Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ГЛАВА 1. ЗНАКОМСТВО
- ГЛАВА 2. ЛЁД ТРОНУЛСЯ
- ГЛАВА 3. ВЕЧЕР НА ПОСТОЯЛОМ ДВОРЕ
- ГЛАВА 4. ЗА ТРИ ДНЯ ДО…
- ГЛАВА 5. АРЕНА
- ГЛАВА 6. ПЕРВАЯ ТРЕНИРОВКА
- ГЛАВА 7. ЛЁД ПОМНИТ ВСЁ
- ГЛАВА 8. ВЕЧЕР
- ГЛАВА 9. ИМПЕРАТОРСКИЙ ТУРНИР
- ГЛАВА 10. ТАНЦЫ НА ЛЬДУ
- ГЛАВА 11. ВЗРЫВ
- ГЛАВА 12. ЛЕКАРСКАЯ
АННОТАЦИЯ
Фригга Морис, студентка Академии Первых и наследница знатного эльфийского рода. За три дня до начала Императорского турнира она внезапно стала новой участницей соревнования. Сможет ли Фригга не подвести команду и отстоять честь не только академии, но и честь своей семьи?
ГЛАВА 1. ЗНАКОМСТВО.
- Эй, Гном, подь сюда! - высокий худощавый эльф заприметил белокурую эльфийку, среди своих сверстниц.
Блондиночка так тщательно замаскировалась и спрятала остроконечные ушки и кудри под неприметным капюшоном плаща из овечьей шерсти. И прошла бы она незамеченная, если бы не её «походка голубых кровей»: плавные, изящные движения, размеренные шаги, ровная осанка, слегка приподнятый подбородок.
- Ну вот, опять, - эльфийка закатила серые глаза, снимая капюшон. - Послушай, ты можешь хоть день без меня прожить?
- Положа руку на сердце, - парень продемонстрировал свои слова: - нет! - и расплылся в хитрющей улыбке. - Над кем мне тогда издеваться, Гном?
- А как же ты? - девушка скрестила руки на груди и вскинула на однокурсника презренный взгляд.
- А что «Я»? Я и так красивый, а не гном маленький и с курносым носом.
- Шут шутил, да к палачу угадил, - Фригга развернулась, давая понять, что не намерена продолжать разговор и вступать в дальнейшую словесную перепалку с эльфом.
- Ты ку…
- Встретимся на льду, - пресекла его попытки девушка, покидая неприятную компанию.
- Ты теряешь хватку, Арманд, - светловолосый друг похлопал эльфа по плечу. - С каждым разом всё слабее и слабее. Пора бы девушку заарканить, да под белые рученьки к алтарю Богини.
- Брысь, Сорас, - фыркнул эльф, легонько замахиваясь с целью прописать болтуну леща.
- Да брось, я же по-дружески, - негромко расхохотался тот. - Мне тут птичка напела, что Фригге нравится твоя «шевелюра».
- Умолкни, - сквозь зубы потребовал Арманд. Эти разговоры выводили его из себя. И всё по причине, что он считал глупым высказывания на тему несуществующих чувств к девушке, чьё имя у каждого на устах.
Арманд никак не мог понять: почему друг считает унижение и издевательство над девушкой любовью? Любовь - это прекрасное чувство, основанное на взаимоуважении, заботе друг о друге, и главное - умению прислушиваться к своей половинке. Белокурая эльфийка вызывала у парня лишь отвращение и желание поиздеваться над маленьким ростом девушки.
- Эх, любовь, любовь…
- Ты у меня сейчас договоришься, - пригрозил он Сорасу и услышал в ответ ещё громкий смех.
- Я больше чем уверен в том, что наша Фригга ни за что на свете не влюбится в такого заносчивого и высокомерного парня, как Арманд, - и только сейчас оба друга заметили рядом сидящего Витарра.
Брюнет предпочитал появляться в компании друзей тихо и незаметно. Нередко такое поведение пугало эльфа и колдуна.
- А твоего мнения тут никто не спрашивал, - голос Арманда резко сменился на нейтральный тон, но взгляд был красноречив.
- Правда глаза режет? - ухмыльнулся Витарр, потирая озябшие руки. В толпе он заметил, как мелькнула смутно знакомая мужская фигура, озиравшаяся по сторонам словно вор. - А он чего тут делает?
- Кто?
- Эльф из Эльфийской магии, который тогда на льду выступал…
Парни несколько секунд переглядывались и сорвались с места, ринувшись к выходу, попутно расталкивая встречную толпу и выкрикивая: «Стоять паршивец!»…
Фригга Морис - эльфийка, но с человеческими корнями. У неё прапрадед в девятом поколении был человеком. Прапрадед и прапрабабка любили друг друга. Не смотря на запрет их родителей - они создали свой семейный очаг. Поначалу гены прапрабабки брали вверх и все в семье были большого роста и с эльфийскими ушами. Но вот через пару-тройку тысячелетий гены прапрадеда наконец-то проявили себя и отразились на Фригге. Единственная в семье маленького роста. Даже младшая четырнадцатилетняя сестра на голову выше двадцатилетней Фригги. И бедной девушке со ста семьюдесятью с хвостиком частенько «прилетало» за её маленький, по эльфийским понятиям, рост.
- Опять пристал? - озадаченная Кирила ждала подругу на выходе у ворот академии.
- Ох, ты ж… - испугалась Фригга. Она уже успела позабыть о договоренности с подругой позаниматься на льду после учебы, перед соревнованием. - Нельзя же так пугать.
- Ну так что?
- Да ну его, - эдьфийка раздосадовано махнула рукою. - Можешь даже и не спрашивать: хотела пройти незамеченной - не получилось. Так и норовит пристать. Такое чувство, что у него магнит издевательств на меня встает.
- Кхе-кхе… Подруга, следи за язычком, - одернули блондинку.
- А что я такого сказала? - невинно похлопали глазками, пытаясь понять, о чем толкует другая блондинка. Озарение не стало ждать.
- Вот и я о том же, - рассмеялась Кирила, видя, как подруга залилась краской от смущения.
