Оглавление
- ГЛАВА 1. Выбор Богини
- ГЛАВА 2. Дебют
- ГЛАВА 3. Ухажеры
- ГЛАВА 4. Глоток свободы
- ГЛАВА 5. Убегающие надежды
- ГЛАВА 6. Великие планы
- ГЛАВА 7. Неправильная встреча
- ГЛАВА 8. Роковое осознание
ГЛАВА 1. Выбор Богини
Я не сразу поняла, что тишина в королевском саду относится ко мне.
Мгновение назад вокруг шелестели платья, звенели голоса, кто-то смеялся слишком громко, а кто-то слишком старательно. И вдруг всё это словно схлопнулось. Воздух стал плотным, как перед грозой, и даже лепестки цветущей вишни, кружившие над дорожками, будто зависли в нерешительности.
Я стояла среди других дебютанток, выпрямив спину так, как учили с детства, и улыбалась той самой вежливой улыбкой, которая должна означать спокойствие и достоинство. Внутри же у меня дрогнуло что-то холодное и острое, как если бы меня внезапно окликнули по имени в пустом зале.
— Шарлотта… — прошептала мама рядом, и в её голосе впервые за долгое время не было уверенности.
Я машинально опустила взгляд и увидела свет.
Он не был ярким или ослепляющим. Скорее, мягким и странно живым, словно лунный отблеск на воде. Перламутровая печать проступала на моей груди, напротив сердца, точно рисунок, который всегда был там, просто ждал своего часа.
Я моргнула. Потом ещё раз. И ещё.
Печать не исчезла.
Из всех девушек, стоявших под цветущими вишнями королевского сада, отмеченной оказалась я.
В голове не было ни одной связной мысли. Только гул, похожий на отдалённый шум моря. Я смотрела на сияющий знак, не в силах поверить, что Богиня выбрала именно меня.
Меня.
Кто-то рядом охнул. Кто-то ахнул громче, чем позволял приличия. Я почувствовала, как мама сжала мою руку до боли, а брат шагнул ближе, словно опасался, что я могу исчезнуть.
— Это… — начал он и осёкся, потому что слов не хватило.
Королева, до этого спокойно наблюдавшая за церемонией с возвышения, медленно поднялась. Её платье цвета молодой листвы зашуршало, и этот звук прокатился по саду, как сигнал к пробуждению.
— Сегодня, — произнесла она, и её голос был ясен и спокоен, — Богиня вновь явила свою волю.
Я почти не слышала продолжения. Слова долетали до меня обрывками, тонули в шуме крови в ушах. О процветании. О счастье. О благословении дома, которому повезет связать свою судьбу с избранной до первого дня зимы.
Я знала эти слова наизусть. Все мы знали.
Каждая дебютантка, выходя сегодня в сад, надеялась стать избранной.
Королева сделала паузу, и мне показалось, что её взгляд на мгновение задержался на моём лице.
— Пусть дом Меривардов примет это благословение с благодарностью, — закончила она.
Сад взорвался аплодисментами.
Они обрушились на меня волной, громкой и ослепительной. Кто-то хлопал искренне. Кто-то — с отточенной светской ловкостью. Кто-то — слишком долго и слишком громко, чтобы скрыть разочарование.
Мама повернулась ко мне, и на её лице было всё сразу. Гордость. Облегчение. Расчёт. Она улыбалась так, словно мир наконец встал на своё место.
— Шарлотта, — прошептала она, наклоняясь ко мне, — Ты даже не представляешь, что это значит.
О, я представляла. И именно поэтому мне хотелось провалиться сквозь аккуратно выложенную дорожку королевского сада.
Брат положил руку мне на плечо, сжимая его чуть крепче, чем следовало. В его взгляде читалось облегчение человека, которому только что подарили шанс исправить слишком многое.
Поздравления посыпались сразу. Родственники. Знакомые. Дамы, с которыми мы едва обменивались поклонами раньше. Мужчины, чьи взгляды уже скользили по мне иначе, чем минуту назад.
