Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4. Через пару дней
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13. Через несколько дней
- ГЛАВА 14. На следующий день
- ГЛАВА 15. На следующий день
- ГЛАВА 16. Через неделю
- ГЛАВА 17
- ГЛАВА 18
- ГЛАВА 19
- ГЛАВА 20. Зорин через две недели
- ЭПИЛОГ. Езе через три месяца
АННОТАЦИЯ
— Лира будет с нами жить, — тоном, не терпящим возражений, говорит муж.
— А теперь говори, откуда она взялась на самом деле? Ты её отец?! — кричу я.
После двадцати семи лет брака муж привел в дом дочь любовницы и выдает ее за ребенка погибшего друга. Я знаю, что он мне врет, и собираюсь вывести его на чистую воду и наказать.
ГЛАВА 1
Весь вечер мечусь по кухне, пытаясь приготовить кулинарный шедевр и порадовать мужа. Завтра воскресенье, на работу не надо, можно рано не ложиться.
Открываю духовку — курица получилась суховатая. Наверное, выбрала не тот режим. Теперь блюдо надо как-то спасти. Можно смешать сметану с водой и облить этой смесью курицу.
Сметана почти закончилась. Ничего… добавлю больше воды и масла.
Слышу знакомую мелодию, а на экране смартфона улыбающееся лицо дочери.
— Соня, я тебе перезвоню. Некогда … ужин твоему папе готовлю, — быстро отвечаю я.
— Позже уже некому будет звонить, — нервно восклицает дочь. Дочь учится на театральном, поэтому регулярно выдает что-нибудь в актерском духе. Я к этому никак не могу привыкнуть, и каждый раз почти довожу себя до инфаркта.
— Что случилось? — роняю ложку на пол. Банка с остатками сметами тоже летит в том же направлении.
— Это всё… конец. Мне дали роль в сериале, а я ротовирусом заболела. Весь день тошнит. Как я такая Марьяну играть буду? — горестно всхлипывает дочь.
— Доча, в дверь звонят. Наверное, отец твой. Я открою. Подожди,— с телефоном у уха открываю дверь и буквально застываю на месте. Муж с обеспокоенным видом пропускает в дом девочку лет четырнадцати.
— Леша, это кто? — с недоумением рассматриваю взъерошенного подростка.
— Это Лира, — бросает муж, словно между делом, и привычным жестом снимает куртку. — Как вкусно пахнет. Наконец-то я поем. Жутко проголодался. И ребенок, наверное, есть хочет.
Подходит к раковине и спокойно моет руки. Я одна не понимаю, что здесь происходит?
— Я поняла, что ребенка зовут Лира, — продолжаю разглядывать подростка. — Но кто она? Откуда взялась? И почему ты привел ее к нам? Не хочешь объяснить, что происходит?!
Забываю, что в дочь слышит наш разговор и кладу телефон на стол. Мы в браке двадцать семь лет, муж все время в разъездах. Не удивлюсь, если у него параллельно есть другая семья, и он решил меня с ней познакомить.
— Марина, сбавь обороты. Мы не одни, — кивает на застывшего у двери подростка. Кажется, что девочка не умеет говорить или, возможно, просто в шоке. — Лира, проходи в дом, не бойся. Никто тебя здесь не обидит, — берет её за руку и ведет к раковине. — Руки помой. Сейчас ужинать будем.
Муж устало проводит рукой по волосам, потом поворачивается ко мне и говорит: — Лира — дочь моего друга Васи Сиврикова. Он погиб недавно. ДТП крупное было на М-8. Может, слышала?
В руке вибрирует телефон. На автомате скидываю звонок, не сводя глаз с мужа и его гостьи.
— Нет, возможно. И что дальше? Ты привез ребенка в гости? — с трудом узнаю собственный голос. Я же понимаю, что ответ будет другим. Предчувствую это…
— Нет, не в гости. Лира будет с нами жить, — тоном, не терпящим возражений, отвечает муж. — Марина, ты бы ей показала, где ванная. Пусть помоется, а то там, где она жила, удобств не было. Сортир прямого падения и тазик для мытья.
Услышав эти слова, девочка с готовностью встала со стула и посмотрела на меня. Это сложно объяснить, но она пугает меня. Не понятно, что у нее в голове и что она задумала. Молчит всё время и только выполняет команды.
— В смысле?! У нее родственников нет? Кто ты такой, чтобы принимать такие решения? Ты же никто для этого ребенка. Отец у нее умер, но есть же мать, бабушка, тетка, в конце концов. Не может такого быть, чтобы совсем никого. Зорин, ты вообще меня слышишь?! — срываюсь на крик, заметив, что муж спокойно накладывает еду в тарелку. Я говорю с ним о серьезных вещах, а он собирается есть.
