Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ГЛАВА 1. Подарок на вершине
- ГЛАВА 2. Ледяные покои и опасное эхо
- ГЛАВА 3. Там, где время остановилось
- ГЛАВА 4. Тепло, которому нет места
- ГЛАВА 5. В сердце горы
- ГЛАВА 6. Шаг в небо
- ГЛАВА 7. Полет под северным сиянием
- ГЛАВА 8. Тени просыпаются
- ГЛАВА 9. Тепло, которое мы прячем
- ГЛАВА 10. Древний зал кристаллов
- ГЛАВА 11. Цветы на морозе
- ГЛАВА 12. Гора оживает
- ГЛАВА 13. Сердце, которое умеет петь
- ГЛАВА 14. Древний союз
- ГЛАВА 15. Нападение темных духов
- ГЛАВА 16. Симфония для двоих
- ГЛАВА 17. Последняя интрига мачехи
- ЭПИЛОГ
АННОТАЦИЯ
Я поднялась на вершину горы, чтобы исполнить «почётный долг» — красивая ложь моей мачехи, скрывающая простую истину: меня подарили дракону.
И он совсем не рад такому дару.
Для древнего хранителя ледяной цитадели я всего лишь случайная обуза, от которой нужно поскорее избавиться. Для меня он — высокомерное чудовище, заточившее себя в вечной мерзлоте.
Но чем дольше я остаюсь в его владениях, тем сильнее дрожат ледяные стены. Тем явственнее я чувствую, как внутри меня пробуждается нечто древнее.
И теперь я должна понять, кто я на самом деле, и почему судьба привела меня именно к нему.
ГЛАВА 1. Подарок на вершине
Я стояла на вершине мира, но чувствовала себя не героиней легенды, а мусором, который вышвырнули за порог, чтобы в доме стало чище.
Ветер здесь не дул — он кусался. Впивался в кожу тысячей ледяных игл, пробирался под тонкую ткань «роскошного» платья, которое мачеха выбирала с такой тошнотворной тщательностью.
— Ступай, Талия. Это великая честь, — звучал в моей голове её голос, пропитанный фальшивым мёдом. — Ты спасёшь город. Станешь частью легенды.
Последние шаги стражников правителя Элворта давно стихли где-то внизу, за пеленой снежного бурана. Они оставили меня у границы магического круга, не смея ступить на территорию дракона, и поспешили убраться восвояси, пока их не заметил Хозяин Горы. Я осталась одна.
Вокруг царило абсолютное, звенящее безмолвие, нарушаемое лишь воем вьюги. Ледяная Цитадель возвышалась передо мной, словно вырезанная из цельного куска замёрзшего неба. Огромные пики, прозрачные стены, внутри которых, казалось, застыли древние молнии... Это было красиво той пугающей, смертельной красотой, от которой перехватывает дыхание. Но эта красота совсем не грела.
Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Пальцы онемели.
Мачеха одела меня в шёлк и бархат цвета янтаря — «чтобы подчеркнуть твою теплоту, дорогая», — но забыла о меховой накидке. Или не забыла? Теперь, когда холод пробирал до костей, я понимала: она и не рассчитывала, что я проживу здесь долго. Красивая упаковка для жертвы. Подарок, который должен замёрзнуть ещё до того, как его распакуют.
Злость — горячая, тягучая, незнакомая мне прежде — шевельнулась где-то в груди. Всю жизнь я была тихой. Удобной. «Талия, не шуми», «Талия, не пой», «Талия, твои эмоции никому не нужны». Я научилась быть незаметной тенью в собственном доме. И вот к чему это привело. К смерти на ледяном плато.
— Ну же, — прошептала я задубевшими губами, глядя на закрытые ворота высотой с крепостную стену. — Где ты?
Я ждала чудовище. Огромного ящера, который испепелит меня огнём или разорвёт когтями. Я была готова к смерти, я смирилась с ней, пока поднималась по этой проклятой тропе.
Но ничего не происходило. Ворота оставались закрытыми. Цитадель игнорировала меня так же, как и весь остальной мир.
Неужели я настолько ничтожна, что даже дракон не желает выйти за своей жертвой?
И в этот момент воздух как будто изменился. Он стал плотным. Снежный вихрь в центре площадки вдруг закрутился быстрее, сбиваясь в тугой кокон, и из белой круговерти шагнула фигура.
Не дракон. Человек.
Он был высоким, выше любого мужчины, которого я видела в городе. Ветер трепал его тёмные волосы с серебристым налётом, словно иней при свете луны. Тёмные одежды были подбиты мехом, и массивными ледяными украшениями, которые, казалось, срослись с тканью. Но самым удивительным было его лицо.
Выточенное, хищное, с кожей настолько светлой, что она казалась холодной даже на вид. И глаза. Серебряные, светящиеся изнутри жутким, неживым светом.
Я замерла, забыв, как дышать. Каэрон. Последний дракон Эсфиры, сохранивший дар перевоплощения. Потому его и боятся больше всех.
Он не смотрел на меня. Его взгляд — тяжёлый, как лавина, — скользил по площадке, прочёсывал сугробы.
— Где? — голос прозвучал низко, с вибрирующим рыком, перекрывая вой ветра.
Я моргнула в замешательстве.
— Что?
Дракон, наконец, соизволил взглянуть на меня. В серебристых глазах мелькнуло раздражение пополам с брезгливостью. Его взгляд скользнул по продрогшей фигуре: янтарное платье, схваченное ледяной коркой, посиневшие губы.
Он оценивал меня как бракованный товар на рынке.
— Я спрашиваю, где дар? — повторил он медленно, словно разговаривал с умалишённой. — Золото? Кристаллы? Провизия? Элворт должен был прислать три обоза. А я вижу только... — он сделал неопределённый жест в мою сторону, — ...тебя.
Я уставилась на него во все глаза.
Дань. Он ждал дар.
— Я... — голос сорвался. Пришлось сглотнуть колючий ком. — Я и есть дар. Твой подарок. Невеста по ритуалу.
Каэрон застыл. Несколько бесконечных секунд он просто смотрел на меня.
А затем усмехнулся.
Он шагнул ближе, и волна холода, исходящая от него, оказалась злее любой метели.
— Невеста? — переспросил он с издёвкой. — Элворт решил, что может откупиться от меня девицей? Я не заказывал доставку живого товара. И уж тем более мне не нужна жена.
— Но договор... — начала я, отступая на шаг. Ноги скользили по гладким плитам.
