Академия А-ши. Трупнир для попаданки. Мариэм Санди

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25
• ГЛАВА 26

АННОТАЦИЯ

Ну чтож, я сделала именно то, что не надо было – прошла чертов отбор на чертов Трупнир! Не то чтобы я хотела, но почему-то все мои старпния сработали наоборот… Что теперь будет? Команда считает меня бурдюком с кровью на ножках, которым они планируют пользоваться, пока мои силы не кончатся. Новоиспеченный папаша отругал, даже стыдно стало. Крыс вообще в шоке, ему уж точно не дожить до конца турнира. Но я решила – крови своей не дам, пусть сами магичат, а мне бы просто выжить… тут еще и незнакомец с бала из головы не идет, вообще не вовремя.

ГЛАВА 1

Настоящее…

   Я прошла чертов Отбор!

   В чертову команду, чертова Трупнира! Где первокурсники мрут, ну или в больничке валяются, месяц силы восстанавливая.

   Вокруг раздавались аплодисменты, а мы с крысом готовы были рыдать. Ему на Трупнир тоже очень не хотелось. Потому что если мои шансы добраться здоровенькой до финала были малы, то у него их вообще не было!

   Подскачивший лекарь облапал меня на предмет повреждений, сунул в руки три разных флакона, сказав, – Сначала синий пей. А потом что-то еще заклинанием подлечил, ну хоть лодыжка и одна из рук болеть перестала.

   Синее нечто пить ну вот вообще не хотелось, но пришлось. Как и зеленое и прозрачное тоже. Зато почувствовала я себя намного лучше.

   Мне на плечи, едва не зашибив моего катара, быстренько накинули мантию с уже знакомым мне символом участника турнира и как была, в спортивной форме, потная и растрепанная, потащили в сторону преподавательского стола.

   Так мне еще однокурсники никогда не аплодировали… Осчастливила, блин, людей.

   Пара ступенек, а потом меня практически впихнули в единственное свободное кресло за столом, а там…

   За столом в таких же мантиях сидели Ив, Яр и какая-то девица.

   Я судорожно сглотнула, переводя взгляд с одного члена этой команды мечты на другого.

   – А вот и моя невеста, – хищно улыбаясь, заявил Яр, – какой приятный сюрприз.

   У Ива вытянулось лицо, а девица только бровь красиво изогнула.

   Вот бы тоже так научиться…

   – Невеста?– Переспросил Ив, словно с первого раза не расслышал.

   Я замотала головой очень отрицательно и очень активно, так, что аж замутило слегка, или это от созерцания Яра?

   – Этот гад меня приворожил, и теперь думает, что я по нему сохнуть буду, а так как папочки моего боится, и просто так совращать опасается, то обзывает невестой, – пояснила я ситуацию.

   А что, мне скрывать нечего, пусть этому Яру стыдно будет.

   Стыдно серому не было, а остальные вообще не разделяли моего праведного гнева. Серые, что с них взять.

   Поржали только, а потом вообще прерванный моим триумфальным появлением разговор продолжили как ни в чем не бывало. Похоже, сидели тут они уже долго.

   Про меня забыли вот ну вообще сразу! Словно меня и нет за их столом.

   Я перевела дыхание. Слишком быстро все происходит. Боже! Я в команде! Еще и с этими!

   Жизнь пошла под откос… Кончена практически.

   Я тяжело вздохнула, погладила несчастного крыса, единственного, кто меня здесь понимал, и принялась осматриваться.

   Для команды сделали специальное возвышение сразу после стола учителей, но чуть ниже. Так, чтобы уж точно никто из остальных учащихся не смог не упереться взглядом в достойных нас. А может, чтобы мы у преподавателей на глазах были и сбежать не могли…

   Я сидела и мрачно смотрела то на одного из этой троицы, то на другого и думала о том, что если я самый лучший первокурсник, то система образования в этом королевстве явно хромает… на обе ноги! И моя команда явно понимает, что пользы с меня – один пшик. Да и не нравлюсь я им…

   Ну с Ивом все понятно, он мне стычку с Ноем точно припомнит, вон как глаза блестят предвкушением, когда на меня поглядывает. Серьезных проблем не создаст, но гадость какую точно при случае сделает.

   Девчонку, четверокурсницу, звали ирида Эльситая де Фальд. Ирида – потому что она уже на 4 курсе была, с третьего курса приставка к нашим именам менялась, с ири на ириду, а у парней с ир на ирид.

   И смотрела на меня эта ирида как на пустое место, но без неприязни и это как раз нормально. Как ей еще на меня смотреть?

   По сравнению с ней, им я и была. Пустым местом. Она то уже почти маг, а я так, только понюхать чуток ту магию успела…

   И Яр… Оооочень довольный голыш чуть ли не облизывался, когда его взгляд пересекался с мои. И взгляд этот обещал мне долгие страдания и мучительную смерть, очень сомневаюсь, что даже мой труп будет в безопасности от его грязных посягательств… ну вот точно придумает на какие запчати его для своих экспериментов пустить.

   А, спрашивается, ну вот чего он привязался? Мелочные все такие, что он, что Ив, могли бы и забыть мелкие неувязочки прошлого…

   – Про команду Раш читали? – спросила, не обращаясь ни к кому конкретно, девица. Эти двое кивнули, а я насупилась. Ничего я не читала! Да и когда бы?

   – Неудобный противник, – тихо сказал Ив, остальные кивнули, а я даже о чем речь не понимала.

   – Три боевика-универсала, зелья, пространственные перемещения – это будет сложно.

   – Три? – Вякнула я, привлекая к себе внимание. На меня посмотрели так, словно пустой стул за их столом заговорил.

   Девица выдала презрительный взгляд, но до ответа все же снизошла, – Три боевика-универсала и бурдюк крови на ножках в виде первокурсника.

   Ясненько… Так значит? Да?

   – Кхе-кхе, – прочистила горло, опять привлекая их внимание к себе, – я хочу кое-что уточнить. Я вам кровь давать не собираюсь. – Заявила я, складывая руки на груди и откидываясь на спинку своего стула с риском свалиться назад.

   Зато вид очень уверенный вышел и подбородок получилось надменно задрать.

   Вот теперь я их вниманием точно завладела. Полностью.

   – Что? – и слаженно так, в три голоса.

   – То! Если вы думаете использовать меня в таком качестве, предупреждаю сразу, забудьте!

   – Ты в своем уме? – зашипел Яр, – ты не умеешь еще ничего, от тебя единственная польза – это то, что ты нашу магию своей кровью напитывать будешь.

   – Я может и первокурсница, но не бурдюк на ножках, – ехидно посмотрела на девушку, – зато вы все сильно взрослые и умные, а значит придумаете, как использовать в своих планах первокурсницу иначе.

   Уступать я не собиралась.

   Пользы мне от этого турнира ноль, а вот им есть. Не зря я в библиотеке свод правил изучала, очень дотошно между прочим!

   Там куча плюшек для дальнейшего обучения после Академии, конкурс на место большой, а участников победившей команды берут вне очереди, ну, если они хотят.

   Я вот не хотела!

   Денег не дают, а значит победа меня мало интересует. Карьера мне была не нужна, получать ученые степени, чтоб новый папка моими успехами гордился?

   Оно мне надо?

   Лучше отучусь четыре года и свободна как ветер, может мир посмотрю или еще что придумаю.

   А еще я вычитала, что совершенно точно не могут они меня заставить кровью их снабжать. Только добровольно, а добровольно не дам! Пусть тоже страдают, не одной же мне!

   – Ты понимаешь, что нам не победить, если ты упрешься? У всех команд будет это преимущество.

    – Ничего, вы сильные, вы справитесь, – нагло заявила я, улыбаясь еще шире, – я в вас верю!

   Вот такая я наглая, пусть привыкают.

   Еще бы ноги, как в фильмах, на стол закинуть и сигару закурить.. но чего нет, того нет.

   Смотреть на их обалдевшие лица было приятно. А мне терять нечего. Хоть по наслождаюсь напоследок.

   – Думаешь, мы протащим тебя на следующий турнир, пока ты будешь отсиживаться в сторонке?

   – А вы надеетесь победить в первом?

   Старшекурсники переглянулись задумчиво, – Да, – ответила за всех девица. – Мы могли бы, у нас удачный состав, все сильные, дополняют друг друга. Кроме тебя.

   Попробовала тоже бровь так типа удивленно изогнуть и приподнять, как эта старшекурсница делала, но судя по тому как Ив ладонью глаза прикрыл, меня просто перекосило… Эльси что-то там посмотрела на меня почти испуганно, но продолжила объяснять.

   – Ив, несмотря на то, что второкурсник, очень силен в ближнем бою. Я тоже.

   Итого два воина-тературга ближнего боя, два боевых голема и Яр с его саблей, и пространственными перемещениями, может ты дальник?

   Все выжидательно уставились на меня.

   – В смысле?

   Троица печально переглянулись, – понятно.

   – Лук? Арбалет?– Перечислила для особо непонятливых Эльситая.

   – Праща? – Ядовито улыбаясь, пополнил список Яр.

   Рогатка, блин, владею в совершенстве… Еще жеваной бумагой через ручку могу стрелять.

   Они издеваются?

   Судя по выражениям лиц, издевался только Яр, а вот Эльситая спрашивала серьезно. Реально ли научиться за год стрелять из лука?

   Дени в этом хороша, но она говорила, что чуть ли не с пеленок занимается…

   – Если поклянетесь меня в первом туре не сливать, я приложу все усилия, чтобы до начала турнира освоить что-то из вышеперечисленного. – предложила я. – А пока у меня только баселарды и то средненького уровня.

   Тренировки дали результат, или может это тело помнило какой-то своей мышечной памятью, но уроки владения оружием и правда давались мне легко.

   Моими короткими мечами я владела уже на нормальном уровне, не воин, конечно, но себя защитить уже могла.

   Серые посмеялись и, видимо, хотели продолжить издеваться над бедной мной, но тут собственно и начался праздник. Диким воплем птицы лирдайса Гериса.

   – Все вы знаете, что участие в турнире – большая честь и еще большая ответственность, – начал наше восхваление глава академии А-ши.

   – Эти четверо, те, кто продемонстрирует достоинства обучения в нашей академии перед всем королевством, королевской семьей и знатью. Встаньте, наши лучшие ученики.

   Эльситая пнула меня под столом и поэтому встала я со всеми одновременно, как и положено.

   – Улыбайся, – прошипела на меня она сквозь сжатые зубы в натянутой на лицо насквозь фальшивой улыбке. Парни тоже активно демонстрировали радость.

   Стоять и улыбаться толпе студентов, когда у тебя весь преподавательский состав за спиной в лопатках дыру прожигает, было нервно.

   Да и не хотелось совершенно. Но я улыбалась. Куда ж деваться.

   Лирдай Герис произнес пространную речь, которую я благополучно пропустила мимо ушей.

   Стояла и думала о том, как же мне не повезло и как бы теперь выжить… и как не общаться с Яром, если мы в одной команде?

   Ноя на него не натравишь… Не после того, что я видела на арене… А бегать за ним под действием приворота очень не хотелось.

   Впрочем, приворот пугал меня не так, как предстоящий турнир, до него, конечно, еще целый год… но что-то подсказывало мне, что это время пролетит и не заметишь.

   Праздник прошел мимо меня. Знакомые и не очень подходили, поздравляли меня с победой, гады!

   Я сидела и мечтала оказаться в купальнях и наконец-то смыть с себя, вонь, пот и слизь монстров, переодеться в свою пижамку, потом лечь спать, проснуться и узнать, что все это мне просто привиделось во сне.

   Но досидеть пришлось до самого конца.

   Счастье, что хоть Дени меня не поздравляла радостно с победой, как некоторые… Обняла и даже по плечу погладила, сказав, – Мне так жаль, Розалинда.

   Я оценила. Как и то, что она дождалась конца праздника вместе со мной и до наших комнат меня почти дотащила.

   Как же я устала за этот день! Вот бы обратно в свой мир переместиться… хотя вряд ли там найдется дура, которая прирежет свою служанку, чтобы я в ее тело перенеслась… Надо бы узнать, что это за ритуал такой и чего она им добиться хотела.

   •••

   Очень далекое прошло…

   Багровый свет погас. Чёрный дождь смывал кровь с равнины, унося её прочь.

   Он не просто исчез – он рухнул, провалился сквозь реальность, унося с собой грохот десяти тысяч смертей, вой магии и тот серебристый отблеск, который на мгновение затмил всё. Тишина, наступившая следом, была хуже любого крика. Она давила на барабанные перепонки, втекала в уши, в глаза, в рот, заполняла лёгкие, не давая дышать.

   Я стоял на коленях.

   Я даже не помнил, когда упал. Помнил только тяжесть, страшную тяжесть её невесомого тела в моих руках. Рэзэлиндэ. Моя Рэзэлиндэ. Она была такой лёгкой. Всегда такой лёгкой, словно пыталась занимать в этом грубом мире как можно меньше места. А теперь... теперь она вообще не занимала места.

   – Нет, – прошептал я. Губы не слушались. – Нет, нет, нет...

   Слова были пусты. Они не имели силы. Магия, которая всегда отзывалась на мой голос, молчала.

   И вдруг я увидел это.

   Надо мной, в разрыве багровых туч, что-то мелькнуло. Тонкий, призрачный луч. Голубоватый, как предрассветное небо, как лёд на горных озёрах, как её глаза в минуты счастья. Он поднимался ввысь, ускользал, таял, растворялся в черноте космоса.

   Её сущность.

   Она уходила.

   Инстинкт сработал быстрее мысли. Я не думал, а просто рванулся вверх, туда, к этому свету, забыв о теле, о мире, о том, что я вообще могу умереть. Моя сущность, та самая искра, что когда-то пришла из погибшего мира, рванулась из груди, устремляясь вслед за ней.

   – Нет! – закричал я уже не голосом, а самой своей сутью. – Ты не уйдёшь! Ты моя!

   Я не знал, что говорю. Слова рождались в той бездне, куда только что рухнул весь мой мир. Они были не молитвой, а приказом, требованием. Я вцепился в этот ускользающий свет всем, чем был, всем, чем стал за эти сто лет проклятого существования.

   Моя кровь, ещё дымящаяся магией только что завершённого ритуала, хлынула из ран на руках, взмывая вверх за моей сущностью, сплетаясь в нити, в путы, в сети. Я ловил ею её свет, я обматывал его собой, я хватался за неё, как тонущий хватается за последнюю соломинку.

   – Ты моя, – хрипел я, и каждое слово запечатывалось магией, кровью, самой моей жизнью. – Ты будешь возвращаться ко мне снова и снова. Пока существует этот мир. Пока я существую. Ты моя. Моя. Моя...

   Свет дрогнул.

   На миг, всего на миг, мне показалось, что она обернулась. Что я снова вижу её – не тело, не лицо, а ту самую Рэзэлиндэ, чистую, светлую искру, ту, что когда-то любила меня. Она смотрела оттуда, из-за грани, и в этом взгляде не было ненависти. Только бесконечная усталость существа, которое слишком долго боролось и наконец решило отпустить.

   А потом свет рассыпался.

   Тысячи голубоватых искр брызнули в разные стороны, прошивая тучи, небо, самую ткань реальности. Они таяли, гасли, исчезали, и я не мог поймать их все. Я хватал воздух руками, рвал его когтями, пытаясь удержать хоть одну искорку, хоть отблеск, но они ускользали, просачивались сквозь пальцы, как вода, как песок, как сама жизнь.

   Последняя искра погасла у самого горизонта, и тьма сомкнулась надо мной.

   Я не знал, сработало ли.

   Я не знал, успел ли.

   Я знал только одно: я отдал всё. Всю магию, всю кровь, всю свою сущность, вплетаясь в эту нить, связывающую теперь меня с ней. Если это не сработает – мне нечего будет терять. Потому что без неё я уже потерял всё.

