Атрионы. Дипломатия крови. Бланк Эль

Оглавление

• ПРОЛОГ
• ГЛАВА 1. Игра в дипломатию
• ГЛАВА 2. Столкновение интересов
• ГЛАВА 3. Шаг на опережение
• ГЛАВА 4. Миграционный кроссфит
• ГЛАВА 5. Политический стретчинг
• ГЛАВА 6. Консульский пилатес
• ГЛАВА 7. Силовые переговоры
• ЭПИЛОГ

Мораль неведома всем тем, кто жаждет власти.

   Один неверный шаг ведёт к войне.

ПРОЛОГ

   15 октября 3025 года

   Земля, досуговый район «Первый Тропический», оздоровительный комплекс «Атлант»

   В бассейне царила темнота — хоть глаза выколи. Воздух, пропахший озоном и прохладой, неторопливо тёк над поверхностью воды, подталкиваемый едва слышно гудящими где-то в вышине невидимыми механизмами. Лениво обволакивал мою влажную, разгорячённую кожу, остужал её и впивался в мокрые пряди волос, выбившиеся из тугого пучка, — пару раз мне пришлось с головой уйти под воду, и теперь они ледяными змейками касались шеи.

   — Резче! Не сдерживайте себя, забудьте о стеснении, вас всё равно никто не видит, — вежливо просила я, прислушиваясь к ритмичным всплескам, порождаемым движениями тел, тихому биению волн о бортики и мерному журчанию переливающейся через край воды.

   Шумное, учащённое дыхание дополняло картину, но одновременно и вызывало тревогу — всё ли в порядке? Всё же сердце у людей преклонного возраста уже не такое, как у молодых, — нагрузка должна быть без фанатизма.

   — Если чувствуете усталость, уменьшите амплитуду, но не останавливайтесь, — заботливо напомнила.

   — Не волнуйтесь, девушка. Не такие уж мы и дряхлые, — раздался сварливый, обиженный бас. — Не первый раз здесь.

   — Зря ты её обижаешь, — осадила его женщина с грудным, бархатным голосом, подходящим для оперной сцены. — Она с нами впервые. Ярина, вы раньше с кем работали?

   Ко мне она обратилась на «вы», значит, претензий действительно не имеет. Лет сто назад наверняка добавила бы и отчество, чтобы подчеркнуть официальность и выразить уважение, но в Конфедерации от этого пережитка прошлого избавились. Упразднили для простоты общения между людьми и с инопланетниками. Да и не у всех сейчас есть биологические отцы, так что совершенно незачем подчёркивать различия.

   — С подростками, — ответила я, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. — У них в плане психологического контакта и восприятия друг друга проблем ничуть не меньше. Вспомните себя в их годы.

   — Почему же сменили группу? Не справлялись? — вклинился другой голос, едкий и любопытствующий.

   Вопрос повис в воздухе, колкий и несправедливый. Я почувствовала, как по спине пробежала волна раздражения. Неужели решили, что меня из-за профнепригодности сюда поставили?

   — Почему не справляюсь? Просто временно замещаю вашего тренера, — отрезала я, уверенно пресекая дальнейшую болтовню. И скомандовала: — Последний подход, максимально ускоряемся. Выкладываемся на сто процентов! И раз, два, три… Закончили! Всем спасибо, молодцы.

   Хлопнула в ладоши, включая освещение. Хоть оно и разгоралось медленно, щадя зрение, всё равно пришлось прищуриться, пристально наблюдая за неторопливо вылезающими на бортик клиентами. Десять тел — десять историй, высеченных временем на плоти. Лишь трое сохранили подобие эстетики. Остальные… Блага цивилизации, победившей тяжёлый труд, и старение, которое лишь притормозили, но не остановили, сделали свое дело. Им всем под двести, а в душе они — двадцатилетние, запертые в клетках из обвисшей кожи, излишков веса и хрупких костей. Они реально оценивают свои недостатки и платят бешеные деньги за эти тренировки в кромешной тьме, лишь бы не просиживать штаны в креслах-качалках у камина. Лишь бы чувствовать живое дыхание рядом, а не холодный голос виртуального тренера.

   Убедившись, что все благополучно ушли в банный комплекс — никто не поскользнулся, не потерял сознание, не забыл тапочки, — я лёгким движением подтянулась на руках, вылезая на бортик. На интерактивной панели вывела интерфейс тренерской картотеки и принялась диктовать отчёт о тренировке. Рутина, бессмысленная и раздражающая, ведь всё и так записывают камеры! Но начальство требует — инструктор обязан фиксировать «личное восприятие».

   Едва я подтвердила закрытие смены, как перед глазами засветилась кругленькая сумма юникредитов — вживлённый в висок нейрочип оповестил о пополнении моего личного счёта. Я удивилась, насколько сильно отличается оплата, и пожалела, что так будет не всегда. Когда перестану замещать коллегу, снова придётся довольствоваться меньшими заработками.

   В служебной раздевалке постояла под сушилкой. Закрылась в одёжном модуле, включила активатор и скомандовала:

   — Вернуть предыдущую версию.

   Едва слышное гудение дополнилось покалывающим ощущением заполнившего кабинку излучения и лёгким щекотанием материала, трансформирующегося прямо на коже. Мой купальник растёкся по телу, на миг превращаясь в безразмерный балахон, и тут же снова начал видоизменяться. Так что на выход я шагнула уже в удобных эластичных брюках и блузке с коротким рукавом. Лишь на секунду бросила взгляд в огромное зеркало во всю стену. Моё отражение приветливо мне улыбнулось, подчёркивая ямочки на щеках, и синхронно со мной стащило с пучка заколку, освобождая вьющиеся каштановые пряди, которые тут же рассыпались по плечам.

   Спортивный комплекс — огромное ажурное сплетение стекла и стали в форме куба — органично вписывался в природный ландшафт. Как, впрочем, и все здания вокруг. Плотные городские джунгли остались в далёком прошлом. Теперь даже дороги парили над землей, не смея тронуть естественную среду.

   Так что я неспешно шагала по почти прозрачному упругому силовому контуру, пружинящему под ногами. Внизу буйствовала жизнь: зеленела высокая, привольно разросшаяся трава, жужжали насекомые, летали и прыгали птицы, пробираясь под безопасный для них энергетический барьер. Бликовала покрытая лёгкой рябью поверхность мелких водоёмов, из которых то и дело выпрыгивали рыбки, ловя пролетающую мимо добычу, и с тихим плеском падали обратно. На далёком горизонте тёмно-зелёным пятном возвышался над травяной равниной тропический лес, заросший лианами. Над головой раскинулось бездонное голубое небо с редкими перистыми облаками, а солнце приветливо гладило моё лицо и оголённые руки.

   «Индекс ультрафиолета на десять процентов выше нормы. Рекомендую сократить время прогулки», — заботливо сообщил личный ассистент — одна из функций нейрочипа.

   — Спасибо, Миниус, — откликнулась я. Глупо, конечно, но это создавало иллюзию диалога с человеком, отгоняя призрак одиночества. Легче было одушевлять программу и воспринимать как реального друга, чем признаться себе, что настоящего, живого круга общения у меня нет. Клиенты никогда не стремились выйти за рамки тренировок, да и по возрасту мы не совпадаем. Коллеги предпочитали обсуждать лишь профессиональные темы и видели во мне в большей степени конкурентку, чем соратницу. А все те, с кем меня столкнула жизнь, пока я училась, остались просто знакомыми.

   К такому состоянию одиночества я давно привыкла, но это не означало, что оно мне нравится. Пару раз пыталась это изменить, отправляясь на тематические встречи в клубах, выбираясь на экскурсии и соглашаясь на виртуальные свидания, которые так легко было организовать, отправив запрос в соответствующую службу. Но пока мне не везло — ни в одной компании я не чувствовала себя комфортно, а кавалеры, несмотря на заверения «свахи», гарантирующей стопроцентную психологическую совместимость, не впечатляли.

   — Миниус, покажи ближайший флёр, — попросила ассистента.

   «Конечно. Десять шагов налево», — тут же откликнулся тот.

   Я повернулась и увидела едва заметные в солнечном свете энергетические столбики, вспыхнувшие словно из ниоткуда. Господство первозданной природы это ведь лишь видимость. Почти безупречная иллюзия. На самом деле под тонким слоем почвы скрывается огромное количество механизмов, коммуникаций и технических устройств, без которых человечеству уже не выжить. Даже сложно представить, что когда-то было иначе.

   — Домой, — указала, шагнув в едва заметно дрожащее, как нагретый воздух, марево.

   Перед глазами высветилась ничтожная сумма, которая списалась за пользование транспортным каналом, сжимающим пространство. Когда-то эта услуга была прерогативой богатых, теперь же стала общедоступной. Именно поэтому окончательно исчез весь наземный транспорт, а следом за ним вывели из эксплуатации летающий — аэрокары и аэробусы. Теперь даже в космос, то есть в орбитальный космопорт, можно попасть лишь через флёр...

   Ярко освещённый пейзаж парка растворился, как картинка в головизоре, и сменился полумраком моей прихожей. Я с облегчением выдохнула, почувствовав прохладу, которую поддерживала в помещении система климат-контроля. Привычно не обращая внимания на гаснущий энергетический контур, сбросила туфли и уже босиком прошла в гостиную. Небольшую, уютную и… пустующую. Сюда никогда не приходило много гостей. Ни я, ни моя мама, с которой мы жили вместе, никого не приглашали. К тому же она ещё и сама вечно пропадала в командировках. Именно поэтому и квартиру социального фонда в самом непопулярном и дешёвом районе, в которую она переехала после того, как меня родила, мы так и не поменяли на большую, где вид из окна был бы приятнее. Хотя возможность доплатить имелась.

   Меня соседство с родительницей всегда устраивало — мы с ней как подруги, ведь она забеременела, когда ей было всего двадцать пять. Невероятно рано по нынешним меркам. Это в двадцатом веке подобный возраст считался самым оптимальным для материнства, а сейчас, в тридцатом, редко кто решается на потомство до пятидесяти. Впрочем, ведь и продолжительность жизни увеличилась почти в два раза, так что ничего удивительного.

   — Миниус, на ужин — рыбная котлета с картофельным пюре. Составь список, чего не хватает, — присаживаясь на диван, привычно попросила.

   «Рекомендую фарш из форели. Сейчас он со скидкой, акция от поставщика. Срок годности в порядке. Оптимально по вкусу и цене».

   — Да, хорошо. Подтверждай заказ, — согласилась я.

   «Сделано. Включить музыку? Головизор?»

   — Не нужно, — отмахнулась я. Развлечения были не по настроению. — Ты уверен, что нет входящих сообщений? — спросила, уже зная ответ.

   И закономерно получила покровительственно-наставительное:

   «Нет, я бы сразу сообщил».

   — Магнитных бурь, падений спутников, взрывов сверхновых, повреждений передающих станций не было?

   «По данным глобальной системы наблюдения за космосом, никаких аномальных явлений, мешающих работе связи, не зафиксировано».

   — Проверь информационную сеть на предмет происшествий на Атрионе.

   «Ничего не обнаружено. Последние новости датируются прошлым годом».

   Я тяжело вздохнула. Червячок какого-то неприятного предчувствия грыз изнутри. Мама в командировке уже месяц. Обычно каждый день — хоть строчка, хоть смешной стикер. А тут — неделя тишины. Гробовой, оглушительной...

   Тишина царила не только в информационном пространстве, но и в моей квартире, и даже за стенами дома. Мягко ступая по тёплому покрытию пола, я подошла к окну, за которым раскинулась покрытая снегом равнина, медленно погружающаяся в вечерний сумрак. На ней, в зоне видимости, ледяными полусферами были «раскиданы» жилые апартаменты. С серого, затянутого тучами неба медленно опускались снежинки, скользили по стеклу, не прилипая к нему, и исчезали в белой массе сугробов. Их сейчас не тревожило ни малейшее дуновение ветра. Словно сама природа усиливала моё растерянное эмоциональное состояние.

   Чтобы хоть как-то встряхнуться я отправилась на кухню. Вытащив из секции доставки заказ, помешкала, разглядывая упаковку. Разорвав плёнку, сформировала из фарша котлеты и положила на сковороду. Пюре нашлось на одной из полок в шкафу и отправилось в кастрюлю.

   «Не желаете воспользоваться автоповаром?» — проявил заботу Миниус.

   — Нет. Сделаю сама.

   Мне нужно было занятие. Что-то простое и земное, чтобы заглушить этот навязчивый вой тягостных мыслей. Котлеты вышли чуть суховатыми, а пюре — с комочками. Хотя казалось бы — в чём можно ошибиться, разводя картофельный порошок?

   «Приятного аппетита!» — пожелал Миниус. Говорил он, а у меня в ушах звучал голос мамы. Как же мне её не хватает!

   Я ела, почти не чувствуя вкуса. А после, не в силах совладать с подступающей паникой, не выдержала — открыла интерфейс почты. И принялась диктовать:

   — Лиана Бергер, работающая у вас секретарём-референтом дипломатической службы, находится в командировке на Атрионе и уже неделю не выходит на связь. Прошу пояснить причины.

   Только отправив это сообщение, я смогла уснуть. Утром первой мыслью, пронзившей сознание, был вопрос: «Ответили?». И сердце сорвалось в бешеный галоп, когда ассистент сообщил:

   «Доброе утро, Ярина! Пришло письмо. Зачитать?»

   — Нет. Раскрой, я сама!

   С трудом сдерживая нетерпение, я пробежала взглядом по плывущим в воздухе передо мной строчкам. И… выдохнула сквозь зубы. Разочарование, горькое и тяжёлое, сдавило горло.

   «Связь с посольством на Атрионе действительно утрачена. Мы не располагаем информацией о причинах. Предпринимаются меры для её восстановления. Ожидайте».

   Отписка. Сухая, казённая, ничего не значащая отписка. А тошнотворное предчувствие беды, наоборот, окрепло, распухло внутри до размеров вселенной.

   Но что я могу сделать? Ничего. Лишь надеяться, что это всего лишь технические неполадки.

   Ладно, так и быть, подожду.

ГЛАВА 1. Игра в дипломатию

   16 октября 3025 года

   Земля, административный район «Центральный Евразийский», Министерство межпланетных отношений

   Ритмичный стук древних настенных часов разбивался об отделанные деревом стены, словно отсчитывал последние секунды мирного неведения. В такт ему Никодим Лесов — высокий и сухопарый, с лицом, на котором отражались напряжённые раздумья, — мерил шагами свой кабинет в министерстве, искоса поглядывая на сводки, отчёты и донесения, развёрнутые над массивным дубовым столом. Тень чиновника скользила следом за ним по паркетному полу, медленно бледнея по мере того, как за панорамным окном всё выше поднималось утреннее солнце.

   Лесова тревожила ситуация с посольством на Атрионе — долгое время всё было спокойно, а тут ни с того ни с сего начались проблемы. Проклятые хамелеоны! Двести лет они тихо развивали своё сообщество внутри цивилизации атрионов, а теперь — бац! — требуют независимости и права единоличного владения районом, в котором построили свой город. И ведь наглость какая! Чтобы реализовать свою блажь, обратились за помощью к Конфедерации. Пользуются тем, что они, как потомки землян, имеют право на двойное гражданство! Вцепились в этот атавизм прошлого. Мало им было наших ресурсов и технологий? Теперь подавай политические дивиденды, да ещё и с риском войны.

   Никодим с силой сжал кулаки. Перед его внутренним взором плыли кошмарные видения: стальные армады крейсеров Конфедерации, сшибающиеся в огненном танце с причудливыми кораблями атрионов; планеты, объятые плазмой; земные города, дрожащие под ударами с орбиты. Второй вариант был не лучше — мирное соглашение с атрионами и эвакуация хамелеонов с Атриона. Орда этих двусущностных созданий на нашей Земле! Нет, только не это.

   У землян нет территорий для их полноценного проживания, чтобы удовлетворить все их потребности. Да, в человеческом облике им будет комфортно, а в атрионском, с их дурацкими домами, — проблемно. Они от своей инопланетной натуры не откажутся, как сейчас не отказываются от земной на Атрионе.

   А общественное мнение? Как люди воспримут настолько тесное соседство и вынужденную интеграцию? Одно дело — когда хамелеоны прилетают временно: выступать как артисты, получать образование, провести переговоры. И совсем другое — если они постоянно будут жить среди людей. Да, находятся те, кто в них влюбляется и готов создать семью, но таких немного. И в основном это жители Терры, а среди землян и жителей бывших колоний практически никого нет.

   Лесов остановился у окна и заложил руки за спину. За стеклом простиралось бескрайнее море хвойной тайги. Среди изумрудной зелени, словно лезвия гигантских кинжалов, взмывали вверх стрелы административных комплексов, сверкающие хромом и стеклом. Его мир. Отлаженный, предсказуемый механизм под названием Земля.

   «Нельзя, — сжалось что-то внутри. — Они внесут хаос и всё разрушат». Вспомнились мучительные годы стабилизации после мятежей в бывших колониях на Ио и Марсе. А ведь там были чистокровные люди! Что говорить о существах, которые сегодня могут быть твоим соседом, а завтра — перелиняют в чешуйчатого змееящера?

   Нет. Пусть остаются на своём Атрионе. А проблему… эту проблему нужно аккуратно обезвредить.

   Он медленно развернулся. Его взгляд — холодный и цепкий, как сканер, — упал на визитёра. Тот сидел на раритетном стуле эпохи необарокко, съёжившись, словно пытаясь стать невидимкой, и терпеливо ожидал, когда Лесов начнёт говорить. Никодим с наслаждением детектива вычленил все признаки паники: нервный тик в уголке глаза, пальцы, бессознательно теребившие край пиджака, капельки пота, блестевшие на залысинах, как утренняя роса на лесных проплешинах. Алесандр Каменев. Начальник отдела коммуникаций и связи для обеспечения дипломатической деятельности. Тот самый, чья недальновидность месяц назад чуть не вскрыла преждевременно весь гнойник. А сейчас он паниковал из-за того, что нарушает регламент распространения секретной информации.

   Так что первым делом следовало его поддержать и успокоить:

   — В этот раз ты молодец, Алесандр. Не люблю узнавать обо всём последним.

   Голос Лесова прозвучал мягко, почти ласково, но Каменеву от этого стало ещё страшнее. Он дёрнулся и вжал голову в плечи, выдавив из себя улыбку, похожую на гримасу боли. Слишком живы были воспоминания о «разносе», полученном месяц назад, после которого у него неделю тряслись руки.

   Никодим, тоже об этом припомнив, скрипнул зубами. Где-то глубоко внутри с сухим щелчком сошлась очередная шестерёнка его терпения. Ведь именно из-за этого недальновидного болвана до Совета Конфедерации была доведена просьба хамелеонов о содействии! А в итоге принято решение отправить на Атрион эксперта по инопланетным конфликтам, чтобы разобраться с проблемой.

   — Как жаль, что те, от кого зависит судьба человечества, слепы, как новорождённые котята, и не видят всех последствий вмешательства! — прошипел Лесов, сдерживая рвущееся наружу раздражение. И сделал упор на значимости той миссии, которую они выполняют: — Но ничего. Мы их ошибки исправим. Ещё не всё потеряно. Чистота человеческой расы будет восстановлена. Безопасность Земли — неприкосновенна.

   — Да, я уверен, когда-нибудь и в правительстве у нас будет больше сторонников, и люди оценят наши заслуги, — подобострастно пробормотал Каменев.

   Никодим отмахнулся, словно от назойливой мухи:

   — Их оценка — последнее дело. Сначала нужен результат. Давай ещё раз посмотрим на то, с чем мы работаем.

   Он грузно опустился в кресло и вчитался в отчёт технической службы, заостряя внимание на ключевых фразах... «Оборудование на тестовый сигнал штатно откликается», «Ответов на запросы и требования прояснить причину молчания мы не получаем», «Длительность тишины в эфире составляет семь дней».

   — Твоё мнение? Какова причина? — бросил Лесов, не отрывая глаз от текста.

   — Так откуда я знаю? — задёргался Каменев. — Если техника в порядке… значит, люди не могут ей воспользоваться. Посольство захватили, заболели все, дипломатов вывезли из здания или те сами куда-то уехали.

   — Ну да, ну да, — Лесов поджал тонкие губы. — Однозначно что-то стряслось. И теперь нужно всё грамотно просчитать, чтобы обернуть ситуацию в свою пользу.

   — Надо сообщить Светлову, пусть посылает туда людей для выяснения обстоятельств!

   Алесандр выпалил, беспокоясь за судьбу посольства. И сразу умолк, поняв — предложил именно то, что категорически не устраивает руководителя департамента по контролю за эффективностью взаимодействия с инопланетными цивилизациями. Никодим в натянутых отношениях с начальником службы безопасности, который не поддерживает радикальных идей, выступает за стабильность и стоит на позиции терпимости — и к полукровкам, и к инопланетянам.

   — Не видишь ты дальше собственного носа, Алесандр, — укоризненно покачал головой Лесов. — Докладывать сейчас — всё равно что крикнуть «пожар» в переполненном театре. А если ничего серьёзного? Мы спровоцируем ненужный интерес к тому, что происходит в земном посольстве на Атрионе. Подождём. Глядишь, эти чешуйчатые сами прижмут к ногтю хамелеонов, и всё утихнет.

   — А как же делегация? — тихо выдавил Каменев. — Если у них реальные проблемы, и выяснится, что я утаил важную информацию, меня в лучшем случае отстранят. В худшем отправят под трибунал.

   — Ради глобальной стабильности можно пожертвовать и делегацией. А что касается твоей шкуры… Не переживай, свалим всю вину на твоих подчинённых. Измени отчёт технической службы, напиши, что тестовый сигнал не проходит. Исходные файлы — в небытие. Если дойдёт до разбирательств, уволишь пару человек. Дело с концом.

   — Так что? Совсем ничего не предпримем? Будем ждать, и всё? — в голосе Каменева звучала отчаянная надежда на чудо.

   — Почему же? Новый отчёт даёт нам право в рабочем порядке, не привлекая безопасников и не сообщая вышестоящим, попросить атрионского посла выяснить, что творится на его планете.

   — Ладно… сделаю. — Каменев подскочил, но, вспомнив что-то, замер. — А как быть с запросом Ярины Бергер?

   — Не бери в голову. С этим я сам разберусь.

   Никодим проводил глазами выскальзывающую из кабинета жалкую фигуру и перевёл взгляд на сообщение.

   Вот же какая настырная дочка оказалась у простой секретарши! В посольстве немало куда более значимых персон. Их родственники, может, ничуть не меньше переживают, но молчат, понимая риски работы. А эта лезет куда не следует.

   И можно было бы её требования проигнорировать, но… опасно! Она может в вышестоящие инстанции запрос составить и в прессу обратиться. Огласка сделает своё чёрное дело, и всё — прощай тихая операция. Шумиха похоронит все планы оградить земную цивилизацию от ошибки.

   Никодим коснулся виска, и в его сознании вспыхнула лёгкая, едва ощутимая вибрация — пробуждение мультифункционального искусственно-нейронного интеллектуального устройства, его верного ассистента.

   — Миниуса, — привычно вслух позвал он, — составь для Ярины Бергер нейтральный, успокаивающий ответ. Переписку переведи в статус «ожидание». При повторном запросе продублируй ответ ещё раз. И ежедневно предоставляй мне отчёт о её перемещениях, действиях и контактах. Всё, что есть в открытом доступе.

   Как же удобна эта всеобщая слежка во имя безопасности. Пусть спецслужбы прослушивают и читают чужие сообщения, ему хватит и общедоступной информации, которую оставляет за собой каждый гражданин в цифровом пространстве земной базы данных.

   «Разумеется, всё будет исполнено», — прозвучал в его голове бархатный, нежный женский голос. Он нарочно настроил его таким — тёплым, заботливым, будоражащим душу, проявляющим о нём максимальную заботу. Современные женщины разучились так говорить. Они холодны, независимы и полагают, что каждый в паре сам за себя.

   «Вы опять принялись за работу не позавтракав, — с лёгким укором продолжил голос. — Позвольте, я закажу его прямо в кабинет? Вам нужны силы».

   И Никодим Лесов впервые за это утро позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку. Холодную, как сталь, и ясную, как утренний лёд.

   23 октября 3025 года

   Земля, жилой район «Северный Европейский», квартира Ярины Бергер

   Головизор, занимающий одну из стен гостиной, визуально расширял пространство и демонстрировал немалых размеров студию главного телевизионного канала Конфедерации. В ней, за авангардным столом, в строгом бордовом костюме восседала ведущая — молодая, эффектная, жизнерадостная. Живая, а не плод интеллектуального моделирования — всё же солидная организация может себе позволить оплачивать работу настоящей журналистки.

   — Теперь перейдём к новостям Солнечной системы! — бодро вещала она. — На Плутоне обнаружено перспективное месторождение иридия. Для нас это огромное везение, ведь на Земле запасы этого металла исчерпаны. Если вы чувствуете в себе силы и желание быть полезным обществу, то отправляйте запрос в службу занятости. Добывающая компания ждёт вас с нетерпением!

   За спиной ведущей возникла социальная реклама о важности трудоустройства и самореализации. Сменилась видами бывших колоний, и девушка продолжила:

   — На Ио завершено строительство нового купола, обеспечивающего безопасность поселения, теперь защита от пыли кулита будет максимальной, а вы можете без сомнений прилететь туда хоть на экскурсию, хоть на постоянное место жительства. Впрочем, как и на Марс, где завершается последний этап монтажа системы искусственной магнитосферы, которая решит проблему магнитного поля и заменит собой защитные вышки… Перейдём к новостям дружественных нам планет! На Холиане намечается научная конференция, посвящённая пятисотлетнему юбилею начала первых контактов и подведению итогов сотрудничества. На встречу кроме представителей иных цивилизаций приглашены граждане входящих в Конфедерацию планет: Терры, Марса, Плутона, Ио.

   Новостной блок завершился, и я разочарованно выдохнула. Опять ни слова про Атрион. Словно о нём забыли. А из министерства, где работает мама, уже второй раз мне присылают сухую, казённую отписку.

   — Сделай краткую подборку основных фактов об Атрионе, — попросила ассистента, с досадой ловя себя на мысли, что почти ничего не знаю об этом мире. Почему я никогда не расспрашивала маму о её работе? Вернее, о том, на какие планеты ей приходится летать в качестве секретаря, сопровождая эксперта по инопланетным конфликтам. Её командировки были для меня просто фоном, где-то вдали от моих собственных интересов. Взаимоотношения и дела иномирных существ мне неинтересны. Школьный курс «Внеземных цивилизаций» касался только базовых вех истории космической экспансии человечества, а расширенный изучают лишь те, кто планирует связать свою жизнь с этим направлением.

   «Звёздная система Аш-Хори находится в галактическом рукаве Ветвь Южного креста, в двенадцати тысячах галактических единиц от Солнечной системы. Планета Атрион — третья по удалённости от звезды, имеет маленький спутник — Ги-Заш. Поверхность пустынная, безжизненная, водные источники окружены гористыми поднятиями. Почва является питательным субстратом для местных форм жизни, которые способны получать основную массу энергии от излучения звезды. Все технологии цивилизации имеют органическую основу. Полностью отсутствуют обрабатывающие производства, сельское хозяйство, машиностроение. Интеграция с природной средой — единственно принимаемый для местных жителей путь развития и образ мыслей. Имеют возможность перемещаться в космическом пространстве, но делают это крайне неохотно и не стремятся колонизировать другие планеты. Атрионы не желают перенимать земные новшества, но и агрессивности не проявляют. При этом генетическая совместимость людей и атрионов настолько высокая, что возможно рождение полукровок. По закону Конфедерации, принятому двести пятнадцать лет назад, они могут иметь двойное гражданство и постоянно проживать на её территории, если заявят о своём намерении. По факту этим пользуются единицы, остальные предпочитают жить в основанном на Атрионе в городе Земион, в регионе Зелия».

   Закончив изложение, ассистент перешёл к визуализации. Перед моими глазами появилась голограмма. Инопланетянин. Черты лица почти человеческие — небольшой нос, тонкие губы, острый подбородок, чётко выделяющиеся скулы — а всё равно какие-то чуждые, непривычные для восприятия и при этом завораживающие своей необычностью. Кожа отливала холодным бирюзовым и изумрудным оттенками и была покрыта мельчайшей, едва заметной чешуей. А глаза… Серебристые, с вертикальными зрачками, как у древнего хищника. Его волосы сплетались в плотные, будто живые, дреды, а тело — гибкое и изящное — было облачено в идеально сидящий комбинезон. Стоп. Если у них нет промышленности, откуда такая одежда? Не похожа она на примитивную шкуру дикаря. Это была работа мастера, явно сшитая по индивидуальным меркам.

   В общем, полюбовалась я на него, но понимания ситуации это не прибавило. Никаких подсказок относительно того, какой опасности могла подвергнуться делегация на Атрионе! Наверное, на этом можно было бы успокоиться, убедить себя в собственной паранойе… Но сердце всё равно сжималось в тревоге.

   А значит, не стану я пускать дело на самотёк! И если уж министерство внешней политики не желает ничего конкретного сообщать, буду действовать через другие каналы.

   — Найди мне контакты атрионского посольства на Земле.

   Вот за что обожаю виртуальных помощников, так за то, что они лишних вопросов не задают. Надо найти — значит, найдут. Если, конечно, информация не секретная.

