Да и устарели они.

   Тем временем Эстери направилась к письменному столу, давая насладиться зрелищем. Восхитительно крутые бёдра тёрлись друг о друга в узкой юбке-карандаше. Честное слово, при всей строгости этого элемента гардероба он буквально кричал, что обладательница хочет, чтобы её нагнули и как следует выдрали. Иначе зачем нужен такой разрез сзади, от которого воображение рисует самые пошлые картинки?

   «Кассиан, где твой мозг? Почему ты так реагируешь на эту женщину?! Дерьмо! Соберись уже!»

   «Наверное, потому, что с первой секунды меня опьянили её эмоции», — подумал хмуро и прокашлялся.

   Мы, цварги, очень чутко реагируем на индивидуальные бета-колебания существ, и от этой женщины пахло действительно одурительно. Давно у меня не было такого, чтобы крышу сносило за секунды… Впрочем, только раз в жизни и было — но подозреваю, меня тогда хорошенечко и незаметно накачали афродизиаком, потому что ну не бывает так. Ну да ладно. Я здесь, чтобы получить максимум информации о смерти сестры, а не ради секса. За последним имеет смысл обратиться в соответствующее заведение.

   «Кассиан, соберись! Это всё от недосыпа мозг не в ту сторону работает! Речь об убийстве Одри, и я — бесхвостый шварх, если эта женщина ничего не знает о том, зачем Одри заходила в клинику за два месяца до собственной смерти!»

   — Леди Фокс, боюсь, мы начали наше знакомство не с той ноты. Моей компетенции вверена верификация документации предприятий с… повышенным уровнем сложности в ведении бизнеса на Тур-Рине. И эта неожиданная встреча…

   — Неожиданная? — перебила эльтонийка глубоким грудным голосом и демонстративно посмотрела на сейф за моей спиной. — И правда, инспектор, я совершенно не ожидала застать вас за мародёрством.

   Стерва.

   Завуалированное обвинение гуманоида на службе закона в превышении полномочий — это вообще-то сильно. За такое правонарушение можно навсегда в карьере крест схлопотать.

   Скрипнул зубами от досады.

   Я действительно не собирался вскрывать сейф. Просто посмотреть на него, прикинуть объём документов, который он может вместить… В конце концов, весь не совсем законный бизнес предпочитает хранить данные на физических пластелях и бумажных носителях, а не в электронном формате. Объём сейфа в таком случае напрямую говорит о количестве секретов его хозяйки. Я ждал владелицу клиники больше часа и, раз уж меня так «гостеприимно» встретили, посчитал, что вполне могу себе такое позволить.

   — Мародёрством? Вы всё неверно поняли, леди Эстери. Я случайно задел картину хвостом.

   — А вы, ясное дело, так испугались за экспонат искусства, что сняли его, чтобы не разбился, — иронично закончила хозяйка кабинета.

   Она скрестила руки на пышной груди (Не смотреть! Не смотреть!!!), неторопливо обведя меня взглядом и давая понять, что не верит ни единому слову.

   Не дура.

   Даже немного обидно. Когда пытался открыть филиал бизнеса на Эльтоне, ни одной умной женщины не встретил.

   Может, как-то попробовать попасть в этот сейф по-другому?

   — Госпожа Эстери Фокс, я пришёл, собственно, с проверкой. Меня интересуют отчёты по торговле органами.

   — Я не торгую органами.

   — Вы — нет. Но ваши хирурги определённо имплантируют чужие органы клиентам. Я бы хотел посмотреть сопровождающие документы.

   — Извините, но это конфиденциальная информация. На такие данные нужно как минимум судебное заключение. Если у вас всё — прошу удалиться из моей клиники. — Меня полоснули неприязненным взглядом. — У меня, знаете ли, на сегодня ещё много работы запланировано.

   И всё-таки от неё пахло ошеломительно. Настолько ошеломительно, что соображалка у меня вконец затупилась. Я тряхнул головой, отгоняя неуместные воспоминания, и вновь сосредоточился на бета-колебаниях. Эстери нервничала. Определённо. Она старалась сохранить самообладание и выглядеть неприступной ледяной статуей, но я чувствовал, что ей неуютно в моём обществе… Или когда я стою так близко к сейфу? Хм-м-м.

   Как же расслабить эту ледышку?

   — Леди Фокс, а давайте вместе сходим на ланч? — начал я и как бы невзначай шагнул в сторону женщины.

   Она шарахнулась от меня так, как не шарахаются серийные убийцы от Системной Полиции.

***

Эстери Фокс

   Дура! Дура! Дура!

   Инспектор Монфлёр сделал шаг, а я почему-то так этого испугалась, что резко рванула прочь. Цварг замер, потрясённо глядя на меня и наверняка думая: «Ну что за идиотка?» А я даже толком описать не могла, почему так себя повела. Перед Кракеном лицо сохранить сумела, а перед красавчиком инспектором, и по совместительству официальном лицом, — нет!

   «Эстери, у тебя паранойя. Успокойся. Этот цварг не имеет ничего общего с отцом Леи. Это другой цварг. Вдох-выдох».

   — М-м-м… Простите, каблук неустойчивый. — Я растянула губы в подобии улыбки. — Насчёт ланча — нет. Определённо, нет. У меня много работы.

   Мужчина, к счастью, замер и больше не делал попыток приблизиться.

   — Госпожа Фокс. Вы, возможно, не так меня поняли. — Он поджал лиловые губы и задумался. Я поймала себя на том, что невольно глубоко вдыхаю древесно-хвойный парфюм инспектора. — На самом деле мне не нужны документы по операциям. Если вы мне расскажете всё о пациентке, которая у вас была полгода назад, то я уйду.

   — Какой пациентке?

   — Одри Морелли.

   Я не дрогнула.

   Не позволила себе даже моргнуть, когда инспектор Монфлёр внимательно изучал каждую деталь моего лица. Но внутри волна липкого страха скользнула вдоль позвоночника, оставляя неприятные ощущения. Шварх, знала же, что нельзя связываться с сенаторской дочкой…

   — Госпожа Фокс, — Кассиан склонил рогатую голову к плечу, — мне нужно всё, что вы можете рассказать об Одри Морелли. Её тело, точнее, всё, что от него осталось, нашли четыре месяца назад здесь, на Тур-Рине, недалеко, на совсем не оживлённом перекрёстке. Её родственники очень сильно переживают. Мне поручено всё перепроверить. Уверяю, если вы станете сотрудничать, то я закрою глаза на многое…

   Он понизил голос, выразительно посмотрел на сейф и подошёл ближе. Чертовски близко, но попытки дотронуться, к счастью, делать не стал. Так и замер в шаге напротив.

   — Вообще на всё. Подумайте об этом.

   — Меня уже расспрашивала Служба Безопасности Цварга. — Пришлось кашлянуть, чтобы вернуть себе привычный тембр. — Всё, что я знала — рассказала. Она была лишь однажды, интересовалась уходовыми процедурами. Это всё, что мне известно.

   «Уходовой процедурой с ненавистного Цварга», — добавила мысленно.

   Ту подставу с гружёным флаером и кровавым месивом я сразу не одобрила, слишком уж жестоко всё выглядело. Однако Одри захотела обставить всё именно так, считая, что, если будет целое поддельное тело, по нему обязательно кто-то что-то опознает.

   Кассиан смотрел на меня слишком пристально.

   Слишком долго.

   Слишком внимательно, чтобы я могла чувствовать себя спокойно.

   «Треклятые звезды! Этот мужчина опасен. Слишком проницателен. А ещё цварг, чтоб его…»

   — Госпожа Фокс, — его голос оплёл бархатной цепью. Тихий, но весомый, — вы ведь понимаете, что я не оставлю вас в покое, пока не получу ответы?

   Я выдержала паузу. Ровно столько, чтобы напомнить себе — я не обязана ничего ему сообщать. Ровно столько, чтобы удержать лицо, на котором не дрогнет ни один мускул.

   — Вы уже получили ответ, инспектор.

   — Не тот, что мне нужен.

   Он чуть наклонился и буквально выдохнул мне это в лицо. Между нами остались считанные сантиметры. Тело окатило жаром. Я не сдвинулась. Не моргнула. Не дала ему этого триумфа.

   — Одри Морелли исчезла не просто так. И вы знаете об этом.

   — Вы любите строить догадки, господин Монфлёр?

   — Только когда они оказываются верными.

   Между нами повисла пауза.

   — Я не понимаю, о чём вы говорите. Я ничего не знаю о смерти Одри Морелли.

   «Поверь в это, Эстери, просто поверь! Одри не умерла, а значит, и смерти не было… Технически ты даже не врёшь…»

   «Да кого ты обманываешь, Тери?! Ходячий детектор лжи?»

   Внутренне меня трясло. И самое поганое во всём этом было — ощущать, что серые стальные глаза напротив медленно препарируют твои эмоции и раскладывают по полочкам, тщательно анализируя. Мужские губы дрогнули в тени насмешки.

   — Знаете, леди Фокс… — Его голос стал опасно низким. — Вы слишком хороши в этом.

   — В чём?

   — Во вранье.

   Я позволила себе улыбнуться.

   — Комплимент?

   — Предупреждение.

   Ах. Он хочет оставить последнее слово за собой. Понятно. Я выпрямилась и кивнула на дверь.

   — Если у вас всё, инспектор. Прощайте.

   Он замер.