- Пф… Пошли лучше - победа не ждет, - в знак согласия вторая блондинка кивнула.
Зима в Вайманде - пора контрастов, где красота и опасность сплетены в ледяной вальс. С одной стороны - заснеженные леса, горные хребты, одетые в белые мантии, поля, искрящиеся под солнцем, будто усыпанные алмазной пылью. Лёд на озёрах, зовущий на коньки, и зимние забавы вроде «Закидай друга снежком», от которых даже у серьёзных эльфов светятся глаза детской радостью.
С другой стороны - внезапные снежные бури, рождающиеся будто из ниоткуда. Они не смотрят на календари и не слушают предсказаний: могут обрушиться и на чистое поле, и на шумную рыночную площадь, где только что торговали пряными лепешками и тёплым сидром. Буря не спрашивает разрешения - она сметает всё на своём пути: крыши домов, деревянные прилавки, запоздалых прохожих, вековые сосны. Она поёт свою ледяную песню, и тот, кто не успел укрыться, становится её жертвой.
Укрытие ищут не только жители, но и звери - лисы, зайцы, даже медведи, прервавшие зимнюю спячку. Бедолаги, чуя приближение бури, бегут в ближайшие поселения и жмутся в полуразрушенных сараях, под мостами, в подвалах. Именно это и научило эльфов если не управлять бурей, то хотя бы предсказывать её - наблюдая за поведением животных, за тревожным полётом птиц, за тем, как ветер меняет запах.
Но сегодня - один из тех дней, когда природа дышит миром. Лёгкий морозец лишь щекочет кожу, а не кусает до костей, и солнечный закат разливается по небу тёплым мёдом, золотя края облаков. Там, куда не достают последние лучи, уже загораются первые звёзды - робкие, как искры от костра. Ещё немного, и небо превратится в бархатный полог, усыпанный миллионами сверкающих точек.
Девушки неспешным шагом шли по главной улице академического городка - уютного поселения, где живут студенты и преподаватели Академии Первых. Факелы, зажжённые на каменных столбах, отбрасывают тёплые, пляшущие тени на заснеженные тропинки. Воздух пахнет дымом, хвоей и свежей выпечкой из местной пекарни.
В нескольких километрах отсюда лежит город побольше - тот, что снабжает академию провизией, тканями, книгами и всем необходимым для жизни и учёбы. Но есть и ушлые торговцы, которые не стали ждать официальных поставок. Они осели на самой окраине академического поселения, построили лавки из грубых досок и торгуют чем придётся: от тёплых носков до магических безделушек сомнительного качества. Их костры тоже светятся в темноте - как вызов строгому распорядку академии, как напоминание, что жизнь всегда найдёт лазейку там, где есть спрос.
Вдоль маленького городка протекала небольшая речка, берущая начало с заснеженных гор страны Аорланд. С наступлением стойких морозов Вайлоу (такое название дали речке) служила площадкой для ежегодных зимних соревнований на коньках. Которое проходило между двумя академиями: Академией Первых (где обучались эльфы высших сословий и люди, обладающие магией и скрывающиеся от преследования родной страной Аоранд) и Академией Эльфийской магии (здесь обучались только эльфы низших сословий). Призом служит покровительство Императорской семьи.
В прошлом году на первом же турнире выиграла Академия Эльфийской магии. В этом году Академия Первых во всю готовилась заполучить долгожданную победу.
Ректор академии Форсманс де Прол, пожилой старичок с каменным сердцем и сложным характером, отобрал самых лучших учеников и заставил тренироваться днями напролёт на искусственном льду. Он не пропускал ни одну тренировку своих подопечных и сам выступал иногда в качестве тренера. С наступлением холодов тренировки перекочевали на свежий воздух.
Фригга, в отличие от своей подруги, не вошла в число избранных, кому было суждено выступать за честь академии на главном турнире. Но это не мешало ей участвовать в своём, "кулуарном" состязании - том, что начиналось после официальных событий, когда лед уже прочерчен лезвиями звёзд, а судьи расходятся. Там правила диктовало не жюри, а азарт, и побеждала не техника, а дерзость.
Пушистый белый снег похрустывал под алыми башмачками, оставляя чёткие отпечатки на первозданной белизне. Лёгкий морозец щекотал нос и раскрашивал щёки румянцем, а острые, чуткие уши Фригги были благополучно спрятаны под капюшоном белой норковой шубки, отороченной замысловатым серебряным узором. Рядом шагала Кирила - в простом синем кафтане и шерстяном платке, туго повязанном на голове. Никаких излишеств, никакой магии - только практичная теплота и открытый взгляд.
Несмотря на разницу в расе - эльфийка и человек - они сошлись быстро и накрепко. Кириллу в срочном порядке посреди учебного года подселили в комнату к двум эльфийкам. Бывшая соседка Фригги тогда со скандалом покинула помещение: людей в стенах академии многие недолюбливали и открыто это демонстрировали. Но Фригга отнеслась к истории "ведьмы" - так обзывали Кириллу за её необычные способности - не с предубеждением, а с любопытством, а затем и с сочувствием. И назло всем они подружились.
Именно Кирила заступалась за эльфийку каждый раз, когда надменный Арманд донимал Фриггу своими колкими шутками и намёками. Дважды эльф ходил с синяком под глазом - ведь Кирила оказалась не из робкого десятка и владела не только магией, но и крепким кулаком. Несмотря на это, Арманд не оставлял своих попыток, правда, действовал уже осторожнее - яд его слов стал тоньше, но не менее жёстким.
Конечно, за три года у девушек бывали и разногласия, и ссоры - вспыхивали, как искры на морозе, но они всегда оставались верными друг другу. Не подругами, а сестрами, нашедшими родственную душу за стенами предрассудков.
- Девчат, можно с вами? - раздался сзади запыхавшийся голос. Пучеглазый первокурсник-эльф так быстро бежал за ними, что теперь, поравнявшись, не мог нормализовать дыхание. Он стоял, опершись на колени, и пар от его дыхания клубился в холодном воздухе густыми облачками.
