Оглавление
АННОТАЦИЯ:
Желтый фургончик Мирославы курсирует между ярмарками разных городов и стран. Его смешливая хозяйка может предложить покупателям все, что пожелает душа: посуду, одежду, симпатичные сувениры, сладости, мебель, бытовую технику, современные гаджеты. А еще удачу, здоровье, успех, популярность, уверенность в себе. У Мирославы есть товары на любой вкус. Главное, чтобы покупатель смог за них заплатить...
ГЛАВА 1
Над городом плыл запах сирени. Тонкий, нежный, упоительно прекрасный он осторожно проник в окно моего фургона и мгновенно заполнил все его пространство.
Один мой знакомый виолончелист утверждал, будто ароматы способны звучать, как музыка. Он слышал музыку повсюду, и был твердо уверен, что ее способно передавать все вокруг. Мнение спорное, но в отношении сирени я была с ним согласна.
Ее аромат пел о весне. О том, что, наконец-то, исчезли снега, а ветер стал душистым и теплым. Что в рощах снова чирикают птицы, деревья вновь покрыты изумрудной листвой, среди разноцветных цветочных бутонов опять трудятся пчелы, а закаты напоминают небесный пожар.
Один из таких закатов разворачивался сейчас передо мной. Я въехала в город, когда в воздухе повисли желто-лиловые сумерки. Солнце уверенно ползло за горизонт, и его угасающий полукруг превратил небосвод в пылающий океан.
Дорога порядком меня утомила, но конкретно сейчас торопиться было некуда. Герберт, мой добрый приятель, у которого я намеривалась провести четыре ближайших дня, еще находился в своей мастерской, поэтому я решила выпить чаю в каком-нибудь кафе, чтобы дать ему время вернуться домой.
Кафе вокруг было много, их окна переливались разноцветными огоньками гирлянд по обеим сторонам улицы. Я медленно проехала вдоль длинного тротуара, и нигде не заметила свободных столиков. Это было логично: на дворе вечер пятницы, и многие горожане пожелали провести его в каком-нибудь заведении.
Удача улыбнулась мне в конце улицы: я чудом обнаружила крошечную кофейню, зажатую между аптекой и ремонтной мастерской. Ее вывеска была очень мала и терялась на фоне соседних, зато у стойки и за столами не было ни одного посетителя.
Я припарковала фургон, выкатилась из-за руля на асфальт и, тяжело передвигая затекшие ноги, потопала в кофейню. Когда я переступила порог, мне навстречу резво выскочил высокий симпатичный парень в зеленой футболке и длинном черном фартуке.
- Добрый вечер! – сказал он. – Чем могу помочь?
К его фартуку был приколот бейджик с именем «Герман». Судя по тому, что Герман обрадовался мне, как родной, последний час он провел в одиночестве.
- Ягодный чай, будьте добры, - улыбнулась я, бросив взгляд на вывешенное у стойки меню. – И какое-нибудь пирожное.
- Какое именно?
- На ваш вкус.
- Я принесу вам свое любимое.
Парень весело подмигнул и скрылся за стойкой.
В кофейне было тесно, но уютно. Большую часть ее скоромной площади занимала витрина со сладостями и все та же стойка. Столиков, маленьких и круглых, было всего три, зато к каждому из них прилагалось мягкое креслице на толстых деревянных ножках. Стены украшали книжные полки и множество картин, изображавших воздушные шары.
Чай и большой аппетитный эклер, густо политый шоколадом и посыпанный кокосовой стружкой, Герман принес мне собственноручно. Глядя на его старание, я подумала, что, должно быть, являюсь первым посетителем не за последний час, а за весь нынешний день.
- М-м... какая вкуснятина, - сказала я, попробовав пирожное. – Герман, отчего в вашем прекрасном уголке так пусто? Неужели местные жители не знают, что здесь так замечательно кормят?
- Не знают, - парень развел из-за стойки руками. – Люди эту кофейню не замечают, заглядывают в основном случайно. Что поделать, место здесь не очень удобное.
- Ну да, место так себе. Но ведь можно сделать большую вывеску, запустить рекламу, напечатать буклетики.
- К сожалению, на все это у меня сейчас нет денег, - Герман грустно улыбнулся. – Я активно рассказываю о кофейне в соцсетях, но толку от этого мало.
- Вы – ее хозяин?
- Да. И хозяин, и бариста, и официант, и грузчик. Все в одном флаконе.
- У вас здесь здорово. Уверена, скоро народ повалит сюда рекой.
- Хорошо бы, - он тихо усмехнулся. – А вы не местная, да?
- Я приехала на фестиваль, который завтра открывается в вашем городе. Меня зовут Мирослава.
- Приятно познакомиться. Чем же вы намерены заниматься на фестивале, Мирослава?
- Буду торговать на ярмарке. Говорят, на нее соберется весь регион.
- Я тоже там буду, - заулыбался парень. – Организаторы предложили городским заведениям устроить дегустацию и гастрономический конкурс. Моя кофейня будет участвовать и в том, и в другом.
- Вот и прекрасно. Накормите всех эклерами, напоите кофе и найдете новых клиентов.
Улыбка Германа сникла.