Я улыбалась. Кивала. Благодарила.
Внутри же у меня было ощущение, будто меня аккуратно, но настойчиво выставили на витрину.
Церемония благословения Богини существовала столько, сколько помнили летописи. Каждый год, с началом брачного сезона, одна из дебютанток получала печать. Это считалось знаком высшей благосклонности. Дом, в который она входила замужней женщиной до первого дня зимы., ждали удача, богатство и здоровые наследники.
Я слышала эти истории с детства. Видела, как менялись судьбы домов. Как за одной удачной свадьбой следовали годы процветания.
Теперь всё это касалось меня напрямую.
Когда официальная часть закончилась, сад снова наполнился шумом. Но это был уже другой шум. Более плотный. Более внимательный. Я чувствовала взгляды спиной, плечами, даже кончиками пальцев.
Я стала самой желанной невестой сезона.
Мысль прозвучала в голове с горькой иронией. Словно я внезапно превратилась не в девушку, а в ценный товар, выставленный на аукцион.
Я заметила, как несколько дебютанток отошли в сторону, слишком поспешно, чтобы это выглядело естественно. Кто-то смотрел на меня с плохо скрытой завистью. Кто-то — с холодной оценкой. Их матери уже считали варианты, вычеркивали имена, перестраивали планы.
Аплодисменты всё ещё звучали, но под ними скрывалось другое. Шорох обид. Хруст рухнувших надежд. Тихие обещания самим себе отыграться в следующем сезоне.
Я снова посмотрела на печать. Перламутровый свет стал мягче, словно Богиня сочла свою работу выполненной и отступила.
Мне хотелось спросить её, почему именно я. И почему это ощущалось не как подарок, а как приговор, завёрнутый в красивую легенду.
Но, разумеется, богини не отвечают на такие вопросы.
Мы возвращались домой в экипаже, который вдруг стал слишком тесным для всех наших мыслей. Мама сидела прямо, сложив руки на коленях, и смотрела в окно с выражением тихого триумфа. Мой старший брат, Роберт, напротив постукивал пальцами по трости, словно пытался унять переполнявшее его возбуждение. Я же смотрела на собственные перчатки и всё ещё чувствовала под тканью платья призрачное тепло печати.
Слова звучали, но не всегда доходили до сознания. Я отвечала, улыбалась, кивала. Делала всё то, что от меня ожидали. Казалось, с момента церемонии прошло не несколько минут, а целая жизнь.
Дом встретил нас привычной тишиной и запахом полированных полов. Здесь всё оставалось таким, каким было до сегодняшнего дня. Те же стены. Те же портреты предков. Та же аккуратная скромность, которую мы старательно называли сдержанной элегантностью.
Флора выбежала в холл почти сразу, едва услышала шаги.
— Вы вернулись! — радостно воскликнула моя младшая сестра, сияя от любопытства.
Мама даже не сняла перчатки.
— Представь себе, дорогая, — сказала она с улыбкой, которой я раньше у неё не видела, — Богиня сегодня оказалась благосклонной к нашему дому.
Флора замерла. Потом перевела взгляд на меня. Потом снова на маму.
— Шарлотта? — спросила она, будто боялась услышать ответ.
Я не успела ничего сказать. Флора уже бросилась ко мне, обняв так крепко, что у меня перехватило дыхание.
— Это же чудесно! — восторженно выпалила она. — Я знала! Я всегда знала, что тебя выберут!
Я рассмеялась, потому что иначе могла расплакаться. Прижала сестру к себе и зарылась лицом в её светлые волосы.
— Ты неисправимая выдумщица, — сказала я мягко.
Но её радость была искренней. Без расчёта. Без тайных мыслей. И от этого мне стало немного легче.
Мы прошли в гостиную, и привычные кресла вдруг показались мне слишком официальными. Роберт опустился в своё место с таким видом, будто наконец получил подтверждение, что всё делал не зря.