- О, привет, - ведьма залилась краской смущения. Это первокурсник симпатизировал ей ещё с начала учебного года. Кирила так и не нашла силы признаться ему.
- Конечно можно, - Фригга, как лучшая подруга, знала о чувствах ведьмы. - Как раз составишь компанию Кириле.
- Почему только мне? - невинно похлопали глазками. Не то чтоб она была против остаться один на один с парнем, но сейчас явно не до этого. Они договаривались о совместной тренировке перед грядущим соревнованием. Да и просто покататься хотели вместе…
- У меня появились срочные дела, - эльфийка выдумала оправдание прямо на ходу и быстренько завернул за угол красной избы, дабы подруга не успела опомниться.
- Эм… Пойдем что ль?.. - первокурсник почувствовал себя не в своей тарелке.
- Делать нечего - пошли, - Кирила попыталась изобразить разочарование. Правда, вышло это не очень - радостная полуулыбка играла на лице.
- Как раз отработаем технику «Солнце», - парень был рад состоявшимся раскладом: самому давно хотелось поближе пообщаться с прекрасной ведьмой.
«Удачи тебе, белокурая ведьмочка!» - пожелала Фригга, провожая парочку взглядом. Своей проделанной «работой» девушка довольна: не всякий раз удается оставить подругу наедине с объектом симпатии.
ГЛАВА 2. ЛЁД ТРОНУЛСЯ.
У эльфийки имелся в распоряжении «личный» каток, о котором знают не многие. С началом первой зимы в Академии Первых, Фригга выпросила у Форсманса выделить ей отдельное место для катания на коньках. И, будучи дочерью влиятельного человека в империи после самого Императора, она заполучила желаемое и теперь проводила практически всё свое свободное время там.
Катание на коньках - это её любимое занятие, которому Фригга посвящала практически всё своё время. Эту любовь ей привила бабушка по отцовский линии Мирана. Несмотря на свой старческий возраст, ей на минуточку девяносто семь лет, Мирана могла дать фору молодым. В столице она открыла для всех желающих школу фигурного катания.
Путь в пункт назначения пролегал сквозь зимний лес, укутанный пушистым одеялом. Завидя приближающуюся блондинку, бельчата в бело-серых шубках начали собираться в небольшую стайку: девушка приносила маленьким зверятам любимые угощения.
Протоптанную дорожку хорошенько так запорошило белоснежным снежком. Но помехой это не являлось - махнула рукою и снежного покрывала как небывало. Бытовой магией Фригга владела в совершенстве.
Среди веток тщательно пряталась голубая синелка. Синелка - маленькая птичка, размером с человеческую ладонь, с фиолетовыми перьями, красными глазками и желтым клювом. Она одна из немногих птиц, которые не улетают в жаркую Демонтию на зиму, а продолжают жить в лесах, насвистывая приятную для эльфийских ушек мелодию.
На входе замерли две высокие, пушистые ёлки, словно стражи из зимней сказки. И стоило хозяйке приблизиться, как они плавно раздвинулись - не скрипя ветвями, а будто живые, с лёгким шорохом осыпающегося инея, открывая путь в зазеркалье ночи.
И перед глазами развернулась картина, от которой дух перехватило: ледяное поле лежало, словно отшлифованный хрусталь, подёрнутый тончайшей дымкой снега - невесомой, как пыль с крыльев спящих ангелов. Деревья по краям склонились под белоснежным грузом, и казалось, они не стонут под тяжестью, а дремлют, укутанные в серебристые шали. А над всем этим - ночное небо, тёмное-тёмное, как бархатная мантия, а на нём светил полумесяц. Не просто светил - горел. Холодным, ясным, почти дерзким светом, от которого снег искрился алмазной крошкой, а тени становились резкими, графичными. Этого света было достаточно, чтобы видеть каждый изгиб ветви, каждую морозную трещинку на льду, каждую снежинку, застывшую в полёте. Даже без дрожащего пламени факелов мир был ясен до самой своей ледяной сердцевины - загадочный, безмолвный и безупречный.
На голове девушки красовался изящный пучок, собранный без единой шпильки - лишь лёгким движением пальцев и тихим шёпотом магии. Золотистые пряди послушно легли в аккуратную волну, будто живая корона. Фригга вообще ничего не делала без магии. Зачем? Дома за неё хлопотали слуги, а за его пределами она пользовалась даром на полную. Зачем напрягаться, если можно жить в удовольствии, повинуясь лишь взмаху ресниц и шепоту заклинаний? Она была единственной в семье, кто исповедовал этот принцип без оглядки на традиции или условности.
И это вызывало тихое неодобрение. Ведь в королевстве магию призывали лишь в крайней необходимости - когда тень Демонтии, вечного врага, сгущалась у границ. Вайманд не вёл открытой войны с демонами, но держал клинки наточенными. Когда под боком дремлет враг - расслабляться нельзя. Каждый всплеск магии мог стать сигналом, каждый свет - маяком для чужих глаз. Но Фригга считала иначе: если дар дан - его надо использовать. Иначе зачем он?
Её алые башмачки коснулись льда - и в тот же миг ткань и кожа переплелись в изящный танец превращения. Вместо изящной обуви на ногах засверкали красные коньки с острыми, как когти, зубчиками на носках. Платье лазурного шелка растворилось в воздухе, сменившись чёрными обтягивающими брючками и серой рубашкой, небрежно перехваченной чёрной лентой под грудью. Тёплый плащ, ещё хранящий тепло тела, уже висел на ближайшей еловой лапе - будто тень, сброшенная перед полётом.
Она стояла на льду - не принцесса, не наследница древнего рода, а просто Фригга. Лёгкая, острая, готовая бросить вызов не только законам тяжести, но и тихим правилам целого королевства.
- Раз.
Глубокий вздох, растворённый в морозном воздухе. Корпус плавно наклонился вперёд, словно готовясь не к движению, а к полёту.
- Два.
Уверенный толчок. Лёд отозвался тихим скрипом - будто проснулся ото сна. Конёк врезался в зеркальную гладь, оставляя за собой серебряную черту, тонкую и чёткую, как обещание.
- Три.