— Договор подразумевает ценность, — перебил он жёстко. — Какая мне польза от тебя? Ты хрупкая. Дрожишь. Замёрзнешь насмерть через десять минут. А я не собираюсь отскребать замёрзших девиц от своего порога.
А вот это было обидно. Я-то думала, что иду на подвиг — спасаю семью, город. А для него я просто ошибка доставки. Ненужная вещь.
— Меня нельзя вернуть! — выкрикнула я, чувствуя, как страх сменяется злостью. — Мачеха не примет обратно. Я теперь твоя!
Каэрон посмотрел на меня с нескрываемой скукой.
— Это не мои проблемы. Мне плевать, кто тебя выгнал и почему. Я последний из рода, и я не держу в Цитадели питомцев. Возвращайся к тем, кто тебя прислал, и передай Элворту: если до заката здесь не будет золота, я заморожу город.
Он развернулся. Просто развернулся ко мне спиной, собираясь уйти в свой ледяной замок и захлопнуть двери. Оставить меня здесь. Умирать на морозе.
Мачеха добилась своего. Могу представить её ухмылку. Избавилась от меня, да ещё и благородно выглядит перед горожанами.
И тут меня прорвало.
Нет. Я не умру здесь просто так. Не дождётся.
— Не смей! — закричала я так, что сама испугалась.
Крик вышел какой-то странный — низкий, дрожащий от злости.
И тут всё пошло не так.
Я почувствовала, как что-то прошло через меня в землю. Воздух вокруг задрожал. Крик ударил прямо под ноги.
В лёд.
КРАК!
Треск оглушил.
Идеально ровная, вековая ледяная плита, на которой мы стояли, содрогнулась. Прямо от моих ног, змеясь и искрясь, побежала глубокая трещина. Она разорвала узорный лёд, стремительно несясь вперёд — прямо к сапогам дракона.
Каэрон замер. Затем медленно обернулся.
Скука исчезла с его лица. Серебряные глаза расширились — в них мелькнуло недоверие и нечто хищное.
Древний лёд треснул от моего крика. И дракон это заметил.
ГЛАВА 2. Ледяные покои и опасное эхо
Каэрон медленно опустил взгляд. Его брови — серебристые, словно припорошённые инеем, — сошлись на переносице. На секунду в этих нечеловеческих глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство. Но всего на секунду.
Он хмыкнул.
— Старый лёд, — произнёс он ровным, скучающим тоном, словно убеждал самого себя. — Перепады температур. И твой визг. Ультразвук порой творит чудеса с хрупкими поверхностями.
Он шагнул прямо по трещине, даже не посмотрев, насколько она глубока. Плащ метнулся, как крыло ворона.
— Уходи, — бросил он, не оборачиваясь.
Я задохнулась от возмущения. Ветер швырнул мне в лицо горсть колючего снега, напоминая, что «уходи» в данном случае означает «умри».
— Куда?! — крикнула я, пытаясь перекричать вьюгу. — Там буран! Я не дойду даже до первых скал!
Дракон остановился. Его плечи напряглись. Казалось, он прикидывал, сколько усилий потребует уборка завтра утром, если я замёрзну на его безупречном пороге.
Он резко развернулся и в два шага оказался рядом. Я дёрнулась назад, но не успела. Его пальцы сомкнулись на моём запястье.
Я вскрикнула. Словно коснулась обнажённого металла на морозе. Его кожа не просто была холодной — она обжигала стужей. Ледяной ожог прошил руку до плеча.
— Ты ледяной! — выдохнула я, пытаясь вырваться.
— А ты слишком горячая, — процедил он сквозь зубы, дёргая меня на себя так, что я едва не упала. — Идём. Не хватало ещё, чтобы ты превратилась в ледышку прямо у входа. Это испортит вид.
Он буквально втащил меня в тёмный проём.
Как только массивные створки захлопнулись за нашими спинами, вой ветра мгновенно стих. Наступила тишина.
Я замерла, озираясь. Мы оказались в огромном холле, потолок которого терялся в вышине, скрытый переплетением хрустальных арок. Стены казались прозрачными, словно вырезанными из цельного ледника, и в их глубине мерцал тусклый голубоватый свет.
Это было великолепно. И — чудовищно. Здесь пахло вечностью и снегом.
Каэрон не дал мне времени на восхищение. Он продолжал тащить меня вперёд, и его хватка была железной.
— Отпусти! — я упёрлась каблуками в пол, рискуя растянуться на гладком камне. — Я умею ходить сама!
Он резко разжал пальцы. Я по инерции отшатнулась, потирая ноющее запястье. На коже остались белые следы от его пальцев.
— Так иди, — бросил он, стряхивая с себя невидимую пыль (или моё тепло?). — И молчи.
Мы двинулись дальше. Цитадель казалась вымершей. Ни слуг, ни стражи, ни единого звука, кроме...
Цок. Цок. Цок.
Мои каблуки выбивали по ледяному полу дробь, которая в этой неестественной тишине казалась грохотом камнепада. Эхо подхватывало каждый шаг, умножало его и швыряло под своды потолка.
Каэрон поморщился, словно у него внезапно заболела голова.
— Ты можешь двигаться тише? — рявкнул он, не сбавляя шага. — Ты топаешь, как стадо горных козлов.
— Я иду как обычный человек! — огрызнулась я, чувствуя, как страх уступает место злости. — Это у тебя тут слышимость, как в склепе. Ковры постелить не пробовал?
— Ковры — пылесборники, — отрезал он. — А тишина — это роскошь, которую ты сейчас безбожно транжиришь.
Он шёл совершенно бесшумно. Его движения были плавными, перетекающими — хищник на охоте, а не хозяин дома. Даже тяжёлая ткань его одежды не шуршала.
Холод здесь был другим, не таким кусачим, как снаружи, но более коварным. Он просачивался сквозь тонкое платье, ластился к коже, вытягивая остатки тепла. Зубы у меня начали выбивать дробь, и этот звук тоже казался предательски громким.
Мы поднялись по винтовой лестнице, перила которой были похожи на застывшие струи водопада, и свернули в длинный коридор. Здесь было темнее, и лишь редкие кристаллы в стенах пульсировали слабым светом.
Каэрон толкнул одну из высоких дверей.
— Сюда.
Я вошла и остановилась на пороге, не веря своим глазам.
Комната была роскошной. Огромная кровать под балдахином из серебристой вуали, изящные кресла с высокими спинками, туалетный столик с зеркалом в раме, напоминающей сплетение морозных узоров. Всё это сверкало и переливалось.
