Оглавление
- ГЛАВА 1. Золотая клетка
- ГЛАВА 2. Королевский пикник
- ГЛАВА 3. Бегство
- ГЛАВА 4. Главное событие сезона
- ГЛАВА 5. Бой на поражение
ГЛАВА 1. Золотая клетка
— Улыбка, Шарлотта, — напомнила мать так, будто речь шла о клинке, а не о лице. — Сегодня ты должна быть безупречной.
Я посмотрела на своё отражение и вдруг ясно поняла: если я сейчас позволю себе быть честной хотя бы на мгновение, этот бал я не переживу.
Потому что моё сердце уже выбрало — и это был самый неподходящий выбор из всех возможных.
Бал начинался задолго до музыки, света и поклонов — он начинался с ощущения, будто меня снова собирают на войну, только вместо доспехов на мне будет шёлк, вместо оружия — улыбка, а вместо права на слабость — безупречная осанка.
Я сидела перед высоким зеркалом в своей комнате, пока вокруг меня порхали сразу три женщины, каждая с выражением сосредоточенной важности на лице. Одна аккуратно закрепляла пряди волос, другая следила за линией плеч, третья держала наготове коробочку с пудрой, словно боялась упустить момент. В комнате пахло розовой водой, горячим воском и чем-то сладким, приторным, от чего слегка кружилась голова. За всем этим, устроившись в кресле у окна, наблюдала мать — довольная, спокойная, уверенная, будто исход сегодняшнего вечера уже был ей известен.
Мне казалось, что я должна чувствовать волнение. Или радость. Или хотя бы привычное нетерпение. Но внутри было только тяжёлое, вязкое чувство, словно я слишком долго держала в руках что-то запретное и теперь не могла ни отпустить, ни спрятать.
— Не двигайтесь, — строго сказала мастерица, поправляя заколку. — Ещё мгновение.
— Она и так неподвижна, как статуя, — заметила мать с лёгкой улыбкой. — Видишь, Шарлотта, ты создана для таких вечеров.
Я посмотрела на своё отражение и почти не узнала себя. Лицо было спокойным, даже мягким, губы — чуть приподняты в тени улыбки. Глаза казались больше из-за тонко подчёркнутых ресниц. Только я знала, что за этим внешним равновесием прячется напряжение, от которого ломит в груди.
Платье ждало меня на широкой кушетке, накрытое тонкой тканью. Когда служанка осторожно сняла покрывало, мать едва заметно кивнула, явно довольная результатом стараний модистки. Цвет был сложный, глубокий — не голубой и не серебряный, а что-то между, словно лунный свет, пойманный в ткань. Корсаж облегал фигуру точно, но не вызывающе, подчёркивая линию плеч и ключиц. Юбка спадала мягкими волнами, переливаясь при каждом движении, будто жила собственной жизнью.
— Это платье заставит принца забыть о музыке, — сказала мать уверенно. — И обо всех остальных леди в зале.
— Мам, — тихо ответила я, — Это всего лишь бал.
Она посмотрела на меня так, как смотрят на наивных детей, и слегка вздохнула.
— Именно. Всего лишь бал. А иногда одного бала достаточно, чтобы изменить всё.
Меня подняли, помогли надеть платье, аккуратно затянули ленты. Ткань была прохладной на коже, но вскоре согрелась, словно принимая меня.
— Прекрасно, — сказала мастерица, отступая на шаг. — Вы сегодня затмите всех, миледи.
Я поблагодарила её вежливым кивком, хотя слова прозвучали где-то далеко. Мать подошла ближе, поправила складку на юбке, задержала взгляд на моём лице.
— Держи спину ровно, — сказала она мягче. — И помни, ради чего всё это.
Я кивнула, не доверяя себе голос. Ради семьи. Ради будущего Флоры. Ради спокойствия, которого так отчаянно ждали все, кроме меня.