Скольжение навстречу ветру, который свистел в ушах, целовал лицо ледяными губами и вырывал из груди дыхание. Дух захватывало - не от скорости, а от свободы, вдруг распахнувшейся, как бескрайняя белая пустыня под ногами. Но Фригга помнила: лёд - не просто забава. Это искусство. Искусство, требующее полной отдачи - каждой эмоции, каждого мускула, каждого взмаха ресниц.
Сложив руки за спиной в изящном замке, она наклонилась чуть сильнее, превратив тело в стрелу. Оттолкнулась правой ногой - ещё один взмах крыла. И вот она уже не скользит, а бежит по льду, и ветер в лицо уже не ласкает, а бьёт, рвётся в лёгкие, заставляет сердце выбивать дробный ритм, похожий на крик. Хотелось закричать - от восторга, от безумия этой скорости - но Фригга лишь улыбнулась уголками губ. Это ещё не конец. Это только начало.
Она оторвала ногу ото льда, перенеся весь вес на левый конёк. Теперь она скользила на одной точке опоры, легкая и невесомая, как ласточка, замершая в пике. Затем - тройной поворот, быстрый, как вспышка, и снова бег, ещё стремительнее, ещё безрассуднее.
Плавный разворот, чуть сброшенная скорость - только чтобы собраться, чтобы вдохнуть. И дальше - прыжок. Не просто подскок, а взлёт. Тело взметнулось вверх, зависло на миг в воздухе, и за это мгновение она успела совершить тройной разворот - винт, закручивающий время. Приземление - уверенно, на один конёк, уже почти победа… Ещё разворот, резкий, завершающий - но нога вдруг подвела, дрогнула, конёк скользнул не туда…
Падение…
Фригга успела сгруппироваться, подогнуть колени, перекатиться на бок - чтобы не удариться спиной, чтобы не выдохнуть болью ту самую свободу, что только что держала в руках.
- Демон! - вырвалось у неё негромко, сквозь стиснутые зубы. Не крик, а скорее констатация. Проклятие, адресованное не льду, не конькам, а собственной не идеальности. Но в глазах - не злость, а вызов. Потому что лёд прощает падения. Главное - подняться. И начать снова.
- Знаешь в чём твоя ошибка? - Эмиль подал руку помощи.
- Аа! Напугал! - негромко вырвалось из алых губ эльфийки. - Прекращай подкрадываться ко мне, словно ты за мной следишь.
- Почему «словно»? - на лице черноволосого юноши появилась коварная улыбка.
- Знаешь, - лицо девушки вспыхнуло не то от ярости, не то от смущения, - то что ты большой и сильный, и красивый…
- О! В ход пошли комплименты? - Эмиль Крафт откатился назад задним ходом, давая Фригге возможность покатиться ему на встречу.
- … и отвратительно самоуверенный! - выпалила Фригга, наконец выдёргивая руку из его хватки, но уже не падая, а лишь слегка пошатываясь на коньках. - И ещё ты жулик. Следил за мной весь вечер, да?
Эмиль поднял брови, его коварная улыбка смягчилась до игривого полушепота:
- Весь вечер? Ох, Фригга, если бы ты знала, сколько я за тобой наблюдаю... Гораздо дольше. - Он сделал ещё один лёгкий толчок, скользя параллельно ей, так близко, что их тени на льду слились в одну. - Но сегодня особенно. Потому что знал, что ты упадёшь.
Фригга замерла, широко раскрыв глаза. Не от страха - от любопытства, пронзённого внезапной догадкой.
- Ты... что, подпилил мне конёк? - прошептала она, и в её голосе зазвучал смешок, приглушённый недоверием.
- Нет, - ответил Эмиль, и его взгляд стал серьёзным, почти нежным. - Просто я изучил тебя. Знаю, что на тройном тулупе ты всегда заваливаешь плечо. И что падаешь ты всегда влево. И что ругаешься потом тихо, но очень выразительно.
Он протянул руку снова:
- Давай я покажу, как это делать правильно? Без падений. Без ошибок. Ну, или хотя бы с падениями в мои руки. Это безопаснее.
Фригга смотрела на его ладонь, потом в глаза - тёмно-карие, внимательные, словно впитывающие лунный свет. И медленно, почти нехотя, улыбнулась в ответ:
- Только если ты перестанешь подкрадываться.
- Обещаю, - кивнул Эмиль. - Отныне я буду подходить только так, чтобы ты меня за версту слышала. Как зимний буран.
- Идеально, - рассмеялась она, наконец принимая его руку. - Начинай, буран. Покажи, на что ты способен.
- Начнём с самого простого, - сказал Эмиль, и его голос прозвучал уже без намёка на шутку. - Стой. Не двигайся. Просто почувствуй лёд под коньками.
Он медленно обошёл её, скользя широкими, плавными дугами. Его движения были неестественно лёгкими для такого мощного телосложения - будто лёд был не скользкой поверхностью, а продолжением его воли.
- Ты падаешь, потому что боишься скорости, - продолжил он, останавливаясь перед ней. - Не физически, нет. Ты боишься отпустить контроль. А лёд… лёд требует доверия. Он как партнёр в танце - если постоянно дёргать его за руку, он обидится и уронит.
Фригга молчала, слушая. Её дыхание стелилось белым облачком в морозном воздухе. Эмиль взял её ладонь в свою - тёплую, несмотря на холод, - и медленно повёл её вперёд, не толкая, а лишь направляя.
- Не думай о ногах. Думай о том, куда хочешь попасть. Лёд уже знает путь.
И случилось странное - её коньки, будто повинуясь его словам, понесли её плавно, без рывков. Она не скользила - она плыла, как по зеркальной реке.
- Вот видишь, - улыбнулся Эмиль, не отпуская её руки. - Теперь поворот. Не наклоняйся - просто посмотри туда, куда хочешь повернуть. Глазами.
Она послушалась. И лёд послушно изогнулся дугой под её коньками, оставив на поверхности идеальный серебристый след.
- Огонь, - одобрительно кивнул Эмиль. - Теперь запомни это чувство. Это не ты едешь. Это ты разговариваешь со льдом, а он отвечает.