И всё это было ледяным.
Я коснулась спинки кресла — пальцы скользнули по полированной поверхности. Затем прижала ладонь к матрасу. Он был жёстким и холодным, застеленным шёлком, который на ощупь напоминал застывшую воду.
— Ты издеваешься? — я развернулась к дракону. — Здесь же морозильная камера! Я за ночь превращусь в статую!
Каэрон прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах плясали злые искорки.
— Ты хотела остаться в Цитадели. Ты осталась. Я не обещал курорт с горячими источниками.
— Мне нужно одеяло! — потребовала я, обнимая себя за плечи. Дрожь уже невозможно было скрыть. — Меховое. Шерстяное. Какое угодно, лишь бы оно грело!
— Драконам не нужны одеяла, — равнодушно отозвался он. — Мы не мёрзнем.
— А я — не дракон! — выкрикнула я.
Мой голос сорвался, и в тот же миг хрустальная ваза на столике тихонько дзинькнула, отозвавшись на мой тон. Каэрон скосил на неё глаза, его ноздри хищно раздулись.
— Я заметил, — сухо сказал он. — Ты — источник шума и хаоса.
Он щёлкнул пальцами. В воздухе над столом вспыхнул крошечный шарик света — холодного, белого как луна.
— Это всё, что я могу тебе предложить. Не выходи из комнаты. Не трогай ничего руками. И ради всех богов постарайся не издавать звуков. У меня от тебя мигрень.
Дверь захлопнулась перед моим носом. Я осталась одна.
Ненужный подарок в холодной цитадели.
А что делают с ненужными подарками? Правильно — забрасывают в дальний угол или передаривают. Что выберет Каэрон, я не знала.
Но сначала нужно как-то пережить эту ночь.
Холод повсюду. Он шёл от пола, от стен, от красивой, но бесполезной мебели.
Я подошла к кровати и села на край. Шёлк холодил кожу даже через платье и тёплый плащ.
— Чтоб тебя, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Даже одеяла нет.
Мачеха знала. Она знала, что отправляет меня не просто к чудовищу, а на верную смерть. «Почётный долг», как же. Красивая смерть в ледяном склепе, чтобы она могла играть роль скорбящей матери и жить припеваючи на пожизненные выплаты из казны.
Злость снова поднялась во мне, разгоняя кровь. Она была единственным, что грело меня сейчас.
Я вскочила и начала мерить шагами комнату, пытаясь согреться движением.
— Ненавижу, — выдохнула я.
Дзинь.
Звук был тонким, протяжным. Я замерла. Оглянулась.
На полке дрожал стеклянный флакон. Никто его не трогал. Ветра в комнате не было. Но он вибрировал, мелко-мелко ударяясь о поверхность полки.
— Что за ерунда?.. — прошептала я.
Мой шёпот отозвался странным гулом в углах комнаты. Словно стены были огромным резонатором.
Я сделала шаг — и пол под ногами отозвался низкой, едва слышной вибрацией. Это было похоже на то, как гудит земля, когда мимо проносится тяжёлая повозка. Но я была одна, и я весила не так много!
Мне стало страшно. Не от холода, а от чего-то, что происходило внутри меня. Я чувствовала себя переполненной чашей. Эмоции бурлили, искали выход, и мир вокруг... откликался?
Я вспомнила трещину на плато. «Ультразвук», — сказал Каэрон.
Я крепче обняла себя руками, пытаясь унять дрожь. Но чем больше я старалась успокоиться, тем сильнее меня трясло. Зубы стучали.
— Прекрати, — приказала я себе.
Хрустальная люстра под потолком качнулась, издавая мелодичный перезвон. Ваза на столе вторила ей. Стеклянные поверхности мебели начали мелко вибрировать, издавая противный, зудящий звук.
Гул нарастал. Это было похоже на настраивающийся оркестр, где каждый инструмент сошёл с ума и действовал, как ему заблагорассудится.
— Замолчите! — в отчаянии крикнула я, топнув ногой.
БАМ!
Звук получился такой, будто я ударила в огромный гонг. Волна воздуха — видимая, дрожащая — прокатилась от меня во все стороны. Зеркало на стене пошло паутиной трещин с громким хрустом.
В ту же секунду ледяная корка на двери разлетелась в крошево. Створки распахнулись с такой силой, что ударились о стены.
На пороге стоял Каэрон.
В его глазах плескалось жидкое серебро ярости. Грудь тяжело вздымалась. Он выглядел не как аристократ, а как дракон, которого только что разбудили ударом дубины по голове.
— Я же сказал... — его голос рокотал, как обвал в горах, — ...тишина!
Он шагнул внутрь, и температура в комнате, казалось, упала ещё на десять градусов. Но мне не было холодно. Меня лихорадило от адреналина.
— Я ничего не делала! — выпалила я, пятясь к стене. — Оно само! Я просто...
— Само?! — он надвигался на меня. — Ты разрушаешь мой дом одним своим присутствием! У меня звенят перекрытия! Ты что, принесла с собой полковой барабан?
Я упёрлась спиной в холодный камень стены. Отступать — некуда.
Каэрон подошёл вплотную. Он навис надо мной, уперев руки в стену по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку.
— Перестань. Это. Делать, — прорычал он мне в лицо.
— Я пытаюсь! — огрызнулась я, глядя ему прямо в эти жуткие, светящиеся глаза. — Думаешь, мне нравится этот концерт? Мне холодно, я зла, и я не понимаю, что происходит!
Он открыл рот, чтобы ответить что-то резкое, но вдруг замер.
Его взгляд изменился. Ярость сменилась чем-то другим. Он слегка повёл носом, втягивая воздух рядом с моей шеей.
— Ты... — он моргнул, словно не веря своим ощущениям. — Ты горячая.
— Я человек! — фыркнула я. — У нас нормальная температура тела тридцать шесть и шесть, если мы не умираем от переохлаждения в гостях у сошедших с ума от одиночества драконов!
Но он не слушал. Он медленно наклонился ниже. Я затаила дыхание, испугавшись, что он сейчас укусит. Но он не укусил.
Каэрон замер в миллиметре от моего лица, так близко, что его ледяное дыхание смешивалось с моим. Он слушал. Не ушами — он слушал кожей.
Между нами в узком пространстве воздух гудел. Мои серьги тихонько звенели, вибрируя в такт бешеному пульсу.
Каэрон медленно поднял руку, но не коснулся меня, а провёл ладонью в воздухе рядом с моей щекой, словно ощупывая невидимое поле.
