По осколкам лжи. Анастасия Шерр

Оглавление

• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25
• ГЛАВА 26
• ГЛАВА 27
• ГЛАВА 28
• ГЛАВА 29
• ГЛАВА 30
• ГЛАВА 31
• ГЛАВА 32
• ГЛАВА 33
• ГЛАВА 34
• ГЛАВА 35
• ГЛАВА 36
• ГЛАВА 37
• ГЛАВА 38
• ГЛАВА 39
• ГЛАВА 40
• ГЛАВА 41
• ГЛАВА 42
• ГЛАВА 43
• ГЛАВА 44
• ГЛАВА 45
• ГЛАВА 46
• ГЛАВА 47
• ГЛАВА 48
• ГЛАВА 49
• ГЛАВА 50
• ГЛАВА 51
• ГЛАВА 52
• ГЛАВА 53
• ГЛАВА 54
• ГЛАВА 55
• ГЛАВА 56
• ГЛАВА 57
• ГЛАВА 58
• ГЛАВА 59
• ГЛАВА 60
• ГЛАВА 61
• ГЛАВА 62
• ЭПИЛОГ

Я вернулась, чтобы отомстить ему. Подонку, лишившему меня самого дорогого и превратившего мою жизнь в кошмар. После ночи насилия, после нищеты, после всего, что хотело меня изничтожить, я выжила. Мой огонь не погас. Потому что я и есть огонь.

ГЛАВА 1

   Я думала, что готова. Что смогу смотреть в его глаза без содрогания. Но… Нет. Ещё живо во мне всё, что он сделал со мной. Он и его проклятый папаша. Мурашки по коже и ужас в животе, вот что я чувствую. А ещё, очень сильно хочу ударить его по лицу. Чтобы не улыбался так. Не радовался жизни, как не радуется моя дочь.

   - Принеси мне виски, красавица, - бросает в мою сторону равнодушным тоном.

   Красавица. Он назвал меня красавицей. Это, конечно, ничего не значит. Он так всех называет. Наверное. Но мне всего на мгновение показалось, что Романов меня узнал. И не просто узнал, а вспомнил всё, что сотворил со мной.

   Конечно же, это лишь мои страхи. Он не узнал. И не узнает. Потому что и не помнил обо мне никогда. Забыл сразу же, как только поднялся с кровати, на которой насиловал меня всю ночь. Тварь.

   Теперь я выгляжу иначе. Волосы, пластика носа и губы. Я теперь мало похожу на ту глупую девчонку, попавшуюся в лапы зверю.

   Я растягиваю губы в обольстительной улыбке, которую репетировала перед зеркалом сотни, если не тысячи раз. Начала ещё в сумасшедшем доме, куда меня запер его отец.

   - Конечно. Сейчас, - пока наливаю за шторкой виски пробегает мысль подсыпать ему яда. Но есть два «но». Во-первых, слишком просто и быстро. Во-вторых, яда у меня нет. Но это неважно. Понадобится – достану. Только я не хочу спасать его от наказания. Лишь после того, как моя месть свершится.

   Прошло пять лет с тех пор, как меня выпустили из клиники для душевно больных. И семь со времён, когда всё произошло. Я больше не Гущина Аня – заучка, идущая на золотую медаль. Я теперь Лика Волгина – стюардесса. Красивая, эффектная, но одинокая женщина. Это однажды изменится. Когда я поставлю жирную точку после слова «месть».

   - Ваш виски, прошу, - подаю ему бокал с широкой белозубой улыбкой. Он же, подняв глаза на меня, быстро окидывает придирчивым взглядом. Сердце застревает в горле от мысли, что он мог меня узнать. Но здравый рассудок кричит об обратном. Он не может меня узнать. Я здорово изменилась. И не только лицо. Из угловатой, плоской, сутулой Анечки я превратилась в Лику – эффектную, фигуристую, красивую женщину. Моя биография безупречна, к прошлому не подкопается даже Романов с его возможностями.

   - Спасибо, - он принимает бокал и, бросив взгляд на бейджик, добавляет: - Лика.

   - Пожалуйста, - улыбаюсь всё так же соблазнительно. Я буду не я, если он не возьмёт у меня номер телефона.

   И как только выравниваю спину, чтобы уйти, он берёт меня за запястье. Моя рука дрогнула. Не от неожиданности, а от воспоминаний. Я тогда хотела сбежать, и он точно так же схватил меня за запястье. Я помню всё. Каждую мелочь, каждое прикосновение. И каждый его взгляд. Вот как сейчас. Он заинтересован.

   - Что делаешь по прилёту, Лика? – клюнул. А по-другому и быть не могло. Уж кто-кто, а бабник Романов не упустил бы такой шанс. Я хорошо его изучила за пять лет. Как лягушонку препарировала.

   - Еду домой и ложусь спать, - улыбаюсь ему обольстительно, но не настолько, чтобы показать своё желание отдаться ему. Слишком рано. Он не любит шлюх и слишком доступных девиц. Я хорошо изучила его вкусы.

   - А как насчет кофе или чего покрепче?

   - О, думаю нет. Извините, - не объясняя свой отказ, ухожу. В мои обязанности не входит прыгать к нему в койку. Может у прежних стюардесс его личного бизнес-джета было иначе, но со мной этот номер не прокатывает.

   Забежав за шторку, закрываю глаза и медленно выдыхаю. Всё нормально, Лика. Ты сможешь. Он уже клюнул, так что твой план сработает. Осталось напустить немного загадочности и сбежать по прилёту. И тогда он точно бросится за мной. Мужчины не любят, когда им отказывают. Их это бесит, раздражает и рвёт на куски. Особенно таких избалованных и пресыщенных, как Романов. Этот подонок не успокоится, пока не трахнет меня.

   После посадки он всё же подходит ко мне, закрыв собой выход к трапу. Усмехается своей кривой, циничной усмешкой.

   - Дай телефон.

   - С чего вдруг? – всё та же дежурная улыбка.

   - Ты мне понравилась.

   - Ну, я с вами летела впервые, вдруг ваша постоянная стюардесса заревнует?

   - Я её уволил. Криворукая была.

   - Сочувствую.

   - Мне или ей?

   - Ей, конечно же.

   - А ты любишь поиграть, да? – склонив голову набок, смотрит мне в глаза. Ненавижу прямые взгляды. Особенно его. С каждой секундой всё страшнее, что он может увидеть во мне Анечку.

   - Нет, я люблю поспать. Разрешите?

   - Не выпущу, пока не дашь телефон.

   - Хорошо, только не названивайте по ночам, моему парню это может не понравиться.

   Хмыкнув, записывает телефон. Разумеется, ненастоящий, я его выдумала на ходу. Нужно пробудить в нём охотника.

   - Спасибо, Лика. Я позвоню. Возможно, ночью, - криво усмехается, показывая мне, что насрать ему на моего парня. Романов в своём репертуаре. Ничего не изменилось.

ГЛАВА 2

   Семь лет назад

   Он так красив… Такой накачанный и мужественный. Да, лицом слегка грубоват, но ведь для мужчины это не главное. Ему идёт брутальность, с которой он вышагивает по залу ресторана. И снова не один. Теперь с ним брюнетка. А на прошлой неделе была блондинка. Я их замечаю, потому что тайно влюблена в него. И каждая его девушка заставляет меня тихо ревновать. Они красивые, высокие, фигуристые. Скорее всего модели или певички. Меня это не волнует. Волнует только он. Но, глядя на себя в зеркало, я понимаю, что мне с таким мужчиной не быть никогда. Просто, потому что он из другой касты. Как говорит моя подруга Женька – слеплен из другого теста.

   Он намного старше меня. Не старик, конечно. Взрослый мужчина. А мне всего восемнадцать и нет ничего, кроме комнаты в коммуналке и работы. У нас хороший ресторан. Дорогой. Официанты зарабатывают хорошо, а потому я не жалуюсь, хоть и здорово устаю. Работать по пятнадцать часов в сутки сложно, но я привыкла. Насобираю денег на учёбу и стану кем-то большим, чем «Эй, девушка!».

   Красавец со своей подругой присаживаются за мой стол и я, показав Женьке язык, бегу с планшетом к столику.

   - Добрый день. Меня зовут Анна и сегодня я буду вас обслуживать. Возьмите, пожалуйста, меню, - кладу перед ними две папки, отхожу в сторону, чтобы дать время определиться с заказом. Дожидаюсь его кивка и подхожу на дрожащих ногах. Сегодня он ещё брутальнее, чем обычно. Ему идёт щетина. Внизу живота порхают бабочки, а сердце так стучит, что кажется, вот-вот вырвется из груди.

   Он заказывает мясо и кофе, а девушка салат и стакан сока. Стесняется его… Я бы тоже стеснялась. Да что там… Я бы в обморок свалилась, если бы он предложил мне сесть с ним за один стол.

   После обеда он, как обычно, расплачивается картой, но в папку со счетом бросает кругленькую сумму чаевых. Пожалуй, там моя двухнедельная зарплата. И это ещё один повод восхищаться им.

   Его зовут Андрей. Сегодня я услышала его имя из уст девушки, с которой он обедал. И снова мурашки по коже. Ему идёт его имя. Ему всё идёт.

    - После смены поедем в клуб? – толкает меня локтем Женя, и я выхожу из ступора. – Потанцуем, выпьем по коктейльчику.

   - Нет, я домой. Устала.

   - Так всю молодость проспишь, дурёха, - упрекает меня Женя, но больше не настаивает. Все здесь знают, что я домашняя птичка.

   Домой ухожу уже после двенадцати ночи. Такси не вызываю, иду пешком. Во-первых, я живу недалеко, а во-вторых, не вижу смысла выкидывать деньги на ветер. Я привыкла ходить пешком, даже полюбила ночной воздух, он намного чище, чем днём. Когда рядом притормаживает машина, я не сразу понимаю, что это за мной. А когда из заднего сидения выныривает здоровенный мужик, пячусь к тротуару.

   - Привет красавица. Заработать хочешь?

   - Что? – смотрю на него растерянно.

   - Я говорю, помощь твоя нужна.

   - Какая ещё помощь? - ещё один маленький шажочек назад. Скорее всего придется бежать. Но как только я это понимаю, меня хватают за талию и как котёнка зашвыривают в черный джип. Вскрикнув, вонзаю ногти в большую руку, неприятно пахнущую сигаретами.

   - Закрой рот! – рявкает на меня мужик и больно сжимает запястье. – Не ссы, отработаешь – заплатят.

   И тут до меня доходит… Они принимают меня за проститутку. На улице, по которой я шла, они частенько подрабатывают. Я никого не осуждаю, но себя в проститутки записывать не позволю.

   - Послушайте, вы приняли меня не за ту… - начинаю объяснять верзиле, пока другой верзила вжимает педаль газа до упора. – Я просто возвращалась из ресторана, я там работаю, я не та, за кого вы меня…

   - Так, слушай сюда. Клиент любит когда сопротивляются. Хорошо отработаешь – получишь столько, сколько тебе в твоём ресторане и не снилось. А теперь закрой рот и не беси меня.

   Я замолкаю, поняв, что с этими договориться не получится. Значит буду объясняться с тем, к кому меня везут. Не может же весь мир сойти с ума в одночасье.

   Как оказывается чуть позже, может. Ещё как.

   Меня привозят в престижный район города и прежде, чем затолкать в квартиру на одиннадцатом этаже, объясняют:

   - Слушай, мне похуй, кто ты. Сегодня ты шлюха. Хорошо сыграешь сопротивление, получишь хорошую оплату. Никакого нытья, только сопротивление. Поняла? – ожидать моего согласия он не стал, толкнув дверь квартиры и затолкал меня внутрь. Рванулась было обратно, но дверь уже заперта и деваться некуда.

   Его я увидела на диване, раскуривающим кальян. Рядом бутылка с виски и включён телевизор, на экран которого он смотрит не моргая. Но это всё ничего… Если бы я его не узнала. Это Андрей. Тот самый Андрей.

   - Здравствуйте… - поздоровалась тихо.

   - В спальню иди. Я сейчас приду, - выдал указание строгим голосом, и я подумала, что пора решить проблему прямо сейчас.

   - Послушайте, я не должна была здесь оказаться. Меня ваши люди по дороге домой выловили, и я…

   - Иди в спальню, сказал.

   - Вы, наверное, не поняли… Я не проститутка. И играть в ваши игры не буду. Я официантка, сегодня вас обслуживала. Вы были с девушкой, - стало не по себе от количества алкоголя на столе.

   - Будешь? - бросил мне коротко и поманил рукой к себе. – Иди. Выпей, - сам он уже здорово пьян.

   - Нет, - мотаю головой, одергиваю своё коротенькое платьице. Зря я так оделась сегодня.

   - Выпей со мной, - протягивает бокал с виски, и я мотаю головой. – Пей, - это не просьба, а приказ. И взгляд его нехороший пробегается по моей фигуре.

   Я растерянно принимаю бокал и выпиваю всё залпом. Горло и пищевод обжигает крепким алкоголем, и я тут же пьянею. На мгновение в голове проскальзывает мысль, что я хотела бы, чтобы именно он стал моим первым мужчиной. Так может и не стоит бояться?

   - А теперь в постель шагай. Надеюсь, тебя предупредили, и ты в курсе моих предпочтений.

   В постель с ним я отказываюсь ложиться. За что получаю тычок между лопаток. А потом тяжёлая, железная рука хватает меня за предплечье и доведя до кровати, швыряет на неё.

   - Ну давай, малышка Анечка. Ты же этого желаешь каждый раз, когда смотришь на меня, а?

   Знает. Он знает меня.

   В мгновенно опьяневшей голове складывается картинка из нескольких пазлов. Меня не случайно перехватили по пути домой. Им нужна была именно я. По его приказу.

ГЛАВА 3

   - Почему я? – спрашиваю, отползая к изголовью и ища глазами выход. Мне бы только соскочить с кровати и обойти его… Но уже поздно. Он хватает меня за лодыжки, тянет на себя и платье задирается до пояса.

   - Потому что, - его руки стаскивают мои хлопковые трусики, а я в ужасе отталкиваю от себя большие, горячие ладони.

   - Отпустите! Я не та, кто вам нужен! Это ошибка! – больше говорить он мне не позволяет, затыкает рот ладонью, а второй рукой заканчивает снимать трусики. Отшвыривает их прочь и вдавливается мне между ног.

   Я слышу, как расстёгивается его ширинка. Чувствую влагу на половых губах и между ними – это он смачивает меня своей слюной. И тут же входит, но не до конца, потому что его пенис упирается в девственную плеву.