— Я тебя слышу, Марина. Не надо орать. Знаешь, что не люблю этого, — чеканит Зорин. — И да, у Лиры нет родственников. Жена у Васи умерла лет пять назад, другой родни не осталось. Её хотели в детдом отправить, но я не дал. Говорю же, отведи ее в душ. Хоть поговорим наедине.
В кармане снова вибрирует телефон. Скидываю звонок и веду гостью в ванную. Включаю воду, выдаю чистое полотенце, новую зубную щетку. Девочка настолько грязная, что, кажется, жила в подвале. Лицо почти серое, под ногтями грязь, а одежду надо выкинуть. Посмотрю, кажется, в шкафу осталась Сонина одежда. Дочка подростком была такой же худой, как и эта Лира.
— Можешь принять ванну или помыться в душе. Как хочешь. Гель для душа, шампунь, мыло… всё здесь, — говорю я, прокручивая в голове слова Зорина. Он хочет удочерить девочку. На вид, ей лет четырнадцать. Это же самый трудный возраст! Помню, когда Соня была подростком, она регулярно выкидывала такое, что я миллион раз пожалела, что вообще ее родила. И муж предлагает пережить это “чудные” мгновения еще раз, только на этот раз с чужим ребенком?
ГЛАВА 2
С недоумением наблюдаю, как Зорин спокойно наливает в чашку чай. Он вообще ни о чем не переживает?
— Слушай, а с чего ты взял, что тебе её отдадут? Ты же для этой Лиры дядя с улицы, — выдыхаю я. Наверное, я зря раньше времени переполошилась, ведь Зорину могут не отдать ребенка.
— С того, что я уже обо всем договорился. У меня связи в этой сфере. Я договорился без проблем. Нужно только твое согласие, — моментально рушит он мои надежды.
— Так, ладно, — барабаню пальцами по столу, — С удочерением ты решил. Но что, если я не согласна?
— Что? — хмурит брови муж. — Почему это? Марина, ты же любишь детей.
— Своих. Я люблю своих детей, а это чужой, к тому же подросток. А если я не найду к ней подход? Что будет? Ты все время в разъездах. Сейчас вот дома, а через три дня снова уедешь. Я с ней одна останусь. Как я вообще буду? — с грохотом убираю грязную посуду в раковину. — И почему ты принимаешь такие решения в одиночку? Почему меня не спросил?!
Кричу я, не заметив, что в кухне мы уже не одни. Помывшись, девочка напялила на себя грязную одежду. Видно, что выросла без матери и совершенно не умеет себя вести. — Пойдем со мной, я тебе чистую одежду дам, — достаю из шкафа футболку и юбку Сонечки.
— Вот это другое дело… А это мы выкинем. Ты не против? — бросаю на девочку пристальный взгляд и помогаю ей расчесать спутанные волосы. Какие длинные. Придется обрезать, иначе не прочесать…
В зеркале наши глаза на минуту встречаются. Черт… как же она похожа на Соню в том же возрасте. Волосы, глаза, комплекция, даже взгляд такой же. Все всегда говорили, что наша дочка пошла в своего папу. От меня почти ничего нет.
Осталось только выяснить, какой у нее голос. Ребенок в доме уже несколько часов, но так ни выдавила из себя ни звука.
— Сколько тебе лет? — пытливо рассматривая гостью, спрашиваю я.
— Тринадцать, — четко произносит она. Осторожно кладу на туалетный столик расческу и иду на кухню. У ребенка еще и голос такой же, как у Сонечки! В душе, словно змеи в яме, копошатся подозрения. Почему Лира так похожа на нашу с Зориным дочь? Всё до банального просто — муж нагулял ребенка на стороне и притащил его, сочинив сказочку про умершего приятеля. Если это так, то воспитывать его Зорин будет в гордом одиночестве. Мне такие радости не нужны.
— А теперь говори, откуда эта Лира взялась на самом деле? Ты её отец?! — наступаю на мужа.
— Ты обалдела что ли? Каким боком я отцом-то оказался? — возмущается он. Похоже искренне. Не может Зорин так притворяться, или я просто не знаю о его театральных способностях.