   Я упал обратно в своё тело, и боль от удара о камень была почти облегчением. Физическая боль заглушала ту, другую, что разрывала меня изнутри. Почти.

   – Арэвэн!

   Голос Рэлэна долетал откуда-то издалека, сквозь слои реальности, которые вдруг стали непроницаемыми.

   – Арэвэн, очнись!

   Чьи-то руки вцепились в меня, рванули, переворачивая. Я увидел над собой его бледное, перекошенное лицо, с глазами, в которых плескался ужас. Рэлэн. Мой друг. Мой брат по выживанию.

   – Что ты наделал? – заорал он, тряся меня за грудки. – Что ты с ней сделал?!

   Я смотрел на него и не видел. Перед глазами всё ещё стоял тот рассыпающийся свет.

   – То, что должен был, – мой голос был чужим. – Я сделал её бессмертной. Как и обещал.

   Рэлэн замер. Его руки разжались. Он отшатнулся, глядя на меня так, словно я только что превратился в чудовище. Может, так оно и было.

   – Ты... – выдохнул он. – Ты привязал её? К себе?

   Миэлэ, Вэрэлэн и Гэрэт тоже смотрели на меня как на сумасшедшего.

   – Она хотела уйти! – в глазах Миэлэ горела ярость. – Если бы такое сделали со мной, я никогда бы не простила! Ты не должен был поступать так с одной из нас!

   Я не ответил. Я просто смотрел в небо, где только что погас последний отблеск её света.

   Остальные ушли.

   Только Рэлэн сел рядом. Он молчал. Долго. Потом, наконец, тихо заговорил, почти спокойно:

   – Это был её выбор, Арэвэн. Ты слышишь? Её. Она выбрала смерть, чтобы остановить тебя. Чтобы спасти тех, кого ты принёс в жертву.

   Я молчал.

   – Ты не имел права...

   – Я имел право, – перебил я резко. – Я имел право вернуть её. Потому что без неё я ничто. Потому что без неё этот мир не нужен мне. Потому что я люблю её, Рэлэн. Люблю так, что готов сжечь всё дотла, лишь бы она была рядом.

   Рэлэн долго смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на равнину, где догорали остатки ритуала.

   – Ты хоть понимаешь, что ты сделал? – спросил он устало. – Ты проклял её. Своей любовью. Своей одержимостью. Ты обрёк её на вечное возвращение в этот мир, в новые тела, в новые жизни. И она будет ненавидеть тебя за это. Каждый раз. Снова и снова.

   – Пусть, – ответил я. – Пусть ненавидит. Лишь бы была.

   Рэлэн покачал головой и поднялся.

   – Ты сошёл с ума.

   – Да, – согласился я. – Сошёл.

   Он протянул мне руку. Я не взял. Поднялся сам, шатаясь, чувствуя, как магия едва теплится в жилах, как кровь сочится из тысяч мелких ран. Подошёл к ней. К её телу, всё ещё лежащему на камнях.

   Опустился рядом. Коснулся щеки. Холодная.

   – Я верну тебя, – прошептал я. – Даже если на это уйдут тысячелетия.

   Рэлэн стоял за спиной и молчал. А когда я, наконец, поднял её на руки и пошёл прочь с этого проклятого поля, он тихо сказал мне в спину:

   – Жертвоприношение сработало, Арэвэн. Армии объединённых королевств обратились в прах. Мы победили.

   Я остановился. Обернулся.

   – Мне плевать.

   И пошёл дальше, унося с поля боя не трофеи, не славу, не власть. Только её. Мёртвую. Холодную. Единственную.

ГЛАВА 2

Настоящее…

   На следующий день от отца прилетел ворон… с поздравлениями по поводу вступления в команду академии.

   Выглядели они примерно так: «Как ты посмела влезть в эту рискованную авантюру? Я считал тебя умнее, дочь! Твоя непомерная гордыня и самоуверенность сведет тебя в могилу, как свела твою мать…» и все в таком духе. Читала и прям чувствовала, что на меня орут буквами.

   Ну, теоретически, можно сделать вывод, что помру я или нет, его все же волнует, а значит он получше родителей многих учеников тут.

   Да и куда делась мама этого тела наконец-то выяснилось. Померла. Сплошные плюсы от общения с новым родителем.

   Жаль мне поорать не на кого. Сама виновата. Доучилась блин.

   Одно хорошо, все экзамены мне зачли автоматом. А еще начало каникул меня не касалось. Как член команды, я должна была задержаться в академии. Для тренировок с командой… Бррр!

   Радовало, что встреча с отцом, которой я откровенно побаивалась, откладывалась на пару недель. Огорчало, что эти пару недель я буду каждый день проводить в компании Яра и Ива…

   Впрочем, со мной крыс, да и я уже не та, только попавшая сюда девушка, как-нибудь справлюсь!

   – Смотри, это она, – шептались мне вслед студенты, парни, как правило, смотрели просто с любопытством, некоторые флиртовали, но я только выше задирала нос.

   А вот девчонки смотрели так, словно не понимали и что же во мне такого. Вопрос был написан у них на лицах каждый раз, когда я проходила мимо. В основном я просто внимания не обращала, но вот Дэрэ и Лиаша…Те самые однокурсницы Ива, запершие меня на чердаке… забывчивостью я не страдала. Просто пока мне было не до них, но это только пока! Я все помнила и не простила.

   – Розалинда, я хотел с тобой поговорить. – Ной поджидал меня у выхода из красной башни, когда я отправилась в библиотеку.

   – Угу, ну давай, поздравляй, все остальные уже поиздевались, – не очень радостно позволила я парню. Тот улыбнулся, но так не весело.

   – Да нет, я скорее сочувствую твоей победе. Не хотел бы оказаться на твоем месте, – сказал Ной

   Никто не хотел. И у них это получилось. На моем месте оказалась именно я. Самая невезучая первокурсница.

   – Я просто хотел кое-что спросить, тут пошли слухи, что ты с Яром де Граем встречаешься, вроде как он всем говорит, что ты его невеста.

   Ной замер, выжидательно вглядываясь в мое не радостное лицо.

   – Ну говорить-то он может что угодно, Ной. Врет он все, а знаешь… – Я задумчиво окинула внушительную фигуру Ноя, его простоватое, но приятное лицо, может он все же сможет от меня Яра отогнать, как Ива? Вряд ли… Третьекурсника он не потянет. Но парень все равно хороший, а я ему только грублю.

   – Там долгая история, но если хочешь, давай сходим в город? Посидим в кондитерской, я тебе все расскажу, если, конечно, у тебя есть время между экзаменами, – устыдившись своего поведения, предложила я.

   Ной моему предложению очень удивился и это было видно, но радостно закивал, – Конечно, Розалинда, буду очень рад сходить с тобой на свидание.

   Упс…

   Нет, ну он сам виноват, что мне его вечно обижать приходится! Кто ему про свидание-то говорил?

   – Это не свидание, Ной! И я возьму с собой Дени!

   Посидели мы хорошо. В основном, благодаря Дени.

   Я наябедничала Ною на Яра и приворот, не для того, чтобы Ной меня защитить попытался, а просто так, из любви к искусству.

   Ной рассказал, что ему зачли половину экзаменов автоматом, а Дени уплетала сладкое за обе щеки и создавала легкую атмосферу.

   Оба пытались меня приободрить.

   – Ты очень сильная, – убеждала меня Дени. – Просто попроси их тебя защитить, ты ведь им нужна, ну не ты, кровь, но ради нее могут и постараться сохранить тебя как можно дольше.

   Очень ободряюще…

   – Не собираюсь я им свою кровь давать, – заявила я, ковыряя ложечкой свое пирожное. – Раз уж я попала на турнир, не хочу отсиживаться по кустам и только снабжать их своей кровью.

   Вспомнила про Яра и как в кусты от него ныкалась… да уж…

   – Как это не будешь давать кровь? – Ной и Дени переглянулись удивленно.

   – А вот так! В правилах турнира нет ничего про то, что я обязана это делать. Пообещаю на втором турнире их кровью снабжать, если победим, мне кажется, это единственное, что их заставит на первом беречь меня. А до второго дело может и не дойти.

   – Хм, неплохо придумала, – одобрил мой план Ной.

   – Если ты уверена, мы поможем. Нужно поискать способы защиты и нападения, подходящие для тебя, – резко став серьезной, сказала Дени. – Не всегда команда рядом будет.

   – А еще можно нанять наставника для турнира, если деньги есть, я слышал, некоторые нанимают, – добавил Ной.

   Я посмотрела на них и вдруг так приятно на душе и тепло стало… Они ведь и правда беспокоятся за меня.

   Учеба закончилась для меня как-то слишком внезапно…

   Экзамены еще шли и Дени уходила по утрам, а я впервые за этот год нормально высыпалась.

   Правда, только пару дней.

   Из комнаты я почти не выходила, очень не хотелось встречаться с Яром. Сидела и читала все, что смогли найти о турнирах Дени и Ной. А нашли они много!

   Чертов Трупнир длился несколько лет. Отбор в команду, который только что закончился, потом целый год команда готовилась, собственно, к самому турниру.

   В королевстве было восемь Академий магии и все они выставляли свои команды на этот турнир. Проходил он здесь, в столице, и был главным летним развлечением для знати и королевской семьи.

   Из восьми академий побеждала одна и на следующий год эта команда отправлялась на соревнования между несколькими королевствами.

   То есть… страдать от общества Яра и Ива мне еще годы, ну, если я не вылечу из команды в следующем туре.

   Даже не знаю, чего бы мне самой хотелось. Теперь, раз уж я оказалась в этой команде, мне не хотелось просто плыть по течению.

   Дать им кровь и тихо слиться, когда шатать начнет… Можно, конечно, но ведь так можно и помереть! А мне и в первый-то раз не понравилось и второй я пробовать не хочу. Да и унизительно это… И парням хотелось показать, что я не беззащитная жертва, а то этот Яр, и подобные ему, от меня никогда не отвяжется.

   •••

   Очень далекое прошлое…

   Реальность медленно возвращалась, кусками, как разбитое зеркало, которое кто-то пытается собрать дрожащими руками.

   Я сидел в своих покоях. Не помнил, как сюда добрался. Не помнил, как принёс её тело, как положил его на мою постель, и кто заставил меня разжать руки.

   Она была прекрасна. Даже в смерти. Особенно в смерти. Спокойная, умиротворённая. Она выглядела так, словно просто уснула. Словно сейчас откроет глаза, посмотрит на меня и скажет: «Глупый. Вечно ты всё усложняешь».

   Но глаза не открывались.

   Я провёл пальцем по её скуле, по виску, по волосам, рассыпавшимся по подушке. Светлые, с серебристыми прядями – такими они стали за эти годы. Она не хотела менять тело. Говорила, что это тело стало её домом, её тюрьмой, её крестом, но она привыкла. Она не хотела другого.

   – Твоя душа будет возвращаться в этот мир снова и снова, – прошептал я, и мой голос звучал хрипло, нечеловечески страшно, – В новых телах. И я буду ждать. Я буду искать. Я буду приходить за тобой каждую жизнь. И я заставлю тебя вспомнить. Я заставлю тебя полюбить меня снова.

   Я поднялся на ноги. Стоял над ней, сжимая и разжимая кулаки.

   Дверь открылась. Я не обернулся. Я знал, кто это.

   Рэлэн вошёл медленно, остановился за моей спиной. Долго молчал, а потом заговорил обречённо:

   – Арэвэн... что ты делаешь? Нужно похоронить ее тело.

   Я не ответил. Просто продолжал смотреть на неё.

   – Я понимаю твою боль, – продолжил он. – Но уже ничего не изменишь. Ты обещал ей вечность. Но не такую. Она ненавидела то, чем мы стали. А ты... ты обрёк её на это. Навсегда. Это не правильно.

   Я резко повернулся к нему. В моих глазах, я знал, сейчас плескалось то самое безумие, которого все боялись.

   – А что ты предлагаешь?! – зашипел я. – Отпустить её? Позволить исчезнуть навсегда? Раствориться в небытии, как будто её никогда не было? Я не могу, Рэлэн! Я не могу без неё!

   – Я знаю, – он не отвёл взгляда. – Я знаю, Арэвэн. Но это был её выбор. Она выбрала смерть, чтобы остановить тебя. Чтобы спасти те десять тысяч. Ты понимаешь? Она отдала жизнь за них. За тех, кого ты считаешь низшими существами.

   Я закрыл глаза. Перед внутренним взором встала картина: она стоит надо мной в лаборатории, смотрит с болью и говорит: «Если ты сделаешь это, между нами всё будет кончено».

   Она не лгала.

   – Я знаю, – прошептал я. – Но я не могу без неё.

   Рэлэн вздохнул. Положил руку мне на плечо, невероятно тяжёлую в этот момент, но тёплую и живую.

   – Знаешь, что самое страшное? – спросил он тихо. – Ты ведь даже не понял, что выиграл эту чёртову войну.

   Я поднял на него взгляд.

   – Что?

   – Я говорил, но ты не слышал. Ритуал сработал, – Рэлэн криво усмехнулся. – Несмотря на то, что она его остановила, несмотря на то, что воскресила часть жертв, основная сила успела уйти в удар. Армии объединённых королевств обращены в прах. Их жрецы, их солдаты, их знамёна – всё превратилось в пепел на том поле. Те, кто выжили, бегут в панике. Арландария и Торгрод больше не смогут существовать как самостоятельные государства.

   Я молчал. Эти слова не имели для меня значения. Королевства, войны, победы – всё это было где-то далеко, в другом мире, где ещё существовали цели, кроме одной.

   – Мы подчинили себе ещё два королевства, – продолжал Рэлэн, глядя на меня с каким-то странным выражением. – За один день. Люди в панике. Они готовы принять любую власть, лишь бы не повторилось то, что они видели на том поле.

   – Мне плевать, – сказал я.

   – Знаю, – кивнул Рэлэн. – Но кому-то должно быть не плевать. Империя растёт. Наши владения увеличиваются вдвое. Люди смотрят на нас как на богов или демонов.... И если мы не возьмём управление в свои руки, начнётся хаос.

   Я перевёл взгляд на неё. На Рэзэлиндэ. На ту, ради которой я готов был сжечь этот мир дотла.

   – Займись этим сам, – ответил я глухо. – Ты справишься.

   – Арэвэн...

   – Я сказал, займись сам. Пусть кто-то из наших возглавит эти королевства или ты сам.

   Рэлэн молчал. Потом развернулся и пошёл к двери. У самого порога остановился.

   – Знаешь, – сказал он, не оборачиваясь. – Она правда любила тебя. До самого конца. Даже когда ненавидела то, что ты делаешь. Даже когда умирала. Она любила.

   Дверь закрылась.

   Я остался один. С ней. С тишиной. С той проклятой пустотой, что разъедала меня изнутри.

   Я взял её руку, поднёс к губам, поцеловал холодные пальцы.

   – Я найду тебя, – прошептал я. – Где бы ты ни была. В каком бы теле ни проснулась. Я узнаю тебя. Я всегда узнаю.

   И где-то в глубине, там, где ещё теплилась искра моей собственной сущности, я почувствовал слабый, едва уловимый отклик. Тонкую нить, связавшую нас через смерть, через пустоту, через само мироздание.

   Она была где-то там. Ждала. Или проклинала. Я не знал. Но она была.

   А значит, я буду ждать. Сколько потребуется.

ГЛАВА 3

Настоящее…

   Мне хотелось доказать всем, что и первокурсники чего-то стоят! Я стою чего-то.

   К тому же, к началу турнира я уже закончу второй курс, между прочим!

   Скорее всего, во мне говорила моя врожденная вредность, но то, что все смотрели на меня как на пустое место, бесило до жути.

   К моменту начала турнира, Эльситая уже закончит академию. Полноценный маг, если мы победим, она станет лири Эльситаей, ну, если учиться дальше пойдет.