   Я чувствовала, как он борется с собой. Как его злит этот разговор. Как каждый нерв в его теле хочет продолжить игру, дожать меня. Хвост цварга нервно прочертил ещё одну глубокую борозду, но вместо этого он лишь коротко кивнул.

   — До встречи, госпожа Фокс.

   Крепкая спина и запретительно подтянутый зад Его Наглейшества скрылись за дверью, а я осталась одна и с шумным выдохом опустилась на кресло. В голове пульсировало от боли. В тот миг, когда цварг резко шагнул ко мне, показалось, что он применит ментальное воздействие.

   Как у главдока и основательницы «Фокс Клиникс», моей специализацией была межрасовая медицина, и я прекрасно знала, что даже полукровки с недоразвитыми рогами-резонаторами вполне могут оказывать воздействие на женщин. А уж сколько пациенток приходило в слезах, описывая своё состояние как явные последствия сильнейшего бета-вмешательства, не перечесть. Да что там пациентки!

   Я сама вот уже десять лет как перестала реагировать на мужчин… На всех, кроме цваргов. Всякий раз, как вижу чистокровного цварга, покрываюсь мурашками и замираю: а вдруг это он? Вдруг это и есть отец Леи?

   Коммуникатор мигнул входящим сообщением. Секретарша доложила, что «подарок» от Хавьера в процедурной.

   — Хватит рефлексировать, Эстери. Это всего лишь какой-то рядовой инспектор с Цварга. Вставай и делай свою работу, — сказала самой себе и поднялась с кресла.

ГЛАВА 7. Конгресс «Новая Эра»

Кассиан Монфлёр

   Две недели.

   Две недели, сжав зубы, я обходил на Тур-Рине каждый угол, в который успела заглянуть Одри перед смертью. Я знал, что это будет непросто. Но не думал, что настолько.

   Во всех местах, которые она посещала, или Одри ни с кем не говорила, или это не попадало на камеры. Гранд-отель «Серебряный Обелиск», в котором сестра останавливалась дважды, имел уровень безопасности дипломатических встреч: три независимых сервиса слежения, биометрическая система идентификации гостей, по коридорам ходят только роботы-дворецкие. Никаких гуманоидов. Центральный музей галактического искусства. Толпы туристов, вечно висящие в воздухе дроны-мониторы. Казино «Астрид». Я лично запрашивал доступ к архивам. Камеры зафиксировали, что Одри играла в кости и рулетку, но за все вечера с ней разговаривали лишь менеджеры. Попытался было оказать знаки внимания какой-то беловолосый пингвин, но безопасники тут же за локотки вывели его прочь из заведения.

   И так — абсолютно во всём.

   Единственным слепым пятном за всё время пребывания Одри на Тур-Рине являлись проклятая «Фокс Клиникс» и четыре часа после — и то исключительно потому, что СБЦ удалось поймать таксиста, доставившего сестру до клиники в районе изнанки… а оттуда она ушла пешком.

   Впору было бы поверить, что Одри действительно умерла случайно, вот только в голове не укладывалось, как гружёный флаер мог сбить её на неоживлённом перекрестке, да ещё и так, что толком похоронить ничего не осталось. В подсознании занозой сидела мысль: что-то здесь нечисто. И посещение «Фокс Клиникс» лишь убедило в том, что я упускаю нечто важное.

   На нашей родине цваргини — драгоценность нации, и никто никогда в здравом уме — и не в здравом тоже! — не пожелает цваргине смерти. Каждому мужчине с пелёнок вкладывается в голову мысль, что будущее расы фактически зависит от благополучия наших женщин. Опять же, даже если представить, что кто-то решил отомстить отцу по политическим причинам, то отыгрывались бы на мне, а не на младшей сестрёнке. И мысли вновь закольцовывались, приводя меня на Тур-Рин. С кем Одри умудрилась поссориться на планете развлечений? Кому насолила? Почему её кто-то захотел убить?

   Когда Эстери Фокс заявила, что Одри брала консультацию по уходовой косметике, я чуть не рассмеялся ей в лицо. Моя сестра? Которая имеет штат личных косметологов на родине и бежит консультироваться по каждой новой родинке с докторами наук? Очередная нестыковка.

   Эстери была насквозь лживой, как и весь Тур-Рин. Я почувствовал это сразу, с того самого момента, как она заговорила со мной с лукавой усмешкой и обманчиво расслабленным тоном. Данное ей на изнанке прозвище «Кровавая Тери» никто ещё не носил с такой пугающей органичностью. Уверенная, острая на язык, мастерски владеющая собой. Я даже мог бы поверить. Но на одно мгновение — буквально на одну долю секунды — её бета-колебания дали сбой.

   Резкий скачок. Я почувствовал его, как мгновенный удар электрического разряда в воздухе и на долю секунды накрывший резонаторы пронзительный страх, стоило мне шагнуть ближе. С чего ей меня бояться? Очевидно, она что-то знает о смерти Одри. И нагло врёт. И самое поганое, что даже когда я как инспектор пообещал, что не стану копать информацию по другим клиентам, она всё равно не пошла на сделку. Почему?! Где логика?!

   «А может, потому, что она знает настоящих убийц Одри и покрывает их? Может, потому, что она слишком тесно связана с изнанкой Тур-Рина?»

   Эта мысль не давала покоя. Я крутил её и так, и эдак…

   А ещё она шарахнулась от меня как от прокажённого. Так реагируют на инспекторов только те гуманоиды, которым есть что скрывать.

   Картина вырисовывалась печальной. Но очень правдоподобной. Я не верил в то, что Эстери имела какие-то неприязненные отношения с моей сестрой — тут бы точно пахнуло в бета-фоне ненавистью или чем-то подобным, — но интуиция вопила, что эта дамочка прекрасно знает, кто убил Одри. А если знает и молчит — значит, соучастница. Так работают законы любого Мира в ФОМе.

   Я хрустнул костяшками пальцев, разминая кисти, и именно в этот момент завибрировал входящим звонком коммуникатор.

   — Да?

   Голограмма пожилого помощника соткалась в воздухе и тут же уважительно поклонилась.

   — Добрый вечер, господин Кассиан. Подскажите, вы возвращаться на Цварг собираетесь в эти выходные? Мне отвезти лимузин на мойку?

   На целую секунду я завис, пытаясь сообразить, о чём говорит Гектор. Какой лимузин? Какая мойка? Затем вспомнил, что отец очень любил демонстрировать статус сенатора и теперь, как его преемнику, это следовало делать мне. Поморщился. Не люблю показуху.

   — Нет, Гектор. Я пока всё ещё на Тур-Рине. Лучше скажи, билет на конгресс удалось выкупить? Он уже послезавтра.

   Голограмма собеседника недовольно поджала губы. Было видно, помощник надеялся, что я забуду о своём поручении. Как бы не так! Конечно, прямого отношения к конгрессу «Новая Эра» я не имел, а потому был вынужден покупать билет, но это был шанс попасть в закрытое общество Тур-Рина и перетряхнуть грязное бельё хозяйки «Фокс Клиникс».

   — Да, удалось. Но я взял всё же два…

   — О-о-о, ну зачем второй-то?!

   «Новая Эра» являлась благотворительным светским мероприятием, посвящённым новейшим медицинским технологиям. И как всё престижное и благотворительное, вход стоил приличную сумму. Даже для меня. Тридцать тысяч кредитов в открытом космосе не валяются. И ладно бы деньги действительно шли тем гуманоидам, которые в них нуждались, но я крепко сомневался, что хотя бы половина собранной суммы отправлялась туда, куда надо. Тур-Рин же. Именно поэтому я велел Гектору купить один входной билет. О чём чётко сказал.

    — Смею заметить, господин Кассиан, что появляться на подобного рода мероприятиях без пары — моветон, — чопорно заявил помощник. — А вдруг вас там кто-то узнает? А вдруг сфотографирует пресса? Наследник рода Монфлёр, молодой сенатор Цварга — и без спутницы! Позор же!

   В висках запульсировало. В целом Гектор был отличным помощником, но иногда его упрямство и чрезмерная приверженность светскому этикету раздражали до зубовного скрежета.

   — Гектор, я не на брачный рынок собираюсь. Мне нужен доступ в закрытую зону, а не лишнее внимание.

   — О, конечно, господин. — Гектор едва заметно поклонился, но я знал этот жест. Тот самый, когда он отлично понимает, что я возмущаюсь, но всё равно собирается поступить по-своему. — Однако позволю напомнить, что ваш политический статус и должность в системе управления планетой делают любое ваше появление на публике объектом обсуждений. Если ваше фото напечатают в новостных лентах, то будет масса пересудов.

   Я прикрыл глаза, едва сдерживая раздражение.

   — Отлично. Я бы мог сказать, что спутница заболела и не смогла прийти. Гектор, право слово, ты раздуваешь сверхновую из искры…

   — Ничего подобного! Если вы так заявите, в ваших словах могут усомниться и уловить ложь. Начинать карьеру политика с откровенной лжи… Ваш отец был бы недоволен. Уверяю, я поступил наилучшим способом.

   — И кого ты записал в «мою пару» на вечер? — устало спросил я, морально готовясь к худшему.

   Всё, чего я хотел, — найти ниточки к смерти младшей сестры и отомстить заказчику. Зачем мне спутница?

   Тем временем Гектор почистил манжет рукава, делая вид, что говорит о чём-то незначительном.