   Полными слёз глазами я вижу, как он ухмыляется и толкается в меня сильнее. Ещё раз и ещё. И острая боль пронзает низ живота. Он убирает руку от моего рта и схватив за ноги, натягивает на себя, как марионетку. А я кричу срывающимся голосом.

   - Прошу! Не надо! Мне больно!

   - Да, вот так, - скалится он мне в лицо и его движения внутри меня становятся более жёсткими, почти невыносимыми.

   Я вонзаю ногти в его предплечья и глубоко царапаю, но его, судя по участившимся выпадам всё устраивает. Сопротивляться мешает боль в животе и промежности, она будто сковывает меня, лишает возможности двигаться. Я кусаю его за плечо, тихо реву, но насильника это не останавливает. Наоборот, кажется, будто я своими трепыханиями завожу его. Мне же говорили… Ему нравится сопротивление.

   Обмякнув под ним, закрываю глаза. Бороться с ним я не могу, слишком слаба против такого большого мужика. А ещё, чувствую влагу между нами и её становится всё больше. Кажется, я уже лежу в луже. Я истекаю кровью?

   Моя неожиданная апатия его не устраивает. Он выходит из меня, вызвав вздох облегчения, но радоваться рано, потому что он тут же переворачивает меня на живот, приподнимает мой зад вверх и входит во влагалище на полную длину. Там мокро и больно. Мне хочется причинить боль и ему, но всё, что я могу – это царапать его руки, которыми он рвёт на мне платье. Рвёт в лоскуты, рыча и вбиваясь в меня на всю глубину, что вызывает спазмы боли.

   Покончив с моей одеждой, он берёт в руки мои груди и больно сжимает их, поигрывая большими пальцами с сосками. Я закрываю глаза, чтобы сдержать слёзы, но они всё равно стекают по щекам.

   Андрей ускоряется до предела, так, что его тяжёлая мошонка бьётся о мою промежность, разрываемую толстым и длинным членом. Никогда не думала, что в первый раз так больно. Никогда не думала, что может быть так паршиво в душе.

   Склонив голову, плачу, а он врезается ещё несколько раз и, вытаскивает из меня свой член. На поясницу что-то льётся, стекает между ягодиц и половых губ, где всё и так мокро и щиплет. Липко и почти невыносимо. Хочется в душ, чтобы смыть с себя его следы.

   Слышу вздох и то, как Андрей падает рядом на кровати. Поднимаюсь, хочу слезть, но он не позволяет, схватив меня за запястье.

   - Истерику уйми и ляг. Я ещё не закончил.

   Я понимаю, что противостоять ему не смогу. Он слишком силён, а я не могу даже освободить руку из его захвата.

   И всё повторяется снова. Он плавно входит внутрь, и на этот раз мне почти не больно. А Андрей смотрит туда, где соединяются наши тела и резко всаживает в меня свою дубину. Рано расслабилась.

   Я кричу, не выдерживая пытки, и бью его по лицу, но он тут же перехватывает мои руки и, сжав запястья одной рукой, удерживает их над головой.

   - Шире ноги раздвинь! – рычит мне в губы, а я ещё сильнее сжимаю его талию коленями.

   - Нет! – кричу ему в лицо, но насильника это мало беспокоит.

   - Раздвинь, иначе я сам это сделаю!

   - Нет!

   Андрей усмехается и, навалившись на меня всем телом, входит до самого основания. Я тут же жалею о том, что не выполнила его приказ.

   - Не надо! Отпусти! – стону от того, что мне некомфортно и больно и всё ещё пытаюсь выбраться из-под него.

   Когда он переворачивает меня на бок, сил уже не осталось. Я почти без сознания. Закрываю глаза, тихо всхлипываю. Он приподнимает мою ногу и снова оказывается во мне. Теперь он двигается плавно, без резких выпадов. Наслаждается.

   - Хорошо в тебе, - шепчет мне на ухо, и я слышу в его голосе улыбку. Поигрывает пальцами с клитором, чуть надавливая на него. Я хочу, чтобы это, наконец, прекратилось, а Андрей, похоже, получает удовольствие от того, как сильно меня замучил. – Маленькая, сладкая девочка. Мне нравится иметь тебя без резинки.

   Когда наступает рассвет, я уже полностью обессилена, не могу даже глаз открыть. Не могу пошевелиться. Всё тело болит, и я с ужасом осознаю, что бежать мне некуда. Моё платье изорвано в лоскуты, куда я пойду в таком виде?

   Сажусь на постели, обняв себя руками. Сглатываю слёзы.

   - Можно мне такси вызвать? Пожалуйста, - прошу его тихо, пока он собирается в душ.

   - Сама вызови, - на подушку рядом кидает несколько крупных купюр и уходит в ванную комнату.

ГЛАВА 4

   Я всегда верила в людей. Нет, я не смотрела на мир в розовых очках. Но я знала, что помимо злых людей есть ещё и добрые. Добрые, красивые внутри и снаружи…

   Я ошибалась. Красивый снаружи человек не обязательно добрый. Он может быть уродливым внутри.

   - А у вас точно есть деньги, чтобы расплатиться? – с подозрением взглянул на меня водитель такси, вызывая внутри волну обиды и разочарования.

   - Есть, я протянула ему смятую купюру, отвернулась к окну. Хорошо, что у меня было немного денег с собой. Иначе пришлось бы брать их у Андрея. Но я не взяла и от этого легче. Я не шлюха, за которую он меня принял. Не шалава, к которым он привык. Я была девственницей в конце концов!

   Вновь защипало глаза от слёз. Нет. Я не буду плакать. Я просто приеду домой, отлежусь как следует, отосплюсь, наемся чего-нибудь сладкого и забуду. Забуду обо всём, что случилось. Вычеркну прошлую ночь из памяти и продолжу шагать вперёд, к намеченным целям. Ничего не было. Мне всё привиделось. Приснилось. А то, что больно в душе и сердце – пройдёт. Как пройдёт и боль в теле.

   Но как бы я себя не успокаивала, где-то глубоко внутри я чувствовала, что уже не буду прежней. Никогда. Я запомню его лицо и буду видеть его каждую ночь. Его лицо и то, что он со мной делал.

   - Приехали, - водитель взглянул на меня в зеркало заднего вида.

   - Хорошо… - я открыла дверь с ужасом представляя, как на меня сейчас будут смотреть люди.

   Вышла из машины, прикрывая разорванное на груди и на бедре платье. Направилась в ошмётках одежды к подъезду, кусая губы и щеки изнутри. На лавочке, как обычно, восседали бабушки-соседки. Увидев меня, они замолчали, немо уставились на платье, а я, тихо поздоровавшись, пробежала мимо. Уже в подъезде прислонилась к стене, беззвучно заплакала.

   - Ты видела её?

   - Вот ужас.

   - Ещё и на такси приехала. Видать хорошо зарабатывает.

   - Тьху ты, шалава!

   Я сжала кулаки, стиснула челюсти. Плевать на них и на их мнение. Они ничего обо мне не знают.

   После третьего по счёту отгула мне пришлось выйти на работу. Притворившись простуженной, я избежала всех допросов и сплетен. Но работать не хотелось. То и дело я смотрела на входную дверь, ожидая увидеть там его… Но он не появлялся, и я даже начала понемногу отходить.

   Прошло две недели с тех пор, как меня изнасиловали. Я сидела на унитазе и тупо пялилась на белую полоску с красной черточкой. Пока ещё одной. А когда начала проступать вторая, сердце больно сжалось и застучало где-то в животе.

   После той ночи я так и не сходила в больницу, чтобы сдать анализы. У меня попросту не хватило духу. Я боялась, что там меня тоже примут за шлюху. О том, чтобы написать заявление в полицию и мысли не было. Я взрослая девочка. Никто его не накажет. Скажут, сама виновата. В какой-то степени оно так и есть. Ведь это я восхищалась им, я пила с ним у него дома. Я не попыталась себя защитить. Вот теперь и расплачиваюсь.

   - Ты как? Бледная какая-то. Приболела? – на выходе из туалета меня встретила Кира, наш администратор.

   Я кивнула, прильнула к стене.

   - Мне правда что-то нехорошо. Тошнит… Можно я домой пойду?

   Кира вздохнула, взглянула на часы.

   - Ладно, сегодня понедельник, народу много не будет. Женя справится. Иди. Отоспись и отдохни, а завтра чтоб как огурчик была.

   Я молча кивнула. Вряд ли завтра мне будет лучше, чем сегодня.

   В больницу всё же пошла. Нужно было убедиться, что я ничем не заразилась. Андрей не предохранялся, ему было плевать на меня.

   Беременность подтвердилась после анализа. Равнодушный доктор зыркнул на меня и вернул внимание бумагам, в которые что-то записывал.

   - Рожать будете или на чистку?

   - Что? – я сразу не поняла его вопрос. Не ожидала услышать такое от врача.

   - На учёт вас ставим или аборт будете делать? – почти рявкнул он, а у меня защипало в глазах. И этот меня шлюхой какой-то считает?

   - Вы знаете, я лучше пойду, - поднялась, буквально вырывая из его руки свою карту. – Встану на учёт в другой клинике.

   Выйдя на улицу, заплакала. Подняла лицо к небу и заревела. Нет, я не думала о том, чтобы сделать аборт. Старалась не думать. Во-первых, это очень большой грех, с которым мне придётся коротать всю жизнь. Во-вторых, я не уверена, что смогу избавиться от своего ребёнка. Не имеет значения от кого он. Он мой.

   Единственное, что я не знала, так это то, откуда возьму деньги. Работать я долго не смогу, отложить много денег тоже. На что мы с моим малышом будем жить?

   Снова подняла голову к небу и в этот момент кто-то тронул меня за руку.

   - Всё будет хорошо. Вот увидишь. Дождь пройдёт и над нами снова засияет солнышко, - какая-то женщина держала меня за руку и улыбалась так, словно знает о моей боли.

   Она отпустила мою руку и пошла дальше, опираясь на трость, а я опять подняла голову и на лоб упала первая капля. Через несколько секунд грянул ливень, а я так и осталась стоять, плача под дождём. Под дождём не видно слёз.

ГЛАВА 5

   - И что, ты правда рожать будешь?

   Женька единственная, кому я рассказала о случившемся.

   - Да.

   - Нооо… Слушай, он тебя изнасиловал. А что, если ребёнок будет таким же уродом?

   - Мой ребёнок не будет уродом, - зыркнула на Женьку убийственным взглядом.

   - Прости, я не так хотела сказать…

   - Забыли, - оборвала её, не желая слушать утешительных речей. Я и сама думала об аборте. Каждый день думаю. Но решиться на него так и не смогла. И не смогу. И в чужих советах по этому поводу не нуждаюсь. Не их изнасиловали в жестокой форме. Не они чувствуют то, что чувствую я. Не им рожать ребёнка от насильника.

   Вздрогнула, когда дверь ресторана открылась и в спину подуло холодом. И повеяло запахом его парфюма. Нет… Мне кажется просто. Он не может сюда прийти после того, что сделал.

   - Твой столик, - прошептала Женька. Она не знала, что это он насильник. Я лишь рассказала о похищении после работы.

   - Да, я сейчас, - сглотнула, взяла папку меню и, развернувшись на пятках, пошла к нему.

   Это действительно был он. Мне не почудилось. Взгляд всё тот же, прямой и целеустремлённый, направлен на собеседника, которого я даже поначалу и не заметила. Будто весь мир сжался до одной маленькой точки. Руки мелко задрожали, а язык прилип к нёбу. Я забыла что и как говорить.

   - Милочка, принесите воды, пока мы определимся с заказом, - кинул небрежно мне его собеседник, а сам Андрей даже глаз на меня не поднял, изучая какие-то документы.

   - Да… Конечно, - промямлила я и бросилась прочь от их столика. Второй раз я к нему точно не подойду. – Жень? А ты можешь взять мой столик… Они чаевые хорошие оставляют…

   - А сама чего не хочешь?

   - Да мне что-то нехорошо… Посижу отдохну.

   - Ну ладно, - пожала плечами Женька и забрала у меня планшет. А я, воспользовавшись затишьем, сбежала в подсобку. Даже за стеной не получалось отдышаться.

   - Успокойся. Он тебя даже не помнит… - успокаивала я себя, но тщетно. Почему-то казалось, что дверь подсобки сейчас разлетится в щепки, и он достанет меня. И тот ужас снова повторится.

   Меня потряхивало и хотелось плакать. Забыть ту ночь и больше никогда её не вспоминать.

   Положив руку на живот, я что-то почувствовала. Наверное, показалось - для шевеления младенца ещё рано. Немного успокоившись, я пришла к выводу, что ничего не случится. Он меня не узнал, а может не обратил внимания. Да мало ли что там с ним… Он воспользовался мной, заплатил за это и забыл. Так поступают люди вроде него. Правда, я денег не взяла. Пожалуй, и это он воспринял по-своему.

   - Ань, ты здесь? – в подсобку постучалась Женя. – Выйди, там один из них тебя просит.

   Внутри похолодело и одновременно бросило в жар.

   - Я… Скажи ему… Ладно. Я сейчас приду, - выдохнула, закрывая глаза. Деваться некуда. Нужно идти. Он меня видел, и он меня помнит.

   К его столику подошла тихо, как мышка, взглянула ему в лицо и живот стянуло от боли. Я всё ещё помню, как с ним было… Кто бы стёр мне память.

   За столом он был один. Второй куда-то отошёл.

   - Привет, Аня, - усмехнулся, взглянув на мой бейджик. Он даже имя моё не запомнил. – Как дела? Всё хорошо? – Спросил так просто, словно мы старые знакомые. В голосе ни единой нотки издевательства или насмешки, и я растеряна.

   - Нормально… Вы готовы сделать заказ? – губы шевелятся, но свой голос я не слышу. Сглатываю, но в горле так сухо, словно песка наглоталась. Хочется откашляться.

   - Как насчет вечера? Встретимся? – что? Что он сказал? Я, наверное, оглохла или у меня слуховые галлюцинации… Он предлагает мне секс? После того, как насиловал всю ночь?

   - Нет. Не встретимся. Я не ваша шлюшка, - сказала прямо ему в глаза и даже зауважала себя немного. Для начала хорошо. – Так вы будете что-то заказывать или нет?

   - Кофе принеси. И побыстрее, - он не расстроился, нет. Просто перешёл в деловое русло.

   - А ваш напарник? Он определился с заказом?

   - Ему тоже кофе.

   Кофе им принесла уже Женька. А потом долго отпаивала меня водой в подсобке. Я тряслась и плакала, бессильно сжимала кулаки. Он даже не понимает, что изнасиловал меня! Он предложил встретиться ещё раз! Да что не так с этим человеком? Он вообще человек?!