   Яр будет на последнем, четвертом курсе, и за лето при старании, может научиться многому из последнего курса, то есть почти два мага. Ну и Ив на третьем, то есть как Яр сейчас… И стараться они будут изо всех сил, потому что награда того стоит, а второго шанса нет.

   Я решила, что мои друзья правы, записи о прошлых турнирах помогут мне разобраться в том, как стать полезной своей команде и пережить первый тур. Вот бы еще суметь убедить эту команду в своей полезности…

   Мои размышления прервал стук в дверь, а когда я открыла, на пороге стояла Лиаша, – Слушай, консерва с кровью, передай своим из команды, что я им не посыльный, – без здрасте или привет заявила она, протягивая мне записку.

   – Вот сама им об этом и скажи, – ответила я, захлопывая дверь перед ее носом, хотя она явно хотела еще что-то сказать.

    – Сбор команды сегодня в 14.00 в тренировочном зале мечников, – гласила надпись в записке. Ну вот и началось…

   Бумажку я отдала крысу, он строил себе гнездо на широком подоконнике из всего, что мог упереть и она тоже пошла в дело.

   Кажется, он воспылал чувствами к катару Яра… ну или решил, что раз уж Яр – мой жених, и ему стоит присмотреться к его жуткой клыкастой ящерке с крыльями… интересно, они вообще совместимы как виды? Представила их детишек. Бррр… Катары вообще размножаются?

   Идти не хотелось, ясно же, что все мои тренировки будут сводиться к тому, что остальные будут пытаться меня убедить отдать им кровь. Больше им от меня ничего не надо.

   Так все и было.

   – Ну зачем оно тебе надо? Напрягаться, готовиться? Заклинания зубрить? – Ив тоже был на их стороне и уговаривал меня следовать традициям трупнира.

   – Вы меня недооцениваете, – уверенно стояла на своем я, хотя вовсе и не чувствовала этой уверенности. – Я могу пригодиться не только кровью. Просто придумайте как!

   Мы сидели на скамейках, стоящих в одном из углов тренировочного зала, эта компашка, по-видимому, заявилась сюда раньше, потому что на столе перед ними лежала куча бумаг. Они что тут уже стратегию разрабатывают? А меня, конечно, пригласили просто на разговор…

   – Ты сильная, да, – кивнула Эльситая, – но ты умеешь меньше всех, к тому же светлая! Ты же должна понимать, что пользы от тебя в бою намного меньше, чем от любого из нас. Светлые вообще редко на турнир попадают, даже старшекурсники.

   Парни кивали, а я хмурилась.

   – В бою может и да, но турнир – это не только драки, я читала записи, там куча заданий, где нужны не боевые навыки, а скорость реакции и сообразительность.

   Не успела я это договорить, как в меня полетел карандаш Яра. Причем не как просто кинутая вещь, а очень даже быстро, как маленькое копье и целилось оно мне прямо в глаз!

   Крыс, метнувшись, перехватил карандаш в воздухе у самого моего лица, громко пискнув, и очень грозно, медленно повернулся к Яру, держа карандаш во рту.

   Мой рыцарь!

   У Яра даже лицо вытянулось, когда Мрак с хрустом перекусил его карандаш пополам. Ив вздрогнул, я сидела, замерев, и глазами хлопала. Нечто, похожее на варанчика с крыльями, сидевшее на плече Яра, кажется, благосклонно прикрыло красные глаза… Интересно, как эту жуть зовут?

   – Ну, скорость реакции у тебя никакая, а с сообразительностью мы уже давно разобрались… – насмешливо заявил блондя, приходя в себя, а я наконец вспомнила, что надо дышать.

   – Больной, – буркнула я, – я имела ввиду не это! Я просто не ожидала такого!

   Троица переглянулась, сделав такие лица, что даже обидно стало.

   – На последнем испытании я, между прочим, неплохо справилась! Монстры напали внезапно и я мгновенно выставила щит! Именно эту реакцию я ввиду имела, а не летящие в меня карандаши! И держала я этот щит очень долго! И монстров целую кучу убила!

   – Да…– задумчиво протянул Ив, – а ты прав Яр, с сообразительностью у нее те же проблемы, что и с реакцией, до нее так и не дошло.

   Я покосилась подозрительно на явно насмехавшихся над моей глупостью серых, – вы о чем?

   – О том, что последнее задание именно в этом и заключалось, не сглупила бы ты, держа так долго свой щит, вышла бы до парней и проиграла. А ты с чего-то решила, что выиграет тот, кто выйдет быстрей, что странно, ведь чтобы долго там сидеть и защищаться, сил надо намного больше.

   В голове проносились все ругательства, которые я выучила за свою недлинную жизнь.

   – Крови не дам! – Вместо всех этих мыслей, выдала я, просто потому, что больше не придумала, какой гадостью на это ответить.

   Наглые лица сразу поскучнели.

   – Либо проходим все вместе, либо я думаю только о собственном выживании, а вы пыхтите сами и без моей крови.

   Парни начали было возмущаться, но Эльситая рявкнула на них, – Заткнитесь! – А потом повернулась ко мне.

   – Так, подожди, а сколько ты там просидела?

   Парни переглянулись как-то странно.

   – Она пришла, когда мы уже за столом полчаса сидели, – медленно произнес Ив.

   – И говоришь, что щит все время держала?

   Я кивнула, – Держала и дралась еще!

   Троица явно подсчитывала что-то в уме, а потом Яр и Эльситая почти одновременно произнесли, – О- Асэ-и-бо!

   Нас накрыло сразу двумя звуковыми щитами, а я шокировано смотрела на загоревшиеся нездоровым энтузиазмом глаза этих двоих…

   – Э… вы чего?

   – Этот – тот же катар?

   – Ну да, – растерянно посмотрела я на Мрака.

   – Он не мертв, не болен и нормально выглядит. Как он вел себя, когда ты держала щит? В самом конце?

   – Нормально он себя вел! Лучше, чем вы себя сейчас ведете, сидел у меня на плече, поел, поспал, дверь открыть помог.

   По мере моего перечисления, глаза у троицы серых становились все больше и все умильнее, Яр вообще чуть ли не облизывался на меня…

   – Да в чем дело то!

   – Надо поговорить с главой академии, – внезапно заявила Эльситая, вставая.

   А мне что-нибудь объяснить? Не?

   •••

   Очень далекое прошлое…

   Я похоронил её на рассвете.

   Не на кладбище для людей, не в склепе для магов, а там, где она любила бывать при жизни. На холме за городом, откуда открывался вид на реку, на леса, уходящие к горизонту. Глупая сентиментальность для существа, которое должно было быть выше этого. Но я уже не был существом. Я был раной. Открытой, кровоточащей, незаживающей.

   Я вырыл могилу сам. Голыми руками, вгрызаясь в твердую землю, сдирая кожу в кровь, не чувствуя боли. Мои маги, те, кто осмелились пойти за мной, стояли поодаль и молчали. Они боялись. Боялись меня, боялись того, что я могу сделать, боялись даже дышать в мою сторону.

   Правильно боялись.

   Когда я опустил её тело в землю, завёрнутое в белое полотно, мир вокруг словно выцвел. Краски потускнели, звуки стали глухими, воздух густым, как смола. Я стоял над могилой и смотрел, как земля сыплется на белое, скрывая её лицо, её руки, её волосы. Скрывая навсегда.

   – Прощай, – прошептал я. – Ненадолго.

   Рэлэн шагнул ко мне, когда я, наконец, разогнулся. Его лицо было бледным, глаза красными – то ли от недосыпа, то ли от слёз. Я не спрашивал. Мне было всё равно.

   – Нам нужно поговорить, – сказал он.

   – Не сейчас.

   – Сейчас, Арэвэн. – Он взял меня за руку, и я почувствовал, как дрожат его пальцы. – Империя. Люди. Наши... Дети.

   Я выдернул руку.

   – Займись этим сам.

   – Я не могу сам! – в его голосе впервые за долгое время прозвучала настоящая паника. – Ты – лидер. Ты всегда был лидером. Без тебя всё развалится.

   Я посмотрел на его лицо, искажённое тревогой, на его сутулые плечи, на его руки, сжатые в кулаки. Рэлэн. Тот, кто пил кровь вместе со мной в ту первую ночь, кто строил стены и сжигал врагов. И сейчас он стоял передо мной и просил о помощи, которую я не мог дать.

   – Развалится? – переспросил я. – Пусть.

   И пошёл прочь.

   Лаборатория стала моим домом. Моей темницей. Моим чистилищем.

   Я заперся там и не выходил неделями. Магия, которая всегда была просто способностью, как дыхание, теперь стала инструментом, стала моей единственной надеждой. Мне достаточно было захотеть и представить результат и, если жертвенной крови было достаточно, все работало.

   Но вернуть Рэзэлиндэ, просто захотев, я не смог. И вот теперь я изучал магию, разбирал на части, как часы, пытаясь понять, как она работает, откуда берётся, куда уходит, чтобы найти способ.

   Я создавал заклинания, записывал их в фолианты, вырезал формулы на стенах. Я работал без отдыха, без сна.

   Потому что в минуты тишины, когда я останавливался, ко мне приходила она.

   Её голос. Её смех. Её глаза, смотрящие на меня с той жгучей болью, с которой она умерла. «Ты убиваешь меня, Арэвэн. Ты убиваешь нашу любовь».

   Я снова брался за работу.

   Однажды дверь открылась без стука. Рэлэн вошёл, не спрашивая разрешения, и я даже не обернулся. Стоял у стола, водил пальцем по формулам, проверяя расчёты.

   – Ты хоть знаешь, сколько времени прошло? – спросил он.

   – Нет.

   – Полгода. Шесть месяцев ты сидишь здесь, как затворник. А там, снаружи, творится чёрт знает что.

   Я промолчал.

   – Дети, Арэвэн. – Он подошёл ближе, встал за моей спиной. – Наши дети. Дети других магов. Мы должны что-то с этим делать.

   – С чем?

   – С ними! – рявкнул Рэлэн. – Они рождаются. Растут. У них есть сила. Но мы не знаем, откуда она берётся и что с ней делать.

   Я обернулся. Рэлэн выглядел уставшим, измотанным, постаревшим. Под глазами залегли тени, на лице морщины, которых раньше не было.

   – Что ты имеешь в виду?

   – То, – он провёл рукой по лицу, – что дети, рождённые от нас и людей, наследуют часть нашей сущности. Энергетический отпечаток. А если оба родителя – черные маги, то отпечаток обоих. Мы не знаем, как это работает. Не знаем, сколько их будет. Не знаем, что с ними делать.

   Я молчал, переваривая информацию. Дети. Мы никогда не думали о детях. В нашем мире не было детей. Мы просто были, всегда, и это не требовало продолжения. А здесь... здесь тела требовали размножения. И наши сущности, запертые в этих телах, подчинялись их законам.

   – И что ты предлагаешь? – спросил я.

   – Контролировать этот процесс. – Рэлэн говорил быстро, словно боялся, что я прерву его. – Размножаться только между собой. Создать чистую линию, максимально сильную. Чтобы новое поколение унаследовало максимум наших способностей.

   – А если кто-то не захочет?

   – Тогда пусть делают, что хотят. Но чистая линия должна быть. Для империи. Для будущего.

   Я смотрел на него и видел в его глазах тот самый холодный расчёт, который когда-то помог нам выжить. Рэлэн всегда был прагматиком. Он умел смотреть вперёд, видеть дальше других. И сейчас он смотрел на десятилетия вперёд, пытаясь выстроить систему, которая позволит нам удержать власть.

   – Мне всё равно, – ответил я. – Делай что хочешь.

   – Арэвэн...

   – Я сказал, делай что хочешь. – Я отвернулся к столу. – Управляй империей. Размножайся. Создавай свои чистые линии. Мне плевать. У меня нет детей. У Рэзэлиндэ их нет. Остальные меня не интересуют.

   Рэлэн долго молчал. Потом тихо спросил:

   – Ты вообще собираешься когда-нибудь вернуться?

   – Я никуда не уходил.

   – Ты ушёл, – сказал он. – Ты ушёл в тот момент, когда она умерла. И до сих пор не вернулся.

   Я не ответил. Дверь закрылась, и я снова остался один. С магией. С формулами. С пустотой, которая теперь была моим единственным спутником.

   Годы шли.

   Я не считал их. Время в лаборатории словно остановилось. Я погружался в магию всё глубже, открывая новые законы, новые возможности, новые грани силы, о которых мы даже не подозревали. Оказывается, магия крови была лишь верхушкой айсберга. Под ней скрывался целый океан: структуры, звуковые формулы, взаимодействия, которые можно было вычислить, рассчитать, превратить в точную науку.

   Я создавал заклинания, о которых никто из наших даже не мечтал. Я научился использовать кровь очень рационально. Я стал сильнее. Намного сильнее.

   Но это не заполняло пустоту.

   Иногда, в редкие минуты, когда я позволял себе остановиться, я выходил на балкон и смотрел на город. Нар-Арад рос, ширился, обрастал новыми кварталами и стенами. Внизу кипела жизнь – люди рождались, любили, умирали, даже не подозревая, что над ними, в башне из чёрного камня, живёт тот, кто мог бы стереть их всех одним движением руки.

   Я смотрел на огни внизу и думал о ней. Где она сейчас? В каком теле проснулась? Помнит ли? Чувствует ли ту нить, что связала нас через смерть?

   А потом я снова уходил в работу.

ГЛАВА 4

Настоящее…

   – Невестушка, а ты полна сюрпризов, – пропел Яр, как ни в чем не бывало подавая мне руку, типа он думает, мы теперь и под ручку ходить начнем?

   Фыркнула презрительно и, задрав нос, встала, направляясь за Эльситаей.

   Лирдайс Герис встретил нас в своем кабинете. Он что-то писал, когда мы вошли, и удивленно замер, когда Эльситая накрыла нас куполами нескольких щитов.

   – Хмм... вы не доверяете охранным заклинаниям нашей академии? – улыбнулся мужчина немного насмешливо, но я видела настороженность в его глазах.

   – Лучше перестраховаться, – ответила Эльситая, – у нас тут непредвиденные обстоятельства. И главное покосилась на меня! Вот спасибо, обстоятельствами меня еще не обзывали.

   Лирдайс выслушал все ее пояснения, добавил к ее щитам еще и свой, непрозрачный и красиво переливающийся фиолетовыми всполохами купол.

   – Ты кому-нибудь еще говорила, что держала щит все время прохождения состязания без запаса заранее собранной крови?

   – Нет? А что в этом такого?

   – Сделай что-нибудь, – заявил глава и смотрит на меня так, выжидательно.

   Словно я обезьянка в зоопарке, решившая вздремнуть, а посетители ее палочкой тыкают, чтобы что-нибудь сделала.

   – Прочитай вот это, – он протянул мне листок, на котором было заклинание… длинное такое, на три зубодробительных предложения. Я как ребенок прочла его по слогам и посмотрела на мужчину.

   – Отлично, – поощрительно улыбнулся он, – а теперь еще раз, только отвором воспользуйся перед этим.

   Я, покраснев до корней волос, чиркнула пальцем по кольцу, и прочла снова, чуть язык себе не вывихнула…

   Внутри купола поплыли картинки. Прямо по его поверхности!

   – Подождем, – сказал лирдайс Герис, усаживаясь поудобнее в своем кресле, – судя по тому, что я услышал, ждать придется долго.

   Ждать пришлось и вправду долго.

   Я вся извелась, крыс дрых, а эти мультики на потолке купола смотрели.

   Мы расселись там, где стояли, прямо на лирдайсовском мягком ковре, задрав головы. Чего я свою задирала, сама не знаю… купол все равно показывал только то, что я себе представляла.

   Яр еще и волосы мои перебирал, не прям в голове ковырялся, конечно, а так, мусолил в пальцах кончик моей пряди… Я пару раз ее обратно отбирала, а потом забила.

   Вымою потом…

   Заклинание, что меня заставили прочитать, оказалось очень затратным в плане магии.