   — Одну очаровательную молодую леди. Весьма интеллигентная, хорошо воспитанная, с прекрасными манерами. Вы её, наверное, помните. Это Найрисса, внучка моего хорошего друга. Не так давно она, между прочим, получила гражданство Цварга.

    Головная боль усилилась, напоминая мигрень.

   — Гектор, зачем мне ребёнок на официальном мероприятии?

   — Какой ребёнок, господин Кассиан? Вы, видимо, давно не видели Найриссу. Ей в этом году исполнился тридцать один. Кстати, я уже передал ей билеты. С вашей стороны было бы галантно встретить её в космопорту Тур-Рина. Соседний номер рядом с вашим тоже забронировал.

   Я сухо попрощался с помощником и со вздохом разорвал связь.

   Найрисса… М-да, если она всё такая же впечатлительная, как в свои шестнадцать, это будет очень тяжёлое мероприятие. С другой стороны, спутница теперь точно есть, может, хоть внимание оттянет на себя.

***

Эстери Фокс

   Всё летело в чёрную дыру.

   Я никогда не верила в судьбу, но если бы она существовала, я бы сейчас вцепилась ей в глотку и потребовала объяснений.

   За две недели — ни одного приличного складского помещения. Все варианты либо слишком дорогие, либо слишком подозрительные, либо попадают в поле зрения налоговой с их внезапными рейдами. Арендодатели жадные, посредники ленивые, а рынок недвижимости Тур-Рина — сборище бездушных грабителей в дорогих костюмах. Но если вдруг попадалось что-то подозрительно нормальное с нужным мне метражом и по адекватной цене, то «крыша» у этих вариантов оказывалась такая, что уж лучше иметь дело с психом Кракеном. Он хотя бы знакомый псих.

   Клиника? Да, конечно. Проблемы, проблемы и ещё раз проблемы.

   — Госпожа Фокс, у нас ЧП, — в который раз обратилась Софи.

   Какая прелесть.

   — Что случилось на этот раз?

   — Лион напортачил с бумажной работой, и теперь у нас числится не один кибер-имплант правого предсердия, а три.

   Замечательно…

   — Оформляй заявление в соответствующие органы, сообщи об ошибке и постарайся сделать это до прихода проверяющих служб.

   — Так точно, леди Фокс. А ещё поставщик задерживает органические материалы. В третьем секторе Федерации поднялась солнечная буря. Корабль решил сделать крюк, и поставщик говорит, что в этот раз стоимость вырастет на двадцать процентов, так как ему дольше везти груз.

   Потрясающе. Мне привозят с задержкой — и с меня же ещё хотят содрать за это денег!

   — Документы на мой стол, буду разбираться лично по голосвязи.

   — Хорошо… А ещё Джорджио скандалит с Оливером, потому что кто-то случайно записал их в одну операционную смену.

   — И что сейчас происходит?

   Секретарша нервно кашлянула.

   — Эм… Оливер сказал, что в этой клинике не для всех хватит места. Джорджио ответил, что особенно для тех, у кого челюсть окажется сломанной.

   Я глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь не заорать.

   Клиника горела, собственный персонал цапался, Лея хулиганила (хотя на фоне проблем с бизнесом эти капризы можно было смело списывать в безобидные детские шалости), деньги утекали не то что рекой — водопадом! — и в этот момент мне на стол легла очередная головная боль — приглашение на конгресс «Новая Эра».

   Мероприятие традиционно проводилось на Тур-Рине раз в три года и чисто теоретически было посвящено новейшим достижениям медицинской науки, био- и нейротехнологиям, а также перспективам продления жизни и улучшения качества существования различных рас галактики. Чисто фактически же «Новая Эра» была самым дорогим и тщательно завуалированным медицинским рынком серой зоны. Под прикрытием научных докладов, презентаций и панельных дискуссий здесь происходили гораздо более интересные вещи. Здесь заключались сделки, которые не могли быть подписаны в официальных лабораториях. Здесь встречались учёные, чьи исследования в ФОМе признаны «этическими нарушениями». Сюда стекались те, у кого было настоящее влияние на изнанке Тур-Рина: кто-то ради того, чтобы выгулять пафосные костюмы и продемонстрировать, какие они щедрые и гуманные, кто-то — чтобы напомнить, кто тут главный.

   В Федерации Объединённых Миров светилом медицины всегда считалась планета Миттария, но ввиду того, что почти вся она была покрыта океаном, а сами миттары предпочитали жить в подводных городах , конгресс традиционно проводился на Тур-Рине. Лично мне, как владелице «Фокс Клиникс», пригласительный билет полагался бесплатно, но я знала, что многие, такие, как Хавьер, отдавали баснословные деньги, чтобы появиться на мероприятии. Собственно, потому одно лишь присутствие на вечере «Новой Эры» уже говорило о состоятельности бизнесмена или широких связях в определённых кругах.

   Я получила пригласительный в электронном виде на коммуникатор за неделю и… совсем не хотела туда идти.

   Но, к сожалению, надо.

   Почему?

   Всё потому, что для владелицы клиники моего уровня это мероприятие из разряда «обязательно к посещению». Если не появлюсь — конкуренты вполне себе могут распустить гнилые слухи вида «Фокс уже настолько далека от медицины, что её даже не приглашают». А ещё потому, что там будет половина элиты Тур-Рина. На таких мероприятиях решаются серьёзные вопросы, и это шанс услышать то, что в закрытых кабинетах никто никогда не скажет вслух. А ещё можно совместить неприятное с полезным и попытаться найти помещение под склад.

   Интуиция зудела так, словно кто-то капал раскалённым маслом прямо в мозг. Ждать очередного «выкидона» от Кракена не было сил. Такие манипуляторы не подстраиваются под реальность, они прогибают её под себя. Конечно, слово «честность» для него существует… вот только определение, гхм-м-м… «изнаночное».

   Итого остро встал вопрос: с кем идти?

   Вариант пойти одной отмела сразу. Одинокая эльтонийка на бизнес-мероприятии — это сигнал всем особям мужского пола в радиусе пяти километров: «О, а давайте пригласим на танец, попробуем набухать, подкатить, убедить, что одной женщине в этом мире не выжить!» Даже милое прозвище «Кровавая Тери» отпугивало не всех. Если я буду с мужчиной, то это создаст хоть какой-то временный барьер для мизогинистов типа Кракена, считающих, что женщина не может управлять бизнесом в одиночку и вообще во всём должна зависеть от сильнейшего рядом.

   Увы, единственный адекватный вариант — Оливер — отмёл себя сам.

   — Даже не смотри на меня так, Эстери! — воскликнул он сразу же, как только мы остались в ординаторской тет-а-тет. — Мне тоже пришло приглашение на «Новую Эру». Я не пойду. Категорически нет! Моей ноги там не будет.

   — Но почему?!

   Ведущий хирург резко покачал головой, насупился и даже сложил все три пары рук на груди:

   — Я прекрасно понимаю, что происходит на таких встречах. Я не хочу в это влезать. Мне нравится работать «по-белому». Я хорошо делаю свою работу, лечу пациентов, а для всего остального есть ты, Тери. Извини, но нет.

   Оливера я знала уже девять лет. Он был первым, кто согласился на меня работать, а потому наедине откидывал субординацию и называл по короткому имени.

   — Ну пожа-а-алуйста, Оливер!

   Я сложила ладони в молитвенном жесте, однако мужчина лишь повторно отрицательно покачал головой.

   — Не заставляй меня, прошу. Ты же знаешь, что я сбежал со своей планеты нелегально. Я не хочу, чтобы меня объявили каким-нибудь «бесценным светилом науки» и депортировали на родину. Да и ты лишишься сотрудника. Оно тебе надо? Правильно, не надо. Будет лучше, если я останусь в тени.

   Я лишь вздохнула.

   Лаборантов брать с собой — только чернить репутацию, Софи — девушка, а мне нужен именно мужчина. Бритоголовые Рон и Глот выглядели настолько устрашающе, что я крепко сомневалась, что телохранителей пропустит фейс-контроль… Так и получилось, что на мероприятие я отправилась с Джорджио. И честно — пожалела в первые же полчаса.

   Джорджио вёл себя хуже пятилетнего ребёнка. Уж лучше бы Лею с собой взяла.

   — Ох, Эстери, вы только посмотрите! — Джорджио не умолкал уже минут двадцать. — Чувствуете, как пахнет деньгами? Это не просто конгресс, это… это рай для бизнеса!

   Хирург, проигнорировав приборы, взял рукой уже пятнадцатую по счёту тарталетку с фуршетного стола, сунул в рот и натурально застонал:

   — М-м-м! Как же вкусно! Эстери, только попробуйте это!!!

   На нас начали оборачиваться, и я невольно сделала шаг назад. Кошмар какой. Часть содержимого тарталетки вывалилась на пол, но Джорджио даже не заметил этого. Он смачно облизал пальцы и запил деликатес шампанским. Четвёртым бокалом.

   — Вы непремеф-фо долф-ны это попрофо-фать! — жуя, сообщил Джорджио. — Ниче-фо фкуснее ф физни не пробо-фал!

   Под нос мне была сунута точно такая же тарталетка… Начинкой оказалось нечто белое и шевелящееся, отдалённо похожее на дождевых червей.

   — Спасибо, Джорджио, я, пожалуй, пас. И вам советую поумерить аппетит.

