Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ПРОЛОГ
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ГЛАВА 14
- ГЛАВА 15
- ГЛАВА 16
- ГЛАВА 17
- ГЛАВА 18
- ГЛАВА 19
- ГЛАВА 20
- ГЛАВА 21
- ГЛАВА 22
- ГЛАВА 23
- ЭПИЛОГ
АННОТАЦИЯ
Жизнь Мерлина, жившего в 16 веке в эпоху Тюдоров, сложилась не лучшим образом. В младенчестве он был похищен из семьи и отдан в монашество. Мерлин любил Бога, но не желал давать обет безбрачия.
Будучи влюблённым в простую девушку Элин, Мерлин сбежал с ней, покинув стены родного монастыря.
Посвящённый в монашество рвался в мир, а мир встретил его жестокостью. Тень из прошлого настигла его в тот же день.
ПРОЛОГ.
Англия, ⅩⅤⅠ век.
Ночь была тёмная, ветреная, моросил мелкий надоедливый дождь. С каждым порывом ветра он бил в лицо колкими иголками, от чего убийца сильнее склонял голову, покрытую капюшоном. Он был закутан в чёрный плащ, укрывая от непогоды девятимесячного мальчика. Не потому, что пожалел, а потому, что тому, кто его нанял, нужен был именно этот малыш.
Сев в намокшее седло вместе с плачущим ребёнком, убийца пришпорил коня, оставляя позади себя одиноко стоящую хижину. В очаге раздражённо играли языки пламени, создавая тени на стенах бедной комнаты, и трещали дрова. В полумраке тихую жизнь нелюдимых отшельников пронзил кинжал. Они лежали на полу в лужах собственной крови. Сорокалетний мужчина со светлыми волосами и его супруга ― двадцатишестилетняя женщина, серые глаза которой были открыты и стеклянным взглядом устремлены в распахнутую дверь, раскачивающуюся от резкого порыва ветра.
А их убийца, скрываемый стеной дождя, уже исчез из виду. Конь нёс его туда, где была назначена встреча.
Недалеко на дороге между городом и селениями стояла карета в окружении нескольких всадников. Дождь не утихал, но сильнее бил по земле, разжижая её и превращая в кашеобразное месиво.
Спешившись, убийца твёрдо зашагал к карете, хлюпая кожаными сапогами по грязи и образующимся лужам. В это время дверца приоткрылась, и человек, руки которого были по локоть в крови, отдал плачущего мальчика тому, кто находился внутри кареты.
Получив за грязное дело оставшуюся часть денег, направился к своему коню. Но сесть в седло и благополучно уехать ему не дали, потому как лишние свидетели были не нужны. Один из всадников по имени де Шонье вонзил в него свой кинжал, отправив убийцу на тот свет вслед за теми, кого он некоторое время назад хладнокровно зарезал.
***
Трактир «Chequers Inn» в английском городе Кентербери графства Кент был построен ещё в 1392 году бенедиктинским монастырём Крайст-Чёрч для размещения паломников, которые стекались со всего белого света, чтобы посетить святыню ― святого Томаса Бекета, архиепископа, убитого в Кентерберийском соборе в ⅩⅠⅠ веке. Трактир представлял из себя большое квадратное трёхэтажное здание с галерейным центральным двором. Комнаты для богатых паломников, коим являлся и виконт* Рене-Мартин д’Отье де Прейон, были расположены на втором этаже с внешней галереей, выходящей в тот самый внутренний двор. На первом этаже располагались мастерские, торговые лавки и, конечно же, таверна, где постояльцы заказывали себе еду, сидя на лавках за длинными деревянными столами на козлах, пили эль или пиво. Тут же вертикально стояли бочки, за которыми паломники коротали время, играя в шашки. Сейчас, в это позднее время, все уже расходились по своим спальным местам.
Экюйе* де Шонье распорядился, чтобы его господина определили в самую лучшую комнату, принесли туда хорошо прожаренную дичь, вино, а также тёплое молоко для мальчика.
Работник трактира препроводил Его Милость в его покои, зажёг свечи в канделябре и с поклоном удалился.
Виконт де Прейон довольно симпатичный молодой человек среднего роста, с высокомерным взглядом и с аккуратными тёмными бородкой и усами закрыл дверь на засов, дабы никто не смел беспокоить его. Конечно, ему должны принести еду, но это не сейчас. Скинул одной рукой тёмно-синий плащ, бросив его на спинку простого стула. Обвёл взглядом светлое с оштукатуренными стенами помещение, в котором находилось минимум мебели: тот самый стул, узкая кровать, над которой висел крест, небольшой письменный стол с канделябром, ширма, пол был устлан камышом. Комната не отапливалась, внутри чувствовалась прохлада, в стёкла хлестал дождь. Не привык виконт спать в подобной опочивальне, однако этот трактир являлся лучшим в Кентербери, во всяком случае для состоятельных людей здесь были предусмотрены именно отдельные комнаты. Менее же зажиточные паломники размещались на третьем этаже под самыми стропилами крыши и в одном общем спальном зале. Подобный ночлег являлся обычным делом для большинства трактиров, именно поэтому виконт отказался оставаться в такой ночлежке за стенами города. Отказался переночевать он и в странноприимном доме, принадлежащем францисканскому монастырю Сан-Энджел.
Благородный юноша любил риск и роскошь, поэтому и приказал ехать в город, зная, что на ночь ворота Кентербери, как и любого другого города, были закрыты. Смотрящие согласились впустить опоздавшего великородного паломника да ещё с маленьким ребёнком на руках. И благодушно опустили мост через реку Грейт-Стауэр, которая огибала город-крепость у западных ворот.