   - Это он, да? – Женя присела рядом, обняла меня за плечи. – Романов? Это он тебя изнасиловал?

   - Романов? Откуда… Откуда ты знаешь его фамилию? – заикаясь, спросила у неё.

   - Да кто же его не знает. Сынок олигарха Романова. Там целая империя у них…

   - Да, это он. Он меня изнасиловал.

   - Вот урод, - Женька вздохнула. – Ты только никому не говори, что от него беременна. А то, кто их знает... А вообще это круто. Ребёнка родишь и на алименты подашь! Пусть платит скотина эдакая!

   - Мне не нужны его деньги. Пусть он ими подавится. Кем бы он там ни был. Он мне сейчас предложил встретиться ещё раз! Представляешь? Он думает, что мне понравилось!

   - Да уж. Урод тот ещё. Всё не думай о нём. Я возьму его столик.

   Через полчаса передо мной лежала стопка денег. Я удивлённо уставилась на Женю.

   - Это что?

   - Это твоё. Ну урод тот твой оставил. Нехилые такие чаевые, кофе в пять раз дешевле.

   - Зачем мне это? Я не возьму его деньги. Это твои чаевые, - тут же вспылила я, отворачиваясь.

   - Ты сейчас гордыню свою в жопу-то засунь, Ань. Тебе деньги нужны. Когда пузо вырастет, а потом родишь, кто тебя будет обеспечивать? Мой тебе совет: откладывай сейчас сколько можно. Раз уж рожать собралась. Говорю тебе, как мать-одиночка.

   Женя говорила дело. С ней сложно было не согласиться. Мне нужны деньги.

ГЛАВА 6

   Время шло, бежало, как в песочных часах. И я понемногу забывала. Забывала лицо своего насильника. Забывала его запах, его взгляд. Но лишь одно напоминало мне изредка обо всём и сразу – это мой ребёнок.

   Я всё ещё работала в ресторане, но живот уже было не скрыть. Мне это, кстати, очень хорошо помогало. Сердобольные посетители баловали меня хорошими чаевыми.

   Я, наконец, снова начала улыбаться и всё, казалось, идёт хорошо, если бы не одно «но». Теперь я по-настоящему была одна. Парни по понятным причинам не бежали сломя голову знакомиться, а из подруг у меня была одна Женька, такая же уставшая мамочка, живущая для своего ребёнка. Я смотрела на неё и думала, что буду такой же. Всё своё время я буду посвящать ему, моему малышу. И он не родится уродом и не станет им, как его отец. Потому что воспитывать его буду я. Вернее её. У меня, как выяснилось на одном из узи, будет девочка.

   Со временем мне приходилось всё сложнее и сложнее. Это заметила и Кира, наш администратор. Как-то позвала меня в свой кабинет и предложила присесть. Я, конечно же, уже знала, о чём пойдёт речь.

   - Ань… Слушай, ты хочешь воды или чаю?

   - Нет, Кир. Ничего не хочу. Давай, говори уже, - улыбнулась ей поддерживающе. Наверное, сложно кого-то увольнять.

   - Слушай, ну я даже не знаю, с чего начать… Ты хорошая официантка, тут без сомнений. Но твой живот… Да я, блин, боюсь, что ты в один прекрасный день родишь прямо посреди зала. Может уже пора тебе готовиться к материнству? Ты не думай, по деньгам всё будет хорошо. Я выбила у начальства хорошую премию для тебя и девчонки из чаевых собрали. Короче, прости меня за мои слова, но тебе пора.

   Я вздохнула. Не то чтобы неожиданно, просто неприятно. Я же беременна, а не прокажённая. Но морально я была готова к этому разговору.

   На стол легла внушительная пачка денег и меня передёрнуло. Точно так же он швырнул мне деньги… Только в отличие от его денег, эти я взять могла.

   - Спасибо, тут и правда немало. Спасибо, Кир.

   - И тебе. Как родишь и найдёшь на кого оставлять ребёнка, приходи, будем рады.

   Я кивнула, поджав губы. Мы обе понимали, что вряд ли я вернусь.

   - Удачи вам с девчонками, - я порывисто обняла Киру и вышла, закрыв за собой дверь. А тут меня поджидала Женька.

   - Мне жаль, Ань…

   - Да ничего, всё нормально. Будет, и правда, не очень красиво, если я начну рожать с подносом в руке.

   Женька хохотнула, я тоже. Обнялись.

   - Я буду забегать к тебе, - пообещала подруга.

   - Окей. Не скучайте тут без меня.

   Мне удалось сохранить улыбку пока не вышла за дверь ресторана.

   И снова дождь, и снова слёзы одиночества, которых никто не увидит.

   - Девушка вам не холодно? Может подвезти? – из окна притормозившей машины выглянул какой-то парень, а потом взглянул на мой живот и неловко откинулся назад. – Извините! – и надавив на педаль газа, ринулся прочь.

   Да уж, в невесты я уже не гожусь. Усмехнулась, погладила живот.

   - Пойдём-ка с мамой в кондитерскую. Сегодня можем устроить себе праздник.

   Дни начали тянуться медленно и как-то слишком спокойно. Мне, привыкшей к труду, было тошно и скучно. Я подолгу гуляла на улице, потом пыталась найти работу на удалёнке. Средства к существованию у меня ещё были, я жила очень экономно, но так же я понимала, что надолго мне их не хватит.

   На удалёнке работалось интересно, но денег платили мало. И это тоже поспособствовало осенней хандре.

   Когда подошёл срок, я просто собрала приготовленные заранее вещи в сумку и отправилась в роддом. Сама. Не позвонила даже Жене, чтобы не отвлекать её.

   - Давайте сумку помогу донести, как вы вообще додумались такую тяжесть переть самой? Муж-то где? Небось уже зенки от радости заливает? – так у ресепшена встречала меня медсестра.

   - Нет у меня мужа, - улыбнулась я, освободившись, наконец, от тяжести.

   - Ну а родственники? Где команда поддержки?

   Я опустила взгляд и вздохнула.

   - Нет никого.

   - Ох ты ж бедная. Ладно, давай обустраивайся в палате, я тебе сейчас чаю принесу.

   - Спасибо, - улыбнулась медсестре. Приятно, когда тебя окружают пусть чужие, но зато сердечные люди.

   Чай допить я не успела. Воды отошли раньше. И я, глядя себе под ноги, тихо заплакала. Вмиг стало страшно до ужаса.

   Потом была боль. Жуткая, страшная, ломающая кости. Я так орала, как, наверное, не орала ни одна из рожениц в этих стенах.

   Всё запомнилось урывками. Вот мне помогают залезть на кресло, а вот уже вокруг собрались врачи и медсёстры. Из меня лезет что-то огромное и безжалостное, и единственное, чего я хочу, чтобы это скорее закончилось.

   Кажется, несколько раз я теряла сознание. Потом снова очухивалась и опять рожала. А потом всё резко прекратилось, и я услышала детский плач…

   Её положили мне на грудь и сердце затопило чем-то горячим. Она была мокрой, красненькой и немножко похожей на инопланетянина, но я влюбилась в эту кроху с первого взгляда.

ГЛАВА 7

   Несколько месяцев назад

   - Привет, милый, как дела? – на пороге его кабинета появилась Инга с широкой улыбкой до ушей и бумажным пакетом из ресторана. – А я тебе обед привезла!

   - А я тебя просил об этом? – оторвался от бумаг, взглянул на неё из-под хмурых бровей.

   - Ну, милый, не будь такой букой, - Инга сложила губы трубочкой, словно разговаривает с ребёнком. И это его в ней бесило тоже.

   - Я занят, Инга. И буду занят до вечера. У тебя ещё что-то?

   - Нууу… Я думала, провести пару обеденных часов с тобой. Вспомнить, каково это, трахаться на твоём рабочем столе…

   - Мне сейчас это не интересно, сказал же уже. Игры отложим на вечер.

   Играть с Ингой он не хотел. Ни сейчас, ни вечером. А вот с той девчонкой из кафе, он бы поиграл. Больно строптивая оказалась. Трахать её было приятно. Он уже и позабыл это чувство, когда имеешь дело с девственницей. А она была ею - о чём говорил член в крови и лужа под её ягодицами. Она плакала и просила отпустить, что возбуждало его ещё больше. И играла она натурально. Со слезами и вскриками. Упиралась в его грудь руками, просила остановиться. А он не мог. Наконец-то получил то, чего хотел. Не затраханную шлюху, которая за бабло и собачкой станет, а свежую, чистую, никем не тронутую девушку. Юную. Сколько ей, интересно? Восемнадцать-двадцать? Не больше.

   Решил разведать о ней чуть побольше, и папка уже лежала на его столе. Мешала только Инга со своим обедом. Пришлось её выпроводить в грубой форме. И это была не игра. Инга хорошо разбиралась в его настроении.

   Хлопнув дверью, убежала тратить его деньги, выражая тем самым своё недовольство. Насрать.

   Открыв папку, прикипел взглядом к её фотографии. Выглядела она суперски, но в реале ещё лучше. Особенно голая. Под ним.

   Гущина Анна Егоровна. Сирота, девятнадцать лет. Уже полтора года работает в ресторане официанткой. Ничего особенного, хотя он поначалу подумал было, что её к нему подослали. Больно сладкая. Знала, что ему нравится. Словно её готовили под него.

   Но на самом деле всё оказалось намного проще. Её привезли к нему отловив после работы на улице. Просто случайную девку. Обещали заплатить. И она поехала. То ли не дали шанса сбежать (он знал, его парни могут), либо позарилась на деньги. Но в итоге их не взяла. Значит, девчонка достойная. Зря он с ней так жёстко обошёлся. Обычно так драл шалав. Тем плевать, что с ними делают. Любой каприз за его деньги. В этот раз что-то пошло не так. Когда он вышел из душа, оказалось, что деньги она не взяла. Так и убежала в своём разодранном платье.

   Зацепила. Чем-то взяла его, что Андрею не понравилось. Но удивило. Редко он трахает одну и ту же несколько раз. Кроме Инги, разумеется. Невеста всё-таки.

   В ресторан пошёл с партнёром, чтобы выпить кофе и обсудить детали одной сделки. А заодно и на неё взглянуть. На Аню, кажется. Он всегда забывал имена девок. К чему их запоминать. Если только действительно девка интересная.

   Бросив быстрый взгляд к барной стойке, Андрей заметил её. Слишком юная и худая, она выделялась среди других. Трудно не заметить. Волосы аккуратно собраны в пучок, на лице ни грамма косметики. Чистая. Свежая.

   Она взяла меню и направилась к ним. Положила папки на стол, сцепила дрожащие руки в замок. Помнит его, значит. Ещё бы такое не запомнить. Он её невинности лишил.

   - Милочка, принесите воды, пока мы определимся с заказом, - сказал ей Илья, а Андрей сделал вид, что заинтересован документами.

   - Да… Конечно, - проговорила тихо и бегом бросилась к бару. Испугалась его? Или разволновалась?

   Андрей хорошо знал женщин. Особенно соплячек, приезжающих из провинций на «заработки». Каждая вторая искала себе папика, чтобы тот, потрахивая её, одаривал деньгами и другими благами. У Андрея тоже была одна такая. Правда, подобные отношения заканчиваются быстро. Его хватило на месяц.

   Аня не была похожа на такую. Но он был бы не против. Он бы щедро её отблагодарил. Потому что та ночь была охеренной. Мало кто удовлетворял его настолько. Обычно женщин пугает такая особенность.

   Илья отошёл в туалет, а к Андрею подошла другая официантка.

   - Вы готовы сделать заказ?

   - Нет. Я хочу, чтобы меня обслуживала другая девушка. Та, которая принесла нам меню. Позови её.

   Девушка кивнула и, поджав губы, испарилась. А через минуту в зал вышла она. Аня. К его столику подошла аккуратно, ступая на носочках, словно крадучись к зверю. Они встретились взглядами, и Андрей мог бы поклясться, что она подумала о том же, о чём и он. О сексе. Страстном, грязном, без комплексов.

   - Привет, Аня, - усмехнулся, взглянув на её бейджик. Действительно запомнил имя. – Как дела? Всё хорошо? – улыбнулся ей, а она покраснела, опустила глаза в пол.

   - Нормально… Вы готовы сделать заказ? – совсем тихо, будто опасаясь, что он бросится на неё прямо сейчас. А он бы не против. До туалетной кабинки не опустился бы, а вот в машину её утащить мог бы. Единственное, что останавливало – работа. Его и её.

   - Как насчет вечера? Встретимся? – ходить вокруг да около не стал. К чему расшаркивания, если они уже трахались.

   - Нет. Не встретимся. Я не ваша шлюшка, - бросила ему в лицо и снова отвела взгляд. – Так вы будете что-то заказывать или нет?

   Вот, значит, как. Всё-таки не ту парни притащили. Ошибочка вышла. А жаль. Он бы не поскупился. Что ж, всё понял и отвалил.

   - Кофе принеси. И побыстрее.

   - А ваш напарник? Он определился с заказом?

   - Ему тоже кофе.

   Кофе им принесла другая официантка, и Андрей подумал, что стоит перейти на обеды в другой ресторан.

ГЛАВА 8

   Несколько месяцев спустя

   Я смотрела на свою маленькую крошку и не могла поверить, что стала мамой. Слёзы текли по щекам, потому что я не знала, как мне теперь жить и где взять столько денег на её лечение. Врач, хладнокровно сообщивший мне о том, что моя дочь больна, молча покинул палату, даже не удосужившись хотя бы подсказать, что делать. Я была абсолютно потеряна и дезориентирована. Я только-только взяла её на руки в первый раз, а теперь выясняется, что могу потерять…

   Сердце билось в груди, стеная и плача, а я не могла остановить слёзы, капающие с подбородка на маленькие, бледноватые щёчки дочери.

   Я даже не успела дать ей имя…

   - Я найду деньги, слышишь? Я найду. Вылечу тебя. Ты обязательно выздоровеешь. Ника. Будешь у меня Никой, - прижалась губами к её лобику, зажмурилась, пытаясь прекратить плакать. Слезами горю не помочь. Нужны деньги. Много денег. И я на всё пойду, чтобы их достать.

   Выписалась раньше на три дня, не желая терять время. Пока моя дочь в больнице, я обязана найти деньги. Нужна дорогостоящая сыворотка и бесплатно её не получить.

   Я начала искать его. Ворвалась в квартиру к Женьке, как обезумевшая схватила её за руки.

   - Аня?.. Ты же должна быть в роддоме…

   - Мне нужен его адрес! Где живёт, где работает, куда ездит обедать, хоть что-то! Слышишь меня, Жень! Любую подсказку дай!