   — Ну и зря. — Он наконец обратил внимание на приборы, правда, не так, как мне бы хотелось: — Как думаете, а эти вилки из настоящего серебра? Никогда таких не видел! Если переплавить и сделать пинцет…

   Джорджио заинтересованно потянулся к изысканной десертной вилке, а я мысленно пожалела, что невнимательно вчиталась в досье нового дока клиники. Софи говорила, что этот человек — выходец с Захрана, одной из самых бедных и неблагополучных планет Федерации. К сожалению, тогда я даже не представляла, что происхождение может настолько сильно сказываться на поведении на подобных мероприятиях.

   — Здесь повсюду камеры. Пожалуйста, положите вилку откуда взяли, или у нас будут проблемы.

   — Что, прям совсем повсюду?

   Брови мужчины поднялись на лоб, но прибор он послушно кинул в груду аналогичных использованных.

   — Совсем, — подтвердила я и, мысленно костеря себя за то, что не нашла «плюс одного» получше, предприняла последнюю попытку оттащить Джорджио от буфета: — В основном зале сейчас будет речь от господина Вэл'Массара… Вы присоединитесь?

   — Вэл'Массар? А это кто? Человек?

   — Нет.

   Я так удивилась промелькнувшей ксенофобии, что ответила не задумываясь. Тур-Рин был хорош тем, что сюда прилетали туристы со всех планет Федерации, развлекались по-всякому… и, как следствие, коренное население тоже являлось смешанным. Организатор мероприятия являлся чистокровным миттаром по расе, о чём я и сообщила хирургу.

   — Фи, — махнул рукой Джорджио. — Не человек даже и не хирург. Что он может сказать полезного? Я лучше тут побуду, где ещё такие яства отведать придётся? — И он подмигнул. — Вы приходите, Эстери, как заскучаете.

   И, громко крякнув, он потянулся к пятому бокалу.

   М-да.

   Заверив, что обязательно вернусь, я подхватила клатч и быстрым шагом направилась в центральный зал. Да уж, с неприятной стороны открылся новый сотрудник, но, увы, выбирать не приходилось. На момент приёма на работу для меня было достаточно того, что его диплом настоящий и опыт работы имеется.

   В груди плескалось раздражение на дока и ещё в большей мере на саму себя, но я постаралась потушить его холодными размышлениями. «В конце концов, ты явилась сюда не одна, а значит, все минимальные приличия соблюдены. Теперь просто надо найти складское помещение, поулыбаться на камеры и можно возвращаться, чтобы почитать сказку Лее», — сказала себе мысленно.

   Коридор, холл, широкая лестница.

   Уф-ф-ф.

   Собираясь на конгресс, я придирчиво выбирала наряд и в итоге остановилась на самом скромном чёрном платье из тех, что всё же подчёркивали статус владелицы элитной клиники. Придерживая подол, я мысленно проклинала и скользкие мраморные ступени, и чересчур старательных уборщиков, и обязательный дресс-код.

   Платье было неудобным до абсурда — но, увы, если ты женщина в бизнесе, будь добра соответствовать. Это мужчинам обычно прощается многое. Женщинам — ничего.

   Если ты женщина, то должна быть одновременно достаточно успешной, чтобы казалось, будто у тебя нет детей, проводить время с семьёй так, будто у тебя нет работы, и выглядеть — словно у тебя нет ни того, ни другого. И да, стареть нам тоже запрещено. Мужчины в возрасте — это сексуально, а если тебе восемьдесят или не дай Вселенная минуло сто двадцать, ты всё равно обязана выглядеть на шестьдесят — не старше.

   Опасные ступеньки закончились, я наконец-то шагнула за массивные раздвижные двери. Мир тут же вспыхнул ярким калейдоскопом огней, голосов и движений. Высокий купол, выполненный из жидкокристаллического стекла, переливался приглушённым свечением, подстраиваясь под энергию зала. Огромные экраны выводили голографические модели, демонстрируя новейшие технологии в биомедицине, генетике и нейроинженерии.

   Толпа разноцветным потоком заполняла пространство — представители всех рас Федерации, приехавшие сюда, чтобы торговать будущим, обсуждать продление жизни и покупать возможности, которые не достанутся простым смертным. Здесь были и миттары с влажно поблёскивающей голубой кожей, и длинноволосые златогривые ларки со множеством аутентичных украшений в волосах, которые они так любят, и люди в самых разных одеждах, и пиксиянки, и — основная масса — смески. Часть — богатые инвесторы и скучающие, не менее состоятельные туристы, часть — гуманоиды, имеющие непосредственное отношение к медицине, как я, часть — характерные представители изнанки Тур-Рина, которые стремились продемонстрировать, что их власть простирается далеко за конкретные границы лоскутов, где они «крышуют».

   А я?

   Я просто хотела найти склад для хранения лекарств, а не вечный двигатель для богачей. Пока кто-то здесь приценивался к бессмертию, я ломала голову, как выбить место под медикаменты, не влезая в глотку очередному тур-ринскому воротиле.

   Но нет, видимо, нельзя просто взять и найти нормального арендодателя.

   Моей целью было переговорить с парой владельцев складских помещений в соседних лоскутах изнанки, но едва я направилась к одному из них, как пространство загадочным образом искривилось, и… вот он, Хавьер собственной персоной. Он стоял, расслабленно сложив руки в карманы брюк, и с ленивой улыбкой отлавливал взглядом очередную жертву для своих не самых честных сделок.

   Я знала этот взгляд.

   Как у паука, который уже сплёл паутину и ждёт, когда добыча сама в неё вляпается.

   Тяжело вздохнула. Похоже, поиск склада временно откладывается. Пока он не заметил меня, я отошла так далеко, как только было возможно. И в итоге оказалась перед помостом, где выступал организатор мероприятия — господин Тиарейн Вэл'Массар.

   Вэл'Массара в наших кругах уважали. Правда, не из-за внушённого страха, как большинство тур-ринских «шишек», а из-за его капитала. Он был миттаром преклонных лет — возрастом почтенен, но осанкой всё ещё прям, как старый клинок. Седые волосы мужчина носил убранными в аккуратную, почти церемониальную косу, перевязанную тонкой серебристой лентой. Глубокие, насыщенно-сапфировые жабры слегка подрагивали при каждом выдохе, напоминая: тело стареет, но привычка к дисциплине остаётся.

   — Медицина на пороге новой эры, дамы и господа. Мы не просто лечим болезни, мы изменяем саму природу жизни, — вещал миттар с помоста. — Сегодня мы презентуем передовые разработки в области нейроинтерфейсов, генной коррекции и биосовместимых имплантов. Наши достижения позволяют адаптировать гуманоидные виды к новым средам обитания, делать разумных существ быстрее, сильнее, выносливее. Преодолевать ограничения, которые накладывает биология, но, разумеется, исследования стоят дорого…

   Да уж, теперь понятно, откуда у него, по слухам, целое состояние. Вешать водоросли на уши он умеет качественно.

   — А ещё мы вот-вот изобретём эликсир красоты и вечной молодости, — саркастически пробормотала себе под нос, оглядывая толпу толстосумов, которые загипнотизированно смотрели на Вэл'Массара, буквально пооткрывав рты.

   И тут же вздрогнула от низкого, насыщенного и, что самое страшное, слишком близкого мужского голоса:

   — Ну, что-что, а эликсир красоты вы точно изобрели, леди Фокс.

   Тёплое дыхание скользнуло вдоль мочки уха, пробежало по коже ледяными мурашками, обожгло позвоночник и прошило испепеляющим жаром прямо вниз. Тягучий древесно-хвойный парфюм, от которого тело мгновенно предвкушающе напряглось, наполнил лёгкие.

   Какого глубокого космоса я так реагирую на этого цварга?!

   — И вам добрый вечер, господин инспектор.

ГЛАВА 8. Завещание

Кассиан Монфлёр

   Конгресс «Новая Эра» в этом году проходил в комплексе, расположенном аккурат на границе белой зоны и изнанки Тур-Рина — в помпезном здании с пафосным названием «Дворец Науки». Впрочем, дворцом место действительно можно было назвать. Голографические проекции сменялись, как кадры в трейлере к утопии: знаменитые на всю Федерацию учёные, сложные молекулярные схемы, цифры, графики. То тут, то там мелькали идеальные лица роботизированной обслуги, зеркала в полный рост, мраморные полы, хрустальные светильники... Всё сверкало, переливалось, подавляло роскошью. Даже в воздухе витал едва уловимый аромат специй, чистый, ненавязчивый, но создающий ощущение элитарности.

   И это — всего лишь холл.

   Забавно. Благотворительное мероприятие, посвящённое развитию медицины и помощи нуждающимся, проводится в здании, где одна люстра стоит как годовое лечение в рядовой клинике. Наверное, это очень гуманно — вкладывать миллионы кредитов в архитектуру, чтобы подчеркнуть, насколько тут заботятся о здоровье галактики.

   «Теперь понятно, почему входной билет стоит как ремонт двигательной шахты у лайнера», — думал я, оглядывая холл и размышляя, куда бы податься дальше. Вверх на лестницу? Направо в буфет? Может, налево? Там вроде бы какие-то лекции…

   — Кассиан, а как тебе мой наряд? Ты до сих пор ничего не сказал! — Найрисса нетерпеливо дёрнула за рукав пиджака, возвращая на землю.

   — Красивый.