   Глава академии хотел посмотреть на сколько нас с крысом хватит прежде, чем мы от отката загибаться начнем… А мы все не загибались.

   А самое ужасное, что сначала купол показал мои мысли! Ну точнее визуальный ряд, который на тот момент в моей дурной голове был.

   Злобную физиономию Яра, кровищу, Дени в новом наряде, какие-то формулы и обрывки картинок…

   – Сделайте одолжение, ири, попредставляйте нам что-нибудь развлекательное, – попросил лирдайс и я старательно начала представлять всякий бред, только бы о голом Яре не думать.

   И главное, после той встречи, я его в таком виде вот ни разу не представляла, а сейчас, когда мои мысли могли видеть все, он так и лез со своими плечами и кубиками пресса…

   По куполу пронеслась череда моих заполошных мыслей, куски мультиков, фильмов и прочитанных книг, к счастью, очень быстро пронеслась. Ничего криминального из своего мира я показать не успела.

   А потом я взяла себя в руки и начала представлять. Оказалось, это очень сложно – вспомнить историю так, как ты ее видел в подробностях с диалогами и прочей ерундой от начала и до конца.

   Как внезапно выяснилось, настолько хорошо я помнила только старые сказки. Морозко, Василиса Прекрасная, про Ивана-царевича еще… И все равно немного каша получилась.

   Офигевшие от моей фантазии маги, смотрели вроде как даже с удовольствием.

   Крысу от того, что я безостановочно магичу, было вообще ни холодно ни жарко, да и мне тоже.

   В итоге оказалось, что у меня очень редкий дар – у меня не было отката.

   От слова совсем…

   Того самого, что ограничивал магов, особенно черных, от применения сильной магии.

   Сначала я даже обрадовалась, но потом, наблюдая как все мрачнее и мрачнее становится лирдайс Герис, поняла что что-то тут нечисто.

   – Простите, – робко посмотрела на него я, уже понимая, что сейчас услышу что-то неприятное, – это ведь хорошо?

   – Для команды да, а для тебя, девочка, это… опасно. Тебе нельзя ни в коем случае становиться серой, видишь ли, – … устало потер виски лирдайс Герис, а потом, пристально вглядываясь в мое лицо, сказал, – это идеальный талант для того, чтобы стать могущественным черным магом, дитя. Ты понимаешь?

   Я замерла, не смея отвести от него взгляд, отсутствие отката… а сумашествие из-за него и последующая смерть – единственное, что не давало появиться в этом мире мощному чудовищу, способному платить за неограниченную силу чужими смертями… и я… я могла стать этим чудовищем без вреда для себя. Ужас, ситуации медленно доходил до меня…

   – Что делают с такими как я? – с трудом подбирая слова, спросила я, уже примерно представляя. В моем мире такое как я пустили бы сразу же в расход… или заперли в клетке и изучали.

   – Я не знаю. За всю мою жизнь, мне не известно ни об одном таком случае. Но я где-то читал о таком, я все выясню.

   Да и в этом мире ничего хорошего, как я понимаю, меня не ждет. Ясно же, что проще всего меня просто сразу убить. Нет человека – нет проблемы…

   – Никому об этом не говорить. Я подумаю, что мы можем сделать в этой ситуации.

   Кабинет главы Академии мы покидали в полном молчании. Моя команда, кажется, заранее скорбела по моей скорой кончине. Только Яр своим дурацким флиртом на грани приличий поднимал мне настроение.

   – Может подаришь мне незабываемую ночь любви, пока тебя еще не казнили? – сладеньким голосочком прошептал этот нахал мне на ухо.

   Я не стесняясь заехала ему локтем в бок, а Яр даже уворачиваться не стал, видно, чтоб удовольствие мне доставить, только добавил.

   – Не пропадать же зря твоим прелестям. В общем, если что, приходи в мою комнату, – и жетон на посещение мне в руку сунул.

   Жетон я тут же швырнула в него, но не попала. Зато вместо мыслей о скорой смерти, принялась обдумывать месть. Зря он со мной фамильярничает, вот стану черным магом и на фарш пущу первым…

   Дени я ничего не рассказала, я верила ей, но она такая болтушка. А это не та тайна, о которой стоило кому-то знать. И так слишком много посвященных.

   Я сидела на широком подоконнике нашей комнаты и смотрела в окно, точнее просто в одну точку, погруженная в свои невеселые мысли.

   У предыдущей Розалинды этого таланта явно не было, не зря же Мрака звали сорок пятым. Сорок четвертый, наверняка, погиб, когда она ритуал проводила и служанку грохнула, а привычные к такому горничные принесли мне следующего, сорок пятого… То-то он по началу так меня боялся.

   А значит откат, убивавший катаров, у нее был и дар появился уже потом, после того, как я заняла ее место… Может он – последствие ее ритуала? Она же почти совсем померла, сознание я заняла, вовремя подоспевший папаша успел спасти тело, а бонусом мне выдали это дар? Будто мне нового мира было мало!

   Вот за что это мне?

   Но нет, щедрое мироздание или судьба, кто их разберет, подсунули мне еще и это.

   К главе Академии меня вызвали на следующий день к вечеру, уже одну. Шустрый старикан… Так быстро все разузнал?

   В кабинет я входила с замершим от страшных предчувствий сердцем и ледяными руками. Моя судьба, видимо, уже решена.

   – Все что мог, я сдел, – начал разговор глава Академии, выглядел он спокойным, да и чего ему-то переживать…

   – Как со мной поступят? – голос дрогнул, но я постаралась это скрыть.

   – Мы нашли всего один такой прецедент. Лирдайса Гринда де Вериленди, занимавшая пост главы академии до меня, после ухода написала мемуары, в коих упоминается этот случай. Сто пятьдесят лет назад или чуть больше. Возможно были и другие случаи, но в архивах королевства больше ничего не нашли.

   Э… Мемуары? Это же когда то, что видел описываешь? Сколько старушенции лет? Я все время забывала, что живут тут намного дольше, ну те, у кого магия есть.

   – Девушка с таким даром родилась сто семьдесят лет назад, печальная история, убила себя накануне свадьбы с нежеланным женихом. Так что на истории королевства ее сила никак не сказалась. Лирдайса Гринда упоминала об этом, потому что умершая была ее родственницей.

   Моя смерть это, конечно, прекрасный, всех, кроме меня, устраивающий вариант, но у меня нет никакого желания самоубиваться!

   Я стояла скромно опустив глазки, что не мешало мне наблюдать за главой Академии, точнее за его неподвижно и расслабленно лежащими на столе руками.

   Как можно так долго ими не шевелить вообще?

   – Был экстренно созван совет по твоему поводу, как ты понимаешь, многие предлагали тебя сразу уничтожить, во избежание проблем.

   Ну судя по тому, что мы тут вдвоем, мне решили разрешить пожить еще какое-то время…

   – К твоему счастью, я был личным преподавателем магии у нашего короля и попросил за тебя. Король уважает мое мнения, а я сказал, что присмотрю за твоим обучением лично. Твой отец тоже не последний человек в королевстве, серый теоретик с прекрасной репутацией, почти светлый, поэтому король был благосклонен. Но пока твой дар будет храниться в секрете даже от него. Ты понимаешь?

   Я, стараясь сделать это незаметно, выдохнула облегченно.

   Ну по крайней мере смерть мне пока не грозит. А папочка-то оказывается не монстр? Серый теоретик? Это как вообще? И почему он так спокойно относился к поведению своей дочери? Странные странности однако…

   – За тобой будут пристально наблюдать, – между тем продолжал вещать глава, – пока ты светлая, тебе ничего не грозит, но стоит тебе воспользоваться чужой кровью… – он многозначительно посмотрел на меня.

   Я быстренько закивала, – Я все понимаю.

   – Надеюсь, что так.

   – Король, наверняка, захочет, чтобы ты служила на благо королевства, так что привыкай к мысли, что после окончания академии, тебе придется работать в одном из подотчетных короне ведомств.

   – Да тут бы трупнир пережить, – нервно выдохнула я и зажала рот рукой. Вот же… язык мой – враг мой.

   Но лирдайс Герис только рассмеялся.

   С меня взяли клятву, что я не стану никому рассказывать о своем даре. Конечно же на крови.

   – Все, кто в курсе, тоже принесли такую, – успокоил меня мужчина, – и я в том числе.

   В общем, все закончилось хорошо, хотя лучше бы и не начиналось…

   – Твоя команда будет тебя беречь, за турнир не переживай.

   Турнир теперь был не самой главной из моих проблем. Вот уж о чем никогда не мечтала, так о карьере госслужащей…

   Впрочем о таком далеком будущем я и не задумывалась до сих пор.

   О том, что будет после окончания Академии, я не помышляла. Только о том, как бы никто не догадался, что я не та за кого себя выдаю, да как быстрее магии научиться, а теперь еще придется заботиться и о том, чтобы никто не узнал о моем некстати проснувшемся редком даре.

   •••

   Очень далекое прошлое…

   Годы спустя.

   Я стоял у окна в своих покоях и смотрел, как город медленно сходит с ума.

   Нар-Арад изменился. Он стал грязнее, темнее, злее. На улицах больше не было той упорядоченной суеты, что раньше. Люди жались по стенам, прятали глаза, торопились по делам, стараясь не попадаться на глаза никому из нас. Маги больше не были защитниками. Мы стали хищниками, и жители города чувствовали это каждой клеткой своего жалкого тела.

   Рэлэн пытался навести порядок. Он рассылал приказы, угрожал, наказывал. Но его голос тонул в вакханалии вседозволенности, что захлестнула наших.

   Миэлэ сменила тело. Теперь она была молодой, красивой, с длинными чёрными волосами и глазами, в которых плескалась холодная жестокость. Она выбрала себе в мужья сына старосты из какой-то захолустной деревни и заставила его отца выплатить такой выкуп, что деревня обнищала на несколько поколений вперёд. Её смех звенел по ночам в тавернах, и этот смех всегда предвещал чью-то смерть.

   Вэрэлэн ушёл на юг. Говорили, он захватил целое королевство и теперь правит там, окружив себя гаремом из наложниц и человеческими жертвоприношениями, от которых даже у меня стыла кровь. Но мне было всё равно.

   Гэрэт, самый тихий из нас, вдруг возомнил себя великим полководцем. Он собрал армию из людей и повёл её на восток, чтобы присоединить земли, которые мы уже контролировали. Зачем? Я не спрашивал. Мне было всё равно.

   Только Рэлэн оставался здесь, пытаясь удержать то, что мы построили. Он приходил ко мне каждую неделю. Садился на стул у двери и говорил. О бунтах, о голоде, о том, что люди бегут из города тысячами, предпочитая смерть в лесах нашей защите. О том, что люди, те, что ещё не покорились, собирают силы для удара.

   Я слушал вполуха. Иногда кивал. Иногда отвечал односложно. Но чаще просто смотрел в окно, на улицы, по которым больше не ходила она.

   – Арэвэн, – голос Рэлэна ворвался в мои мысли. Он стоял в дверях, и на его лице застыло то самое выражение усталой тревоги, что не покидало его уже много месяцев. – Ты хоть слышишь меня?

   – Слышу.

   – Люди умирают. Наши люди. Наши подданные. Миэлэ устроила охоту на детей в третьем кольце. Говорит, что ищет себе новое тело.

   Я промолчал.

   – Гэрэт вернулся с востока. Он потерял половину армии, но привёз золота и рабов. Он собирается строить себе дворец.

   – Пусть строит.

   – Арэвэн! – Рэлэн шагнул в комнату, и я впервые за долгое время увидел в его глазах не тревогу, а ярость. – Ты слышишь, что я говорю? Наша империя разваливается! То, что мы строили годами, рушится за месяцы! А ты сидишь здесь и смотришь в окно, как будто ничего не происходит!

   Я медленно повернулся к нему. В моих глазах, я знал, сейчас не было ничего, лишь пустота, что поселилась во мне в ту ночь.

   – А что происходит? – спросил я. Голос звучал глухо, как из-под земли. – Война? Голод? Смерть? Это всегда было. Будет и дальше. Мне всё равно.

   – Ей было бы не всё равно, – тихо сказал Рэлэн.

   Я замер.

   – Не смей, – прошептал я. – Не смей использовать её.

   – А что мне использовать? – Рэлэн не отступил. Он подошёл ближе, встал напротив, заглянул в глаза. – Ты превратился в тень, Арэвэн. В призрак, который сидит в этой башне и ждёт, когда всё само собой рассосётся. А между тем те, кого мы привели сюда, те, кто был нашими братьями, превращаются в чудовищ. И ты позволяешь этому случиться.

   – Пусть превращаются, – я отвернулся к окну. – Мы и так чудовища. Всегда ими были.

   – Нет, – голос Рэлэна дрогнул. – Мы были выжившими. Мы были теми, кто пытался построить новый дом. А теперь... теперь мы просто монстры, пожирающие этот мир. И если ты не остановишь это, остановят нас. Те, кого мы считаем низшими существами. Они придут с факелами и кольями, и они сожгут нас всех. Потому что они люди. А люди умеют выживать. И мстить.

   Я молчал. Внизу, на улице кто-то кричал. Женский голос, полный ужаса. Потом раздался смех – пьяный, злой, знакомый. Миэлэ.

   Рэлэн тоже услышал. Его лицо исказилось.

   – Слышишь? – спросил он. – Это наш мир сейчас. Это то, что мы построили.

   Я ничего не ответил. Рэлэн постоял ещё немного, потом развернулся и вышел.

   Один в башне. Один в своём безумии. Один с той пустотой, что росла внутри с каждым днём, с каждым часом, с каждой минутой, прожитой без неё.

   Я смотрел на свои руки. Старые, морщинистые, с пятнами, которые люди называли старческими. Я не менял тело. Не хотел. Пусть оно гниёт, пусть рассыпается в прах. Мне было всё равно.

   Но иногда, по ночам, когда пустота становилась невыносимой, я чувствовал её. Тонкую нить, связывающую нас через смерть, через время, через само мироздание. Она была где-то там. Далеко. Но она была.

   – Где ты? – шептал я в темноту. – Где мне искать тебя?

   Ответа не было. Только ветер выл за окном, да где-то внизу плакала женщина, которую моя сестра лишала жизни ради забавы.

   Я закрыл глаза. И снова ушёл в себя. В ту бездну, где не было боли. Где не было воспоминаний. Где не было её.

   Но она всегда приходила. В снах. В видениях. В тех моментах, когда я переставал контролировать свой разум.

   Она стояла передо мной, вся в белом, с лёгкой улыбкой на губах. Протягивала руку и говорила: «Иди за мной». А когда я делал шаг, она отступала. Ещё шаг – она снова отступала. И так до бесконечности, пока я не просыпался в холодном поту, сжимая простыни так, что они рвались в пальцах.

   Я больше не спал. Зачем? Сны были пыткой, а явь – пустотой.

   Я работал. Днями, ночами, неделями без перерыва. Я изучал магию, разбирал её на части, на атомы, на те первоэлементы, из которых она состояла. Я искал способ вернуть её. Любой способ. Любой ценой.

   Стены лаборатории покрылись формулами. Пол был испещрён рунами. В воздухе пахло кровью – моей кровью, которую я использовал для экспериментов, экономя силы, не желая опускаться до охоты на людей.

   Я создал заклинание поиска. Оно должно было найти её душу, её сущность, ту искру, что ушла в ночь. Я вложил в него столько силы, сколько мог, не убивая себя. И оно сработало.

   На миг, всего на миг, я почувствовал её. Где-то далеко, на границе восприятия, тонкий серебристый свет. Живой. Настоящий.

   – Рэзэлиндэ, – прошептал я, протягивая руку к этому свету.

   Но он погас. Исчез, растворился, как утренний туман под лучами солнца. Я не успел. Я не смог удержать.

   Я упал на колени посреди лаборатории, среди формул и рун, и завыл. По-звериному, дико, выпуская наружу всю боль, что копилась месяцами. Стены дрожали, руны гасли одна за другой, а я выл и выл, пока голос не сорвался, пока не осталось только беззвучное, сухое рыдание.