Когда мы спускались по лестнице, в доме уже чувствовалось движение. Слуги торопливо переговаривались, где-то хлопнула дверь, внизу послышался голос Роберта. Я шла медленно, позволяя юбке красиво ложиться на ступени, и ловила себя на мысли, что каждый шаг уводит меня всё дальше от того короткого, опасного чувства защищённости, которое я знала только рядом с одним человеком.
У входа уже ждала карета. Фонари отбрасывали тёплый свет на каменную дорожку, и вечер казался почти ласковым. Мать подала мне руку, помогая сесть, и улыбнулась — уверенно, победно.
Я улыбнулась в ответ. Ровно настолько, насколько было нужно.
И только когда дверь кареты закрылась, я позволила себе на мгновение закрыть глаза и признать то, от чего весь день пыталась убежать: на этот бал я ехала с сердцем, которое больше не слушалось приказов.
Особняк леди Барроуфилд сиял так, будто его готовили не к балу, а к приёму самой Богини. Фасад был залит мягким светом фонарей, окна горели золотом, а подъезд заполняли экипажи один за другим, словно город решил стекаться сюда целиком. Когда наша карета остановилась, я успела заметить, как лакеи выпрямляются, а головы поворачиваются ещё до того, как я вышла.
Внутри было тепло, светло и шумно, но не суетно. Музыка лилась ровно, без надрыва, скользила по залам, переплетаясь с голосами, смехом и звоном бокалов. Полы блестели так, что отражали свечи, а потолок терялся в узорах лепнины и лёгкой дымке ароматов. Здесь пахло цитрусами, ванилью и чем-то цветочным, тонким, дорогим, почти неуловимым. На длинных столах уже выстроились хрустальные блюда с фруктами, сладостями и закусками, а слуги двигались так слаженно, будто репетировали этот вечер неделями.
Я сделала всего несколько шагов — и почувствовала, как зал реагирует. Взгляды скользили, задерживались, возвращались снова. Кто-то улыбался слишком быстро, кто-то шептался, прикрывая губы веером, кто-то откровенно рассматривал, не утруждая себя приличиями. Я держала спину ровно и лицо спокойным, хотя внутри всё было натянуто, как струна.
— Прекрасный выбор платья, — прошептала мать, едва заметно наклоняясь ко мне. — Сегодня ты производишь нужное впечатление.
Я кивнула, принимая комплимент так же ровно, как и всё остальное. В этот момент музыка сменилась, и зал будто вздохнул, готовясь к первому большому танцу вечера.
— Леди Шарлотта.
Я обернулась почти сразу, хотя и так знала, кто стоит за этим голосом. Принц Энтони выглядел безупречно, как и всегда, будто для него это состояние было естественным, а не выверенным до мелочей. Он поклонился, легко и уверенно, взял мою руку и коснулся губами тыльной стороны ладони, задержавшись ровно настолько, чтобы это заметили все вокруг.
— Вы позволите мне этот танец? — спросил он с мягкой улыбкой, в которой было ровно столько обаяния, сколько требовалось.
— С удовольствием, ваше высочество, — ответила я, поднимая взгляд.
Мы вышли в центр зала, и музыка подхватила нас почти сразу. Принц танцевал прекрасно, уверенно ведя, не давя и не отпуская слишком далеко. Его ладонь на моей спине была тёплой, поддержка — безупречной, шаги — выверенными. Всё было правильно. Именно так, как и должно быть.
— Вы сегодня особенно прекрасны, — произнёс он негромко, когда мы развернулись, и свет свечей на мгновение оказался между нами. — Этот цвет вам удивительно идёт.
— Благодарю, — ответила я, улыбнувшись. — Ваша похвала делает вечер ещё приятнее.
Он усмехнулся, будто оценил сдержанность.
— Вы говорите так, словно комплименты — это часть обязательной программы, а не искреннее признание.
— На балах они часто совпадают, — заметила я. — Но это не делает их менее вежливыми.
— Вы всегда так осторожны в формулировках? — спросил он, слегка наклоняясь ближе. — Или только сегодня?