   - Тихо-тихо. Ты что… Посмотри на себя в зеркало, ты же на сумасшедшую похожа. Кто тебе нужен, объясни нормально. Давай пройдём на кухню, выпьешь чаю и расскажешь мне всё.

   Пить чай я не хотела. Мне казалось, что, теряя каждую секунду, я теряю Нику. Но Женька меня заставила присесть, дала в руки чашку с горячим чаем.

   - Выпей, приди в себя. Может коньячку капнуть?

   Я мотнула головой, уставилась на чашку.

   - Они сказали, что Ника больна. Это врождённая болезнь, и чтобы её вылечить нужна сыворотка из заграницы. Она очень дорогая. Мне нигде не найти такие деньги. Кредит на такую сумму мне, безработной, никто не оформит. Мне нужно найти его… Отца Ники. Я попрошу у него денег. Пусть даже в долг. Он же богат. Вдруг поможет? – я посмотрела Жене в глаза, будто она могла знать ответ на мой вопрос.

   Она пожала плечами.

   - Не знаю, Ань… Всё сложно с такими мужчинами. Обычно им плевать, кто там от него залетел и родил. И проблемы подобного рода их не особо парят. А деньги… Ну, знаешь, он потому и богат, что умеет их считать. И всё же сходи. Сходи к нему и попроси. Правда, он женился недавно. Не наткнись на его жёнушку, а то точно никаких денег не получишь. Где живёт он - не в курсе, такие вещи не афишируют, сама понимаешь. А главный офис его компании находится рядом с нашим рестораном. Сейчас на карте тебе покажу.

   Решиться клянчить у него деньги на лечение своего ребёнка было сложно. Но я не позволила себе сдать назад. Для Ники я сделаю всё, что угодно. Хоть в самую бездну прыгну.

   Охрана на входе в главный офис господина Романова меня не пропустила. Даже когда я сказала, что пришла по личному делу. Ожидаемо. Никто даже пальцем не пошевелил.

   Однако и я сдаваться не собиралась. Села на лавочку в парке напротив и уставилась на раздвижные двери немигающим взглядом. Я не знала, сколько придётся так просидеть, но точно знала, что никуда не уйду, пока не увижу его. Рано или поздно он появится.

   Он появился спустя несколько часов, я узнала его сразу. По походке, по развороту плеч, а за ним целая толпа охранников и помощников. Такого человека не заметить нельзя.

   Я бросилась под машины, перебегая дорогу, чтобы успеть перехватить его. Мне посигналили, кто-то открыл окно и обложил матом. Но я не видела и не слышала ничего и никого, кроме него.

   - Андрей! – закричала я, когда один из его охранников перехватил меня на лету и попытался откинуть назад. – Пустите меня! Андрей!

   Он обернулся. В глазах промелькнула заинтересованность, а вот узнавания не произошло. По крайней мере мне так показалось.

   - Я хочу поговорить с вами! – выкрикнула, опасаясь, что он не расслышит.

   - Пусти, - бросил он удерживающему меня охраннику, и тот разжал свои пальцы, отпуская моё предплечье. – Слушаю, - это уже мне, заставляя обрадоваться.

ГЛАВА 9

   - Кто ты и что тебе нужно? – шагнул ко мне, кивая своей толпе. Те разошлись по кругу, словно я могу представлять для него, здорового мужика, какую-то опасность.

   - Я Аня… Мы с вами как-то встречались. Вы меня… - вдохнула воздуха побольше, но произнести это так и не смогла. – Я родила от вас дочь. Она больна. И ей сейчас нужна помощь. Дорогостоящая сыворотка, которой в нашей стране нет. Вы могли бы помочь, для вас это сущий пустяк. Я верну вам всё до копейки…

   - Слушай меня, Аня… Или как там тебя. Если бы я платил каждой с кем трахался, я бы уже разорился. А сколько таких, как ты, прибегали ко мне с детёнышами на руках – не счесть. Так что, давай. Проваливай. Пока я не приказал выкинуть тебя отсюда за шкирку. Свободна, - в глазах чернота, а в голосе сталь. И столько жестокости в нём, что страшно смотреть.

   - Её не станет! – меня схватили под руки два амбала, а он развернулся, чтобы уйти. – Слышишь ты, подонок?! Её не станет, если мне не удастся найти деньги на эту сыворотку! Помоги ей! Она твоя дочь! Её зовут Никой! – я кричала пока он не вошёл в здание, а охранники грубо швырнули меня на дорогу, и я едва не угодила под машину.

   Водитель выскочил из машины, бросился ко мне, лежащей на асфальте и заливающейся слезами отчаяния.

   - Вы как? С вами всё хорошо? Может вам в больницу? – мужчина трясёт меня за плечи, а я смотрю в его глаза невидящим взглядом и тихо реву.

   - Мне нужно найти их, понимаете? Без них ей не помочь!

   - Девушка, с вами всё хорошо? – подключается ещё какой-то мужчина, а я вырываюсь из рук водителя, мотаю головой.

   Нет. Я никуда не уйду отсюда. Никуда. Пока он не поможет мне. Я буду дневать и ночевать у входа этого проклятого здания, но не отстану от него, пока он не даст мне деньги. И плевать, что он ничего мне не должен. Он должен маленькой крохе, которой дал жизнь. И точка.

   Я возвращаюсь на ту же лавочку, где сидела до этого. Жду. Вокруг всё бежит, меняется. Все и всё в движении, лишь я, как застывшая глыба, жду, когда он выйдет, чтобы попытаться снова.

   Приходится просидеть до вечера, и как только он выходит на крыльцо, я бросаюсь к нему. Снова меня хватают чьи-то ручищи, удерживают, как взбесившуюся кошку.

   - Ты меня изнасиловал, подонок! Ты едва меня не искалечил! Ты мне должен, слышишь?! Я не прошу тебя признавать её! Дай только денег на сыворотку, и ты больше о нас не услышишь! – кричу, вырываюсь из лап охраны, как сумасшедшая, но всё зря. Он лишь бросает на меня равнодушный взгляд и уходит к своей дорогой тачке, в которую садится и тут же уезжает. Меня отпускают, но ноги не держат, и я падаю на колени. Опустив голову плачу, захлёбываюсь слезами. Я сейчас на всё готова. На всё. Даже убить этого урода. Только моей Нике это не поможет.

   - Слушай, не моё дело, но шла бы ты отсюда, - ко мне подходит охранник, кажется, один из тех, которые меня удерживали. – Он урод моральный. Будешь надоедать – прикажет прикопать где-нибудь в лесочке. И прикопают, никто тебя не пожалеет. Иди лучше отсюда. С него ты ничего не стрясёшь.

   Мужчина даже подаёт мне руку, помогая встать, и я ухожу, растрёпанная и униженная. Иду к остановке, чтобы успеть в больницу. Я так хочу увидеть свою девочку.

   Время уже не раннее, но сочувствующая медсестра впускает меня, позволяет даже принять душ у них и переодеться. Чуть позже ко мне приносят мою проснувшуюся крошечку. Я прижимаю её к груди и, закрыв глаза, долго укачиваю.

   - Всё будет хорошо, малышка. Я все равно достану деньги. Не у него, так у других. Надо будет – украду. Я тебя не оставлю, моя малышка. Ни за что.

   Мы засыпаем вместе, и я ночью слышу, как у меня её забирают. А потом отключаюсь, чтобы проспать до утра. До самого страшного утра в моей жизни.

   Умывшись и приведя в порядок волосы, сажусь на кушетку, ожидая, когда принесут Нику. Но время тянется, а медсестры всё нет. Начинаю нервничать, но успокаиваю себя тем, что у персонала пересменка, они ведь тоже люди.

   Когда ожидание становится невыносимым, выхожу из палаты и тут же натыкаюсь на нашего доктора.

   - Арсений Николаевич, доброе утро. Я за Никой, вы её уже видели? Как она себя чувствует?

   Мужчина останавливается напротив меня, задумчиво поджимает губы и опускает взгляд.

   - Вам ещё не сказали? Что ж… ваша дочь ночью… Её уже кремировали. Мне жаль.

   - Что? – в этот момент меня как-то дико передёргивает, и я вонзаюсь в него бешеным взглядом. – Вы что-то путаете! Моя дочь – Ника! Она была со мной с вечера и её только ночью забрали! Она не могла… Не могла она… Голос пропадает, и я начинаю хрипеть.

   - Я не ошибаюсь, Анна. Мне очень жаль. Честно говоря, я думал, что время ещё есть и сыворотка может помочь, но я ошибался. Простите за ложную надежду.

ГЛАВА 10

   Бреду по улице, иногда спотыкаюсь. Меня шатает и мотает из стороны в сторону, а люди обходят меня, будто пьяную. Им страшно дотронуться до меня. Они думают, что я какая-то алкашка или наркоманка.

   Не знаю, что служит причиной такому состоянию. Не знаю где я. Лишь помню, как орала, вцепившись в белый халат врача и требовала принести мне мою Нику. Затем укол и меня выдворяют из больницы.

   - Давай проваливай. Пошла отсюда! – толкает в спину охранник, а я смотрю на свои руки, в которых ещё недавно держала дочь и ступаю босиком на асфальт. Я в одном больничном халате, даже обуви нет.

   Не понимаю что происходит и где моя доченька. Почему меня выгнали? Как они могли? И как мне забрать у них мою малышку? Они твердили мне, что её больше нет, но я не верю. Это не правда.

   С этой мыслью я падаю на тротуар, раскинув руки в стороны. Последнее, что вижу перед глубоким обмороком – личико моей Ники.

   Просыпаюсь на больничной кушетке и только собираюсь выдохнуть, как замечаю, что тумбочка с другой стороны. И стены светлее, чем в родильном блоке. Мне приснился жуткий сон и, наверное, у меня случилась истерика. Вот меня сюда и переместили, чтобы не пугала других рожениц и их малышей.

   Я придумываю новые версии одну за одной, чтобы не думать о том, что Ники больше нет. Это был сон. Какой-то жуткий кошмар. Они не могли сжечь мою девочку, я не давала им на это согласия. И она не могла так быстро… Не могла. Врач говорил, что у нас есть несколько месяцев, чтобы достать сыворотку.

   Мне нужно увидеть её. Нужно убедиться, что она со мной, рядом. Что она никуда не уходила…

   Но открыть дверь у меня не получается. Не получается, потому что та заперта. На окошке решётка, в том числе и на двери. Меня заперли.

   - Эй! Кто-нибудь! Откройте! – стучу в дверь и через некоторое время она открывается. На пороге появляется медбрат выше меня на две головы и пожилая медсестра в белом, застиранном халате.

   - Очнулась? Это хорошо. А то еле живую к нам привезли.

   - Простите, я хочу узнать, где моя дочь? Я тут, наверное, случайно оказалась…

   В последующие десять минут я рассказываю медсестре о Нике, а та равнодушно слушает, а потом заявляет.

   - Нам говорили, что у тебя проблемы. Ну ничего, мы с тобой подружимся, да? – она достаёт из кармана халата шприц, а медбрат хватает меня за предплечье, сильно сжимая сильными пальцами.

   Я кричу, плачу и отбиваюсь, но им хватает пяти секунд, чтобы обколоть меня и бросить обратно на кушетку.

   Этот кошмар будет длиться два года. Пока не придёт он. Тот, кто меня спас.

   Два года. Сегодня ровно два года, как я попала в клинику для душевнобольных. Не хватает кусочка торта с воткнутой в него свечой. Год назад медбрат Назар принёс мне такой. Было приятно. Назар вообще замечательный. Хороший, светлый, добрый… пару раз я просила его помочь мне сбежать, но он отказывался. Тогда-то я и узнала правду. Меня заперли в психушке, чтобы не засудила врачей, которые сожгли мою Нику. Они не имели на это никакого права и обязаны были отдать мне мою дочь. В любом состоянии…

   Первые полгода я пыталась выбраться, чтобы отомстить им. Заставить ответить перед законом. Пару раз пыталась сбежать – всё зря. Потом я смирилась. Даже согласилась с ними, что моей Ники больше нет и нет смысла бороться. Попросту незачем.

   А потом я опустила руки и просто существовала. Послушно глотала таблетки, засыпала без уколов и просыпалась раньше всех. Назар принёс мне альбом для рисования и детский карандаш, которым невозможно себя поранить. Почему-то они боялись, что я могу навредить себе. А у меня и мысли такой не было.

   Я рисовала. Много рисовала. Почти всё свободное от сна время. Я рисовала её, мою кроху. Её личико я запомнила в деталях и никогда не забуду. Вся палата была увешана её портретами. Я даже пыталась представить, как бы она выглядела сейчас, будучи чуть старше и рисовала, рисовала…

   На сей раз торт мне принёс не Назар. Он только открыл дверь и пропустил незнакомца в палату. Тут же дверь захлопнулась.

   - Добрый день, Анна Егоровна. Тут поговаривают, что у вас годовщина. Вот, принёс вам сладенького, - на тумбочку мужчина поставил тарелку с куском торта и горящей в нём свечкой.

   Ещё год… Целый год. Итого два. Я «подлечиваю нервы» уже пару лет.

   - Вы не спросите, кто я? – мужчина взял стул, поставил его ближе к моей кушетке, присел.

   - Не спрошу.

   - Почему?

   - Потому что мне не интересно.

   - А что, у вас так часто бывают в гостях незнакомцы? – тут зацепил за живое. Ни знакомцев, ни незнакомцев у меня не бывает. Только Назар да пару медсестёр. А, ещё докторишка премерзкий, которого я ненавижу всей душой. Это он меня удерживает здесь.

   - Я думаю, раз вы пришли, то сами представитесь. И расскажете, зачем вы здесь.

   - Хм… А вы не глупая, ноющая малолетка, которую я ожидал здесь найти, - в его тоне проскользнуло уважение. – Что ж, тогда я представлюсь – Зарецкий Глеб Юрьевич. И я здесь для того, чтобы помочь вам. Так вы тортик будете?

ГЛАВА 11

   - Как именно вы мне поможете? И чем я буду вам обязана? – я задавала правильные вопросы. Нужные. Не спешила радоваться избавлению, потому что не знала, кто передо мной и какую плату попросит. Если он действительно пришёл помочь.

   - Давай я для начала тебе кое-что расскажу, Анечка. Историю одной юной, несчастной девочки, у которой украли невинность, ребёнка и два года жизни. Хочешь послушать?

   - Не хочу, - я резко села на кушетке, отвернулась к окну и сквозь решётку уставилась на ворону, сидящую на дереве. Она искала добычу, а я просто хотела туда. Вдохнуть свежего воздуха, коснуться рукой толстой коры дерева. Ощутить себя живой.