Наше положение не было катастрофическим. Мы не считали последние монеты. Но и прежней уверенности больше не имели.
После смерти отца два года назад многое изменилось. Роберт унаследовал титул и ответственность, но не опыт. Доходы постепенно сокращались. Старые связи требовали вложений. Новые не спешили приносить прибыль.
Мы всё ещё оставались уважаемым домом. Но уже начинали ощущать, как зыбка эта почва.
И именно поэтому сегодняшнее благословение значило слишком много.
Мама опустилась в кресло и тут же перешла к делу.
— Завтра мы поедем к модистке, — сказала она деловым тоном. — Тебе нужно новое бальное платье. Особенное. И не одно.
Я заметила, как Роберт едва заметно кивнул. Он уже прикидывал расходы и возможную отдачу.
— Первый бал сезона через неделю, — продолжала мама. — Мы не можем позволить себе выглядеть посредственно.
Флора слушала, раскрыв рот, словно это была самая захватывающая история на свете.
— Шарлотта будет самой красивой, — уверенно заявила она.
— В этом нет сомнений, — откликнулась мама и посмотрела на меня внимательно. — Но красота — лишь часть успеха.
Я знала, что она имеет в виду. Улыбки. Манеры. Правильные слова. Правильные паузы.
Правильный выбор.
Я сцепила пальцы, чтобы не выдать напряжения. Перламутровая печать словно напоминала о себе слабым покалыванием.
— Я понимаю, — сказала я ровно. — Я сделаю всё, что потребуется.
Мама удовлетворённо кивнула.
— Мы должны мыслить разумно, — добавила она. — Теперь у нас есть возможность выбрать. И выбрать лучшее.
Роберт поднял взгляд.
— Герцоги, — произнёс он задумчиво. — И, возможно, кто-то из королевской семьи.
Флора ахнула.
Я улыбнулась. Спокойно. Вежливо. Именно так, как следовало.
— Я постараюсь не подвести семью, — сказала я. — Если мне суждено выйти замуж в этом сезоне, я выберу самого достойного джентльмена.
Слова дались легко. Почти автоматически.
Только ладони под столом были сжаты так сильно, что ногти впивались в кожу.
Мама протянула руку и накрыла мою ладонь своей.
— Я знала, что могу на тебя рассчитывать, — сказала она мягче.
В этот момент я чувствовала себя странно спокойной. Словно уже приняла правила игры. Словно заранее согласилась на роль, которую мне отвели.
Флора улыбалась так беззаботно, словно сегодняшний день был праздником, а не началом сложного сезона. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри медленно сжимается сердце.
Через три года Флоре тоже предстояло выйти в свет. Три года — срок и короткий, и пугающе долгий одновременно. К тому времени многое могло измениться. Наше положение могло укрепиться. Или, напротив, стать ещё более шатким.
Если мой брак окажется удачным, Флора получит лучшее приданое. Лучшие рекомендации. Лучшие шансы. Её имя будут произносить с уважением, а не с осторожной жалостью. Она не должна будет улыбаться через силу. Не должна будет соглашаться на меньшее, чем заслуживает.
Флора была слишком мягкой для светских игр. Слишком искренней. Она любила книги, цветы и тишину сада. Её мир пока не знал ни интриг, ни холодных взглядов за веерами. Я не хотела, чтобы её первый бал стал для неё уроком выживания. Я знала, как смотрят на девушек из домов, утративших влияние. С какой снисходительной учтивостью их приглашают танцевать. Как легко их имена исчезают из разговоров. Если моя печать могла защитить её от этого, я была готова заплатить цену. Пусть даже эта цена окажется выше, чем я предполагала. Я выберу достойного мужа. Влиятельного. Надёжного. Такого, чей титул станет для Флоры щитом, а не поводом для сплетен.