- Это вряд ли. Я сомневаюсь, что кто-то выделит мои напитки среди остальных. Я редкостный неудачник, Мирослава.
- Волнуетесь, да? – понятливо кивнула я. – Конечно, в первый раз участвовать в таком крупном мероприятии очень страшно. Но поверьте, фестивальная публика обычно бывает доброжелательной и прощает многие неловкости.
- Да нет, - Герман махнул рукой. – Дело не в этом. Я не то чтобы чего-то боюсь, я действительно неудачник. Со мной постоянно случается какая-нибудь ерунда, которая все портит. Взять хотя бы эту кофейню. Я мечтал о ней много лет. Долго учился готовить, много работал, взял огромный кредит. В итоге снял самое крошечное и незаметное помещение, какое только можно представить, не имею ни клиентов, ни персонала, ни приличной вывески. На рекламу, двигатель торговли, у меня нет ни копейки, Мирослава! О чем я вообще думал, когда затевал этот бизнес?.. Или еще пример. Завтра я иду на фестиваль, чтобы наскрести для кофейни новых клиентов. При этом час назад я обнаружил, что у меня закончился ванильный сироп и сразу три топинга – шоколадный, банановый и клубничный. Мне привозят их на заказ, соответственно, достать их до начала фестиваля я не успею. Чем я завтра буду удивлять публику, не понятно.
- У вас остались бутылки от топингов? – поинтересовалась я.
- Остались. А что?
- Покажите. Возможно, у меня есть точно такие, и я смогу продать вам несколько штук.
- Вы что же, будет торговать сиропами для кофе?
- Не только. У меня широкий ассортимент. Я могу продать все, что пожелает душа.
Герман смерил меня недоверчивым взглядом, однако нырнул под стойку и вынул из-под нее четыре белые бутылки с коричневыми этикетками.
- И вовсе вы не неудачник, - улыбнулась я, – а очень даже везучий человек. У меня как раз есть то, что вам нужно.
- Серьезно?
- Абсолютно. Сколько вам нужно этих приправ?
- Две бутылки сиропа и три бутылки каждого топинга.
- Получается, всего одиннадцать штук... Идемте со мной, поможете их принести.
Лицо Германа вытянулось. Когда же мы сходили к моему фургону и принесли в кофейню одиннадцать белых бутылок с коричневыми этикетками, он был изумлен до глубины души.
- С ума сойти, - пробормотал парень, отсчитывая купюры. – Жаль, что нельзя так же легко купить немного удачи...
- Почему же нельзя? – усмехнулась я. – Купить можно, что угодно, даже удачу. Другой вопрос, сможете ли вы за нее заплатить.
- О! Да за капельку везения я отдал бы все свои деньги!
- Боюсь, за везение платят не деньгами.
- Разве? А чем же тогда?
- Чем-то более существенным. Вы слышали о законе гармонии, Герман? Физики называют его законом сохранения энергии. Если говорит просто, он звучит так: если появилась прибыль, значит, должна быть и убыль. Горе компенсируется радостью, смех слезами, а взлет падением. Если вы хотите стать в чем-то удачливым, значит, должны ради этого чем-то пожертвовать.
- Например?
- Например, можете отдать за удачу здоровье. Ваш бизнес взлетит до небес, но вы до конца жизни будете мучиться от какого-нибудь серьезного недуга.
- Ну, уж нет, - хмыкнул парень. – Если я заболею, бизнес мне будет не нужен. Работать на одни лекарства я не согласен.
- Без проблем, - кивнула я. – Можете заплатить за удачу друзьями. Когда вы станете успешным, они вас возненавидят.
- Ни в коем случае, - испугался Герман. – У меня очень хорошие друзья. Мы вместе много лет, и я не хочу их терять!
- Тогда, быть может, родственники? Родители, сестры, братья, дяди и тети. Как только ваши дела пойдут в гору, они отдалятся от вас настолько, что фактически станут чужими людьми.
- Я люблю свою семью, - парень покачал головой. – Они – моя главная поддержка и опора. Лучше я вовсе откажусь от своей кофейни, чем останусь без родных.
- Справедливо, - согласилась я. – Еще можно расплатиться личной жизнью.
- У меня не будет на нее времени?
- В том числе. Девушки рядом с вами надолго задерживаться не смогут.
Герман махнул рукой.
- Они и сейчас не задерживаются. Строго говоря, в моей жизни ничего не изменится. За такую валюту я бы удачу купил.
- Тогда – по рукам?
Парень засмеялся. А потом посмотрел на меня и осекся.
- Вы сейчас пошутили, Мирослава?
- Нет, - я качнула головой. – Мы говорим об очень серьезных материях. Какой уж тут смех?
- Вы правда можете продать мне везение?
- Если вы готовы заплатить за него своей личной жизнью, то да, могу.
Во взгляде Германа снова появилось недоверие. Наш разговор явно казался ему шуткой, игрой. Он еще не осознавал, что я говорю с ним прямо, но уже понял - беседа зашла в странное русло.
Парень немного подумал, а потом широко улыбнулся.
- А давайте, - он весело мне подмигнул. – Меняю девушек на успех в бизнесе.