   — Ну, Кас-си-ан! Ты вообще смотрел? Этот фасон называется клёш-штаны, которые смотрятся как платья. Такой фасон изобрели очень давно, когда цваргини катались на лошадях…

   Найрисса защебетала что-то в ухо, повиснув на моём локте, а я бросил взгляд на зашедшую в гардероб толпу репортёров и невольно прикинул, каковы шансы встретить кого-то из акул пера с родины. Честно говоря, не хотелось бы, чтобы моё инкогнито на Тур-Рине было раскрыто.

   Я чувствовал, что нащупал что-то важное и Эстери Фокс — ключик к разгадке внезапной смерти Одри. Если даже сама не принимала в этом участия, она точно должна знать, куда сестра направилась после посещения её клиники и где провела ещё четыре часа… Я также успел нарыть информацию, что сбивший сестру беспилотник на самом деле должны были отправить на утилизацию тремя днями позже и вообще другим маршрутом. Я слышал, чтобы менеджеры в компаниях лениво выполняли свою работу и нарушали сроки, но чтобы кто-то сработал на опережение графика… Увольте. Не бывает такого. Внутри всё орало, что случившееся не было случайностью. Как будто кто-то тщательно планировал избавиться от моей сестры. Только вот кто?

   — О! Там же Алтрас Рид! Кассиан, ты только посмотри, это он со своей женой?

   Упс-с. Не только я решил приобщиться к новейшим изобретениям медицины. Ещё один сенатор с Цварга вместе с молодой и очень красивой женой только что под руку зашли в зал презентаций.

   — Пойдём поздороваемся? — Моя «плюс один» потянула за рукав, но я мягко её остановил.

   — Уверен, мы ещё пересечёмся этим вечером. Посмотри, Алтрас явно куда-то спешит в данный момент. Давай позднее.

   Найрисса надула губы, но почти тут же отвлеклась на что-то другое.

   — Ой, а сфотографируй меня вот здесь? На фоне этих многочисленных голограмм ДНК. Так красиво! Мне кажется, это будет просто потрясающий кадр.

   Я закрыл глаза, мысленно досчитав до трёх.

   — Найрисса, я здесь не за этим.

   — Ну пожа-а-алуйста! Только одно фото!

   — Хорошо, давай свой коммуникатор.

   — А можно на твой, потом фото перешлёшь?

   В меня стрельнули глазками. Найрисса была красивой девушкой — полумиттаркой-полуцваргиней по рождению, с хорошим образованием и манерами леди, как и большинство чистокровных цваргинь, но с «детскостью» явно перегибала палку. Ещё в космопорту она произвела на меня впечатление взрослой женщины, но сейчас же…

   — Нет-нет, не так! С этого ракурса! А теперь чуть ниже! Я должна выглядеть выше!

   Я выдохнул.

   — Ты серьёзно?

   — Ну конечно!

   Она переместилась на два шага в сторону.

   — Так лучше? А может, с другой стороны? Подожди, давай ещё одно! А давай вместе?

   — Найрисса, я здесь… по делам, а не ради развлечения. Давай ты походишь по Дворцу Науки и всё пофотографируешь, посмотришь, а я пока найду нужных людей и переговорю?

   — Ладно.

   К счастью, Найрисса поняла всё без слов и тут же испарилась. Я выдохнул. Теперь к делу. Надо найти Эстери Фокс и присмотреться, с какими гуманоидами она общается, а также незаметно постоять поблизости, попробовать проанализировать её бета-колебания… Это только в присутствии инспектора она нервничала или в принципе такая амплитуда её колебаний — норма?

   С нехитрыми мыслями я миновал холл, поднялся по широкой мраморной лестнице и попал в основное помещение.

   Я заметил её ещё у входа.

   Невозможно не заметить такую женщину.

   Такие женщины не объявляют войну. Они входят в помещение и побеждают без единого выстрела.

   Вызывающе элегантна. Возмутительно провокационна. Деловое чёрное платье обтягивало роскошные изгибы леди Фокс настолько плотно, что я невольно задержал дыхание. По меркам Тур-Рина — норма. По меркам Цварга — почти непристойность. По моим внутренним меркам — визуальное преступление, от которого невозможно отвести глаз.

   Тонкие шпильки, бесконечно длинные ноги и такая грудь, что непроизвольно сглатываешь. Густые ярко-малиновые волосы были собраны в высокий хвост и переплетены в тугую косу — аккуратно, но с дерзким намёком. Когда смотришь на такую причёску, хочется думать не о работе, а о том, как намотать эту косу на кулак.

   Но главное — её лицо.

   Самоуверенное. Холодное. Она слегка склонила голову к плечу и прищурилась, будто уже раскусила каждого в этом зале.

   Я усмехнулся и двинулся к Фокс через толпу. Что же ты там шепчешь, Кровавая Тери? Выглядываешь потенциального клиента среди этих разжиревших дипломатов? Примеряешь, кому из них нужнее пересадка печени и именно в твоей сети?

   Разумеется, я читал отзывы на «Фокс Клиникс». Некоторые оказались забавно грязными, некоторые — пугающе правдоподобными, но теперь, глядя вживую на владелицу медучреждения, я уже не знал, что беспокоит больше: что всё это — ложь… или что всё это — правда.

   В шаге от эльтонийки тело закаменело само собой: кто-то выдернул из меня провод заземления. Стоило вдохнуть полной грудью — и в лицо ударил не парфюм, не привычный коктейль бета-колебаний гуманоидов, а её собственный терпко-сладкий ментальный шлейф.

   Пахло не скукой. Не азартом. От леди Фокс веяло сосредоточенным интересом, точным и прохладным, как вскрытая ампула с замедленным ядом. Её разум не слушал, а сканировал, вбирал каждую цифру, каждый факт — и мгновенно сортировал по ячейкам, как хирург сортирует органы в каталоге: «нужное», «спорное», «мусор». Оказалось, что Фокс действительно слушала доклад какого-то седого миттара и анализировала с хищной неспешностью.

   А запах…

   Он не имел ничего общего с цветами или духами. Он напоминал озон перед грозой, стерильный металл операционного стола и имел пряный налёт. Так пахнет женщина, которая знает, что ты будешь думать о ней даже ночью, даже с другой.

   — А ещё мы вот-вот изобретём эликсир красоты, — прозвучало не без иронии.

   Я ответил на автомате прежде, чем подумал:

   — Что-что, а эликсир красоты вы точно изобрели, леди Фокс.

   — И вам добрый вечер, господин инспектор.

   Голос у этой женщины оказался ровным, даже ленивым, будто я не внезапно появился у неё за плечом, а мы уже десять минут мило беседуем за бокалом вина.

   Интересно…

   — Как трогательно, что вы сразу меня узнали. — Я нарочито растянул слова, наблюдая, как по её золотистой коже шеи пробегают мурашки. — Хотя чего удивляться. Я же единственный мужчина в этом зале, на кого вы ещё не успели повесить ценник.

   Эстери не дёрнулась.

   Не отстранилась. Но я почувствовал — каждый мускул вдоль её позвоночника напрягся как натянутая тетива. Она хотела казаться невозмутимой.

   — Как же не узнать такого примечательного гостя? — мурлыкнула эльтонийка, поворачиваясь так плавно, будто её вовсе не смущало вторжение в личное пространство. Мысленно восхитился: безупречно владеет собой. — О каком ценнике вы говорите?

   — Как о каком? — Я поднял брови. — О том самом. Вы же явно так вырядились с целью заарканить самую крупную рыбку для своей клиники на этом мероприятии. Разве я не прав?

   Малиновые губы дрогнули в тонкой полуулыбке, но в глазах заплясал гнев. Впрочем, по резонаторам меня тоже приложило такой одурманивающей бета-волной эмоций, что я толком не смог разобраться, что это именно. Злость? Возмущение? Недовольство? Или вовсе ярость, что её планы так нагло раскусили? Очевидно, всего понемногу.

   — Вы тоже меня удивили. — Эльтонийка двинула плечом, позволяя свету скользнуть по открытым ключицам и заставляя невольно опустить взгляд ниже. — Не ожидала, что вас сюда пустят, инспектор. Боюсь, даже представить страшно, с кем вы переспали, чтобы попасть на мероприятие.

   На миг я опешил от дерзости Фокс. А потом осознал: ну конечно! У рядовых сотрудников госслужбы зарплата невысокая, то есть технически я действительно вряд ли мог потратить внушительную сумму просто ради того, чтобы провести здесь вечер. Значит, она уверена, что я здесь или незаконно, или по связям. Оба варианта хороши.

   О-о-о… итак, мы так играем, леди Фокс? Отлично. Я тоже люблю острое.

   Я сделал шаг ближе — ровно настолько, чтобы пальцы замерли у её талии, но не прикасались. Лишь намёк на возможность. Я шёл сюда с конкретной целью — вывести эльтонийку на чистую воду и выяснить всё, что она скрывает. Но стоило подойти ближе, как обнаружил, что флиртую. Одной части меня это категорически не нравилось. «Ты пришёл сюда за ответами! Она вообще подозреваемая!» — кричала она. Вторая же… склонилась чуть ближе, позволив губам почти коснуться очаровательного женского ушка.

   — Хм… боитесь представить? А зря. Визуализация — полезный навык. Особенно в таких… двусмысленных… ситуациях.