Он внезапно отпустил её руку и откатился назад, наблюдая.
- Теперь одна. Просто повтори.
Фригга на мгновение заколебалась, но затем глубоко вдохнула - и поехала. Медленно, осторожно, но уже без страха. Её движение было уже не борьбой, а диалогом.
- Именно так, - проговорил Эмиль, и в его голосе прозвучала тёплая, почти гордая нота. - А теперь скажи мне… почему ты постоянно ходишь на этот лёд?
Она замерла, обернувшись к нему. Этот вопрос застал её врасплох.
- Потому что… - она запнулась, подбирая слова. - Потому что люблю кататься в одиночестве. Не люблю людей, снующихся туда-сюда, не люблю, когда на меня смотрят и оценивают.
- Оценивают? - переспросил Эмиль, и в его глазах мелькнуло понимание.
Фригга отвела глаза, её пальцы непроизвольно сжались в кулак.
- В академии все смотрят на эльфийку, которая… - она замолчала, резко встряхнула головой. - Неважно. Лёд здесь чистый. И холодный. И ему нет дела до того, кто я.
Эмиль медленно скользнул ближе, сокращая расстояние, но не нарушая её личного пространства.
- Значит, это бегство, - произнёс он тихо, не как вопрос, а как утверждение. - Не просто катание. Бегство от чужих ожиданий. От роли, которую на тебя надели.
Она вздрогнула, будто его слова коснулись самого сердца.
- Не называй это бегством. Это… просто приятное времяпрепровождение в одиночестве, - голос её стал острее, но в нём дрогнула неуверенность.
Эмиль сделал широкий круг вокруг неё, и его коньки вырезали на льду идеальную окружность - словно магический круг, внутри которого остались только они двое и вечер.
- Говорят, эльфы не доверяют людям, - продолжил он, останавливаясь так близко, что их дыхание смешалось в одном облачке пара. - Но я думаю, дело не в расе. Дело в ритме. Вы живёте в медленном времени, а мы… мы торопимся. И поэтому всегда спотыкаемся.
- А ты? - спросила Фригга, не отводя глаз. - Ты тоже торопишься?
- Я… - он сделал паузу, - я научился замедлять время. Когда это того стоит.
Он протянул руку, и на его ладони лежала маленькая серебристая веточка омелы, укутанная в иней.
- На счастье. Чтобы больше не падала.
Фригга взяла веточку. Их пальцы ненадолго соприкоснулись.
- Спасибо, - прошептала она. - Но если ты и дальше будешь появляться из ниоткуда… я научусь падать специально.
- О, это уже звучит как обещание, - рассмеялся Эмиль. - Тогда договорились - я буду ловить.
- Угу, - кивнула Фригга, возвращая магией себе первоначальный вид одежды. Платье мягко облепило её фигуру, как вторая кожа. - На этом сегодняшний вечер можно заканчивать. Меня, небось, Кирила ждёт с тренировки на ужин.
- Тебя проводить? - парень подал ей бережно снятый с ветки тёплый плащ.
- Нет, дорогу знаю, - она мягко отклонила предложение, и в её голосе зазвучала теплая, почти домашняя нота. - Но… спасибо. За… ловлю.
Она потянулась, чтобы похлопать его по плечу в дружеском жесте, но из-за разницы в росте её ладонь легла ему на грудь - прямо над сердцем. Оба замолчали на секунду, застигнутые этим неловким, но удивительно искренним касанием.
- Ой, - смущённо прошептала Фригга, отдергивая руку.
- Ничего, - Эмиль улыбнулся, на этот раз без намёка на коварство. - Я учту. В следующий раз пригнусь.
Она кивнула, развернулась и зашагала прочь, её силуэт постепенно растворялся в ночной темноте. Эмиль стоял, пока последний звук её шагов не смешался с шелестом ветра в ёлках.
- До завтра, Фригга, - тихо сказал он в пустоту, и слова затерялись в начинающемся снегопаде.
ГЛАВА 3. ВЕЧЕР НА ПОСТОЯЛОМ ДВОРЕ.
Дорога до постоялого двора, где подруги обычно ужинали, пролетела как одно мгновение - мысли Фригги были далеко, там, на сверкающем льду. Она всё ещё чувствовала на ладони тепло руки Эмиля, слышала в памяти ровный стук его сердца сквозь ткань рубашки и сжимала в кармане ту самую веточку омелы, будто пытаясь удержать ускользающее волшебство.
«Нет, нет, прекрати! - мысленно одёрнула себя Фригга, прижимая ладонь к груди, где сердце билось с непривычной частотой. - Он всего лишь… человек. Мимолётное знакомство. Забудь».
- О! И ты тут! - окликнул её знакомы резкий и немного насмешливый мужской голос во дворе постоялого двора, который был окружён высоким, под два с половина метра, бревенчатым забором. Такая защита служила хорошим и временным убежищем от зимних смерчей.
Эльфийка вздрогнула, будто вынырнув из глубокого сна, и с ужасом осознала - она стоит посреди двора, застывшая, как ледяная статуя, с веточкой омелы в раскрытой ладони. Время, казалось, остановилось вокруг неё, а она так и не сделала ни шагу с момента, как переступила порог.
- Чего тебе, Сорас? - быстро спрятала в рукав предмет, подаренный Эмилем.
- Мне лично от тебя ничего не нужно, - бросил парень, проходя мимо с высоко поднятыми в локтях руками, будто демонстративно отстраняясь. - Мы с командой просто пришли поужинать.
- А… - Фригга не нашлась, что ответить, чувствуя, как тепло от омелы в рукаве внезапно стало обжигающим.
- Фригга, а ты чего тут стоишь, словно вкопанная? - внезапно раздался весёлый голос справа, и в следующий миг её схватили под руки с двух сторон. Это были Кирила, её подруга, и Сайра Крайд – эльфийка, вторая участница предстоящего турнира, чья улыбка сверкнула слишком ярко, чтобы быть просто дружеской.
- Мы тебя уже минут пять зовём! - добавила Кирила, слегка потряхивая её за локоть. - Ты что, засмотрелась на звёзды или уже научилась спать стоя?