Держа малыша в одной руке, де Прейон шагнул к столу. Положив мальчика на его холодную жёсткую поверхность, отодвинул подальше канделябр, дабы тот не опрокинул его. Малыш вёл себя неспокойно, плакал, дёргался, чем злил мужчину. Милое личико с чёрными глазками сейчас было красным и мокрым от слёз, головку с чёрными волосиками покрывал из простого светлого льна чепчик, из того же льна надета рубашонка. Мальчику было холодно во всём этом, в то время как сам виконт был одет в коричневый из дорогого сукна пурпуэн с глубоким вырезом, из-под которого был виден, украшенный рюшем шёлковый воротник белой рубашки, сам пурпуэн был украшен вышивкой серебряной и шёлковой нитями и прорезями, которые скреплялись изящными розетками. Стройные с сильными икрами ноги, облачённые в туго облегающие штаны-чулки из белого шёлка до колен, были прикрыты баской в крупную складку, из того же коричневого сукна в тон пурпуэна. Вместо мягких модных туфель сапоги. Поэтому взрослому дяде было очень тепло.
Де Прейон склонился над ребёнком. Малыш не переставал плакать, словно чувствуя опасность, исходящую от человека, в руках которого была его только-только начавшаяся жизнь.
На указательном пальце молодого мужчины, в мерцании свечного света, зловеще блеснули два изумрудных глаза, вкраплённые в золотое кольцо в образе змеиной головы. Левая рука Рене-Мартина д’Отье де Прейона безжалостно потянулась к тоненькой, хрупкой шейке малыша, на которой были затянуты в бантик ленточки его чепчика.
Вдруг карапуз, глядя на склонившегося над ним человека, отчего-то засмеялся широкой беззубой улыбкой, пытаясь дотянуться ручкой до его сверкающих драгоценных камней, которыми были украшены поля его тёмно-синего бархатного барета*. Но смог дотянуться лишь до кончика его носа ― прямого с горбинкой, после тонкие пальчики коснулись волнистых тёмно-русых волос мужчины. Мальчик перестал плакать и с насупившимся видом пытался захватить ручкой и оттянуть прядь волос. Отчего-то Мартин улыбнулся. Невинная детская шалость вдруг растопила его ненавидящее весь свет сердце. И вместо убийственного сжатия, виконт приблизил малыша к своему лицу, взяв на руки, и поцеловал в лоб.
― Ты ни в чём не виноват, мой дорогой племянник. Мать твоя виновата, ― шептал де Прейон. ― Ты не виноват. Но твоя мать будет страдать. И я буду знать, как она страдает, потому что я отнял тебя у неё. Я отомстил! Отомстил ей за своё унижение! ― его сжатый нервозный крик вновь сменился на шёпот ― зловещий, маниакальный: ― А ты живи, малыш, далеко от дома, но живи. У тебя не будет собственного имени. Ты не будешь носить дорогих одежд, спать на мягкой перине своего замка, твоей женой никогда не станет девушка из твоего сословия. Жизнь твоя не будет сладкой... Не будет ещё и из-за имени, которым я тебя нарёк... Да! Ты будешь испытывать голод и нужду, холод и одиночество... Но ведь это гораздо лучше, чем бездыханным телом гнить в какой-нибудь выгребной яме? Ведь так, Мерлин Блэк?...
Несколькими месяцами ранее.
Позади Столетняя война, завершившаяся победой Франции над англичанами. Французское королевство восстановило своё территориальное единство, вернув себе большинство земель. Англия же, соответственно, потеряла это самое большинство во Франции, кроме портового города Кале. Близ которого через 67 лет состоялось одно из самых грандиознейших пиршеств в истории, получившее название «Поле золотой парчи».
Шёл 1520 год. Своё величайшее наследие уже успели оставить и уйти в мир иной талантливейшие художники Эпохи Возрождения: Рафаэль Санти и Леонардо да Винчи.
А 7 июня в Баленгеме, долине Арда на севере Франции, между английским замком Гини и французской резиденцией в Арде близ порта Кале, состоялось то самое «Поле золотой парчи» ― дипломатическая встреча молодых монархов некогда враждующих государств: короля Англии Генриха ⅤⅢ Тюдора с королём Франции Франциском Ⅰ Валуа. Главной целью этой встречи являлось сближение двух европейских держав. Двадцатишестилетний Франциск намеревался заручиться поддержкой Англии против могущества императора Священной Римской империи Карла Ⅴ Габсбурга. Двадцатидевятилетний Генрих же желал укрепить свои позиции на континенте, поэтому прочный союз с Французским королевством Англии был весьма и весьма выгоден. Даже формально состоялась помолвка двухлетнего сына Франциска дофина* Франсуа* и четырёхлетней принцессы Марии ― дочери Генриха. Однако в силу малолетства жениха и невесты документально была не подтверждена.
Более того, грандиозный по роскошеству пир, но скудный по уму и деловым переговорам не принёс нужных долговременных результатов, чем вошёл в историю как пример самой неудачной дипломатии. Ведь деловые переговоры были на втором месте, если не сказать на третьем. В самую первую очередь, каждый из тщеславных монархов стремился перещеголять другого в своём неслыханном богатстве, великом могуществе, непомерном величии, небывалой силе, сияющем великолепии и лучших культурных традициях. Как и следовало ожидать, на фоне этого показного и помпезного расточительства отношения Англии и Франции обострились спустя всего пару месяцев. Генрих ⅤⅢ заключил договор с Карлом Ⅴ ― злейшим врагом Франциска Ⅰ, который непрерывно вёл войны с Францией за Северную Италию.
Колоссальная роскошь торжества проявлялась во всём, в чём только можно было её проявить, задевая не только десятки сотен шатров и палаток, покрытых дорогой тканью: шёлком, сер