   Зрачки в бесподобных фиалковых глазах едва заметно расширились. Она поймала мой взгляд, и, будь у меня хоть капля совести, я бы, возможно, отвёл свой. Но у меня — профдеформация. Если эта красотка так прекрасно владеет собой, то чтобы вывести её на эмоции и подловить на вранье, нужна тяжёлая артиллерия.

   — Не утруждайтесь, инспектор. Я не представляю постельные сцены с гуманоидами, которых не считаю привлекательными.

   В резонаторы ударила такая волна сладких эмоций возбуждения, что я отрицательно покачал головой.

   — Вы лжёте, леди Фокс.

***

Эстери Фокс

   Его Наглейшество явился на конгресс собственный персоной. Он облизал порочные губы и лениво провёл шипом по мраморной плитке. Я невольно проследила за тяжёлым навершием его хвоста и, как последняя извращенка, подумала о содержимом штанов собеседника. Это полный бред, когда размер мужского органа соотносят с длиной стопы или носа, но как гуманоид, получивший медицинское образование, я знаю, что у цваргов хвосты пропорциональны тому самому.

   — Вы лжёте, леди Фокс, — заявил цварг, нагло глядя мне в глаза и прижимаясь уже так близко, что ещё чуть-чуть — и это станет вовсе неприличным.

   Кровь бросилась мне в лицо. Ну конечно я лгала. Внутри меня вообще всё паниковало. Хотя бы потому, что с цваргами у меня были особые счёты… А этот в своей белоснежной инспекторской форме выглядел ещё и запредельно притягательно! А у меня и мужчины-то за последние десять лет фактически не было.

   Ух, ну что он от меня хочет-то?! Нет, понятно, что он охотится за информацией об Одри Морелли, но какой же настойчивый! Кошмар!

   Сердце билось где-то в горле. Я понятия не имела, как дать отпор этому настырному сотруднику государственных служб. Да как он вообще здесь оказался? Та девушка — дочь сенатора Цварга, но я-то тут при чём? Или у инспектора здесь есть ещё одно важное дело? Я вцепилась обеими руками в клатч, проклиная себя, что не настояла, чтобы Джоржио пошёл слушать Вэл'Массара. Если бы он был сейчас рядом, то инспектор Монфлёр не позволил бы себе такого… ни диалога, ни почти контакта. Он меня не касался, но мурашки бегали по коже в тех местах, где между нашими телами ощущались считанные сантиметры.

   Можно ли чувствовать дикое притяжение и беситься с объекта возбуждения?

   Отвечаю: ещё как можно!

   Конкретно этот мужчина бесил ужасно. Что-то подсказывало, что будь на моём месте его соотечественница, чистокровная цваргиня, да подозревай он её во всех грехах Вселенной, в жизни бы не повёл себя так возмутительно.

   К счастью, спасение пришло внезапно. И в том виде, в котором я совершенно не ожидала.

   — Госпожа Фокс, уделите мне минуту внимания? Надеюсь, ваш спутник не очень ревнив?

   Сам Тиарейн Вэл'Массар, оказывается, уже закончил свою речь, спустился с помоста и обращался не к кому-нибудь, а ко мне!

   — Он не мой спутник.

   — У меня другая спутница.

   Получилось одновременно. Инспектор Монфлёр демонстративно отшагнул в сторону, а пожилой миттар мягко улыбнулся. Мужчины представились и пожали друг другу руки.

   — Тогда с вашего позволения я бы хотел поговорить с вами наедине, госпожа Фокс. Всего пара минут, ничего обязывающего, обещаю.

   Я уже собиралась уцепиться за любезно предложенный локоть, как инспектор Монфлёр — будь ему неладно! — вновь активизировался:

   — Мне бы хотелось присутствовать при беседе, — заявил он.

   Серьёзно? А больше тебе ничего не хотелось бы?! Звезду, там, с неба?!

   Видимо, мой взгляд моментально дал понять, что я думаю о такой фееричной самоуверенности и бесстыдстве, потому что он продолжил:

    — Вообще-то, я сейчас как раз занимаюсь проверкой медучреждения «Фокс Клиникс». Ведь вы же не собираетесь обсуждать с леди что-то… запрещённое? Верно?

   Я медленно повернулась к рогатому. Бесит. Ну как же бесит. Вот он специально это мне назло делает.

   — Господин инспектор, вы, похоже, перепутали научный конгресс с допросной. В конце концов, это неэтично.

   — Или с изнанкой Тур-Рина? — парировал он, ни капли не смутившись. — Леди Фокс, какие бы договоры вы тут ни заключили, я всё равно могу составить заявление и затребовать бумаги через высшие органы власти. Это займёт время, но я их получу. Так, может быть, вы пойдёте навстречу и просто не будете ничего от меня прятать?

   Вселенная, за что мне это?

   Не знаю, к чему бы привёл наш спор, но Тиарейн внезапно вмешался:

   — Уверяю, моё предложение абсолютно безобидно. Но, если инспектор так настойчив, он может остаться. — И миттар повернулся ко мне. — Госпожа Фокс, я наблюдаю за вашей клиникой уже много лет. Я знаю, что о вас говорят… и что о вас шепчут.

   Последовала красноречивая пауза. «Я осведомлён о нелегальной стороне бизнеса тоже».

   — И я восхищён. Не каждый год на Тур-Рине появляется место, где пациентов действительно спасают, а не используют. Где работают слаженно, умело и, что важно, без предвзятости к расе и происхождению. Вы делаете то, на что многим не хватает смелости даже попытаться.

   Я застыла от откровенного удивления. Даже если говорить о моей авторской разработке — процедуре орошения лёгких для детей, — то на Миттарии такое запрещено. Однако Тиарейн Вэл'Массар, чистокровный миттар по рождению, последним предложением явно дал понять, что одобряет мою работу.

   — Благодарю вас, — выговорила я. Мой голос звучал куда мягче, чем я рассчитывала.

   Краем зрения я обратила внимание, что Кассиан стоит и ухмыляется. Он даже руки сложил на груди, явно считая, что только что прозвучала ничего не значащая дежурная «вступительная речь».

   А в следующую секунду Тиарейн сказал:

   — Увы, моё тело не вечно, смерть не за вулканами. Я умираю.

   Он сказал это спокойно, почти буднично. Я моргнула. Нет, конечно, организатор «Новой Эры» был мужчиной в возрасте, но тем не менее держался отлично, да и миттары при нужных кредитах и доступе к медицине и больше двухсот лет прожить могут. Тиарейну на первый взгляд было сто семьдесят — сто восемьдесят, не больше.

   — Простите… — Я попыталась улыбнуться. — Прошу прощения, но вы же выглядите… я бы сказала, великолепно для вашего возраста.

   Однако Тиарейн мягко качнул головой.

   — Нет, госпожа Фокс. Вы не поняли. Я умираю.

   Так, как говорят диагноз. Выспрашивать «а вы точно уверены?» было бы по меньшей мере глупо.

   — У меня… — Мужчина на мгновение закрыл глаза, словно выбирая слова. — Редкая форма фибросистемного распада. Ксаттарийская деструкция тканей.

   — Сочувствую.

   Я знала об этой болезни. Очень редкая. Генетический сбой в митохондриях, свойственный лишь миттарам, которые подавляющую часть жизни провели в воде, а не на суше. Болезнь в некотором смысле уникальная, а потому плохо изученная, ведь миттары — единственная раса среди всех представителей Федерации, кто имеет двойную систему дыхания.

   Кассиан расплёл руки с груди и оторопело уставился вначале на Тиарейна, затем на меня. Он хотел что-то сказать, но я пошевелила пальцами, показывая, что расспросы сейчас неуместны. Неожиданно он понял жест.

   — Мой мозг ещё стабилен. Личность сохранена. — Вэл'Массар произнёс это с достоинством. — Но телу осталось… не очень много. Часть моих органов будет пригодна и после смерти. Некоторые — в идеальном состоянии.

   — Что вы хотите от меня? — пробормотала я, всё ещё не понимая, к чему ведёт речь Тиарейн, но чувствуя холодок вдоль спины.

   Он посмотрел долгим прямым взглядом.

   — Леди Фокс, я хочу, чтобы они принадлежали вашей клинике и были использованы для того, что вы делаете. Без оглядки на этику ФОМа, на протоколы, на бюрократию. Я стар, Эстери. Если благодаря моему телу вы сможете продвинуть науку или изобрести новые методы лечения, то это было бы для меня высшей наградой.

   Я открыла рот… и не смогла выдавить ни слова.

   Как благодарят за подаренные органы? Понятия не имею.

   — Это… — Я глотнула воздуха. — Это большая честь. Я… конечно. Я…

   Он улыбнулся по-доброму.

   — Я просто хочу умереть с пользой.

   А я всё ещё стояла, пытаясь осознать, что сейчас — на самом глянцевом, пафосном, напыщенном вечере Тур-Рина — мне только что завещали собственное тело на исследования, как сзади раздался громкий женский возглас:

   — Кассиан! А я тебя потеряла. Вот ты где!

   Спутница инспектора Монфлёра оказалась юна. Она ещё явно не осознавала своей власти, но уже подсознательно ею пользовалась. Ни дерзости, ни флирта — только свежесть, как утро в горах. В её жилах текла смесь миттарской и цваргской крови: кожа — цвета благородного тёмного винограда, матовая и ровная, ни единой морщинки на лице, на щеках здоровый румянец, волосы — густая тёмная грива, поблёскивающая синим, как сапфировая пыльца. А на шее — едва различимые, очень аккуратные жабры. Всё вместе — очень красиво. Незнакомка с такой лёгкостью и грацией пробежалась по залу, что на секунду я почувствовала себя… ну не то чтобы рухлядью, но где-то в разделе «антиквариат».