— Это не просто температура, — прошептал он, и в его голосе прозвучала странная растерянность, смешанная с опаской. — Ты фонишь. Ты звучишь так громко, что у меня вибрируют кости.
Он, наконец, посмотрел мне в глаза.
— Что ты такое? — выдохнул он.
ГЛАВА 3. Там, где время остановилось
— Я Талия, — прошептала я, не зная, что ещё сказать. — Обычная девушка. У меня совсем немного магии.
Каэрон вдруг отшатнулся.
В его глазах вспыхнул холодный, отчуждённый свет. Он провёл рукой по лицу, стирая странное выражение растерянности, и его черты заострились, возвращая прежнюю непроницаемую маску.
— Обычные девушки не заставляют дрожать вековой лёд, — жёстко бросил он. — Оставайся здесь. Я должен… подумать.
Он резко развернулся, взметнув полами плаща, и быстрым шагом направился прочь, оставляя меня одну.
Холод в комнате подкрадывался как беспощадный убийца, медленно пробираясь к самому сердцу. Я сидела на краю огромной кровати, подтянув колени к груди и пытаясь согреть дыханием онемевшие пальцы.
Дрожь пробрала всё тело. Да ещё и голод скрутил желудок спазмом, напоминая о том, что с самого утра у меня во рту не было ни крошки. Сначала сборы, потом долгий путь на вершину, затем унизительная сцена «вручения дара»… Организм требовал энергии, чтобы бороться со стужей. Мне нужен кипяток. Горячий чай. Или хотя бы место, где не гуляет сквозняк.
Я встала.
— Ну уж нет, — прошептала я, и облачко пара вырвалось изо рта. — Я не доставлю тебе такого удовольствия, Ваше Ледяное Величество.
Я решительно подошла к двери и толкнула её. К моему удивлению, она поддалась легко, хотя я опасалась, что дракон запер меня магией.
Коридор встретил тишиной и полумраком. Кристаллы в стенах пульсировали призрачным светом, выхватывая из темноты высокие арки и своды, теряющиеся в темноте над головой.
Я шла наугад, стараясь ступать как можно тише. Каблуки, так раздражавшие Каэрона, теперь выбивали лишь робкую, глухую дробь. Казалось, сам замок прислушивался к моему присутствию, словно огромный спящий зверь, которого я боялась разбудить.
Вокруг царило безупречное, стерильное величие. Ни пылинки, ни лишнего предмета. И абсолютно никакого намёка на то, что мир внизу готовится к празднику. Вся Эсфира сверкала!
Эта мысль больно кольнула меня. Каэрон требовал от города дань. Он заявил, что если до заката не получит золота, то заморозит город. Ждал подношений к Новому году, ждал уважения и трепета.
Но сам, похоже, считал праздник недостойным своего внимания.
Я проходила мимо огромных ледяных колонн, обвитых искусной резьбой, и не видела ни единой гирлянды, ни одного живого огонька. Внизу в городе, даже в самых бедных домах сейчас зажигали свечи и вешали на двери венки из еловых веток. Люди пекли печенье, наполняя улицы ароматом праздника, ходили в гости друг к другу. А здесь, в обители Хранителя Горы, — только пустота.
— Лицемер, — прошептала я, зябко потирая плечи. — Требуешь подарков, но сам даже палец о палец не ударил. Твой дом пуст, как и твоя душа. Чего ты ждёшь от мира, если встречаешь Новый год в ледяном склепе?
Коридоры сменяли друг друга, запутывая меня всё сильнее. Я искала кухню — запах еды, тепло печи, хоть что-то живое. Но замок вёл меня своими путями. Воздух вдруг стал иным: по-прежнему холодным, но уже не таким колючим, что у входа. Он застыл, словно время в этом крыле остановилось столетия назад.
Я свернула за угол и замерла перед высокой аркой, затянутой тончайшей изморозью, похожей на кружево. За ней угадывалось огромное пространство. Может быть, там есть камин?
Надежда — глупое чувство, но именно она заставила меня шагнуть вперёд.
Это была не кухня. И не жилые покои.
Я оказалась в гигантском зале под прозрачным куполом. Сквозь толщу льда над головой просвечивало ночное небо, расцвеченное сполохами северного сияния. Но не небо приковало мой взгляд.
Сад. Или то, что от него осталось.
Вдоль дорожек, выложенных белым камнем, росли деревья. Их ветви, покрытые толстым слоем инея, поникли, словно в глубокой печали. Хрустальные чаши фонтанов высохли, лишь на дне поблёскивала ледяная крошка. Кусты, которые когда-то, должно быть, благоухали розами, теперь напоминали колючие скелеты, протягивающие шипы к равнодушным звёздам.
Здесь было невыразимо красиво — той печальной, мёртвой красотой, от которой сжимается сердце. Зимний сад, погружённый в вечный сон.
Я медленно пошла по аллее. Дыхание вырывалось белыми облачками, растворяясь в неподвижном воздухе. Здесь было так тихо, что я слышала биение собственного сердца.
Воспоминание накатило внезапно, тёплой волной, смывая страх. Я вспомнила наш старый дом, ещё до того, как отец привёл мачеху. Вспомнила, как мы украшали гостиную к празднику. Отец поднимал меня на руки, чтобы я могла повесить на верхушку ели золотую звезду, а мама смеялась, поправляя на мне тёплый шерстяной шарф. Тогда весь мир казался тёплым. А магия — доброй сказкой.
Я остановилась возле высокого дерева с раскидистой кроной. Сквозь ледяную корку на коре угадывались очертания, похожие на яблоню. Оно выглядело таким одиноким и заброшенным, таким… похожим на меня сейчас.
— Тебе тоже холодно? — прошептала я, не ожидая ответа.
Рука сама потянулась к ветке. Я знала, что не должна ничего трогать. Каэрон ясно сказал, что я — источник хаоса. Что от моих эмоций трескаются стены. Но сейчас во мне не было той злости, что расколола плато на вершине. Была лишь тихая, щемящая тоска по дому, по теплу, по празднику, которого меня лишили.
Пальцы коснулись ледяной ветви.
Под подушечками вдруг возникло странное ощущение — лёгкая, едва уловимая вибрация.
Дзинь.
Звук был мягким, нежным, совсем не таким, как треск, что я вызывала раньше.
Я хотела отдёрнуть руку, но не смогла. Что-то удерживало меня. Тепло, живущее внутри, вдруг хлынуло через ладонь наружу и потекло, как весенняя вода.
И тут случилось невозможное.