— Сегодня особенно, — ответила я честно. — Вечер располагает к внимательности.
Принц кивнул, принимая ответ без дальнейших расспросов. Мы сделали ещё несколько кругов, и он заговорил о недавнем приёме при дворе, о музыке, которую предпочитает, о том, как редко удаётся танцевать без необходимости следить за каждым взглядом. Его голос был спокойным, тёплым, почти располагающим к доверию.
— Вы любите танцы? — спросил он вдруг.
Я задумалась на долю секунды, прежде чем ответить.
— Я люблю моменты, когда можно забыть, зачем ты здесь, — сказала я. — Танцы иногда дают такую возможность.
— Иногда, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Надеюсь, сегодня вам удастся забыться хотя бы ненадолго.
Я улыбнулась, хотя внутри отозвалось совсем другое чувство, не имеющее ничего общего с музыкой и светом. Мы кружились среди других пар, и я ловила на себе взгляды, понимала, что этот танец замечают, запоминают, обсуждают. Принц был внимателен, обходителен, безупречен. Всё шло так, как от меня ожидали.
И всё же, даже следуя за его шагами, я ощущала странную пустоту, которую не заполняли ни музыка, ни слова, ни идеально выверенные движения.
Я улыбалась, держала плечи ровно и отвечала принцу так, будто весь мир действительно существовал только в радиусе этого танца. Я ловила ритм, позволяла вести себя, вовремя смеялась и смотрела на него с тем мягким вниманием, которое так ценится на балах. Всё получалось почти безупречно. Почти.
Я заметила его не сразу. Сначала — странное ощущение, будто воздух в зале изменился, стал плотнее. Потом — резкий укол под рёбрами, совершенно неуместный и слишком знакомый. Я подняла взгляд чуть выше плеча принца и увидела Кристиана у стены, в тени между колоннами. Он не пытался приблизиться и не делал вид, что просто проходил мимо. Просто стоял и смотрел.
Мир на мгновение качнулся. Я сбилась с шага, и каблук скользнул по отполированному полу. Принц среагировал мгновенно, удержал меня крепче, чем требовал танец, и чуть замедлил движение.
— Леди Шарлотта? — его голос стал ниже и внимательнее. — Вам нехорошо?
Я почувствовала, как кровь отливает от лица, и поняла, что скрыть это не удастся. Сердце билось слишком быстро, дыхание сбилось, а взгляд упрямо тянулся туда, где стоял Кристиан. Я заставила себя отвернуться.
— Простите, — сказала я тихо. — Здесь… слишком душно. И корсет, кажется, затянут сильнее обычного.
Это была ложь, но удобная и понятная. Принц сразу же кивнул, принимая её без сомнений.
— Тогда нам стоит выйти, — сказал он решительно. — Свежий воздух пойдёт вам на пользу.
Музыка как раз подходила к концу, и он, не выпуская моей руки, повёл меня прочь из зала. Я шла рядом, ощущая спиной десятки взглядов, и старалась не думать о том, остался ли Кристиан там. Двери в сад распахнулись, и прохладный вечерний воздух коснулся лица, словно обещая передышку.
Сад был освещён мягко и продуманно. Фонари вдоль дорожек отбрасывали тёплый свет, листья тихо шелестели, а где-то в глубине слышался негромкий плеск воды. Здесь было заметно тише, и музыка доносилась лишь приглушённым фоном, не требуя внимания.
— Так лучше? — спросил принц, останавливаясь и всё ещё держа мою руку.
— Да, — ответила я после короткой паузы. — Благодарю вас. Мне уже легче.
Он не спешил отпускать, но и не приближался лишнего. Его забота была спокойной, почти профессиональной, как у человека, привыкшего отвечать за других.
— Вы слишком долго оставались в зале, — сказал он мягко. — Иногда даже самые красивые вечера требуют перерыва.