ГЛАВА 3
— Просто это странно. Не находишь?! Ты неожиданно приводишь в дом подростка… Если бы хотел взять ребенка на воспитание, то сначала бы посоветовался со мной. Сказал бы заранее, а не так … как снег на голову, — взвизгиваю я. — Очевидно же, что у тебя есть любовница, которая родила этого ребенка. Она же копия нашей Сони в том же возрасте! Дуру из меня хотел сделать?! Думаешь, я настолько тебе доверяю, что проглочу всё, что ты мне дашь? Ты ошибаешься…
Сердце болезненно сжимается от мысли, что муж изменял мне много лет. Девочке тринадцать, значит… Да, я даже думать об этом не могу.
— Откуда такие выводы?! Лира похожа на Соню. Да… вижу. Но это всего лишь совпадение, — протягивает руку и трогает экран смартфона. Проверять время? Ждет сообщение? — Марина, я тебе никогда даже повода для ревности не давал… и ты после этого кидаешь мне в лицо такие обвинения, — отвернулся муж, демонстрируя обиду.
Это правда — на горячем я его не ловила. Но это еще не значит, что измен не было. Двадцать семь лет брака и всё это время он постоянно в где-то там, лишь бы не дома. Командировки, совещания, бани, сауны с друзьями и деловыми партнерами.
Одно время сауна в пятницу вечером стала у Зорина традицией. При этом он выключал телефон и приходил домой под утро. Я возмущалась, но у мужа на этот счет всегда была отговорка — деловые связи надо налаживать и укреплять в непринужденной обстановке.
Неизвестно, какие связи он там укреплял.
Корпоративы всегда без жен, мол, в фирме такая традиция и я не могу её отменять. А последние лет десять Зорин и в отпуск ездит без меня, мотивируя это тем, что у него со мной разные представления об отдыхе. Я люблю на пляже полежать и в бассейне покупаться, а ему подавай активный отдых.
Именно тогда у него и начался этого гребаный кризис среднего возраста. Он замкнулся в себе, стал раздражительным, потом его стало мотать из стороны в сторону. То он спортом занимается, то вдруг меняет стиль одежды и пересаживается с машины на мотоцикл. В эту картину вполне вписывается смена старой жены на молодую, или просто еще одна семья…
Вариаций множество.
Я старалась всего этого не замечать, считая, что это временно и должно пройти. У подростка же переходный возраст не тянется бесконечно. Но, похоже, у Зорина этот кризис затянулся…
— Если ты ждешь, что я буду перед тобой извиняться, то зря, — со злостью смотрю на Зорина. С оскорбленным видом он стоит у окна. В его случае это значит, что он обиделся.
Идет в детскую и возвращается с черным пакетом. — Что это? — недовольно смотрю, как муж роется в нем.
— Свидетельство о рождении. На, посмотри, кто записан в графе отца, — беру в руки мятый клочок бумаги и пытаюсь прочитать, что в там написано. Что за звери воспитывали эту Лиру? Обращались с документов, как со старой газетой.
Мать — Сиврикова Полина Николаевна, 1991 года рождения, отец — Сивриков Василий Александрович, 1970 года рождения…
— Ну, что, убедилась, что Лира не дочь моей любовницы? Или ты думаешь, что документ я подделал? — усмехается Зорин, глядя на меня как на сумасшедшую.
— Убедилась, — нехотя выдавила я из себя. Выходит, Лира не дочь Зорина, по крайней мере, официально… Стараюсь выкинуть из головы гнетущие мысли и сосредоточиться на домашних делах. Надо помыть посуду, разложить еду по контейнерам. На работе я привыкла питаться домашней, а не столовской едой.
Не получается — подозрения словно поедают меня изнутри.
Я чувствую, что в этой истории что-то не так, но пока не знаю, как мне докопаться до истины. Здесь надо действовать тонко. Сначала все узнать, достать доказательства, а потом придумать, что делать с Зориным и его любовницей.
Глубоко погружаюсь в свои размышления и не замечаю, как муж оказывается прямо за моей спиной. Подходит близко-близко, зарывается лицом в волосы. Вздрагиваю и интуитивно пытаюсь отодвинуться. Зорин давно не касался меня так. В последнее время он вообще перестал прилагать какие-то усилия… Раньше, когда идет мимо, всегда дотронется до меня, поцелует. Я даже не сразу заметила, как всё это пропало. Будто я перестала быть для него женщиной, а стала частью обстановки. Как шкаф или ваза…
— Спасибо, — убирает мои волосы в сторону и целует в шею.
— За что? — немного нервно отзываюсь я.
— За то, что ты у меня такая добрая и хорошая женщина. Ты ведь подпишешь согласие на удочерение Лиры? — продолжает сжимать меня в объятиях. — Мариша, я, правда, хочу сделать доброе дело. Может, впервые в жизни. Девочке, реально, не с кем остаться. Если мы ее не возьмем, ее в детдом отправят, а это страшно… Она нормальная девчонка, ты привыкнешь к ней. Еще радоваться будешь, что она у нас появилась.