Я внимательно вгляделась в его лицо. В тот же миг передо мной, как картинки в калейдоскопе промелькнули эпизоды его дальнейшей жизни.
...Крошечная незаметная кофейня становится главным открытием завтрашнего фестиваля. Кофе и пирожные Германа – безоговорочные победители гастрономического конкурса. ... В маленьком зале не протолкнуться – весь город хочет попробовать фирменный банановый кофе и кокосовые эклеры. ... Кофейня превращается в модное кафе, а потом в фешенебельный городской ресторан. Герман богат, успешен, популярен. За его спиной три неудачных брака. Ни одна из жен не задерживается рядом с ним дольше, чем на два-три года. Он интуитивно выбирает женщин, способных изорвать его нервы в клочья, растоптать сердце и ввязать в такие неприятности, что только необыкновенная удачливость удерживает его на плаву. Вторая жена, прежде чем уехать от Германа в дальние дали, рожает ему дочь – его главную и единственную любовь на долгие годы... - Вы уверены, Герман? Еще не поздно отказаться. Теоретически вы можете добиться успеха сами, без всяких обменов.
- А могу не добиться и пойти в грузчики или в дворники, - в глазах парня больше нет и тени улыбки. – Сегодня странный вечер, Мирослава. Мне почему-то кажется, что он изменит мою жизнь.
- Не сомневайтесь, - криво усмехнулась я. – Ну так что? Покупаете удачу?
Он несколько секунд внимательно смотрел мне в глаза, а потом кивнул.
- Покупаю.
Воздух между нами дрогнул и на мгновение подернулся серебристой дымкой. Взгляд Германа стал расфокусированным. Через несколько минут, когда я уйду, он придет в себя и будет думать, что наша встреча ему приснилась. Возможно, завтра мы встретимся на фестивале, но он вряд ли меня вспомнит.
- Сделка совершена, - негромко сказала я. – Спасибо за чай, Герман. Всего вам хорошего.
***
К дому Герберта я подъехала, когда небо стало темным, как чернила, а на улицах зажглись фонари. Мой старинный приятель жил в двухэтажном особняке из коричневого кирпича, расположенном в «долине нищих» - престижном районе, где селились местные богачи.
Герберт был парфюмером - уникальным мастером, популярным в определенных кругах. На одной из центральных улиц города находился «Одор» - большой магазин, продававший произведения его искусства. Я никогда в нем не была, однако знала, что наряду с обычными ароматами, в которых слышались запахи трав и цветов, там есть духи и масла, способные подарить человеку уверенность в себе, открыть смысл неизведанных сфер, создать сильнейшее влечение или напомнить о чем-то важном.
Несмотря на большие доходы, парфюмер вел тихую скромную жизнь. Он не имел детей, никогда не был женат, а в его большом доме имелись всего четыре жилые комнаты: кухня, совмещенная с гостиной, хозяйская спальня и две спальни для гостей. Второй этаж его особняка занимала экспериментальная лаборатория, в которой Герберт разрабатывал волшебные ароматы, и склад магических ингредиентов.
Для создания обычных духов мой приятель держал в городе отдельную лабораторию, где по его рецептам работал целый штат опытных специалистов. Над волшебными же духами он неизменно трудился сам.
Сегодня Герберт весь день тестировал то, что изготовили его сотрудники. Я заранее сообщила ему о своем визите, и он обещал вернуться домой к моему приезду.
Когда мой фургон притормозил у его особняка, в окнах кухни-гостиной уже горел свет. Я два раза нажала на клаксон, и металлические ворота разъехались в стороны, пропуская меня во двор. Сразу после этого на заднее крыльцо вышел и сам хозяин.
Он дождался, пока я припаркуюсь, после чего помог мне выбраться из салона и крепко обнял.
- Ну, здравствуй, здравствуй, моя хорошая, - с улыбкой сказал Герберт. – Как же я рад, что ты решила меня навестить! Мы сто лет с тобой не виделись!
- Скажешь тоже, сто лет, - усмехнулась я, поднимаясь на цыпочки, чтобы звонко чмокнуть его в щеку. – Мы встречались прошлым летом. Еще и девяти месяцев не прошло.
Он в ответ поцеловал мою макушку.
- Ты, наверное, устала с дороги. Идем, я приготовил нам ужин.
Я вынула из фургона чемодан с вещами, Герберт легко его подхватил и повел меня в дом.
Жилище парфюмера всегда поражало меня своими размерами. В последний раз я была в нем несколько лет назад, и с тех пор тут ничего не изменилось. Так как мой приятель большую часть времени проводил в делах и заботах, его комнаты, светлые и просторные, были обставлены в стиле минимализма. В прихожей находился палас и напольная вешалка для одежды, в коридоре – ковер и две крошечные картины на длинной стене, в кухне – красивый бежевый гарнитур, небольшой стол с четырьмя стульями, два кресла, телевизор, который никто никогда не включал, и кадушка с декоративным апельсиновым деревом. Все.
При желании, здесь можно было кататься на велосипеде или на гироскутере.
Когда я вымыла руки и уселась за стол, Герберт поставил передо мной большое блюдо с жареной курицей, капустный салат и тарелку с запеченным картофелем.