   Чтобы составить и отправить запрос на визит, много времени не понадобилось. Куда дольше пришлось ждать ответа и нервничать. Каждый день тянулся как резиновый. Когда Миниус наконец подал сигнал, что меня ждёт входящее сообщение, у меня перехватило дыхание. Так хотелось сразу открыть и прочитать письмо, но… я сейчас на работе и веду занятие. Понятно, что текст не увидит никто, кроме меня, но взгляд неизбежно расфокусируется, и эта рассеянность зафиксируется камерами. Если её заметят, то оштрафуют за невнимание к клиентам.

   Зато, едва отправив отчёт, я тут же ринулась в раздевалку и, едва дыша, активировала письмо. Разрешение на сеанс связи! Без точного времени, лишь с расплывчатым восьмичасовым окном. Я не стала ждать ни секунды. Воспользовалась флёром и, оказавшись в квартире, дрожащим пальцем запустила соединение.

   — Готов вас выслушать, — раздался мягкий, спокойный, мелодичный голос, однако изображение так и не появилось. — Прошу прощения, что ограничиваюсь только голосовой связью, но посольство сейчас находится на орбите, и с качеством сигнала здесь некоторые… трудности.

   Его тембр был гипнотическим, обволакивающим. Хотелось верить в искреннее участие, но я прекрасно отдавала себе отчёт, что, скорее всего, это просто специфика инопланетной речи. К тому же он говорит не на моём родном языке — я слышу то, что мне транслирует вживлённый симбионт-переводчик. Мы с детства ими пользуемся, нет ни одного человека, который не прошёл бы процедуру имплантации. Это так же обязательно, как нейрочип, вакцинация, и обучение. Ещё лет пятьсот назад на Земле пытались закрепить единый земной язык — юниверсл. Только как ни старались, всё равно со временем возникали его диалекты. В итоге, чтобы не путаться и не ставить жёстких требований, предпочли пользоваться симбионтами. Тем более мы общаемся с инопланетными цивилизациями — с какими-то редко пересекаемся, а с некоторыми общаемся тесно. Взаимодействие становится намного проще.

   — Яр-Диз ОлиРом, мне нужна ваша помощь, — выпалила я, чувствуя, как сдают нервы. — Моя мама сейчас в командировке на Атрионе в составе дипломатической миссии. Она должна находиться в посольстве и время от времени выходить со мной на связь. Я очень беспокоюсь, потому что этого не происходит. И министерство внешней политики Конфедерации отмалчивается. Возможно, произошло какое-то несчастье, и это пытаются скрыть. Я бы не хотела оставаться в неведении.

   На другом конце повисла пауза. Густая, звенящая. Атрион молчал, и я, затаив дыхание, ловила каждый шорох в эфире, представляя, как он советуется с кем-то невидимым или взвешивает каждое слово.

   — Я понимаю вашу тревогу, — наконец ответил он, и его голос прозвучал как бальзам. — Наведу справки. Будьте добры, передайте мне её данные.

   — Спасибо, — поблагодарила, чувствуя и облегчение, и волнение, которое по-прежнему не позволяло расслабиться. Наверное, потому, что посол не обозначил срок выполнения своего обещания.

   Понимала, что результат не будет мгновенным, всё же расстояния немаленькие, да и наверняка у Яр-Диза есть другие первостепенные задачи. И всё равно надеялась поскорее получить новости. Однако прошла ещё одна неделя в полном неведении, прежде чем ситуация изменилась.

   23 октября 3025 года

   Орбита Земли, корабль «Митар», личный кабинет посла Атриона

   Лёгким щелчком Яр-Диз деактивировал металлическое кольцо связи и бездумно покрутил его на длинном изящном пальце. Устройство было необычайно удобным, упрощая общение на расстоянии, а ответственность и обязанности консула требовали быстрого реагирования. Все же некоторые механические вещицы землян очень удачно компенсируют недостатки, свойственные органическим технологиям.

   Столь же рассеянно посмотрел на тонкую желатиновую пластину, которую услужливо произвёл для него «Митар», одновременно записав на неё всё то, что сообщила о своей матери землянка. Взгляд атриона сместился на ещё одну, третий день находившуюся на его столе.

   Ну надо же, какое совпадение! Два запроса по одной и той же проблеме. Девушке повезло, что он ещё не начал действовать и выполнять просьбу земного министерства. Посольский корабль находился в фазе внутренней перестройки, и это делало невозможным немедленный полёт. Да и особой спешки в исполнении поручения Яр-Диз тоже не видел. Земные дипломаты на Атрионе находятся в безопасности — ни хамелеоны, ни атрионы не станут людям вредить. Скорее всего, как и предполагает министерство в своём запросе, у посольства обычные технические неполадки.

   Яр-Диз хмыкнул, и этот звук был сухим и колким — кичатся земляне своими неорганическими технологиями, а они несовершенны. Если приборы выходят из строя, то землянам оказывается непросто их восстановить: нужны ресурсы, инструменты, запчасти, специалисты. Атрионам проще — всё необходимое производит дом.

   — Два-десять, — негромко позвал диспетчера. — В каком состоянии «Митар»?

   — Рост новых стен завершён, — тут же откликнулся тот.

   — Отлично. Курс на Атрион, — не стал откладывать полёт ОлиРом.

   Да, им не придётся тратить годы на далёкое путешествие — земляне любезно позволяют дружественным цивилизациям пользоваться своими портальными комплексами, а они сжимают пространство, как смятый лист бумаги, значительно сокращая расстояния. Однако на Землю нужно вернуться побыстрее.

   Не видел он острой необходимости и в том, чтобы опускать корабль на планету — всё же раскапсулирование, а затем новый этап создания плотной оболочки для полёта в космосе потребуют времени. Потому ограничился посадочным ботом. А в итоге был немало озадачен тем, что удалось выяснить.

   В земном посольстве, где должно было находиться десять человек, в действительности не оказалось никого. Само здание было закрыто и опечатано — внутрь он попасть не смог. Соответственно, сделать вывод об исправности передатчика не представлялось возможным. Однако не осталось сомнений, что делегация покинула город — жители Земиона видели, как сначала улетела в неизвестном направлении на земном транспортнике одна группа людей, а спустя сутки за ними последовала вторая. При этом никаких указаний и записок, куда именно они направились, не оставили, а всех хамелеонов, работающих в посольстве, отправили в бессрочный отпуск до возвращения.

   Яр-Диз быстро догадался, что могло вынудить людей покинуть посольство. Эксперт по инопланетным конфликтам, которому министерство вменило на месте разобраться с ситуацией, начал действовать — решил встретиться и провести переговоры со второй из сторон конфликта. Работы могло оказаться больше, чем люди рассчитывали, потому задействовали всех специалистов.

   Посол вернулся на «Митар» с привкусом горечи на языке. Отвратительное настроение обволакивало его, как плотный туман. Всё, что связано с Зелией, последнее время вызывает тревогу. И без того проблемная зона готова превратиться в арену военных действий между чистокровными атрионами и хамелеонами. И крайне жаль, что землян затронуло это противостояние.

   Конечно, будет неплохо, если эксперт уладит разногласия, найдёт компромисс, который устроит всех, но на это нужно время. Так что дипломаты несомненно вернутся в своё посольство… через пару земных недель. Можно именно в таком формате земным властям эту информацию и сообщить.

   А вот девушка… Её голографическое изображение все ещё стояло у него перед глазами. Она искренне переживала за близкого человека! Для атрионов родственные связи были превыше служебных вопросов. Он чувствовал бы себя последним негодяем, если бы заставил её сходить с ума от неизвестности и мучительного ожидания. Потому, едва «Митар» оказался на орбите Земли, решительно надел кольцо.

   Металл ожил, заструился мягким светом, отбрасывая блики на непроницаемое лицо атриона. Он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, и активировал связь. Ему предстояло самое трудное — говорить с сердцем, а не с чиновником.

   30 октября 3025 года

   Земля, жилой район «Северный Европейский», квартира Ярины Бергер

   «Вас вызывает Яр-Диз ОлиРом, посол Атриона на Земле», — официально доложил Миниус, застав меня врасплох. Сердце ёкнуло, забилось в висках частой, неровной дробью. Я ждала, молила вселенную о переменах, и вот они постучались в дверь, но… в самый неподходящий момент! Я ведь только-только вышла в комнату из гигиенического модуля, и на мне была лишь пижама. Автосушка, конечно, уложила волосы идеальными волнами, но какая теперь разница? Рука дёрнулась к гардеробу — успеть бы переодеться! — но страх, ледяной и липкий, заставил замереть. А вдруг у посла не хватит терпения ждать и он передумает общаться? Вдруг исчезнет это хрупкое окно возможностей?

   — Соединяй! — выдохнула я, и голос дрогнул. — Видео… крупный план, только лицо.

   В отличие от меня атрион ограничиваться демонстрацией своего лица не стал. В прошлый раз я слушала его, лишённая возможности видеть изображение, а сейчас моим глазам предстали фиолетовые с синими разводами стены, даже визуально мягкие, похожие на какую-то тканевую обивку. Диковатого вида ярко-красный стол, словно гриб-гигант на изящной ножке с широкой шляпкой. И не менее странное кресло, напоминающее кочку на болоте. Вот как раз на этом «пьедестале», элегантно опираясь на столешницу и эффектно скрестив ноги, словно готовый для съёмок в рекламе, и восседал посол.

   Его внешность сюрпризом для меня не стала — я ведь уже видела изображение атриона — но реальность была куда более впечатляющей. Высокий лоб, раскосый разрез глаз, окаймлённых густыми ресницами. Будь он человеком, половина девиц обзавидовалась бы его внешности, а остальные пали бы к его ногам. Однако даже со своей зелёной с голубизной кожей, он всё равно притягивал взгляд и завораживал. Она у него будто светилась изнутри мягким фосфоресцирующим сиянием — хотя, может, мне это казалось из-за дефекта цветопередачи? Фигура тоже не подкачала — плечи, конечно, не богатырские, но на фоне совсем узких бедер даже они казались мощными.

   А что касается возраста… Очевидно — он не юнец, раз дослужился до статуса посла, а по лицу я бы дала ему лет сорок-пятьдесят. В самом расцвете сил инопланетник.

   — Яри-на, — запнувшись на середине имени, поприветствовал он. — Я не стал ограничиваться сухим сообщением. Понимаю, насколько вам сейчас нужна поддержка. Вы, земляне, как и мы, воспринимаете новости сердцем. В здании земного посольства пусто, люди уехали на переговоры. Я ни с кем не мог поговорить и передать, что вы переживаете за маму. Вам нужно набраться терпения и подождать.

   Голос его был мелодичным, но за этой музыкальностью ощущался холодный металл. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок. Моя интуиция — не атрионская, а земная, животная, — вопила: что-то не так! И его бесстрастная рассудительность лишь подлила масла в огонь моей паники.

   Я вскочила, забыв о пижаме, о позе, обо всём. Позорная мысль о том, что я почти не одета, мелькнула и испарилась. Какие пустяки! Как можно думать о внешнем виде, в такой ситуации!

   — Ждите, ждите! — вырвалось у меня. Голос сорвался на высокой, почти истеричной ноте. — Министерство об этом просит, вы предлагаете. Вам легко говорить: уехали. Только как-то долго они переговоры ведут. Вдруг с ними что-то случилось? А мама — это единственное, что есть у меня в этой жизни. Как я могу просто сидеть и ждать, когда с ума схожу от неизвестности?

   Я впилась взглядом в его бесстрастное лицо, на котором не дрогнул ни один мускул, и обвинила:

   — Вы настолько бесчувственный, что не можете этого понять!

   И тут же ужаснулась собственной дерзости. Что я натворила? Сорвалась, как девчонка! Теперь он точно разозлится, отключится…

   Но его лицо не исказилось гневом, оно осталось непроницаемой маской. Лишь в интонациях проскользнул укор — мой упрёк попал в цель.

   — Вас подводят земные стереотипы. Семья для нас значит ничуть не меньше. В некотором смысле это понятие даже шире и глубже, чем у вас. Просто свои эмоции мы выражаем иначе.

   Посол неуловимым движением оттолкнулся и поднялся с «кочки». Прошёлся вдоль стены и негромко произнёс: «Два-десять, усиль вентиляцию».

   Слова предназначались не мне, а… системе умного дома! Видимо, у атрионов есть что-то вроде нашего Миниуса — какие-то технологические штучки от землян они переняли, пусть и не признаются.

   Яр-Диз тем временем вернулся взглядом ко мне. Теперь его лицо заполнило весь экран. Я видела мельчайшие чешуйки на его коже, похожие на змеиную шкурку, и вертикальные зрачки, сузившиеся в щелочки.

   — Яри-на, — снова запнувшись на моём имени, заговорил атрион. — У вас нет другого выхода. Вы обязаны разумно отнестись к тому, что ничего не сможете сделать, и смириться с ожиданием.

   Последняя фраза о смирении задела до глубины души. Почему это я не могу? У нас свобода действий — что хочу, то и делаю! Главное, чтобы мои поступки не приносили вреда и не ущемляли интересы других людей.

   — Я полечу на Атрион, — прозвучало твёрдо, ошеломив меня саму. Голос не дрогнул. — Пусть это будет последнее, что я сделаю, но сидеть сложа руки не буду.

   Он замер, рассматривая меня. Буравил тяжёлым пронзительным взглядом, взвешивал, оценивал…

   — Вы хотите как можно быстрее её увидеть и убедиться, что с ней всё в порядке. Это понятно. Но разумно ли? Вам же отправят сообщение, как только появится информация. Незачем ждать возвращения делегации на Атрионе.

   — Я сойду с ума от ожидания здесь! — не согласилась я и умоляюще сложила ладони. — Прошу, выдайте мне визу!

   Яр-Диз медленно покачал головой, но не в отрицании, а в сомнениях.

   — И как вы планируете добираться? Я не смогу вас отвезти. И на самой планете… Здание посольства опечатано. Вам негде будет жить. Вы хоть что-то знаете о нашей цивилизации?

   — На месте разберусь. Возьму с собой палатку, запасы еды. А транспорт… — я быстро прикинула возможные варианты и, сообразив, что это не станет проблемой, махнула рукой. — Арендую.

   На этот раз он кивнул. Спокойно. Словно ждал этого.

   — Раз вы так уверены… Летите.

   — Спасибо! — выдохнула я, ошеломлённая его внезапной уступчивостью. В голове закружился вихрь мыслей: что брать, как быть…

   Вот только Яр-Диз, казалось, читал меня как открытую книгу. И прекрасно знал, с какими трудностями я могу столкнуться. Потому посоветовал:

   — Много багажа не везите, в городе хамелеонов сможете найти всё необходимое. И, боюсь, ваша универсальная одежда не подойдёт, у нас нет для неё активаторов. И ещё настоятельно рекомендую держать при себе запас дыхательных фильтров.

   — Именно фильтров? Не дыхательных масок? Атмосфера другая?

   — Нет, кислородная. Но некоторые запахи могут быть для вас опасны. Что касается жилья… В этом я вам помогу, если согласитесь, конечно. Можете остановиться у моего племянника. Он полукровка.

   Последняя фраза прозвучала с лёгкой, едва слышной заминкой, словно Яр-Диз ожидал негативной реакции. А я не увидела в этом ничего предосудительного. Меня куда больше обрадовало, что одной проблемой станет меньше.

   — Конечно! Я с радостью приму вашу помощь.

   — Замечательно. Что касается визы, то завтра в полдень я спущусь на Землю на боте для визита вежливости и передам её вам. Место встречи — парк у министерства.

   Я кивнула, и атрион отключился, завершив разговор. Наступившую тишину — густую и звенящую, — разрушил Миниус, предусмотрительно предложив:

   «Найти вам магазин со старинной одеждой?»

   Тому, что он в курсе ситуации, не удивилась, я же разговаривала с послом через нейрочип. Другой вопрос, что меня это не обеспокоило: ведь конфиденциальность содержания личных разговоров — это конституционное право любого человека.

   — Да, только утром. И напомни мне включить в заказ фильтры.

   «Сделано. Помочь вам с маршрутом?»

   — Было бы неплохо.

   Я ещё только говорила, а Миниус уже проанализировал все возможные варианты и выдал результат:

   «Минимальными по стоимости и времени в пути являются два маршрута. Первый: из дома через флёр в орбитальный космопорт, аренда шаттла, четыре перехода через галактические портальные комплексы, последний выход около Терры, далее свободный полёт в систему Аш-Хори через естественное пространственное искажение».

   — Что ещё за искажение? — занервничала я. — Оно опасно?

   «Космическая аномалия, по принципу действия похожая на флёр и портальный комплекс одновременно. Её обнаружили, когда начали тесно взаимодействовать с террианами. Тогда и Атрион открыли, потому что этот природный феномен ведёт прямо к нему».

   — Ага, — задумалась я, припоминая всё, что в школе рассказывали о Терре. Что когда-то на этой планете обосновалась выжившая после крушения первая межзвёздная экспедиция. Что эти несчастные сумели, несмотря на изоляцию, создать своё сообщество и сохранить земные технологии. Правда, пришли к монархическому матриархальному типу правления и мужчин у них не осталось. Наверняка деградировали и вымерли бы, если бы земляне случайно на них не наткнулись. Помогли им восстановить соотношение полов, освоить достижения прогресса и влиться в состав Конфедерации… Такие ситуации не единичные, в эпоху космической экспансии экспедиции пропадали десятками. Но не всем так везло, многие так и не дождались, когда их найдут.

   Спохватилась, что Миниус ждёт, пока я уложу информацию в голове и снова вернусь к диалогу с ним. И уточнила:

   — Какой второй маршрут?

   «Из дома через флёр в планетарный космопорт. Переброска на Терру. Далее аренда шлюпки и полёт на Атрион аналогично первому варианту».

   — Так… — сосредоточилась я, просматривая расценки.

   Плата за переходы небольшая, но аренда шаттла очень дорогая. Шлюпка дешёвая, зато цена за переброску кусается. Действительно, сэкономить не получится.

   И всё же предпочту переброску. Надежнее как-то…

   Эта ночь стала первой за многие недели, когда я провалилась в глубокий, без сновидений сон, обнадёженная возможностью действовать. Что касается моей работы, то уверена — моё увольнение лишь порадует конкурентов и не вызовет проблем у спортивного центра. Поэтому не удивилась, когда уже через минуту после отправки стандартного заявления в кадровую службу пришло подтверждение, что я безработная. И тут же свалилось уведомление о переводе моего личного счёта на социальный баланс. Теперь мне полагалось лишь пособие, которое было мизерным в сравнении с зарплатой. Впрочем, меня это не волновало, потому что не лишало главного — гражданства. Сбережения у меня есть, а вернусь с Атриона и снова начну работать.

   Необычная древняя одежда «попроще», к счастью, по цене оказалась вполне приемлемой, и мой бюджет не сильно пострадал. Так что утром я уже разглядывала свои приобретения, попутно изучая стоимость и правила аренды автоматических космических шлюпок, когда Миниус неожиданно заявил:

   «Уведомление. Просьба через полчаса явиться в Министерство межпланетных отношений».

   Кровь отхлынула от лица. Это как понимать? Какое-то странное совпадение. Я ведь именно туда и собираюсь, правда, не в само здание и на несколько часов позже. Пришла мысль, что это случайность, возможно министерство имеет ещё какую-то информацию по моей проблеме и хочет поставить меня в известность. С другой стороны, зачем личный визит? Можно же было связаться через нейрочип.

   Впрочем, игнорировать подобное приглашение было бы неправильно. По пустякам меня бы не вызвали, там ведь тоже не бездельники работают. Потому, озабоченная одной мыслью — чтобы встреча не продлилась слишком долго и я не опоздала к атрионам, — шагнула к флёру. Допуск к внутренним помещениям министерства мне прислали вместе с уведомлением, потому никаких затруднений не возникло. И я вышла в безлюдный, залитый светом холл, прямо перед системой внутреннего распределения — по сути это были те же флёры, только работающие внутри одного здания, в целях секретности и скорости перемещения. И здесь мне не понадобилось думать: мой нейрочип обменялся данными с местным искусственным интеллектом, и я даже не вникала, на какой этаж и в какое крыло мне надо идти.

   «Третья дверь налево», — подсказал Миниус, едва я шагнула на ковровую дорожку безлюдного коридора.

   Стена справа словно отсутствовала, её заменял абсолютно прозрачный слой трипслата, и оттого было видно, что высота, на которой я оказалась, — головокружительная. Министерство — это не приземистый спортивный комплекс, а узкое игловидное здание. Потому хоть я и понимала, что вся ширина коридора безопасная, но невольно жалась к стене слева, обшитой имитацией деревянных панелей и с массивными дверями — настоящая экзотика, дань старине. Впрочем, и в неё всё же были внедрены современные технологии, так что нужная мне створка распахнулась, едва я к ней приблизилась.

   «Проходите, вас ждут», — раздался мягкий бархатный голос, и умопомрачительная длинноногая блондинка приподнялась из-за стола и грациозным движением указала на ещё одну внутреннюю дверь, которая так же услужливо открылась. Казалось, что секретарша настоящая и в реальности со мной говорит, но, увы, она всего лишь продукт работы нейрочипа. На самом деле за столом в приёмной никого нет, даже голограммы, а звук и изображение рождаются лишь в моей голове. Возможно, даже стола нет! Вот только проверить его вещественность можно лишь на ощупь. Запахи и осязаемость — это то, что нейрочипы пока не в состоянии воспроизводить. На такое способны более сложные устройства.

   Сейчас у меня не было ни времени, ни желания выяснять, настоящая ли обстановка в приёмной. Я видела в соседнем помещении мужчину, который меня ждал.

   — Никодим Лесов, советник по контактам с инопланетными цивилизациями. Спасибо, что пришли, — поприветствовал он меня хорошо поставленным голосом — тёплым и уверенным, несомненно привыкшим вести переговоры и взвешивать каждое слово. — Прошу, присаживайтесь.

   Я осторожно опустилась в мягкое кожаное кресло, попутно осматривая кабинет. Похоже, и здесь современному дизайну предпочли имитацию старинного интерьера. Я словно в музей попала!

   Рабочий стол был огромный, массивный, с суконной вставкой на столешнице, хотя никакой функциональности она в современном мире точно не несла. Одна из стен выглядела как старинный стеллаж с накопителями, стилизованными под бумажные книги. С потолка, украшенного лепниной, свисала многоярусная хрустальная люстра.

   — Вижу, вы удивлены. Когда мы погружаемся в прошлое, то лучше понимаем настоящее и ценим достижения, не умаляя заслуг предков, — заговорил хозяин кабинета.

   Я перевела на него взгляд. Не молодой и не старый — ему точно меньше ста, но явно больше пятидесяти. Выглядит неплохо: фигура подтянутая, а на лице морщины лишь в уголках глаз, и то практически незаметные. Пепельный блондин — то ли естественный цвет, то ли окрашивание, чтобы замаскировать седину. Стрижка и укладка безупречные, и в одежде ни малейшего намёка на небрежность — классический тёмно-серый костюм-тройка.

   Впрочем, не только я его рассматривала, но и он меня. Оценивающе, с таким явным расчётом, определяя неведомые параметры, которым я должна соответствовать. Взгляд серо-голубых глаз — цепкий, холодный, не слишком приятный — скользил по мне, и я предпочла разорвать зрительный контакт, сделав вид, что заинтересовалась узором на паркете.

   Мужчина едва слышно хмыкнул, совсем на грани восприятия, и снова заговорил:

   — Не буду ходить вокруг да около. У меня к вам деловое предложение.

   — Я думала, вы по поводу моей мамы… — растерялась я, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

   — С этим вопросом моё предложение тоже связано. Я знаю, что вы собираетесь лететь на Атрион. Решили, что от вашего присутствия делегация быстрее вернётся в посольство?

   Я вздрогнула. Ледяная волна пробежала по спине. Откуда он получил информацию? Вроде к спецслужбам советник не имеет отношения, значит, прослушивать разговоры не мог. Разве что сам атрион ему об этом сообщил, когда готовил визу? Понятно, что земное министерство и атрионское посольство должны обмениваться сведениями.

   Поскольку я молчала, Никодим усилил давление:

   — Ваше стремление к самостоятельности может вам навредить. Вы ведь плохо знаете атрионов и хамелеонов. Первоначально они кажутся обходительными, деликатными, располагающими к себе. Их безобидность мнимая, они землянами с лёгкостью манипулируют. Вы думаете, почему колония полукровок находится на Атрионе, а не на Земле? Мы стараемся обходиться с ними минимумом контактов. Эта осторожность не на пустом месте. От одного-двух проблем нет. Будь их больше, они бы с лёгкостью подчинили себе всю Землю и все колонии. Ни у кого из людей не осталось бы возможности им противостоять.

   Я скептично хмыкнула. Что-то он перегибает палку, пытаясь меня запугать. Быть такого не может!

   И снова мужчина меня опередил:

   — Я прекрасно понимаю ваш скепсис. Вы наверняка не знаете главного, об этом не пишут в сети — запахи атрионов галлюциногенные и могут лишить людей рассудка.

   Ах, так вот почему посол рекомендовал взять дыхательные фильтры! — его слова вспыхнули в памяти зловещим подтверждением.

   Но даже этот факт не оттолкнул от идеи лететь на поиски. Яр-Диз ведь меня не обманывал, просто не раскрыл некоторых деталей. Может, решил рассказать при личной встрече, не по видеосвязи.

   Никодим, понимая, что я не впечатлилась его предупреждением, привёл ещё один аргумент:

   — Когда-то земляне пытались наладить с атрионами контакт в плане взаимных действий по исследованию дальнего космоса. Вот и досотрудничались до полукровок, которые теперь могут очень виртуозно притворяться людьми. И если на территорию Конфедерации попадут те из них, у кого окажутся недобрые намерения по отношению к нам…

   Он замолчал, предоставив мне возможность самой додумать масштаб возможных последствий. И я пробормотала:

   — Они ведь всё равно, насколько я знаю, к нам прилетают. Иногда.

   — Те, кто получает такое право, находятся под контролем. Их единицы, и за ними ведётся постоянное наблюдение. А я говорю о массовом переселении на Землю.

   Тут я совсем перестала понимать: в чём связь моего полёта на Атрион и их переселения? Может, решил, что я буду хвастаться атрионам, как хорошо на Земле, и они захотят полететь со мной? Причина его внимания к моей судьбе оставалась непонятной.

   — Я не собираюсь их агитировать. Вы по этой причине пытаетесь отговорить меня от полёта?

   — Отговариваю? Нет, ни в коем случае! Наоборот, я хочу, чтобы вы полетели. Но не как частное лицо, а как мой агент. Неофициально, конечно. Говорить об этом никому не следует. Вы окажете всей Конфедерации неоценимую услугу.

   — Не понимаю, — тряхнула головой я. — Вы и так о них всё знаете. На планете работало посольство. Что я могу выяснить?

   — Дипломаты были ограничены в кругу общения и перемещениях. Они не интегрировались в жизнь атрионского общества. Видели только то, что им хотели показать. Краткосрочные визы на Атрион людям не дают, только на постоянное пребывание тем, кто вступает в брак. А у вас есть возможность всё увидеть изнутри, прощупать почву на предмет лояльности к Конфедерации и вернуться. Одно дело, что нам заявляют о дружественных отношениях официально, а другое — если они втихую замышляют заговор. У них же там возник какой-то конфликт. По их запросу мы отправили туда эксперта, секретарём которого и была ваша мама. Теперь нужно проверить достоверность информации, которую дал атрионский посол относительно ситуации с посольством. Плюс наш эксперт может быть пристрастным в своих оценках. Его могут подкупить, запугать, воздействовать запахом. Ну а вдруг они планируют захватить Землю, чтобы сплавить хамелеонов с Атриона?

   Вот тут я задумалась. А ведь верно он говорит. Моя личная драма внезапно оказалась винтиком в чьей-то большой, страшной игре. И действительно, я могу эту ситуацию прояснить. В конце концов, если соглашаюсь, то никого не подставлю. Я же расскажу правду, и только о том, что Лесов просит, а всё, что к делу не относится, ему знать не обязательно.

   — Ещё раз уточню, что это неофициальная миссия, но определённое вознаграждение я вам обещаю. Должны же мы вам компенсировать затраты на аренду шаттла. Хотите материальное — его устроим. Пожелаете продвинуться по карьерной лестнице — будет вам покровительство. Нет-нет, не надо решать вопрос о вознаграждении прямо сейчас. Когда вернётесь с Атриона, тогда и скажете. А согласны ли вы на миссию, прошу ответить немедленно. Тут у вас вариантов нет.

   По взгляду, да и по тому, что мне рассказали многое из информации, которая находится в закрытом доступе, было понятно, что отрицательный ответ его не устроит. Он сумеет не дать мне встретиться с послом и улететь на Атрион. Никодиму достаточно намекнуть службе безопасности Земли, что я неблагонадёжная. И то, как он вышел на меня, тоже догадаться несложно. Я сама о себе напомнила, когда потребовала ответа от министерства о судьбе мамы, вот и попала под наблюдение. Теперь деваться некуда…

   И всё же предприняла последнюю попытку избавиться от навязываемого бремени:

   — Почему я? У пропавших членов посольства тоже есть семьи. Отправьте кого угодно из них под тем же предлогом, что и меня.

   — Никто не настроен так решительно, как вы, — то ли отвесил комплимент, то ли упрекнул в неразумности Никодим. — А вы единственная, кому атрионы пошли навстречу и позволили лететь. Факт подозрительный, а вдруг ОлиРом нам солгал и намерен вами воспользоваться? Хотелось бы понять причину подобного снисхождения. Явно какой-то умысел с их стороны, так что, Ярина, будьте крайне осторожны. Я за вас очень переживаю, вы мне симпатичны.