— Мне надо подумать, — отстраняюсь от мужа. — Это серьезное решение, не находишь?
— Конечно, конечно. У меня на днях командировка, а вы сходите вместе куда-нибудь. Ну, там… в кафе, в зоопарк, устройте шопинг. Я денег дам, сколько надо. А когда вернусь, ты мне скажешь, что решила.
ГЛАВА 4. Через пару дней
Прочистив горло, встречаюсь с вопросительным взглядом девочки. Она стоит на кухне и не решается налить себе чай. Живет у нас уже несколько дней и до сих пор не может привыкнуть. Чувствую, что Лира не такая скромная и деликатная, какой хочет казаться. Себя она еще проявит. Только вот неясно когда и как именно.
Выяснять это я не собираюсь — когда Зорин вернется, я скажу ему, что решила, не удочерять подростка. Заставить он меня не может. А до это момента мне надо выяснить, откуда эта Лира взялась. Хотя, скорее всего, для этого мне понадобиться гораздо больше времени.
Хотя для начала надо узнать, точно ли Зорин отец этой девочки. Самый простое и почти стопроцентное решение — сделать анализ ДНК на отцовство. Пока мне только удалось добыть волосы Зорина. Остался биологический материал таинственной Лиры Сивриковой. Волосы, ногти, слюну.
На какое-то время надо отвлечься от этих мыслей. Они давят на меня, сводя с ума.
— Умойся, почисти зубы. Я завтрак приготовлю, — сдержанно произношу я. Она послушно идет в ванную.
Ставлю на плиту сковородку, достаю из холодильника яйца и молоко. — Омлет будешь? — стараюсь относится к Лире, как к обычной гостье. Когда Зорин приедет, мы решим, куда её пристроить. А пока она просто поживет здесь и всё.
Мысленно проклинаю Зорина за этот “сюрприз”. С утра пораньше умотал в командировку, оставив меня наедине с этой дикаркой. Она же даже разговаривать со мной не хочет, только кивает или мотает головой. У неё же были родители. Почему она так одичала?
— После завтрака пойдем по магазинам, — говорю, стараясь не смотреть на подростка. Она лениво размазывает по тарелке омлет. К бутерброду даже не притронулась. Что-то не то с аппетитом. Хотя при стрессе это нормально…
— За продуктами? — еле слышно спрашивает девочка.
— Нет, за одеждой. Тебе одеть нечего, — с раздражением закидываю сковородку в мойку и набираю номер мужа — не отвечает. Вот мерзавец… уехал, не сказав точно, когда вернется.
Зорин привел девочку с одним пакетом, в котором были документы и кое-что из одежды. Документы я убрала в шкаф, а вещи выкинула — такой хлам нельзя носить. Купим ей что-нибудь новое, не обеднеем.
В торговом центре Лира ведет себя испуганно. Такое ощущение, что она никогда не была в больших магазинах. Выбираем вместе джинсы, нижнее белье, джемпер, пару футболок, кроссовки. Несу добро на кассу и в очередной раз пытаюсь дозвониться до мужа. Он не отвечает и не перезванивает. Пытаясь успокоиться, мысленно прокручиваю дела, которые мне предстоит сегодня сделать. Надо заказать в интернет-магазине увлажнитель воздуха, заплатить за свет, зайти в супермаркет за продуктами…
Чувствую, как меня прожигает чей-то взгляд. Оглядываюсь на несколько секунд и застываю на месте — из глубины торгового зала на меня смотрит незнакомая женщина лет шестидесяти. В её взгляде столько волнения и беспокойства, что мне становится не по себе. Она будто хочет что-то сказать мне или, наоборот, узнать что-то важное у меня. В свете последних событий это не кажется простым совпадением…
Я с ней точно не знакома. Тогда что ей от меня нужно?
— Добрый день. У вас наличные, карта или СПБ? Бонусная есть? — вздрагиваю, когда девушка за кассой начинает сыпать дежурными вопросами.
— Что? — ни слова не поняла из этой мантры.
— Девушка, что непонятного? Я спрашиваю, как вы будете расплачиваться и есть ли у вас бонусная карта нашего магазина? Если нет, я могу оформить, — устало выдыхает кассирша. Меня назвали девушкой… в пятьдесят один это даже нелепо.