- Люблю приезжать к тебе в гости, - довольно заявила я. – Ты всегда кормишь меня от пуза. Я, кстати, кое-что тебе привезла.
- Покажешь после ужина. А пока ешь. Мне кажется, ты похудела, Мира.
Я невольно хихикнула. Похудела, как же. Если из-за долгих переездов я и сбросила пару килограммов, то невооруженным глазом это не видно.
У кого-то фигура напоминает песочные часы, у кого-то - грушу, у кого-то – прямоугольник. А моя фигура – это шар, самый что ни на есть идеальный. Друзья из-за этого часто называют меня солнышком. Я и правда на него похожа: такая же рыжая, лохматая, круглая и румяная. Лишние пятнадцать (или все-таки двадцать?) кило, которые давным-давно разместились на моей талии, меня капельки не смущают. Наоборот, я так к ним привыкла, что совершенно не представляю себя в другом виде.
Герберт, в отличие от меня, мужчина высокий, худощавый и импозантный. Я же со своими растрёпанными кудрями, пестрыми платьями и кардиганами его фоне выгляжу не то попугаем, не то порождением хаоса. И это никак не мешает нам быть задушевными друзьями.
Когда ужин подошел к концу, я помогла Герберту сложить грязные тарелки в посудомойную машину, а потом принесла в кухню свой чемодан и вытащила из него большую деревянную коробку.
- Смотри, что я тебе привезла, - я поставила коробку на стол, после чего достала из нее несколько стеклянных пузырьков. В каждом из них слабо мерцала жидкая или вязкая субстанция. – Это – детский сон, совсем свежий, я получила его всего пять дней назад. А это – старая юношеская мечта.
- Какая мечта? О любви?
- Нет, кажется, о море. Или о космосе... Посмотришь сам. В этих двух бутылочках воспоминания. Красное – о домашнем яблочном пироге, серое – о щенке, которого подарили на день рождения. Здесь у меня слезы первой любви. А тут – страдания по умершей супруге, горькие, как полынь. Что скажешь, Герберт? Пригодятся тебе эти штуки?
- Не то слово, - парфюмер забрал у меня пузырьки и аккуратно сложил обратно в коробку. – Спасибо, Мира. Ты, как всегда, здорово меня выручаешь. Я, кстати, тоже кое-что для тебя приготовил.
Он подошел к одному из кухонных шкафчиков и вынул из него два флакона духов.
- Вот, держи. В этом флаконе выжимка из соловьиного пения и летних дождей. Отлично успокаивает при стрессе, настраивает на лирический лад. А здесь аромат костра, яблок и тыквенных пирогов. Следует вдыхать при признаках осенней хандры.
Моего лица коснулся тонкий магический флер. Я взяла оба флакона и осторожно опустила их в чемодан.
- Герберт, ты – волшебник.
- Кто бы говорил, - он широко улыбнулся. – Слушай, Мира. Ты же приехала на фестиваль?
- На фестивальную ярмарку.
- Ты в курсе, что тебя тут ждут?
- Конечно, в курсе. Я забронировала торговое место два месяца назад. Если бы организаторы обо мне забыли, было бы очень обидно.
- Вообще-то я говорю не про организаторов.
- А про кого же?
В глазах парфюмера блеснули хитрые огоньки.
- Сегодня вечером я невольно подслушал разговор двух пожилых женщин. Я ждал на улице такси, а они стояли неподалеку и так громко беседовали, что их слышала вся улица. Знаешь, о чем они говорили? О ведьме на желтой телеге.
- О, городской фольклор, – заинтересовалась я.
- Фольклор, да. Но не городской, а деревенский. Те дамы поначалу обсуждали завтрашний фестиваль. Ну, знаешь, цирковое представление, которое в полдень покажут на площади, дегустацию меда и какие-то детские мастер-классы. А потом переключились на ярмарку. Одна из них тогда пошутила: интересно, приедет ли на нее желтая телега? Ее подруга шутку не поняла, и та принялась объяснять: мол, существует старая деревенская легенда, будто много веков подряд по городам и селам разъезжает телега, крытая желтой парусиной. Этой телегой правит рыжая торговка, у которой можно купить все, начиная от чайных чашек и заканчивая прошлогодним снегом. За одни товары торговка берет звонкую монету, а за другие может забрать память, чувства или даже жизнь. Эта женщина является волшебницей, однако простой человек ворожею в ней никогда не признает. А ей простые люди и не нужны. Ее настоящие покупатели – чародеи и чародейки, которые живут рядом с нами, и тайно творят свои магические дела. Повстречать желтую телегу можно на любом базаре. Но вернее всего найти ее на больших ярмарках, что устраивают в честь праздников или каких-нибудь важных событий. Там ее хозяйке проще затеряться среди других торговцев, а ведьмы и колдуны узнают ее в любой толпе, поэтому тоже слетаются на большие ярмарки, как мухи на мед. Такая вот сказка, Мира.
- Эту историю я слыхала не раз. Знаешь, что меня в ней всегда забавляло?
- Что?
- Желтая телега. Людям она почему-то нравится, и они не допускают мысли, что рыжая торговка может заменить ее другим, более современным транспортом.
- Например, желтым фургоном.