- Да так, задумалась, - отмахнулась от девочек Фригга и позволила подругам завести себя внутрь постоялого двора.
Контраст был оглушительным. Если снаружи царила прохладная вечерняя тишина, то здесь её разорвали в клочья: взрывной смех девиц, ржание пьяных мужиков, громкие подпевки под разухабистую музыку у камина и лязг кружек. В нос ударил густой коктейль из запахов - подгорелого мяса, хмеля, древесной смолы и немытого тела. Убранство постоялого двора доживало свой век, не сдаваясь до конца: потёртые половицы, стены, испещрённые тенями от огня, и поскрипывающие балки на потолке. Хозяева уже не первый год обещали закупить новую мебель, но пока единственным, что не грозило развалиться в руках, были массивные дубовые столы и стулья.
- Чтобы наша Фригга была задумчивой - это впервые, - сделал акцент Витарр, подзывая свистом карлика-полового.
Тот ловко протиснулся между столиками, держа в одной руке поднос с грязной посудой, а другой прижимая к боку пузатый кувшин. Он был ростом Фригге по пояс, но его движения были быстрыми и точными.
- Всё бывает впервые, - улыбнулась ему в ответ «виновница» пристального внимания, и в её глазах мелькнула тень той самой далёкой мысли, что держала её на улице.
- Чего изволите, дамы и господа? - учтиво поклонился карлик, его голос пробивался сквозь шум, как колокольчик.
- Нам бы место на восьмерых, в стороне от этой какофонии, если можно, - попросил Витарр, окидывая зал оценивающим взглядом.
- У нас как раз есть свободный угол на втором этаже. По тише будет, да и вид на стадион, - кивнул половой и жестом пригласил следовать за ним к узкой деревянной лестнице, которая вела вверх, в чуть более спокойное царство полумрака и приглушённых голосов.
Компания из четырёх девушек и трёх парней расположилась в тихой, но просторной комнатушке, в которой был длинный дубовый стол. Напротив стола зияло большое окно, за которым виднелся силуэт достраивающегося стадиона - гигантский деревянный скелет, готовящийся к предстоящему турниру. Светом служили лишь несколько толстых парафиновых свечей в жестяных подсвечниках; их трепещущее пламя боролось с наступающей тьмой, наполовину освещая комнату и отбрасывая на стены пляшущие тени.
- Чего изволите потчевать, господа? - почтительно склонил голову половой, его глаза блестели в полумраке.
- Давай нам как всегда: рыбную похлебку и квас, - не глядя бросил Витарр, уже расставляя по столу деревянные кружки.
- А мне рисовую кашу. Не люблю рыбу, - Фригга вешала свой плащ на ржавый гвоздь в стене. За резким движением она не заметила, как из рукава выскользнула и упала на пол небольшая веточка омелы, подаренная Эмилем.
- Увы, рисовой нынче нет, - развёл руками карлик. - Но могу предложить бобовый суп, наваристый, с копчёностями.
- Давайте его, - кивнула Фригга, наконец обернувшись.
- Минут через десять принесу.
Пока половой скрылся за дверью, в комнате на секунду повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей. И тут Кирила, присевшая, чтобы поправить пряжку на сапоге, замерла.
- Это откуда у тебя? - её голос прозвучал слишком звонко. Она подняла с пола веточку, держа её, как улику.
Фригга застыла на месте. Лицо её, освещённое снизу пламенем свечи, на мгновение стало совершенно непроницаемым.
- Подарили, - наконец выдохнула она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и протянула руку, чтобы забрать веточку.
Но момент был упущен.
- Ууу!!! - хором, громко и дружно протянула вся компания. Смешки, подмигивания, довольные ухмылки - тишину разорвали, как пергамент.
И тогда Сорас, откинувшись на спинку стула, медленно, словно пробуя на вкус каждое слово, продолжил:
- Неужто у нашей скромной Фригги появился… поклонник? - в его бархатном голосе зазвучала ядовитая, сладкая игривость, от которой по спине даже у непричастных побежали мурашки. Его взгляд, тяжёлый и насмешливый, упёрся в эльфийку, будто пригвоздив её к стене.
В комнате стало тихо. Даже свечи, казалось, замерли в ожидании.
Фригга ощутила, как под взглядами друзей воздух в комнате стал густым и липким, словно смола. Пальцы, сжимавшие веточку омелы, побелели в суставах. Она медленно подняла глаза на Сораса - не опустив, не отводя в сторону, а прямо, в упор. И улыбнулась.
- Не поклонник, а знакомый, - улыбка получилась лёгкой, почти непринуждённой, лишь в уголках глаз затаилась стальная твёрдость. Но внутри она уже начала сомневаться в своих словах. - Это всего лишь подарок на удачу, чтобы я не падала при совершении тройного тулупа.
Витарр громко хмыкнул, расположившись рядом с Сайрой и запрокинув ей на плечо правую руку.
- Разумный парень. Нам всем бы такой оберег не помешал. Особенно тебе, Сорас, - он бросил красноречивый взгляд на истончённые до дыр локти кожаного дублета соплеменника. - Через три дня турнир, и надеюсь, ты приоденешься во что-то менее… дырявое. Хотя бы для приличия.
- У веточек омелы есть ещё и второе предназначение - символ любви, - Сорас продолжил сверлить Фриггу глазами, игнорируя подколы. - По крайней мере, у нас на родине так.
- Да у наших миров различий - как звёзд на небе, - подметила Кирилла, мягко опускаясь рядом. Она уже решила: расспросит подругу наедине, перед сном - сейчас Фригге явно не до откровений. - Сорас, милый, отстать с расспросами, - она положила она ладонь на его руку. - Фригга взрослая, чтобы отличить ухаживания от вежливости. Кстати, как вам сегодняшняя тренировка?
- Изматывающая, - честно выдохнула Хревна Элстад. Её черное платье с корсетом, чёрные распущенные волосы и глубокие, почти ночные глаза делали её похожей на ворона, только что сбросившего оковы формы. - Я едва ноги волочу.