   Я создавал всё новые и новые заклинания. Я использовал кровь преступников, которых Рэлэн присылал мне, надеясь, что работа отвлечёт меня от безумия. Я использовал кровь животных, когда человеческой не хватало. Я использовал свою собственную кровь, когда не было ничего другого.

   Ничего не работало.

   Каждый раз я чувствовал её – тонкий, ускользающий свет. Каждый раз он уходил, растворялся, исчезал, не давая себя поймать.

   Я пробовал призвать её сущность в новое тело. Брал умирающих, тех, кого приносили в жертву, и пытался призвать в них её свет. Но тела умирали. Или оставались пустыми, живыми механизмами без души, без разума, без того, что делало их людьми.

   Я смотрел на эти пустые оболочки, на их ничего не выражающие глаза, и чувствовал, как безумие подступает всё ближе.

   – Где ты? – кричал я в пустоту. – Где мне искать тебя?!

   Тишина была ответом. Всегда тишина.

   А внизу, в городе, шла своя жизнь. Миэлэ сменила ещё одно тело. Вэрэлэн вернулся с юга и теперь правил тремя королевствами. Гэрэт строил дворцы и собирал армии. Рэлэн пытался удержать то, что ещё можно было удержать.

   Но я не замечал этого.

ГЛАВА 5

Настоящее…

   В комнату я возвращалась медленно и без настроения.

   После наступления каникул, у меня появилось даже слишком много свободного времени и поводов грустить.

   Осчастливленные моим неожиданным талантом, остальные участники команды воодушевленно строили планы, чертили схемы. А когда я лезла с вопросами, отмахивались от меня со словами, – Вот придумаем, как использовать тебя, не давая повод для подозрений о твоем даре, и все тебе объясним.

   В общем они работали, а я заполняла оставшиеся пробелы в магии по большей части… но что-то подсказывало мне, что в скором времени меня завалят учебой и тренировками.

   И я оказалась права!

   Они составили для меня план на несколько месяцев. Книги, которые я должна прочитать, заклинания, которые должна была выучить. В общем, работы мне предстояло много, а еще начать запасать собственную кровь…

   – Попросим зелья с твоей кровью сделать, тебе останется только научиться ими пользоваться, и зовите меня Тая, в бою не удобны длинные имена, а ты, Розалинда, будешь Роз, – с умным видом заявила мне Эльситая на очередном сборе команды.

   Яр пристроился рядом, когда наш мини совет закончился, – Провожу, – односложно заявил он.

   – Не надо!

   – Это не тебе решать, – парень моих возражений слушать явно не собирался.

   – Отцу нажалуюсь, – пригрозила я, хоть и не была уверена, что это как-то подействует.

   – Кстати об этом. Раз уж мы теперь встречаемся, я просто обязан пригласить тебя к себе.

   Я, резко затормозив, посмотрела на него с ужасом, – К себе – это куда?

   Надеюсь, он не имеет в виду каменные каморки в подземельях Академии, где он раскладывает на полу обнаженных, окровавленных девиц?

   – К себе в имение, познакомить тебя с семьей. На каникулах. Ну и к отцу твоему съездить, официально попросить твоей руки.

   Совсем с ума сошел?

   – Яр, ты кажется заигрался. Хватит уже.

   – Розалинда, твои глаза, как сладкие спелые сливы, твои губы, как лепестки роз, – заявил этот комедиант, еще и за талию меня приобнял одной рукой.

   Он наклонялся к моим губам все ближе, я отстранялась по мере их приближения и в итоге только эта рука и удерживала меня от падения, до того сильно я прогнулась назад в пояснице.

   – Что ты творишь, Яр! – прошипела я, а крыс, свалившись на пол с моего плеча, тоже присоединился к возмущенному шипению.

   – Наверстываю упущенное, наши отношения начались не с того, так вот, я намерен вернуться немного назад и произвести на тебя должное впечатление.

   – НЕ надо! – взмолилась я, – ты и так его произвел! – До этого я голых парней не видела!

   – Считаешь этого достаточно? – Действительно с интересом поинтересовался мой типа жених…

   – Еще как. Я очень впечатлительная, поверь, ты оставил неизгладимый след на моей девичьей психике... – вложила я в свой голос всю убедительность, на которую была способна в этой ситуации.

   – А как же ухаживания, поцелуи при луне и томные вздохи? – Яр смотрел серьезно, но я нутром чуяла – насмехается!

   – Как нибудь обойдусь! И вообще, ты вроде как меня невестой называть начал потому что боялся, что я вешаться на тебя начну, а отец за мою подпорченную репутацию тебе тоже что-нибудь подпортит, – тараторила я. – Может уже хватит? Я скоро уеду, действие приворота закончится, так что давай мы расстанемся!

   Лицо Яра замерло близко-близко, так, что его дыхание прикоснулось к моим губам. Внутри словно цветы расцветали, чертов приворот!

   – Нет, – произнес он, чуть хрипло.

   Когда Яр был так близко, что я чувствовала его запах, притяжение ощущалось как сладкое опьянение, дурманящее мысли, а сам он казался невероятно красивым.

   Если бы я не знала о привороте, решила бы что просто влюбилась.

   Дени по сути меня спасла.

   Представила что было бы, если бы она приворот сразу не обнаружила, как я медленно начала бы замечать, что взгляд все дольше задерживается на нем. Как красиво его длинная челка оттеняет цвет бледно-голубых глаз и прочую подобную ерунду! Вздыхала бы, когда он проходил мимо и рисовала вензеля, выводя его имя в тетради!

   Брррр!

   Жуть-то какая. А этот гад попользовался бы влюбленной мной, а потом бы выяснилось, что это все приворот, который он ради моей кровушки и мелочной мести сделал. Вот что бы я чувствовала тогда?

   От этих замечательных мыслей в моей голове резко просветление наступило, и рука Яра на моей талии перестала вызывать трепет и тепло внизу живота.

   – Отпусти меня сейчас же, – зло прищурив глаза, четко произнесла я.

   – Какая недотрога, – отстраняясь, сказал Яр, но руки от меня убрал. – Все равно провожу, мне не нравится, что вокруг тебя этот светлый вьется.

   То, что Ной мне просто друг и вчера уехал домой, я говорить не стала, вот еще оправдываться перед этим фальшивым женихом! Просто зашагала решительно в сторону общежития.

   Яр не отставал, еще и за руку схватил, а самое неприятное, как выяснилось, когда я на его губы пялиться перестала, что по дорожке к общежитию старшекурсницы шли! И судя по их лицам, наш почти поцелуй с романтичным прогибом они тоже видели.

   Слава всем светлым силам вместе взятым, лирда Тереза была на своем посту и мои знаки – энергичные движения бровями – поняла правильно.

   – Молодой человек, куда это вы направляетесь?

   Встала она на пути Яра в святая святы – личные комнаты учениц. – Без жетона не пущу!

    Яра выпроводили и я вздохнула с облегчением.

   – Спасибо, прицепился со своими провожаниями, не знала как прогнать. Как у вас дела?

   Тереза по прежнему меня не особо жаловала, но явно выделяла из остальных учениц. Мне очень хотелось узнать ее историю и я придумала, как сделать сразу два дела. Даже три, учитывая, что мне нужно было чем-то себя занять до моего отъезда домой.

   Каникулы, чтоб их! А значит встреча со злым папашей Розалинды неизбежна.

   На мысль меня натолкнул наш разговор с главой Академии. Бывшая глава Академии оказывается была еще жива и проживала в столице, вот я и решила, а не сходить ли мне к ней в гости?

   Я раздобыла адрес лирдайсы Гринды и напросилась к ней на визит.

   Действовала я как приличная девушка, по всем правилам, заявилась к ней домой и оставила свою карточку с просьбой о приеме ее служанке.

   На мое удивление, приглашение на чай пришло почти сразу, всего через несколько часов.

   Видно, старушка скучает без посетителей.

    Я, закупившись по дороге вкусностями, к назначенному времени стояла на пороге небольшого особняка на одной из тенистых улочек в пригороде столицы.

   Гринда де Вериленди была очень старой… У меня даже закрались подозрения, помнит ли она подробности той истории.

   Но она поспешила успокоить меня, видимо, поняв все по моему лицу.

   – Не бойся, деточка, я пока в своем уме.

   Чем старше я становлюсь, тем лучше помню события прошлого, а вот спроси ты меня, что я ела вчера на завтрак, могу и не вспомнить. Что привело тебя ко мне?

   – Любопытство, ну и ваши мемуары, – честно ответила я.

   У старушки был такой пронзительный взгляд, что врать ей мне было боязно, казалось, что она сразу поймет фальш.

   Вот интересно, сколько же ей лет? Живут в этом мире дольше, это я уже знала, но неужели настолько?

   – Ты читала мои мемуары? – Удивилась старушка.

   – Только небольшую часть и она вызвала у меня большой интерес. Там говорилось, что одна ваша родственница имела редкий дар, у нее не было отката от применения заклинаний – это действительно так?

   Наверное по мне было видно, насколько сильно меня волнует ее ответ, потому что Гринда де Вериленди как-то резко подобралась, сверля меня взглядом.

   – Почему ты спрашиваешь об этом девочка? Ты встречалась с подобным даром?

   Ответить правду я ей не могла, но, кажется, она и так поняла все по моему молчанию.

   – Как интересно, – пробормотала старушка едва слышно, – пожалуй, я расскажу тебе…

   Я была тогда молода, совсем девочка, а моя двоюродная сестра уже вошла в пору, когда пора выходить замуж. И на нее обратил внимание очень высокопоставленный вельможа. Он был в летах, но хорош собой, богат, любимец короля и с огромным магическим даром. Какой отец откажет такому жениху? Вот и отец Рози согласился, когда тот прислал своих сватов и никакого дара у нее тогда не было.

   – Рози?

   – Да, так ее звали, Рози де Вериленди, она была очень красивой, светлые волосы, белая кожа, словно небесное чистое существо, что сошло на эту грязную землю. По крайней мере, так мне казалось тогда. То что дара у нее нет, я помню точно, потому что ее катар чуть не умер однажды, по случайности, я и была свидетелем этого. Мне было десять и я очень переживала.

   Старушка описывала все очень подробно, словно все происходило вчера.

   – Дар появился через какое-то время после того, как Рози сосватали. Ее жених присылал ей подарки, был терпелив, но она … я не знаю что происходило между ними наедине, но я помню, как она словно таяла день ото дня. А накануне свадьбы она очень странно покончила с собой. Про дар я подслушала на похоронах, а когда стала постарше, отец рассказал мне, что был там еще и какой-то ритуал, но дело замяли из-за подозрения в черном колдовстве.

   Старушка замолчала, словно погрузилась в свое прошлое слишком глубоко, а меня снедали вопросы. Я понимала, что нужно проявить сдержанность, для нее это личное и, судя по всему, она любила ту девушку.

   – Простите, а странно – это как? Как именно она себя убила? И что за черное колдовство?

   – Она порезала себе руки на одной из башен замка своего отца и, когда кровь почти вся вытекла, упала с башни практически под ноги процессии жениха, вьезжавшего в замок на свадебный пир. Уж не знаю специально или нет. Это то, что я знаю точно, а вот про все остальное узнала от других.

   Ээээ… Я бы на ее месте лучше жениха прибить попыталась, если уж взамуж совсем никак… а эта, нет, я такого не понимала. Не бывает настолько безвыходных ситуаций.

   Старушка улыбнулась, и словно сбросила с себя пару десятков лет, – Ну что, я удовлетворила твое любопытство?

   – Простите, если заставила вас вспомнить о печальном прошлом, – прошептала я.

   – Это очень давняя история, теперь я вспоминаю ее без былой печали. Что еще ты хотела узнать? Я же вижу, это не все.

   – Да так, просто глупое любопытство. Тереза Торсон, я нашла ее браслет и она очень странно себя повела, вы не могли бы рассказать мне о ней и ее сестре?

   •••

   Очень далекое прошлое…

   Пять лет спустя.

   Я стоял посреди круга, вычерченного кровью на полу лаборатории, и смотрел на тело, лежащее в центре. Молодая женщина, светловолосая, с тонкими чертами лица. Она была похожа на Рэзэлиндэ. Очень похожа. Я искал специально, потратил месяцы, чтобы найти ту, чьи черты напоминали её.

   Это было безумие. Я знал это. Но я не мог остановиться.

   Тело было живым. Я проверил – сердце билось ровно, дыхание было глубоким. Я купил эту женщину у её семьи, заплатив столько золота, сколько они не видели за всю свою жизнь. Она согласилась добровольно. Или сделала вид, что согласилась. Мне было всё равно.

   Ритуал был готов. Я проверил формулы сотни раз, перепроверил руны, убедился, что каждый символ стоит на своём месте. В этот раз должно было получиться. Обязательно должно.

   Я поднял руки.

   Магия отозвалась мгновенно – за десятилетия тренировок я научился управлять ею с точностью часовщика. Кровь в кругах засветилась алым, руны на стенах вспыхнули одна за другой, и в центре комнаты, прямо над телом, начала формироваться воронка и я увидел серебристый свет, который преследовал меня все эти годы. Он был здесь, близко, так близко, что я почти мог дотронуться до него рукой.

   – Иди ко мне, – прошептал я, направляя магию, чтобы удержать этот свет, не дать ему ускользнуть снова. – Иди. Я здесь. Я жду.

   Воронка закрутилась быстрее, завыла, застонала, как живая. Свет в её центре пульсировал, метался, пытался вырваться, но я держал крепко, вкладывая в заклинание всю свою силу, всю свою волю, всю свою одержимость.

   – Ты моя, – зарычал я, чувствуя, как кровь течёт из носа, ушей и глаз. Мое тело не выдерживало, старое, изношенное, оно трещало по швам, но я не останавливался. – Вернись!

   Свет дрогнул.

   На миг я увидел её. Не лицо, не тело – сущность. Прекрасную искру, что когда-то была Рэзэлиндэ. Она смотрела на меня оттуда, из воронки, из-за грани, и в этом взгляде было всё. Боль. Страх. Отчаяние. И любовь. Всепоглощающая любовь, которая уничтожала нас обоих.

   – Пожалуйста, – прошептал я и в моём голосе не было приказа. Была мольба. – Пожалуйста, вернись. Я не могу без тебя.

   Свет качнулся в мою сторону. Я протянул руку, чувствуя, как кончики пальцев касаются чего-то тёплого, живого, настоящего. Ещё миг – и я смогу удержать. Ещё миг...

   Воронка схлопнулась.

   Ударная волна отбросила меня к стене, я ударился спиной, хрустнули рёбра, изо рта хлынула кровь. Я упал на пол, пытаясь вдохнуть, но лёгкие не слушались.

   Я поднял голову. Тело в центре круга лежало неподвижно. Я чувствовал его – пустое. Совершенно пустое. Свет не пришёл.

   – Нет, – прохрипел я, пытаясь подняться. – Нет, нет, нет...

   Я полз к ней. По полу, залитому кровью, по рунам, что уже потухли, по осколкам собственного безумия. Дополз, коснулся её руки. Холодная.

   – Нет...

   Она не вернулась. Снова.

   Сколько раз я уже пытался? Десять? Сто? Я сбился со счёта. Каждый раз одно и то же: я чувствую её, я почти касаюсь, но в последний миг она ускользает, растворяется, исчезает, оставляя меня одного с пустыми телами и разбитой надеждой.

   Я закрыл глаза. Перед внутренним взором встало её лицо. Она смотрела на меня с болью, с укором, с той бесконечной усталостью, что я видел в её глазах в последний миг.

   – Что ты делаешь? – спрашивала она. – Зачем ты мучаешь себя? Меня?

   – Я люблю тебя, – шептал я в ответ. – Я не могу без тебя.

   – Это не любовь, – отвечала она. – Это одержимость. Ты не меня ищешь. Ты ищешь спасение от своей пустоты.