- Вот именно. Кататься между городами и странами на машине гораздо удобнее. К тому же, она не так бросается в глаза. Представляешь, что было бы, если бы я приехала на фестиваль в повозке с лошадью, как двести лет назад?
- Ты бы стала его звездой, - засмеялся Герберт.
Я махнула рукой.
- Знаешь, мне немного обидно, - шутливо продолжал приятель. – Почему про рыжую торговку истории есть, а про волшебника-парфюмера нет?
- Потому что я живу на свете гораздо дольше тебя, - пожала плечами я.
Он смерил меня взглядом. Сейчас мы выглядели ровесниками – на вид каждому из нас можно было дать около сорока лет. При этом Герберт действительно был моложе меня. Когда он родился, я уже курсировала по рынкам в своей желтой телеге.
- Когда я была маленькой, в народе ходили легенды о желтом коробейнике, - сказала я. – Обычно им пугали непослушных детей и беспечную молодежь. Хорошо, что до нынешнего времени эти истории не дошли.
- Легенды о коробейнике? – удивленно переспросил Герберт. – В мире есть несколько продавцов-посредников?
- Нет, - я качнула головой. – Торговец всегда один. По крайней мере, на этом континенте точно.
- Я правильно понимаю: тот коробейник – твой коллега?
- Скорее, мой предшественник.
- Вот как... И куда же он делся?
- Умер. А я заняла его место.
Герберт удивленно моргнул. Я снова махнула рукой.
- Потом расскажу. Завтра или в какой-нибудь другой день. А сейчас, с твоего позволения, мне бы хотелось принять душ и пораньше лечь спать. Утром у меня будет много дел.
ГЛАВА 2
Фестивальная ярмарка располагалась возле Центрального городского парка. Дощатые домики с широкими прилавками, которые организаторы приготовили для торговцев, занимали половину примыкавшей к нему площади и небольшой кусок соседней улицы.
Ярмарка открывалась в десять часов утра, однако многие коммерсанты суетились там с самого рассвета: раскладывали товар, натягивали вывески и рекламные плакаты, украшали домики флажками и гирляндами. Я никуда не спешила. К своему прилавку я приехала в девятом часу, рассудив, что на все подготовительные дела времени мне хватит с лихвой.
Ярмарка напоминала сказочный городок с длинными улочками и маленькими переулками, а каждый прилавок - пряничную избушку.
У одних избушек витали аппетитные ароматы. Там продавали разноцветные леденцы, большущие плитки шоколада, коробочки с пастилой, румяные булочки с корицей и сочные брусочки халвы.
Другие прилавки были заставлены посудой: стеклянными чайниками, фарфоровыми чашками и тарелками, деревянными подносами, расписанными красными и голубыми цветами, хрустальными рюмками, бокалами, селедочницами и креманками.
В третьих предлагали примерить симпатичные кофточки, платья и брюки, выбрать комплект постельного белья или новый коврик для ванной.
Мой прилавок располагался среди мастеров и мастериц, торговавших вязаными игрушками, самодельным мылом, бисерными ожерельями, деревянными браслетами и кулонами из эпоксидной смолы.
Когда я отыскала свое место, мои соседи заканчивали раскладывать товар. В ответ на мое приветствие они вежливо кивнули и насмешливо покосились на мои сумки. Их было всего две, и ни одна из них не выглядела туго набитой. Между тем, в этих сумках помещалось столько вещей, что хватило бы на две или даже на три таких ярмарки.
В одной располагался пространственный карман, где я хранила волшебные товары для особенных клиентов. В другой – магическая воронка, создававшая предметы повседневного спроса для обычных покупателей.
Путешествовать с таким багажом было удобно. Весил он мало, но при этом позволял возить с собой весь мой широкий торговый ассортимент.
Я выгребла из «обычной» сумки ворох кружевных салфеток, десяток баночек с ароматическими свечами, несколько фарфоровых статуэток, большую шкатулку с самодельными бусами и сережками, пару кофейных сервизов и кучу другого очаровательного барахла, которое принято продавать на фестивальных базарах. Спустя час мой прилавок ничем не отличался от избушек других продавцов.
И не слишком среди них выделялся.
Место, которое оставили за мной организаторы, было неудачным. Домик стоял в углу, образованном стенами парковой ограды. Два его соседа находились на полметра ближе к пешеходной дорожке, от чего мой прилавок оказался чуть позади, а потому не сразу бросался в глаза. Впрочем, я не видела в этом ничего страшного. Обычные покупатели мне и правда не интересны, а особенные отыщут мои товары в любом закоулке.
Первая покупательница отыскала меня уже через десять минут после открытия ярмарки. Это была худощавая женщина средних лет с густыми темными волосами, собранными на затылке в пучок, крупной родинкой у нижней губы и сильным магическим флером. Женщину звали Анной, и она являлась моей постоянной клиенткой.
- Я знала, что ты ни за что не пропустишь эту ярмарку, - заявила она, после того, как мы обменялись приветствиями.
- Как я могла ее пропустить? - улыбнулась я. – Этот город – центровой, находится аккурат на пересечении шести магических линий. Магам добираться сюда легко – хоть автобусом, хоть порталом.