   Нас, конечно, выводили на прогулки в сад, но мне там не нравилось. Я и толпа сумасшедших… Я не была такой, как они. И они это чувствовали. Ненавидели меня, хватали и драли за волосы, толкали и шпыняли. Назар, конечно, в свою смену подобного не допускал, но иногда случалось. Поэтому я не любила прогулки в компании шизофреников.

   - А я всё же расскажу. Ты ведь должна знать, кто твой враг и как с ним бороться. Должна, - Глеб Юрьевич протянул мне ладонь, но я не дала ему свою руку. – Да, я понимаю, ты можешь мне не доверять, ведь я незнакомый человек. Но прошу тебя, послушай.

   Я посмотрела на мужчину, быстро отмечая в сознании его внешность. Внешность, можно сказать, довольно приятную. Он немолод, по вискам серебрится седина. Глубокий взгляд зелёных глаз и нос с небольшой горбинкой. Ничего необычного с виду, но я чувствовала исходящую от него ауру. Сильную, стальную. Он лишь казался безобидным дяденькой. На самом деле за этим неприметным фасадом мог скрываться кто угодно. Кому как не мне знать о плохих людях.

   - Говорите. Я слушаю. Мне всё равно больше нечем заняться, - ответила, выпустив иголки. Я уже не та бесхребетная Анечка. Я мечтаю вырваться отсюда каждый день. И каждую ночь представляю, что сделаю с Романовым, когда доберусь до него.

   - Ты знаешь, кто тебя здесь запер? – спросил Глеб Юрьевич, и я подняла на него взгляд.

   - Врачи. Они боятся, что я их засужу за дочь. Они кремировали её… Не получив на то моего согласия.

   Глеб Юрьевич хмыкнул.

   - И ты поверила в эту чушь?

   - Так мне сказали. Медбрат, который здесь работает.

   - Откуда этому судноносцу знать?

   Я пожала плечами.

   - Расскажите свою историю. Вдруг она окажется интереснее.

   - О, даже не сомневайся в этом, Анечка. Она гораааздо интереснее твоей. Видишь ли, когда ты забеременела от Романова-младшего, а потом родила от него дочь, об этом никто не знал. Но ты позволила себе пойти к отцу ребёнка и во всеуслышание закричать, что тот тебя изнасиловал и теперь должен тебе денег.

   Я закрыла глаза, вспоминая те минуты унижения.

   - Так и было. И что дальше?

   - Пока ты боролась за жизнь своего ребёнка, он скончался. И его кремировали по приказу Романова-старшего, отца Андрея Романова, который очень боялся громкого скандала. Нет ребёнка – нет проблем. А заткнуть рот тебе и вовсе не представилось сложным, - тут он обвёл взглядом палату и снова вернул внимание мне. Улыбнулся. – Теперь ты знаешь, кто виновен во всём. Вопрос. Ты хочешь им отомстить? Я даже помогу тебе в этом. Разумеется, не бесплатно. Мне нужна компания Романова-младшего. Когда-то она принадлежала мне и его отцу, но в итоге Романов-старший меня кинул, и я остался не у дел. Тот кризис я, разумеется, пережил, но желание отомстить никуда не делось. О тебе я узнал чисто случайно и решил, что мы можем помочь друг другу. Что скажешь?

   Сказать что-либо я была не в состоянии. Потому что, узнав правду, растерялась. Меня заперли здесь не врачи? Не они мои враги, а человек, которого я даже не знаю. За что? Как они могли? После всего, что я пережила…

   На глаза навернулись слёзы, но я упрямо их смахнула. Не прощу. Ни за что. Никого из них. Каждый ответит за свои поступки. За то, что сделали со мной. За то, что превратили каждый день в пытку.

   - Вы поможете мне выбраться отсюда?

   - А то. Но разве ты не хочешь знать, что будет дальше?

   - И что же будет дальше?

   - Ты станешь моей женой, Аня. Нет, не так. Теперь ты Лика. Совершенно другой человек.

   Я услышала то, что он сказал. И тут же согласилась. Лучше я доверюсь этому человеку, чем останусь здесь хотя бы ещё на день.

   - Я согласна, Глеб Юрьевич. Помогите мне и я помогу вам. Я помогу вам уничтожить этих зверей. Стереть их в порошок, - процедила сквозь зубы.

   - Отлично, Лика. Я не ошибся в союзнице.

ГЛАВА 12

   - Зачем вам этот брак? Что вы с него поимеете?

   - Не поимею, а заимею. Тебя. И когда придёт миг расплаты, я хочу знать, что ты не сдашь назад. Андрей Романов умеет влюблять в себя женщин. Даже таких сильных, как ты. Разумеется, мы будем скрывать этот брак до нужного дня. Но договора подпишем. Чтобы никто из нас не остался не у дел. Ты ведь умная девочка, знаешь, какими могут быть люди. Даже те, кого, как тебе кажется, ты хорошо знаешь. Особенно, если речь о Романовых. Это те ещё подонки. Итак, брак будет заключён с Аней, которую уже никто не помнит. А ты с сегодняшнего дня станешь Ликой. И будешь ею до тех пор, пока не свершится месть. Так что ты решила? Останешься здесь ещё на пару месяцев или свалим отсюда, как можно быстрее?

   - У вас есть такая возможность? Вытащить меня отсюда?

   - Да хоть прямо сейчас, - усмехнулся. – О тебе уже все позабыли. Причём давно. Искать никто не будет. Я просто заплачу персоналу за хлопоты, и мы уйдём.

   Я хотела уйти. Кто бы знал, как сильно я этого хотела. На глаза навернулись слёзы, и я часто-часто закивала.

   - Я хочу. Хочу уйти.

   - Отлично. Тогда собирай вещи, если они у тебя тут есть.

   - У меня ничего нет, - вздохнула, опустила взгляд на свой больничный халат. Терпеть его не могу.

   - Что ж, тогда я правильно сделал, что принёс тебе вещи. Держи пакет, - подал мне сумку с полным комплектом вещей и галантно отвернулся.

   Я быстро оделась, вздохнула.

   - Я готова, сказала твёрдо и так же твёрдо пошла к двери, когда Глеб Юрьевич подал мне свою тёплую, большую руку.

   Через несколько часов я сидела на диване в гостиничном номере и пила горячий кофе. Как же мне не хватало его в больнице. Как и сладостей, которыми тут был уставлен весь журнальный столик.

   Но радость мою сдерживало лишь одно…

   - Вы тоже будете здесь спать? – взглянула на широкую кровать.

   Глеб Юрьевич улыбнулся.

   - Не беспокойся, Аня, я взял себе другой номер. Ничего против твоей воли я с тобой не сделаю. Я ведь не Романов.

   Да. Он не Романов. Может этот человек и сволочь, я его пока мало знала, но то, что он не Романов добавляло ему очков тысячу, не меньше.

   - Спасибо. Что требуется от меня на данный момент? – спросила, едва не зевая. Такая усталость накатила, что мне захотелось упасть на диван и крепко уснуть.

   - На данный момент ты должна только отдыхать. Поверь, у нас будет ещё много времени на месть. Ты пока не готова. Слишком слаба. Включи какой-нибудь фильм и отдохни, а я пойду к себе. Увидимся за поздним завтраком, так что рано можешь не вставать, никто тебя не побеспокоит. Ты больше не в сумасшедшем доме, Аня. Вот твой телефон. Там мой номер.

   Я улыбнулась ему в ответ и молча проводила взглядом до двери. Не знаю, кто он такой и насколько правдивы его речи, но он именно тот, кто мне сейчас нужен.

   - И, Аня… - он задержался у двери. – Не называй меня по отчеству. Я для тебя просто Глеб.

   И хоть по возрасту он годился мне в отцы, я всё равно согласилась.

   - Хорошо, Глеб. Спокойной ночи.

   - И тебе сладких снов, Анечка. До завтра. И не пей много кофе, а то не сможешь уснуть.

   - Хорошо, - мне нравилась его забота. До этого дня обо мне заботился лишь Назар. Наверное, мне даже будет немного не хватать его и его дурацких приколов. Но я больше не в дурке, так что, отчаиваться не стоит. Нужно идти дальше.

   Я легла на диван, закрыла глаза. Сон никак не шёл, и мне пришлось включить телевизор. Тишины я наслушалась ещё в клинике, после отбоя там так тихо, что можно сойти с ума. Нет-нет кого-то переклинит, но санитары и медсёстры укладывали таких спать оперативно.

   Даже уснув, я пару раз вскидывалась, широко распахивала глаза и долго не могла понять, где я нахожусь. Это страшно. Очень страшно привыкнуть к самому худшему месте на земле. Два года… Как вернуть их назад?

   Утром меня, и правда, никто не побеспокоил. Я проспала до одиннадцати и, проснувшись, довольно потянулась. Как же здесь хорошо. Не слышно воплей из коридора, не забегают без стука медсёстры и медбратья. Просто благодать.

   Я до сих пор не верила, что уже не в дурдоме. Да, будущее пока туманно и неизвестно, но я уже не в дурке и это суперски.

   На кресле лежал телефон, который мне вчера дал Глеб. Я набрала единственный номер и, прокашлявшись, сказала:

   - Доброе утро, Глеб.

   - Здравствуй, Анечка. Как твои дела? Как спалось?

   - Вы не поверите, но спалось лучше, чем в детстве, - улыбнулась я.

   - Отлично. Тогда одевайся и спускайся на завтрак в кафе. Я уже забронировал нам столик, а то здесь бывает аншлаг.

ГЛАВА 13

   Завтракать на свежем воздухе мне нравилось. Как и сам завтрак. Креветки в соусе, красная рыба, икра с маслом. То ли Глеб привык так питаться, то ли хотел произвести на меня впечатление. Даже если второе, то ему удалось на все сто.

   - Не стесняйся, Аня. Ешь. Тебе понадобятся силы. Нужно привести тебя в чувство. Кстати, прошу прощения, я оговорился. Ты больше не Аня. Лика. Ты теперь Лика. Вот твой новый паспорт, - на стол легла книжечка и ещё пару документов. – Там всё в сборе. Документы настоящие, никто не подкопается, даже если сильно захочет. А такие могут нарисоваться.

   - Спасибо… - я открыла паспорт, посмотрела на своё новое имя и фото. И правда, моё лицо. Странно, я ведь даже не фотографировалась, откуда он его взял?

   - Откуда у вас…

   - Давай не будем об этом, - улыбнулся Глеб, накрыв своей ладонью мою руку. Я одернула её, по коже пробежали мурашки. А правильно ли я делаю, доверяясь этому малознакомому мужчине? Взрослому и явно имеющему на меня виды. Знать бы какие.

   А с другой стороны… Не в клинике же оставаться. И у меня появилась возможность отомстить за Нику. Я её ни за что не упущу. Романов ещё миллион раз пожалеет, что вышвырнул меня тогда, как ненужную тряпку. И его папаша, который засунул меня в дурдом. Они все пожалеют.

   - Ну что ты побледнела? Выпей кофе. Здесь он отменный, - Глеб вывел меня из состояния ступора. – Чуть позже мы заменим фотографию в паспорте. Сделаем тебе пластику, и ты станешь совершенно другим человеком. Но до этого нам ещё работать и работать. Нужно вывести из тебя Аню. Маленькую, забитую девочку, которую может пнуть каждый мимо проходящий. Согласна со мной?

   - Да. Согласна, - сжала в руке вилку. – Я хочу, чтобы он корчился от боли. И буду вам благодарна, если вы поможете.

   Глеб усмехнулся.

   - О благодарности говорить пока рано. Я ещё толком ничего для тебя не сделал, - его мягкая улыбка заставила меня расслабиться. С касаниями, как оказалось, всё обстоит не очень хорошо. Я не люблю, когда ко мне прикасаются мужчины. Глеб это, похоже, понял. – Но я сделаю. Мы сделаем. Раскрошим Романовых в пыль. Только для этого тебе нужно многому научиться. Ты готова?

   - Готова, Глеб. Я сделаю всё, что от меня потребуется, - подняв на него глаза, я поймала на себе сочувствующий взгляд Зарецкого. А вот этого мне не хотелось бы. Чтобы меня жалели. Я не брошенная дворняжка. – Не смотрите так на меня. Лучше раскройте свои карты. Что мы будем делать? И как скоро я смогу добраться до Романовых?

   Теперь в его взгляде читалось уважение. И оно мне нравилось больше, чем сочувствие.

   - Ещё рано говорить о Романовых. Для начала мы займёмся тобой. Нужно тебя полностью изменить, создать новую биографию. Слепить из тебя ту, кем Романов-младший обязательно заинтересуется. И как только ты будешь готова, мы столкнём вас. Для начала ты должна его влюбить в себя. И свою роль отыграть так, чтобы никто не ожидал от тебя удара в спину. А чуть позже ты ударишь. Выпустишь ублюдку кишки. Всё, что будет «до» - полностью на мне. Все затраты и специалисты. Не бойся. Я помогу тебе.

   - А взамен…

   - А взамен, Лика, ты поможешь вернуть мне компанию. Что скажешь?

   - Я согласна.

   - Отлично. Тогда может по дессерту? – и, не дожидаясь моего ответа, поднял руку, чтобы подозвать официанта.

   Я смотрела на мужчину перед собой и внутри становилось горячо и больно. Почему он не нашёл меня раньше? Почему ждал целых два года?

   И я, не стесняясь, задала эти вопросы вслух.

   Глеб не задумывался. Ответил сразу.

   - Я не знал, о твоём существовании, Анечка. Романов-старший хорошо постарался, чтобы тебя никто никогда не нашёл. Но я не кто попало. Как видишь, нашёл тебя.

   - Спасибо. За то, что нашли. За то, что кормите. За новую одежду… За всё спасибо. Я помогу вам отомстить им.

   - Не стоит благодарить меня за такие пустяки. Всё это чепуха. Главное для меня – это верность. Будешь верна мне – получишь всё, чего так желаешь сейчас. Обещаю. И пока мы в одной лодке, я не дам тебе пропасть. А теперь съешь пирожное. Тебе стоит поправиться.

   С этой минуты внимание Глеба будет сосредоточено только на мне. Мне даже будет казаться, что он забыл о Романовых и нашей вендетте, и всё своё время решил посвятить мне.

   Так пройдёт целых пять лет. Пять лет вставания с колен.

ГЛАВА 14

   Спустя пару дней мы уехали из города. Я всё ждала обещанной мести, но это казалось чем-то далёким, из ряда вон выходящим. Я понимала, что не готова. Как и понимала, почему Глеб не торопится. В таком деле лучше не спешить и как следует подготовиться. У нас будет только один шанс.