Я смогу выдержать многое, если буду знать, что её будущее стало спокойнее. Иногда старшие сёстры рождены не для того, чтобы быть счастливыми первыми. А для того, чтобы расчистить дорогу тем, кто идёт следом. И если богиня выбрала меня ради этого, значит, я приму её волю без жалоб.
Я смотрела на знакомые стены гостиной и думала о том, как быстро меняется жизнь. Ещё утром я была просто дебютанткой. Одной из многих.
А теперь от моего выбора зависело слишком многое.
И я собиралась сделать всё, что от меня ожидали.
ГЛАВА 2. Дебют
Особняк леди Харроуэй сиял так, словно в нём решили собрать весь свет столицы разом.
Фонари вдоль подъездной аллеи отражались в отполированном камне, лакеи двигались беззвучно и слаженно, а экипажи выстраивались один за другим, словно соревновались в богатстве и изяществе. Музыка доносилась даже сквозь закрытые двери, приглушённая, но обещающая блеск и суету.
Я глубоко вдохнула, прежде чем лакей распахнул дверцу.
Моё платье мягко зашуршало, когда я сделала первый шаг на каменные плиты. Оно было цвета светлого жемчуга с едва заметным голубым отливом, который менялся при каждом движении. Тонкая вышивка серебряной нитью оплетала лиф и спускалась по юбке, словно повторяя узор цветущей вишни из королевского сада.
Модистка превзошла саму себя.
Корсет сидел безупречно, подчёркивая талию, но не стесняя дыхания. Полупрозрачные рукава мягко облегали плечи, а глубокий, но благопристойный вырез позволял увидеть перламутровую печать, не делая её вызывающей. Скорее неизбежной.
Мама осмотрела меня быстрым, оценивающим взглядом и кивнула с удовлетворением.
— Прекрасно, — сказала она. — Ровно настолько, чтобы невозможно было не заметить.
Роберт подал мне руку, и я приняла её, стараясь не выдать дрожь в пальцах. Сердце билось слишком быстро. Не от волнения даже, а от осознания того, что назад дороги нет.
Стоило нам войти в зал, как разговоры вокруг на мгновение стихли.
Я чувствовала это почти физически. Взгляды скользили по мне, задерживались, возвращались снова. Кто-то улыбался. Кто-то смотрел с откровенным интересом. Кто-то — с холодным любопытством, будто оценивал товар.
Я держала голову прямо и улыбалась так, как меня учили. Спокойно. Доброжелательно. Без тени торжества.
Люстра над залом сияла сотнями свечей, отражаясь в зеркалах и драгоценностях гостей. Платья переливались, веера мелькали, голоса сливались в мягкий гул светской беседы.
— Леди Меривард, — раздавалось то тут, то там.
Поклоны. Реверансы. Поздравления, произнесённые с разной степенью искренности.
Мама держалась рядом со мной, словно незримый страж. Её улыбка была вежливой, но взгляд оставался острым. Она оценивала каждого джентльмена, который подходил слишком близко.
Первый претендент появился почти сразу.
Молодой барон, с чрезмерно блестящими глазами и слишком пышным галстуком, поклонился и заговорил о погоде. Мама выслушала его с благосклонным вниманием, а затем мягко, но решительно повернула разговор в сторону его тётушки и поспешных планов отъезда.
Барон исчез так же быстро, как появился.
— Слишком суетлив, — тихо заметила мама, не глядя на меня.
Следом подошёл виконт, чьё поместье славилось охотой и долгами. Его улыбка была отточенной, но взгляд скользил по залу, словно он искал более выгодную добычу.
Мама улыбнулась ему особенно тепло и столь же мягко дала понять, что моя танцевальная карта уже почти заполнена.
На самом деле она была пуста.
Я стояла, сложив руки, и чувствовала себя красивой статуей, выставленной в центре зала. Говорили со мной. Восхищались мной. Но решения принимались не мной.
Когда появился граф из старинного, но уже не самого богатого рода, мама позволила ему записаться на второй танец. Я заметила, как она мысленно поставила пометку и тут же вычеркнула его из списка возможных вариантов.