   Он даже встал и подошёл ближе — сокращая дистанцию и этим словно подчеркивая доверительное общение. — Мы же договорились?

   Запах дорогого парфюма ударил в ноздри. Мужская рука протянулась для пожатия… И что мне оставалось? Пришлось вложить свою ладонь в чужую. Твёрдую, с цепким сильным захватом. И если мне хотелось побыстрее от этого контакта избавиться, то ему, похоже, наоборот — Никодим меня удержал, пристально разглядывая пальцы.

   — Мне кажется, на них чего-то не хватает… — с ловкостью фокусника вытащил из кармана и одним быстрым движением надел мне… кольцо!

   — Вы что себе позволяете? — возмутилась я, чувствуя, как горит кожа под холодным металлом.

   Ладно бы Лесов выбрал средний или указательный палец, но безымянный!.. Я же не его невеста.

   — Ярина, я всего лишь хочу вас обезопасить. Ваш нейрочип перестанет работать, когда вы отдалитесь от границ Солнечной системы. Вы окажетесь совершенно беззащитной! Это кольцо является элементом системы связи. Его можно подключить к передатчику, находящемуся в посольстве на Атрионе, и с его помощью передать любое сообщение на Землю. Оно же является ключом к зданию посольства. К тому же для вас кольцо будет ещё одной формой защиты.

   — Какой?

   — Вас могут вынудить стать женой хамелеона и не выпустить обратно на Землю. Запрут в каком-нибудь доме… Может, на это у них и сделан расчёт, иначе как объяснить то, что вы так легко получили визу? Атрионы прекрасно знают брачные человеческие традиции, так что сразу поймут, что это символ вашей помолвки. — Никодим поджал тонкие губы, нахмурился и серьёзным, обеспокоенным тоном продолжил: — Конечно, настоящее замужество было бы вам лучшей гарантией... Если тоже так полагаете, мы можем с вами прямо сейчас оформить брачный союз. А по возвращении расторгнуть. Всё по вашему желанию…

   Я вспыхнула, кровь бросилась к щекам. Он предлагает пожениться? Ради шпионской игры? Это прозвучало оскорбительно и… пугающе.

   Лесов словно продумал наш разговор заранее, а ведь визу я попросила только вчера вечером. Обычно мужчины не спешат вступать в брак даже с теми, с кем давно в отношениях. Лишь ради успеха миссии готов жениться на первой встречной? Да, он ничего не теряет, может развестись в любое время, я же рискую оказаться под его моральным давлением. Ведь жена мужа не подставит, значит, я не смогу рассказать властям о неофициальном шпионском задании. И вообще! Судя по тому, как он со мной разговаривает, никакой Никодим не советник, а сотрудник разведывательной структуры, действующей под дипломатическим прикрытием.

   — Кольца и помолвки будет достаточно, — я наконец выдернула ладонь из захвата и вскочила. В глазах потемнело от ярости и унижения. — Я могу идти?

   — Идите, — вежливо, возвращаясь к официальному тону, отступил Лесов. И уже в спину мне пожелал: — Удачи, Ярина. Приятно было познакомиться.

   Приятно ему, видите ли… А вот я бы прекрасно обошлась без этого знакомства! Увы, моё раздражение уже ничего не изменит. Так что мне нужно выкинуть Никодима из головы и поспешить, ведь разговор занял немало времени, а я должна уже быть в парке.

   Выдохнула я свободно, только вбирая полной грудью свежий воздух. Оглядевшись, не заметила никого, кто мог бы меня ждать. Народа тут было немного, а те, кто был, неспешно прогуливались по упругому покрытию, раскинувшемуся над вольготно растущей травой и шикарными делянками ярких цветов. Наслаждались хорошей погодой. Изредка останавливались, и тогда перед кем-то возникал минифлёр, доставляя напитки, мороженое или что-то из быстрой еды. Над некоторыми разворачивались солнцезащитные зонтики, рядом с другими — гравитационные скамейки. Я тоже попросила Миниуса активировать для себя такую. Ведь нет смысла бегать в поисках и привлекать к себе внимание.

   С моего места прекрасно были видны центральный вход и площадка перед министерством. Вот вышла и направилась в противоположную от меня сторону бодрым шагом высокая синеволосая женщина — однозначно холианка, ни одна землянка не позволила бы себе такого неестественного вульгарного цвета. Когда-то, лет пятьсот назад, окрашивание волос считалось нормальным, потом оно стало блажью скучающих иждивенцев, а в итоге от него отказались все, предпочитая естественную красоту и не желая, чтобы людей путали с инопланетянами. Ведь у них как раз чаще всего нестандартный типаж. Если не в цвете, так в других чертах.

   Я проводила глазами трёх мужчин, направившихся мимо меня к зданию министерства. Поклонницы фэнтези в двадцатом веке, лишь увидев острые кончики ушей, радостно закричали бы, что это эльфы. А вот мои современницы не обманулись бы и сразу сказали, что это рарки.

   Ещё одна группа инопланетников вышла из флёра, но к зданию не поспешила, остановилась, видимо что-то обсуждая. Итранцы… Жутковатого облика, надо признать, существа, чем-то похожие на богомолов — по крайней мере, ноги и руки у них длинные, тонкие и суставчатые. Кажется, визит вежливости, о котором говорил Яр-Диз, был масштабным и касался не только атрионов.

   Засмотревшись, не заметила, что ко мне кто-то подошёл. Потому вздрогнула, когда над ухом раздалось:

   — Яри-на.

   Голос уже привычно для меня запнулся на середине имени, и, понимая, кто меня позвал, я вскочила со скамейки и обернулась.

   Вживую Яр-Диз оказался ещё эффектнее, чем на голограмме. Он действительно завораживал неземной грацией и своей необычностью. Я улыбнулась, выражая доброжелательность, но его тонкие губы даже не дрогнули в улыбке. Зато меня вдруг окутал густой сладковато-травяной аромат. Ваниль и что-то чужое…

   Атрион неожиданно отступил на шаг.

   — Надеюсь, вы надели дыхательные фильтры?

   Неужели это и есть тот самый запах, о котором предупреждал Никодим? Сердце упало. Сейчас его слова уже не казались преувеличением и попыткой напугать. Так что я торопливо вытащила из кармана крошечные шарики саморазворачивающейся мембраны и затолкала в ноздри.

   Посол одобрительно кивнул и протянул мне два гибких листа с пропечатанными в полупрозрачной глубине текстами.

   — Ваша виза. И сопроводительное письмо, в Земионе отдадите его Ош-Нару ОлиРому. Не отклонитесь от курса, будьте внимательны. Разрешение на пребывание действует два земных месяца.

   — Спасибо, — прошептала я, сжимая драгоценные документы.

   Замешкалась, сомневаясь — может, стоит рассказать ему о разговоре с Никодимом? Останавливало только то, что советник может за мной следить и, поняв, что я нарушаю наши договорённости, лишить меня права на свободу перемещения — система контроля запросто заблокирует меня в собственной квартире, если в управление правопорядка поступит жалоба. А разбирательство и выяснение истины займёт время… Нет. Слишком рискованно.

   В итоге так ничего и не сказала. Яр-Диз вежливо поклонился, зашагал по гравитационной дорожке и скрылся за ближайшими стволами деревьев и реденькими кустарниками, образующими небольшую рощицу.

   Я же метнулась к ближайшему флёру. Нужно было забрать из дома приготовленные для поездки вещи, подтвердить аренду шлюпки, купить билет на переброску и зарегистрировать визу — без этого мне не попасть в космопорт.

   Наверное, для тех, кто жил ещё пятьсот лет назад, сама идея путешествовать через космос без кораблей, прямо с планеты на планету, казалась недостижимой фантастикой. Сейчас этот процесс стал обыденностью, были бы деньги и отсутствовал запрет на перемещения.

   Когда-то в детстве я с мамой провела пару дней на Марсе, и воспоминания о том, как проходило наше путешествие, до сих пор были яркими. Космопорт совершенно не изменился — огромное километровое «блюдце» в пустыне, где никогда не бывает осадков. В его центре — искажающий пространство стержень, а направляющие, по которым скользят кресла с пассажирами, тянутся к нему с периферии. Там же построено несколько зданий с залами ожидания, стойками регистрации и досмотра.

   Из дома через флёр я попала сразу в главный зал. На электронном табло тут же высветилась информация об активации моего билета и времени ожидания. Сегодня здесь не было ажиотажа — передо мной оказалось всего пятнадцать человек.

   «Рекомендую посетить кафе. В зоне «Б» обслуживают быстро, вы успеете поесть. Налево на эскалатор, третий этаж», — посоветовал Миниус, и я улыбнулась. Заботливый мой! Не каждый человек способен на бескорыстное внимание, а тут его проявляет бездушная техника! Да и не ошибается он никогда. Потому я и не удивилась, когда, спустившись обратно — уже сытая и довольная, — увидела на табло себя следующей в очереди на регистрацию.

   Автоматическая система контроля приветливо подсветила нишу, куда следовало положить багаж. Тонкие лучи голографического сканера пробежались по мне сверху вниз, сверяя личность. В виске нейрочип едва слышно пискнул, обмениваясь информацией с базой данных космопорта… Через полминуты я, закинув сумку на плечо, шагала к транспортной гравитационной ленте. Потом ещё минут десять неспешно на ней ехала вдоль прозрачной стены, ограничивающей зону переброски. Добравшись до нужного сектора, сошла на посадочную платформу и уже пешком дошла до обозначенного в посадочном талоне места. Запихнув сумку под сиденье, удобно разместилась в мягком, пружинящем кресле. Через грудь и колени тут же перехлестнулись и затянулись ремни безопасности, а Миниус, который обязан всё отслеживать, уточнил:

   «Всё в порядке? Вы готовы стартовать? Голова не кружится? Не тошнит?»

   Вопросы риторические, конечно. Нейрочип прекрасно считывает все параметры жизнедеятельности, но людям приятнее чувствовать, что они всё контролируют, а не наоборот.

   — Готова, — кивнула я, сжимая пальцами подлокотники.

   Опять вспомнились детские ощущения моего первого перемещения. Захватывающее дух стремительное скольжение к стержню! И жуткое ощущение, что ты столкнёшься с ним и соседними креслами, которые движутся столь же быстро. А потом удивление от осознания, что это движение идёт параллельно, а цель передо мной расслаивается и превращается в геометрический объект сложной формы. В детстве я зажмурилась, проскакивая через него — настолько страшно было на это смотреть. Сейчас упорно держала себя в руках, чтобы всё рассмотреть в деталях. И была разочарована — никаких спецэффектов, сопровождающих переброску, не появилось. Просто препятствие передо мной исчезло, а кресло поехало дальше, теперь уже удаляясь от центра и стремясь к ряду кресел, видневшемуся на горизонте.

   Резко изменилось только небо, став более светлым и покрытым плотными кучевыми облаками, через которые с трудом пробивались лучи местного солнца, удивительно похожего на земное.

   «На Терре в этом регионе полдень, — не дожидаясь вопросов, проинформировал Миниус. — Будете отдыхать или сразу отправитесь к арендованной шлюпке?»

   — Сразу, — ответила, поднимаясь с кресла, которое прочно зафиксировалось у посадочной платформы.

   На выходе никакой проверки не было, так что я вышла беспрепятственно. А вот дешёвых повсеместных общественных флёров, привычных на Земле, здесь не обнаружила. Пришлось, как в древние времена, пользоваться такси-аэрокаром. Правда, с усовершенствованным автопилотом вместо живого водителя. Ощущение крайне необычное — экзотика, и вроде как интересно. Приятно и ощущение полёта, и обозревать окрестности с высоты завораживающе… Только поймала себя на мысли, что не хотела бы пользоваться этим видом транспорта постоянно.

   — Мне нужно к шестому эллингу, — сердилась я, пытаясь донести до бездушного автопилота свои потребности.

   — Невозможно построить прямой маршрут. Ближайшая точка высадки находится в трёхстах метрах, далее вам следует пройти пешком.

   Я бы не особо раздражалась — всё же физически подготовленная, могу идти долго, если надо. Или даже бежать. Меня куда больше беспокоила бесполезная трата времени на поиски места стоянки моей шлюпки — его можно было бы использовать на полёт. Ведь даже Миниус не смог добиться от местной информационной системы плана наземного космодрома Терры!

   В итоге я минут тридцать плутала между доками и ангарами, в нумерации которых не было никакой системы. Ну где логика, если шестой эллинг оказался следующим за тридцать пятым?! Повезло, что я встретила местного рабочего, и он меня отправил в нужном направлении. Иначе я бы до вечера тут поисками занималась.

   Впрочем, на этом злоключения не закончились — космическая шлюпка, которая в рекламном проспекте была расписана как новейшая и суперсовременная, на поверку оказалась древней рухлядью.

   — Ей лет триста! Не меньше! — возмущалась я, разглядывая поцарапанный корпус, весь в каких-то замазанных вмятинах и со странной надписью «Рейдер Диана Дарьевна Белая».

   — Нет, что вы! Максимум двести, — испуганно лепетала уже немолодая темноволосая полноватая женщина, оказавшаяся хозяйкой этой космической посудины. Она, поначалу воспрянувшая духом, поняла, что я не в восторге от её собственности, и теперь беспокоилась, что я передумаю и доход уплывёт из рук. — Ну да, на ней моя прабабушка летала, но она всегда говорила, что шлюпка ещё лет пятьсот прослужит. Раньше строили на совесть.

   Я закатила глаза к ржавому потолку. Как мне кажется — всё, что старше пятидесяти лет, уже древность. Какая разница, триста или двести? Хотя… Что ожидать от тех, кто в словах делает ошибки? Они и в остальном не разбираются.

   — Почему отчество неправильное? Наверное, нужно было нужно написать Дариевна?

   Женщина приоткрыла рот, пытаясь понять суть моей претензии, и пробормотала:

   — Это же не отчество, а матчество. Всё там правильно.

   В смысле? Именование по матери? Зачем? Если нет отца, можно же обходиться только именем и фамилией...

   Вот и надо было бы расспросить террианку, прояснив эту непонятность, но Миниус вмешался, почувствовав, что я разволновалась:

   «Ярина, мыслите позитивно, успокойтесь. Вам посчастливилось воспользоваться транспортом, на котором летали ещё древние колонизаторы Терры. Поистине исторический момент! Эта техника надёжна, раз она всё ещё на ходу. И лицензия у владелицы действующая, я проверил».

   — Лицензия… Удивляюсь, как её вообще выдали! — прошипела я.

   И женщина, сама того не понимая, вклинилась в моё общение с Миниусом. Решила, что я с ней говорю.

   — Нет-нет, всё законно! Я честно прошла и техосмотр, и тестовые полёты, и топливо у меня качественное. Не отказывайте! Для меня эти деньги очень важны. Зарплата маленькая, шлюпка требует затрат на обслуживание. У нас конкуренция большая, а спрос на услуги маленький. Я вам скидку сделаю!

   Она так умоляюще на меня смотрела, что даже неудобно стало. Словно я королева какая-то, а она моя служанка. И вообще, ведь нет никакой гарантии, что, если я от этого варианта откажусь, другой окажется лучше.

   Однако главным аргументом стал шанс сэкономить. Вернее, за ту же сумму удлинить срок аренды на всё время моего нахождения на Атрионе — прекрасная возможность не отправлять шлюпку на автопилоте в обратный путь, а оставить её на поверхности планеты.

   Так что, оплатив пользование и подписав договор, я полезла внутрь своего приобретения.

   Здесь пахло озоном, смазочными маслами и вековой старостью. Однако пыли и ржавчины не было, что не могло не радовать. Планировка оказалась нестандартной — узкий входной шлюз вёл в заднюю часть, совершенно пустую, похожую на грузовой отсек, в котором при желании можно разместить не только багаж, но и людей на откидных сиденьях вдоль стен.

   Передняя часть — раза в три меньше — напоминала кабину истребителя, какой её показывают в фильмах о космических войнах: эргономичное кресло для пилота, прозрачное лобовое стекло, консоль управления, на которой практически не было голографических элементов — все полётные функции привязаны к механическим рукояткам и тумблерам. Имелись встроенные в панель экранчики с показателями уровня топлива, скорости полёта, положения в пространстве… И ещё какие-то, неизвестные мне.

   Вот и как я должна этой допотопной развалиной управлять? В школе у нас был курс основ пилотирования. Но современных шаттлов! А тут совсем иной принцип, надо быть узким специалистом. Непонятно даже, как включить автопилот!..

   А есть ли он тут вообще?!

   — Миниус, — предчувствуя худшее, осторожно позвала я. — Ты можешь взаимодействовать с управляющей системой корабля, чтобы настроить его на полёт?

   «Сожалею, но наши интерфейсы несовместимы», — разрушил мои чаяния ассистент.

   И я рванулась в шлюз, надеясь, что хозяйка шлюпки ещё не ушла.

   Успела вовремя — та как раз шагнула к воротам эллинга.

   — Простите, вы уверены, что автопилот рабочий? У меня его включить не получается, — слукавила я, не желая выдавать своё дилетантство.

   — Как это не включается? У меня всё исправно, — удивилась женщина и полезла в кабину. Пощёлкала тумблерами, и консоль, к моему облегчению, ожила, расцветилась огонёчками. На лобовом стекле проявилась звёздная карта и интерфейс для ввода координат. Видимо осознав, в чём были затруднения, владелица объяснила: — Управление здесь не голосовое. Давайте я введу необходимые данные. Куда вам нужно?

   — На Атрион.

   Террианка подавилась воздухом и, выпучив глаза, посмотрела на меня как на… не очень умного человека. Наконец всё же с эмоциями справилась и выдавила:

   — Я думала, вы в пределах Терры путешествовать будете. А зачем вам… туда?

   Голос звучал таинственно, приглушённо, словно за местом назначения скрывалась какая-то тайна.

   — Я в земное посольство.

   — А там есть посольство? Не знала… — Женщина помолчала и продолжила: — А я подумала, вы… замуж за кого-то из местных собрались.

   И снова пауза между словами многозначительно повисла в воздухе. И выражение лица террианки говорило само за себя — изначально она хотела сказать что-то другое.

   Но расспрашивать её мне было неловко. Ну а поскольку я молчала, женщина отвернулась и принялась впечатывать маршрут. Лишь на последней строчке замешкалась и уточнила:

   — Точка высадки где? У меня актуальных карт нет, все давние.

   Я с сомнением взглянула на увеличенную развёрнутую поверхность планеты. А действительно — где мне приземляться? Где этот самый Земион? Или хотя бы регион Зелия?

   И снова выручил мой незаменимый ассистент — у меня перед глазами в том же масштабе раскрылась карта, где было отмечено местоположение земного посольства. Изображения совместились, и я ткнула пальцем, указав своей помощнице место.

   — Готово, — сообщила она, закончив с настройками. Вытащила из кармана пластиковый лист для записей, что-то быстро начиркала на нём стилусом и отдала мне. — Вот последовательность действий для старта. Для активации обратного маршрута есть функция простого реверса. Счастливого полёта.

   Понятно, что она за свою собственность переживала — вряд ли её порадует разрушение шлюпки. А если со мной что-то случится, то на неё свалятся разбирательства и судебные иски. Тоже не лучшая перспектива.

   На этот раз она окончательно ушла, а я забралась в кресло пилота. Пристегнулась и, заглянув в записи, нашла на панели соответствующую кнопку. Едва нажала, тут же перед лобовым стеклом разъехались створки ангара. Шлюпка вздрогнула, втягивая в себя опоры, на которых стояла. Мягко покачалась на гравитационных амортизаторах, мерно подрагивая от вибрации начавших работать двигателей, и неожиданно резко набрав скорость, буквально вырвалась в атмосферу. Ускорением меня вжало в сиденье, аж в глазах потемнело.

   «Не волнуйтесь, это быстро закончится. Критического вреда для организма нет», — ободрил меня Миниус.

   Несмотря на невесомость, которая пришла на смену перегрузке, когда шлюпка оказалась в открытом космосе, навалилась усталость. Впрочем, немудрено — я уже больше земных суток бодрствую. Потому даже не заметила, как провалилась в сон. А когда очнулась, осознала — проспала большую часть полёта! Жёлтого террианского солнца уже не было видно, вместо него где-то сбоку ощеривалась протуберанцами незнакомая ослепительно белая звезда. Прямо по курсу медленно увеличивалась в размерах жёлто-коричневая планета.

   — Атрион? — невольно вслух выдохнула я, предвкушая встречу. Там же моя мама, я её скоро увижу. — Миниус, сколько времени до приземления?

   Он не ответил, и я запоздало вспомнила предупреждение Никодима. Увы, улетев так далеко от принадлежащих Конфедерации ретрансляторов, я осталась без связи с привычным мне миром…

   Щемящее чувство одиночества сжало горло, словно я потеряла частичку себя! Не помогало даже понимание, что это временно — едва вернусь хотя бы на Терру, нейрочип снова активируется.

   Я рассеянным жестом поправила на пальце кольцо связи, чтобы его случайно не потерять. Хотелось уверенности, стабильности, якоря, который позволит продержаться.

   Расстроенная, подтянула к себе плавающую у моих ног сумку. Вытащила питательный батончик, надорвала упаковку… И сунула в карман. Голод ощущался, но в невесомости слегка подташнивало, плюс впереди посадка и новые перегрузки…. Неизвестно, как организм среагирует.

   Так что предпочла терпеливо ждать и заворожённо рассматривать незнакомую планету. Она действительно кардинально отличалась от Земли. Прежде всего поражала неестественная, звенящая пустота атмосферы, почти лишенной облаков. А ещё на Атрионе совсем не было зелени — даже намека на растительную жизнь! Всю поверхность делили между собой невероятно огромная ржаво-коричневая пустыня и необъятный иссиня-чёрный океан, окаймленный грядой невысоких, зубчатых гор. Такие же одинокие возвышенности виднелись и на равнине, но с высоты казались совсем крошечными, и разглядеть в них что-либо было невозможно. А когда шлюпка пошла на посадку, мне уже было не до наблюдений — все мысли поглотила борьба с нарастающей тошнотой и леденящим страхом.

   Мой кораблик при входе в атмосферу затрясло с такой силой, что я услышала зловещий скрежет где-то в его нутре. Амортизаторы кресла отчаянно шипели, но старательно гасили вибрацию, и меня лишь мягко качало, но это не могло победить стойкого, иррационального ощущения, что древняя конструкция прямо сейчас развалится на части!

   Лобовой иллюминатор раскалился от трения — он словно дышал на меня волнами невыносимого жара. Впрочем, сквозь дрожащее марево я всё же смогла увидеть промелькнувшие внизу наземные сооружения. Одно из них, сложенное из стекла и металла, явно было классическим земным зданием. Наверное, это и есть посольство…

   Похоже, ткнула я пальцем в карту не совсем прицельно — шлюпка, не замедляясь, пролетела над городом и понеслась дальше, в зыбучие объятия пустыни. Я лишь беспомощно пискнула от негодования, сжимая в бессилии кулаки. Как же обидно, что я не в силах изменить траекторию! И судорожно стиснула подлокотники, когда кораблик плюхнулся на песок и, проревев двигателями, пропахал по дюнам длинную борозду.

   Отстёгиваясь, в полный голос ругала саму себя. Что за дурь меня попутала сэкономить?! Арендовать бы нормальный шаттл — дороже, да, но зато без этих адских перегрузок, дурацкого интерфейса и посадки на грани катастрофы! И нервы были бы целы.

   С трудом отодвинув не пожелавшую открыться в автоматическом режиме створку шлюза, я с насторожённостью вдохнула. Воздух был густым, пряным и чужим. Наполненный непривычными ароматами, он обжигал ноздри сладковатой пылью, озоном и ещё чем-то незнакомым, что пробивалось даже сквозь фильтры. Вроде дышать можно…

   Выглянув наружу, я окинула взглядом бескрайнее море грязно-коричневого песка. Поёжилась от на удивление прохладного ветра — мне всегда казалось, что в пустыне должно быть жарко! И поморщилась — не самое гостеприимное место для пешей прогулки. А я в модных туфлях и дорожном костюме! В такой экипировке далеко не уйдешь.

   Наскоро перекусив батончиком, быстро переоделась в спортивный костюм и кроссовки, ощущая себя путешественницей во времени, попавшей в глубокую древность. Непривычно и неудобно — носить одежду, которая не может подстроиться под твоё тело!

   Закинула сумку на плечо, с силой задвинула створку шлюза и уверенным шагом, который должен был ободрить в первую очередь меня саму, двинулась по длинной борозде, уходящей к горизонту. До города не так уж далеко, а я физически подготовленная, дойду.

   Песок, похожий на земной, скрипел под ногами. Местное светило, потерявшее белизну и превратившееся в ослепительный розовеющий шар, неумолимо скатывалось к горизонту. И я прибавила шагу — только бы не заблудиться в этой пустыне с наступлением ночи! Может, стоило остаться в шлюпке до утра? Дождаться восхода и лишь потом идти?

   Я даже обернулась, охваченная внезапной дрожью сомнений. Но возвращаться не стала. Спускающиеся на планету сумерки не были густыми. Атмосфера мерцала, словно пронизанная невидимыми искрами, а на горизонте, прямо по курсу, небо отсвечивало призрачным сиянием — несомненно, отблеск городских огней.

   Когда вдали уже проступили смутные очертания зданий, чуть в стороне от меня в небе пронеслись два странных шара, напоминавшие гигантские надувные мячи. Направлялись они явно к месту моего «приземления», и я остановилась, провожая их взглядом. Похоже, местные жители заметили падающую шлюпку и летят разбираться. Но кто? Атрионы? Или хамелеоны?

   Ждать не стала, снова зашагала вперед. А на подходе к городу шары вернулись. То есть догнали меня. Один завис в воздухе — беззвучно и угрожающе, а второй плавно опустился на песок, преграждая путь. Его оболочка раздвинулась, и наружу, словно из кокона, выбрался молодой атрион.

   Зеленокожий, с приятными чертами лица и с тёмными, почти чёрными дредами — точно такими же, как у Яр-Диза. Выше меня на две головы! Изящные руки, покатые плечи, узкая грудная клетка, переходящая в плоский живот, ещё более узкие бёдра и длинные ноги… Всё это — словно намеренно демонстрируя и ничего не скрывая, — плотно облегал изумрудного оттенка комбинезон, похожий на вторую кожу, — видимо, подобная одежда у них в моде. Карие раскосые глаза с вертикальными зрачками с нескрываемым любопытством изучали меня, заставив сердце сначала замереть, а потом суматошно забиться.

ГЛАВА 2. Столкновение интересов

   18 день 220608 года

   Атрион, регион Зелия, город хамелеонов — Земион

   — Это что было? Метеор?

   Голос прозвучал сдавленно удивлённо — не так уж часто небесные камни обрушивались на поверхность Атриона.

   — Сомнительно. Отзвука удара нет. И шлейфа тоже.

   Глаза вопрошающе скользнули по небу, но не нашли дымного следа — неизменной отметины, которую должен был оставить объект, с безумной скоростью ворвавшийся в атмосферу.

   Собеседники насторожённо прислушались к своим ощущениям. Но почва оставалась недвижимой, а тишина, которую несколько секунд назад разрезал тонкий свист, сопровождаемый низкочастотным гулом, вновь безраздельно завладела миром.

   — Молодой дом учится летать? Не смог стабилизировать траекторию при посадке? — последовало новое предположение.

   Но и оно рассыпалось под градом контраргументов:

   — Совсем крошечный, а падал с такой высоты? У него и парусов-то нормальных наверняка нет, что уж говорить об антигравитационных органах. Такого недоразвитого мальца ни один здравомыслящий майнер в воздух не поднял бы. Зачем рисковать понапрасну?

   — Тогда что?..

   Они переглянулись. Оставалось единственное, пугающее своей очевидностью объяснение — техническое устройство! Корабль, подобный тем, на которых прибывали в Земион посланцы с Земли. И его приземление явно пошло наперекосяк.

   Случайность? Или чей-то расчёт? И не связано ли это с дипломатами, таинственно покинувшими своё посольство?

   — Я проверю?

   Голос вибрировал нетерпением, но заявление прозвучало именно как вопрос. И тот, кому он был адресован, удовлетворённо и неспешно кивнул:

   — Один не лети. Возьми напарника. Два бота. И мне — немедленный доклад!

   Проводил взглядом мгновенно исчезнувшего из поля зрения собеседника, постоял в раздумьях и направился следом. Это молодым и неопытным простительна горячность и несдержанность, а тому, кто немало повидал на своём веку и несёт груз ответственности за других, такие порывы непозволительны.

   Запоздалой молнией в сознании сверкнула другая мысль. А вдруг это вовсе не земляне? Вдруг террианки взялись за старое? Заявляют об интеграции с Конфедерацией, а сами втихую шеклаком промышляют? Всё же упавший корабль размером несомненно меньше тех, что привозили послов. Зато идеально сходится с габаритами разведывательного транспортника террианок.

   Жаль, сию секунду ответа не получить — придётся ждать вестей от разведчиков. Наверное, стоило лететь с ними, но отменять собственный приказ было уже несолидно.

   До оазиса с органическим субстратом, где пасся зрелый дом, было не близко. Да и поиски напарника, видимо, отняли время. Так что вылетели боты на разведку отнюдь не так быстро, как хотелось бы наставнику.

   Впрочем, его подопечный тоже изводился от нетерпения. Время утекало сквозь пальцы! Светило Аш-Хори неумолимо катилось к горизонту! В ночной тьме все следы исчезнут — пустыня не знает постоянства, её песчаные языки вечно льются и перемещаются.