- Я добиралась на такси, - заметила Анна. – Мне в этом смысле удобнее всех – я-то живу в пригороде. По поводу покупок, Мира. Я пришла к тебе за волшебными травами.
- Какими именно?
- Я составила список. Вот, смотри.
Она протянула мне лист бумаги, исписанный мелким убористым почерком. Трав там было указано много, и ни одна из них не произрастала в этой реальности.
- Собираешься готовить особые зелья? – поинтересовалась я.
- Не совсем, - она качнула головой. – Буду мастерить амулеты.
- Ты могла бы подождать колдовскую ярмарку - ту, что пройдет через две недели на чертовом поле. Иномирные ведьмы привезут на нее соцветия из нового урожая. Я вожу с собой только сушеные. Свежие в этой реальности быстро вянут, даже магия не помогает.
- Мне подойдут и сушеные. А ярмарку ждать некогда. Я через три дня выдаю замуж младшую дочь. Эти амулеты станут частью ее приданого.
- За иномирные травы нужно платить иномирной валютой, - заметила я.
Анна улыбнулась и высыпала на прилавок горсть блестящих зеленоватых камешков, похожих на кусочки малахита. Я быстро их пересчитала, после чего открыла сумку с пространственным карманом и принялась вынимать из нее банки с засушенными растениями. Анна принимала их одну за другой и складывала в большой кожаный рюкзак. Затем мы еще немного поболтали, и она отправилась по своим делам.
Потом возле моего прилавка материализовался старый колдун. Этот явно приехал издалека. Он был одет в старые потертые джинсы, матерчатую жилетку и черную шляпу, давно вышедшую из моды, а на его ботинках была заметна дорожная пыль.
- Тебе надо придумать себе рекламу, Мирослава, - сердито сказал он, расплачиваясь за связку охранных артефактов и фонарик с вечным огоньком. – Чтобы окрестный народ был в курсе твоего приезда. Собираешься на базар - дай объявление на радио или в газету. Я, например, узнал, что ты приезжаешь в наши края только сегодня утром. Пришлось бросать все дела и срочно ехать в город. Куда это годится, Мирослава? А мой брат? Сегодня он до тебя точно не доберется. У него сейчас куча работы, а ведь ему тоже надо прибарахлиться!
- Я пробуду здесь еще три дня, - с улыбкой сказала я. – Ваш брат и остальные родственники успеют до меня добраться. Что же до рекламы, то мне, уж простите, она не нужна. Во-первых, я не всегда знаю, на какой рынок меня приведет дорога. Одни ярмарки выбираю я, другие выбирают меня сами. Во-вторых, о моем появлении магам сообщают нити реальности. Все местные чародеи слышат их перезвон. А уж ехать ко мне за покупками или не ехать, они решают сами.
Старик что-то невнятно пробормотал, махнул рукой и скрылся в толпе.
После этого к моему домику явилась толпа хохочущих девчонок – юных, миловидных и самых обычных. Они тут же запустили руки в шкатулку с бижутерией и принялись наперебой расспрашивать меня о бусах и эпоксидных сережках.
До полудня торговля шла хорошо: публика находилась в отличном расположении духа и с удовольствием выбирала сувениры.
После обеда толпа горожан поредела – в развлекательной программе, которая проходила на соседней улице, наметился перерыв.
Дожидаясь второй волны покупателей, я успела выпить чаю и немного перекусить. А потом увидела ее.
Она приблизилась к моему прилавку и принялась с преувеличенным вниманием рассматривать деревянных белочек и кошек.
На вид я бы дала этой девушке не больше двадцати лет. Она была невысокого роста, с шикарной русой косой и круглыми румяными щечками. Магией незнакомка не обладала, но, судя по испуганному взгляду, точно знала, кто я такая, и целенаправленно шла ко мне.
- Чем я могу вам помочь?
Девушка подняла на меня глаза и робко улыбнулась.
- Вы Мирослава?
- Да. Мы знакомы?
- Нет, - она качнула головой. – Меня зовут Надя. Я пришла к вам по совету своей подруги.
У меня внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.
- Что за подруга?
- Ее зовут Светлана. Светлана Сидорова.
Я пожала плечами. Это имя мне ни о чем не говорило.
- Света - необычная девушка, - продолжала Надя. – У нее есть... как бы это сказать... паранормальные способности. Она сказала, вы можете мне помочь.
- Допустим, - кивнула я. – Чего же вы от меня хотите?
Надя немного помедлила и едва слышно прошептала:
- Продайте мне любовное зелье!
- Простите? – удивилась я. – Что продать?..
- Любовное зелье, - громче повторила девушка. А потом набрала воздуха в грудь и затараторила: - Оно мне очень нужно! Очень-очень, понимаете? На вас последняя надежда! Я заплачу любые деньги, Мирослава, сделаю все, что скажете! Света говорила, у вас можно купить абсолютно все. Помогите мне, пожалуйста!
- Подождите, - я подняла руку, призывая девушку замолчать. – Давайте сначала разберемся. Вы хотите приобрести любовный напиток для себя?
- Да.
- И кого же вы собираетесь им напоить?
Покупательница потупилась.
- Одного мужчину. Он мой сосед, живет в доме напротив.
- Стало быть, вы в него влюблены?