— Не стоит разбрасываться, — прошептала она мне, пока мы делали вид, что обсуждаем музыку. — Танцевальная карта — это стратегия.
Я кивнула, хотя внутри всё сжималось.
Музыка заиграла громче, пары начали выстраиваться. Моё имя уже несколько раз мелькнуло в разговорах, произнесённое с лёгким придыханием.
Я ощущала печать на груди почти так же ясно, как биение сердца. Она словно притягивала взгляды, обещания и ожидания.
— Улыбайся, — сказала мама тихо. — Ты должна выглядеть счастливой.
Я улыбнулась. Легко. Почти искренне.
В этот вечер я принадлежала залу, свету и чужим надеждам. И каждый новый поклон напоминал мне, что первый бал сезона — это не праздник.
Это торги.
Первый джентльмен из моей танцевальной карты поклонился с безупречной точностью и предложил руку.
— Для меня огромная честь, леди Меривард, — сказал он, ведя меня в круг. — Наши земли граничат с северными пастбищами. В этом году мы вывели новую породу лошадей. Вы бы оценили их выносливость.
— Я уверена, — ответила я с улыбкой. — Говорят, северные ветра делают характер крепче.
Он оживился.
— Именно так! Я всегда считал, что традиции формируют не только людей, но и всё, к чему они прикасаются. Мы стараемся ничего не менять без необходимости.
— Это достойно уважения, — сказала я, позволяя ему вести меня в повороте.
— Многие сейчас гонятся за модой, — продолжал он с лёгким укором. — Но я убеждён, что стабильность — залог процветания.
— В этом есть своя мудрость, — ответила я ровно.
Мы кружились под музыку, и его голос сливался с ритмом шагов. Он говорил уверенно, спокойно, словно читал давно отрепетированную речь. Я слушала внимательно, кивала в нужных местах и ловила себя на мысли, что могла бы произнести его фразы за него.
Когда танец закончился, он поцеловал мне руку с выражением сдержанной надежды. Я улыбнулась в ответ, так и не запомнив ни одной детали его рассказа. Мама приняла его благодарность с ровной улыбкой и сразу повернула меня в сторону следующего претендента.
Второй джентльмен оказался выше большинства присутствующих и двигался с ленивой уверенностью человека, привыкшего, что ему уступают место. Он склонился ко мне чуть ниже необходимого, и его улыбка была слишком уверенной, чтобы быть случайной.
— Леди Меривард, — произнёс он негромко, когда музыка повела нас в медленный круг. — Признаюсь, я надеялся, что моё имя окажется в вашей карте.
— Вы везучий человек, — ответила я, позволяя ему взять мою руку чуть дольше, чем требовали правила.
— Я предпочитаю считать это хорошим знаком, — сказал он, глядя не на наши шаги, а мне в глаза. — В последнее время при дворе слишком много разговоров о будущем. И слишком мало тех, кому можно доверять.
— Будущее всегда вызывает интерес, — заметила я спокойно.
Он усмехнулся.
— Вы говорите осторожно. Это редкое качество. Особенно сейчас.
Мы повернули, и его ладонь на моей спине стала ощутимее. Не дерзко. Но достаточно, чтобы я это заметила.
— Говорят, в ближайшие месяцы ожидаются назначения, — продолжил он, словно между прочим. — Новые посты. Новые фавориты. Некоторые имена уже обсуждаются шёпотом.
— Шёпот часто искажает правду, — сказала я мягко. — Я предпочитаю слушать факты.
— Разумный подход, — он чуть наклонил голову. — Особенно для девушки, за которой сегодня наблюдает весь зал.
Я позволила себе лёгкую улыбку.
— Внимание не всегда означает понимание.
— Тогда, возможно, стоит узнать вас получше, — ответил он тихо.
Музыка закончилась, и он не сразу отпустил мою руку. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался дольше положенного, а затем стал совершенно официальным.