   — Кто-то движется к Земиону. Путник. Один.

   Голос напарника вырвал его из концентрации на главной цели — поиска объекта, который так обеспокоил наставника. Действительно, внизу, чуть в стороне от курса ботов, по барханам упрямо шагала одинокая фигурка.

   — Может, это выживший пассажир? — предположил напарник.

   — Мы не уверены в его маршруте. Он может идти откуда угодно. Не отвлекаемся. Наша задача — найти корабль.

   Полёт продолжился. Вскоре впереди показался тормозной след из вздыбленного ударной волной песка, а затем и сам кораблик, зарывшийся носом в дюну.

   Вот только внутри никого не оказалось. А уже начавшая заметаться песком цепочка следов — от маленьких изящных ботинок — убегала по направлению к Земиону.

   — Я же говорил, что замеченный нами путник прилетел на нём, — сокрушался напарник, укоряя их обоих в напрасной трате времени. — Корабль можно было осмотреть и позже.

   Однако азарта истинного следопыта это не охладило.

   — Ничего, далеко не уйдёт, — пообещал тот, забираясь в свой бот.

   Он понёсся вдогонку, выжимая из неторопливого «малыша» максимум скорости, точно зная, что второй бот не отстаёт.

   Наконец, у самых стен города, он нагнал гостя из космоса. Вернее… гостью! Стройная фигура несомненно принадлежала женщине!

   — Успели! — с облегчением выдохнул и, приземляя бот, отдал приказ напарнику: — Я с ней поговорю. Веди наблюдение.

   Выбравшись наружу, он с нескрываемым интересом окинул взглядом молодую девушку. Невысокую, хрупкую, но с той самой, присущей землянкам, волнующей выразительностью форм. Узкая талия, округлые бёдра, высокая грудь и копна очень тонких, собранных в тугой пучок вьющихся волос цвета зрелого питательного субстрата. Явно не местная.

   Она приветливо ему улыбнулась, не проявляя и тени агрессии. Это радовало, но не снимало главных вопросов.

   — Ты кто? Почему здесь оказалась? Почему одна?

   — У меня есть виза! — звонко и необычайно бойко, без малейшей тени смущения воскликнула незнакомка, буквально ошарашив своим напором. — Меня зовут Ярина Бергер, и мне нужен Ош-Нар ОлиРом. Вы его знаете?

   Заявление несказанно удивило. Она его искала? Откуда знает имя? И вообще такая встреча — невероятное совпадение! Он мысленно поблагодарил судьбу, что находится в атрионском облике, бесстрастная маска которого скрывает смятение. Впрочем, запахи его несомненно выдают... Но понимает ли она их значение?

   Девушка по-прежнему смотрела на него с доброжелательным любопытством, и лишь лёгкая пауза, видимо, вызывала у неё недоумение. Значит, перед ним настоящая землянка, а не хамелеон. Прилетела работать в посольство?

   — Ош-Нар — это я.

   — Да неужели?! Отлично! Ну хоть в этом мне повезло! — её лицо озарилось искренним изумлением и облегчением. Она полезла в сумку, извлекла оттуда информационную пластину и протянула ему. — Это вам от Яр-Диза ОлиРома.

   Тонкий усохший слой желейной массы оказался посланием.

   «Ош, мальчик мой, у меня к тебе просьба. Ярина беспокоится о судьбе своей матери, которая, по всей видимости, сейчас с остальными дипломатами на переговорах. В посольство девушке не попасть. Приюти её в своём доме, чтобы могла дождаться их возвращения, и позаботься о ней».

   Доверие дяди согрело душу. Он именно к нему обратился, а мог ведь поручить заботу о гостье кому-то другому. Да и самому Ошу было любопытно пообщаться с юной землянкой — в посольстве работали женщины постарше. А ехать на какую-нибудь из планет Конфедерации у него особого желания не возникало — не чувствовал особой потребности, не в том было его предназначение.

   — Приятно познакомиться, Яри-на, — привычно разбив имя на две части, приветствовал он. Замялся — приглашать ли её в бот, если до города рукой подать? — Мне нужно отогнать бот. Видишь то высокое здание? Держи курс на него. Я быстро догоню тебя. Или ты сильно устала? Тогда могу подвезти.

   К его облегчению, девушка не увидела в этом грубости и не обиделась. Бросила полный предвкушения и любопытства взгляд на явно неведомое ей средство передвижения, но лезть в него отказалась:

   — Всё в порядке, я дойду.

   Ош кивнул. Привыкший к тому, что чужие решения не обсуждаются — наставник воспитал его в строгом соответствии с правилами их общества, — он даже не стал вникать в мотивы её решения. Забрался внутрь «малыша», слился с управляющим интерфейсом и предупредил напарника:

   — Я к Дэ-Рау. Сопровождай и не спускай с неё глаз, пока я не вернусь.

   — Не переживай, никуда она не денется, — прозвучал в ответ голос с отчётливыми нотками любопытства. И от встречного вопроса напарник не удержался: — А кто она такая?

   — Потом расскажу, некогда, — отрезал Ош, почувствовав лёгкое раздражение. Ему доверили заботу о гостье! Какой из него мужчина, если он не в состоянии справиться с простым заданием? Разве достойно перекладывать ответственность на других? Да и напарнику лишние подробности ни к чему. Зато наставнику нужно доложить обо всём…

   Эта мысль заставила действовать без промедления — Ош направил «малыша» к оазису. Бот с глухим ударом впечатался в стыковочный борт, и уже через мгновение разведчик, оказавшись в знакомой утробе материнского корабля, ринулся прочь из ангара. Он нёсся по коридорам, не замечая ничего вокруг. Привычная обстановка была для него размытым фоном, маршрут — отпечатан в памяти. Ош мог пройти его с закрытыми глазами! Весь мир сейчас сузился до одной задачи: как можно быстрее найти наставника и отдать ему слюдяную пластину с изображением упавшего корабля.

   — Это террианский рейдер, — едва взглянув на неё, констатировал Дэ-Рау.

   Его голос звучал ровно, но за этой бесстрастностью скрывалось изрядное беспокойство. Неужели подозрения подтвердились?! Вот только у охотниц за шеклаком были клоны, сети и оружие, а в этой шлюпке нет ничего подобного... Или разведчики не всё осмотрели и самое главное упустили из виду?

   — Говоришь, всего одна прибыла? Это точно?

   — Абсолютно точно. Других следов рядом с рейдером нет, — не ведая о причинах его тревоги, жизнерадостно подтвердил Ош. — Но она не террианка, а землянка. И разрешение находиться на Атрионе у неё есть. Мой дядя его лично подписал.

   — Вот как? Хм… Ладно. Яр-Диз абы кому визы не выдаёт. Иди, свободен. Завтра жду на тренировке.

   Подопечный кивнул и с присущей ему стремительностью исчез в коридоре, проскочив в узкую щель между бесшумно разомкнувшимися мягкими створками.

   Проводив его взглядом, Дэ-Рау в раздумьях прошёлся по кабинету.

   Выходит, эта «гостья» не принесёт проблем. Она ведь всего лишь мать ищет. Но… сказала ли всю правду? Или за этим скрывается что-то ещё?

   Впрочем, торопиться с выводами не стоит. Время покажет, какие истинные мотивы у этой… землянки. Шлюпку легко взять под наблюдение, с Атриона девушке не улететь, да и Ош за ней присмотрит.

   01 ноября 3025 года

   Атрион, регион Зелия, город хамелеонов — Земион

   Проводив глазами стремительно уменьшающееся местное средство передвижения, которое атрион назвал «ботом», я поправила съехавшую с плеча сумку и зашагала к видневшимся на горизонте домам. Теперь уже не торопилась. Пусть сумерки медленно сгущались, но заблудиться уже невозможно. Хотя…

   От одной мысли, что сейчас стемнеет окончательно, по коже пробежали мурашки. Но взять верх страху я не позволила — паника ни к чему хорошему не приведёт. Да и какие мне могут грозить неведомые опасности? Чего бояться, если рядом летит второй бот? Меня не бросили — значит, и переживать не о чем.

   Впрочем, причина такого сопровождения была, скорее всего, неприятной: мне наверняка не доверяли, решили, что виза поддельная, вот и подстраховались. Но ведь и я не поверила, что первый же встречный инопланетянин — тот самый Ош-Нар, который мне нужен! Племянник посла — хамелеон, а этот — атрион, в нём нет ни единой человеческой черты! Значит, он просто воспользовался моим неведением и тем, что я сразу назвала имя.

   Но зачем уличать его? Гораздо проще сделать вид, что верю. Посмотрим, как он потом станет оправдываться, когда я поймаю его на лжи!

   Именно поэтому я и не полезла в бот. Увезёт ещё чёрт знает куда! Кто меня потом найдёт? Сомнительно, что вообще будут искать. А своим ходом я гарантированно приду в Земион.

   Уже почти в полной темноте ступила на выложенную каменными плитами дорогу между первых домов. Шла, осторожно ступая и прислушиваясь к каждому шороху. В городе царил почти полный мрак — ориентироваться позволял лишь тусклый свет из окон да крошечные фонарики у дверей. То самое здание, о котором говорил Ош-Нар, оказалось на самой окраине, совсем близко. Хотя, казалось бы, самое высокое здание должно быть в центре — так всегда было в древних земных городах. К тому же высоким оно казалось лишь на фоне одноэтажных строений, ведь состояло всего из трёх этажей. А ещё, в отличие от других, было обнесено железным забором, и окна были абсолютно тёмными. Даже светильники у входа не горели. Ни малейшего признака жизни!

   Какое-то административное здание? Если ночь наступила, значит, рабочий день закончился — вот все и разошлись по домам. Оттого и вокруг гробовая тишина…

   На дверях была прикреплена табличка, и я шагнула к ограде, чтобы её прочитать. Но не успела — за спиной раздались шаги. Тяжёлые, гулкие, они не имели ничего общего с мягкой поступью атриона. Тот спрыгнул на песок бесшумно и элегантно! А здесь — тяжёлый, мерный шаг, от которого, казалось, вибрируют плиты под ногами…

   Всё ещё надеясь, что это он, я обернулась. И тут же шарахнулась в сторону. Нет, не он!

   Из темноты возникла мужская фигура, несомненно человеческая. Высоченный, крупный, плечистый… Такие габариты я видела разве что в тренажёрном зале, у фанатиков с идеей фикс — вылепить себе горы объёмных мышц. Эстетически привлекательным такое тело, может, и выглядело, но пугало — ничуть не меньше! Если у него дурные намерения, мне будет нечего ему противопоставить…

   Сердце колотилось где-то в горле, а я вдруг осознала, что вжалась в прохладные прутья забора. Глаза лихорадочно искали бот, ещё недавно летевший за мной по пятам, — бесполезно. И куда же он подевался?! Именно в тот миг, когда понадобилась хоть какая-то защита, испарился… Неужели его пилот сам струсил?

   А кошмарный незнакомец тем временем приблизился вплотную. Его широченные плечи заслонили собой тусклую полосу света из окна здания напротив. Черты лица проступили чётче, но от этого стало только страшнее: выпирающий кадык, резкие углы скул, квадратная челюсть, тяжёлый подбородок и нависшие брови — хрестоматийный портрет запредельного тестостерона. Голос — низкий и грудной — отозвался вибрацией где-то внутри.

   — Я Ош, — усмехнулся он, протягивая ладонь. Видимо, догадался, отчего я вся застыла.

   От этого признания у меня окончательно поплыла крыша.

   Ош… Тот же самый или другой? Если другой, то откуда знает, что я его здесь жду? Атрион сказал? По всему выходит, что не соврал…

   Я снова скользнула взглядом по массивной фигуре, пытаясь сопоставить её с тем изящным силуэтом, что видела час назад. Мне казалось, трансформация это лёгкие штрихи, коррекция, незначительные модификации тела и кожи, а не вот такая кардинальная перестройка! Даже черты лица немного иные… Хамелеон? Ага, как же! Это настоящий оборотень!

   — И где вы массу берёте? — вырвалось у меня, пока мои пальцы тонули в его лопатообразной ладони.

   — Чего?

   На его лице застыло недоумение. Пальцы, сжавшие мои, не ослабли — похоже, мозг не справлялся с одновременным думанием и действием.

   — Массу, — повторила я. — Для размера.

   — Вес не меняется, — наконец сообразив, о чём я спрашиваю, прогудел Ош. — Плотность вроде… Я, честно говоря, в детали не вникал. Это фидеры их знают. Интересно — спросишь у них.

   — Хорошо, — улыбнулась я. Фидеры… Хоть бы знать, кто это! Ладно, выясню как-нибудь.

   Его рукопожатие было уверенным, тёплым и приятным. Не то что наглая хватка Никодима. И всё же я легонько потянула руку — напомнить, что он её всё ещё держит. Поправила на плече ремешок сумки, вечно норовящий соскользнуть.

   — Тяжёлая? Дай я понесу.

   — Не надо… — начала я, но было поздно — Ош уже отобрал мой багаж. — Там немного вещей, — растерянно закончила я, глядя на объёмный баул, в его руках казавшийся чуть ли не дамской сумочкой.

   — Оно и чувствуется, — хмыкнул хамелеон, взвешивая сумку за ремень на одном пальце. — Придётся и твоим гардеробом заняться, а не только жильём обеспечить.

   Ну да, Яр-Диз именно это мне и обещал. Но, возможно, Ош видит в этом проблему? Вот оно ему надо — чтобы какая-то залётная землянка поселилась в его доме?

   — Я могу и в посольстве ночевать, — предложила, чтобы снять с него груз ответственности. — Оно далеко?

   Ош бросил взгляд на здание у меня за спиной и выразительно указал на него подбородком.

   — Не попадёшь ты туда. Закрыто. Ключей у нас нет. Так что пойдём, поживёшь у меня.

   Он зашагал вдоль забора, не оставляя мне выбора. А ведь я только собиралась сказать, что у меня есть кольцо, которое — если, конечно, Никодим не обманул — откроет замки! Вспомнилась мама, подумалось вдруг, что в здании посольства наверняка остались её вещи. Что, возможно, здесь у дипломатов есть другой, внутренний канал для общения — что-то типа древних коммуникаторов. И если это так, то я смогу с ними связаться.

   И всё же я промолчала. У Оша несомненно появятся вопросы, а афишировать свою договорённость с Никодимом ни к чему. Да и хотелось мне посмотреть, как хамелеоны живут — всё же родственная землянам цивилизация, но по сути с совершенно иным укладом жизни.

   Поспешила за ним, едва справляясь с накатившим волнением. Догнала не сразу — шёл он быстро и размашисто. Я делала три шага, а ему хватало одного. К счастью, заметив, что я отстаю, Ош сбавил темп. Но комментировать мою медлительность не стал. А мне идти в гнетущей тишине было невыносимо, вот и принялась расспрашивать о том, что меня больше всего беспокоило:

   — Давно дипломаты отправились на переговоры?

   — Полгода назад.

   От неожиданности я аж споткнулась.

   — Как… полгода?! Но мама прилетела сюда чуть больше месяца назад!

   — У наших планет разные скорости вращения и движения по орбите. Так что и счёт времени иной, — напомнил Ош, ловко подхватывая меня под локоть. Видимо, для профилактики травматизма и опасаясь новых приступов моей рассеянности. — Год на Атрионе это примерно два земных месяца.

   Фух… С души будто камень свалился. Значит, никакой временной аномалии. А с другой стороны, как-то уж подозрительно долго дипломатов нет! Это настораживает. Хотя... именно в этом случае вероятность возвращения их со дня на день — высока.

   — А как быстро вы взрослеете? У нас, к примеру, совершеннолетие в двадцать пять. Я вот только пару лет назад получила этот статус и стала работать..

   — У нас в сто — переходный возраст, а в сто пятьдесят — взрослая жизнь, — усмехнулся он. — Мне сто шестьдесят три.

   Цифры огорошили, но, пересчитав на земные меры, я с удивлением обнаружила, что мы почти ровесники.

   — А продолжительность жизни?

   — До семисот пятидесяти редко кто доживает, — пожал плечами он.

   Примерно сто двадцать по-нашему. Не так уж и много, учитывая, что на Земле долголетие — заслуга технологий, медицины и отсутствия физически тяжёлой деятельности. А здесь, судя по всему, до комфорта цивилизации было далековато.

   По крайней мере, дверь в дом сама не открылась — её Ош толкнул плечом. Свет не зажёгся от движения, и ему пришлось нащупывать на стене выключатель. Система умного дома не спросила, какие условия создать, чтобы нам было комфортно.

   Да и само жильё выглядело аскетично просто — не чувствовалось в нём современной атмосферы с её утончённой лаконичностью и функциональностью. Мебель плетёная из какого-то тонкого гибкого материала, похожего на пластик или застывшую смолу. Стены, покрытые напылённым на них цветным песком, где-то были однотонными, где-то с разводами. А потолок... Он был затянут тонкой плёнкой и мерно колыхнулся от сквозняка, когда за мной закрылась дверь. Стало ясно, почему все строения одноэтажные — эта плёнка служила и крышей.

   — А если пойдёт дождь? — вслух спросила я, с опаской разглядывая хлипкую конструкцию.

   — Дождь? Это когда вода с неба? — Ош рассмеялся. — На Атрионе такого не водится.

   — Как же вы тогда живёте? Что пьёте? Как моетесь? Добываете её из подземных источников? Или от океана привозите?.. Впрочем, нет. Она же там солёная.

   — Вообще-то, природную воду мы не употребляем. Она опасна. Дома обеспечивают нас всем необходимым. Сейчас оставим вещи, и всё тебе покажу.

   Я с сомнением окинула взглядом каменную коробку, в которой, казалось, не было ничего, способного что-либо произвести. Но пусть мне и пообещали курс просвещения, выяснять это сию секунду не стала — тело требовало отдыха куда настойчивее, чем любопытство.

   — Мне бы в туалет. Быстренько перекусить и поспать. Я больше суток на ногах.

   — Вот болван! — хлопнул себя по лбу Ош и отодвинул в сторону одну из стен, оказавшуюся ширмой-перегородкой. — Проходи. Разберёшься? А я пока мусс открою. Идеальная еда для уставшего человека — не нужно жевать.

   С насторожённым интересом я заглянула за ширму и нервно хихикнула. Так себе «удобства»! Унитаз с отводящими трубами и стеклянную кабину с ионизирующим душем я видела разве что в музее. На Земле от подобных архаичных систем очистки и нейтрализации отходов избавились лет триста назад. Впрочем, раз уж на Атрионе этим до сих пор пользуются, то и я разберусь. Главное — чтобы хозяин не вздумал проявить заботу в самый неожиданный момент и не решил проверить, как у меня дела. А то ведь, задвинув гармошку-перегородку, я никакого фиксатора или замка не обнаружила.

   Оставалось полагаться на его сознательность и, на всякий случай, чутко прислушиваться к доносящимся из-за ширмы звукам: скрипу, шипению, шуршанию — словно Ош что-то волок по полу.

   «Купание» взбодрило, а ощущение чистоты и свежести не позволило надеть пропитавшийся потом спортивный костюм. Он нуждается в чистке, а как ухаживать за тканями древнего образца, я понятия не имела. Наша многофункциональная одежда не знала таких проблем: отслужил «балахон» несколько циклов — и в утилизатор, а ему на смену — новая основа.

   Так что достала из сумки своё последнее земное приобретение перед полётом — короткую ночную сорочку в комплекте с шортиками и пеньюаром. Босые ноги скользнули по полу — гладкому, блестящему, словно залитому чёрной смолой. И решила туфли тоже проигнорировать — комфорт важнее. Предпочла легкомысленные ажурные носочки. В общем, образ получился фривольный. Не слишком приличный для девушки, которая собралась провести ночь в доме у практически незнакомого парня.

   Надеясь на его порядочность — не будет же он на меня набрасываться! — я высунулась из-за ширмы. И рот невольно растянулся до ушей: в небольшой гостиной, где, когда мы пришли, стояли лишь стол да пара стульев, теперь красовался толстый матрас, на который небрежно была брошена подушка, а рядом Ош сражался с комком одеяла, пытаясь затолкать его в пододеяльник.

   Я замерла, наблюдая за его героическими усилиями. Похоже, и бельё здесь не из высокотехнологичных... Придётся окончательно забыть о благах цивилизации и вспомнить навыки из исторических фильмов.

   — Давай помогу, — предложила, шагнув к нему.

   Ош, поглощённый схваткой с непослушной тканью, вздрогнул и резко обернулся на мой голос. Открыл рот, но вместо слов вырвалось лишь нечто нечленораздельное. Глаза вытаращились, взгляд потяжелел, кадык проехался вверх и вниз по шее — словно хамелеон вдруг решил проглотить меня целиком.

   И я мгновенно осознала свою беспечную недальновидность — явно не ту одежду прихватила в путешествие! Но я же не собиралась щеголять в этом перед кем бы то ни было! Просто купила вещи привычного фасона.

   Внутри всё сжалось от стыда. Хотелось сквозь землю провалиться от смущения, и одновременно сердце замерло от приятного осознания: я произвела впечатление. Только вот что с этим «впечатлением» делать? Ладно бы я строила планы на Оша — хотела флирта, партнёра для физического контакта или рассматривала бы как потенциального мужа… Но ведь это не так! Он не человек. Какие у нас могут быть точки соприкосновения?

   И вообще — может, у него есть девушка! А тут я вся такая… обольстительница чужих женихов. Очень неловкий момент…

   Спасая ситуацию, сделала вид, что ничего не заметила. Перехватив уголки одеяла, потянула на себя:

   — Встряхни хорошенько!

   Ош наконец оторопело отвел взгляд. Закончил застилать «кровать», вручил мне огромный стакан с бело-розовой густой жидкостью, усадил за стол. Но его глаза снова и снова норовили соскользнуть на мои голые ноги и вырез на груди. Пока мы «ужинали», потягивая мусс, он бубнил:

   — С одеждой у тебя и правда беда. Хорошо, моя матушка тебя не видит. У неё случился бы культурный шок. Завтра первым делом отведу тебя на склад. Подберём что-нибудь практичное.

   Я кивала, в уме пересчитывая скудные запасы кредитов. Не может же одежда стоить заоблачно? Иначе бы Яр-Диз предупредил, что я должна всё взять с собой.

   Сделала очередной глоток вязкой массы с фруктово-ягодным ароматом и насыщенным творожным вкусом. Удивительно, но она прекрасно утоляла и голод, и жажду. Жаль, у нас на Земле такого нет…

   — Да ты спишь уже! — спохватился Ош, отставляя в сторону свой стакан и подхватывая мой, едва не выскользнувший из ослабевших пальцев.

   — А, да… — я тряхнула головой, поднимаясь. — Мне здесь ложиться? А ты тогда где?

   — Это я здесь. Ты — моя гостья, и твоё место в спальне. Не спорь, я прекрасно высплюсь.

   Я покосилась на узенький матрасик. Для меня — в самый раз, а для его-то габаритов?.. Но какой смысл спорить, если он упёрся? Какая у меня альтернатива — спать на голом полу?

   Перебарывая волнами накатывающую сонливость, по узкому изогнутому коридорчику ретировалась в соседнюю комнату. И тут же поняла, откуда в гостиной появилась «кровать» — Ош просто разрезал пополам один большой матрас! Вторая половинка сиротливо лежала на полу, накрытая свежей простыней, снабжённая подушкой и ещё одним одеялом.

   Я рассеянно опустилась на упругую поверхность, лишённую всякого каркаса. Гелевый этот матрас, что ли? Непривычно. И то, что спать придётся так близко к полу, тоже. Остаётся надеяться, что здесь не водятся сквозняки, крысы, насекомые или чего похуже.

   Взгляд упал на круглое окно-иллюминатор с коричневатым «стеклом», которое прогибалось синхронно с потолком от порывов ветра. Но ошарашило меня другое — в просвете между домами, там, где был виден кусочек неба, занималась заря. Оно светлело!

   Ничего себе! Только ночь началась — и уже утро? Как они высыпаются за эти жалкие пять-шесть часов?! Сумасшедший режим дня получается! Ни поработать толком, ни отдохнуть.

   Впрочем, меня сейчас эти проблемы никак не касаются. Мои биоритмы заточены под земной образ жизни! Так что, забравшись под одеяло, я накрылась с головой, тоскуя по умному дому, который мог бы затемнить окна, включить релаксирующую музыку и подрегулировать температуру. А здесь было прохладно и светло...

   Казалось, только сомкнула веки, как чьи-то пальцы коснулись моего плеча, заставляя проснуться. Распахнув глаза, увидела склонившуюся надо мной громадную фигуру. Не сообразив сразу, кто это, я взвизгнула и вскочила, едва не ударив темечком по подбородку Оша — тот всё же успел отшатнуться.

   — Что случилось? — отчаянно зевнула я, мечтая упасть головой обратно на подушку. Тем более за окном было ещё темно. Видимо, я до самого вечера спала. — Ты зачем меня будишь на ночь глядя?

   — Какая ночь? Аш-Хори скоро взойдёт. Ты не просыпаешься уже вторые сутки! С тобой всё в порядке? — в его голосе сквозили и укор, и беспокойство. — Не доверяешь мне, что ли? А я волновался.

   В этот момент Ош был похож не на брутального самоуверенного мужика, а на обиженного подростка-переростка, у которого эмоции заправляют всем, затмевая разум. И я схватила его за руку — он явно намеревался уйти, не дожидаясь от меня ни ответа, ни оправданий.

   — Да подожди ты! Я просто забылась. Не привыкла, что рядом кто-то есть. Мама вечно в командировках, я в доме одна.

   — У тебя нет мужчины? — удивился Ош.

   В его карих глазах вспыхнул неподдельный интерес, и я прикусила язык. Вот чёрт! Нужно было молчать! Умею же создать себе проблемы на пустом месте! Ну обиделся бы он — так что с того? Мир бы не рухнул. А теперь, похоже, решил, что имеет перспективы... личного характера.

   Тут же припомнилось предупреждение Никодима: визу могли дать с прицелом на замужество. И намерение Яр-Диза отправить меня именно к племяннику заиграло новыми зловещими оттенками. А ведь посол мог поручить заботу обо мне женщине или мужчине солидного возраста! Ну и как теперь выкрутиться?..

   Меня осенило — я отпустила его руку и подняла свою, демонстрируя кольцо на пальце.

   Лицо Оша вытянулось.

   — Свадебное? Почему тогда ты одна?

   — Помолвочное. У нас не принято жить вместе до свадьбы.

   — Жених, значит, — пробурчал хамелеон. — И он отпустил тебя на Атрион? Не поехал с тобой, чтобы помочь найти мать?

   — У него очень ответственная работа, — пожала я плечами, надеясь, что этого будет достаточно.

   Ош хмыкнул.

   — Разве работа бывает безответственной?

   — Нет, но бывает та, которую нельзя перепоручить.

   — Незаменимый, ясно… — Лицо его помрачнело. Ош явно расстроился и рассудил уже из коридора, обернувшись в проёме: — Вообще, это опасно. Никто не вечен, и ситуации бывают разные… Ты, если не будешь больше спать, одевайся. Твой костюм я почистил. Вместе позавтракаем.

   Он исчез, а я, отогнав накатившую волну досады, взялась за аккуратно сложенный на матрасе спортивный комплект — Ош, видимо, принес его, пока я спала.

   Опять я всё делаю не так! Вроде и понимаю ситуацию, и всё просчитываю, но стоит ему появиться — мысли путаются, и я говорю все те глупости, которые приходят на ум. То ли сказывается недостаток общения с мужчинами, то ли он просто слишком чужой, и я не могу предугадать его логику и поступки.

   Брюки, футболка и куртка действительно оказались чистыми. Из-за фильтров острота восприятия запахов была ниже, но чувствовалось, что пахнет цветочной отдушкой. Сомневаюсь, что хамелеон по причине гостеприимства решил позаботиться о моём комфорте. Скорее всего, перепугался, что я в легкомысленном наряде выйду на улицу. Ему морально спокойнее, когда я в закрытой одежде.

   В гостиной Ош уже сидел за столом, сосредоточенно работая челюстями. Кроме стаканов с таким же муссом, как тот, что мы пили вчера, на двух тарелках лежало нечто розовое, нарезанное кубиками.

   — Что это? — поинтересовалась я, присаживаясь напротив.

   Ош промычал что-то нечленораздельное — рот у него в этот момент оказался занят. И я ждать не стала — осторожно двумя пальцами взяла похожий на плотное суфле кусочек. Тот моментально прилип к зубам, и пришлось изрядно поднапрячься, чтобы его от них отодрать. И осознать, что вместо ожидаемой сладости на языке пряный вкус мяса и овощей.

   — Питательная масса, — наконец проглотив то, что жевал, просветил меня Ош.

   Я замерла в нерешительности, не зная: то ли выплюнуть, то ли, поборов неведомо откуда взявшуюся брезгливость, всё же съесть эту странную субстанцию.

   — Ты чего? — он не понял причин моей реакции. — Вчерашний мусс тебе понравился. Это — то же самое.

   Решив хотя бы на этот раз недоверием его не обижать, я принялась доедать своеобразный завтрак. Но без ответов оставаться не пожелала.

   — Как же это одно и то же, если консистенция и вкус совсем другие? Из чего это сделано?

   Неужели здесь, на Атрионе, используют такие же допотопные синтезаторы, что и на Земле в прошлом? Где основа одна, а меняются только ароматизаторы? Кстати, насколько мне известно, «основа» не самая аппетитная — переработанная органика, расщеплённая до молекул и структурированная обратно в продукт. Но при этом абсолютно безопасная. Главное — не думать, что жуёшь.