— Бонусной карты нет, оформлять не надо. Плачу по карте, — на автомате отвечаю я, снова чувствуя на себе сверлящий взгляд. На секунду оборачиваюсь назад и вижу, что странная женщина смотрит уже на Лиру. Ощущение, что она хорошо знает её, хочет подойти, но боится. Потом переводит взгляд с нее на меня и обратно...
Спешно расплачиваясь за покупки, и с пакетами в руках иду к выходу. Женщина идет следом. Да, черт возьми, что ей от нас нужно? Нащупываю в кармане перцовый баллончик, готовясь распылить его содержимое в эту маньячку. В последнее время, каких только ненормальных нет. На прошлой неделе в этом районе один больной на голову пырнул на улице прохожего только потому, что ему не понравилось, как он на него посмотрел. Так что расслабляться не стоит...
ГЛАВА 5
— Бери ключи и иди к машине. Подожди меня там, я попозже подойду, — показываю сироте, как снять машину с сигналки, даю пакеты с обновками и иду к странной женщине. Не двигаясь с места, она напряженно следит за моими действиями.
Подхожу к ней ближе. В нос ударяет запах немытого тела и грязной одежды. По возрасту она годится Лире в бабушки. Но ведь Зорин уверял меня, что девочка — круглая сирота. Интуиция с самого начала подсказывала мне, что он врет. Так оно и оказалось…
— Вы следите за мной. Что вам от меня нужно? — задаю вопросы в лоб.
Переминается с ноги на ногу и явно нервничает. К “аромату” немытого тела прибавляется еще и запах перегара. Брр… неприятная особа.
— Я… я не слежу. Извините, — испуганно смотрит на меня и разворачивается, чтобы уйти. — Я ничего не сделала, я ничего не сделала плохого.
— Да, подождите вы, не бойтесь, — достаю из сумки пятьсот рублей. Женщина явно нуждается в деньгах, к тому же пьющая. Дам ей купюру, потом еще, если нужно, и она ответит на все мои вопросы.
Заметив в моих руках деньги, она оживилась и подошла ко мне ближе. — Что вы хотите?
— Скажите, вы … вы ведь следили не за мной, а за девочкой, с которой я была? Вы ее знаете? — пытливо смотрю на собеседницу.
— Да… я знаю. Это моя малышка, — выдыхает она и выхватывает из моих рук купюру.
— Вы ее мать?! — в шоке выговариваю я. Это кажется каким-то бредом. Если Зорин просто хотел вырвать ребенка из неблагополучной семьи, то почему просто не сказал мне правду? Я бы поняла и приняла ее.
Нет… что-то в этой истории нечисто.
— Не мать… старовата я для ее матери. Я ее бабушка, — уточняет она, оглядываясь по сторонам. — Случайно увидела ее… хотела убедиться, что с ней все хорошо.
— Вы — мать Василия Сиврикова? — продолжаю допытываться я.
— Не мать… он мой зять. Ну, был моим зятем, — слегка нервно отзывается она. Замечаю, что у женщины трясутся руки и она судорожно сглатывает слюну, будто сильно хочет пить. — Хотите пива? — внезапно озаряет меня.
Она, молча, кивает. Ее глаза радостно блестят и она послушно идет за мной в кафе. Потом жадно припадает ртом к кружке с пенным. Терпеливо жду, пока ей станет лучше, чтобы продолжить расспросы.
— Скажите, а ваша дочь... Она давно умерла?
— Да вы что?! Типун вам на язык, — возмущенно замахала она руками, словно отгоняя нечистую силу. — Полька у меня хоть и дурная, но смерти я ей не желаю. Живая она, сейчас в клинике лежит, лечится.
Ситуация с бездомным подростком стала ещё запутанней… Желаю, что отпустила мужа в командировку, не устроив ему тщательный допрос. Мерзавец знает правда — в этом я точно уверена. Хотя допросом я бы ничего от него не добилась, ведь муж мастерски умеет врать и изворачивается. На любой вопрос у него всегда ответ есть, да такой, что не прикопаешься. Не пытать же его...
С ним нужно действовать тоньше…
— Но если ваша дочь жива, то почему не воспитывает своего ребенка? — потеряно бормочу я.
— Не может она — её прав материнских лишили. За пьянки и прочее. Нет, вы не подумайте, она не всегда пила. Раньше она нормальная баба была… хозяйственная. Работала, за малышкой смотрела. Потом Василий погиб. Вот она как с ума и сошла. Уже несколько лет пьет, — виновато прячет глаза женщина, допивая напиток.
Так, стоп! Тут какая-то нестыковка. Зорин рассказывал, что его приятель разбился в ДТП недавно…
— Ваш зять погиб несколько лет назад? — выдыхаю я.