- Поддерживаю, - кивнул Бо Кальберг. Его скелетная худоба казалась хрупкой, как у первого льда, но каждый знал - за этой хрупкостью скрывалась стальная выносливость. - Ректор забыл, что мы из плоти и костей, а не изо льда.
- Его можно понять, - тихо сказала Сайра. Её снежные волосы мерцали в свете свечей, а синее бархатное платье лежало мягкими складками. - На кону честь Академии и щедрое финансирование от самого императора. Наши семьи богаты, но благотворительностью они не занимаются и в нашу учёбу не вкладываются…
В дверь постучали. Все вздрогнули, кроме Фригги. Она лишь медленно перевела взгляд на вход.
- Ваша похлёбка и суп, - пропищал за дверью голос карлика.
Вместе с ним в комнату вошёл и Арманд.
- Прошу прощения за опоздание, - произнёс он, стряхивая с серого тулупа рыхлый снег, таявший на тёплых половицах. - Старик-ректор заставил после отработки поддержки сделать пять кругов и столько же сальто назад. О! Вы и Гнома привели. Привет, Гном!
С того момента, как эльф переступил порог, Фригга смотрела в окно, где крупные хлопья снега падали в ночную тьму медленно, почти гипнотически. Она не любила находиться в обществе Арманда - слишком яркий, слишком шумный, слишком… отталкивающий. Но сегодня судьба распорядилась иначе.
Половой, уже ставивший на стол дымящиеся миски, язвительно сверкнул глазами.
- Это он мне - не вам, - прозвучало тише, чем она планировала, и от этого фраза стала только весомее. В её глазах, обычно таких сдержанных, на миг мелькнула тень усталой грусти. Опять. Всегда эта кличка…
- А, понял, - карлик кивнул, и его взгляд из насмешливого стал на удивление понимающим - будто узнал в её тоне что-то давно знакомое. - Приятного аппетита, дамы и господа!
И, ловко придерживая пустой поднос, вышел, притворив за собой дверь с тихим щелчком. В комнате на секунду повисла пауза, нарушаемая лишь потрескиванием свечей.
- Пять кругов и сальто? - Витарр наконец-то свистнул. - Ректор явно сомневается в твоей эльфийской грации. Или ревнует к успехам у зрителей?
- Оставь, - отмахнулся Арманд, но уголки его глаз смягчились от намёка на лесть. - Лучше расскажите, о чём беседовали в моё отсутствие.
Хревна, ковыряя в похлёбке, мрачно пробормотала:
- Жаловались на ректора. И обсуждали… символизм подарков.
- А какой подарок? - в глазах сверкнуло любопытство.
- Веточка омелы, - в том же тоне ответила Хревна.
- О! Гном, да у тебя появился любовник, - Арманд не сказал, а хищно промурлыкал, уже продумывая, куда направить следующую стрелу насмешки.
- Ещё раз услышу это слово, - Фригга наконец посмотрела на него, и в её взгляде не осталось ни усталой грусти, ни смущения - только холодная, отточенная сталь, - и ты будешь ходить по улице в чём мать родила. И да, я знаю, где ты оставляешь свою сменную форму после тренировок.
- Что ты, милая, такая агрессивная, - Арманд не сбавил обороты, лишь откинулся на спинку стула, будто наслаждаясь её реакцией. Его улыбка стала шире, почти кошачьей. - Многим нравятся девушки с маленьким ростом.
Напряжение в воздухе снова нависло над столом. Даже Витарр перестал ухмыляться. Внезапный грохот опрокинутой кружки заставил всех вздрогнуть. Это Бо дёрнулся, и пустая посуда покатилась по дубовым доскам.
- П-простите! - пробормотал он, краснея до корней волос. - Я… задумался о завтрашней тренировке.
Его неуклюжесть сработала как спасительный клапан. Сайра фыркнула, Хревна покачала головой. Фригга щёлкнула пальцами и растёкшегося кваса по столу будто и не было.
- Ты опять? - Кирила осуждающе посмотрела на подругу.
- Секундное дело, - пожала плечами эльфийка. - Не вызывать же нам полового из-за этого пустяка.
- Ладно, хватит пустых речей, - провозгласил Витарр, хлопая ладонью по столу. - Едим, пока не остыло. А то завтра наш тиран действительно добьёт нас голодом.
Остаток ужина прошёл в гулком, почти деловом обсуждении предстоящего турнира. Говорили о новых элементах в программах, о жёстком графике тренировок, выстроенном ректором с точностью часового механизма, и о том, как выжать из последних трёх дней максимум, не сломав ни костей, ни духа.
Постепенно разговор коснулся долгих зимних выходных, что ждали сразу после турнира - целых пятнадцать дней без льда, музыки и пристального взгляда наставников. Сайра мечтала о книгах и камине, Витарр - о санках и глинтвейне в городской таверне, а Бо тихо признался, что просто хочет выспаться. Даже Сорас, обычно едкий, на этот раз лишь улыбался, глядя в окно, будто уже видел в падающем снеге обещание покоя.
Позже, уже в их общей комнате в студенческом домике, когда тишина сгустилась и остались лишь потрескивание печи да далёкий вой ветра, Кирила повернулась к Фригге. Десять минут она мягко, но настойчиво пыталась выудить имя того, кто подарил омелу. Фригга отвечала уклончиво, глядя в потолок, где плясали тени от огня. В конце концов Кирила вздохнула, обняла подругу за плечи и прошептала:
- Скажешь, когда захочешь. Просто… будь осторожна, ладно?
И почти мгновенно уснула, дыхание её стало ровным и глубоким - тело, измотанное тренировкой, взяло своё. Фригга же ещё долго лежала без сна, слушая, как за окном воет метель, а в руке под одеялом сжимала ту самую веточку омелы. Она пахла зимним лесом и чем-то ещё - далёким, тёплым, пугающим.
ГЛАВА 4. ЗА ТРИ ДНЯ ДО…
Ранним утром в комнате женского лазарета магической академии царила тревожная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и тихими стонами. Хревна Элстад лежала в лихорадочном бреду. Её тело пылало жаром, на коже проступала алая сыпь, а хриплый кашель разрывал горло.