Там, где мои пальцы касались мёртвого дерева, иней вспыхнул золотистым светом и начал сворачиваться в крошечные сверкающие бутоны.
Я ахнула.
Вибрация усилилась. Она заполнила собой тишину сада, превращаясь в мелодию — ту самую, которую я, кажется, слышала в детстве перед Новым годом. Воздух вокруг задрожал от предвкушения.
Золотистый свет побежал по ветвям, словно живой огонь. Почки раскрывались одна за другой, выпуская наружу нежные, полупрозрачные лепестки, сотканные из света и тепла. Но магия на этом не остановилась.
Между сияющими цветами начали проступать другие огоньки. Сгустки света затвердевали, превращаясь в сияющие шары, похожие на ёлочные игрушки. Кристаллы льда, висевшие на ветвях, вдруг изменили форму, став изящными сосульками-подвесками, которые переливались всеми цветами радуги, отражая новый, тёплый свет.
Дерево оживало. Оно не просто цвело — оно наряжалось.
Это было так прекрасно, что на глаза навернулись слёзы. Посреди мёртвого ледяного замка, в сердце вечной зимы, стояло дерево, сияющее праздничными огнями. Оно грело. Я чувствовала тепло, исходящее от него, словно от огромной печи.
— Невероятно… — выдохнула я, протягивая руку к сияющему шару.
— Что ты делаешь?
Я вздрогнула и обернулась.
Каэрон.
ГЛАВА 4. Тепло, которому нет места
Каэрон стоял в дверях, там, где ещё секунду назад была лишь темнота. Серебристые волосы слегка растрепались, словно он бежал или летел, а глаза… Его глаза… Он смотрел на меня с непередаваемым выражением.
Каэрон сделал шаг вперёд, и его взгляд метнулся от меня к сияющему дереву.
— Я… я ничего не ломала, — быстро сказала я, чувствуя необходимость оправдаться, хотя сама не понимала, в чём моя вина. — Я просто…
— Ты не ломала, — медленно повторил он и подошёл ближе.
Свет от магических фонариков играл на бледном лице, смягчая хищные черты. Он поднял руку, затянутую в чёрную перчатку, и потянулся к светящемуся цветку — точно так же, как это делала я минуту назад. Но в последний момент его пальцы замерли в миллиметре от лепестков.
— Оно тёплое, — констатировал он с какой-то странной интонацией.
— Да, — отозвалась я. — Это ведь праздничное дерево. А праздник должен быть тёплым.
Каэрон резко обернулся ко мне. Маска холодной отстранённости снова скользнула на его лицо, пряча то, что я успела заметить — растерянность и… изумление.
— В Цитадели нет праздников, — отрезал он, опуская руку. Светящееся дерево за его спиной казалось неуместным чудом, вызовом его мрачному миру. — И здесь нет места теплу. Ты снова шумишь, Талия. Твоя магия… она слишком громкая.
— Это не шум! — возмутилась я, забыв о страхе. — Это красота! Ну почему ты такой угрюмый? Ты сам требовал даров к Новому году, а у самого в доме хоть шаром покати! Ни одной свечи, ни одной ветки! Только лёд и тишина. Как ты можешь быть Хранителем, если в тебе нет жизни?
Его глаза сузились. Воздух вокруг него сгустился, температура в саду ощутимо упала, вступая в конфликт с теплом дерева.
— Ты слишком много болтаешь для «подарка», который должен молчать, — процедил он, делая шаг ко мне. — И ты нарушила мой приказ не покидать комнату.
— Я замерзала! — выпалила я. — И я голодна. Если ты хочешь, чтобы твой «подарок» дожил до утра, его нужно покормить. Или драконы питаются только пафосом и ледяным ветром?
Уголок его губ дёрнулся. Нервный тик, не иначе. Он снова бросил быстрый взгляд на сияющее дерево, словно хотел убедиться, что оно не исчезло, а затем посмотрел на меня своим тяжёлым, пронизывающим взглядом.
— Еда, — произнёс он так, будто это слово было ругательством. — Хорошо. Идём. Но если ты ещё раз устроишь иллюминацию без разрешения, я посажу тебя в подвал. Там темно, и твои фокусы никто не оценит.
Он развернулся и пошёл к выходу, величественно развевая полами плаща.
Я бросила последний взгляд на своё творение. Дерево продолжало сиять, разгоняя вековую тьму Зимнего сада. Маленький маяк тепла в океане холода.
Я поспешила за драконом, стараясь не отставать. Есть хотелось нестерпимо, но ещё больше мне хотелось понять, что только что произошло. И почему, глядя на созданный мной свет, этот ледяной монстр выглядел так, будто увидел самое страшное и самое желанное в своей жизни одновременно.
Обеденный зал оказался под стать хозяину — величественный, безупречно красивый и абсолютно неживой. Длинный стол, высеченный из цельного куска тёмного льда, тянулся через всё помещение. Вокруг стояли высокие кресла с прямыми спинками, больше напоминающие троны, чем мебель для трапезы.
И снова — ни одной живой детали. Ни еловой ветки на каминной полке, ни свечей, ни даже банальной красной ленты.
— Знаешь, — нарушила я тишину, пока мы шли к столу. Эхо тут же подхватило мой голос, умножив его в десяток раз. — Для существа, которое требует от города «почитания традиций» и дорогих подарков, ты удивительно халатно относишься к самому празднику.
Каэрон, шедший впереди, даже не обернулся.
— Я Хранитель, а не организатор балов, — бросил он через плечо. — Моя задача — держать лёд крепким, а границы закрытыми. Мишура и конфетти этому не способствуют.
— Это безобразие, — твёрдо заявила я, останавливаясь у одного из кресел. — Просто безобразие. Новый год — это время обновления. Время, когда даже самые старые камни вспоминают о тепле. А у тебя здесь… как в склепе у очень богатого покойника. Ты ждёшь даров, но сам не готов ничего принять, кроме холода.
Он резко остановился и развернулся ко мне. В серебристых глазах мелькнуло раздражение, но теперь оно было смешано с усталостью.
— Садись, — приказал он, игнорируя мой выпад. — Ты хотела еды. Получай. Займи свой рот, а то он много болтает.
Он небрежно махнул рукой. На столе, прямо из воздуха, соткались блюда. Изысканные серебряные подносы, хрустальные кубки, тарелки из тончайшего фарфора. Всё выглядело роскошно, вот только…
Я наклонилась ближе, разглядывая содержимое тарелок. Фрукты, покрытые инеем. Ломти мяса, твёрдые как камни. В кубке плескалась жидкость, густая и тягучая, в которой плавали куски льда.