   — Дом производит сырую массу, а фидеры придают ей нужную густоту и вкус.

   Снова эти «фидеры»... Второй раз уже он использует это слово! Похоже, так называют местных технологов, которые и готовят пищу... Успокоив себя этим объяснением, я доела порцию и допила мусс. И только сейчас заметила, что стакан был мягким и гибким, сделанным из какого-то незнакомого материала. Не металл, не дерево, не стекло и даже не пластик… Что-то органическое? Вчера я на это не обратила внимание.

   — Это тоже дом производит, — заметив моё любопытство, улыбнулся Ош. — Из того же материала, что и комбинезоны для атрионского облика.

   — А есть разница? — нахмурилась я, окидывая взглядом его простую хлопковую рубашку. Кстати, а ведь он при первой встрече в пустыне, когда вылез из бота, был в комбинезоне, а в городе переоделся! — Почему бы просто не носить одну и ту же одежду?

   — Почему бы и нет, можно. Но не всегда это удобно. — Ош взглянул на моё непонимающее лицо и объяснил на примере: — Представь, я сейчас обращусь в атриона. Вещи на мне повиснут как на вешалке. Комбинезоны эластичные, при трансформации не рвутся, но они одноразовые. И чтобы надеть новые, каждый раз нужно забираться в складки дома. Если ты в этот момент в городе, а дом пасётся где-то далеко на пастбище, то возникнут проблемы.

   У меня в голове воцарилась полная неразбериха. Дом пасётся? Он же не корова! И как камни могут перемещаться, да ещё и что-то производить? К тому же никаких складок в жилище своего нового друга я не приметила — разве что ширму, но та явно была частью интерьера, а не техническим устройством.

   Наверное, у меня симбионт-переводчик сбоит! И проблема именно в неправильном восприятии смысла фраз, поэтому слова хамелеона лишь запутывают картину.

   Догадка не из приятных. Заменить вживлённый имплант можно только на Земле. А моя миссия на Атрионе далека от завершения. Если, конечно, делегация не вернётся в ближайшее время.

   — А можно на всё это взглянуть? — попросила, надеясь как можно быстрее получить подтверждение или опровержение.

   — Конечно, — легко согласился Ош. — Только сначала зайдём на склад — подберём тебе одежду, а потом покажу.

   Склад, озаряемый быстро поднимающимся над горизонтом Аш-Хори, оказался типичным одноэтажным строением. Но при том, что находился в центре города, занимал немалую площадь, что неудивительно — стеллажи уходили вдаль, заставленные тканями, текстилем, одеждой, обувью и мелкими предметами для ухода за телом. Всё это выглядело до боли знакомым, словно я смотрела на музейные экспонаты на выставке, посвященной быту землян пару веков назад. Но вещи не выглядели древними реликвиями — скорее новыми, словно их только вчера сшили по устаревшим лекалам.

   — А где всё это производят? — не удержалась я, скользя взглядом по бесконечным полкам.

   — Поставки идут по договору с Конфедерацией. Объёмы скромные, так что всё привозят в рамках гуманитарной поддержки. Мы ведь наполовину люди и имеем право на помощь землян. Если интересны детали, обсуди с моим наставником. Он объяснит доходчивее. А я не гайд и не разбираюсь в политике, — Ош пожал плечами. — Ты лучше выбирай, что тебе нужно, время не теряй.

   Я замерла в нерешительности.

   — Как я выберу, если ценников нет? Вдруг у меня денег не хватит? Да и как платить, если нейрочип не работает? Разве что отложенный платёж пройдёт, и сумма спишется, когда я на Землю вернусь.

   — Здесь всё бесплатно. У нас денег нет.

   — Как же так? — не поверила я. — А если кто-то наберёт себе лишнего? Кому-то же не достанется! И как можно работать без зарплаты?

   — Работа для нас — не обязанность, не необходимость для выживания и не способ заработка. Это предназначение. Не выполнять его невозможно, будешь чувствовать себя неполноценным. А брать лишнее... — он искренне недоумевал. — Зачем? Нажиться не получится, а дом захламлять — бессмысленно. В любой момент можно сюда прийти и взять необходимое.

   — С едой так же?

   — Да, только за ней приходится ходить к домам на пастбище. Муссы и питательная масса не могут храниться так долго, как вещи.

   Видимо решив придать уверенности, Ош легонько подтолкнул меня к ближайшему стеллажу, на котором висела табличка-картинка с изображением стилизованной женской фигуры. Силу явно соразмерял — и всё равно придал значительное ускорение. Так что вдоль полок я практически пробежалась.

   Удачно затормозила аккурат напротив своего размера — здесь имелись такие же обозначения, как те, которыми были промаркированы вещи, заказанные Миниусом в магазине старинной одежды на Земле. Почти не раздумывая я сняла с полки брюки, юбку, блузку, тёплый халат и пижаму. Нашла и тапочки — не ходить же по дому в носках? Да и их пора было отдать в чистку, а они у меня единственные.

   Пока я «закупалась», Ош исчез. Но едва шагнула к выходу, появился из-за соседнего стеллажа с широкополой панамкой в руках. И тут же водрузил её мне на голову.

   — Днём носи обязательно. Аш-Хори у нас жгучий. Для вас, чистокровных людей, опасный. Все приезжие такими пользуются. А нам — и хамелеонам, и атрионам — его излучение, наоборот, полезно и важно.

   — Для чего? — в очередной раз не сдержала любопытства. — Что-то вроде загара?

   — Нет, — он покачал головой, забрал из рук вещи, запихнул в какой-то пакет и, подхватив под локоть, потянул на улицу. — Эта энергия нужна для смены облика. Свет питательнее любого мусса. Правда, усваивается он только в атрионском облике, а в человеческом просто безвреден.

   Я мысленно хмыкнула. Теперь понятно, почему ни атрионы, ни хамелеоны не рвутся на Землю. Наше Солнце не такое агрессивное и не даст им излучение нужного «качества». Понятно, что на какое-то время они могут покидать Атрион, но всё равно будут вынуждены возвращаться. Так что напрасно Никодим паникует — ни Земля, ни Терра им не подходят.

   Различий между нами оказалось куда больше, чем можно было ожидать, глядя лишь на внешнюю человеческую оболочку. И остаётся только поражаться смелости тех, кто решается прилететь сюда и создать семью с местными. Кстати…

   Я на ходу попыталась заглянуть ему в лицо.

   — У тебя человек кто — мама или папа?

   — Ни тот, ни другой. Отец — хамелеон в шестом поколении, а мама — чистокровная атрионка.

   — А я думала, хамелеоны рождаются только в браках атрионов с людьми. Ну или хамелеонов между собой…

   — Чем хуже другие варианты? — в его голосе прозвучал лёгкий вызов.

   — Просто тогда чьи-то гены должны доминировать. А по тебе не скажешь, что атрионская кровь преобладает. Внешне ты дашь фору многим земным парням с моего курса фитнес-инструкторов.

   — Спасибо за комплимент, — он широко улыбнулся и игриво напряг бицепсы, явно довольный сравнением. Мускулы мощно перекатились под тканью рубашки, и я, вынужденно прижимаясь к нему боком, прекрасно это почувствовала. — Но трансформации не зависят от процента крови. Это... необъяснимо.

   — А как часто и надолго приходится менять облик? Неужели и в этом нет никаких различий?

   — На мой взгляд, разницы нет. Если чувствую, что нужна дополнительная энергия, то меняю облик на атрионский. Или когда работаю. Если хочется других ощущений и нет никаких обязанностей, тогда принимаю человеческий вид. Никогда такого не было, чтобы процесс трансформации проходил бесконтрольно, без моего желания. Вернее, было в подростковом возрасте, и это проблема всех молодых хамелеонов. Но после совершеннолетия — никаких сложностей.

   Ош посмотрел на меня с явным предвкушением:

   — А ты, выходит, экзот. Это здорово.

   — Почему? — опешила я. Вот ещё одно непереводимое словечко, о которое разбилась способность моего симбионта-переводчика интуитивно понимать смысл чужого языка.

   — Потому что это самая редкая специализация. Что у нас, что у атрионов. Ни один дом без экзотов не функционирует. В Земионе на три тысячи жителей всего пятьдесят таких, как ты. Из них тех, кто склонен к спортивным тренировкам, вообще всего двое.

   А дом-то тут при чём?! — так и хотелась заорать мне, но я сдержалась. Просто спросила:

   — А остальные экзоты чем занимаются?

   — Пением, танцами, актёрской игрой, живописью, скульптурой, дизайном одежды… В общем, вносят свой вклад в сферу развлечений и психологического комфорта.

   Картина чуток прояснилась, но недостаточно для того, чтобы я успокоилась и перестала задавать вопросы.

   — Фидеры, кроме еды, что-то ещё делают?

   — Разумеется! Они нас лечат, следят за состоянием дома и тем, что он производит. На них уборка, контроль за отведением стоков из городской канализации на пастбище и оценка уровня минерализации.

   Странный… набор. Как мне кажется, это совсем разные профессии, мало между ними общего.

   — Ты ещё упоминал про гайдов.

   — Ты разве… — Ош оторопело посмотрел на меня, и, видимо, до него дошло. — Я думал, ты о нас всё знаешь! Ну как можно лететь на другую планету, ничего о ней не выяснив?!

   — Можно, — вздохнула я. — Особенно когда в земной базе информации кот наплакал.

   Наверняка вздох вышел удручённый, и Ош ободряюще сжал мой локоть.

   — У нас как раз гайды — хранители знаний. Они управленцы и наставники. Учат, анализируют, принимают решения, контролируют работу всех.

   — А у тебя какая специальность?

   — Я майнер, — с гордостью заявил хамелеон. — Мы можем интегрироваться с любым домом и его ботами! Пилотируем, подбираем режимы, перестраиваем, направляем в нужные места…

   — Разве дом способен перемещаться?

   Ош сбился с шага. Мы встретились взглядами, и снова его лицо озарилось догадкой.

   — А! Так ты про дом! А я про дом.

   Ну и в чём разница? Звучание идентичное: и в буквах и интонационно! Если и есть нюансы, чтобы придать иной смысловой оттенок, то они выражаются в чём-то другом… А отличия, видимо, принципиальные!

   Получается, дома у них разные. Какие-то — наследие атрионских корней, какие-то — земных. Что, кстати, логично. И я сама виновата — об этом даже не задумалась!

   Повертела головой, пытаясь среди одноэтажных «коробок» отыскать иные по форме строения. И не нашла.

   Зато обратила наконец внимание на ещё один странный факт — прохожих практически нет! На складе — ни души. Когда мы к нему шли, навстречу попался всего один мужчина, явно торопившийся по своим делам. И сейчас я заметила лишь зашедшего в дом атриона и идущую впереди нас пару в человеческом облике.

   Сколько, он сказал, жителей в Земионе? Три тысячи? Вот и где они все? На работе? Хотя чему я удивляюсь? День-то в разгаре — Аш-Хори в зените стоит. А склад в охране не нуждается — раз за вещи не надо платить и все, кому что-то надо, уже давно всё взяли. И всё же такая численность — это очень мало. Значит, есть и другие поселения.

   — А сколько всего городов вроде Земиона?

   — Других нет. Он единственный.

   — Не может быть! — я ему не поверила. — Если вы рождаетесь в любых смешанных браках, вас должно быть больше.

   Ош резко посерьёзнел. Я это ощутила в напряжении мышц, которые закаменели. И его дыхание стало глубже. На мгновение мне показалось, что хамелеон уклонится от ответа — тема явно ему неприятна. Но он сдавленно произнёс:

   — Атрионы крайне редко меняют свои семьи на человеческий город. Моя мама — это скорее исключение, чем правило. И с Терры прилетают единицы.

   — Земля далеко, да и Терра не близко, ясно, почему людей мало. Космопорта у вас здесь нет. Но атрионы?! Вы живёте на одной планете, бок о бок. В чём проблема? Или…

   Меня пронзила догадка. Вспомнились опасения Никодима, что хамелеоны захватят Землю. Он ошибся только в локации! Скорее уж — заселят Атрион!

   И Ош, не дожидаясь моего вопроса, подтвердил:

   — Их ужасает возможность исчезнуть как цивилизации. Они боятся потерять чистоту крови, их пугают трансформации. Им кажется ненормальным наше стремление, частично уподобляясь людям, жить иначе и быть привязанными к одному конкретному месту.

   — И вас намеренно изгнали? Создали здесь резервацию? — припомнила я и то, что Лесов упоминал про какой-то внутренний конфликт на Атрионе.

   — Не совсем. Первые хамелеоны сами основали этот район и начали строить дома рядом с человеческим посольством.

   Тут же перед глазами возник образ мамы. Запоздало напомнили о себе обстоятельства, заставившие меня бросить всё и лететь на Атрион. В ушах зазвучал голос советника, убеждающий в необходимости разобраться в политике чужого мира.

   Я заволновалась: мне действовать надо, а не идти на поводу событий! Какая разница, какие у хамелеонов дома и почему они пасутся? Мне важнее осмотреть здание посольства... Но без присмотра!

   В том, что выйти на улицу получится без проблем, я не сомневалась — Ош не запер дверь ни когда мы уходили, ни когда вернулись. А дорогу я запомнила. Только какой найти предлог, чтобы он с гарантией меня не сопровождал?!

   Погружённая в свои мысли я и не заметила, как мы в дом зашли. Последнюю часть пути шла молча, и Ош, который принялся педантично раскладывать вещи по полкам, по-своему истолковал мою нервозность. Решил, что я стесняюсь напомнить ему о том, куда мы изначально собирались.

   — Мы сейчас быстренько перекусим и сходим на пастбище, как я и обещал. Засветло дойдём.

   — В смысле — до заката? Часов шесть идти?! Пастбище так далеко?

   Ош, открывший встроенный в стену шкаф, в котором стояло несколько закупоренных стаканов, замер, оглядываясь на меня. На его лице застыло недоумение.

   — Почему шесть? Час быстрым шагом, ну два — неспешным.

   Тьфу! Точно! Как же я упустила из виду более короткие сутки? А ведь должна была вспомнить короткую ночь и слова Оша, что планета движется по орбите быстрее. Значит, и вокруг своей оси вращается стремительнее.

   — Так сколько длятся ваши сутки?

   — Четырнадцать с половиной часов. Но час — земной, так удобнее было людям из посольства.

   — Понятно… — Я приняла из его рук вскрытый стакан. — А с биоритмами как? Не клонит в сон, когда темнеет?

   — Жёсткого графика нет. Устал — спи. Неважно, день или ночь.

   — А работа? Смены же есть?

   — Конечно. Ты просто планируешь своё время, отталкиваясь от обязанностей. А в остальном — полная свобода.

   Я кивнула, поблагодарив за откровенность. И, надеясь, что не вызову подозрений, поинтересовалась:

   — А когда тебе на работу?

   — Смену я уже отработал, пока ты спала. А на ближайшие дни меня освободили от дел, чтобы я мог помогать тебе. Всё же у меня гостья, дядя велел заботиться о твоём комфорте.

   Я окончательно пала духом. В голове крутилась лишь одна мысль: попросить пройти мимо посольства и посмотреть — вдруг кто-то уже вернулся. И тут судьба неожиданно подкинула шанс: в комнату влетела запыхавшаяся девчушка-подросток со смешными торчащими вбок косичками. Нескладная, долговязая, угловатая, с острыми чертами лица.

   — Общий сбор майнеров! Беги на «Корлиз», срочно! — выпалила она и рванула на улицу так же стремительно, как появилась.

   Ош вскочил, растерянно мечась между долгом и мной. Ему и уходить надо, и меня бросать придётся.

   — Там что-то случилось, — пояснил он неуверенно, будто ожидал, что я не поверю. — Такое иногда бывает.

   — Конечно, иди! — едва сдерживая радостную улыбку, я подтолкнула его к выходу. — Всё понимаю!

   Он с облегчением переступил порог и уже на ходу бросил:

   — Ты здесь в безопасности, ничего не бойся.

   Едва захлопнув дверь, я прильнула к окну, следя, как его мощная фигура быстро удаляется, почти бежит. Сердце колотилось в предвкушении. Пару минут обожду — на всякий случай. А вдруг он что-то забыл? Вдруг вернётся?

   21 день 220608 года

   Атрион, регион Зелия, окрестности Земиона, Северное пастбище, дом «Корлиз»

   — Что случилось? Почему так срочно? — влившись в поток майнеров, устремившихся в пустыню, спросил Ош.

   — Да как обычно, — отмахнулся сосед, бегущий рядом. — Дикие дома гонять будем.

   — А я уж подумал, что атрионы всё же на нас напали.

   — Тогда бы и гайдов подняли по тревоге. А моему отцу ничего не сказали, он дома.

   — Судя по нашему количеству, там выводок нехилый припёрся, — хохотнул кто-то сзади.

   — Видимо, да, — кивнул Ош.

   Он понимал: свободных майнеров не останется, раз уж и его вызвали. А может, просто Дэ-Рау не успел сообщить другим гайдам, что у его подопечного есть спецзадание.

   На «Корлизе» уже кипела привычная всем работа. Майнеры в человеческом облике одним движением сбрасывали сковывающую движения земную одежду, их тела на глазах преображались, становясь гибкими, изящными силуэтами атрионов. Они ныряли в гигиенические складки, чтобы выбраться из них уже в облегающих комбинезонах. И с той же стремительностью неслись дальше — в ангар, где в тишине висели, будто набухшие почки, корабли-боты. По двое хамелеоны проскальзывали в узкие шлюзы-сфинктеры, ведущие в самое сердце шаровидных капсул, сливались с ними — и становились их разумом, их волей, их жаждой полёта.

   — Чур, я в домик! — с азартным предвкушением выкрикнул второй майнер, оказавшийся в паре с Ошем, застолбив за собой роль пастуха.

   — Мне всё равно, — хмыкнул тот, занимая место пилота.

   Волосы Оша шевельнулись, врастая в мягкую стену бота. Сознанием майнер соединился с внешними сенсорами-рецепторами. Непрозрачная оболочка перед его внутренним взором растворилась, позволив увидеть всё то, что происходило снаружи.

   К горизонту клонился Аш-Хори, раскрашивая бело-розовым сиянием оболочки летящих рядом ботов. Внизу, под днищем, стремительно проносилась песчаная равнина — светло-жёлтая, рыхлая, испещрённая волнистыми гребнями. То тут, то там на ней промелькивали насыщенно-коричневые пятна — сперва редкие и небольшие, потом всё более частые, постепенно сливающиеся в сплошную массу, пропитывающую песчаный субстрат. А поверх неё — с полсотни мелких, разноцветных, бочкообразных туш, нагло врывшихся в грунт отростками-ножками.

   — Ничего себе! — присвистнул напарник, которому Ош транслировал картинку на внутреннюю стену бота. — Это, похоже, где-то с десяток коконов сразу раскрылось. Странный у домов выдался брачный сезон… Как они друг друга не перегрызли?

   — Значит, спаривались не дикие, а жилые. Или кто-то нарочно коконы собрал и на нашу территорию подбросил.

   — Возможно… Пусть гайды разбираются. Не наша это работа. Опускайся ниже, я готов.

   А готов он был, в сущности, к уже давно отработанному алгоритму. Выбраться через узкий шлюз и ловко спрыгнуть на кожистую спинку. Вцепиться в крошечные бугорки, будущие паруса — ещё не имеющие мембран и потому не способные улавливать свет. Шустро залезть в тесное нутро, пока домик, взбунтовавшись, не успел вытащить ножки и сбросить нежданного паразита. Перехватить контроль над движениями, слившись с ним сознанием — так же, как это делал пилот. Увести настырное существо подальше от столь желанного для него питательного субстрата. А потом, избавив от своего присутствия, выскочить наружу и вернуться в бот, который неотступно следовал за ним, ведомый майнером-напарником.

   — Эх, жаль, нельзя их оставить на пастбище. Куда нам столько? Да ещё и незрелых… — сокрушался он, с сожалением глядя на сердито топчущиеся на месте, начавшие флуоресцентно светиться тушки. Те «пастухи», которые привели свои домики последними, отбегали от них поспешно и насторожённо. Кроме перспективы быть затоптанными, им грозила и куда более жуткая участь — стать кормом для вечно голодного молодняка. Днём совершенно безобидные, занятые лишь поиском органики в песке, ночью эти существа превращались в безжалостных хищников. А ведь Аш-Хори уже давно опустился за горизонт…

   Ош не ответил, зато воздух внезапно разорвался какофонией звуков. Визгом тех, кто был помельче и потому моментально превратился в добычу. Торжествующим рычанием тех, кто оказался крупнее, а значит, одержал верх и теперь наслаждался долгожданным пиршеством.

   С рассветом выжившие в этой борьбе вновь будут мирно брести по пустыне, а останки их жертв медленно разлагаться и превращаться в питательный субстрат. Но ни один майнер из тех, кого отправили на зачистку, не стал этого дожидаться — боты единой армадой устремились к «Корлизу».

   Едва пристыковав бот к ангару, Ош намеревался сразу бежать обратно в город. Потому, не теряя ни секунды, метнулся к стопкам земной одежды, которую собрал и аккуратно сложил на выростах дежуривший на этом уровне диспетчер — так вернувшимся с задания майнерам легче было найти свои вещи. Однако не успел ни сменить облик на человеческий, ни переодеться — замер, словно наткнулся на невидимую преграду, потому что его окликнули:

   — Ош, мальчик мой!

   Он обернулся на голос. К нему, легко ступая, приближалась изящная атрионка. И широкая, невольная улыбка тут же озарила его лицо — в земном облике иного способа выразить целую бурю чувств у него не было. Радость от встречи, трогательная нежность, светлая ностальгия по дням детства, когда её руки были для него целым миром.

   Мать обняла его за плечи, и знакомый, родной аромат окутал Оша — терпковато-сладкий, тёплый и бесконечно благожелательный. Он с наслаждением вдохнул его полной грудью.

   — Ты снова не пришёл отдыхать домой, — мягко заботливо укорила она. — Разве на матрасе можно нормально выспаться?

   Ош смутился:

   — Ты же понимаешь — дела, работа…

   Лицо матери привычно осталось невозмутимым, но в её запахе появилась свежая, лёгкая нота, а в голосе зазвучали смешливые переливы.

   — Наслышана о твоей работе. Дэ-Рау мне кое-что рассказал... И не смущайся, дорогой! Ты молод, понятно, что тебя так увлекло... Она хоть симпатичная?

   — Очень, — кивнул Ош, с трудом сдерживая растущую в груди волну неведомого раньше, трепетного предвкушения.

   — Это хорошо. Я, правда, надеялась, что ты женишься на атрионке…

   — Мам, эта девушка не станет мне невестой. Помолвлена с землянином и надолго на Атрионе не задержится.

   Жёлтые глаза пристально всмотрелись в его лицо, ловя малейшее изменение мимики. Проницательности ей было не занимать, потому истинное отношение к сказанному от неё не укрылось. Читать эмоции не только по ароматическому фону давно стало для неё привычным. Потому прекрасно поняла — он расстроен, обескуражен, разочарован.

   Можно было бы сказать ему, что всё к лучшему. Что судьбе видней, как распорядиться его жизнью. Что это лишь мимолётное увлечение и пройдёт так же быстро, как все предыдущие.

   Или наоборот — ободрить Оша. Поддержать и укрепить в мысли, что землянка несомненно передумает, когда узнает его получше. Дать надежду на то, что он будет именно с ней.

   Но атрионка не сделала ни того ни другого. Решила: торопить события и высказывать своё мнение сейчас — только навредить. Что будет — то будет. Повлиять она ни на что не может, зато рискует ранить сына, коснувшись болезненной струны.

   Потому лишь коротко кивнула, дав понять, что его услышала.

   — Ясно. Кстати, я сегодня работаю на переработке мусса в столовой. Может, возьмёшь с собой свежие порции? Как раз угостишь девушку. Всё же упакованный продукт проще, теряет часть вкусовой палитры. Она наверняка такого не пробовала.

   — Да, конечно. Твой мусс вне всяких похвал. Ты лучший фидер во всём Земионе!

   — Хамелеонам-фидерам, даже в облике атрионов, сложнее уловить баланс вкуса и формы, чем мне. Но я стараюсь их научить, передать свой опыт…

   Она ненавязчиво взяла его под локоть и потянула за собой.

   — Идём, дорогой. Расскажешь подробнее о поручении дяди.

   03 ноября 3025 года

   Атрион, регион Зелия, город хамелеонов — Земион

   Замерев у кованой ограды, я насторожённо огляделась. Если попытаться войти — прохожим мое любопытство покажется подозрительным, а свидетели мне совершенно не нужны. К счастью, улица была пустынна. Кстати, никто не попался по пути — ни когда я выходила из дома, ни когда шла по улицам. Да и в окнах лишь кое-где горел свет...

   Снова накатил леденящий вопрос: где жители? Да, сейчас вечер, почти ночь, но ведь Ош говорил, что не все спят одновременно! Однако ответа не было, и я задвинула своё любопытство куда подальше. Совершенно несвоевременно сейчас об этом думать.

   Взялась за холодную ручку калитки — вдруг заперто?

   Створка будто только этого и ждала! Поддалась с тихим скрипом, впуская меня во внутренний дворик, погружённый в глубокие сумерки.

   Сердце заколотилось где-то в горле, и я рванулась к крыльцу, Приложила кольцо к датчику на массивной двери. Откроется — хорошо. Нет — придётся искать другую возможность попасть внутрь. И снова мне повезло — механизм негромко щёлкнул, и я, нырнув в чёрный провал проёма, прислонилась к стене, переводя дух. Полдела сделано! Теперь займусь осмотром.

   Не успела.

   — Приветствую! — пригвоздил меня к месту бархатистый мужской голос.

   Я вздрогнула, всматриваясь в темноту — здесь прячется землянин?! Или хамелеон?

   — Вы кто?

   — Стационарная интеллектуальная офисная система, версия семь точка один, — последовал бесстрастный ответ.

   Я тихо засмеялась, ощущая прилив досады и облегчения одновременно. Вот же дурочка! Как быстро отвыкла от благ цивилизации! Даже забыла о таких элементарных вещах, как виртуальные помощники. А с ними всё делать намного проще!

   — Сиос, опусти жалюзи и включи свет, — приказала уже без предательской дрожи голосе.

   Послышался мягкий шелест смыкающихся ставень, и лампы зажглись не сразу, а постепенно, ласково разгоняя мрак, щадя глаза.

   — Расскажи, что где находится.

   — На первом этаже: конференц-зал, приёмная и столовая. На втором: узел связи, серверная и кабинеты служащих. На третьем: жилые комнаты.

   — В какой комнате остановилась Лиана Бергер? — спросила я, надеясь, что в личных вещах матери найдётся хоть какая-то зацепка.

   — Третья по левую руку от входа.

   Именно туда я и направилась, попутно изучая светлые бежевые стеновые панели, однотонный пол с серым противоскользящим покрытием и белый потолок с встроенными в него светильниками. Даже жилой этаж ничем не выделялся — всё та же строгость и лаконичность дизайна. Может, у тех дипломатов, кто давно здесь поселился, в комнатах и имелось подобие уюта, но выделенная моей маме была скромной, крошечной, неприветливой. Служебной…

   К тому же, увы, ничего способного пролить свет на таинственное исчезновение я в ней не обнаружила. Бросились в глаза лишь две детали — не до конца распакованная сумка и небрежно накинутое на кровать покрывало, а под ним пижама. Такое впечатление, что мама, приехав, достала только её и легла спать. А утром очень торопилась, оделась, ушла… И не вернулась.

   Я на несколько минут погрузилась в ностальгию, перебирая знакомые вещи. Страстно хотелось забрать что-нибудь с собой, но я не рискнула. Как объясню их наличие Ошу?

   Спустившись на второй этаж, я оказалась в стандартном офисном пространстве, поделённом полупрозрачными перегородками на рабочие секции.

   — Сиос, где устройство связи с Землёй?

   — Слева от вас, последняя секция.

   Комната нашлась быстро. Консоль управления терминалом выглядела не самой современной, но интуитивно понятной. Я опустилась в кресло и коснулась сенсора-активатора. На миг окатило волнение: а вдруг не сработает? Вдруг я не смогу получить нужную мне информацию?

   Однако панель ожила. Индикаторы услужливо отобразили уровень заряда батареи и мощность пронзающего гиперпространство луча. Подсветка призывно оконтурила клавиатуру ввода данных. Неторопливо поморгав, передо мной развернулась голографическая матрица информационного интерфейса.

   Это и обрадовало, и насторожило одновременно. Не может быть, чтобы в посольство, где многое секретно, мог зайти кто угодно и делать что угодно!

   — Сиос, какой у меня уровень доступа?

   — Максимальный, ограничения отсутствуют.

   — Основание для допуска?

   — В переносном устройстве-идентификаторе на вашей руке закодирована учётная запись с высшими административными правами.

   Я присвистнула от удивления. Надо же, какое колечко мне вручил Лесов! Такой уровень обычно у контролирующих инстанций. А тут стороннему лицу такое доверие! Какие же мотивы движут Никодимом, что перевешивают все риски? И почему он не привлёк профессиональных поисковиков? Службу безопасности? У них куда больше опыта и ресурсов! Неужели была иная причина положиться именно на меня, кроме тревог относительно мигрантов-хамелеонов?

   В любом случае подводить его нельзя. Да и мне самой не терпится докопаться до истины!

   — Сиос, покажи все сообщения за последние сорок пять дней.