   – Тогда научи меня, – умолял я. – Научи, как заполнить её без тебя.

   – Никак, – она улыбалась, и в этой улыбке была такая нежность, что сердце разрывалось на части. – Ты должен найти свой путь сам. Без меня.

   – Я не могу.

   – Можешь. Ты сильнее, чем думаешь. Всегда был.

   Она таяла, растворялась в серебристом свете, и я снова оставался один…

   – Арэвэн.

   Голос Рэлэна вырвал меня из забытья. Я открыл глаза. Он стоял в дверях, и его лицо было бледнее обычного. Под глазами залегли тени, на висках – седина. Он старел.

   – Что случилось? – спросил я. Голос звучал хрипло, как после долгого крика.

   – Они идут, – ответил он. – Объединённые королевства. Собрали последние силы. Хотят покончить с нами раз и навсегда.

   Я смотрел на него и не понимал. Война? Какая война? Зачем? Кому это нужно?

   – Арэвэн, – Рэлэн подошёл ближе, опустился рядом со мной на корточки. – Я понимаю, тебе всё равно. Но если мы не остановим их, они придут сюда. В Нар-Арад. Они сожгут всё. И твою лабораторию тоже. И все твои записи. Все формулы. Всё, что ты создавал годами.

   Я посмотрел на стены. На формулы, что покрывали их. На руны, вырезанные в камне. На фолианты с записями, что стояли на полках. Моя работа. Моя жизнь. Моя надежда.

   – Когда? – спросил я.

   – Через три дня. Они уже у перевалов.

   Я поднялся на ноги. Тело болело, кровь всё ещё сочилась из ран, но я не обращал на это внимания.

   – Хорошо, – сказал я. – Я выйду.

   Рэлэн посмотрел на меня с удивлением. Потом его лицо разгладилось, и в глазах появилась надежда.

   – Ты сделаешь это?

   – Я сделаю, – ответил я, подходя к столу и беря в руки один из своих фолиантов. – Но не ради тебя. Не ради империи. Ради неё. Чтобы она могла вернуться в мир, где есть порядок. А не в этот ад, который мы здесь устроили.

   Рэлэн кивнул.

   Я был единственным, кто мог остановить эту войну. И я остановлю её. Любой ценой.

ГЛАВА 6

Настоящее…

   – Это действительно странная история, пожалуй, если ты не торопишься, я начну с начала.

   – Совершенно не тороплюсь, – с энтузиазмом уверила я. Кресла в гостиной старушки были удобные, чай вкусный, куда спешить?

   – В одном самом обычном приюте жили-были две сестры-близняшки, одинокие сиротки, Тереза Торсон и Лилианна Торсон. – начала словно какую-то сказку женщина.

   – В приют они попали как и многие другие дети, их еще младенцами подкинули к двери.

   Девочки подрастали, несмотря на идентичную внешность, они были совершенно разные.

   Тереза – серьезная, скромная и простодушная.

   Лилианна – задорная, хитрая и очень проказливая.

   Сестры любили друг друга и всегда во всём поддерживали.

   Хотя Тереза и не одобряла некоторые забавы своей сестры, но всегда заступалась за нее или выгораживала. По крайней мере, так мне рассказывала управляющая приютом.

   Старушка посмотрела на меня, проверяя не заснула ли я еще от ее рассказа. Но я держалась бодрячком и она продолжила.

   – Что бы там ни было, девочки всегда держались вместе, ведь больше у них никого не было.

   Когда пришло время, у них проверили магию, и оказалось, что обе они обладают достаточно сильным даром. Конечно, это привело к большим изменениям в их жизни, ведь магия – это признак аристократии, а аристократки не могут жить в приюте для простых детей, без дара.

   Возник большой вопрос, что делать с девочками, ведь аристократы обычно не бросали своих отпрысков и приютов для таких детей просто не существовало. Как они оказались сиротами – было загадкой.

   И вот, после долгих споров и обсуждений, городской совет решил поселить девочек при моей магической академии. И я взяла девочек под свою опеку, поселив их в самых красивых комнатах красной башни, поближе к себе и подальше от охальников студентов.

   Рассказ лирдайсы, размеренный и неторопливый, переносил меня в те времена, когда вредная Тераза Торсон была не цепным псом на страже женского общежития, а веселой ученицей Академии А-ши, полной планов на счастливое будущее. Я очень живо представляла и приют, и девочек близняшек, у которых не было никого кроме друг друга.

   Прошлое.

   – Лили! Подожди! Куда ты так несешься?

   – Это не я несусь, а ты вечно еле передвигаешь ногами, Тереза. А все твоя Петра, она слишком толстая для катара, ты ее раскормила.

   Тереза, державшая на руках действительно слишком упитанную черную крысу, погладила ту успокаивающе, – Не слушай ее, ты вовсе не толстая, прошептала девушка. Крыса была с ней давно, а вот у сестры катары не задерживались.

   Сначала у Лили был огромный черный ворон, но его случайно переехала карета. Затем глава Академии, благоволившая сестрам, подарила ей небольшую юркую змейку, но с той тоже через какое-то время случилась беда, роковая случайность, она каким-то образом упала в очаг и погибла в огне.

   И Терезе пришлось умолять их благодетельницу дать Лили еще один шанс. И сестра обрела чудесного черного мангуста.

   Тереза каждый раз очень переживала за сестру, ведь та лишилась друга, а вот лирдайса Гринда, после второй случайной смерти катара, стала холоднее относиться к Лили.

   – Ты все время проводишь со своим Арчи, Тереза, хоть сейчас можешь не думать о нем и не витать в облаках?

   – Лили! Ну что ты такое говоришь! Я вовсе и не думала об Арчибальде, я вообще-то пытаюсь найти следы Дары! Мы же за этим в лес пробрались, а ты несешься так, что я не успеваю ничего рассмотреть.

   Лили замедлила шаг, выдохнула резко и сжав кулаки повернулась к сестре, – Да кому нужна эта девчонка с кухни! Я пошла с тобой только потому, что просто хотела побыть с тобой как в старые времена! Ты отдалилась, Тереза! А ведь это последний год, потом мы должны будем покинуть академию. Помнишь, как мы мечтали, что будем жить вместе? Найдем работу, купим маленький дом.

   Чем больше говорила Лили, тем больше виноватой выглядела Тереза.

   Они и правда с самого детства строили планы и влюбляться в парней в эти планы не входило. Но…

   – Дара нужна мне! Она хорошая девочка, и она пропала, Лили! Следы вели в лес, все решили, что она просто сбежала, но я знаю ее, она не ушла бы. Мы выросли здесь, кто лучше нас знает эти места и может ее найти? Мы ведь с тобой здесь в детстве все излазили. И…

   Тереза немного смущенно опустила глаза, – Я вовсе не отдаляюсь от тебя. Наши мечты, Лили, мы ведь были совсем детьми, – едва слышно ответила Тереза, – мы выросли, сестра, и мои мечты изменились. Я… я хочу выйти замуж, хочу семью и детей, а ты… разве ты не хочешь?

   – Нет! Не хочу! Ты влюбилась в этого серого мага Арчибальда де Лоста и стала все свободное время проводить с ним, гуляешь с ним в саду, ходишь в город. Ты бросила меня!

   Я все книги из библиотеки перечитала, сижу в наших комнатах целыми днями одна!

   – Лили, ну ты чего? – Тереза обняла сестру за плечи, чувствуя как ту трясет, – у тебя столько поклонников, неужели никто из парней не привлек твоего внимания? Мы выросли, нужно думать о

   – Я так и знала, ты выйдешь за него и бросишь меня! Уедешь в глушь, в имение Лостов, со своим Арчибальдом.

   – Но ведь это нормально, Лили, я же не виновата, что встретила того, с кем хочу создать семью, растить детей. Но это не значит, что я тебя брошу, пусть мы и обручились, Лили, – Тереза расстегнула узкий рукав платья и на ее запястье блеснул серебром витой помолвочный браслет, – но ты моя сестра и я люблю тебя.

   И вот я сижу, медленно выплываю из красочно описанного старушкой прошлого Терезы Торсон… и обнаруживаю, что лирдайса Гринда Вериленди спит!

   Нет, ну я все понимаю, возраст… Но не прямо посреди разговора же!

   Я аккуратно поставила чашку остывшего чая на блюдце, стараясь не звякать и задумалась, встать и уйти или ждать пока старушка проснется? А может она вообще того… кони двинула!

   К счастью, старушка внезапно всхрапнула и резко открыла глаза.

   Мою ж мать! Че так пугать-то!

   – О чем мы говорили, – как ни в чем не бывало отпила чай старушка и посмотрела на меня.

   – О том, что Тереза обручилась, а ее сестра была в бешенстве, – напомнила я.

   – Ах да, Лили… Лили вызывала у меня беспокойство, катары никогда не умирают просто так и я приставила к ней соглядатая, каюсь, стоило сразу доложить о своих подозрениях в королевский департамент тайных дел, но мне тогда казалось, что они всего лишь дети…

   Хмм… ну не такие и дети, последний курс академии, это им по двадцать четыре примерно было.

   – Я присутствовала на допросах Терезы после тех ужасных событий, – женщина сделала едва заметное движение рукой и в комнате появилась прислуга, остывший чай унесли, потом принесли новый, разлили по чашкам и когда служанки удалились, старушка продолжила свой рассказ.

   – Как рассказала потом Тереза, Лили решилась на отчаянный шаг, она усыпила Терезу, подсыпав ей сонного порошка в чай и притворилась Терезой. Надела ее платье, сделала такую же прическу и, сняв с нее помолвочный браслет, надела его себе на правую руку.

   Лили пошла на свидание с Арчи, а потом привела его на чердак, обещая показать что-то удивительное.

   Арчи, влюбленный по уши, ничего не заподозрил.

   Охотно верю, бабуля! Влюбленные парни такие дураки…

   – Он пошел за Лили, а она, усыпив и его чаем со снотворным, провела ритуал, принеся его в жертву, чтобы оплатить его кровью заклинание привязки.

   – Привязки?

   – Ты ведь только год как в академии?

   Я кивнула, поспешно глотая чай, – Да.

   – Привязывать к себе разрешено только животных, ну и катаров. Людей запрещено, ко всему прочему, это требует принесения жертвы, такое творят только черные маги. В Академии хранятся их книги и Лили сумела как-то украсть одну. Лили – это злобное существо, хотела навсегда привязать к себе сестру, чтобы та больше никогда никого не полюбила и не смогла иметь детей. Чтобы Тереза была только ее.

   Я слушала с открытым ртом, а старушка спокойно рассказывала о такой жути! Вот у них тут психика устойчивая… даже чересчур!

   – Тереза сказала, что проснулась раньше времени, и увидела отсутствующий браслет и платье.

   Она побежала на чердак и увидела как Лили делает последний удар ритуальным ножом прямо в сердце Арчибальда, лежащего в центре магического круга.

   В ту же секунду она почувствовала страшную боль внизу живота и с криком упала без чувств. Лили уничтожила все улики, пока Тереза была без сознания.

   Какие, однако, теплые сестринские отношения… Интересно, о чем Лили вообще думала? Что Тереза потом ее простит? Вспомнила злую женщину, которой Тереза стала… вот уж не верится, что она была когда то добрым наивным существом. Но старушке свои мысли я озвучивать, конечно, не стала.

   – Позже, служащие департамента нашли старый тайный ход, который вел через всю башню и спускался в подвал. С несколькими выходами внутри и снаружи красной башни, один из них выводил в скрытую в лесу пещеру. Именно там было тело Арчи, рядом с останками Дары, девочки с кухни.

   Ух ты как интересно! Так значит выход, что я нашла, вовсе не единственный? А девочку с кухни жалко.

   – Так все и закончилось. Лили сбежала, Терезу, после допросов, признали невиновной и я дала ей место при Академии. Девочка была не в себе, замкнулась, на парней больше внимания не обращала, я думала, время вылечит, но нет. Она все время носила браслет Арчибальда и сидела в библиотеке. Печальная судьба, – вздохнула старушка.

   Она замолчала, а я… я все думала про то, что Терезу, конечно, жалко, и этого дурачка Арчи, и катаров и девчонку с кухни… но мне не давала покоя одна мысль…

   – Я удовлетворила твое любопытство, девочка? – улыбнулась мне лирдайса.

   – Почти. У меня только один вопрос… А где катар Терезы? Если во всем виновата Лили, то почему у Терезы до сих пор нет катара?

   •••

   Очень далекое прошлое…

   Я стоял на холме и смотрел вниз, на армию, что растянулась на несколько лиг. Люди. Тысячи людей. Может, десять тысяч. Может, двадцать. Я не считал. Мне было всё равно.

   Они пришли с факелами, с оружием, с символами своих богов, в которых так отчаянно верили. Наивные.

   – Их много, – сказала Миэлэ, стоявшая справа от меня и в её голосе было предвкушение предстоящего кровопролития.

   – Это последние, – ответил Рэлэн. – Если мы уничтожим их, войне конец. Навсегда. Больше не останется сил, способных противостоять нам.

   Я молчал. Я смотрел на армию внизу и видел не врагов. Я впервые видел людей. Таких же, как те двое, в чьих телах мы нашли убежище много лет назад. Таких же, как те, кого мы убили в первую ночь. Таких же, как она. Рэзэлиндэ. Которая отдала жизнь, чтобы спасти десять тысяч таких, как они.

   – Они идут, – сказал кто-то за спиной.

   Армия действительно двинулась. Медленно, тяжело, сомкнутыми рядами, под барабанный бой и пение жрецов. Над ними развевались знамёна: золотые, красные, синие. Красиво. Очень красиво.

   Я шагнул вперёд.

   – Арэвэн, – окликнул Рэлэн. – Что ты делаешь?

   – То, что должен был сделать давно.

   Я пошёл вниз по склону навстречу этой армии.

   Они увидели меня. Ряды дрогнули, но не остановились. Жрецы запели громче, барабаны забили чаще. Они шли на меня, тысячи человек, с верой в своих богов и ненавистью в сердцах.

   Я остановился в ста шагах от их передовых рядов.

   – Стойте или умрете, – сказал я. Голос мой прозвучал негромко, но его услышали все. Магия усилила звук, разнесла над полем, заставила замереть барабаны и смолкнуть пение.

   Передние ряды замерли. За ними – следующие. Армия остановилась, как единый организм, поражённый неизвестной болезнью.

   – Вы пришли убить нас, – продолжил я, глядя прямо перед собой, в глаза тем, кто стоял ближе всех.

   – Вы пришли, чтобы стереть с лица земли всё, что мы построили. Но вы не сможете нам противостоять.

   Я поднял руку. В воздухе над моей ладонью зажегся фиолетовый огонь.

   – Я один могу уничтожить вас всех, – сказал я, глядя на это пламя. – Одним движением.

   Мой голос уже гремел над полем. Пламя в моей руке разгорелось, от него потянулись тонкие лучи к первым рядам наших врагов.

   Люди в первых рядах закричали, закрывая лица руками. Кто-то упал на колени. Кто-то побежал.

   – Но я не сделаю этого, – сказал я, и шар в моей руке погас. – Не сегодня. Не здесь. Потому что сегодня я хочу предложить вам выбор.

   Я сделал шаг вперёд. Никто не двинулся с места.

   – Вы можете умереть, – продолжил я. – Все до единого. Я сотру вас в пыль, и никто даже не вспомнит ваших имён. Или вы можете жить. Жить в мире, который мы построили. В мире, где есть порядок, где есть закон, где ваши дети не будут умирать от голода и болезней. Да, вы будете платить нам дань. Да, иногда мы будем забирать вашу кровь. Но вы будете жить. И ваши дети будут жить. И их дети. Пока существует наша империя, никто не посмеет поднять на вас меч.

   Я замолчал. Тишина длилась и длилась, а потом, где-то в глубине армии, кто-то уронил меч. Звук металла, ударившегося о сухую, утоптанную землю, прокатился над полем, как первый камень, сорвавший лавину.