— Ты издеваешься? — я подняла на него взгляд. — Я человек, Каэрон. У меня зубы не из алмазов. Если я попробую это укусить, то останусь без них. Это всё заморожено!
— Драконы предпочитают холодную пищу, — равнодушно пожал плечами он, опускаясь в кресло во главе стола. — Это сохраняет вкус.
— Тепло. Понимаешь? — я почти разозлилась.
Каэрон посмотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом. Казалось, он прикидывал, не проще ли всё-таки заморозить меня прямо сейчас и избавить себя от головной боли. Но затем он вздохнул — тяжело, с едва слышным рычанием.
— Ты невыносима.
Каэрон протянул руку к моему кубку. Длинные пальцы, обтянутые кожей перчатки, коснулись хрустального бока.
Я затаила дыхание.
Лёд в кубке вдруг исчез, а по запотевшему стеклу побежали капли. Жидкость внутри забурлила, нагреваясь за долю секунды. Затем он провёл ладонью над тарелкой. Иней исчез, мясо зашипело, источая умопомрачительный аромат жаренного с пряностями.
Контраст был ошеломляющим. Ледяной дракон, повелитель стужи, одним касанием создавал жар. Вот уж где настоящие чудеса!
— Ешь, — он отодвинул тарелку в мою сторону. — И молчи. У меня от твоего голоса мигрень.
Я осторожно взяла кубок, грея о него озябшие ладони. Тепло… Божественное, живое тепло. Я сделала глоток — это был горячий ягодный вар с мёдом. Он растёкся по телу блаженной волной, возвращая чувствительность пальцам и прогоняя страх.
Несколько минут мы ели в тишине. Каэрон к своей еде почти не притрагивался, лишь крутил в пальцах ножку бокала, глядя куда-то сквозь стену.
— Завтра на рассвете ты уйдёшь, — произнёс он вдруг, не меняя позы. — Буран стихнет к утру. Я расчищу тропу до перевала.
Кусок застрял у меня в горле. Я знала, что так будет. Но также я знала, что мачеха не примет меня обратно. И как быть?
— Ты должна передать Элворту послание, — продолжил Каэрон. — Скажешь ему, что его попытка откупиться «невестой» провалилась. Мне не нужна жена. Мне не нужна девица, которая взрывает вазы и заставляет цвести мёртвые деревья.
— Я не взрывала вазы специально, — тихо возразила я, ковыряя вилкой мясо.
— Неважно. Передай правителю: мне нужно золото для восстановления магического контура. Артефакты. Кристаллы-накопители. Неужели город мастеров не может придумать, как мне угодить? Пусть готовит настоящий дар к Новому году. Если обоз не прибудет через три дня… я заморожу город.
Я отложила вилку. Аппетит пропал.
— Ты говоришь так, будто ненавидишь жителей Эсфиры. Всех нас. И этот праздник.
— А за что мне его любить? — он криво усмехнулся. — Шум, крики, фальшивые улыбки и надежды на чудо, которого не будет. Я не люблю праздники, Талия. Это пустая трата времени и эмоций.
И почему я ему не поверила?
Я вспомнила, как он смотрел на светящееся дерево в саду. Как его пальцы дрогнули, почти коснувшись тёплого лепестка. Человек — или дракон — который действительно ненавидит свет, не смотрит на него с такой голодной тоской.
— Врёшь. — выдохнула я.
Каэрон медленно повернулся ко мне. В его глазах полыхнуло серебро.
— Что ты сказала?
— Ты врёшь. — Я поднялась из-за стола. — И мы оба это знаем.
Температура рухнула так резко, что дыхание вырвалось изо рта белым облаком. Недопитый вар затрещал, покрываясь коркой льда. По стенам побежала изморозь.
— Ты забываешься.
Его голос был тише шёпота и страшнее крика. Тени в углах зала зашевелились, потянулись ко мне жадными пальцами.
А потом я увидела его истинные глаза — древние, нечеловеческие, горящие таким холодным огнём, что стало очень страшно.
— Я давал тебе шанс уйти, — прошептал дракон. — Запомни это.
Тьма хлынула со всех сторон.
ГЛАВА 5. В сердце горы
Свечи в обеденном зале погасли разом, словно кто-то перекрыл доступ к жизни, и невидимая, но неодолимая сила вышвырнула меня в коридор. Двери захлопнулись, отрезая от тепла, от запаха еды и от дракона, чьи глаза горели магическим огнём.
Я осталась одна.
Вокруг сгущался мрак, разрываемый лишь тусклым, мертвенным свечением кристаллов в стенах. Но страшнее темноты был холод. Он навалился мгновенно, стоило мне сделать шаг по направлению к своей спальне. Это вам не просто зимний сквозняк — это было эхо гнева Хозяина Горы. Стены Цитадели, казалось, впитали его ярость и превратили её в чистую стужу.
До своей комнаты я добралась на одних инстинктах, не чувствуя ног. Но стоило переступить порог, как надежда рухнула. Здесь было еще хуже.
Роскошная кровать под балдахином выглядела теперь как ледяной саркофаг. Я, дрожа всем телом, забралась под одеяло, пытаясь свернуться в комок, но шёлк, который раньше казался просто прохладным, теперь обжигал кожу. Дыхание вырывалось изо рта густыми облаками пара, оседая инеем на воротнике платья.
«Это всего лишь на ночь, — уговаривала я себя, стуча зубами так, что челюсть сводило судорогой. — Потерпи. Рассвет скоро».
Но холод не слушал уговоров. Он пробирался под одежду, впивался в кости тысячей невидимых игл, сковывал движения. Пальцы рук и ног перестали чувствоваться уже через десять минут. Какой уж тут сон.
Вместо сна — оцепенение — верный признак того, что тело сдается. Я знала это состояние: так замерзают путники в горах, сбившиеся с тропы. Сначала тебе больно, потом страшно, а потом ты просто хочешь закрыть глаза и немного отдохнуть.
— Нет… — прошептала я, с трудом разлепив онемевшие губы.
Я не умру здесь. Не так. Не превращусь в ледяную статую в назидание следующим «подаркам», чтобы мачеха могла пустить притворную слезу на моих похоронах.
Злость — слабая, тлеющая искра — заставила меня шевельнуться. Я рывком села, преодолевая тяжесть в теле. Голова кружилась. Мне нужно было тепло. Любое. Пусть даже это будет дыхание самого дьявола, но мне нужен был источник жара.