   Всё началось с тренировок. Моё тело, лишённое на протяжении долгого периода физических нагрузок буквально требовало их. Питание, общение с психологом, работа над собой. Это оказалось не таким и лёгким делом, как показалось сначала. Шли месяцы и я определённо добивалась успеха и медленно, но верно двигалась вперёд.

   Глебу это нравилось. Он частенько наблюдал за мной. Как занимаюсь или плаваю в бассейне и, кажется, оставался доволен.

   Меня его откровенные взгляды немного смущали. Я знала, что однажды это случится, но не думала, что так скоро.

   Как-то вечером он поднялся на второй этаж своего особняка и постучал в мою дверь. Я знала, что это он. Больше некому. Прислуга появлялась в его доме только чтобы приготовить еду и убраться и исчезала через пару часов. Глебу не нравилось, когда в доме много людей. И я его понимала и поддерживала в этом. Правда, оставаться с ним наедине было тоже нелегко. Я смущалась и стеснялась, а он, кажется, это замечал и про себя усмехался.

   - Да? – ответила на стук, и Глеб вошёл в мою комнату.

   - Как дела? Сегодня ты хорошо позанималась.

   Я знала, что он наблюдает за мной почти всегда. Изредка лично, а в остальное время по камерам. Я ему нравилась, и он этого не скрывал. В конце концов он и не мальчишка, чтобы играть со мной в детские игры. Он был честен со мной и это подкупало.

   - Да, позанималась хорошо… - повторила зачем-то.

   Глеб шагнул ко мне, приобнял за талию.

   - Ты похорошела за эти месяцы, Лика. Мне нравится то, какой ты стала.

   - Спасибо, - я попыталась отступить, но он не дал. Склонился к моим губам.

   - Не бойся меня. Я не насильник. Всего лишь поцелую. Хорошо?

   Я не знала, что ответить. Послать его – глупость. Согласиться – страшно. Ко мне после Романова не прикасался ни один мужчина. Да и до него, собственно, тоже.

   Но я позволила Глебу. Приоткрыла губы и закрыла глаза. Язык Глеба проник в мой рот и коснулся нёба. Я ответила, приподнявшись на носочках.

   Глеб отстранился первым. Зрачки расширены, дыхание учащённое. У обоих. Только у него от возбуждения, а у меня от страха.

   - Ты зря меня боишься. Я могу научить тебя многому. Тому, чего Романову и не снилось. Ты станешь лучшей любовницей.

   - Научите, - вскинула голову, посмотрела в его глаза. – Я согласна.

   Ложиться с ним в постель было страшно. Но ещё страшнее провалить свой экзамен, когда подготовка окончится. Я должна быть идеальной. Такой, от которой Романов сойдёт с ума. Я думала только об этом, днями и ночами.

   - Пойдём со мной, он протянул мне руку, и я вложила в неё свою. Мы пришли в его комнату с большой кроватью. На столике бутылка вина и два бокала. Он готовился…

   - Выпьешь?

   - Да… Я бы не отказалась, - как только он отпустил меня, резко обняла себя за плечи.

   Он разлил вино по бокалам, один протянул мне.

   - Ты меня боишься, Лика?

   - Нет. С чего вы взяли?

   - Ты боишься, когда я прикасаюсь к тебе.

   - Это не из-за вас. Это после Романова.

   - Вот как? Он причинил тебе боль?

   - Да. Я была девственницей.

   - Подонок. Хотя я его понимаю. Ты красивая. Та девушка, которую хотели бы иметь многие.

   - И вы тоже? – вскинула на него взгляд.

   - И я тоже. Почему бы и нет, - улыбнулся и на его щеке проступила ямочка. – Но у нас будет много времени, правда?

   Я зачем-то кивнула. Сделала глоток красного терпкого вина, закрывая глаза.

   - Хорошее вино.

   - Рад, что ты оценила. Вино из очень старинной коллекции, - он покрутил бокал у носа, вдыхая аромат, сделал маленький глоток, а я, глядя на это подумала, что готова. Готова с ним переспать. Пусть научит меня быть такой, которую все хотят иметь.

   - Иди к кровати и встань ко мне спиной, - приказывает вдруг он и я поначалу теряюсь. Ставлю бокал на столик, разворачиваюсь. Хорошо, что успела принять душ после тренировки.

   Слышу, как ставит свой бокал и тихие, но уверенные шаги. И вот он уже за спиной, дышит мне в затылок.

   - Боишься.

   - Да. Немного, - признаюсь ему честно.

   - Я буду немного груб, ты не против?

   - Насколько груб?

   - Больно не будет. В том смысле, в котором ты уже знаешь. Будет несколько иначе.

   - Хорошо, - соглашаюсь, закрывая глаза. Если изнасилование повторится, я сойду с ума точно. Но если не сопротивляться, то это ведь не насилие?

   - Это платье тебе идёт, - его руки ложатся на мои бёдра и грубо дёргают ткань вверх, задирая подол. Толкает меня в спину, чтобы упала животом на кровать. Я дёргаюсь от страха, но не сопротивляюсь.

   Глеб выпутывает из моих волос атласную ленту и ею же связывает мне руки за спиной.

   - А сейчас будет сладко, Лика. Ты готова? – сильный шлепок по ягодице, и я вскрикиваю.

ГЛАВА 15

   Я не готова. Но говорить ему об этом не буду. Он старше, умнее, он знает, что делает. И если сытая, обеспеченная жизнь, а в будущем и месть зависят от него, то я сделаю всё, что от меня потребуется. Анечки в розовых очках больше нет. Она где-то на дне моей изрезанной души корчится от боли.

   Я позволяю Глебу стащить с себя трусики, вонзиться двумя пальцами во влагалище. Медленно он растягивает меня, подготавливает под себя. На моей шее затягивается его галстук, а я, кажется становлюсь влажной там, внизу, где он орудует пальцами. Нет, я его не хочу. Не желаю в плане секса. Но моё тело откликается на его касания и ласки.

   Боли нет, как он и обещал. Есть небольшой дискомфорт во влагалище, потому что секса у меня не было очень давно. Да и то, едва ли можно назвать изнасилование сексом. У меня-то и отношений никогда не было. Нормальных.

   - Ты готова, - шепчет мне в ухо, потянув за галстук и заставив выгнуться.

   Я слышу, как рвётся пакетик с презервативом, зажмуриваюсь. Глеб входит в меня одним толчком. Не церемонится и не жалеет. Я влажная, но тем не менее боль ощущаю. Кусаю губы, стискивая его член своими мышцами и слышу его стон.

   - Маленькая… Какая же ты сладкая… Я знал, - первый толчок заставляет меня вскрикнуть. Как и второй, и третий. Зарецкий не играет со мной, а берёт, как хищник свою самку. Только самке это не нравится. Слишком откровенно он раздвигает мои ягодицы, входит пальцем в анус и имитирует толчки, как во влагалище. Я сжимаюсь, чуть отползаю от него, по Зарецкий тянет меня обратно, ставит на колени на самом краю кровати и сильно тянет за галстук.

   - Не торопись убегать. Мы только начали, - снова шёпот у моего уха, из-за которого по телу бегут мурашки.

   Движения внутри меня становятся более уверенными, сильными. Он словно хочет сломить моё сопротивление. И у него получается.

   - Глеб…

   - Да, малышка? – его дыхание сбивчивое, частое.

   - Мне больно… Немного.

   - Это нормально, Лика, - отвечает мне, но притормаживает, за что я ему благодарна. – Ты не привыкла пока. Слишком узкая для меня, - целует мою шею, облизывает щеку и продолжает трахать, только теперь уже спокойнее. – Я не хочу делать тебе больно. Ты же моя девочка, правда?

   - Да… - Сейчас я скажу ему что угодно, лишь бы это быстрее закончилось. Понять не могу, как женщинам может нравиться секс. Это же ужасно!

   - Мне нравится твоё послушание. Хорошая, умная, сексуальная девочка. Не представляю, как тебя можно не хотеть, - всё шепчет он, затягивая галстук.

   От несильного удушья начинает кружиться голова и чувства обостряются. Определённо Глеб хороший любовник. Ну, для тех женщин, кому нравится секс. Я не из их числа.

   Ему всё же удаётся меня растянуть. Совсем немного, но теперь уже мне не больно. Слышу чавкающий звук и снова стон Глеба.

   - Охренеть, малышка, - ещё один выпад, и он кончает, а его член, извергаясь внутри меня, подрагивает.

   Я выдыхаю, когда он вытаскивает член, снимает презерватив.

   - Ты умница, Лика. Сегодня оставайся спать со мной. Думаю, захочу тебя утром.

   Он уходит в душ, а я скручиваюсь улиткой и закрываю глаза, чтобы не полились слёзы. Всё хорошо, Лика. Всё так, как и должно было быть. По-другому не бывает. Только так и никак иначе.

   Глеб возвращается слишком быстро. Я ещё не успела успокоиться. Подтягиваю колени, натягиваю на себя одеяло.

   Матрас прогибается под тяжестью мужского тела, и Зарецкий ложится рядом. Притягивает меня к себе, целует в лоб, а я так и не открываю глаз, чтобы думал, будто я сплю. Конечно, это глупо. Он всё понимает.

   - Я знаю, что тебе сейчас тяжело, Лика. И возможно, ты не хотела этого секса. Но всё это я делаю для тебя. Чем раньше ты включишь в себе стерву и перестанешь себя жалеть, тем же лучше для тебя. Кстати, секс с тобой мне понравился. А меня, как ты уже подозреваешь, удивить чем-то довольно сложно. Ты прекрасна, Лика, и я рад, что нашёл тебя. Главное слушайся меня. И перестань плакать.

   Одна слезинка всё же просочилась сквозь плотно зажатые веки. Зарецкий вытер её пальцем.

   - Простите… Мне нужно в душ, - вскакиваю, как ошпаренная, бегу голышом в ванную комнату и там закрываюсь, припадаю спиной к прохладной, кафельной стене.

ГЛАВА 16

   Спустя пять лет

   Смотрю на себя в зеркало, поправляю макияж и завязываю на шее платочек. Мне идёт форма стюардессы. Мне идёт всё, потому что я безупречна внешне и внутри. Так я себя чувствую.

   - Мне нравится, - Глеб отпивает из рокса виски. Только макияж слишком броский.

   - Ему это нравится.

   - Думаешь? Что ж, тебе виднее. Ты ведь все эти годы изучала своего врага, - взгляд у Глеба мрачный, нехороший. Как и всякий раз, когда речь заходит о Романове.

   - Ты что, ревнуешь? – приподнимаю бровь, глядя на него через зеркало.

   - А ты? Ждёшь вашей встречи? Как думаешь, он тебя узнает? – слышно, как Зарецкий поскрипывает зубами. Ему не нравится этот разговор. А мне нравится его дразнить. Я вообще многому научилась за эти пять лет. И в том, как вести себя с мужчиной преуспела.

   - Жду, разумеется. Я много лет этого ждала. Не зря же ты трахал меня, как свою куклу. Я должна получить кое-что взамен. Ты – компанию, я – месть. Таким был изначальный договор.

   - Я рад, что у тебя такая хорошая память и трезвая голова.

   - Всё, как ты учил, - улыбаюсь ему стервозно.

   - Сучка, - усмехается.

   - Твоя жена.

   - Моя.

   Про себя хмыкаю. Его жена Анечка. Побитая, несчастная собачонка. А я – Волгина Лика Александровна. Совершенно свободная, как вольная птица. Вернее, стану ею, когда отомщу своим врагам. Все они будут гореть в том пламени, в котором горю я вот уже долгие годы. Какая ирония… Завтра ровно семь лет. И завтра я увижу Романова. Смогу ли сыграть свою роль? Вынесу ли эту встречу спокойно? Получится ли у меня подцепить его на свой крючок.

   Я знаю о Романове всё. Каждую мелочь. Я изучала его, как маньячка. Каждую повадку, каждую тёлку, с которой он проводил хотя бы одну ночь. Каждый его вздох. Я знала всё о его бизнесе, тут меня долго вводил в курс дела Глеб. Я знала всё о жене Романова. Даже о том, когда у неё начало цикла. Кстати, забеременеть Инга не могла уже пять лет. Опять же как символично. Я знала всё о Романове-старшем – одним из самых страшных врагов. Я знала о них всё. Каждый скелет семейки Романовых, которые они прятали в своих шкафах. Я же видела их насквозь.

   - Провала не боишься? – криво усмехнулся Глеб, рассматривая мою фигуру в форме.

   - Нет. Он всегда был падким на стюардесс, официанток и насилие. Я ему понравлюсь.

   - И что, так спокойно ляжешь с ним в постель?

   - Ну почему же спокойно? Я буду сопротивляться. Ему понравится, - не удержалась, зацепила за живое Зарецкого. Ему мои планы в последнее время не очень нравились. Особенно те, где нужно спать с Романовым. Но он сам меня воспитал так. Никаких чувств, никаких сожалений. Только вперёд и ни шагу назад. Любыми путями добивайся своего.

   И я шла к намеченной цели семимильными шагами. Я буквально летела, как птица Феникс, восставшая из пепла. Я шла вперёд, чтобы сжечь их всех в агонии, в которой горела я целых семь лет.

   - Сучка, - оценивающим взглядом проходится по мне с головы до ног ещё раз и резко опрокидывает в себя виски.

   - Это ты меня научил быть сучкой. Так зачем сейчас жаловаться?

   - Не зли меня Аня. Дёргаешь тигра за усы, - снова наливает себе выпить, а я понимаю, что пора заткнуться. Зарецкий бывает тем ещё зверюгой. Нет, он меня не бил. Ни разу. Но оказаться под ним, когда он зол – хреново. Если не сказать хуже.

   - Ты сам меня к этому готовил. Или ты решил обо всём забыть? Мне нужна моя месть, слышишь? Нужна! А ты забирай свою компанию. Мне плевать, передумал ты или нет. Я не передумала, - резко поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза. Злость в нём тает.

   - Как же он тебя искалечил, Анечка…

   - Лика. Теперь я Лика, забыл?

   - Это ты с ним Лика. А со мной всё та же Анечка, что и пять лет назад. Я до сих пор вижу под блеском стервозности слёзы Ани. Они не высохнут никогда. Даже после мести. Легче станет, да. Но всё забыть не получится.

   Я выдыхаю. Получится. У меня всё получится.

   - Поздно давать заднюю. Я пойду в рейс и буду с ним гребанной Ликой. Я обязательно добьюсь своего. Ясно?

   Зарецкий усмехается.