   — За запрашиваемый период: два входящих вызова с Земли, одно тестовое сообщение для проверки работоспособности системы связи и одно аудиосообщение по внутренней сети. Исходящих три: два на Землю, одно локальное.

   — Запусти просмотр и воспроизведение.

   Голографическая матрица снова мигнула, бросив холодный синий отблеск на мои руки. Перед глазами отобразился интерфейс диалоговой системы — самый простой, без изысков, лишь белое поле и буквы.

   «Земля — Посольству. Как добрались новые дипломаты? Готовы приступить к работе?»

   «Посольство — Дипмиссии. Поняли. Будем через атрионские сутки».

   Видимо, это было последнее текстовое сообщение, потому что экран погас. Зато щемяще щёлкнул динамик, и в тишину комнаты ворвался мужской голос, искажённый ужасом.

   — На нас на…

   Окончание потонуло в душераздирающем скрежете. Следующую фразу произнес уже другой голос, в котором читалась не паника, а леденящая обреченность:

   — Мы где-то…

   Помехи в эфире снова заглушили речь.

   — …ите, кто слы…

   Очередной обрыв.

   — …оны устро…

   На фоне нарастающего гомона и криков прорезался жуткий, истошный женский визг.

   — …аду. Они уни…

   Голос захрипел, и связь оборвалась.

   Я с трудом сглотнула ком в горле и медленно размяла онемевшую шею. Руки дрожали, воздух с трудом заходил в лёгкие — словно его здесь совсем не осталось. В носу щипало, в глазах стояли слёзы. Смысл фраз был не слишком понятен, но интонации кричали красноречивее любых слов. Сомнений даже не возникло: с делегацией случилась беда. Не просто так они пропали!

   — Хватит, Ярина, соберись! — процедила сквозь зубы, сердито стирая мокрые дорожки со щёк. Действовать нужно немедленно, я и так потеряла уйму времени!

   — Сиос, когда на Земле получили последнее сообщение?

   — Сообщение не было перенаправлено. Оно сохранилось только на локальной базовой станции.

   — Почему?! — сорвался с губ крик.

   — В дипмиссии не осталось персонала. Мне не отдавали соответствующих распоряжений.

   — Бездушная железка, — выругалась я сквозь зубы. — Сиос, заархивируй всю переписку и немедленно отправь на Землю.

   — Принято, — отозвалась система. Огоньки на консоли замигали в танце, узел связи загудел, как встревоженный шмель. — Отправка завершена.

   Я позволила себе выдохнуть чуть свободнее — часть груза с плеч свалилась. Но понимала: до прибытия службы безопасности пройдёт не меньше суток. Сидеть сложа руки всё это время? Нет уж!

   — Сиос, где хранится послание, полученное от атрионов?

   — В личном сейфе консула. Ваше кольцо не имеет к нему доступа.

   — Где ещё могли зафиксировать координаты места встречи?

   — В электронном журнале регистрации использования транспортных средств.

   — Выведи на экран.

   Потускневшая матрица вспыхнула снова, отобразив таблицу. И я поспешно прокрутила строки, отыскивая последние.

   Они действительно были — две записи, сделанные с двенадцатичасовым интервалом.

   — Сиос, скопируй и распечатай.

   Вспомнила, что цифры мне мало что скажут, а Ош, возможно, не разбирается в системе координат, придуманной землянами. Потому добавила:

   — Совмести эту точку с картой региона и сделай отдельную распечатку крупным планом.

   Принтер, встроенный в столешницу, мягко щёлкнул. Из лотка выползли два тонких, почти невесомых пластиковых листа. Зацепка была в моих руках.

   — Сиос, какой транспорт есть в распоряжении посольства?

   — На балансе находятся два вездехода. Оба отсутствуют в ангаре.

   Я нахмурилась. Логично было ожидать подобного, но всё равно теплилась глупая надежда воспользоваться земным средством передвижения. Это решило бы проблему! Ведь так просто — ввести координаты в навигатор и активировать автопилот. Идти пешком — не вариант. А пользоваться террианской шлюпкой, чтобы пролететь над поверхностью планеты, я не рискну — если собьются настройки обратного маршрута, скорректировать их у меня не получится. Значит, придётся просить Оша довезти меня до нужного места…

   Я заторопилась на выход — время утекало сквозь пальцы, да и Ош мог в любой момент домой вернуться. Не найдёт меня — начнёт паниковать, поднимет тревогу. Зачем лишний раз нервировать того, кто пытается тебе помочь.

   Дверь посольства с тихим щелчком захлопнулась за моей спиной. Блокировка, несомненно, снова заработала, но я знала — если мне что-то понадобится, всегда могу вернуться.

   Обратная дорога в темноте оказалась куда неприятнее дневной. Густой и неподвижный воздух, казалось, впитывал каждый звук, а потом отдавал его искажённым эхом. Чудились далёкие стоны, словно какой-то гигант вздыхает и тоскливо кого-то зовёт в кромешной тьме.

   Почти весь путь я бежала, подгоняемая не столько расчётом, сколько смутной тревогой. И, как потом выяснилось, зря — дом встретил меня тишиной и покоем.

   Ош вернулся только на рассвете, когда первая полоса света уже резала горизонт. Я к тому времени извелась от переживаний, ожидания, вопросов, голода и жажды. Открытого мусса я не нашла, а рыться в чужих шкафах сочла верхом бестактности.

   Вошёл он явно довольный, бодрый, держа в руках четыре огромных, доверху наполненных стакана. Но моё внимание привлекло вовсе не угощение...

   Одно дело — видеть в облегающем комбинезоне атриона. Стройного, но без выраженных рельефов. И совсем другое — человека. У которого подобная одежда не просто не скрывает, а самым бессовестным образом подчёркивает каждую линию тела! Возмутительно совершенного тела!

   Я с трудом заставила себя не пялиться на эти самые… линии. И смотреть ему в лицо. Он же, похоже, не понял причины моего внезапного смущения и замешательства.

   — Думал, ты отдыхаешь, — первым выдохнул, заметив меня в дверном проёме столовой. — Держи, свежий мусс. Я взял ягодный и овощной. Скажешь, какой больше понравится — буду знать на будущее.

   Мне в этот момент, честно говоря, было не до тонкостей вкуса. Содержимое первого стакана я проглотила почти не чувствуя, лишь под конец заметила солоновато-сливочный оттенок с лёгкой горчинкой трав. Второй пила уже медленнее, позволив себе распробовать кисло-сладкий ягодный букет.

   Ош смотрел на меня с едва уловимой смешинкой в глазах, будто радуясь моей реакции. В его взгляде читалось ожидание вердикта. Но я, при всём желании, не могла выбрать и с уверенностью сказать, что какой-то из муссов мне не по вкусу.

   — Оба хороши. И действительно, вчерашние были не такие насыщенные. Ты сказал — свежие. Значит, дом только что… — я запнулась, подбирая слова, чтобы правильно свою мысль сформулировать. И выдала: — Подоили?

   Видимо, мой симбионт-переводчик, не смог подобрать идеальной аналогии, потому что Ош застыл. На его лице отразилась предельная концентрация — он явно пытался сопоставить земную идиому с атрионской реальностью.

   — Это не совсем так, как когда мать кормит дитя, — наконец неуверенно ответил, — но близко. Дом производит сырую массу, когда в нём живут фидеры. У него есть рефлекс — приманить их и удержать внутри себя подольше. Без них ему плохо.

   — Погоди, — перебила я, чувствуя, как у меня округляются глаза. — Ты хочешь сказать, дом живой?

   — Конечно, — просиял Ош. Не сразу понял, почему я удивилась, но в итоге хлопнул себя по лбу. — Я же хотел тебе всё показать! И не успел! Ничего, как окончательно рассветёт — сходим.

   — Тебя срочно вызывали… Всё в порядке? — спросила я осторожно, боясь разочароваться и погасить крошечный огонёк надежды. Вдруг это как-то связано с пропавшей делегацией? Может, люди нашлись?

   — Обычная работа. Сложно объяснить тому, кто не видел своими глазами. Обязательно покажу! Ты… расстроилась? — его голос дрогнул от внезапного беспокойства, потому что я действительно перестала улыбаться. — Не думай, я ничего не скрываю. И говорю так не потому, что тебе не доверяю. Просто…

   — Нет-нет, я не поэтому, — поспешно остановила я его. — Просто ты ведь знаешь, зачем я здесь. Мне нельзя тянуть с поисками.

   — Но что ты собираешься делать? Никто же не знает, куда дипломаты отправились.

   — А я знаю, — уверенно заявила я, и моя уверенность прозвучала на удивление убедительно. — У меня есть координаты. И карта.

   — Откуда? — его брови поползли вверх.

   — Мама написала мне перед отъездом, — гладко солгала я. Мой мозг, закалённый стрессом, мгновенно выстроил правдоподобную канву. — Мне только добраться нужно. Ты поможешь?

   Сомнений мои слова у него, кажется, не вызвали. По крайней мере, во взгляде читалось не подозрение, а живое, неподдельное любопытство.

   — Конечно, даже не сомневайся. А можно посмотреть?

   Пластиковый лист он изучал недолго — скользнул взглядом по координатам и углубился в изучение карты. Его брови взметнулись ещё выше.

   — Ого!

   — Что не так? — заволновалась я, невольно сделав шаг к нему.

   — Ты даже не представляешь, что это за место! — выдохнул он взбудораженно. — Там стоит легендарный дом «Дизар»! Первый, совершивший сверхдальний межзвёздный полёт и достигший Земли. Именно в нём жил гайд, который наладил контакт с людьми, а его женой стала землянка.

   — А дети… у них были? — спросила я, замирая.

   — Были. И не один. Хамелеоны, — добавил Ош, предвосхищая мой следующий вопрос. — И их дочь… она моя пра-пра… — он запнулся в перечислении, — бабушка. Точное число поколений не помню — семь или восемь. Её муж тоже был хамелеоном, только от другой пары. И он был назначен первым консулом Атриона на Земле. А потом его сын. С тех пор родовая преемственность этой должности стала традицией.

   — Значит, Яр-Диз, твой дядя по отцу, потомственный дипломат? И он тоже хамелеон? — меня осенило. Вот не на пустом месте Лесов так панически боится хамелеонов, раз представитель атрионов такой мастер маскировки. — А ты не планируешь продолжить династию? Или у дяди уже есть наследник?

   — О чём ты? — Ош посмотрел на меня снисходительно. — Я же майнер! Гайдом нужно родиться, невозможно изменить своё предназначение. А дядя ещё молод, ни жены, ни детей у него нет.

   — Так ты меня отвезёшь? — вернулась я к главному, не позволив себе увлечься подробностями. Интересными, но совершенно несвоевременными! — Когда?

   Ош широко улыбнулся.

   — Да хоть сейчас. Я сегодня как раз на боте прилетел, чтобы ты пешком не шла на пастбище. И мусс привёз в нём же, много порций взял, в руках бы столько не унёс. Теперь даже забирать не надо — еда в дорогу у нас уже есть.

   — Отлично, пошли! — я буквально подпрыгнула на месте, но тут же себя одёрнула. — Две минуты!

   Метнулась в санузел (два стакана мусса дали о себе знать), потом в комнату. Схватила сумку и вытряхнула из неё всё лишнее, оставив только фильтры, и запихнула внутрь взятые со склада брюки, блузку и панаму.

   — Всё, я готова! — выскочила обратно, полная решимости.

   Ош, который терпеливо ждал за столом, поднялся. И снова, совершенно непреднамеренно, вогнал меня в краску. Вид спереди был откровенно провокационным, но и со спины он впечатлял ничуть не меньше — широчайшая рельефная спина, резко сужающаяся к узким бёдрам, и мощные, накачанные ягодицы. Ткань облегающего костюма натягивалась на каждой мышце с таким напряжением, что казалось — ещё одно неловкое движение, и она лопнет по швам.

   Около дома не было ни намёка на бот. А ведь я отлично помнила те самые кожистые шары, что сопровождали меня в пустыне! Куда же он его подевал? Оставил за углом?

   — Не туда, — окликнул меня Ош, едва я шагнула к пыльной дороге.

   Я обернулась, недоумевая. Он стоял возле груды песка, наваленной у самой стены дома. Странно… Раньше её здесь точно не было. Кто же ухитрился так бесшумно её притащить?

   — Иди сюда, — снова позвал он, положив ладонь на песчаный склон. И прямо на моих глазах начал меняться. Его мускулы сдулись, будто из них выкачали воздух, силуэт стал тоньше, выше. Короткие волосы поползли вниз, утолщаясь и сплетаясь в дреды, а кожа налилась смуглой оливковой зеленью.

   И песок пришёл в движение. Поверхность его пошла волнами, словно неустойчивая голограмма, округлилась и вдруг уплотнилась, обретя знакомую кожистую фактуру. Так вот в чём дело! Маскировка… Изумительно точная, до каждой песчинки. Никогда бы не подумала, что у атрионов есть такие продвинутые технологии…

   Тем временем Ош нащупал на поверхности едва заметную складку и растянул её, будто отверстие в надувном мяче для фитнеса.

   — Заходи.

   Пришлось протискиваться сквозь упругие стенки, не желающие раскрываться шире. Внутри оказалось тепло и влажно, но воздух был свежим, а мягкое флуоресцентное свечение стен разгоняло полумрак.

   Света хватило, чтобы разглядеть пролезшего следом атриона. Нет, конечно я прекрасно понимала, что это Ош, но… Знать, что у него две ипостаси, и спокойно принимать этот факт — совсем разные вещи. Не было ни отвращения, ни негатива, скорее разумная осторожность — где-то в глубине сознания всплыло предупреждение Лесова об опасности запахов, которые источают атрионы. Да и сам Яр-Диз этого не скрывал…

   — Подожди, сейчас устроим тебя поудобнее, — пообещал Ош, прислоняясь спиной к одной из стен.

   Она тут же ожила. Небольшая выпуклость мягко поползла вверх, аккуратно приподнимая его над полом, будто ладонь. Но больше всего меня поразило не это, а то, что дреды Оша, словно щупальца медузы-Горгоны, разлетелись в стороны, притянулись к поверхности и вросли в неё, как корни в землю, став с ней единым целым.

   — Тебе не больно? — сорвалось с губ.

   Хамелеон приоткрыл один глаз, мельком скользнув взглядом по комнате, — то ли удивился, то ли проверил, нет ли тут какой угрозы. Поймав мой испуганный взгляд на своих «волосах», снова прикрыл веки.

   — Нет, интеграция безболезненная. Наоборот — приятная.

   Его голос звучал мягко и умиротворённо, хотя лицо оставалось невозмутимой маской. Ни намёка на улыбку! Зато в воздухе разлился сладковатый ванильный аромат, пробивающийся даже сквозь фильтры.

   Понять, есть ли связь между его словами и появлением запаха, я не смогла. Да и не до этого было — рядом со мной пол вздыбился, потёк, как густая жидкость, и застыл в форме удобного кресла с плавными линиями. А когда я осторожно на него уселась, стена напротив перестала флуоресцировать, и на ней проступила картинка — панорама улицы и входа в дом. Прямо как экран! Значит, снаружи установлена камера. Замечательно! По крайней мере, я смогу видеть, куда мы летим и что происходит вокруг.

   Стремительность, с которой бот взмыл в небо, меня ошеломила. То ли Ош решил блеснуть мастерством пилота, то ли для этой органической машины такая скорость и впрямь была стандартной — как бы то ни было, постройки исчезли из поля зрения мгновенно, сменившись бескрайним простором жёлтого песка, из которого складывались невысокие барханы. Скольжение в воздухе было настолько плавным, что казалось нереальным — будто я не живу в этот момент, а смотрю завораживающую картинку на огромном экране.

   Здесь не было тряски, не чувствовалось ни ускорения, ни перегрузок — ничего из тех «приятных» впечатлений, что подарил мне полёт в шлюпке. Я всмотрелась в даль, рассчитывая увидеть арендованное у террианки средство передвижения, но тщетно. Видимо, от города мы полетели в другом направлении. Однообразная череда дюн быстро мне наскучила: пейзаж мелькал, но ничего по-настоящему не менялось. От нечего делать взгляд сам потянулся к Ошу. Видеть его атрионом было... непривычно — смущала двойственность. В человеческом облике он казался обычным парнем с Земли — своим, понятным, знакомым. Но в подлинной, инопланетной ипостаси изрядно пугал — будто рядом прилёг на отдых красивый, но непредсказуемый хищник. И желание возникало только одно — держать дистанцию.

   Меня напрягала ещё и его «интеграция» с шаром-ботом. Я, конечно, осознавала — это что-то вроде нашего взаимодействия с симбионтом-переводчиком. Но наша связь была невидимой, сокрытой внутри. А здесь всё выставлялось напоказ, было слишком телесным и откровенным.

   — Если проголодалась, могу дать тебе мусс, — видимо почувствовав, что я на него смотрю, проявил заботу хамелеон. — Или тебе в туалет надо? Тогда не стесняйся, забирайся в складку. Она слева от тебя.

   Я с опаской покосилась на едва заметный шов в стене, который вдруг стал явственнее, мягко подсвеченный изнутри. Через подобный я и забиралась сюда. Но где гарантия, что теперь, в полёте, я не вывалюсь через него наружу? К тому же Ош ошибся в своих предположениях.

   — Нет, мне ничего не надо. Лучше не отвлекайся.

   — У меня нет проблем с многозадачностью. Я прекрасно контролирую бот. Для меня это привычно, — уверенно ответил он.

   — Как ты отдаёшь команды? Мысленно?

   — Бот становится частью меня. Словно, например, ещё одна рука. Я чувствую его обшивку — как свою кожу, ток энергии в каналах — как пульс собственной крови, тягу двигателей — как напряжение мышц. Мне достаточно просто захотеть — и действие совершается. Так могут только майнеры. Это врождённое.

   — А если... с ним что-то случится? Ударится, повредится? Ты это почувствуешь?

   — Не просто почувствую. Я буду воспринимать удар так, словно он пришёлся по моему собственному телу. Боль, разрывы тканей, жар — всё до последней вибрации. При серьёзных повреждениях могу потерять сознание и даже погибнуть, если не успею вовремя разорвать контакт.

   Я невольно поёрзала, пытаясь удобнее устроиться на своём странном кресле, напоминавшем кожаную подушку.

   Щеки мгновенно вспыхнули жарким румянцем смущения. Я замерла, стараясь не шевелиться. Очень уж будоражащей была сама мысль о столь тесном, почти интимном контакте.

   Впрочем, долго ждать не пришлось — на горизонте наконец появилось нечто, выбивающиеся из монотонного унылого пейзажа.

   Холм? Здание? Огромный валун? Сложно было отождествить совершенно незнакомое мне сооружение. Да и я вглядывалась не столько в него, сколько в окружающую местность, пытаясь отыскать взглядом вездеходы дипломатов. Эта точка была условленным местом встречи. Техника должна была находиться где-то здесь! Но, увы, на песке ничего сотворённого руками человека не нашлось, только волны застывших дюн... И тогда взгляд нехотя пополз вверх, изучая громадину.

   Чёрный с сероватым налётом, словно поседевший от времени. Бугристый, с обломанными штырями, торчащими в разные стороны, будто сломанные рёбра. На некоторых болтались иссохшие полотнища — похожие на обрывки парусов древних кораблей-призраков. А у самого основания уходили в песок массивные корневидные выросты-столбы, в некоторых местах выпирая наружу и изгибаясь к небу.

   — Это и есть «Дизар»? — разочарованно пробормотала я. На самом деле ожидала чего-то большего! Где же легендарность? Просто какая-то гигантская сухая кожура с корнями. И как это могло бороздить космос и добраться до Земли?

   — Он самый, — с горделивыми интонациями ответил Ош, подлетая вплотную к стене и мягко опускаясь на песок.

   Я и оглянуться не успела, как он уже поднялся, разрывая контакт с ботом. Его волосы натянулись, неохотно отделяясь от мягких липких стенок, которые, казалось, тоже не желали его отпускать.

   — Идём. Всё увидишь.

   Ош первым протиснулся в щель-складку и придержал её руками, чтобы мне было проще пролезть следом. А ведь створки с немалым усилием рвались сомкнуться обратно! Силы в нём оказалось предостаточно, несмотря на внешнюю стройность атрионского облика.

   Я надеялась, что он вернёт себе прежний, привычный для меня вид, но хамелеон не торопился меняться. Просить сочла бестактным — вдруг обидится? Или в этом есть какая-то необходимость?

   Потому просто шла следом за его изящной фигурой, осматривая дом вблизи. Предполагала, что дипломаты уже внутри, а вездеходы припаркованы с другой стороны — ведь размеры сооружения впечатляли: метров пятьсот в длину и не намного меньше в высоту. Пожалуй, космические лайнеры, которыми земляне пользовались, были сопоставимы с ним по габаритам.

   С этого ракурса он ещё больше напоминал высохшую оболочку или мумифицированное тело. Значит, это и вправду когда-то было живое существо, а не искусственно созданное творение инженеров. С одной стороны, удивительно, что существуют такие формы жизни. С другой — побывав в боте, который, вероятно, такая же сущность, только малого размера, я смогла в это легко поверить. Отрицать очевидное — глупо.

   Ранее, видимо, плотно сомкнутый вход у самого основания теперь был дрябло разинут — нешироко, но достаточно, чтобы мы свободно в него зашли и оказались в сумрачном коридоре с неровными стенами, похожими на поверхность пожухлых осенних листьев. Здесь всё выглядело увядшим, дряхлым, потускневшим от времени. Царила музейная, давящая тишина — не было слышно ни голосов, ни гула механизмов. И пахло соответствующе: фильтры приглушали, но не могли полностью скрыть запах пыли, старой кожи и чего-то ещё — неопознаваемого, но несомненно тоскливого и угнетающего.

   Хотя, возможно, этот запах печали источал сам Ош. Ведь если он, как майнер, способен сливаться с живым домом, то наверняка ему морально тяжело видеть погибшего усохшего исполина, осознавать, что тот когда-то летал и в нём кто-то жил…

   Я разочарованно вздохнула, но по другой причине — неужели эта зацепка окажется бесполезной и не поможет найти маму? Выходит, зря я упросила Оша сюда прилететь.

   Но отказываться от экскурсии не имело смысла. Потому шла за ним в темноту, которая становилась всё более густой, почти осязаемой. И было совершенно непонятно, как он собрался тут что-то показывать, если ничего не видно? Неужели у атрионов отличное ночное зрение и он не задумывается, что я такой способности лишена?

   Собралась уже окликнуть, спросить — нет ли у него фонаря, но… подавилась словами и замерла. Фигура Оша впереди вдруг мягко заструилась светом! Его кожа флуоресцировала, подобно стенкам бота, когда я внутрь залезла. Только там оттенок был тёплым, красноватым, а у хамелеона — призрачным, голубовато-зелёным, словно он и вправду был порождением потустороннего мира.

   Заметив, что мои шаги смолкли, Ош тоже остановился и обернулся. Свет от него отбрасывал на сморщенные стены трепетные, живые тени.

   — Ты ещё и светишься! — потрясенно выдавила я. — Почему?

   — Нравится? — в голосе звучала явная улыбка, хотя лицо оставалось безэмоциональной маской.

   — Необычно, — осторожно ответила я, подходя ближе, принюхиваясь к вдруг пробившемуся через фильтры запаху яблок с корицей и приглядываясь к крошечным световым флуоресцентным точкам-порам на его коже. Они пульсировали, то расширяясь, то сжимаясь, будто дышали. Я видела лишь руки, шею и лицо, но не сомневалась, что под комбинезоном светится и всё остальное тело.

   — Мы поглощаем свет Аш-Хори. Эта энергия наравне с муссом — наша пища. Но её можно и отдавать, используя для освещения.

   Я просто кивнула. Что тут скажешь? Полезная особенность. Без неё я бы ничего не увидела. А так — мягкий, фантасмагорический свет вполне позволял различать детали: пожухлые сморщенные стены, обвисшие створки проёмов, жгуты, свисающие с потолка, словно древние вены…

   — Здесь была диспетчерская, здесь — общая столовая, а вот тут… — его голос отозвался лёгким эхом, когда, взобравшись по крутому подъёму, мы оказались в гигантской полости. — Концертный зал. Видишь, какой просторный! Его несколько раз перестраивали. В доме ведь было почти триста жителей, а все должны иметь возможность для психологической разгрузки.

   Я кивала, автоматически поддакивая. Уже начинала понимать: этот «дом» — не строение, а какая-то пустынная растительность. Нечто вроде колоссального дерева, внутри которого можно поселиться и черпать ресурсы. Наверное, эта форма жизни могла производить что-то вроде питательного сока… Или атрионы буквально жили в симбиозе, питаясь им изнутри.

   Только почему же Ош тогда сказал «дома пасутся на пастбище»? Ведь правильнее было бы использовать другой глагол — растут. Неужели снова капризы бракованного симбионта-переводчика, который не всегда точно соотносит смысловые оттенки? Ведь способные летать боты очень похожи на семена этого дерева. И как тогда летало само «дерево»? Оно может отделяться от корней? Или они в него втягиваются?

   — Здесь хранились запасы мусса, — тем временем продолжал экскурсию Ош, показывая мне помещение со множеством обвисших полок, похожих на складки кожи. — А здесь… — в его голосе внезапно появилось придыхание, почти благоговение. — Кабинет главного гайда.

   — Посла? — уточнила я, без особого интереса заглядывая в очередную мрачную «пещеру», мало чем отличающуюся от предыдущих. Ничего примечательного.

   Наверняка прошла бы мимо, если бы свет от Оша вдруг не отразился там, в глубине, холодным металлическим блеском.

   — А это что? — не удержавшись, я шагнула ближе, зачарованно глядя на техническое устройство. До боли знакомое! Консоль управления — обесточенная, но несомненно земная, с сенсорными датчиками, кнопками, циферблатами, индикаторами и потухшими экранами. Здесь, среди иссохших органических стен, она выглядела пришельцем из иного мира. Призраком технологий.

   — Мы редко используем земную технику. Помнишь, я говорил — на «Дизаре» жила первая землянка, жена гайда. Она была разведчицей. Это её вещи. Только она ими пользовалась. Мы оставили их… как память.

   Интересно, за кем же эта таинственная женщина следила? За самими атрионами? Хамелеонов ведь тогда было мало, они только появлялись…

   Ради любопытства я провела ладонью по панели, убирая вековую пыль, скрывавшую полустёртые надписи.

   И отшатнулась, когда в гробовой тишине раздалось едва слышное, нарастающее гудение. Экран начал медленно разгораться изнутри, вырисовывая программу загрузки. Всё остальное тоже ожило — вспыхнул тревожным красным одинокий индикатор, медленно пополз вверх жёлтый столбик уровня энергии, перемигнулись подсвеченные кнопки, будто техника вздохнула после долгой спячки.

   — Ух ты! — искренне восхитился Ош. Его бесстрастное лицо склонилось над консолью. — Оно работало всё это время? А мы и не знали. Как ты это сделала?

   Я неопределённо передёрнула плечами, хотя догадка тут же кольнула насторожённостью — а не моё ли колечко виновато? Могла им коснуться нужного сенсора, или оно просто оказалось в радиусе контакта… Земная техника откликнулась на свой «ключ».

   — Наверное, случайно нажала что-то, — уклончиво ответила.

   — Интересно… — В его голосе зазвучало живое любопытство, разительно контрастирующее с каменным выражением лица. — А что тут написано?

   Ош указал на экран.

   — «Система готова к работе. Выберите режим», — вслух прочитала я. Надпись была на юнивёрсл, но симбионт перевёл бы что угодно.

   — Попробуй. Посмотрим, что получится.

   Я пробежалась глазами по вкладкам меню, высвечивающимся чётким голубым шрифтом на чёрном фоне: Внешнее наблюдение. Связь. Журнал. Слежение в реальном времени…

   Ткнула пальцем в последний пункт. Он показался самым интригующим. Экран довольно мигнул, запуская новую программу. На нём возникла картинка — вид из космоса на Атрион, словно сигнал шёл с борта спутника на высокой орбите. А внизу, на поверхности планеты, пульсировала одинокая ярко-красная точка.

   Объект наблюдения? — мелькнула догадка. Пальцы сами потянулись к сенсорам, настолько интересно стало разобраться в интерфейсе и возможностях программы. Наконец я нашла детализацию и инструменты, смогла наложить на поверхность координатную сетку, перевести наземные объекты в пиктограммы, увеличить масштаб. Тот, за кем велось слежение, видимым не стал — точка-маячок по-прежнему мерцала в ровном, настойчивом ритме.

   Я уже собиралась переключиться, но случайно, задев прокрутку временной шкалы, запустила перемотку назад. Чертыхнулась, пытаясь всё отменить, и замерла — карта, на которой мигала точка, показалась до боли знакомой.

   Сердце ёкнуло. Я даже поставила просмотр на паузу и лихорадочно полезла в сумку, чтобы достать карту, которую мне напечатал Сиос в посольстве. Сравнила... Изображения совпали! Получается, неведомый «некто» был на месте встречи дипломатов и атрионов! Что это? Простое совпадение? Очередная экскурсия к легендарному дому? Или… Когда это было?!

   Дрожащими пальцами открыла вкладку-панель с датой и присвистнула от изумления. Земной месяц назад! Как раз тогда, когда сюда должны были направиться переговорщики. Может, это те самые атрионы, что назначили встречу?

   Затаив дыхание я покрутила бегунок тайм-шкалы, чтобы проследить движение объекта. Сначала он приближался к «Дизару», потом около полусуток стоял неподвижно на одном месте, а сейчас — я перевела на текущее время — находился уже на большом удалении, где-то на полпути к побережью океана.