   Следом упал второй. Третий. Десятый. Сотый.

   Они бросали оружие. Тысячи людей, только что готовых идти на смерть, складывали мечи, копья, луки к моим ногам. Жрецы молчали, их боги не ответили им. Барабаны затихли. Знамёна опустились.

   Я стоял посреди этого поля, среди гор оружия, и смотрел, как армия, пришедшая убивать меня, преклоняет колени.

   Рэлэн подошёл сзади. Его дыхание было прерывистым.

   – Как... – прошептал он. – Как ты это сделал?

   – Я ничего не делал, – ответил я, не оборачиваясь. – Я просто показал им правду. Они всегда знали, что не могут победить. Им нужен был кто-то, кто скажет это вслух.

   Миэлэ стояла в стороне, и её лицо было бледнее обычного. В её глазах я видел не восхищение. Я видел страх. Она впервые поняла, насколько я сильнее её.

   – Что теперь? – спросила она.

   – Теперь? – я посмотрел на горизонт, где догорал кровавый закат. – Теперь делайте что хотите...

   Я развернулся и пошёл обратно к холму, где нас ждали остальные маги.

   – Рэлэн, – бросил я на ходу, видя что от меня все еще ждут приказов. – Займись пленными. Разоружить, распределить по деревням, записать имена. Миэлэ, отправь гонцов во все королевства. Пусть знают: война окончена. Навсегда.

   – А ты? – спросил Рэлэн.

   Я остановился. Обернулся. Посмотрел на поле, на тысячи коленопреклонённых людей, на горы оружия, на знамёна, что валялись в пыли.

   – А я... – я посмотрел на свои руки. На старые, морщинистые руки, что всё ещё помнили её прикосновения. – Я пойду домой.

   Та ночь стала поворотной.

   Весть о том, что я сделал, разнеслась по материку быстрее ветра. Молва и людской страх приукрасили все до неузнаваемости. Воины, сложившие свое оружие, рассказывали всем, что я применил страшное колдовство. Черную магию, заставившую их склонить предо мною колени. Даже мои сородичи верили в это.

   Никто не поверил тому, что мои слова были просто словами. Все предпочли считать, что я подкрепил их никому не известным колдовством. И теперь боялись меня не меньше, чем простые люди.

   Королевства, ещё вчера готовившиеся к войне, один за другим присылали послов с предложениями о мире. Не о перемирии, а о полной и безоговорочной капитуляции.

   Я принимал их в большом зале дворца, сидя на троне, который никогда не хотел занимать. Рядом стоял Рэлэн, зачитывая условия. Налоги, дань кровью, отказ от собственных армий, признание власти черных магов. Условия были жёсткими. Но у них не было выбора.

   – Они согласятся? – спросил Рэлэн, когда очередной посол вышел, пообещав передать условия своему королю.

   – Согласятся, – ответил я. – У них нет другого выхода.

   Рэлэн посмотрел на меня со смесь восхищения и страха.

   – Ты изменился, Арэвэн.

   – Нет, – я покачал головой.

   Я изменился той ночью, когда она умерла. Всё, что было до этого – игры во власть, строительство империи, споры о том, как правильно управлять людьми – всё это потеряло смысл. Осталась только цель. Одна. Единственная.

   Но для того, чтобы достичь этой цели, мне нужен был порядок. Мир, в котором я смогу искать её, не отвлекаясь на войны и бунты. Мир, где никто не посмеет встать у меня на пути.

   И я создал этот мир.

ГЛАВА 7

Настоящее…

   Было решено, что Яр будет играть роль моего жениха и дальше.

   Ну как решено… меня не спросили, просто глава академии велел. Вроде так будет правдоподобней выглядеть, почему моя команда так надо мной трясется во время турнира. Меня официально обязали улыбаться этому гаду! А он был и рад!

   – Вот, – наглое блондинище нацепило мне на руку массивный серебристый браслет, а второй протянуло мне, – надень мне.

   – И не подумаю! – возмутилась я, пытаясь стянуть с себя подарочек.

   – Все должны верить, что мы обручены, Розалинда, так будет проще.

   – Кому? Лично мне совсем нет, – не уступала я. Да, я все понимала, и был бы это, допустим, Ив, согласилась бы не раздумывая, да кто угодно! Только не этот! Он же все наше общение в горизонтальную плоскость пытается перевести!

   – Яр, отстань от девочки, ты ее совсем запугал, – незаметно к нам присоединилась Тая, – А ты напяль на него проклятый браслет и не спорь!

   – Я не против браслета, я против того, чтобы он вокруг меня увивался! – буркнула я, но браслет надела, тяжелый год меня ждет…

   Пока парни тренировались работать в паре, мы с Таей сидели за столом и она объясняла мне, что и как я должна выучить… Да, вот настолько тупицей меня считали!

   – Пока будешь дома, займись теорией, – Тая придвинула ко мне пару книг, не самых тонких между прочим.

   – Вот здесь для тебя выписаны все заклинания, которые ты должна заучить до конца года, постарайся успеть побольше за каникулы, в течение учебного года тебе будет чем заняться.

   Очень заманчиво… прямо вся дрожу от предвкушения.

   – Еще надо будет чтобы ты в зельях научилась разбираться, в том, как их использовать и как защищаться от них. С мечами тренируйся каждый день и мы решили, что ты должна освоить арбалет.

   – Вы решили?

   – Ой, вот только не начинай, Розалинда, я тебе не Яр, терпеть твои капризы не стану, быстренько облезший хвост твоему крысу обеспечу.

   Мрак, вальяжно лежавший на столе до этого момента, нервно дернул хвостом с пушистой кисточкой на конце и прижал ее лапками к сердцу, всем своим видом показывая, что не даст случиться такому безобразию.

   – В Академии все лучшие ученики-теоретики и преподаватели заняты тем, что стратегию нашей победы на турнире разрабатывают. Так что решили это они, – немного смягчилась Тая и снизошла до пояснений.

   Мне даже вроде как стыдно стало, люди стараются меня в команду как-то приспособить, а я кочевряжусь…

   – Хорошо, я все сделаю, Тая.

   С завистью посмотрев на тренирующихся парней, я начала собирать все эти книги и записи, сегодня мне предстояло отправиться домой, прямо в любящие объятия папули… и как-то ему еще и свою скоропостижную помолвку объяснить.

   В этот раз дорога показалась мне еще короче, чем в первый. А самое ужасное, что папаша встречал меня прямо у портала!

   – Как ты умудрилась попасть на этот турнир? – лирдай Сидэус де Нойт смотрел на меня, словно подозревал во всех преступлениях этого мира. Ну как минимум в том, что на турнир попасть было моей давней детской мечтой.

    – Я не знаю. Я очень старалась этого не сделать.

   Это было уже пятое «я не знаю» за наш разговор. Особняк, за время моего отсутствия, изменился.

    Точнее не сам дом, а его обитатели…

   Родитель делал вид, что ничего не произошло, но мне сразу в глаза бросилось отсутствие старых горничных и прочего персонала и, помниться, в первое мое пребывание здесь было намного больше пожилых людей.

   А сейчас все лица были новыми и почти все молодыми. Кажется, папочка принял меры и куда-то дел всех, кто знал о неблаговидных делишках его доченьки… интересно, они хоть живы? Он что рассчитывал, что год в Академии изменит ее?

   Какое счастье, что он такой наивный! Придется для вида пострадать без привычных для Розалинды забав, но так, не сильно. Может, я и правда втянулась во всю эту светлую жизнь. Интересно, это нормальное объяснение для папаши, почему я потеряла интерес к убиванию служанок… или все же нет?

   – Больше я не позволю тебе вести себя неподобающе, – строго заявил мне лирдай.

   Я кивнула неуверенно. Это он про убивание служанок что ли? Оказалось, да.

   – Ты будешь вести нормальную жизнь, дочь. Я об этом позабочусь!

   Настоящая Розалинда, наверное, должна была бы быть недовольна всем этим. Наверняка бы она, устав от игр в светлую, рассчитывала отвести душу дома, а тут такой облом… Новая прислуга и отец, твердо настроенный не позволить ей этого.

   Но мне-то это все только на руку. Правда, сделать расстроенное лицо все равно пришлось. Может к моим метаморфозам и Яра приплести? Встретила прекрасного принца и влюбилась… что аж посветлела резко вся.

   Служанок теперь не убиваю, думаю только о любимом женихе, тычинках, пестиках и прочем, чем там у влюбленных девиц голова забита?

   Ко второй встрече с отцом Розалинды я готовилась.

   Нашла в библиотеке Академии все, что можно было найти о роде де Нойт, но, понятное дело, этого было мало.

   Хотя, не будет же родной отец устраивать мне допрос? Сколько там отцы с дочерьми общаются, привет, пока, передай салат, не режь красивых служанок…

   А у Розалинды, помнится, еще и дневники были, тогда я ничего не поняла, но сейчас, после года обучения, наверное, смогу разобраться. Может там, среди черных ритуалов, есть и личные записи?

   Служанки разобрали мой багаж и ушли, а я принялась шариться в вещах Розалинды. Перерыла все, но дневников не нашла! Зато на окнах решетки обнаружила… Это чтобы я по ночам не сбегала народ направо и налево мочить? И где все записи Розалинды?

   А потом до меня дошло, что вряд ли лирдай Сидэус, озаботившись сменой прислуги, оставил бы такой компромат, лежащим у всех на виду…

   Пришлось ограничиться пока зубрежкой заклинаний для турнира. Надо же хоть чем-то заняться.

   •••

   Очень далекое прошлое…

   Границы империи расширились до естественных пределов – гор на востоке, пустынь на юге, Великого океана на западе. Десятки королевств вошли в состав новой империи. Одни добровольно, другие после коротких, жестоких кампаний, где я лично стирал в пыль армии, посмевшие сопротивляться.

   Рэлэн и другие маги смотрели на меня с растущим ужасом.

   – Откуда в тебе столько силы? – спросил меня однажды Рэлэн, когда мы стояли на балконе дворца и смотрели на закат.

   Я не ответил сразу. Я смотрел на город внизу, на тысячи огней, что зажигались в домах, и думал о том, что среди этих огней нет одного. Самого главного.

   – Ты помнишь, что я делал все эти годы? – спросил я наконец. – В лаборатории?

   – Ты горевал, – осторожно сказал Рэлэн. – Ты пытался вернуть её.

   – Да. Но не только. – Я повернулся к нему. – Я учился, Рэлэн. Я разобрал магию на части. Я понял, как она работает. Откуда берётся. Куда уходит. Я превратил её из хаотичной сырой силы в точную науку.

   Рэлэн смотрел на меня и в его глазах я видел непонимание.

   – Да, всё это время я искал способ вернуть её, – сказал я. – Но в процессе я научился управлять магией так, как никто из нас не умел. Я структурировал её. Создал формулы и заклинания, которые работают с точностью механизма. И теперь... теперь я могу делать вещи, о которых мы даже не мечтали.

   – Ты должен научить нас, – наконец сказал Рэлэн.

   – Научу, – я кивнул. – Мы должны стать сильнее. Не только я. Все мы. Потому что если мы не будем расти, мы погибнем. Я не допущу этого.

   Рэлэн кивнул. Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился.

   – Арэвэн, – сказал он, не оборачиваясь. – Ты правда веришь, что сможешь вернуть её?

   Я посмотрел на небо. На звёзды, что зажигались одна за другой.

   – Верю, – ответил я. – Я должен верить.

   Дверь закрылась. Я остался один на балконе, глядя в ночное небо, и думал о том, что где-то там, среди этих звёзд, блуждает её душа. Её свет. Её любовь.

   А утро началось с криков.

   Крики доносились из нижних уровней дворца. Я вышел в коридор, и сразу же наткнулся на одного из слуг – бледного, дрожащего, с глазами, полными ужаса.

   – Господин... – заикаясь, начал он. – Там... в келье...

   Я не стал слушать дальше. Магия телепортировала меня вниз, в подземелья, где мои сородичи часто запирали своих жертв.

   Там, у решётки одной из камер, стояла Миэлэ. Её лицо было перекошено от ярости, а руки сжимали прутья так, что металл скрипел.

   – Что случилось? – спросил я.

   Она обернулась. В её глазах плескалась смесь бешенства и... страха. Я редко видел Миэлэ испуганной.

   – Пэрэн, – сказала она. – Он... не смог переселиться.

   Я подошёл к решётке. Внутри каменной комнаты, на полу, лежало два тела.

   – Я не знаю, что произошло, – голос Миэлэ дрожал. – Он провёл ритуал, как всегда. Но когда его сущность вышла из тела...

   Она замолчала. Я ждал.

   – Она не смогла войти в новое. Она... расщепилась.

   Я замер. Расщепилась. Сущность, наша искра, то, что делало нас теми, кто мы есть – она разлетелась на части, как разбитое зеркало.

   – Где он сейчас? – спросил я.

   – Внизу. В зверинце. Мы... собрали его.

   Я не стал задавать вопросов. Просто развернулся и пошёл к выходу из темницы, чувствуя, как Миэлэ следует за мной.

   Зверинец находился в восточном крыле дворца – место, где мы держали диких животных, привезённых из дальних земель. Сейчас там было непривычно тихо. Обычно звери шумели, рычали, требовали еды. Сегодня они молчали, словно чувствуя что-то неладное.

   Рэлэн стоял у одной из клеток. Рядом с ним двое слуг, лица которых были бледнее мела. Увидев меня, он шагнул вперёд, заслоняя клетку.

   – Арэвэн, – голос его звучал непривычно тихо. – Ты должен… что-нибудь сделать.

   – Я? – я отодвинул его в сторону и заглянул в клетку.

   Внутри, на подстилке из соломы, сидели три волка. Обычные лесные волки, каких много водилось в северных лесах. Только черные и их глаза... их глаза горели алым.

   Они смотрели на меня почти как разумные существа. В их взглядах я видел страх, отчаяние и... что-то ещё. Что-то, что заставило меня отшатнуться.

   – Пэрэн, он в них? – спросил я хрипло. Мне не хотелось верить в такой конец. Сущность, которая когда-то была Пэрэном – решительным, смелым, иногда жестоким, но всегда нашим, больше не существует…

   – Он будто понимает, – сказал Рэлэн за моей спиной. – Он понимает человеческую речь. Мы проверили. Он может кивать, качать головой... но говорить не может. И тело... тело волка не приспособлено для магии.

   Я смотрел на животных. На Пэрэна. На существо, которое когда-то было одним из нас, а теперь заперто в звериной шкуре, без надежды когда-либо вернуть человеческий облик.

   – Как это случилось? – спросил я.

   – Мы не знаем, – ответил Рэлэн. – Он провёл ритуал переселения, как делал это десятки раз. Но что-то пошло не так. Его сущность не смогла удержаться в новом теле. Она... распалась. Часть ушла в это тело волка, часть в другие. Мы нашли ещё трёх зверей с алыми глазами. И одного... одного мы не нашли.

   Я повернулся к нему.

   – Что значит «не нашли»?

   Рэлэн опустил глаза.

   – Часть его сущности вселилась в птицу. Она улетела. Мы не смогли её поймать.

   Тишина в зверинце стала тяжёлой, почти осязаемой. Я смотрел на волков, на Пэрэна, и впервые за долгое время чувствовал не пустоту. Я чувствовал страх. Холодный, липкий страх, который не имел ничего общего с битвами и войнами.

   – Если это случилось с Пэрэном, – медленно сказал я, – это может случиться с любым из нас.

   Никто не ответил. Потому что все знали: я прав.

   Следующие дни прошли в лихорадочной работе.

   Я собрал всех первых, тех, кто пришёл из погибшего мира. Мы заперлись в моей лаборатории и анализировали каждую деталь ритуала Пэрэна, каждую ошибку, каждую переменную, которая могла повлиять на результат.

   – Он чаще всех менял тела, – говорил Рэлэн.