— Иногда, — согласилась я, глядя на свет фонаря, а не на него. — Я, кажется, переоценила свои силы.
— Это не слабость, — возразил он. — Скорее знак того, что вы слишком много берёте на себя.
Я удивлённо посмотрела на него. В его словах не было упрёка, только спокойное наблюдение.
— Вы внимательны, ваше высочество, — сказала я осторожно.
— Мне важно, чтобы вам было хорошо, — ответил он просто. — И не только сегодня.
Он предложил мне пройтись по дорожке, и я согласилась, благодарная за возможность двигаться, а не стоять на месте. Мы шли медленно, и гравий тихо похрустывал под ногами. Принц говорил о пустяках — о саде, о хозяйке вечера, о том, как любит такие редкие минуты тишины. Я отвечала, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё ещё отзывалось тем самым взглядом из зала.
— Если вы почувствуете себя хуже, — сказал он, останавливаясь у скамьи, — Мы сразу вернёмся. Или я прикажу подать карету.
— Вы слишком заботливы, — заметила я с лёгкой улыбкой.
— Я считаю это своим долгом, — ответил он, глядя прямо на меня. — Особенно по отношению к вам.
Я кивнула, принимая эту заботу так же, как принимала всё остальное сегодня. С благодарностью. С вежливостью. И с тем странным, тянущим чувством внутри, которое никак не желало исчезать, несмотря на прохладный воздух и идеально подобранные слова.
Мы прошли ещё немного по садовой дорожке, и разговор снова стал спокойным и ровным, будто ничего не случилось. Принц говорил о предстоящих приёмах, о скучных обязательствах, которые следуют за каждым балом, и делал это с лёгкой самоиронией. Я отвечала так, как от меня ждали, и ловила себя на том, что напряжение постепенно отпускает плечи.
В этот момент к нам быстрым шагом приблизился мужчина в тёмном, безупречно сидящем костюме. Я узнала его сразу — адъютант принца, тот самый, который всегда возникал рядом в нужную и совершенно неподходящую минуту. Он наклонился к Энтони и что-то негромко сказал ему на ухо.
Принц едва заметно поморщился, затем кивнул.
— Благодарю, — ответил он коротко и повернулся ко мне. — Простите, леди Шарлотта. Мне необходимо отлучиться. Срочное дело.
Он смотрел с искренним сожалением, словно действительно не хотел прерывать эту прогулку.
— Вы не будете против, если я оставлю вас? — спросил он. — Сад безопасен, и слуги неподалёку.
— Конечно, — ответила я сразу. — Всё в порядке. Я как раз хотела ещё немного подышать воздухом. Потом вернусь в зал.
Внутри я ощутила неожиданное облегчение, и мне пришлось приложить усилие, чтобы оно не отразилось на лице. Принц благодарно улыбнулся, слегка коснулся моей руки и, извинившись ещё раз, ушёл вслед за адъютантом.
Я осталась одна среди мягкого света фонарей и шороха листвы. Музыка из зала доносилась уже совсем приглушённо. Я медленно прошла в сторону более тёмной части сада, туда, где деревья росли плотнее и тени сливались между собой. Там было прохладнее и тише, и я наконец позволила себе выдохнуть.
Я успела сделать всего несколько шагов, когда за спиной раздался тихий голос:
— Если вы искали уединение, леди Шарлотта, то выбрали идеальное место.
Я вздрогнула так резко, что едва не подпрыгнула, и обернулась слишком быстро. Сердце ударило в грудь, а дыхание сбилось.
— Вы с ума сошли?! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.
Кристиан стоял в шаге от меня, чуть отступив в сторону, будто нарочно оставлял между нами пространство. В тени его улыбка казалась особенно опасной и одновременно тёплой.
— Прошу прощения, — сказал он с лёгким поклоном. — Я не планировал вас пугать. Хотя признаю, получилось эффектно.
— Это было совсем не смешно, — буркнула я, чувствуя, как щеки предательски теплеют.