   — Что это? — переспросил Ош. Его голос прозвучал прямо у моего уха, и я вздрогнула от неожиданности — настолько была поглощена открытием.

   — Я… не совсем понимаю. Какой-то маячок, — ответила уклончиво, чувствуя внезапный холодок под ложечкой.

   Свернув программу, почти машинально переключилась на «Внешнее наблюдение». Не рассчитывала, что сработает, но, к моему удивлению, экран тут же прояснился, показав пустыню с клонящимся к закату Аш-Хори и несколько тёмных, угловатых объектов вдали.

   Я провела пальцами по сенсору, увеличивая изображение. Резкость поплыла, картинка стала зернистой, но очертания было не спутать ни с чем.

   — Ой! Да это же вездеходы!

   — Посольские? — вгляделся Ош. — Точно они.

   В низком голосе не было ни облегчения, ни радости. Его наполняла какая-то странная интонация — словно хамелеон, застигнутый врасплох, что-то скрывает и не слишком доволен моим открытием. Однако я не особо вслушивалась, полностью поглощённая новыми возможностями. Снова уменьшила масштаб, спеша определить, в каком направлении нам надо двигаться, чтобы добраться до вездеходов.

   — Они здесь! Совсем недалеко! — выдохнула, прижимая ладонь к груди, чтобы унять бешено колотящееся сердце. Не раздумывая развернулась и бросилась на выход, оставив Оша наедине с мерцающей старой консолью.

   Нет, не оставив! Иначе бы заблудилась или переломала себе ноги в кромешной тьме. А ведь до самого выхода из «Дизара» продолжала прекрасно всё видеть. Но совершенно не отдавала себе в этом отчёта и, лишь выскочив наружу, поняла — Ош бежал следом, дыша мне в затылок.

   Я несомненно помчалась бы по пустыне и дальше, но он схватил меня за руку, останавливая.

   — Давай в бот, так будет быстрее.

   Его предложение было разумным — даже несколько шагов по рыхлому песку давались с трудом, ноги увязали, будто в тяжёлой смоле. Что уж говорить о паре километров, отделяющих нас от цели.

   С высоты, на которую поднялся бот, чтобы облететь «Дизар», открывался прекрасный обзор. Я, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения, смотрела, как увеличивается в размерах земная техника. Но с каждым метром, с каждой новой деталью, проступавшей вдали, всё больше холодело в груди. Становилось тяжело на душе. Тревожнее. Страшнее.

   Слишком уж ненормальным было положение вездеходов — совсем не похоже на штатную высадку. Один лежал, неестественно завалившись на бок, второй стоял ровно, но вся его передняя часть была изуродована, будто её рвали огромные когти. Я не могла оторвать взгляда от жуткого зрелища, забыв даже, что надо дышать.

   Ош потрясённо что-то прошептал, но я отметила это лишь краем сознания. В ушах у меня снова стояли те самые крики и скрежет из записи, которую воспроизвёл Сиос в посольстве. Едва бот коснулся песка, я бросилась к выходу, отчаянно продираясь сквозь складку в стене. В голове билась одна-единственная мысль: мама… только бы она была жива, только бы я успела!

   Кажется, Ош помог раздвинуть створки — в какой-то момент я как пробка вылетела наружу и помчалась к ближайшему вездеходу. Вблизи повреждения выглядели ещё чудовищнее: разодранный в лохмотья металл, сплавленные в бесформенные глыбы жаропрочные стёкла, выдранные из контактов обугленные и скрюченные провода.

   — Что здесь произошло? — потрясённо выдохнул догнавший меня Ош.

   — Не знаю, — отмахнулась я, уже карабкаясь по остову.

   — Яри-на, не надо! Не делай этого, — попытался он меня остановить.

   Но я его не слушала. Даже на зачёте по скалолазанию я не показывала таких результатов — без страховки, без упора, на одном адреналине. Вот только оказавшись на краю раскуроченного борта, тут же пожалела о своей поспешности в стремлении узнать правду. Рука сама прижалась ко рту, сдерживая и крик, и рвущиеся наружу рыдания.

   Внутри были останки. Уже разложившиеся, опознать их было невозможно — лишь кости, торчащие из тёмной массы, да полуистлевшая форменная одежда. И запах — густой, сладковато-горький смрад тлена, который пробивался даже сквозь фильтры.

   Мир поплыл перед глазами. Я покачнулась, пытаясь подавить рвотный позыв, и, кажется, на миг потеряла сознание — потому что очнулась уже внизу, на руках у Оша. Видимо, он успел подхватить меня, когда я падала.

   — Ты им уже ничем не поможешь.

   Смотрел он на меня с сочувствием в глазах, но вкупе с отсутствующей мимикой это нисколько не помогло.

   — Много ты понимаешь! — не сдержалась я и оттолкнула его, не в силах сохранить хоть каплю самообладания. — Может, не все погибли! — в голосе звучало слепое, отчаянное упрямство. Я не могла принять эту жуткую действительность.

   Перебарывая головокружение, поплелась ко второму вездеходу. Глупая, ничем не обоснованная надежда теплилась где-то глубоко внутри: до потери сознания и падения я всё же успела заметить, что в первом вездеходе женщин не было. И не могла не проверить другой.

   Он пострадал явно меньше, но это ничего не значило. Из приоткрытого входного люка тянуло таким же смрадом, и я поняла: искать выживших бессмысленно. К тому же единственные ноги, которые я увидела в коридоре, были в туфлях на каблуке. Значит, те, кто напал, не видели особой разницы, кого убивать. Не щадили…

   В том, что это не авария или неисправность техники, я уже не сомневалась. Ведь сразу два вездехода вышли из строя — не бывает таких случайностей! И взрыв, раскурочивший обшивку, шёл снаружи внутрь. Получается, для дипмиссии действительно устроили засаду. Сначала заманили одних, затем под предлогом сложных переговоров вынудили позвать остальных, оставшихся в посольстве, а потом хладнокровно расправились со всеми.

   Возможно, кто-то и выжил — мне отчаянно хотелось в это верить, — но в вездеходах они бы точно не остались. Наверняка ушли… Куда? Скорее всего, к «Дизару», как к ближайшему укрытию. Однако же мы там всё осмотрели… да и нас бы услышали. Тогда… В Земион? Но до него далеко, и времени прошло много, а в городе никто из дипломатов не объявился.

   От этих мыслей мир окончательно рухнул. Я опустилась на песок и разрыдалась, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла. Что стоило мне приехать раньше? Не ждать министерских отмазок, не тянуть, обратиться к Яр-Дизу сразу, сорваться с места… Столько времени потеряно. Может, кого-то ещё успела бы найти.

   На плечи осторожно легли ладони. Человеческие! Сердце ёкнуло, и я дёрнулась, разворачиваясь… но увы, это был всего лишь Ош, сменивший облик. Он что, издевается? Миг надежды — и тут же ледяная волна разочарования. Не они. Совсем не те, о ком я подумала.

   — Отойди! — вырвалось у меня.

   — Что не так? — Ош в замешательстве отступил.

   — Всё не так! — я всхлипнула, с силой растирая виски, пытаясь заглушить эту кашу из чувств и понять, что делать дальше.

   — Давай вернёмся в город. Тебе нужно прийти в себя. Я доложу обо всём гайдам — они разберутся, — настойчиво, но мягко предложил он. — Сюда направят эвакуационный отряд.

   Ош протянул руку, полагая, что этим поможет, но я отшатнулась. Слишком уж он спешит меня отсюда увезти. Почему? Очень подозрительно…

   Мысли закрутились вихрем: заметает следы? Боится, что я узнаю что-то лишнее? Неужели он и правда считает, что этот ужас — дело рук кого-то из хамелеонов? И теперь покрывает своих?

   Можно было бы промолчать. Понаблюдать. Сделать вид, что верю ему, притвориться — это было бы разумно. Но я была не в том состоянии, чтобы хитрить. Всё, что копилось внутри, вырвалось наружу с обжигающей ясностью:

   — Ты знал! И молчал всё это время! Сказал, чтобы я в вездеход не лезла, — значит, понимал, что я там увижу!

   — Не знал! — Ош нахмурился, его голос прозвучал резко. — В атрионском облике обоняние острее. Я почувствовал запах сразу, едва мы вышли из бота.

   Его оправдание повисло в воздухе, не найдя во мне ни капли доверия. Я лишь молча смотрела на него, и это молчание, казалось, говорило громче любых слов.

   — Если бы я знал, — его тон стал твёрже, почти жёстким, — я бы тебя сюда вообще не привёз. Запер бы в доме.

   Я махнула рукой, прекращая бессмысленный спор. Анализировать его слова у меня не было ни сил, ни желания. С картой в руках я могла попросить кого угодно меня подвезти. Или на чистом упрямстве за сутки сама бы дошла.

   Сделав шаг к вездеходу, я попыталась убедить себя, что справлюсь. Мне хватит моральных сил. Я войду. Пересчитаю… людей. Потом в посольстве запрошу у Сиоса списки сотрудников. Вдруг кто-то выжил? Или напавшие их забрали с собой... Этот призрачный шанс стал последним козырем, на который я поставила всю свою волю.

   Но решимости хватило лишь на то, чтобы пересечь треть шлюзового отсека. Тяжёлая створка, вырванная с корнем из крепежей, перекрывала проход во внутренний отсек и практически раздавила собой женщину, ноги которой я видела, когда смотрела снаружи. И только сейчас, подойдя вплотную, я в деталях разглядела туфли. Модель, фасон... Мама купила такие перед самой поездкой. Смеялась, утверждая, что будет на переговорах самой красивой…

   Острый, тяжёлый ком сдавил грудь. Стало нечем дышать, рыдания застряли в горле. Я даже не закричала — просто развернулась и побежала прочь, на воздух, лишь бы не видеть этого больше.

   Упала на колени, впиваясь пальцами в песок. Пыталась отдышаться и справиться с головокружением, а мир плыл перед глазами. На этот раз Ош меня не торопил — он безмолвной тенью стоял в стороне, ожидая, когда я приду в себя.

   — Отвези меня на «Дизар», — наконец выдавила я, с трудом поднимаясь. Голос звучал хрипло и чуждо.

   — Почему туда? — в его тоне прозвучало искреннее изумление. — Лучше сразу в Земион.

   — Мне нужно кое-что проверить, — я не собиралась раскрывать карты. И предупредила: — Не хочешь — дойду пешком.

   Настаивала именно потому, что не доверяла ему ни на гран. Какая гарантия, что в городе он не будет меня отвлекать, пока другие хамелеоны зачистят место преступления и уничтожат следящее устройство? Они ведь не знали, что «жучок» жив и фиксирует движение неведомого объекта. А эта загадочная точка на карте... Это мог быть или убийца, или свидетель. Я должна была убедиться в этом лично, пока не стало слишком поздно.

   Ош замер на несколько секунд — раздумывал, колебался. Наконец контуры его тела задрожали и поплыли — он изменил облик, вновь став атрионом. И поторопил меня:

   — Ладно. Но только давай быстрее, ночь надвигается.

   Лишь сейчас я заметила, насколько сгустились сумерки. У борта «Дизара» мы опускались уже в полной темноте, которая, казалось, впитывала в себя каждый звук. Путь до отсека гайда показался знакомой дорожкой, а консоль по-прежнему работала — лишь перешла в режим энергосбережения, приглушив своё свечение до мягкого, призрачного.

   Запустив программу слежения, я снова и снова прокручивала хронологию движения загадочной точки. И стискивала зубы от досады: кроме одинокого силуэта «Дизара» — никаких ориентиров! Вездеходы на карте не отображались. Да, точка неумолимо указывала на то самое место, где они находились сейчас... но совпадали ли их пути во времени? Я не знала точной даты нападения. Это была слепая игра в угадайку, где я делала ставки, не видя карт.

   — Надо их найти, — вырвалось у меня наконец. Это было не решение, не продуманный план, а вспышка, интуитивный порыв, прорвавшийся сквозь чащу сомнений.

   — Кого? — Ош, бесцельно бродивший по помещению, развернулся ко мне. Поймав мой взгляд, сообразил, что я говорю о напавших, и с сомнением протянул: — Это не наше дело. Правильнее передать информацию гайдам. Они специалисты в анализе. Это их предназначение.

   — А я чем хуже гайда? — вспыхнула я. — То, что у меня профессия спортивная, не означает, что я не умею думать! Это у вас тут четкое разделение. А у нас, на Земле, каждый сам себе и гайд, и майнер, и экзот, и фидер! Четыре в одном.

   Он приблизился. Его взгляд скользнул по статичной картинке на экране — я остановила воспроизведение, и злополучная точка замерла рядом с «Дизаром». Но Ош так и не понял, почему она меня так заинтересовала и чем может помочь.

   — Даже если ты права, — осторожно начал он. — Напавшие могли уйти далеко от места преступления. Мы с тобой не справимся с масштабными поисками. Лететь придётся за пределы Зелии. В земли атрионов. А я без санкции гайда не имею права пересекать границу.

   — Почему? — я напряглась, почувствовав подспудный холодок.

   — Если мы окажемся там одни, без поддержки, и попадём в беду, выручать будет некому. Нужно лететь группой. К тому же мой бот долго без фидера не выдержит и перестанет функционировать. Может отключиться в любой момент. И не факт, что на земле, а не в полёте.

   Я стиснула зубы. Опять эти «но» и «нельзя»! То ли он пользуется моим незнанием местных порядков, то ли просто трус… Боится ответственности и риска? Умышленно нагнетает излишний драматизм, чтобы меня напугать?

   Разумеется, я не отрицаю того, что ситуация действительно сложная. Не зря на Атрион послали землянина-переговорщика, который должен был стать посредником в диалоге между атрионами и хамелеонами. Конфликт налицо, но… Но мне казалось, он ограничивается угрозами и взаимными претензиями через границу, без прямого столкновения.

   — Неужели атрионы вас настолько ненавидят?

   — Ещё как, — голос Оша стал сухим и сжатым. — Потому что мы захватили эту землю — Зелию — и построили город. А здесь, — он махнул рукой в сторону невидимой пустыни, — много плодородного субстрата, пастбища хорошие. Атрионы — кочевники, они не привыкли себя ограничивать в передвижении. Любой, кто сюда забредал, считал своим правом забрать из песка всю ценную органику, накормив свой дом. Им-то что? Опустошили и ушли искать новое место. А нам двигаться некуда — у нас здесь дома… Каменные, — уточнил, вспомнив, что я не улавливаю разницу в понятии «дом».— И наши живые дома остаются без пищи. Отправлять их пастись куда-то далеко — проблематично. Надо сначала пастбища разведать, обезопасить. И как потом возить готовый мусс обратно в город? Всё должно быть рядом. Вот мы и патрулируем границу, не позволяя чужакам к нам заходить. Не все это воспринимают спокойно. Кто-то разворачивается и уходит, а кто-то лезет напролом — приходится формировать из ботов заграждение. Есть и те, кто вредит в отместку. Вот как прошлой ночью, когда меня вызывали. Подкинули на одно из пастбищ дикий выводок, чтобы те истощили наш субстрат и разрушили каменные дома. Молодняку ведь без разницы, где носиться…

   Пока он говорил, я, не находя сил стоять, опустилась на плотный выступ, похожий на задубевшую, холодную кожу какого-то исполинского животного.

   — Устала? — забеспокоился Ош и предложил: — Давай вернёмся в бот. Там комфортнее, и ты поужинаешь.

   — Спать тоже там будем? — уточнила я, уже ожидая предложения лететь в город.

   — Нет, — тяжело вздохнул Ош. — Ночевать придётся на «Дизаре». По правилам — да, надо в Земион, но сейчас уже слишком поздно. Боты не способны перемещаться в полной темноте.

   — Тогда просто принеси мусс сюда, — попросила я, не видя смысла в лишней суете.

   — Тебе не будет страшно? Одной в неживом доме? — он заколебался.

   — Это не самое жуткое. После того, что я видела сегодня… — я сглотнула вновь сдавивший горло ком и махнула рукой — мол, иди.

   — Ладно, я быстро, — он кивнул, и его силуэт растаял в черноте коридора.

   Я осталась в темноте, вплотную прижавшись к мерцающей консоли. И только тут заметила — моё кольцо светится! Мало того, раньше оно мне казалось совершенно гладким — не замечала я ни никаких выбоин, ни царапин, — а теперь стало видно, что по его ободу тянется чёткая полоса. Словно ювелирная насечка лазером!

   Поскребла её ногтем и вздрогнула — в воздухе тут же развернулся голографический экран. А на нём интерфейс… до боли знакомый! Поразительно схож с интерфейсом устаревшей панели на «Дизаре». Сердце ёкнуло: неужели они совместимы? А значит…

   Я замерла, боясь даже дышать, чтобы не спугнуть безумную надежду. Получится ли скопировать данные?

   Бросив тревожный взгляд в чёрный зев коридора, я прислушалась. Шагов не услышала и жадно принялась листать вкладки и раскрывать пункты меню, отыскивая настройки.

   — Да что ж тут всё так мудрёно! — сердилась, путаясь в структуре конфигурации. Насколько было бы легче, будь активен Миниус! Он бы и подсказал, и подбодрил. Но, увы, его нет…

   Наконец мне повезло — между устройствами активировался режим сопряжения. Оставалось лишь подтвердить подключение и выбрать в списке функцию: «Параллельная трансляция сигнала маячка».

   От внезапной, сладкой победы у меня перехватило дыхание. Получается, больше нет необходимости сидеть на «Дизаре»! А карта всегда будет под рукой.

   — Вот и я! — эхом отозвалось из коридора.

   Я судорожно смахнула интерфейс, и свет кольца погас.

   — Что-то нашла ещё? — Ош, появившийся в дверях, не понял, почему я уставилась в пустой экран.

   — Да нет, всё то же самое, — ушла от ответа я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

   Приняла из его рук один из стаканов и обрадовалась, увидев, что он принёс ещё и мою сумку.

   — Подумал, что тебе будет холодно, — пояснил он просто. — Оденешься или под голову подложишь.

   — Спасибо! — выдохнула я искренне, принимаясь и пить мусс, и рыться в вещах. К счастью, лежать на кожаном полу было не так уж неудобно, а широкой юбкой я укрылась, поджав под себя ноги. Остальное превратилось в подушку.

   Ош устроился в паре шагов от меня, прямо на полу. Ни подстилки, ни сумки у него не было, но он не стал жаловаться.

   — Спокойной ночи, — негромко пожелал, закрывая глаза.

   Он по-прежнему светился — на этот раз не принял человеческого облика, наверное, чтобы мне было не так темно. Я какое-то время лежала, разглядывая его. Узкое лицо с россыпью мерцающих точек. Тонкую изящную руку с длинными пальцами, заведённую под голову. Едва заметный, но всё же различимый комбинезон, который сейчас казался сшитым из плотной, толстой матовой ткани. Удивительная эластичность — сколько он уже пережил сжатий и растяжений…

   От Оша шёл всё тот же успокаивающий аромат корицы и зелёного яблока. Он мне нравился, и, наверное, поэтому даже атрионский облик хамелеона больше не казался таким уж опасным. В нём было что-то странное, но завораживающее. Тёплое, притягивающее, манящее…

   Я вдруг поймала себя на том, что рука уже потянулась к нему. Ещё несколько сантиметров — и я бы его коснулась!

   «Ты, Ярина, давай-ка прекращай маяться дурью! — отчитала сама себя, отдёргивая своевольную конечность. — Разбудишь — и не избавишься от присмотра. А у тебя планы другие».

   Теперь я лежала неподвижно, прислушиваясь к его дыханию. Оно становилось всё реже, поверхностнее. Крепко уснул!

   Я тут же, стараясь не шуметь, приподнялась и стала быстро собирать вещи в сумку. Заодно прихватила с собой ещё два плотно закупоренных стакана с муссом — Ош принёс нам не только ужин, но и завтрак.

   На цыпочках дошла до проёма и оглянулась. На миг захлестнуло сомнение: может, зря я ухожу одна? Но тут же схлынуло — ему на смену пришло злое упрямство, приправленное отчаянной решимостью найти преступников. Не хочет Ош лететь на поиски — и не надо. Справлюсь сама. Это он устал — для него день закончен, а для меня прошла лишь половина земных суток.

   В коридоре снова активировала кольцо — теперь я уже знала, как это сделать. Света от экрана хватило, чтобы различать очертания стен.

   На входе из «Дизара» я какое-то время стояла, всматриваясь в непроглядную темень. Ёжилась от прохладного воздуха и прислушиваясь к далёким неясным звукам. То ли гул, то ли глухое уханье…

   — Ну, вперёд, Ярина! — скомандовала сама себе, ступив на песок.

   Приготовилась к тому, что он будет вязким и рыхлым, как днём, но поверхность под ногами была на удивление плотной, укатанной, словно по ней прошёлся тяжёлый каток. Вспомнилось: когда я приземлялась на террианской шлюпке и шла к городу в сумерках, идти тоже было легче. Тогда я списала это на разный грунт. Кажется, ошиблась. Больше похоже, что его свойства меняются от температуры, от времени суток.

   Значит, и к лучшему, что я иду ночью. Быстрее доберусь до нужного места. Устану — отдохну днём, когда песок станет мягким и податливым. Главное — уйти сейчас как можно дальше, за границу Зелии, пока Ош не хватился. Может, и хорошо, что он такой правильный и без одобрения гайдов шагу не ступит. Мне меньше всего хочется оказаться запертой — хамелеоны не выпустят, чтобы я не услышала и не увидела лишнего. Он ведь прямым текстом мне пригрозил тем, что запрёт в доме. Лучше уж одной, но на свободе. Буду действовать на опережение.

ГЛАВА 3. Шаг на опережение

   22 день 220608 года

   Атрион, регион Зелия, место — последнее пристанище легендарного дома «Дизар»

   Ош хоть и закрыл глаза, но уснул отнюдь не сразу. Лежал, чутко прислушиваясь к лёгкому, беспокойному шебуршанию — Ярина пыталась устроиться удобнее. В его груди, плавно спускаясь и живот и туго скручивась напряжением, нарастало желание придвинуться ближе, устроить в своих руках, стать опорой, на которую можно с облегчением привалиться. Но — увы. В первую очередь атрионский облик не позволял этого сделать — Ош видел, как тяжело ей даётся привыкание, как старательно она держит дистанцию. И это они просто общаются! А тут — физическое касание… Его нетерпение могло всё разрушить.

   Чаще обретать человеческий вид в течение одного дня было опасно. Дело не в комбинезоне — тот выдержал бы ещё несколько суток. Просто сам Ош так давно не принимал энергетические ванны Аш-Хори. Риск был велик: бот мог перестать слушаться, и тогда они оба будут обречены.

   Он бы и в первый раз — когда они оказались у вездеходов — не стал рисковать, если бы не увидел бездну отчаяния в карих глазах. Психологическое состояние Ярины в тот момент было важнее. Ему так хотелось показать ей — он понимает и сопереживает! Прекрасно знал: землянка не считывает атрионские эмоции. Для неё его лицо — бесстрастная маска. Она могла решить, что он бессердечный, равнодушный к её горю. А он способен проявить эмпатию, выразив её понятной Ярине мимикой, лишь в человеческом облике…

   И вот результат — она рассердилась. Не оценила, а приняла за издёвку, бездушие, циничную игру. Обижаться на неё за это было бы глупо и жестоко. Девушка только что потеряла мать. А зрелище, которое ей открылось… оно не для слабонервных. И кто же посмел пойти на такую подлость?

   Ему всегда казалось, что люди на Атрионе неприкосновенны. Все атрионы, даже самые несговорчивые, относились к посольству с подчёркнутым уважением, принимая землян как равных, как гостей из иного, но важного мира. Выходит, он ошибался. Нашлись те, кто видел в их присутствии лишь удобную возможность нагадить, совершив преступление.

   В том, что хамелеоны к этому не причастны, Ош не сомневался. Это было бы самоубийственно. Любой из хамелеонов понимает, чем может обернуться гибель людей. Проблема независимости Зелии останется нерешённой — Земная Федерация не станет рисковать жизнью своих граждан — новых переговорщиков не пришлёт. А без них — тупик.

   Конечно, хорошо, если с Земли прилетят следователи. Такие преступления нельзя спускать с рук. Но есть чудовищный риск: люди могут не захотеть разбираться. Они начнут мстить тем, на чьей территории это произошло. Ведь так просто — обвинить хамелеонов в том, что не уберегли и не защитили людей! И то, что земляне сами не попросили усилить охрану, — не оправдание. Следовало предвидеть. Следовало быть бдительнее. Следовало лучше охранять границы района…

   Так что Ярина в своей яростной настойчивости всё же права — бьёт в самую суть! Нужно докопаться до истины и предъявить виновных Земле. Он надеялся, что гайды примут именно такое решение — организовать масштабный рейд, отправить десятки ботов, чтобы прочесать пустыню. Искать нужно странствующие дома в окрестностях Зелии. Особенно те, которые стараются отдалиться, и — главное — способны летать. Ведь только такие — взрослые и мощные — могут «плеваться» плазменными сгустками. Сомнений не было: именно этим оружием атаковали вездеходы.

   Домов подобного возраста на Атрионе однозначно немного — слишком долго им нужно развиваться и иметь не одну сотню жителей. А мелкие, с небольшими семьями, можно будет сразу отсеять не проверяя. Доказательства же найти легко, любой фидер их учует — каналы подачи плазмы ещё полгода хранят едкий, несмываемый ароматический след выстрела. А дальше — дело за гайдами. Их задача — надавить на гайда-хозяина проблемного дома, выиграть поединок воли и заставить его сказать правду и признать вину перед всеми.

   Именно поэтому лететь без подготовки и без поддержки — безумие. Преступники, почуяв угрозу разоблачения, не станут церемониться и ударят на поражение. Большая группа, рой вёртких ботов, — вот единственная защита. Они отвлекают внимание, сбивают прицел, снижают точность выстрелов.

   Поэтому Ярину нужно охранять любой ценой. Если уж брать её с собой — то только в арьергарде, подальше от первой линии огня, чтобы не пострадала. Она — единственный человек, чьё слово и обвинение могут оправдать нападение хамелеонов на атрионский дом. Она не трусиха. В ней потрясающая, несгибаемая твёрдость и отчаянная смелость. Но даже ей лучше не знать сполна, какие древние, бездушные опасности таят в себе живые дома. Какой холодной яростью они могут пылать...

   На этой тяжёлой, тревожной мысли сознание наконец начало тонуть в пустоте. Тем более что и девушка затихла, её дыхание выровнялось. Видимо, уснула. И он, уступив усталости, позволил темноте забрать себя, оставив на страже лишь смутную, готовую вспыхнуть в любой миг тревогу.

   04 ноября 3025 года

   Атрион, свободная территория атрионов

   Идти в темноте оказалось не так уж сложно. Глаза быстро привыкли к призрачному свету звёзд, отражавшемуся от серебристого песка, а колечко на моём пальце — к моей радости — тоже имело функцию подсветки. Мне нужно было лишь найти в его настройках соответствующую иконку — и вокруг кисти вспыхнул мягкий, рассеянный ореол.

   Куда больше тревожила сама пустыня. Вернее, то неведомое, что таилось в непроглядном мраке. На горизонте — то слева, то справа — медленно разгорались и нехотя гасли странные огни — тусклые, полупрозрачные, дрожащие. Прохладный ветер эхом приносил глухой гул, похожий на чьи-то тяжёлые вздохи. Атрион жил своей собственной, незнакомой и недружелюбной жизнью.

   Я старалась на всё это не отвлекаться. Моя цель висела передо мной на виртуальном экране — как путеводная звёздочка, направления на которую я старательно придерживалась. Слева от неё, на вспомогательной панели, сменялись цифры: фиксировались координаты, рассчитывалось расстояние до объекта, наши скорости и время до контакта.

   Тот, на ком «сидел» маячок, сейчас двигался. Неторопливо, словно это был такой же путник, как я. Удалялся, но не по прямой от меня, а по диагонали. Так что и я шла ему наперерез, срезая путь.

   Когда на востоке посветлело, а затем над горизонтом розовой кляксой разлилось сияние Аш-Хори, стало не так страшно. Да и странные звуки стихли — наступила мирная тишина. Её нарушал лишь скрип песка под моими ногами и шёпот лёгкого ветра.

   Моя цель почему-то прекратила движение и замерла. Но меня это лишь обрадовало — так я быстрее её настигну! Если идти с той же скоростью, а она по-прежнему будет неподвижна, то часов за десять дойду.

   Ни расстояние, ни время меня не пугали — я подготовленная, на тренировках и соревнованиях выдерживала и большую нагрузку. Наши суточные марафоны во время обучения были не менее выматывающими.

   Удобнее зафиксировав сумку на плече, я прибавила шаг.

   Рассветные лучи Аш-Хори — поначалу тёплые и ласковые — постепенно превратились в жгучие иглы. Кожу начало пощипывать, и я торопливо вытащила панамку, вспомнив предупреждение Оша. А вскоре и песок под ногами предательски изменился — из твёрдой поверхности он начал превращаться в рыхлую кашу. Шагать по нему стало намного труднее.

   Теперь я внимательнее смотрела по сторонам, понимая — хотя бы на пик зноя, пока Аш-Хори в зените, мне нужно будет укрытие. Вот только вокруг простиралась лишь плоская, безжалостная равнина.

   Слева, очень далеко, на самом горизонте маячили какие-то тёмные возвышения, похожие на горы. Они и на карте обозначались как «прибрежные поднятия». Но, увы, лежали в стороне от моего пути. Сворачивать к ним — означало потратить драгоценные время и силы впустую.