Она подняла голову. Теперь в ее взгляде был вызов.
- Я не влюблена, - серьезно ответила девушка. – Я люблю его всем сердцем.
- А он?
- Он воспринимает меня, как дерево или скамейку. Я для него мебель, предмет интерьера. Я весь год пыталась завязать с ним хоть какое-то подобие отношений. Писала сообщения в социальных сетях, подходила на улице, караулила у подъезда. А он только отмахивается.
- Этот мужчина женат?
Надя снова отвела глаза, а потом кивнула.
- Выходит, вы собираетесь увести его из семьи?
- Звучит ужасно, да? – усмехнулась девушка. – Но это не так, поверьте! Со мной ему будет лучше! Его жена – ужасная женщина. Она безвкусно одевается и все время на него кричит. Я слышала, как он жаловался на нее другу. Я стану вести себя с ним по-другому. Я буду ласковой, буду вкусно его кормить и никогда, никогда не повышу на него голос. Мирослава, знали бы вы, какой он красивый! Какой умный! Какой волшебный у него голос, и какие чудесные руки!..
Все понятно. Эта мадмуазель действительно влюблена по уши, и разговаривать с ней бесполезно. Если за целый год голос разума не смог пробиться сквозь ее розовые очки, то я тем более не пробьюсь.
Хорошо бы узнать, кто такая эта Света Сидорова, и хорошенько вздуть ее за «полезные советы». Неужели эта она не понимала, насколько опасна эта авантюра?
Самое отвратительное, что я не имею возможности послать эту Наденьку ко всем чертям. Если клиент прямо попросит у меня какой-то товар, я обязана его предоставить. Единственное, что мне подвластно – это отговорить человека от покупки.
- С вашего позволения, я не стану читать нотаций, - сказала клиентке. – Вы – взрослая девушка, и должны понимать, какое неоднозначное затеяли дело. Про его моральный аспект я молчу, однако мне надо кое о чем вас предупредить. Любовных зелий не существует. На свете нет ни одного снадобья, способного вызвать у человека столь сильное горячее чувство. Для этого нужно время и эмоциональная привязанность. То, что вы считаете любовным напитком, называется приворотным зельем. Оно создает иллюзию симпатии и интереса, которые затем переходят в животное физическое влечение. Ни о каких светлых чувствах здесь речи нет. Когда первые порывы страсти будут удовлетворены, привороженный человек вас возненавидит. Конечно, есть крошечный шанс, что вы все-таки станете ему симпатичны, но я бы на это не рассчитывала. Расстаться с вами мужчина не сможет, но при этом совершенно спокойно будет вас унижать, бить и втаптывать в грязь. Вам это надо?
- Я готова рискнуть, - тихо ответила девушка.
- Хорошо. Тогда поговорим об оплате. Приворотное зелье очень опасно. Оно влияет на психику человека, ломает его моральные принципы, способно изменить характер и судьбу. Этот магический состав обойдется вам очень дорого.
- Назовите цену.
- Семь лет вашей жизни, Надежда.
Девушка удивленно моргнула.
- Как это – семь лет?
- А вот так, - я развела руками. – Любовный напиток изменит судьбу не только вашего возлюбленного. Возможно, вам написано на роду через месяц, через год или через десять лет встретить другого человека, который полюбит вас без всякой магии. Приворотное зелье сделает эту встречу невозможной. Жизнь, соответственно, сложится по-другому, и у вас, и у него. За эти последствия надо платить. Подумайте, Надя, разве такая игра стоит свеч? Быть может, лучше перетерпеть свою влюбленность, и жить, как живется? Семь лет – большой срок. Люди почему-то думают, что временем можно разбрасываться, можно транжирить его без оглядки. Это не так, Надя. Жизнь коротка. Вы не знаете, сколько ее осталось, поэтому должны дорожить каждой минутой.
Пока я говорила, девушка молча смотрела мне в лицо. Судя по всему, моя речь не произвела на нее должного впечатления.
- Спасибо за объяснение, - кивнула она. – И все-таки я рискну. Я уверена в своих чувствах. Мой любимый – моя судьба, а зелье – просто способ обратить на меня его внимание. Как только мы познакомимся ближе, он меня полюбит. Мы будем счастливы, Мирослава. За это я готова отдать и семь лет, и десять, и двадцать. Берите, сколько требуется. Я согласна на все.
Я печально вздохнула. Потом открыла сумку с пространственным карманом и, немного в ней покопавшись, поставила на прилавок темный флакон, сквозь стенки которого слабо просматривалась какая-то жидкость.
Надя взяла его в руки. Ее взгляд на мгновение стал расфокусированным. Биополе девушки вспыхнуло ярким светом, и тут же потускнело.
- Спасибо.
Она лучезарно улыбнулась и двинулась к выходу с ярмарки.
Мне ужасно захотелось чего-нибудь выпить. Внутри по-прежнему шевелилось неприятное предчувствие, а теперь к нему присоединилось гадкое ощущение вины.
Если бы я только могла ей отказать! Если бы могла сделать свой прилавок невидимым!
Я потянулась за термосом, чтобы хлебнуть чая, как вдруг музыку и шум голосов перекрыл чей-то громкий крик. Я повернула голову и замерла.