Я выбралась из комнаты. Коридор плыл перед глазами. Куда идти? Кухня остыла еще вечером. Зимний сад был красив, но мертв. В этом проклятом замке было только одно место, где жила энергия. Только одно существо, в венах которого текла не ледяная вода, а пламя жизни.
Я не знала, где находятся покои Каэрона. Я никогда там не была. Но сейчас, на грани беспамятства, я вдруг почувствовала.
Это было похоже на зов. Тонкая, едва уловимая вибрация в воздухе, которая притягивала меня.
Я пошла на этот зов. Ноги несли меня по винтовым лестницам, через анфилады темных залов, мимо застывших стражей-статуй. Чем дальше я шла, тем отчетливее становилось ощущение. Где-то там, в глубине Цитадели, билось горячее сердце этой горы.
Я остановилась перед высокими двустворчатыми дверями из черного дерева. От них не веяло холодом. Наоборот, сквозь щели просачивался сухой, жаркий воздух, пахнущий дымом и смолой.
Гордость кричала, что нужно развернуться и уйти. Инстинкт самосохранения пинком распахнул створку и заставил войти.
Комната была погружена в полумрак, разрываемый лишь отблесками огня. Огромный камин, в котором можно было зажарить быка, полыхал ровным, гудящим пламенем. Перед ним, в глубоком кресле, сидел Каэрон.
Он сидел неподвижно, вытянув длинные ноги к теплу, и смотрел на пляшущие языки огня. На столике рядом — бокал с тёмной жидкостью, к которому он так и не притронулся. Дракон снял тяжелый камзол, оставшись в простой рубашке, ворот которой был расстегнут, открывая бледную шею.
Сейчас он не выглядел как всемогущий монстр, который час назад грозился заморозить город. Он выглядел как смертельно уставший мужчина, на плечи которого давит тяжесть всей этой проклятой горы.
Я сделала шаг. Половица под ногой предательски скрипнула.
Каэрон медленно, очень медленно повернул голову. В свете огня его глаза казались багровыми, отражая пламя. В них не было злости. В них плескалось что-то темное, тягучее… и, когда он разглядел меня, там мелькнуло узнавание пополам с удивлением.
— Я же сказал тебе не выходить. Ты ищешь смерти, Талия?
— Я ищу жизнь, — прохрипела я жалко.
Шагнула в круг света, и теперь он мог видеть меня целиком — трясущуюся, с посиневшими губами, в платье, которое стало для меня ледяной тюрьмой.
— Там… холодно, — выдавила я, чувствуя, как колени подгибаются. — Я не доживу до утра, Каэрон. Разве ты не понимаешь?
Он выдохнул.
— Ох уж эти хрупкие люди, — пробормотал Каэрон, проводя ладонью по лицу.
Массивное меховое покрывало, лежавшее на соседнем кресле, взмыло в воздух и плавно опустилось на пушистый ковёр прямо перед камином.
Затем встал хозяин.
Я шарахнулась, но он лишь отодвинул своё кресло чуть в сторону, освобождая мне место у самого очага.
— Ложись, — он скользнул взглядом по моим дрожащим рукам, а затем отвернулся. — К утру здесь будет пекло, но это лучше, чем выносить тебя бездыханную из гостевой спальни. Мне не нужны лишние призраки в замке. Своих хватает.
Я не заставила себя просить дважды. Собрав последние силы, доковыляла до камина и рухнула на шкуру. Жар огня ударил в лицо — восхитительный, живительный, почти болезненный жар. Я завернулась в предложенный мех, зарываясь в него носом. Он пах снегом, дымом и чем-то терпким — можжевельником или хвоей.
Запах дракона.
Дрожь начала отпускать не сразу. Меня колотило еще несколько минут, зубы выбивали дробь, но постепенно тепло пробилось сквозь ледяной панцирь. Кровь снова заструилась по венам, покалывая кончики пальцев тысячью иголок.
Я лежала на боку, глядя на огонь сквозь полуприкрытые веки. Каэрон снова сел в кресло. Он взял книгу, раскрыл её, но я видела, что он не читает. Его взгляд был расфокусирован.
В камине потрескивали поленья, гудело пламя в дымоходе, слышалось ровное, глубокое дыхание мужчины рядом.
И странное дело… Вибрация, которая мучила меня весь вечер, тот самый назойливый гул, от которого лопались стекла и дрожали вазы, как будто исчез.
Рядом с ним, в его личном пространстве, моя магия успокоилась. Она словно свернулась клубочком, согретая его присутствием, и затихла.
— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как сознание уплывает в сон.
Каэрон дернул плечом, не отрываясь от страницы.
— Спи, — отозвался он глухо. — И постарайся не храпеть. Ты и так мой покой нарушила.
Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Потолок был темным, теряющимся в высоте, а не ледяным и прозрачным. И тепло. Так хорошо, что совершенно не хотелось подниматься.
Воспоминания возвращались медленно, но когда картина сложилась, я резко села.
В комнате было светло. Солнце, отражаясь от снегов за высокими стрельчатыми окнами, заливало пространство слепящим белым светом. Огонь в камине давно прогорел, оставив лишь груду мерцающих углей, но воздух оставался комфортным.
Каэрон был здесь.
Он стоял у письменного стола, спиной ко мне, полностью одетый — в черном камзоле с серебряной вышивкой, прямой и статный.
— Доброе утро, — его голос прозвучал сухо, разрезая тишину. Он не обернулся. — Надеюсь, ты оттаяла?
Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Ситуация была донельзя неловкой. Я — в мятом платье, растрепанная, после ночевки на полу в спальне мужчины, для которого, по сути, являюсь подарком.
— Да, — я торопливо встала, пытаясь пригладить волосы. — Спасибо, что… не выгнал. Я сейчас же пойду в комнату.
Я сделала шаг к двери, но нога запуталась в крае шкуры. Я потеряла равновесие и полетела вперед.
— Ой! — вскрикнула я.
Звук вышел тонким, пронзительным. Массивная каменная полка над камином вдруг отозвалась — по тёмному камню змеей побежала трещина. Она с сухим щелчком расколола герб, высеченный в центре.
Каэрон обернулся. Его взгляд скользнул по трещине, затем переместился на меня — я по инерции летела прямо на него. Серебряные глаза сузились.
В следующий миг я рухнула в его объятия.
ГЛАВА 6. Шаг в небо
— Ты неисправима, — произнёс он с ледяным спокойствием, под которым бурлило раздражение. — Ты проснулась три минуты назад и уже начала рушить мой дом.