— Зато искренне, — заметил он. — Вы редко позволяете себе такие реакции.
Я скрестила руки, пытаясь выглядеть недовольной, и отвела взгляд.
— Вы следите за мной?
— Ни в коем случае, — ответил он спокойно. — Я просто оказался здесь в нужный момент. Или в неподходящий. Это зависит от точки зрения.
Я украдкой взглянула на него и тут же пожалела об этом. Его взгляд был внимательным, слишком живым, будто он видел больше, чем я хотела показать. Сердце снова сделало тот самый опасный кульбит, который я так старательно пыталась игнорировать весь вечер.
— Вы прекрасно танцевали, — продолжил он. — Принц выглядел довольным.
— Это его обязанность — выглядеть довольным, — отрезала я. — И моя — соответствовать ожиданиям.
— Вам это удаётся, — сказал он мягче. — Иногда даже слишком хорошо.
Я нахмурилась.
— Вы опять меня поддразниваете?
— Немного, — признался он. — Вы так забавно сердитесь.
— Я не сержусь, — возразила я, хотя понимала, что он прав.
— Разумеется, — улыбнулся он. — Тогда это просто очень выразительное спокойствие.
Я не выдержала и тихо фыркнула, тут же прикрыв рот ладонью.
— Вы невозможны, — сказала я.
— Мне это уже говорили, — ответил он. — Но, к счастью, не вы первая и, надеюсь, не последняя.
Я покачала головой, чувствуя, как напряжение между нами странным образом смягчается. Он не подходил ближе, не пытался коснуться, и эта сдержанность делала его присутствие ещё более ощутимым.
— Вам не следует находиться здесь со мной, — сказала я уже тише. — Это может быть… неправильно понято.
— Тогда я буду стоять здесь, — он сделал едва заметный шаг назад, — И ничего не понимать неправильно.
Я посмотрела на него и не смогла удержаться от улыбки. Совсем маленькой, почти украдкой.
— Вы умеете выкручиваться, — признала я.
— Это вопрос выживания, — ответил он. — Особенно рядом с такими строгими леди.
Я хихикнула, уже не пытаясь скрыть это, и в этот момент поняла, что, несмотря на все усилия, сдерживать свои чувства рядом с ним становится всё сложнее. И именно это пугало сильнее всего.
Мы пошли дальше по саду, медленно, без всякой цели, словно просто проверяли, насколько далеко можем уйти от света фонарей, не привлекая внимания. Дорожка была усыпана мелким гравием, и каждый шаг отзывался тихим хрустом, будто подчёркивая неловкую интимность момента. Я держала руки перед собой, сцепив пальцы, и старалась смотреть куда угодно, только не на Кристиана слишком долго.
— Вы сбежали от принца слишком легко, — заметил он с притворной задумчивостью. — Я ожидал большего сопротивления.
— Это было временное отступление, — ответила я. — Даже самые стойкие бойцы иногда нуждаются в передышке.
— Значит, вы всё-таки признаёте, что бал — это поле боя? — он приподнял бровь.
— Я никогда этого не отрицала, — сказала я. — Просто обычно об этом не говорят вслух.
— Жаль, — усмехнулся он. — Я бы послушал.
Мы остановились у старой каменной скамьи, почти полностью скрытой плющом. Кристиан не сел, лишь оперся рукой о спинку, оставляя между нами ровно столько расстояния, чтобы это выглядело прилично. Я вдруг поймала себя на том, что мне этого расстояния не хватает.
— Вам идёт сегодняшний образ, — сказал он после короткой паузы. — Хотя, признаться, я сомневаюсь, что вам вообще может что-то не идти.
— Это комплимент или попытка вывести меня из равновесия? — спросила я.
— А если и то и другое? — он улыбнулся чуть шире.
— Тогда у вас получается, — призналась я, вздохнув. — Но не слишком этим гордитесь.
— Уже поздно, — ответил он. — Я горжусь молча.