   — Ка-а-ассиан… — выдохнула она, чуть запыхавшись и вцепившись в локоть инспектора Монфлёра. — Ты не представляешь! Там тако-о-ое голографическое шоу только что было!

   И только на этих словах она оглянула нас всех, словно только что увидела, мило хлопнула длинными ресницами и, смущённо алея, добавила:

   — Ой, извините. У вас важный разговор, да?

   — Что вы, как можно винить свежий ветер за то, что врывается в душный зал, — проговорил Тиарейн с лёгким поклоном. — Особенно если он столь обворожителен.

   — Да, позвольте представить, моя спутница Найрисса...

   Мужчины, как только появилась юная красавица, со всей галантностью моментально переключились на неё. Я дальше не слушала. В поле зрения скользнул официант, изящно лавирующий между гостей с подносом в руках. На всех высоких столиках и в буфетной зоне красовались бокалы с шампанским, но у него на подносе стоял апельсиновый сок — золотистый и прохладный, небрежно недооценённый на фоне всего этого алкогольно-блестящего великолепия.

   Пить хотелось уже давно и очень сильно. Я зажала клатч под мышкой и потянулась за красивым стаканом.

   — Мне тоже, пожалуйста, сок, — раздалось где-то сбоку тонким девичьим голосом, но в тот момент я не придала этому значения.

   — Сейчас подам.

   Лишь только в тот момент, когда мои пальцы встретились с обжигающе горячими пальцами Монфлёра на ножке бокала, я поняла, что зря. Всё зря. Не слушала их диалог. Стояла так близко. Потянулась к тому же бокалу.

   Касание цварга — и меня как током прошибло. Я отдёрнула руку, клатч выскользнул и громко шлёпнулся на пол.

   — Ох, извините, — пробормотала я.

   — Это я прошу прощения. — Монфлёр почему-то улыбнулся краешком рта и потянулся к другому бокалу.

   Я же перевела взгляд на пол и почувствовала, как сердце вновь сделало кульбит. Из упавшей сумочки выкатились ключи. И ладно бы просто ключи, эка невидаль, но на цепочке висел крохотный самодельный медведь, сшитый моей дочерью на уроке труда в начале учебного года.

   Сердце на миг остановилось. Нет-нет-нет! Я зажмурилась. Вот только этого не хватало — чтобы этот самодовольный инспектор в белом начал докапываться до моей личной жизни и узнал, откуда у владелицы теневой сети клиник медвежонок на брелоке. А если он выяснит расу Леи?!

   К счастью, Кассиан не понял. Он нахмурился и бросил на меня пристальный взгляд, явно почувствовал необоснованный всплеск эмоций, но его взгляд прошёл мимо ключей.

   Фу-у-ух…

   Я метнулась, подняла связку, спрятала медведя Леи в ладонь, как будто от этого могла стереть факт его существования, и, пока мужчины отвлеклись на Найриссу, ловко шмыгнула между спинами парочки гостей.

   Нужно было подышать. Просто подышать.

   И вспомнить, кто я такая.

   Пока надпочечники всё ещё выплёскивали адреналин в кровь, я быстрыми-быстрыми шагами направилась вначале в соседнее помещение, а там — к террасам. Руки всё ещё подрагивали от стресса. У меня было несколько причин скрывать существование Леи.

   Первую — официальную — знали мои приближенные. Формально я — Кровавая Тери — руководитель сети подпольных клиник, которая оперирует сотнями тысяч кредитов в год. Муж, сын, дочь или сестра — любой мой родственник или близкий гуманоид станет мишенью, если о нём прознают конкуренты. Или такие отморозки, как Хавьер. О самом факте существования Леи знали лишь Рон, Глот, Софи, Оливер, Матильда, которая часто выполняла роль приходящей нянюшки, и ещё буквально несколько гуманоидов.

   А вот вторая причина — неофициальная — была куда серьёзнее. Лея родилась полуэльтонийкой-полуцваргиней. Собственно, цваргской крови в ней оказалось куда больше, чем моей, — и вкупе с тем, как она была зачата, это становилось огромной проблемой. Я прекрасно знала: если хоть один цварг узнает о проживании цваргини «вне родины», то рогатые непременно придумают, как её у меня забрать. Хотя бы потому, что раса у них «вымирает». А меньше всего на свете я хотела для дочери участи быть женщиной на этой бесправной планете.

   Цокая каблуками и тщетно пытаясь себя мысленно успокоить, что никто не заметил проклятого медведя и ничего не понял, я выскочила на одну из многочисленных миниатюрных террас, которыми был украшен Дворец Науки, и со всего размаху врезалась в широкую мужскую грудь.

ГЛАВА 9. Опасные игры

Эстери Фокс

   О том, что непозволительно потеряла бдительность, я поняла, как только подняла взгляд на покрытую короткими медными волосками шею.

   Хавьер Зерракс.

   Мускусный аромат с нотами лемонграсса ударил в нос и на мгновение сковал. От страха? От омерзения? Или от бешеной смеси стресса, воспоминаний и инстинктов самосохранения? Я дёрнулась назад, но было поздно — он обхватил меня за талию, не давая упасть, и ослепительно усмехнулся.

   — Кровавая Тери собственной персоной, — протянул Кракен, почти мурлыча. — А я уж подумал, что ты меня избегаешь. Как приятно, когда такая красивая женщина падает прямо в руки.

   Я медленно отстранилась, стараясь сделать это максимально плавно и как будто небрежно. Натянула улыбку.

   — Простите. Терраса узкая, народу много. Это было случайно, — произнесла я, тщательно контролируя дыхание, и сделала шаг назад.

   Только-только успокоившееся сердце заколотилось так, что аж в спину кольнуло.

   — Случайно? — Светло-рыжая бровь выгнулась дугой. — То есть весь вечер ты избегала меня специально? Интересно. Ещё чуть-чуть — и я решу, что ты что-то задумала, дорогая моя.

   Мысль, что Хавьер каким-то образом понял, что я хочу избавиться от его «крыши» и найти себе складское помещение в другом районе, смычком ударила по натянутым нервам. Всё тело одеревенело. Если бы не ежедневная зарядка, строгий режим и регулярные медобследования, я бы уже вызвала кардиолога. Потому что ощущение было именно такое: будто сердце сжали ледяными пальцами и резко дёрнули вниз. А не инфаркт ли это?

   «Нет-нет-нет. Стоп. Отставить панику! Эстери, ты хладнокровная стерва или кто? Будь добра, соответствуй!» — внутренне шикнула на себя, собрала лопатки и гордо вскинула голову. Ну нет, Хавьер, мыслей о том, что я хочу уйти из-под твоего влияния, я у тебя не допущу.

   Я улыбнулась. Медленно, уверенно, обворожительно. И аналогично отзеркалила изогнутую бровь Хавьера. Мы всегда интуитивно доверяем тем людям, которые повторяют нашу мимику. Приём древний, как этот мир. Отзеркаливание создаёт иллюзию понимания, близости, будто бы мы на одной волне. А с психопатом на одной волне — значит, выжила. По крайней мере, сегодня.

   — Ну что ты, Хавьер… конечно избегала. — Я понизила голос. — Мужчины любят охоту, разве не так? Особенно такие, как ты. Ты ведь не из тех, кто ценит лёгкую добычу.

   Зная, как его цепляет моя тугая коса, я невзначай перекинула её через плечо вперёд. Пускай будет ассоциация с поводком.

   — Я просто дала тебе возможность проявить себя.

   Хавьер повёлся — я увидела это по мгновенно поплывшему взгляду.

   — Так ты поэтому не ответила на моё приглашение стать сегодня спутницей? Нравится играть в догонялки? — усмехнулся он.

   — Возможно. — Склонила голову к плечу, демонстрируя уязвимую шею, на которую у Кракена точно пунктик, и тут же добавила: — Люблю, когда мужчина берёт… но не сразу. Вкуснее всего то, что добыто не силой, а умом.

   Зерракс замер. В глазах вспыхнул интерес. Определённо, это была правильная стратегия, чтобы увести его от мыслей о бизнесе, но не самая верная с точки зрения чувства самосохранения. Увы, других вариантов отвлечь Хавьера Зерракса я не видела, а потому продолжила опасную игру:

   — Умный охотник не спугнёт дичь. Он подождёт. С терпением… и поводком.

   — Ты дразнишься, Тери. Но чертовски вкусно.

   — Я вся — сплошная провокация, — ответила, позволяя себе мимолётную игру взглядом. — Неужели ты этого не знал?

   Он резко дёрнул ноздрями, как зверь, почуявший добычу.

   — Ты идёшь со мной на ужин, Тери. Без шансов на отказ.

   С точки зрения психологии (да и пресловутого чувства сохранения!), сейчас надо было резко пойти на попятный и отказаться от свидания. Я бы даже смогла вывернуться. Но именно в это мгновение позади Хавьера нарисовался надоевший до зубного скрежета инспектор Монфлёр. Нужный момент для отказа был утерян.

   — О-о-о, госпожа Фокс, вы так внезапно пропали, а я вас везде ищу! — сообщил Его Наглейшество с широкой улыбкой и контрастно тяжёлым взглядом.