— Я не хотела! — воскликнула я, отступая на шаг. — Это само! Я просто споткнулась, и…
— «Само» ничего не происходит, Талия, — он двинулся на меня, и в его голосе прозвучала опасная нотка.
Я попятилась, пока не упёрлась бёдрами в массивный дубовый стол. Край больно врезался в поясницу. Каэрон подошёл вплотную — высокий, подавляющий, заполняющий собой всё пространство. От него исходила волна силы, от которой волоски на руках встали дыбом, а воздух стал плотным, как перед грозой.
Отлично, Талия. Сначала разнесла половину его кабинета, теперь изображаешь испуганную овечку. Очень убедительно для той, кто за один день нанёс ущерб размером с небольшое поместье. Отличный подарок! Может, ещё и в обморок упасть для полноты картины?
— Твоя проблема не в том, что ты неуклюжая, — произнёс дракон, склоняясь ближе. Его дыхание обожгло щёку. — А в том, что ты не умеешь дышать. Твоя сила разрывает тебя изнутри, потому что ты пытаешься её запереть. А когда эмоции выплёскиваются, они ломают всё вокруг.
— И что мне делать? — огрызнулась я, цепляясь за злость, чтобы скрыть страх. — Перестать чувствовать? Стать такой же ледышкой, как ты?
Уголок его губ дрогнул в усмешке, но серебристые глаза оставались серьёзными.
— Это идеальный вариант, но для тебя — совершенно невозможный. Тебе нужно научиться выпускать пар постепенно. Дышать, как дракон.
— Я человек!
— Сейчас это неважно. Встань ровно.
Его тон — спокойный, властный — не допускал возражений. Я выпрямилась, настороженно следя за каждым его движением. Каэрон медленно обошёл меня, как хищник обходит добычу, и встал за спиной.
— Расслабься, — скомандовал он мне на ухо.
Его дыхание коснулось виска, обожгло кожу. Меня пробила дрожь, которую я отчаянно попыталась подавить.
— Не дёргайся. Я покажу. А потом отправишься домой. — Он помолчал и добавил тише, почти с тоской: — Скорей бы от тебя избавиться и отдохнуть в тишине.
Взаимно, ледяной монстр. Только вот твоя тишина для меня — смертный приговор. Думаешь, я специально к тебе напросилась? Если бы был выбор…
Надо тянуть время. Я совершенно точно не могу вернуться домой сейчас — мачеха со свету сживёт. Особенно если узнает, что я не просто провалила испытание, а ещё и разгромила кабинет самого Каэрона. Она и так едва терпит моё существование, а тут такой повод избавиться от позора семьи. Что же придумать? Может, притвориться, что не понимаю его объяснений? Или «случайно» что-нибудь ещё разбить? Нет, он и так на грани.
Я напряглась. Он был близко. Слишком близко. Я чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань платья, слышала мерное дыхание, улавливала запах — горький дым, зимний ветер и что-то неуловимо опасное. Сердце забилось быстрее, и я молилась, чтобы он этого не заметил. Ведь я и сама не понимала, почему он вызывает у меня такую реакцию.
Его широкая ладонь, обтянутая чёрной кожей перчатки, легла мне на живот, чуть ниже рёбер. Прикосновение обожгло даже сквозь ткань платья.
Так, спокойно. Это просто урок. Обычный урок магии. То, что он стоит за спиной и практически обнимает — это… методика такая. Древняя. Проверенная веками. И совершенно не повод для того, чтобы сердце выскакивало из груди.
Я вздрогнула, перестав дышать вовсе.
— Дыши, — приказал он. — Не грудью. Животом. Чувствуешь мою руку? Толкай её.
Я попыталась сделать вдох. Его ладонь была тяжёлой, уверенной. Она давила, но не причиняла боли. Странно было стоять вот так, в кольце его рук, чувствуя, как он контролирует каждый мой вдох.
— Представь, что внутри тебя буран, — его голос стал низким, гипнотизирующим. — Ты вдыхаешь холод. Ледяной, спокойный холод горы. Собираешь его внутри… А теперь выдыхай. Медленно. Сквозь зубы. Выпускай ветер, но не давай ему разнести стены. Контролируй поток.
Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Вдох. Холод? Нет, внутри меня не было холода. Там было тепло, то самое, которое вчера заставило цвести дерево. Оно бурлило, искало выход.
— Выдыхай, — шепнул Каэрон.
Я выдохнула. Но вместо послушного ветра из меня вырвалось эхо.
Это произошло внезапно. Воздух вокруг нас не просто задрожал — он запел. Вибрация прошла сквозь моё тело, сквозь его руку, до сих пор лежащую на моём животе, и выплеснулась наружу чистым, мелодичным звуком.
Как будто пение тысячи хрустальных колокольчиков. Только громче. В сто раз громче.
Кристаллы в люстре над нами вспыхнули ослепительным золотым светом. Стены комнаты отозвались низким, утробным гулом, но не угрожающим, а… приветственным. Словно замок узнал этот звук.
Каэрон отдёрнул руку.
Я распахнула глаза. Дракон отступил на шаг, и в его взгляде я увидела неподдельное потрясение. Он смотрел на меня так, словно впервые видел.
— Каждый день новый сюрприз, — прошептал он.
Вибрация нарастала. Звук становился плотнее. Посуда на столе начала мелко подпрыгивать, входя в резонанс. Я чувствовала, что теряю контроль. Эта сила была огромной, радостной и совершенно неуправляемой. Она заполняла собой всё пространство.
— Я не могу остановить это! — крикнула я, перекрывая нарастающий гул. — Каэрон!
Он спохватился мгновенно. Потрясение сменилось решимостью.
— Хватит! — рявкнул он. — Прекрати!
Но я не могла. Меня несло, как лист в урагане. Люстра жалобно звякнула, готовая обрушиться дождём из осколков. Трещина на камине поползла дальше, рассекая камень.
— Здесь слишком тесно, — выдохнул Каэрон. — Ты сейчас разнесёшь цитадель по кирпичику.
Он схватил меня за запястье.
— Идём.
— Куда? — я едва поспевала за ним. Он буквально тащил меня к огромным стеклянным дверям, ведущим на балкон.
— Туда, где твой крик никого не убьёт, — бросил он через плечо.
Удар магией — створки распахнулись, впуская рёв ветра и снежную круговерть. Мы выскочили на открытую площадку, нависающую над бездной. Ветер ударил в лицо ледяными иглами, выбивая дух.