— Надеюсь, мы продолжим разговор, — сказал он, делая шаг назад.
— Вполне возможно, — ответила я, сохраняя безупречную вежливость.
Он поклонился и отошёл, оставив после себя ощущение слишком тёплого воздуха. Я выдохнула только тогда, когда снова оказалась рядом с мамой.
Третий джентльмен, с которым мне довелось танцевать, оказался остроумным. Он шутил легко и уверенно, но слишком часто поглядывал на мою грудь, задерживаясь на печати дольше, чем позволяли приличия. Я сделала вид, что не замечаю этого.
Между танцами я возвращалась к маме и стояла рядом, словно ожидая следующего вызова. Она вела светские беседы, улыбалась и одновременно оценивала.
— Этот слишком молод, — шептала она.
— У того слишком много сестёр.
— А этот уже дважды проигрывался в карты.
Имена сменялись, лица путались.
Музыка звучала без остановки. Скрипки сменялись флейтами, флейты — размеренными мелодиями для медленных танцев. Я снова и снова выходила в центр зала, принимала руку очередного джентльмена и позволяла вести себя по кругу.
Разговоры становились похожими друг на друга. Все спрашивали о том, как я чувствую себя после церемонии. Все выражали восхищение. Все делали тонкие намёки на будущее. Я отвечала одинаково вежливо. Слишком вежливо.
Со временем слова начали сливаться. Голоса звучали словно издалека. Я ловила себя на том, что киваю, не вникая в смысл фраз.
Очередной танец закончился, и я поняла, что не могу вспомнить имя партнёра. Мужчины перед глазами словно смазывались. Разные костюмы. Похожие улыбки. Одни и те же вопросы. Я чувствовала, как улыбка на лице начинает даваться с усилием. Щёки болели. Спина ныла от напряжения. Печать на груди казалась тяжелее, чем раньше.
— Ты держишься прекрасно, — тихо сказала мама, пока очередной кавалер записывал своё имя в карту. — Ещё немного.
Я кивнула. Конечно. Всегда ещё немного.
Музыка заиграла снова, и я позволила увести себя в очередной круг. На этот раз разговор показался мне особенно пустым. Я слушала, но не слышала. Отвечала, не задумываясь. Когда танец закончился, я едва удержалась от того, чтобы не отдёрнуть руку.
— Прошу прощения, — сказала я, обратившись к маме. — Мне нужно на минуту выйти.
Она внимательно посмотрела на меня. В её взгляде мелькнуло сомнение, но затем она кивнула.
— Ненадолго, — сказала она. — Свежий воздух пойдёт тебе на пользу.
Я почти сбежала.
Двери, ведущие в сад, оказались спасением. Прохладный ночной воздух коснулся лица, и я глубоко вдохнула, словно до этого дышала слишком поверхностно.
Вишни здесь тоже цвели. Лепестки тихо падали на дорожки, и было удивительно спокойно. Музыка доносилась приглушённо, будто из другого мира.
Я оперлась ладонями о перила и закрыла глаза. На мгновение мне показалось, что если я простою здесь ещё немного, то смогу снова вспомнить, кто я такая. Не избранная. Не самая желанная невеста сезона.
Просто Шарлотта.
Лепестки вишни ложились на каменные дорожки почти бесшумно. В саду было темнее, чем в зале, но это только усиливало ощущение уюта. Здесь не нужно было улыбаться. Не нужно было держать спину слишком прямо.
Я сделала ещё один глубокий вдох и уже собиралась выпрямиться, когда за спиной раздался голос.
— Простите, если я нарушаю ваше уединение, но вы выглядите так, словно собираетесь сбежать.
Я вздрогнула и обернулась.
Мужчина стоял в нескольких шагах от меня, не приближаясь слишком близко. Высокий, широкоплечий, в тёмном камзоле, который сидел на нём непринуждённо, без той показной выверенности, что я видела в зале. Его тёмные волосы были чуть растрёпаны, словно он уже успел провести рукой по голове не один раз.