   – Это не объясняет расщепление, – возражала Миэлэ. – Мы все меняли тела. Никогда такого не было.

   – Потому что мы меняли их реже него, – ответил я, и все взгляды обратились ко мне. – Кто может вспомнить, сколько раз он это дела?

   Я подошёл к доске, исписанной формулами, и провёл пальцем по одной из линий.

   – Нужно проверить, не делает ли каждое новое переселение нас слабей? Не теряем ли мы часть своей сущности, оставляя ее в предыдущем теле.

   В комнате повисла тишина. Маги переглядывались, и в их глазах я видел тот же страх, что жил во мне.

   – Значит, – медленно сказал Рэлэн, – мы не можем жить вечно. Даже меняя тела.

ГЛАВА 8

Настоящее…

   Особняк будто еще больше посветлел за время моего отсутствия. Ремонт тут что ли закатили пока я в Академии была? Да и сад, в котором мы сейчас с крысом гуляли, вроде бы стал другим. Более ухоженным что ли?

   Я забралась в белую беседку среди цветущих кустов роз и открыла учебник по ритуальной магии. Скучный до ужаса. И ведь кто-то же выбирает такое как основной предмет! Вот какой надо иметь склад характера, чтобы любить геометрию и при этом с бубнами вокруг начерченного скакать? Как это вообще совмещается? В общем, день я провела борясь со сном над этим учебником.

   А вечером лирдай Сидэус ожидал меня на ужин, в этот раз в покоях отсидеться было бы странно, мы ведь так долго не виделись… Любящие родственники должны питаться вместе, даже если это грозит несварением.

   Поэтому, нацепив на лицо слегка недовольное выражение, я спустилась вниз.

   – Прекрасно выглядишь, дорогая, – расщедрился на комплимент мужчина и велел подавать ужин. Слуга отодвинул мне стул и я чинно уселась на свое место. Эк у нас все официально-то…

   – Благодарю, я скучала по вам, отец, – решила сделать приятное человеку, но он как-то удивленно посмотрел на меня. Переборщила? Розалинда по папочке бы не скучала?

   – Ты изменилась, дочь, мне рассказали о твоих успехах, если бы еще не этот турнир…

   – Я просто повзрослела, – ответила я. Надеюсь, он примет это за чистую монету?

   Родители ведь должны надеяться на то, что их мерзкие детишки рано или поздно это перерастут и станут нормальными людьми?

   – Твоя мать всегда верила, что ты избранная, собственно по этому она и вышла за меня, а я считал все эти пророчества глупостью, – лирдай смотрел на меня через стол нас разделявший, а я от неожиданности не знала, как реагировать. – А теперь мне кажется, что ты похожа и на меня.

   Я знаю об этом или впервые слышу? Что ему вообще отвечать? Сделать удивленное лицо? А вдруг я это уже знаю! Паника! Паника!

   Так и не дождавшись от меня хоть какой-то реакции, он продолжил, – Ты очень похожа на мать, после ее смерти я видел в тебе ее точную копию и ничего от меня. Ты так же спокойно жертвовала чужой кровью и жизнями ради своих прихотей. Так же, как она, была красавицей и точно так же не любила меня.

   Я опустила взгляд в тарелку. Вот оно как… Не повезло мужику, но я то в этом не виновата. Впрочем, разгребать все равно мне…

   – Отец…– я подняла глаза, – мне жаль, что ты так думал. Ну не в дочерней любви же ему тут признаваться. Я настолько убедительно соврать не смогу.

   В комнате повисла тяжкая тишина.

   Я думала о том, что очень некстати лирдай Сидэус избавился от старых слуг, кто теперь мне расскажет о странных отношениях в моей новой семье?

   С мамашами мне похоже не повезло в обоих мирах, но этот отец… возможно, лучший из всех доставшихся мне родителей. Серый теоретик… надо же, нужно узнать все, что можно о нем и матери.

   – Поклянись мне, что приложишь все усилия, чтобы сдерживать себя, дочь.

   – Я назвала своего катара Мраком, это тот же крыс, с которым я уехала из дома, – совершенно искренне ответила я, – за год в академии я ни разу не прибегла даже к серой магии, отец. К тому же, у меня больше нет времени на глупости, мне нужно готовиться к турниру.

   И это тоже было правдой.

   Добрые старшекурсники снабдили меня целой кучей заданий на время моего пребывания дома. Так что отдых отменялся. Мне предстояло научиться изображать, что я только даю кровь, а на самом деле еще и массовые заклинания использовать и щитами команду прикрывать.

   – Отец, а где все мои книги и дневники? – поинтересовалась я между сменами блюд.

   – Розалинда, – Мужчина строго посмотрел на меня, чуть нахмурив брови, – мы же только что говорили об этом.

   – Нет-нет, я просто хочу выписать кое-что… из разрешенного, а остальное уничтожить, – сделала я честные глаза.

   – Там же, где и вещи твоей матери, – отец протянул мне через стол маленький ключ, – в подвале особняка. – Наверное, ты права, стоит уничтожить все это.

   Вот же романтик… он еще и ключик от вещей маман при себе носит ? Так часто ходит туда?

   После еды, оставив задумчивого родителя за столом, я отправилась в свою комнату заниматься. Сначала просмотрела заклинания, которые предстояло выучить, чтобы использовать в бою.

   Вот это вот, самонаводящееся на врагов с тучей ножей, точно Яр подсунул.

   Команда, узнав о даре, резко передумала меня сливать в первом же бою и теперь считала меня своим тайным оружием, а турнир уже выигранным.

   Зная себя, я их уверенности не разделяла, но победить тоже хотела. Наградой была возможность учиться и дальше, после окончания Академии, раньше мне это было не нужно.

   Но после появления дара и перспективки стать служащей какого-нибудь тайного департамента, я резко передумала.

   Учиться – это хорошо! И чем дольше, тем лучше! Я вот даже академиком магии готова стать и до седых волос из-за парты не вылазить, если понадобится. Потому что вставать на стражу интересов короны сразу после окончания Академии очень не хотелось.

   Да и лирдая Сидэуса перспектива иметь дочь светлого боевика или служащего королевской охранки вряд ли воодушевит.

   Он вообще считал, что мне прикладной магией заниматься не стоит. О чем и высказался сразу, не успела я толком из арки перехода выйти.

   И бубнил про это в карете всю дорогу до нашего особняка. О том, что женщине быть теоретиком больше подходит, а если прикладником, то бытовая магия и никак иначе…

   Интересно, а что вообще он думал делать с такой дочуркой? Не замуж же выдавать? От мужа ее черные таланты утаить бы не вышло.

   Представила бедного мужика, женившегося на юной миленькой девице, а потом заставшей ее за потрошением очередной жертвы… Вот бы он удивился! Или он надеялся, что она от отката загнется до этого, как маман? А теперь, раз я год без убийств продержалась, решил после Академии дома запереть? Будем вместе теорией магии заниматься?

   Пока мне не сказали, что мое будущее предопределено, я о нем не задумывалась, да и что думать, мне всего 20, здесь это не много. А вот теперь задумалась. Замуж мне не хотелось, спасибо большое, насмотрелась на семейную жизнь своих родителей.

   Карьера? Нууууу…

   Я всегда предполагала, что буду зарабатывать на жизнь в поте лица, но сейчас то это не нужно, этот отец держит меня на всем готовом, куском хлеба не попрекает, за потраченные деньги не отчитывает, из дома гнать тоже вроде не собирается…

   Проклятье, как же тяжело ничего не хотеть! Я даже толком ни о чем существенном и не мечтала никогда… Ладно, плевать, научусь, наверное, при такой жизни.

   Я отбросила бесполезные мысли и начала читать.

   •••

   Очень далекое прошлое…

   – Похоже, наше бессмертие оказалось не вечным, – я покачал головой. – Похоже, что здесь его нет ни для кого. В этом мире и в этих телах, способных к размножению, бессмертие не доступно и нам, – я сделал паузу, обводя взглядом собравшихся, – Мы должны учиться. Магия – не просто желание, исполняемое за кровь. Магия – наука. И если мы хотим выжить, мы должны изучать её. Каждый из вас. Возможно, мы найдем как замедлить это.

   Рэлэн кивнул решительно. – Ты прав. Мы слишком долго полагались на инстинкты. На то, что мы всегда можем взять новое тело, если это понадобится. Теперь мы знаем – это не так.

   – Мы начнём сегодня же, – сказал я. – Я составлю программу обучения. Основы магии крови, структура заклинаний, формулы... всё, что я открыл за эти годы. Вы должны это знать.

   Миэлэ подняла руку.

   – А что насчёт Пэрэна? – спросила она. – Мы можем... вернуть его? Может быть убьем всех животных и попробуем собрать его снова в новом теле?

   Я посмотрел на неё. В её глазах, обычно холодных и жестоких, сейчас было что-то человеческое. Что-то, что я не видел в ней уже очень давно.

   – Я не знаю, – честно ответил я. – Я попробую найти способ. Но... не обещаю. Есть риск, что мы просто потеряем его окончательно.

   Она кивнула и отвернулась.

   В следующие годы империя обрела свою новую форму.

   Мы разделили захваченные земли между собой. Каждый из первых магов, кто хотел, получил своё королевство, свою территорию, где он был верховным правителем.

   Рэлэн взял северные земли, богатые рудой и лесами. Миэлэ восточные, с их плодородными равнинами. Гэрэт, вернувшийся из своих походов, получил западное побережье. Вэрэлэн остался на юге, в королевствах, что уже принадлежали ему.

   Я оставил за собой центр. Нар-Арад, столицу империи, и прилегающие земли. Не потому, что хотел власти – власть давно перестала что-то значить для меня. А потому, что отсюда было удобнее всего искать её.

   Мы не воевали друг с другом. У нас не было причин для вражды – ресурсов хватало всем, а границы были определены раз и навсегда. Каждый правил своим королевством как хотел, но все подчинялись общим законам, установленным на Совете.

   Я редко покидал Нар-Арад. Я сидел в своей башне и работал. Учил магов, которые приходили ко мне со всех концов империи. Писал книги о магии, создавал новые заклинания, искал способы продлить жизнь наших тел.

   Спустя несколько лет после случая с Пэрэном, вести о подобных инцидентах начали поступать со всех концов империи.

   Ещё трое из первых не смогли переселиться в новые тела. Двое расщепились, как Пэрэн, их сущности разлетелись на части, вселившись в диких зверей. Третий... третий просто исчез. Растворился. Перестал существовать.

   – Это катастрофа, – сказал Рэлэн, когда мы встретились в моей лаборатории. Его лицо было серым, под глазами залегли тени. Он не спал несколько дней, пытаясь разобраться в случившемся.

   – Не катастрофа, – ответил я. – Закономерность. Мы не знали правил, и теперь платим за это.

   Я подошёл к доске, где были записаны результаты моих исследований за последние месяцы.

   – Посмотри. Каждое переселение – это стресс для сущности. Как если бы ты пересаживал растение снова и снова. Рано или поздно корни повреждаются. Наша сущность – не бесконечный ресурс. Она может меняться, адаптироваться, но у неё есть предел.

   – И что нам делать? – спросила Миэлэ. Она сидела в кресле у окна, и в её глазах я снова видел страх. Настоящий, животный страх смерти. – Не менять тела? Ждать, пока они состарятся и умрут?

   – Нет, – я покачал головой. – Мы должны менять тела, но делать это как можно позже. И... мы должны беречь их. Заботиться о них. Не тратить силу на пустяки.

   Я повернулся к ним, обводя взглядом всех, кто собрался в лаборатории. Первые. Те, кто пришёл из погибшего мира. Нас было меньше, чем когда-либо.

   – А что насчёт тех, кто уже расщепился? – спросил Рэлэн.

   Я помолчал.

   – Я работаю над этим. Пока... мы собрали животных, в которых вселились части их сущностей. За ними ухаживают. Изучают.

   – Изучают? – переспросила Миэлэ. – Как скот?

   – Как пациентов, – жёстко ответил я. – Прислуга называет их катары. Мы должны понять, что с ними произошло. Может быть, найти способ вернуть их. Или хотя бы понять, как этого избежать в будущем.

   В комнате повисла тишина. Я видел их лица – усталые, испуганные, постаревшие. Мы уже не были теми яркими искрами, что когда-то пришли в этот мир. Мы стали... людьми. Со всеми их слабостями, страхами и ограничениями.

   – Есть ещё кое-что, – сказал я, и все взгляды обратились ко мне. – Катары. Те животные, в которых вселились части сущностей. Они... обладают необычными свойствами.

   – Мы провели эксперименты, – продолжил я. – Когда маг использует магию, возникает откат, нанося ему вред. Вы все это знаете.

   Маги кивнули. Откат был проклятием магии наших потомков – чем сильнее заклинание, тем больше урон, который оно наносило их телам.

   – Так вот, катары могут поглощать этот откат.

   Тишина стала оглушительной.

   – Что значит «могут поглощать»? – спросил Рэлэн и его голос дрогнул.

   – То и значит. Если катара поместить рядом с магом во время ритуала, он впитывает в себя откат. Магия не возвращается к магу, не разрушает его тело. Она уходит в катара.

   – А что происходит с катаром? – спросила Миэлэ.

   Я помолчал.

   – Он... может умереть, если откат был слишком большим. Или заболеть, если средним.

   После того дня многое изменилось.

   Мы стали намного бережнее относиться к своим телам. Я создал систему обучения для магов – не только для первых, но и для наших детей, внуков, правнуков, которые унаследовали часть нашей силы. Мы учились использовать магию рационально, тратить минимум крови для достижения результата. Мы учились расчётам, формулам, структурам.

   Катары стали нашими помощниками. Мы заботились о них, берегли их, изучали.

   Но главное – мы поняли, что не можем менять тела бесконечно. Каждое переселение приближало нас к концу. К тому моменту, когда сущность не выдержит и расщепится, растворится, исчезнет навсегда.

   Я работал. Днями, ночами, неделями. Я создавал заклинания поиска, заклинания призыва, заклинания, которые могли бы вернуть расщепившуюся сущность в единое целое. Я изучал природу души, природу нашей искры, природу той связи, что соединяла нас с этим миром.

   И каждую ночь, когда город затихал, я закрывал глаза и пытался почувствовать её. Тонкую нить, связывающую меня с Рэзэлиндэ через смерть, через время, через само мироздание. Она должна быть где-то там.

   – Я найду тебя, – шептал я в темноту и верил что так и будет.

ГЛАВА 9

Настоящее…

   Быть светлой оказалось не менее тяжело, чем черной!

   – Вот такие дела, Мрак, приходится прятаться и красться по углам от своих же служанок!

   Мраку мои проблемы были до лампочки, вообще никакого сочувствия к бедной мне, а еще друг!

   Ну хоть подвал порадовал наличием освещения, высокими потолками и окованными металлом деревянными дверьми.

   Я потыкалась немного, ища подходящий замок для ключа, который дал мне лирдай, и с третьей попытки вошла внутрь.

   Большая комната, аккуратные стеллажи с книгами и сундуки с вещами. Немного пыльновато, судя по всему, лирдай Сидэус и прибирался тут сам. А вокруг полки, полки, полки и шкафы. Полки были заставлены книгами, сундучками с какими-то ингредиентами.

   Похоже, он не выкинул ничего из вещей. Вот же недотепа! Разве можно быть таким неосторожным. А еще лирдай… теоретик, блин!

   Оказалось, личные записи Розалинда вела в отдельной тетради, там тоже было много мыслей о магии, но были и записи о том, что она делала в течение дня.

   Весь день я посвятила чтению этих записей и дневников матери. Учеба подождет, сначала надо узнать все, что можно о собственной семье.

   Мать этого тела действительно оказалась очень решительной и честолюбивой, на свой лад, особой. Существовало предсказание, что в семье де Нойт родится дочь, способная вернуть силу Проклятому. Прямо вот так, с большой буквы… И это типа я? Вот уж спасибо.

   Предсказание было похоже на