   Справа, куда ближе, тоже была видна группа небольших, приземистых холмиков — на карте никак не отмеченных. Дюны?

   Я всё же рискнула свернуть и направилась к ним. И чем ближе подходила, тем отчётливее понимала — это вовсе не природные образования, а три странных создания, похожих на огромные бочки высотой метра по четыре. Стояли они на врытых в песок, толстых, гибких ногах, больше напоминающих слоновьи хоботы или… корни «Дизара»! Только в миниатюре. Кстати, и из их спинок выпирали «мачты» — тоже явно ещё не полностью развившиеся, но уже с перепонками-парусами, развёрнутыми к Аш-Хори.

   Так вот она какая — причудливая растительность этого мира, в которой находят приют атрионы и хамелеоны!

   Я настолько ими заинтересовалась, что позволила себе подойти ближе и осторожно прикоснуться к оболочке одного из них. Она была бледно фиолетовой, чуть заметно загрубевшей, тёплой, живой; под ладонью ощущалась лёгкая ритмичная вибрация. Корешки-хоботы явно тянули что-то из глубин песка. Мне даже почудилось низкое, добродушное урчание, будто огромный зверь спит и видит хороший сон.

   Я отступила, ещё раз окидывая взглядом местную живность. Хорошенькие! Жаль, тени от них в полдень не будет, так что останавливаться надолго — бессмысленно.

   И я вернулась на прежний маршрут. Только вот с каждым шагом ноги вязли в раскалённой зыби всё сильнее, пустыня будто мёртвой хваткой вцеплялась в щиколотки.

   Максимум, на что хватило моей изобретательности, — выпить мусс и, используя пустой стакан как совок, вырыть в рыхлом грунте неглубокую ямку. Сверху я накрыла импровизированное убежище юбкой, присыпав края песком, чтобы её не унесло ветром. И забралась внутрь.

   Воздуха мне хватало, а температура на удивление быстро снизилась, и стало куда прохладнее, чем снаружи. Так что, можно сказать, я устроилась с относительным комфортом. И даже позволила себе подремать. А когда проснулась, свет Аш-Хори уже стал розоватым и менее яростным. Оно само уже прошло половину расстояния до горизонта, а песок вновь стал остывать.

   Выбравшись, я насторожённо осмотрелась. Мне ведь неизвестно, где проходит граница Зелии, а значит, риск, что Ош на своём боте кружит где-то в небесах, оставался вполне реальным. Торопливо собрав вещи в сумку, я включила экран с маячком — и тихо выругалась. Вот и цена моему отдыху! Объект сменил направление и теперь уверенно удалялся от меня, оставляя на карте предательски длинную траекторию. И если учесть все его маршруты за последние дни, складывается впечатление, что таинственный некто запутывает следы. Даже если я пойду на опережение, то смогу его догнать только через сутки! Но вариантов-то у меня всё равно нет…

   Мысли о том, что будет, если и в эту ночь я не догоню маячок, всё настойчивее лезли в голову.

   Ушла я на эмоциях, рассчитывая на удачу. Из еды у меня только батончики, бутылка с водой и один стакан мусса. Заблудиться в пустыне я не рискую, а вот силы и провиант могут закончиться.

   С другой стороны, какой смысл паниковать? Ош, вне всяких сомнений, полетит на поиски беглянки. Дядя велел ему обо мне заботиться — значит, на произвол судьбы не бросит. Ослушаться он не посмеет…

   А если посмеет? Если решит, что я неблагодарная дура и не стою хлопот? — от этих мыслей в груди похолодело и во рту пересохло.

   Стоп! Нельзя об этом думать. Главное — не паниковать. Они обязаны меня искать.

   А почему, собственно, обязаны? Потому что я тут чужая и беспомощная? Отличная причина для заботы! — вклинилась в мой внутренний монолог очередная порция едких вопросов.

   — Хватит, Ярина! — рявкнула я, злясь на саму себя. — Решила искать — ищи!

   Если перестану верить в эту обязанность — дрогну и побегу назад. А назад нельзя. Буду считать, что у меня есть пара-тройка атрионских дней на самостоятельные действия — пока Ош доберётся до Земиона, а гайды организуют спасательную экспедицию. Вот тогда, если не найду источник сигнала, и буду думать, куда отправить информацию о своём местоположении — я же видела, что в настройках колечка на моём пальце есть возможность связаться с Сиосом или послать сообщение на «Дизар».

   С каждым шагом, с каждой минутой идти было всё легче — пустыня остывала и песок становился более плотным. Но и темнота вернулась. А с ней — странные, жутковатые звуки.

   Тоскливые уханье и вздохи эхом разносились по пустыне, но их источник… Он несомненно находился за моей спиной! А ведь там остались те самые дома-«холмы». И, оглядываясь, я видела призрачное фиолетовое свечение. Хм… Неужели, это они так сияют и разговаривают?..

   Мысль оборвалась, когда очередной протяжный стон внезапно сорвался в истошный визг. В груди похолодело, по коже, вонзаясь острыми иглами, пробежали мурашки. Услышь я такой звук на Земле — без колебаний приняла бы его за предсмертный крик… жертвы! Но здесь?! Разве растения могут пожирать друг друга?

   С другой стороны, с какой стати я решила, что на этой планете царит единообразие? Значит, в пустыне не только растут странные «домики», но и рыщут хищные… существа. И мне, по всей видимости, невероятно повезло, что до сих пор я не столкнулась ни с одним из них нос к носу!

   Холодная волна страха накатила с новой силой: если кто-то из этих тварей решит, что я — более лакомая добыча, чем местная флора, что я смогу ему противопоставить? Ловкость и скорость — ненадёжные союзники на открытой местности.

   Я невольно прокрутила на пальце колечко. У него имеется функция световой вспышки, способной на время ослепить. А ещё — оно может сгенерировать слабый электроразряд… В принципе, это можно считать некоторой защитой.

   Но тут же в голове зазвучал трезвый, пугающий вопрос: а не иссякнет ли его заряд после такого энергозатратного «выстрела»? Нет, лучше не испытывать судьбу. Везение — ресурс исчерпываемый, и я, кажется, уже израсходовала его с лихвой, просто добравшись сюда целой и невредимой.

   Так что теперь я шла, затаив дыхание, с нервами, натянутыми как струны. Каждый шорох песка, каждый отдалённый щелчок заставлял сердце биться чаще. Я вглядывалась во тьму до рези в глазах, а уши, казалось, ловили даже тишину, выискивая в ней угрозу.

   С каким же бесконечным облегчением я выдохнула, когда на востоке небо начало расцвечиваться неверным розовым светом, а звёзды потускнели. Похоже, свет Аш-Хори действительно угнетает местных хищников — раз с его восходом пустыня замирает в полной, почти неестественной тишине. А значит, предстоящий полуденный зной я могу переждать без этой изматывающей, животной тревоги. Единственное, что грызло изнутри, — мысль, что за это время моя цель уйдёт ещё дальше и погоня превратится в бесконечный, изнурительный марафон.

   Но, видимо, высшие силы — или простая удача — на этот раз смилостивились надо мной. Присмотревшись к положению маячка на экране, я с изумлением обнаружила, что объект вновь изменил траекторию. Вернее, замер! Точка на карте неподвижно пульсировала, будто затаившись. Это была не просто передышка, а шанс на полноценный отдых.

   Поэтому в полдень, когда воздух дрожал от зноя, я позволила себе выпить второй мусс и с почти спокойной душой вырыть стаканчиком новую ямку-укрытие.

   До заката оставался едва ли час, когда на линии горизонта проступил ещё один холм. Но не песочный и невыразительный, а на удивление яркий, огненно-красный, словно склон вулкана, покрытый магмой. Мой маячок на карте указывал строго на него, и с каждым шагом, по мере приближения, нарастало не просто удивление, а полнейшее, оглушающее недоумение.

   Передо мной вырастало, вздымаясь к небу, колоссальное создание, по габаритам и общей монументальности похожее на усохший «Дизар». Вот только тот выглядел как мумия, а этот однозначно был живым и полным сил. Существо размером с космический лайнер, напоминающее исполинского кита с обрубленным хвостом, поставленного на десяток мощных, колоннообразных ног-опор. А над его спиной вместо плавника раскинулся веер причудливых мачт, между которыми трепетали, ловя последние лучи и отливая красноватым перламутром, тончайшие слюдянистые крылья-паруса.

   У меня перехватило дыхание. Неужели… Эта громадина и есть искомый объект? На нём сидит маячок? Судя по карте, это так. Но как-то не верится, что этот исполин может двигаться с такой скоростью и нападать на вездеходы. Или всё-таки метка стоит не на нём, на ком-то другом, кто сейчас находится внутри?

   Значит, мне нужно любой ценой пробраться внутрь и всё выяснить. Только как это сделать?

   В памяти всплыл «Дизар» с его входом-складкой, в который я зашла вместе с Ошем. Но, судя по тому, как меня не желал впускать-выпускать живой бот, вряд ли получится проникнуть в незнакомое, явно обитаемое существо. Наивно надеяться, что оно просто впустит незваную гостью. Остаётся один вариант — привлечь внимание тех, кто там живёт. Показать, что я не угроза, а… проситель.

   — Эй-ей! — закричала я что было сил и замахала руками над головой, будто тонущая.

   Но мой голос, вроде бы такой громкий в дневной тишине пустыни, оказался жалким писком, бесследно растворившимся в колоссальном пространстве между мной и исполином. Ничего не изменилось. Ни одна складка на его боку не дрогнула, ни один из слюдяных парусов не повернулся в мою сторону, никто не выглянул наружу. Меня просто проигнорировали, как назойливую мошку.

   — Нет, ну это же просто безобразие! — пробормотала я, в сердцах топнув ногой по песку. Проделать этот адский путь через зной и ночные страхи, чтобы в итоге упереться в глухую живую стену? Наверное, я всё ещё слишком далеко. Надо подойти вплотную!

   По мере приближения внушительность «дома» выросла в разы, подавляя и заставляя чувствовать себя такой же жалкой песчинкой, как те, по которым я ступала. Теперь он казался уже не просто большим, а монументальным. Его огненно-красная поверхность имела сложную текстуру и напоминала толстую потрескавшуюся кожу, покрытую роговыми щитками и наростами.

   И тут до меня дошло. Те самые бочки-холмики, которые я встретила в пустыне… Они были его точной, только карликовой копией! Те же очертания, те же ножки-хоботы, те же паруса-крылышки… Только ещё недоразвитые! Значит, они — и есть те самые «живые дома», о которых говорил Ош. И когда-нибудь превратятся вот в такую громадину!

   Я тряхнула головой. Мне не в местной биологии нужно разбираться, а добраться до её недр! Ведь за этой бронёй из плоти и кератина скрывается маячок — и, возможно, ответы.

   — Эй, есть кто дома? — задрала голову, вглядываясь в почти вертикальную стену, и уже занесла руку, чтобы постучать по обшивке в том месте, где её прорезала тонкая линия, похожая на плотно сомкнутые губы.

   Но стукнуть не успела. Щель с резким, влажным чпоком распахнулась, обнажив тёмный, пульсирующий изнутри зев. И я лицом к лицу столкнулась с шагнувшим мне навстречу атрионом.

   Меня тут же окатила волна густого, сырого воздуха — тот самый болотистый дух, в котором причудливо смешались запахи преющей травы, мокрой коры и сырого торфа. Я инстинктивно отшатнулась, и в голове молнией сверкнула мысль: фильтры! Я ни разу не меняла их с момента прилёта. А их ресурс ограничен! Этот «натуральный» аромат мог быть чем угодно — от безобидного миазма до коктейля из спор и феромонов.

   Задержав дыхание, я лихорадочно полезла в сумку, нащупывая спасительный новый комплект. Сжав переносицу, резко выдохнула, выдувая старые, вероятно уже бесполезные мембраны, и, лишь вставив на их место свежие, с глубоким, почти блаженным облегчением вдохнула. Воздух не стал стерильно-чистым, но интенсивность ароматов упала в разы — и это было прекрасно.

   Атрион всё это время стоял неподвижно и безмолвно. Его лицо оставалось совершенно безэмоциональным, нечитаемым, словно вырезанным из тёмно-зелёного дерева, покрытого мелкими чешуйками. А вот глаза — раскосые, цвета морской волны, оттенённые более тёмными участками кожи, — с интересом наблюдали за моей суетой.

   — Ты кто такая? — наконец произнёс он, едва заметно разомкнув тонкие губы.

   — Меня зовут Ярина, — выдала я с той вызывающей уверенностью, которую вдалбливал в меня наставник по рукопашному бою: «Если слаб — ошарашь напором. Никогда не показывай уязвимость первым».

   Но тактика дала сбой. В приятном вибрирующем голосе атриона не было ни капли замешательства, на которое я рассчитывала:

   — И что с того?

   Пришлось разыгрывать козырь. Я снова полезла в сумку и достала пластинку — тот самый тонкий, хрупкий на вид слюдянистый листок с выгравированными символами, которым меня снабдил Яр-Диз. Предъявила её как пропуск, стараясь, чтобы рука не дрогнула.

   — У меня есть виза.

   Вертикальные зрачки атриона сузились. Его взгляд медленно, придирчиво изучил символы, будто он не читал, а взвешивал каждый на невидимых весах.

   — Какие дела привели тебя именно в наш дом? — прозвучал новый вопрос, и в нём снова не было любопытства, только насторожённая проверка.

   Пришлось перемешать ложь и правду:

   — Лично к вам — никаких. Мой шаттл сломался и совершил вынужденную посадку в пустыне. Я шла к ближайшему дому. Не ночевать же мне под открытым небом? Мне посол Атриона на Земле Яр-Диз ОлиРом обещал содействие.

   Я выразительно посмотрела на клонившийся к горизонту Аш-Хори, подчёркивая безвыходность положения. Атрион проследил за моим взглядом, и я, закрепляя эффект, заявила с напускной усталостью:

   — Вы же не бросите меня здесь? У меня и припасы на исходе.

   На пару секунд воцарилась тягучая, звенящая тишина. Мне показалось, что я просчиталась, что он просто развернётся, и щель с тем же влажным звуком сомкнётся перед моим носом. А усталость действительно ощущалась. И есть тоже хотелось. Да ещё и, несмотря на то, что новые фильтры добросовестно отсекали посторонние запахи, от атриона почему-то тянуло слабым, но узнаваемым шлейфом горьковатого ароматного кофе! Я даже невольно сглотнула слюну. Казалось, всё — игра проиграна, и мне придётся встречать ночь у подножия этого живого холма.

   Но атрион неожиданно кивнул, и его голос прозвучал на удивление мягко, почти по-отечески:

   — Разумеется, гости с Земли могут рассчитывать на гостеприимство любого дома. Заходи.

   Он повёл рукой в сторону щели, которая уже почти сомкнулась. Я выдохнула с таким облегчением, что у меня на мгновение потемнело в глазах. Вытянула руки и шагнула вперёд.

   Ладонями ощутила не сухую жёсткую поверхность, а что-то мягкое, слегка влажное — словно толстая резина. Она упруго сопротивлялась моему вторжению, однако напору уступила. С едва слышным чмокающим звуком раздалась в стороны, а я провалилась внутрь, в темноту.

   Ощущение было странное, почти пугающее — будто я оказалась между стенками желудка какого-то великана. Вокруг было сыро, тепло и влажно. И запах ощущался — слабый, но специфический аромат скошенной травы и мха на болотных кочках.

   Я протолкнулась глубже и, потеряв равновесие на скользком полу, фактически вывалилась во внутреннее пространство. Здесь уже не было кромешной темноты. Помещение — если это можно было так назвать — озарялось мягким, рассеянным светом. Он шёл отовсюду одновременно: стены, потолок, даже пол слегка фонили тусклым зеленоватым сиянием, словно гнилушки в глубине леса. Выделить конкретный источник было невозможно.

   Атрион протиснулся следом. Подождал, пока я встану на ноги, шагнул вперёд, к сужающемуся проходу, больше похожему на мышечную трубку, чем на архитектурный элемент. И позвал:

   — Иди за мной.

   Поправив сумку на плече, я поспешила следом. Вряд ли он бросил бы меня без присмотра, но в этих пульсирующих недрах было не просто не по себе — было жутковато. Вот реально — я ощущала себя наглым паразитом, который разгуливает по чужим внутренностям. И это чувство было куда острее, чем в боте: здесь всё было… активно.

   Каждый шаг сопровождался мягкой, пружинящей отдачей — пол был похож на толстую жировую подушку. Стены, складчатые и мясистые, местами были сухими и шершавыми, как загрубевшая мозолистая кожа, а местами — влажными и скользкими, по ним медленно стекали струйки прозрачной, вязкой слизи. Потолок, испещрённый сложным, постоянно меняющим очертания и яркость светящимся узором, напоминал гигантскую колонию люминесцирующих бактерий. Воздух гудел низкими, чавкающими, булькающими звуками — ритмичным пульсом самого существа. И запах… запах свежескошенной травы и влажной земли был теперь настолько густым, что даже мои фильтры с трудом справлялись, пропуская этот навязчивый шлейф.

   Неужели и высохший, безжизненный «Дизар» когда-то был таким же? Глядя на эту биологическую архитектуру, я всё больше склонялась к мысли, что это точно не растение. Слишком много… животного. Хотя что я понимаю в инопланетной биологии? Почему упорно пытаюсь проводить аналогии с земным миром? Может, эволюция здесь пошла по пути, где привычные нам категории «растение» и «животное» вообще не имеют смысла?

   Путь был недолгим: пара-тройка поворотов по мягким извилистым коридорам, один короткий подъём по складкам-ступенькам наклонного прохода — и вот уже мой проводник останавливается. Прикладывает ладонь к стене, где в мякоти вдавлен сложный спиральный рисунок. И та послушно расходится в стороны, открывая проход.

   — Располагайся, — гостеприимно повёл рукой атрион. — Можешь отдохнуть здесь, привести себя в порядок. А потом мы поговорим.

   Следом за ним я перешагнула порог и окинула взглядом своё временное пристанище. Помещение было небольшим, шагов десять в диаметре, идеально округлой формы, словно полусфера в плоти — стены плавно перетекали в потолок.

   Слева от входа имелась такая же складчатая структура, как в боте Оша. Справа из пола вспучивалось грибовидное образование, похожее на низкий стол, а рядом с ним — ещё одно, поменьше и пониже, явно служившее сиденьем. В центре располагался неглубокий, диаметром метра два, бассейн, до краёв наполненный чем-то мутно-белым и неподвижным.

   — Еду я принесу. Так что выходить совсем не обязательно. Здесь находится всё для гигиены, — атрион указал на подозрительную складку и предупредил: — В земной одежде заходить туда не стоит. Она может повредиться. Если что-то понадобится, попроси «шесть-три» связаться со мной.

   Он кивнул, и прежде, чем я успела спросить, кто или что такое «шесть-три», щель в стене с тихим шуршанием сомкнулась за его спиной. Я осталась наедине с мягким светом и булькающими звуками — этим странным, слишком уж биологичным уютом.

   Поставила сумку на грибовидное сиденье и, преодолевая лёгкое отвращение, опустилась на колени у края бассейна, изучая его содержимое.

   Похоже, атрионы земноводные, и спят они прямо в этой… субстанции. Только вот как быть мне, если я не они? Мои лёгкие явно не приспособлены для дыхания под водой. Как жаль, что я, пока была возможность, не выяснила у Оша особенности их физиологии!

   Осторожно опустила ладонь в мутно-белую массу. Ожидала прохлады и текучести, но под пальцами оказалось нечто совсем иное — упругое, почти твёрдое. Очень плотный гель. Память тут же услужливо подсказала аналог: похожий состав использовали в старых космических челноках в качестве амортизатора для пассажирских коек при взлёте и в качестве подложки в капсулах гибернации. В общем, полежать — проблем не составит. Вопрос только — где взять одеяло и подушку? Хотя… можно и без них обойтись, в помещении тепло, а гель и так должен сохранять температуру тела.

   Куда насущнее сейчас другая, более прозаичная проблема. Туалет. Зря я в пустыне, после короткого отдыха, так торопилась нагнать точку-маячок, пока она не начала снова двигаться! Теперь расплачиваюсь.

   С тяжёлым вздохом и нарастающим сомнением я подняла взгляд на складку, ведущую в «комнату для гигиены». И что? Мне действительно придётся лезть туда голой? Почему? Бред какой-то.

   В воображении тут же пронеслись самые неприятные сценарии: кислотная среда, пищеварительные ферменты, паразиты… Но логика моментально нанесла ответный удар: если атрион сказал «не стоит» — значит, есть веская причина. Возможно, моя синтетическая ткань забьёт какие-то фильтры или вступит в реакцию с чистящими составами. А может, атрион вообще имел в виду иное и заботился о моей одежде? Ведь использовал совершенно неконкретное «она»...

   Нарушать рекомендацию я не стала — просто так предупреждений не делают. Быстро, чтобы не передумать, скинула непривычные старинные вещи: белый жакет и брюки, топ, под который пришлось надеть нижнее бельё. Слабая функциональность наряда раздражала — современная одежда с лёгкостью подстраивается под потребности, её в любой момент можно переконфигурировать в нужную форму. Нужно только иметь активатор.

   Протискиваться через складку в стене было не слишком приятно — она оказалась ещё более упругой и прохладной. И никакой комнаты в её глубине не было! Лишь тёмная и невероятно влажная структура, которая сжалась вокруг меня, как живой захват. Она колыхалась, словно ощупывая каждую выпуклость моего тела, оставляя для лица лишь крошечный карман воздуха… Может, я вообще не туда полезла? Может, не так поняла слова атриона и это не гигиена, а… пищеварительный отсек?!

   Паника ударила в виски, сердце оглушило стуком. Я судорожно дёрнулась, пытаясь выбраться, но мясистая масса выпустила не сразу. Она сопротивлялась, давила на живот, который, и так переполненный, такого обращения терпеть не пожелал. В общем, вывалилась я обратно не просто так — меня буквально вытолкнула волна спазма, смачно всосавшая то, что из меня вышло, и сопроводившая этот процесс совершенно неподходящим для дипломатической миссии звуком.

   Я рухнула на пружинящий пол, пунцовая от стыда и чертыхающаяся сквозь зубы. Одновременно чувствуя и дикое облегчение, и яростное раздражение на весь этот инопланетный абсурд.

   Мало мне позора? Зачем ещё и облили чем-то?! Кожа вся была склизкой от какого-то тёмно-красного секрета. Оставалось надеяться, что это очищающий раствор, а не что-то более… биологически активное.

   Брезгливо попыталась его снять, и только потом до меня дошло: это не грязь! Слой был тонким, эластичным и на глазах терял влажный блеск, застывая в матовую, но мягкую поверхность. К телу эта странная субстанция прилипала весьма условно, скорее облегая, чем сковывая, и легко растягивалась при движении.

   В этот момент раздался нежный, переливчатый звук, и стена, где был вход, с тихим «чпоком» раскрылась. В проёме появился уже знакомый мне атрион, в руках которого было два больших непрозрачных стакана. И, между прочим, он был облачён в точно такой же обтягивающий тёмно-красный наряд, какой сейчас «красовался» на мне!

   Я едва не застонала от осознания — так вот как он в него влез! И Ош именно поэтому свой комбинезончик носил не снимая. Значит, действительно ритуал с влажной складкой — это их стандартная процедура «переодевания». В общем, меня не просто облили — меня приодели. Это открытие меня успокоило и даже слегка примирило с недавним унижением. Похоже, и тут всё дело в их органических технологиях.

   — Вижу, ты уже освоилась, — одобрительно кивнул он. Прошёл вглубь комнаты и поставил один из стаканов на грибовидный стол рядом с моей сумкой. Второй протянул мне. — Земной еды тут нет, извини. Надеюсь, Яр-Диз объяснил, что этот мусс подходит людям. Пей, не бойся. Он утоляет и голод, и жажду.

   Я забрала из его рук стакан — такой же мягкий и тёплый, как те, которые приносил Ош. Покачала в пальцах, присматриваясь к движению опалесцирующей, молочно-жемчужной жидкости. Сделала вид, что вижу её впервые, — не стоит показывать, что меня такой уже угощали. Понимая, что атрион ждёт, осторожно пригубила и сделала небольшой глоток.

   На вкус этот мусс тоже мало чем отличался: густой, как молочный коктейль, но с лёгкой, почти воздушной текстурой. Сладковатый, с явными фруктовыми нотками. Приятный. Пусть запахи я чувствовала слабо, но на языке отчётливо читалась комбинация спелой груши и карамели.

   — Шесть-три, ещё одно кресло, — уверенно, без тени сомнения приказал атрион. В его интонациях была не просьба, а отточенная привычка отдавать распоряжения.

   Тут же пол напротив меня дрогнул. Мягкая, пружинящая поверхность вздыбилась небольшой волной и сформировала аккуратное вспучивание. Оно раздалось вширь, обзавелось плавными подлокотниками и спинкой. Процесс был почти мгновенным и до боли знакомым — точь-в-точь как тогда, когда Ош в боте создавал для меня сиденье.

   Упс… Значит, «шесть-три» это не искусственный интеллект системы умного дома, а майнер, живой смотритель помещений, интегрирующийся в плоть корабля. Ош ведь говорил, что таких, как он, много. Видимо, у каждого из них свой участок и свой… номер? Идентификатор? Мысль была одновременно пугающей и успокаивающей: я не одна в этом живом организме. За мной, в каком-то смысле, присматривают.

   Атрион без колебаний уселся — спина прямая, плечи гордо расправлены, ноги уверенно стоят на полу. В его позе чувствовалась врождённая властность, и у меня тут же возникло подозрение: не он ли хозяин этого живого дома?

   И оно тут же подтвердилось.

   — Я Фи-Лар ДиеВал. Главный гайд «Фарина». Готов выслушать Яри-на. Ты же прилетела на Атрион с определённой целью.

   Говорил он вежливо, подчёркивая официальность разговора. И так же, как все остальные, разбил имя на два слога, словно им не под силу его слитно произнести! Однако ни одной фразой, ни одним намёком не коснулся посольства или трагедии. То ли реально не в курсе, то ли делает вид и намеренно скрывает, выжидая, что скажу я. Игра началась.

   Вываливать на него прямые обвинения не стала. Во-первых, может, он действительно ни при чём: если и был рядом с «Дизаром», то в другое время, или маячок «сидит» на ком-то другом. Во-вторых, я не дура, чтобы подставляться, находясь в самом логове. И вообще, нужно держать его в напряжении, давать информацию дозированно. Если сразу озвучу все обстоятельства, это ничего не даст — лишь подтвердит мою беспомощность.

   Потому, присаживаясь напротив него, смешала ложь с правдой, стараясь, чтобы голос звучал максимально нейтрально и деловито:

   — На Земле получили сообщение из посольства и направили меня сюда.

   В этот момент вдруг снова явственно почувствовался запах кофе — густой, тёплый, обволакивающий аромат. Видимо, мусс, который стоял рядом с атрионом, был кофейным.

   Раздражение кольнуло: почему мне — какой-то фруктовый десерт, а ему — бодрящий, серьёзный напиток? Потому что я девушка? Это такой способ показать превосходство мужчин? Мелочь, но неприятная.

   — Какое именно сообщение? — спросил Фи-Лар, и его глаза, казалось, стали чуть темнее, внимательнее.

   Ага! Значит, не на пустом месте мои подозрения! Игра пошла по тонкому льду.

   — Это секретная информация, поймите правильно, — ответила я, стараясь держать тон ровным и официальным. — Я могу озвучить лишь часть её. Это сигнал SOS. У дипломатов что-то случилось.

   Он даже не моргнул. Просто принял к сведению и... всё!

   Нет, не всё — уточнил:

   — У тебя есть полномочия на расследование? Или на спасательные мероприятия?

   Его взгляд скользнул на сложенную рядом с сумкой стопку земной одежды. Несомненно, гайд припомнил, что она отнюдь не форменная и на ней отсутствуют знаки отличия.

   — Команда экстренного реагирования тоже прибудет, на другом корабле. Стартовали чуть позже. Сборы потребовали больше времени, — солгала я, прикрывая это упущение. И снова добавила элемент правды: — Мне разрешили лететь раньше, потому что в посольстве работает моя мама. Я за неё переживаю.

   Это была рискованная карта — апелляция к эмоциям. Но ведь Яр-Диз проникся! Значит, они понятны этим инопланетянам.

   Фи-Лар некоторое время молчал, переваривая информацию.

   — То есть ты здесь как частное лицо, — наконец подвёл он итог, и в его голосе прозвучала лёгкая, но ощутимая снисходительность. — Чем тогда мы можем помочь, кроме временного пристанища?

   Отлично. Он купился на эту роль — обеспокоенной дочери. Но отнюдь не беспомощной, раз скоро прибудут те, кто в курсе, что она на Атрионе. А значит, ничего плохого со мной не случится. Неплохая страховка!

   — Спасибо, мне большего и не надо, — поспешно ответила я, изображая облегчение. — С учётом сложившейся ситуации я у вас дождусь основной группы. Когда они приземлятся, передам сообщение, и за мной прилетят. Буду благодарна вам за гостеприимство.

   Я выдержала паузу, а потом сделала вид, что мне в голову пришла идея.

   — А может, вы довезёте меня до места, где находятся сотрудники посольства? Хотелось бы встретиться с ними и по возможности помочь. Такие сигналы просто так не шлют.

   Вопрос был брошен небрежно, как бы между прочим, но в нём заключалась настоящая цель. Проверить его реакцию. Узнать, знает