— Я просто дышу, — ответила я, чуть смущённо. — В зале это становится редкой роскошью.
Он усмехнулся, и в его улыбке не было ни намёка на оценку.
— Тогда я составлю вам компанию. Воздух здесь действительно честнее.
Я невольно улыбнулась.
— Вы тоже скрываетесь?
— Скорее пережидаю, — сказал он, опираясь на перила рядом со мной. — Внутри слишком много ожиданий.
Я взглянула на него внимательнее. Карие глаза смотрели открыто и спокойно. Ни тени жадного интереса. Ни попытки произвести впечатление.
— Вас не пугает, что вас могут неправильно понять? — спросила я.
— Меня пугает куда больше, если меня понимают слишком правильно, — ответил он легко. — Тогда начинают ждать.
Я тихо рассмеялась, не удержавшись.
— Это звучит подозрительно знакомо.
Он повернулся ко мне.
— Значит, мы в одинаковом положении.
— Вряд ли, — сказала я и указала на двери зала. — У меня сегодня особый статус.
— А, — протянул он с показной серьёзностью. — Тогда прошу прощения. Я должен был поклониться и попросить танец.
— Не делайте этого, — поспешно сказала я. — Иначе я убегу окончательно.
Он поднял руки в жесте капитуляции.
— Обещаю держаться на безопасном расстоянии.
Несколько секунд мы просто стояли рядом. Музыка доносилась приглушённо, словно напоминала о себе из вежливости.
— Кристиан Эверфолд, — представился он наконец. — Раз уж мы всё-таки знакомимся.
— Шарлотта Меривард, — ответила я.
Он приподнял брови.
— Та самая?
— Боюсь, что да, — сказала я с кривой улыбкой.
— Тогда вам действительно нужен воздух, — заметил он серьёзно. — И, возможно, минут десять тишины.
— Вы удивительно проницательны.
— Это талант младших сыновей, — отозвался он. — Мы привыкли наблюдать.
Я посмотрела на него с интересом.
— Значит, вы не в очереди на танец?
— К счастью для нас обоих, нет, — сказал он. — Я бы только занял место, которое вы и так не хотите отдавать.
Я снова рассмеялась. На этот раз свободно.
— Вы даже не представляете, насколько это точное замечание.
Он чуть наклонился ко мне, понижая голос.
— Если хотите совет, — сказал он тихо, — Просто считайте лепестки. Это помогает, когда мысли начинают путаться.
— Вы всегда раздаёте советы незнакомым леди?
— Только тем, у кого усталый взгляд и слишком вежливая улыбка.
Я посмотрела на свои отражение в тёмном стекле двери и покачала головой.
— Похоже, вы меня разоблачили.
— Это не разоблачение, — мягко сказал он. — Скорее разрешение немного отдохнуть.
Мы снова замолчали. Но это молчание не тяготило. Оно было ровным и спокойным. Я почувствовала, как напряжение постепенно отступает. Дыхание стало ровнее. Мысли перестали метаться.
Кристиан первым нарушил тишину, но сделал это не словом. Он чуть сдвинулся ближе, опираясь локтем о перила, и наклонился так, будто собирался сказать что-то совершенно неприличное. Я уловила это движение краем глаза и не повернулась. Почему-то не хотелось разрушать ощущение.
— Вы сейчас выглядите так, — произнёс он тихо, — Будто вас можно украсть.
Я всё-таки посмотрела на него.
— Украсть?
— Да, — спокойно подтвердил он. — Не увести. Не пригласить. А именно украсть. Быстро и без разрешения.
— Звучит сомнительно романтично, — сказала я.
— Зато честно, — усмехнулся он. — В зале вас делят взглядами, как торт. Здесь вы хотя бы человек.
Я фыркнула, но не возразила. Вместо этого провела пальцем по холодному камню перил.
— А вы, значит, тот самый вор? — спросила я.