   - Мне всё ясно, Лика. Только запомни одно. Аня всё ещё моя жена. И когда твоя месть свершится, ты вернёшься ко мне.

   - Зачем ты мне это говоришь?

   - Чтобы не забывалась, Лика. И не вздумала влюбиться в Романова.

   - Я никогда не смогла бы полюбить такого подонка.

   - Что ж, это радует. Так во сколько у вас вылет?

   - В семь утра. А ты что скажешь? Как я тебе?

   - Ты восхитительна, как всегда. Признаю, я ревную. Но данное слово уже не вернуть назад. Развлекайся, девочка. И помни, я рядом.

ГЛАВА 17

   Съёмная квартира, которую я арендую в центре столицы уже три года, оказывается довольно уютной. Я здесь впервые, но плачу за квартиру ежемесячно. Романов обязательно мной заинтересуется и будет проверять. Я не должна провалиться.

   Открываю холодильник, загружаю в него продукты. На ужин у меня стейк лосося с салатом. Если смогу, конечно, проглотить хотя бы кусок. Меня до сих пор трясёт после встречи с Романовым. Оказалось, не всё так просто. Мне ещё нужно научиться спокойно на него реагировать. Пока это слишком сложно.

   Отложив лосося, варю себе кофе в турке, добавляю специй и, усевшись на диван перед плазмой, нажимаю на кнопку пульта. Кофе немного успокаивает, и я, наконец, могу выдохнуть. После долгого перелёта ужасно болит голова. Готовить сегодня, пожалуй, я не буду.

   После кофе ложусь спать и долго не могу уснуть. И дело вовсе не в кофеине… Романов стал старше. Взрослее, шире в плечах. Или мне показалось. Прошло ведь так много времени, когда я видела его в последний раз. Я уже начала забывать его лицо.

   Долго ворочаюсь в кровати, размышляя над своим планом. И так и эдак проворачиваю его в голове. Моя месть будет страшной. И начну я с его семейки. Жёнушкой, значит, обзавёлся. Что ж, это не надолго. Я устрою им сладкую жизнь.

   Когда всё же удаётся уснуть, я вижу его лицо. Так же близко, как сегодня в самолёте. Он надвигается на меня, хватает за запястье и вот я уже под ним. Не я… Анечка. Она плачет и просит его отпустить, но он насилует её снова и снова.

   А потом во сне появляется она. Ника. Моя маленькая девочка, которую мне даже не дали проводить как следует… Я плачу, кричу, бьюсь в руках врачей, а те то и дело тыкают в меня иглами.

   Просыпаюсь посреди ночи в ледяном поту и зарёванным лицом. Осматриваюсь вокруг, снова падаю на подушку. Сон. Это был сон. Один из миллиона снов на эту тему. Я уже должна была бы привыкнуть.

   Отшвыриваю одеяло, иду на кухню. Нахожу пачку сигарет и закуриваю, глубоко затягиваясь дымом. Курю я нечасто. Зарецкий ненавидит запах табака, но сейчас его нет, и я могу делать всё, что захочу.

*****

Инга встречает его у порога, как преданная собачонка. И это мгновенно начинает бесить. Вот не хотел её сегодня видеть. Специально ждал в офисе, не желая ехать домой. А она всё равно под ноги бросается, скулит чего-то.

   - Ты где был? Почему трубку не брал? Я так волновалась.

   - Я был занят. В перелёте. Чего не спишь?

   - Ну как же? Как я буду спать, когда тебя нет дома, - она снова напоминает ему мелкую чихуашку, на которую страшно наступить, а она всё бегает у ног.

   - Молча. Как спят все нормальные люди, - бросил ей в руки пиджак, пошёл наверх, думая только об одном, как бы скорее вырубиться.

   - От тебя пахнет алкоголем, - семенила она следом, видимо, нюхая его пиджак. Что за идиотская привычка.

   - Пахнет, потому что я пил, - толкнул дверь спальни, дёрнул галстук, снимая его, как надоевшую удавку.

   - Один или снова с какой-нибудь блядью? – её тон становится злее. Намечается истерика. Только не это.

   - Я один пил. Без блядей. Можешь спокойно ложиться спать.

   Стащив с себя одежду, зашёл в душевую кабину, включил воду и упёрся руками в кафель. Он сильно устал, но готов был отпахать ещё три дня без сна, лишь бы не видеть Ингу и не слушать её скулёж. Ну почему она не может развлечься в салоне красоты или в каком-нибудь бутике, транжиря его деньги, как делают другие бабы?

   Когда она залезла к нему в душ, вздохнул. Она, конечно же, не даст ему отдохнуть. Придётся поиметь, представляя на месте Инги ту красивую сучку стюардессу. Лика. О, да. Он даже имя её запомнил.

   Схватив жену за волосы, резко развернул к себе спиной и заставил нагнуться, прогибаясь в спине. Без всяких прелюдий сунул в неё член, протолкнулся между мокрых складок. Инга застонала. Как обычно, искусственно. Инга не была фригидной и очень даже любила секс. Но она не могла дать ему то, чего хотелось. Приходилось искать это на стороне.

   А ещё эта её одержимость детьми… Она его добивала. Нет, он, конечно, был бы рад наследнику. Возраст уже солидный. Но Инга буквально не давала ему прохода, то прося съездить с ней к гинекологу, то вычисляя дни, когда он должен её обязательно трахнуть. Секс переставал быть сексом. Больше похоже на случку ради потомства.

   И сейчас она покорно стояла перед ним, выпятив зад, пока трахал её с закрытыми глазами, как озверелый. Кончил довольно быстро. Стюардесса сделала своё дело.

   - Я тебя так люблю, - пропела Инга, обнимая его за шею, пока он отходил от оргазма. Сама она не кончила, лишь попыталась сымитировать нечто похожее на оргазм. Интересно, стюардесса Лика тоже имитирует или она горячая сучка?

ГЛАВА 18

   В кабинет постучали, появилась голова Игоря.

   - Можно, Андрей Алексеевич?

   - Нужно. Что там у тебя?

   - Документы на подпись, вот уже целая папка накопилась, - на стол перед Романовым легла увесистая пачка бумаг.

   Вздохнул. Ни дня продыху. Хотя и мог бы отдохнуть пару недель, у него всё отлажено и схвачено. Но врождённый трудоголизм никак не позволял. А ему бы на море куда-нибудь. Туда, где поменьше туристов. И обязательно со стюардессочкой. С Ликой.

   Эта идея почему-то въелась в мозг. Надо Ингу подальше отправить. С какой-нибудь подружкой. И самому можно будет расслабиться.

   После обеда набрал телефон стюардессы. Так сказать, познакомиться поближе. Но сучка схитрила и дала ему несуществующий номер. Андрей почти никогда не знал отказов от женщин. И эта Лика нехило так зацепила его эго. Так что руки в кулаки сжались. Пожалуй, с ней получится поиграть. Поиграть жестко, так, чтобы наконец, опустошить яйца и обрести моральное удовлетворение.

   - Игорь! Зайди! Сейчас! – рявкнул в коммутатор, и секретарь тут же объявился на пороге. – Мне нужно пробить одну дамочку. Она была стюардессой на моём джете в последний перелёт. Хочу знать о ней всё, в том числе и номер телефона. Срок – три часа, не больше. Передай начальнику охраны, он должен был её проверить ещё до полёта.

   - Я вас понял, - дверь за Игорем закрылась, но тут же распахнулась и в неё, как ураган, влетела Вика.

   - Папуль, привееет! – завопила радостно и бросилась к нему в объятия, он крепко сжал челюсти. Опять Инга использует его дочь, чтобы прийти разнюхать здесь всё. Как же бесят эти её выходки.

   Игорь обернулся на Андрея, но тот кивнул, мол, иди.

   - Привет, малыш. Как дела?

   - Отлично, пап. Смотри, что я нарисовала. Марина Ивановна сказала что в школе мне не будет равных. Ну, когда я туда пойду… - перед ним появился большой альбом с рисунком. Какой-то натюрморт. А Андрей смотрел на такую большую уже дочь и улыбался.

   Ничего его в ней не было. Полная копия матери. Он бы и забыл её лицо, если бы не видел каждый день дочь. Эти длинные ресницы, большие голубые глаза и немного волнистые, длинные волосы цвета солнца. Красавица. Его маленькая принцесса.

   - Ты с кем пришла? С Ингой? – недовольно глянул на дверь.

   - Нет, я сама приехала. На автобусе. Так как тебе рисунок?

   - Красивый рисунок. А что значит сама приехала? Тебя что, никто не привёз?

   - Неа. Да не бойся пап, я уже большая. Инга так сказала. Мы с ней ехали на машине до торгового центра, а потом она дала мне денег и сказала погулять. Они с подружкой пошли в кафе. А я вышла и к тебе поехала.

   По спине прошёлся холод и ярость опалила нутро. Гребаная сука совсем, что ли, там рехнулась?! А если бы Вику похитили? Если бы она заблудилась и потеряла телефон? Да куча этих «если бы»!

   - Чтобы больше ты сама никуда не ездила, поняла меня?! – рявкнул на дочь, а та тут же поникла, вжала голову в плечи.

   - Но я же…

   - Ты меня услышала? – уже спокойнее, не желая срываться на дочери. Она не виновата в том, что Инга тупая сука.

   - Да, - Вика опустила глаза, которые тут же наполнились слезами.

   - Прости, малышка. Иди сюда, - притянул её к себе, усаживая на колено. Поцеловал в лоб, вдыхая запах детского шампуня. – Я просто боюсь за тебя. Ты недостаточно взрослая, чтобы разъезжать по городу одной. И больше так не делай. Окей?

   - Окей, - кивнула Вика.

   - Хорошо. Тогда я могу попросить у тебя твой рисунок?

   - Зачем?

   - Как зачем? Повешу его здесь, в своём кабинете.

   - Правда?

   - На самом видном месте. Как тебе та стена?

   - Клааас! – радостно завопила дочь, и Андрей улыбнулся, глядя на свою малышку. Она наполняла его жизнь смыслом. И даже вероятность, что у него больше не будет наследника его не пугала. Это Инге не терпелось родить поскорее мальчика, чтобы он стал преемником, а Андрею как-то побоку было.

   - Ну всё, дурашка. Слезай, - поставил её на пол. Взял рисунок из альбома, пару кнопок.

   - Я не дурашка! – весело крикнула Вика, торопясь за ним.

   - Ещё какая дурашка.

   - Не правда!

   - Правда.

   - Ну, пааап!

   У Вики зазвонил телефон и она, достав его из кармана комбинезона, ответила. Звонила, конечно же, Инга. Интересно, как часто она вот так оставляет Вику одну вне дома? Вот же стерва.

   - Дай сюда! – забрал у Вики телефон, рявкнул: - Слушаю тебя! Нагулялась с подружками?!

   - Ой… Милый это ты? А у нас тут чп вышло. Вика сбежала от меня и я жутко испугалась…

   - Закрой свой лживый рот. Если ещё раз подобное повторится, я отправлю тебя жить на улицу. Усекла?

   - Милый прости. Я…

   Дальше он не слушал. Сбросил вызов и вернул телефон Вике.

   - С сегодняшнего дня ты звонишь мне перед выездом из дома. И я выделю тебе водителя, который если что привезёт тебя ко мне. Договорились?

   - Да. Только не ругай Ингу… Она не виновата. Это я сбежала.

ГЛАВА 19

   Когда в дверь позвонили, я уже была готова к этому. Визит курьера не был новинкой или чем-то из ряда вон выходящим. Романов по ходу дела не особо заморачивался, клея баб.

   - Какая прелесть, - равнодушным тоном проговорила я, отходя в сторону, чтобы курьер мог занести огромную охапку роз в квартиру. Одна я бы её точно не затащила.

   - Что-то ещё? – спросила курьера и тот с улыбкой кивнул.

   - Ещё подарок. Прошу, - на мою ладонь легла коробочка известного ювелирного бренда. Вот те раз. Вот так сразу и драгоценности?

   Бумажку о получении подписала трясущейся рукой, а потом, когда курьер ушёл, захлопнула дверь и открыла коробку. Дорогущий браслет с бриллиантами. Чтоб тебя, сволочь… Один такой браслет мог помочь Нике. Он балует своих блядей и даже тех, кого ещё не трахнул, а родной дочери не мог помочь? Да для него же это копейки!

   - Сука, - прошипела я, закрывая глаза. – Какая же ты сука, Романов. Что ж, пора действовать.

   Выудив из вороха цветов записку с его телефонным номером, я нажала на кнопку вызова. Три гудка, и он отвечает.

   - Привет, Лика, - уверен, что это я. Ну конечно же. Весь такой из себя Романов. Как он мог мне нравиться тогда? Как? Как я могла смотреть на его лицо, не желая убить его владельца?

   - Привет, - сразу перехожу на «ты» и короткое небрежное приветствие. В конце концов если ему что-то не нравится, он может положить трубку. Но он этого не сделает. Я знаю, что нет. Не затем дарил браслет, чтобы обижаться. – Решил добыть мой телефон иным путём? – мой голос звучит нагловато и немного игриво. Он же у нас любит игры. Так пусть получает.

   - Почему бы и нет? – по голосу слышно, как он улыбается. – А ты хотела от меня отвертеться?

   - Честно говоря, я не имела желания созваниваться с тобой. Ты слишком женат для этого.

   Секунда, и в динамике слышится смешок.

   - Ничего этим журналюгам рассказать нельзя. Ну а если серьёзно, мне плевать. Я хочу тебя.

   - Ого, - даже не нахожусь с ответом я. А он прыткий. – Ты не любишь ходить вокруг да около, - в память снова врезаются события семилетней давности, и я чувствую, как из глубин выныривает ярость. Скольких он так склеил, а потом бросил? Вышвырнул, как меня тогда, на дорогу под машину. Еле сдержалась, чтобы не выругаться.

   - Не люблю. Если вижу цель, то препятствия мне не страшны, - снова усмешка, а я уверена, что он сейчас сидит в своём дорогом кресле, потягивает кофе или коньяк и смотрит вперёд. Для него действительно препятствий не бывает, а если такие и появляются, он их тут же крошит в пыль. Вот как со мной.

   - И какое у тебя предложение? Ты же с ним мне звонишь? – наливаю себе свежезаваренный кофе и сажусь на диван, закинув ногу на ногу. Так эффектно, словно он сейчас передо мной.

   - Я хочу поужинать с тобой. Скажем, сегодня вечером. Как ты на это смотришь?

   - Ммм… Я подумаю. Ответ дам вечером. Разумеется, если у меня не возникнет других неотложных дел.