К её постели подошла Кирила с лицом, искажённым беспокойством.
- Хревна, ты как? - тихо спросила она, опускаясь на край кровати.
- У неё лихорадка, - ответила за девушку старушка-лекарка, дама в теле с рыже-седыми волосами. Старая эльфийка приложила прохладное полотенце на её лбу. - С ночи так мучается, бедная.
- Но это невозможно, - прошептала Кирила, - вчера вечером она была совершенно здорова.
- И не только она, - произнёс Сорас, входя в женскую комнату для больных. - Бо в соседней комнате. С ним Витарр сидит, - ответил на немой вопрос Кирилы.
- У них обоих одни и те же симптомы, - ответила на немой вопрос Кирилы лекарка.
В комнате повисло тяжёлое молчание, которое нарушило появление ректора академии - Форсманса де Прола. Высокий, с седыми длинными волосами, из которых выглядывали острые кончики ушей. Но главное, что цепляло в его образе - это глаза: правый, холодный и ясный, словно осколок неба, и левый, глубокий и таинственный, как лесная чаща. На нём была надета простая, но добротная льняная рубаха, а поверх - роскошная безрукавка из тёмно-бархатного вина, стянутая у талии таким же широким поясом. Дополняли этот странный наряд свободные штаны из грубой серой ткани и мягкие, поношенные туфли из кожи.
Он подошёл к кровати, внимательно осмотрел Хревну, а затем обратился к эльфийке с прямым вопросом:
- Госпожа Эйра, есть предположение, что с ними случилось?
- Предполагаю, что их обоих отравили беленой. И похоже добавили в еду. По-другому шансы отравления минимальны, - лекарка, уважительно склонив голову, высказала своё первое предположение:
- Что последнее они оба ели?
- Мы были в постоялом дворе и все ели одну и ту же рыбную похлебку. Как вы нам и говорили, - ответил за всех Арманд, стоящий в дверях, бледный, но собранный. - Больше никто из нас на себе ничего странного не чувствует.
- Значит, яд был добавлен именно туда, - тихо проговорил ректор Форсманс, и его разноцветные глаза сузились. Он бережно взял руку Хревны - кожу покрывала та самая алая сыпь, жаркая на ощупь. - Эйра, ты уверена в белене? Симптомы схожи, но... скорость. Слишком быстро всё развилось.
- Для белены - да, - кивнула старая эльфийка, поправляя полотенце. - Но есть нюанс, господин ректор. Обычная белена вызывает бред, расширяет зрачки. А здесь... взгляните.
Она легонько приподняла веко Хревны. Зрачок был не расширен, а наоборот, сужен до тонкой точки.
- Это не просто белена, - прошептала Эйра. - Кто-то добавил в неё волчий корень. Смесь парализует лёгкие и сужает сознание, как петля. Они не бредят - они... тонут внутри себя.
В комнате повисла ледяная тишина. Кирила невольно сжала край одеяла, глядя на страдающее лицо сокурсницы. Намеренное, избирательное отравление двух учеников...
- Кому могла помешать Хревна? Или Бо? - голос Сораса прозвучал резко, как удар клинка. - Они оба на разных курсах. У них разные круги общения. Единственное, что их связывает...
- ... участие в турнире. - закончил мысль ректор. Его голос стал тихим и опасным.
Он поднялся со стула, и его тень, удлинившись, накрыла лежащую Хревну.
- Эйра, делай всё, что в твоих силах. Используй серебряный иссоп и ледяной корень - они ослабят действие яда на сердце. А вы идите за мной - с вами двумя я должен поговорить. Сейчас же, - его взгляд скользнул по бледным лицам студентов.
Когда посторонние вышли, в комнате остались лишь тяжёлое дыхание Хревны, тихое потрескивание свечей и шелест платья Эйры, перемешивающей в ступке что-то с резким, холодным запахом.
А в просторном кабинете ректора в это время горел лишь один светильник, отбрасывая на стены содрогающиеся тени книжных шкафов. Форсманс де Прол стоял у высокого окна, глядя на покрытые снегом сады академии, что простирались прямо под его окнами второго этажа. За его спиной в центре комнаты застыли студенты.
Тишина длилась с той самой минуты, как они вошли. Её не нарушил даже тихий скрип двери, когда в кабинет, чуть запыхавшись, проскользнула Сайра и села рядом с Кирилой.
Первым не выдержал Витарр. Его голос, обычно такой уверенный, прозвучал неуверенно:
- Господин ректор, могу я сказать?
Ректор не обернулся, но его плечи слегка напряглись.
- Говори.
- Вчера… Мы видели шпиона. Из Академии Эльфийской Магии. Поймать, увы, не смогли…
Форсманс медленно развернулся. Его разноцветные глаза в свете единственной лампы казались двумя разными драгоценными камнями - один ледяной сапфир, другой тёмный изумруд.
- И ты только сейчас мне об этом говоришь? - его вопрос не гремел. Он был тих, холоден и остр, как лезвие, приложенное к горлу. От него у всех присутствующих пробежали мурашки.
- Я…
- Мы были не до конца уверены до сегодняшнего дня, - вступился Арманд, шагнув вперёд, принимая удар на себя как лидер. - И, как капитан группы, я беру всю вину на себя. Мы проявили непростительную беспечность и дали врагу возможность нанести удар. Простите меня, господин ректор.
- Да, простите нас, - глухо, будто по команде, проговорили Сорас и Витарр.
Ректор наконец сдвинулся с места. Его шаги по старинному паркету отдавались негромкими, но чёткими ударами. Он прошёл к своему массивному столу и опустился в кресло, обитое потёртым красным бархатом. Сложил руки в замок, упёрся в них подбородком. Его взгляд, суровый, но в глубине - устало-озабоченный, скользнул по опущенным головам учеников.
- Прощения просить будете не у меня. У них. Если выживут…
- Что?! - вырвалось у Кирилы прежде, чем она смогла сдержаться. От этого тихого, страшного «если» кровь отхлынула от её лица.
- От белены противоядие есть, - продолжил