— Да. Слушайте, мне уже домой надо. Спать очень хочется, — встает из-за стола, поправляя грязную кофту. Пытаясь скрыть свое отвращение, отворачиваюсь в сторону. Не понимаю, как женщина может довести себя до такого состояния… Я бы с удовольствием попрощалась с ней навсегда, но у меня к ней еще много вопросов. Насильно удерживать ее я не могу. Но есть у меня одно универсальное средство.
— А если я заплачу, вы останетесь? — демонстративно достаю из сумки кошелек. — Сколько вы хотите?
— Тысячи хватит и купи бутылку… водки. Но что тебе еще от меня надо, не пойму. Я сказала все, что знаю, — недовольно морщится женщина. — В кафе больше сидеть не хочу — светло тут слишком и людей много. Раздражают они меня. Пошли ко мне. Я тут недалеко живу. В деревяшке. Но сразу предупреждаю — у меня не прибрано. Гостей я не ждала.
ГЛАВА 6
Повернув за угол, мы будто попадаем в параллельную реальность. Непонятно, как в районе, в котором полно фешенебельных отелей и модных торговых центров оказалась эта трущоба. Всматриваюсь вдаль и замечаю еще один дом, а за ним пустырь.
— Все дома снесли, скоро и до моего доберутся, — проворчала женщина. — Оно и к лучшему! Может, наконец-то, поживу, как человек… с удобствами.
Незнакомка ныряет в темный подъезд. Я двигаюсь следом, поднимаюсь по скрипучей лестнице, зажимая в кармане перцовый баллончик и периодически оглядываясь назад. Ощущение, что за мной кто-то идет. Замираю, мысленно проклиная себя за мягкотелость.
Не зря сестра говорила, что моя доброта меня погубит. В детстве я приносила в дом бездомных животных и выхаживала их. Родители меня за это ругали и лишали сладостей. Получается, я делала добрые дела, а меня за это наказывали.
А сейчас я вместо того, чтобы выкинуть из дома черти откуда взявшуюся девку, тащусь в полуразвалившуюся трущобу за какой-то алкоголичкой. Хочу разгадать загадку, добыть доказательства… И зачем? Да, тут и ёжу ясно — таинственная сирота родилась от моего мужа. Надо просто послать этого кобеля в веселое путешествие, подать на развод и разделить имущество. А я еще, как дура шмотки чужой девке покупаю, ухаживаю за ней, кормлю…
Надо прекращать быть дурой, которой пользуются все, кому не лень. С этой мыслью я решительно разворачиваюсь назад, наступаю на что-то мягкое и с воплями лечу вниз.
Как же больно...
— Да, как тебя угораздило? Под ноги смотреть надо! — склоняется надо мной женщина и помогает встать. — У нас тут мины кругом.
— Ми-ны? — в шоке выдыхаю я, подозрительно принюхиваясь. Еще чуть-чуть из меня вывернет на эту грязную лестницу.
— Ага… Это у нас Плюшка мины оставляет ... соседский пес. Старый… на улицу ему неохота идти, вот он на лестнице и гадит, — объясняет она. — Меня кстати, Капитолина зову. Но ты можешь звать меня просто Капа. Зайди, хоть туфли отмоешь, а то разит от тебя за версту, — внезапно раздобрилась жительница “деревяшки”, приглашая меня войти.
Колготки порвала, коленка болит и теперь я в расплату за свое нездоровое любопытство еще и хромаю.
Как сомнамбула наблюдаю, как бабушка Лиры ковшиком черпает воду и наливает ее в таз. — На, помой туфли, — ставит передо мной таз и кладет рядом тряпку с мылом.
Вспоминаю, что я обещала ей деньги за информацию. Поэтому она такая добрая вдруг стала — надеется получить тысячу.
— Пошли в комнату… там чище, — сказала она, заметив с каким видом я оглядываюсь по сторонам.
— Мне уже пора, — ставлю таз на месте и стараюсь не дышать носом. От водных процедур мои туфли чище не становятся, поэтому можно больше их не тереть.
— В смысле пора? А деньги? Ты мне деньги обещала и бутылку водки. Я выпить хочу, — голосит хозяйка квартиры.
Ругая себя за то, что ввязалась во что-то сомнительное, достаю из сумочки тысячную купюру и протягиваю ее женщине. Еще же бутылка водки. Я забыла её купить. Сколько она сейчас стоит? Наверное, рублей триста. На всякий случай, дам ей пятьсот и уйду. Еще бы добраться дома машины без криминала…
Увидев деньги, Капитолина заметно оживляется. Она жадно выхватывает из моих рук деньги и мчится к входной двери. — Вы куда?! — пытаюсь бежать за ней, но из-за больного колена выходит очень медленно.