   - Окей. Подумай. Я заеду в семь, - он первым сбрасывает звонок, так, что я не успеваю даже поблагодарить за подарок или возразить.

   Тут же снова оживает телефон, и меня передёргивает. Звонит Зарецкий. Будто почувствовал что-то.

   - Привет, как дела? – спрашивает меня, а я, поставив чашку с кофе на блюдце, падаю на диван с ногами.

   - Замечательно. Как раз перед тобой говорила с Романовым.

   - Вот как? И как всё прошло?

   - Всё прошло отлично. Он пригласил меня на свидание.

   - Хмм… Быстро как.

   - А чего резину тянуть? Ты же сам хотел, чтобы я помогла тебе с его компанией.

   - Да, я хотел. И хочу. Поэтому не торопись прыгать к нему в койку. Повиляй задом пока. А потом, когда я получу своё, ты сможешь отомстить и мы, наконец, свалим отсюда подальше.

   - Это будет не так быстро, как мне казалось раньше, - я прикусываю нижнюю губу. Выкладывать Зарецкому все свои планы я не собираюсь. Я хочу поиграть с Романовым. Он же любит игры.

   - Почему? Возникли какие-то сложности?

   - Да… Я хочу сделать так, чтобы его бросила жена. Я уничтожить их хочу.

   - Послушай, Лика. Не лезь в их семью. Компании будет достаточно. А жена от нищего Романова и сама уйдёт. Займись розыском документов у него в кабинете. Придумай, как туда попасть. Мне нужны накладные с его подписью и ещё парочка бумаг. Ты знаешь, что делать. Выполняй.

   - Хорошо, - вздыхаю. Мне не нравится то, как Зарецкий хочет нахрапом взять Романова за яйца. А как же игра? Моя игра? Я что, зря столько готовилась?

   - Удачи тебе, девочка, - желает Глеб и я отвечаю мурлыканьем, - сбрасываю звонок и моя улыбка пропадает. Такое ощущение, что Зарецкий что-то от меня скрывает. Или же у него другие планы на меня. И мне это не нравится. Потому что я сама хочу кинуть их всех. И Зарецкого, и Романова с его папашей. Всех. И я в итоге выиграю.

ГЛАВА 20

   Черное, короткое платье, подчёркивающее мою фигуру и длинные ноги, безупречный вечерний макияж, завитые пряди длинных волос и туфли на высоченном каблуке. Выгляжу я эффектно и дорого. Такую женщину не назовут тёлкой и не позовут в туалет, чтобы отсосала, стоя на коленях на грязном полу. В таких женщин влюбляются.

   Жду назначенного часа, чтобы увидеть его реакцию. Хочу увидеть своё отражение в его глазах. Увидеть, как начнётся его помешательство. А это случится. Возможно чуть позже, но случится.

   Он приезжает ровно в семь. Пунктуальный козлина. А я дверь открываю не сразу. Пусть потопчется на пороге. Пусть не думает, что я только то и делала, что ждала его.

   Открыв всё же дверь, изгибаю бровь. Он пришёл сам, лично. А ещё он выглядит безупречно. Так, наверное, выглядят модели из обложек глянцевых журналов. Только рожей Романов не удался. Больно жесткие черты лица. Им только детей пугать. Зверь снаружи и внутри.

   - Добрый вечер, - он нахально осматривает меня с головы до ног и обратно. – Готова?

   - Добрый. Готова.

   - Хорошо выглядишь, - делает мне комплимент в едущем вниз лифте.

   - Я знаю, - усмехаюсь.

   - Ты дерзкая, да?

   - Наверное, - пожимаю плечами.

   - Я люблю дерзких, - шепот у моего виска, и лифт останавливается.

   Я делаю шаг первой, чтобы вырваться из его сильного энергетического поля. В нём я задыхаюсь и ненавижу ещё сильнее. Так, что могу не сдержаться и всё испортить, вцепившись в его лицо ногтями.

   Нас ожидают две машины. Один внедорожник полон охраны, второй для шефа. Мне открывают дверь, и я погружаюсь в тёмный, приятно пахнущий кожей салон. Романов садится рядом, дверь захлопывается.

   Делаю глубокий вдох и ловлю на себе заинтересованный взгляд Романова.

   - Душновато здесь, - обмахиваюсь рукой.

   - Включи кондиционер, - приказывает своему водителю. Тот кивает, и уже через пару минут воздух становится более прохладным. На улице холодина, а я вся горю, будто в лихорадке.

   - Всё хорошо? – интересуется Романов, приобнимая меня за плечи. Мне хочется скинуть с себя его руку, но это будет ошибкой.

   - Да, я просто нечасто бываю на свиданиях.

   - Я в курсе. Ты много работаешь.

   - Да, много, - улыбаюсь. Глеб молодец. Состряпал мне такую биографию, что не докопаешься. – Так куда едем?

   - Есть тут один неплохой ресторанчик. Там и поужинаем. Ты какую кухню предпочитаешь?

   - Итальянскую.

   - Отлично. Там как раз итальянская кухня.

   Я не знаю, что на это ответить и как продолжить наш разговор, но меня спасает телефонный звонок.

   Романов, быстро глянув на экран, сбросил звонок и снова повернулся ко мне. Его тёмная рубашка расстёгнута на несколько пуговиц, а на манжетах рукавов поблёскивают золотые запонки. И я снова думаю о Нике. Ведь он помог бы ей по щелчку пальцев.

   - Мы с тобой не виделись раньше? – щурится он, а моё сердце падает куда-то в желудок.

   - Виделись. В твоём джете, - обворожительно улыбаюсь, чтобы расслабить его. От прежней Анечки во мне практически ничего не осталось, но кто его знает. Вдруг он её помнит. Чушь, конечно. Он едва ли вспомнит ту, кого трахал вчера. Для таких подонков женщина не более чем кусок мяса, который можно и нужно отыметь.

   - Нет, я имею в виду раньше. До полёта.

   - Ну, не знаю. Может это дежавю? Иногда такое случается.

   - Да, ты права. Если бы я увидел тебя раньше, то точно не забыл бы.

   Я на это могу лишь хмыкнуть. Знал бы он, насколько прав.

   В ресторане действительно уютно и шикарно. Мы едим пасту, запиваем чудесным вином, а я всё думаю о Нике. Какая жизнь ждала бы её, если бы он не отказался помочь… Мне то хочется плакать, то истерически хохотать, но я себя сдерживаю. Скоро это пройдет.

   - Так как ты стала стюардессой? Почему именно эта профессия? – спрашивает Романов, вырывая меня из пучины воспоминаний.

   - Я всегда любила небо и птиц. Мне нравится летать, - отправляю в рот порцию пасты, запиваю вином.

   - Это что, мечта родом из детства?

   - Что-то вроде того, - улыбаюсь ему, отправляю в рот креветку.

   Романов задерживается на моих губах похотливым взглядом.

   - Ты очень сексуально ешь.

   - Это как? – прикидываюсь дурочкой я.

   - Это так, что хочется дать тебе в рот. Чтобы облизывала мой член, как делаешь это с вилкой.

   Я чувствую, как нутро сжимается от ноющей боли. Её природа мне не понятна. Обычно так со мной бывает от возбуждения, но очень редко. Зарецкому удалось возбудить меня всего пару раз за пять лет. В остальных случаях я лишь притворялась. Но что произошло сейчас? Когда Романов так нагло и бессовестно заявил, что хочет минет? Что это было вообще?

   - Поедем ко мне? – спросил, глядя в глаза, а я усмехнулась.

   - Рановато ты решил меня в койку затащить.

   - Это значит: «да, но позже»? – рассматривает моё лицо.

   - Это значит нет на данный момент. Что будет в будущем мне знать не дано.

   - Ясно. Я тебя услышал.

ГЛАВА 21

   - Почему у тебя нет мужика? – спрашивает меня Романов, хищно щурясь. Ему не нужны дознаватели, сам всё разнюхает. Но не в моём случае.

   - Я много работаю.

   - Это я слышал. Но у такой, как ты, обязательно должен быть мужчина. На тебя невозможно не запасть.

   И снова посыпались комплименты. Мне это нравится.

   - Бывают случаи, но я отсекаю от себя всё ненужное.

   - Вот как? И что нужно сделать, чтобы покорить твоё сердце?

   - Мой мужчина сам поймёт, - улыбаюсь стервозно.

   Я больше не дрожу и не бледнею. В этом мне помогло хорошее, но крепкое вино. Я стала более раскованной и по виду знаю себе цену. Вернее, знаю, что цены мне нет. Так я выгляжу, так я хочу выглядеть.

   - Ты мне нравишься всё больше, - короткая усмешка и вновь пристальный взгляд в лицо.

   - Больше, чем твоя жена? – вздёргиваю бровь, включая роковую стерву.

   - Больше, - отвечает незамедлительно.

   - А ты не очень примерный семьянин, да?

   - Не очень, - соглашается он с улыбкой. – Скажем так, мне кое-чего не хватает в браке. И я это восполняю с другими женщинами. У которых вкусы совпадают с моими.

   - И что же это? – делаю большой глоток вина, чтобы опьянеть ещё больше. Я знаю о чём он говорит. Именно он лишил меня девственности и я помню как он это сделал.

   - Мне нравится насилие. Я люблю грубо трахать свою партнёршу. Настолько грубо, что большинство женщин не выдерживают со мной и двух раз. Я одержим сексом и не собираюсь завязывать с этим даже ради жены. Тебя устроил мой ответ?

   - Более чем… Спасибо за честность.

   - Уже готова бежать, ломая каблуки?

   - Пока нет. Скажем так, я не люблю слишком мягких мужчин.

   Глаза Романова загораются интересом. Уверена, он сейчас представляет, как уже трахает меня на полную катушку. Бедный кобелёк. Дома не дают ему чего хочется. Значит, с женой разобраться будет проще простого. Он её не любит. А если и есть какие-то чувства, я их из него выну. Вместе с его чёрной, похотливой душонкой.

   - Тебе со мной понравится, - то ли шутит, то ли серьёзно, не могу разобрать. И я уже изрядно пьяна.

   - Мне пора домой, - вздыхаю, будто не хочу с ним расставаться. На самом деле мне нужно сбежать и поскорее. Пока я снова не стала тупой дурой Анечкой. Стоит мне потечь, и он почувствует это сразу же. Как хищник.

   - Так рано? – склоняет голову, глядя на меня из-под бровей. – Может ещё задержишься? Мы так до конца и не обсудили твою личную жизнь.

   - А я думаю, личное надо оставлять личным. Я не хочу обсуждать моё одиночество и твою жену.

   - Заметь, о жене ты спросила сама, - он доволен, улыбается. И снова рассматривает меня пристально, задумчиво как-то. – И всё же ты кого-то мне напоминаешь.

   - Может я снилась тебе? – шучу, чтобы сбить его с толку. Рано ему Анечку вспоминать. Ох как рано. Я ещё столько всего должна успеть.

   - Возможно. И всё же…

   - Не заморачивайся. Давай просто допьём вино и я поеду домой.

   Он пьёт мало. В основном подливает мне. Решил споить. А я поддалась. Посмотрим, что он будет делать с бессознательной пьянчужкой. Не станет же он трахать спящее тело. Он любит сопротивление. А мне нужно поближе подобраться к нему.

   К тому времени, как очередная бутылка вина пустеет, я уже еле держусь на ногах. Нет, я не настолько пьяна, но спектакль мне нужно разыграть безупречно.

   - Кажется, последние три бокала были лишними, - смеюсь ему в плечо, невольно вдыхая запах его парфюма. Приятный. А будь моя ненависть к этому нечеловеку сильнее, его запах нравился бы мне ещё больше.

   - Пойдём, отвезу тебя. Ты что-то совсем поплыла.

   - Это ты так на меня действуешь, - смеюсь, вызывая у него улыбку.

   - Что ж, если это не вино, а я, тогда зачёт мне.

   На заднем сидении мы вдвоём. Машина плавно едет по шоссе, а Романов меня обнимает. И, кажется, собирается поцеловать. Нет. Не кажется.

   Когда его губы накрывают мои, я поначалу пытаюсь сопротивляться, но он быстро ломает моё сопротивление. Врывается языком в моей рот, касается дёсен и нёба. И я, собравшись с духом, отвечаю. Пусть подумает, что он мне нравится так же, как я ему. Тем горячее будет моя победа.

   - Поехали ко мне? – шепчет в губы, а я, уперевшись в его грудь отталкиваю.

   - Нет.

   - Почему нет? Мы взрослые люди.

   - Потому что нет и всё. Я не настолько пьяна, чтобы прыгать в кровать к первому встречному мужику. Даже если он считает себя неотразимым.

   Шах и мат.

   К такому ответу он не был готов и я буквально слышу, как трещит по швам его раздутое донельзя эго.

   - Ладно. Отвезу тебя домой.

ГЛАВА 22

   Щеки горят и хочется залезть под прохладный душ, что я и делаю, как только стаскиваю с себя одежду. Я задыхаюсь от волнения и неверия, что сделала это. Я встретилась сегодня со своим самым страшным триггером, и в итоге не сдала назад. Я сомневалась в себе и не верила. Думала сломаюсь и не выдержу. Но я выстояла. Я смогла.

   Закрыв глаза, позволяю прохладным струям стекать по лицу. Они уносят с собой все переживания и боль. Зло и ненависть, которыми пропитана столько лет. Я устала от этой ноши и просто обязана скинуть её с себя. Как можно скорее.

   После душа выпиваю ещё один бокал вина, открываю телефонную книгу. На экране высвечивается его номер, который он собственноручно забил в мой мобильный. Набравшись смелости, пишу ему сообщение в мессенджере: «Спасибо за приятный вечер». На этом всё. Откладываю телефон подальше и тянусь за бутылкой с вином. В последнее время засыпаю только так. Лекарство, конечно, то ещё, но по-другому не получается уснуть. Я до сих пор вижу её во снах. Мою маленькую доченьку.

   Засыпаю со слезами на глазах. Ничего не вернуть, ничего не исправить. Всё былью поросло и покрылось плесенью. У меня осталась лишь месть, греющая душу, а иногда кусающая, как змея, прямо в сердце.

   Утро не самое прекрасное. И хоть я вчера хорошо продвинулась вперёд, сегодня мне от этого не легче. Тяжелая голова не позволяет оторваться от подушки. Звонит Зарецкий, и я морщусь, взяв телефон в руку. Отвечать не хочется, но приходится.

   - Да, - голос хриплый и до сих пор заплетается язык.

   - Ну как погуляла вчера? – строгий голос Зарецкого заставляет поморщиться ещё раз.

   - Нормально. Он мой.

   - Уверена?

   -