Я рассмеялась и тут же прикусила губу, понимая, что смеюсь слишком легко. Слишком искренне. Он заметил это и посмотрел на меня внимательнее, будто запоминал каждую мелочь.
— Вы сегодня другая, — сказал он тише.
— Это платье, — поспешно ответила я. — Оно обязывает.
— Нет, — покачал он головой. — Платье лишь подчёркивает. Остальное — ваше.
Я отвела взгляд, чувствуя, как в груди становится тесно. Мы снова пошли дальше, и на этот раз наши плечи почти соприкасались. Я ощущала тепло его присутствия, слышала его дыхание, слишком близкое, слишком настоящее.
— Вам не кажется, что вы слишком часто оказываетесь рядом со мной? — спросила я, стараясь говорить шутливо.
— Возможно, — ответил он. — Но я бы предпочёл думать, что это взаимно.
— Вы опасный человек, — сказала я. — Вы заставляете меня думать вещи, которые мне думать не положено.
— Я могу перестать, — он замедлил шаг. — Если вы попросите.
Я остановилась вместе с ним. Мы стояли лицом друг к другу, и между нами оставалось всего несколько дюймов. Его взгляд был серьёзным, почти напряжённым, и это пугало сильнее любой шутки.
— Я не уверена, что хочу этого, — прошептала я.
Он не ответил сразу. Его рука медленно поднялась, и кончики пальцев едва коснулись моей щеки, словно проверяя, не отступлю ли я. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по коже пробежала дрожь.
Мир сузился до этого мгновения. До его дыхания, до тепла его руки, до расстояния, которое исчезало слишком быстро. Я подняла глаза и поняла, что ещё секунда — и я не смогу остановиться.
Он наклонился чуть ближе. Я почувствовала, как сердце ударило в горло.
И вдруг он замер.
Рука опустилась, будто обожжённая. Кристиан резко выпрямился и сделал шаг назад.
Он отступил ещё на шаг, затем развернулся и пошёл прочь по дорожке, не оглядываясь. Его шаги быстро растворились в ночном саду, оставив после себя только холод и пустоту.
Я осталась стоять на месте, сжимая руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. В груди было больно, обидно и слишком живо. Мне хотелось крикнуть ему вслед, сделать шаг, нарушить все правила разом.
Но вместо этого я глубоко вдохнула и выпрямилась.
Я обязана была вернуться в бальный зал. Обязана была снова улыбаться, принимать взгляды и комплименты, играть роль самой желанной невесты сезона. Роль, которую от меня ждали. Роль, от которой не было спасения.
Я расправила плечи и пошла обратно к свету, оставляя сад позади.
ГЛАВА 2. Королевский пикник
Королевские пикники всегда напоминали мне театральную постановку, где зрителям строго запрещалось забывать, что они тоже находятся на сцене. Здесь даже трава казалась подстриженной с учётом рангов, а деревья — расставленными так, чтобы выгодно обрамлять самые важные разговоры сезона. Когда наша карета въехала в дворцовые сады, я уже чувствовала привычное напряжение в плечах, словно меня снова затягивали в невидимый корсет.
— Улыбнись, — тихо сказала мать, прежде чем лакей распахнул дверцу. — Королева любит радостные лица.
— Я всегда улыбаюсь на свежем воздухе, — ответила я и тут же сделала именно то, чего от меня ждали.
Сады были залиты мягким дневным светом, рассеянным через белые шатры с золотой вышивкой. Между ними тянулись длинные столы, покрытые льняными скатертями, на которых уже красовались фарфоровые блюда с фруктами, пирожными и закусками, слишком изысканными для слова «пикник». Музыканты расположились у фонтана, играя что-то лёгкое и ненавязчивое, словно фон для шёпота и взглядов.
Я сделала несколько шагов вперёд и тут же ощутила, как внимание собирается вокруг меня, будто невидимая сеть. Разговоры слегка стихли, веера замерли на полпути, и я поймала на себе десятки оценивающих взглядов. Печать Богини, спрятанная под тонкой тканью платья, словно напоминала о себе теплом, от которого хотелось поёжиться.