— Не боись! Я до магазина и обратно. Сейчас бутылку куплю и будешь меня спрашивать, что надо, — захлопывает дверь прямо у меня перед носом и закрывает ее на замок.
— Да, я уже не хочу ничего спрашивать! — ору я, но она меня уже не слышит.
Втискиваю ноги в туфли и оглядываю развалюху, в которой меня по моей же глупости заперли. Прыгать в окно со второго этажа — не вариант. Стационарного телефона здесь нет, а мой высажен в ноль. Остается попытаться вскрыть замок или … подождать эту сумасшедшую.
Вряд ли она заперла меня надолго. Сейчас сходит в магазин за водкой и вернется…
Но эта мантра меня не успокаивает… Надо попытаться вскрыть замок, а для этого нужно что-то острое, тонкое, возможно, длинное. В коридоре инструментов нет, на кухне и в туалете тоже. Осталась комната…
Ощущение, что я попала в прошлый век — вся мебель в этой развалюхе из восьмидесятых. Помниться, подобная стенка была в квартире моих родителей. В таких шкафах они умудрялись хранить буквально всё.
Перерываю все шкафы, но ничего подходящего не нахожу. Чайный сервиз, свечи, какое-то тряпье, коробка с фотографиями. Машинально переворачиваю коробку, и снимки рассыпаются по полу. Черно-белые, цветные…
Надо собрать всё это, а то эта маргиналка вернется и явно не обрадуется, что я рылась в ее вещах. Беру фотографии охапками и складываю обратно. Один снимок летит в сторону. Беру его в руки и подношу ближе. На ней Зорин обнимает незнакомую мне молодую женщину. Они улыбаются и выглядят счастливыми.
Так… когда же сделан снимок? На обратной стороне подписи нет. Но визуально Зорин так выглядел лет десять назад, а, может, даже и больше.
ГЛАВА 7
Роясь в коробке, нахожу и другие фотографии. Вот Зорин с любовницей на пикнике, а с ними какие-то люди. А это, кажется, хозяйка квартиры. Её, правда, можно узнать с большим трудом.
Перебираю снимки, словно кадры из тайной жизни моего мужа, о которой я даже не догадывалась. Зорин всегда хорошо зарабатывал, хорошо относился ко мне и дочери, а после этого шел и также хорошо относился к другой своей семье.
Ублюдок…
Кидаю быстрый взгляд на часы — я здесь уже почти час. Черт… Надо выбираться отсюда. Кладу фотки в карман, беру связку булавок, пилочку для ногтей, шило и пытаюсь открыть замок. Внезапно дверь открывается и в квартиру вваливается пьяная Капитолина. В ее руке початая бутылка водки.
Начала пить, даже не дойдя до дома...
— О, дамочка! А я про тебя уже забыла! — она с удивлением смотрит на меня, будто видит впервые. — Точно. Ты же что-то спросить хотела, денег дала. Я слово держу. Пошли, все расскажу… А то мне скучно и нужно компания, — хватает меня за руку и тащит в комнату.
— Ты знаешь этого мужчину? — достаю одну из фоток и тыкаю на счастливую физиономию Зорина.
— А… это же Полькин хахаль. Козел… женатый. Из-за него она и пить начала. Бросил её… Хотя она, конечно, сама виновата — шибко мужиков любит, — женщина удобно устроилась на диване с выпивкой и закуской.
— Так она же замужем была, — задумчиво протянула я. — Получается, что у вашей дочери был муж и несколько любовников?
Меня аж передернуло от отвращения. Все эти годы муж спал с какой-то шлюхой, а потом возвращался домой и ложился ко мне в постель. Супружескими обязанностями Зорин не пренебрегал, и что самое ужасное — мы не пользовались презервативами. Я пила противозачаточные. Надо срочно провериться, ведь он мог меня заразить какой-то дрянью.
Слышала, что некоторые заболевания ... мерзкие ЗППП могут протекать бессимптомно...
Не понимаю, почему Зорина влекло к такой дряни. После знакомства он так трогательно за мной ухаживал, ему нравилось, что я девственница и учусь на учительницу.
Верность и порядочность вызывала у этого кобеля смертельную скуку — точно! Ему хотелось грязи, пошлости, вот он и связался с этой шлюхой … Полиной.