— Нет, — ответил он слишком быстро. — Я из тех, кто замечает открытые двери и уходит, не хлопнув.
Я приподняла бровь.
— Это должно меня успокоить?
— Немного, — сказал он. — Потому что если бы я был вором, вы бы уже стояли слишком близко.
Я поняла, что именно это и происходит, только через пару секунд. Он действительно стоял ближе. Не касаясь. Но между нашими плечами почти не осталось воздуха.
— Вы часто говорите такие вещи незнакомым девушкам? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Только тем, кто не делает вид, будто им всё равно, — ответил он. — Вы не делаете.
Я хотела возразить. Хотела сказать что-нибудь остроумное и безопасное.
Вместо этого улыбнулась.
— А если мне просто приятно, что рядом кто-то молчит правильно?
— Тогда я делаю всё верно, — сказал он. — Я вообще редко говорю лишнее.
— Не похоже, — заметила я.
Он тихо рассмеялся.
— Это потому, что рядом с вами я позволяю себе роскошь быть мягче.
Я замерла. Это было сказано без нажима, без показного флирта. От этого слова легли на кожу, как тепло.
— А обычно вы какой? — спросила я.
Он посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом, от которого по спине прошла странная дрожь.
— Обычно люди стараются не задавать мне лишних вопросов, — ответил он. — Им так спокойнее.
— А мне? — тихо спросила я.
— А вам почему-то не страшно, — сказал он. — И это любопытно.
Я поймала себя на том, что слегка наклоняюсь к нему, будто хочу сократить дистанцию ещё больше.
Сад вокруг будто отступил. Музыка стала далёкой и ненужной.
— Мне сегодня вообще не страшно, — призналась я. — По крайней мере, здесь.
— Тогда давайте договоримся, — сказал он. — Пока вы в этом саду, вы не обязаны быть идеальной невестой.
— А кем тогда? — спросила я.
— Девушкой, которая устала, — ответил он. — И которой можно просто постоять рядом.
Он протянул руку и едва заметно коснулся моих пальцев тыльной стороной ладони. Не удержал. Не сжал. Просто обозначил присутствие. От этого жеста внутри что-то сжалось и тут же расслабилось.
Я не убрала руку.
— Вы опасны, — сказала я.
— Для кого? — усмехнулся он.
— Для моего здравого смысла, — ответила я.
— Тогда вам стоит уйти, — сказал он, но не отодвинулся. — Прямо сейчас.
Я осталась на месте.
— Почему-то не хочется, — сказала я и тут же поняла, что это правда.
Он посмотрел на меня так, будто это его искренне порадовало.
— Значит, вечер всё-таки удался, — произнёс он.
— Шарлотта!
Голос матери прозвучал резко, почти раздражённо. Я вздрогнула, словно нас застали за чем-то запретным, и обернулась.
Она уже шла к нам быстрым шагом, с тем самым выражением лица, которое означало срочность и выгоду одновременно.
— Ты нужна в зале, — сказала она, хватая меня за руку. — Появился герцог Вистоун. Говорят, он намерен выбрать невесту в этом сезоне.
Я неловко улыбнулась Кристиану, чувствуя, как меня буквально тянут прочь.
— Спасибо вам, — сказала я быстро. — За… всё.
Он склонил голову, взгляд его оставался спокойным и внимательным.
— Не теряйтесь в толпе, Шарлотта, — сказал он. — Вы слишком заметны для этого.
Мать потянула сильнее, и мне пришлось идти. Я обернулась ещё раз, уже почти у дверей, и поймала его взгляд. Почему-то мысль о герцоге не вызывала во мне ничего, кроме лёгкого раздражения.
Мать не дала мне ни секунды на передышку. Она уверенно провела меня через зал, лавируя между группами гостей так ловко, словно репетировала этот маршрут заранее. Я едва успела выпрямить спину и придать лицу подходящее выражение, когда она остановилась рядом с высоким мужчиной в