— Шарлотта, дорогая, — окликнула меня одна из придворных дам с таким выражением лица, будто мы были старыми подругами. — Вы сегодня ослепительны.
— Благодарю вас, — ответила я, сделав идеальный поклон. — День к этому располагает.
Я прошла дальше, позволив сестре на мгновение схватить меня за руку.
— Ты как? — шепнула она, быстро оглядываясь.
— Как всегда, — так же тихо ответила я. — Держусь.
Она понимающе кивнула и тут же отпустила меня, заметив приближающуюся фигуру в королевских цветах. Принц Энтони появился так естественно, словно был частью декораций, но его присутствие ощущалось сразу. Он улыбнулся, и эта улыбка была отточена годами публичных выходов.
— Леди Шарлотта, — сказал он, склоняя голову. — Рад видеть вас сегодня. Сады стали заметно светлее.
— Вы слишком любезны, ваше высочество, — ответила я. — Королева щедра на прекрасную погоду.
— И на прекрасные компании, — добавил он, предлагая мне руку. — Пройдёмся?
Я приняла его предложение, чувствуя, как внутри поднимается знакомая усталость. Мы шли между шатрами, и он рассказывал о редких сортах роз, высаженных по приказу королевы, о новых музыкантах при дворе, о том, как удачно совпали вкусы гостей и меню.
— Вы выглядите задумчивой, — заметил он, бросив на меня внимательный взгляд. — Надеюсь, я вас не утомляю.
— Нисколько, — ответила я с улыбкой. — Просто здесь так много впечатлений.
— Понимаю, — сказал он. — Быть в центре внимания — непростая роль.
Я посмотрела на него и на мгновение позволила себе подумать, что он действительно старается. Его забота была аккуратной, правильной, как и всё, что он делал. Именно такой заботы от меня и ждали.
Мы остановились у стола с десертами, и он предложил мне маленькое пирожное с кремом и ягодами. Я взяла его, хотя аппетита не было, и сделала вид, что наслаждаюсь вкусом. В этот момент я заметила движение у дальнего шатра и на секунду замерла.
Кристиан был там, разговаривал с кем-то из знакомых, держа в руках бокал с лимонадом. Он был одет проще, чем многие дворяне, но это лишь подчёркивало его уверенность. Наши взгляды встретились, и он слегка кивнул, почти незаметно.
Я поспешно отвела глаза, чувствуя, как сердце делает лишний удар.
— Всё в порядке? — спросил принц, заметив мою паузу.
— Да, — ответила я, делая глоток воды. — Просто солнце слишком яркое.
— Тогда нам стоит найти тень, — сказал он заботливо. — Королева будет рада, если вы останетесь свежей до конца дня.
Мы направились к одному из шатров, и я мысленно готовилась к долгим разговорам, улыбкам и взглядам. Пикник только начинался, и я уже знала, что этот день потребует от меня больше сил, чем хотелось бы. Я глубоко вдохнула и выпрямилась.
Мы успели сделать всего несколько шагов под сенью деревьев, когда пространство вокруг вдруг словно само собой перестроилось. Разговоры притихли, кто-то поспешно отступил в сторону, а кто-то, наоборот, выпрямился с выражением тщательно отрепетированного почтения. Я даже не сразу поняла причину, пока не увидела впереди королеву.
Она шла неторопливо, словно сад принадлежал ей не только по праву титула, но и по естественному закону мира. Лёгкое платье цвета слоновой кости струилось за ней, фрейлины держались полукругом, ловя каждый взгляд, каждый жест. Королева улыбалась — той самой улыбкой, которая одновременно казалась доброжелательной и оценивающей.
— Ваше величество, — произнёс принц, останавливаясь и склоняясь.
Я сделала глубокий реверанс, ощущая, как спина сама принимает идеально прямое положение.