Он стал моим первым мужчиной и единственным. Перед глазами все плывет… с трудом давлю в себе слезы. Получается, что пока всю свою жизнь посвятила одному мужчине, а он ни в чем себе не отказывал. Я была просто одной из многих…
— Ну, что я могу сказать? — хмыкнула хозяйка квартиры. — Моя Поля не святоша… Я и сама этого не одобряла, сколько раз ей говорила — хватит шляться по мужикам, возьми себя в руки, у тебя муж, ребенок… А ей хоть кол на голове чеши, — наливает полную стопку водки и заливает в свое луженое горло.
— А как она с ним познакомилась? — выдыхаю я, стараясь скрыть волнение.
— С хахалем-то? Так у них все как-то интересно получилось. Дай бог памяти… А, точно — он ее на машине сбил. Но не сильно… потом в больницу отвез, денег дал, ну, так все и завертелось. А вообще, я ее даже понимаю — мужик он видный. Высокий, красивый и с женщинами умеет обращаться. Всегда комплимент завернет, поможет и с пустыми руками никогда не приходил. Тортики, цветы, шампанское, фрукты, — рассказывает она.
Ого, вот это поворот! А ведь я даже помню день, в который Зорин сбил эту девку — в мой день рождения. Я тогда позвала гостей, наготовила всего, нарядилась. За столом были все, кроме моего мужа.
Он пришел под конец праздника и рассказал, что сбил какую-то женщину, которая резко выскочила на дорогу. Сказал, что возил ее в больницу, помогал. Я еще в шутку спросила, красивая ли она, а муж ответил — ничего особенного.
А потом у этой парочки начался конфетно-букетный период, а я только и слышала отговорки “Извини, много дел”, “Ложись, не жди меня, не знаю, когда приду”, “Срочно послали в командировку”...
Как я могла быть такой слепой? Он ведь изменял мне много лет. Мда… Зорин умеет мастерски скрывать вранье и не допускал обличающих мелочей: не приходил домой с запахом женских духов, следов помады на его одежде я тоже не замечала. Хотя у кобеля привычка — придя домой, он сразу идет в душ. Смывает улики, мерзавец…
— Значит, он приходил к ней домой? А как же муж? Он ничего не знал? — с изумлением смотрю на эту ... хм... женщину.
— Да, приходил к ней... Васьки же постоянно дома не было.
ГЛАВА 8
Не сразу замечаю, что бабушка Лиры высосала всю бутылку и задремала. Но у меня остались еще вопросы. Подхожу к ней и, преодолевая брезгливость, тормошу ее за рукав. — Капитолина… Капа … проснитесь!
Открыв глаза, та начинает вести себя неадекватно. — Ты кто? А… дамочка, которая задает вопросы. Шла бы ты отсюда. Ничего я больше не скажу… И зачем тебе все это знать… про Полю и вообще. Иди отсюда, а то ментов позову!!! — орет она, пытаясь встать.
Выскакиваю на улицу и решительно иду вперед. В кармане перцовый баллончик… Если кто появится, я сразу же распыляю его.
Теперь понятно, почему кобель Зорин забрал девчонку от горе-бабули. Жить в квартире, больше похожей на бомжатник, и врагу не пожелаешь. К тому же дамочка пьющая и агрессивная…
Но меня эти проблемы уже не касаются. Завтра я подам на развод, а Лиру отправлю в опеку. Или как там называются органы, которые занимаются сиротами… Пусть Зорин сам разбирается с этим: удочеряет или оставляет в приюте. Мне плевать…
К счастью, делить имущество с Зориным нам уже не нужно — мы сделали это перед тем, как начинать процедуру банкротства. До сих пор вспоминаю это как страшный сон: свой прогоревший бизнес, проблемы с деньгами, денежный тупик, который сводил меня с ума.
Зорин предложил мне банкротиться, а чтобы не лишиться квартиры, дачи и машины, настоял на разделе имущества. В итоге, квартира теперь только моя, а дача — мужа.
Не удивлюсь, если девчонка уже уснула, ведь я пробыла с этой алкашкой целую вечность. Отвезу ее домой, приготовлю ужин… С утра оставила курицу в раковине. Сейчас только пожарю. Гарнир, кажется, еще остался.
Но все эти мысли улетучиваются из моей головы, как только я подхожу к машине и вижу, что Лиры там нет. Заглядываю в салон — ключи в замке зажигания, магнитола включена. Пакеты с покупками на заднем сиденье. На автомате достаю телефон и ищу девчонку в списке контактов. Позже понимаю, что ее контакта у меня нет — у девчонки нет мобильника.
Делаю глубокий вдох и пытаюсь