   Швархи вас задери, инспектор! Разве нельзя было появиться минутой позднее?! Зачем вы вообще за мной ходите?!

   Хавьер повернулся, окинул взглядом подошедшего Монфлёра, и я всей кожей почувствовала, как настроение моего арендодателя изменилось. Мимика осталась прежней, ни единый мускул лица не дёрнулся, но в воздухе мгновенно повисло напряжение — плотное, липкое, ощутимое.

   — Инспектор Монфлёр, занимаюсь проверкой «Фокс Клиникс», — представился цварг с дежурной улыбкой и протянул руку.

   «Куда ты лезешь?!» — хотелось мне накричать на этого дурачка, но… иногда собственная шкура дороже. Потому я промолчала. Зерракс окинул инспектора пренебрежительным взглядом, вновь посмотрел мне в глаза и сказал:

   — Был рад вас поймать сегодня, Тери. Я пришлю за вами машину. И подарок, конечно же. Ожидайте. Пригласить такую роскошную женщину на свидание без подарка — моветон.

   Он едва заметно кивнул, развернулся на пятках и, полностью игнорируя присутствие инспектора, вышел прочь с террасы. Из меня же будто кто-то вынул стальной стержень, на котором я держалась всё это время. Честно говоря, после разговора с мафиози попытки Монфлёра вывести меня из себя казались чем-то несущественным. Почти детским.

   Цварг проводил взглядом одного из опаснейших преступников Тур-Рина и внезапно хмыкнул:

   — Прекрасный вкус, леди Фокс. Такие мужчины вам нравятся? Пахнущие кровью, шантажом и дешёвым лемонграссом?

   — Не нравятся. Но сотрудничать приходится.

   — То есть свидание нынче — это форма делового общения?

   Опять наш разговор с инспектором начал напоминать пикировку. Спорить с ним не было ни сил, ни желания. Что он понимает о жизни на изнанке? О том, как стартовать собственный бизнес в медицинской сфере с новорождённой малышкой на руках? Как постоянно бояться всего на свете: что не хватит кредитов, что выгонят с планеты, что отец дочери однажды найдёт нас и отберёт ребёнка…

   Я отвернулась, обняла себя за плечи и подошла к перилам террасы. За время конгресса на улице стемнело, и сейчас Тур-Рин выглядел так, будто кто-то разлил по небу жидкое электричество. Мириады разноцветных огней горели на разных уровнях: в небоскрёбах, на рекламных дронах, в иллюминаторах флаеров, пронзающих воздух над головами. Эта планета не знала, что такое сон.

   Где-то вдалеке со стороны изнанки звучала музыка — тяжёлый бас с одного уровня накладывался на этническую мелодию с другого, создавая диковатый, но странно гармоничный шумовой коктейль. Со стороны площади Золотого Сечения — элитной области близ космопорта — лилась арфа. И всё это диковинным образом сочеталось друг с другом.

   — Красиво здесь, правда? — спросила я, спустя некоторое время и вдыхая прохладный ночной воздух полной грудью.

   Позади раздался громкий фырк.

   — Как может быть гнильё красивым?

   — Гнильё? — Я повернула голову, чтобы убедиться, что не ослышалась.

   Кассиан Монфлёр опёрся руками на тонкую металлическую перегородку и повторил:

   — Гнильё, конечно. Вот там, — он мотнул рогатой головой в сторону, — целая улица с борделями, где девицы торгуют телом. Там — подпольный клуб, где гуманоиды получают деньги за избиение. Правее и за углом — игорное заведение, которое наживается на больных существах с игроманией. Вся эта планета — рассадник мерзостей. Всё, что не гнильё, — фальшь. Взять хотя бы сам Дворец Науки. Сколько кредитов угрохано на мероприятие, а их, между прочим, можно было бы направить на лечение нуждающихся. Леди Фокс, вам самой-то не противна та мерзость, которой вы занимаетесь?

   Я посмотрела на мужчину рядом и мысленно покачала головой. Цварги всегда были максималистами по натуре… Их мир делится на чёрное и белое.

   И ведь не объяснишь, что Тиарейн Вэл'Массар провёл медицинский конгресс единственным возможным образом. Да, он мог бы провести его на родной планете — Миттарии, — где каждый чих облагается налогом и пространство для мероприятия есть лишь в подводных городах. Но сколько гуманоидов не побоялось бы прилететь и провести часы под тысячами тонн воды, не имея жабр? Единицы. Господин Вэл'Массар мог бы попробовать организовать «Новую Эру» в более отдалённых и дешёвых районах изнанки Тур-Рина, без лишнего пафоса, но сколько бы тогда пришло гуманоидов на мероприятие? Было бы оно таким престижным? Сколько бы пожертвований собралось на самом деле?

   Разве может простой инспектор с Цварга понять всё это?

   — Да, медицина — это не только то, что принято называть этим словом, но ещё и индустрия, — ответила я, тщательно взвешивая слова. — Мы живём в такое время. Почему-то никто не жалуется, что на аукционах продаются картины, которые выглядят как мазня пятиклассника и стоят при этом десятки тысяч кредитов. Все понимают, что это индустрия. Коллекционеры на Цварге, насколько мне известно, покупают такие, играя в игру «пускай найдётся дурак, который заплатит за это больше».

   — Это не так!

   Теперь уже я фыркнула и посмотрела не без иронии.

   — А ещё цена не вздувается искусственно, да-да, конечно. Музеи Цварга не создают ажиотаж и не кичатся полотнами давно умерших художников, а крупные компании не передаривают полотна музеям, уменьшая при этом подоходный налог и списывая в декларацию огромные суммы на якобы пожертвования. На вашей планете царит всё то же самое, что и здесь, только прикрыто симпатичной вывеской. Но всё это — индустрия.

   — Да как вообще можно сравнивать такие вещи?! — искренне возмутился инспектор. Я зябко поёжилась, и он, даже не спрашивая, мгновенно скинул с себя пиджак и набросил на мои плечи, попутно продолжая: — Подумаешь, картины. Да, не очень красиво выходит, что компании таким образом уходят от налогов, но это же такая ерунда! Я говорю о том, что на Тур-Рине царит хаос. Что здесь происходят отвратительные вещи…

   — Зато гуманоиды здесь свободные.

   — И что? У нас тоже свободные.

   — У вас рабство.

   — Какое ещё рабство?! — Мужские руки на миг замерли на моих плечах, но инспектор этого, кажется, даже не заметил. Тепло ладоней грело ключицы сквозь костюмную ткань.

   Я склонила голову к плечу, рассматривая необычные глаза цварга в отблесках ночных светодиодов. Цвет был редким, тёмно-серым, как пепельная сталь. Или как мокрый камень. Интересный оттенок.

   Неужели он действительно не понимает? Я сделала шаг назад, отстраняясь. Я поймала себя на том, что в отличие от первой нашей встречи, уже не боюсь этого цварга, однако стоять так близко посчитала неправильным. Тепло исчезло.

   Что ж, поговорим начистоту, вот только тебе это не понравится, красавчик.

   — Ваши женщины не имеют права покидать планету.

   — Цварг — одна из богатейших планет Федерации с замечательной экологией, питанием и климатом.

   — Какой бы тюрьма ни была просторной и замечательной, она всё равно остаётся тюрьмой.

   Мужчина передо мной нервно дёрнул хвостом и поджал губы.

   — При большом желании цваргиня может покинуть родину.

   Я усмехнулась. Ну нет, мой хороший, дал координаты «А» — озвучь и «Б», иначе потеряемся в секторе.

   — И большое желание — это согласие ответственного мужчины, верно? Отца, мужа или старшего брата. То есть побег из тюрьмы возможен лишь с надсмотрщиком? — Тут я не удержалась от сарказма: — Сама женщина не в состоянии справиться с тем, чтобы выбрать, куда ей полететь. Ах да, забыла добавить: если родственники не хотят — то мнение женщины не берётся в расчёт.

   Кассиан неожиданно отвернулся и сложил руки на груди.

   — Вы ничего не понимаете, леди Фокс. Наша раса на грани вымирания. Мы просто оберегаем женщин. Им это на благо. Ко всему, как вы могли заметить, меня интересует всё, что касается смерти Одри Морелли. Факты обрисовывают конкретную ситуацию, в которой если бы она осталась на родине, то выжила бы. Ну и на чьей стороне правда?

   «Или ей бы не пришлось имитировать свою смерть и делать дорогостоящую операцию по изменению внешности, лишь бы только сбежать с вашей родины», — подумала про себя, но, увы, озвучить этого не могла.

   Я молчала. Потому что аргументов у меня было вагон и маленькая космокапсула, но спор превращался в бой с фантомом — слишком глубоко в мужчине сидела система. И вдруг Кассиан шагнул ко мне ближе, почти вплотную. Его голос стал ниже, чуть хрипловатым:

   — Вы хотите сказать, что я надсмотрщик?

   Я подняла глаза. В его взгляде полыхнуло то, что мгновением назад он старательно прятал, — усталость. Не злость, не презрение, а горькое, вымотанное внутреннее сопротивление.

   — Нет. — Собственный голос прозвучал мягче, чем мне бы хотелось. — Я говорю, что, если не хочешь быть частью системы, придётся сначала её осознать.

   Он тихо хмыкнул, по-мужски устало.

   — Осознать — не значит разрушать, леди Фокс. Иногда любые правила, любая система