— Леди Шарлотта, — сказала королева, задержав на мне взгляд дольше, чем требовали приличия. — Я рада видеть вас сегодня. Вы украшаете мои сады.
— Для меня честь быть здесь, ваше величество, — ответила я, чувствуя, как каждое слово должно лечь точно на своё место.
Королева кивнула, словно отметив что-то в уме, и слегка повернулась ко мне.
— Прогулки утомляют в такую погоду, — сказала она. — Составьте мне компанию под павильоном. Я как раз собиралась присесть.
Это не было просьбой, и я это прекрасно понимала.
— С радостью, — ответила я.
Мы прошли к украшенному навесу — лёгкому королевскому павильону с балдахином, поддерживаемым резными колоннами. Внутри стояли кресла с мягкими подушками, небольшой стол с фарфором и серебром, а слуги двигались почти бесшумно, словно тени. Принц сел рядом со мной, чуть ближе, чем требовал строгий этикет, и это не осталось незамеченным.
Я ощущала, как сердце начинает биться быстрее. Всё вокруг было слишком очевидно. Эта беседа не была случайной, этот жест — не просто любезностью. Королева смотрела на меня так, как смотрят на редкую драгоценность перед покупкой, оценивая блеск, огранку и возможные недостатки.
— Скажите, леди Шарлотта, — начала она, беря чашку чая, — Вам нравится столица в это время года?
— Очень, ваше величество, — ответила я. — Она оживает, и в воздухе чувствуется ожидание.
— Ожидание — верное слово, — сказала королева с лёгкой улыбкой. — Наш сезон всегда полон надежд.
Я уловила быстрый взгляд, которым она обменялась с принцем, и поняла, что этот разговор — не просто о погоде и садах.
— Вы часто бываете на подобных приёмах? — продолжила она.
— Настолько часто, насколько это необходимо моей семье, — ответила я мягко, позволив себе едва заметную улыбку.
Принц чуть наклонился ко мне.
— Леди Шарлотта всегда умеет найти верные слова, — сказал он. — Это редкое качество.
— И весьма ценное, — добавила королева. — Особенно для женщины, на которую возлагают надежды.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось, но лицо оставалось спокойным. Я отвечала на вопросы о музыке, о благотворительных вечерах, о том, какие книги предпочитаю, и каждое слово взвешивала, словно монету на весах. Принц то и дело подавал мне чашку, поправлял складку платья, задавал уточняющие вопросы, словно подчёркивая наше негласное единство.
— Вы производите очень приятное впечатление, леди Шарлотта, — наконец сказала королева, отставляя чашку. — Я рада, что вы проводите этот сезон при дворе.
— Для меня это большая честь, ваше величество, — ответила я, чувствуя, как напряжение отзывается лёгкой дрожью в пальцах.
Королева поднялась, и фрейлины тут же пришли в движение.
— Наслаждайтесь праздником, — сказала она напоследок. — Уверена, сегодняшний день ещё подарит вам немало приятных минут.
Когда она ушла, я позволила себе чуть глубже вдохнуть. Принц повернулся ко мне, и в его взгляде я увидела удовлетворение.
— Вы были безупречны, — тихо сказал он. — Моя мать умеет быть… внимательной.
— Я заметила, — ответила я с лёгкой улыбкой.
Он усмехнулся и предложил мне руку.
— Пойдёмте дальше. Думаю, после такого разговора вы заслужили немного свободы.
Я приняла его руку, прекрасно понимая, что свобода здесь — понятие весьма условное. Но роль была сыграна идеально, и это ощущение было одновременно облегчением и новым грузом на сердце.
Мы шли медленно, почти лениво, словно прогулка была продуманной частью представления. Аллея изгибалась между высокими кустами, усыпанными мелкими светлыми цветами, и здесь уже не слышно было ни смеха, ни музыки. Только приглушённые шаги по гравию и далёкий шелест листвы.
— Вы сегодня необычайно молчаливы, — заметил