На асфальте в нескольких метрах от меня лежала Надя.
Я выскочила из-за прилавка и бросилась к ней. Возле девушки уже суетились торговки из ближайших домиков.
- Господи боже, на ровном месте упала! Шла, шла и рухнула, как подкошенная.
- Вызывайте скорую помощь!
- Елки зеленые, она не дышит! И пульса нет!
- Умерла?..
- Врача! Скорее врача!..
Я присела на корточки и осторожно повернула голову девушки к свету. В ее остекленевших глазах отражалось голубое весеннее небо, а из-под руки тягучими каплями текла вязкая розовая жидкость, выливавшаяся из разбитого темного флакона.
***
- Ты сегодня непозволительно грустная, Мира. Что-то случилось?
Я оставила в покое листик салата, который задумчиво гоняла вилкой последние десять минут, и посмотрела на Герберта.
За окном было темно, где-то вдалеке горели фонари. Мы сидели за столом и ужинали. Вернее, ужинал Герберт, а я вяло ковыряла то, что мне положили в тарелку.
- Сегодня на ярмарке умерла девушка.
- Ого, - удивился мой друг. – От чего же?
- Фельдшер скорой помощи сказал, предположительно, от инфаркта.
- А фактически?
- Фактически – от того, что я продала ей приворотное зелье.
Бровь парфюмера вопросительно изогнулась.
- Цена приворотного зелья – семь лет человеческой жизни, - объяснила я. – Девушка ее заплатила, а потом выяснилось, что эти годы были у нее последними. Когда она их отдала, ей осталось всего несколько минут. Она отошла от моего прилавка и упала замертво.
- Ну и дела... – печально пробормотал Герберт. – А что с приворотным зельем?
- Ничего. Флакон разбился, жидкость растеклась. Покупка получилась в высшей степени дорогая и непрактичная.
Мужчина осторожно погладил меня по плечу. Я покачала головой.
- Я никогда к этому не привыкну.
- Такое уже случалось? Чтобы покупатели умирали у тебя на глазах?
- Случалось, - кивнула я. – Трижды. Последний раз был сегодня. Хотя нет. Эта девушка была четвертой.
Да-да, четвертой. В первый раз я видела такую смерть несколько столетий назад, когда еще была обычным человеком.
Стоило об этом подумать, как в памяти вспышкой света промелькнуло старое воспоминание...
Воскресный базар полон людей. Вокруг суета, крики, толкотня. Пахнет рыбой, сладкими булками и конским навозом.
Мне пятнадцать лет. Мы с отцом приехали на рынок, чтобы продать городским лентяям яблоки, сливы и свежую зелень. Раньше отец брал в помощники Миколая, моего старшего брата, а теперь берет меня. Со мной торговля идет быстрее – я нравлюсь покупателям, и они сметают наш товар, почти не торгуясь. Чтобы я выглядела прилично, мать каждый раз наряжает меня в белый фартук и туго стягивает мои рыжие кудри, дабы они не торчали из-под платка.
Сегодня к нашему прилавку почти никто не подходит. На рынке идет представление приезжих актеров-рыбалтов, и публика спешит поглазеть на их пляски. Я тоже хочу посмотреть представление, но отец все еще надеется что-нибудь продать, а потому не разрешает мне отходить от прилавка.
От нечего делать я рассматриваю других торговцев, и мой взор неожиданно цепляется за странную пару: мужчину с большим желтым коробом и высокую дородную женщину в черной юбке и сером чепце.
Мужчина высок и настолько худ, что создается впечатление, будто висящий на его груди короб вот-вот сломает его пополам. Этого человека я вижу в первый раз. У него длинное, тощее, на удивление неприятное лицо. Женщину зовут Беата, она жена трактирщика, что держит небольшое заведение у восточных ворот, и часто покупает у нас фрукты. С ее мужем я не знакома, но слышала, как другие торговцы называли его склочником и дебоширом.
Беата и неприятный коробейник о чем-то негромко разговаривают. Мужчина то и дело ей улыбается, и эта улыбка похожа на звериный оскал.
Наконец, он отдает ей какой-то флакон. Трактирщица прячет его в карман и решительно направляется к нашему прилавку. Но не успевает сделать и пяти шагов, как ее лицо становится белее муки, после чего она, как подкошенная, падает на землю.
Воздух прорезает чей-то громкий крик. К женщине со всех сторон бросаются люди, в том числе, мой отец.
- Беата! Что с тобой?..
- Она не дышит! Господи, спаси! И глаза стеклянные!
- Неужели мертва? Она ведь была здорова!
- Надо отнести ее домой. Ребята, подсобите!
- Это сглаз, черное колдовство! Не могла здоровая пани просто упасть и умереть!
Я не могу отвести взгляд от тощего коробейника. Тот наблюдает за поднявшейся суетой с холодным равнодушием. У меня мелькает мысль: не он ли убил трактирщицу?
Нет, это невозможно. Мужчина ничего ей не сделал, только передал какую-то склянку...
Коробейник поворачивает голову, и его взгляд встречается с моим. В глазах мужчины вспыхивают огоньки, а губы снова растягиваются в страшной улыбке.
Он обходит собравшуюся толпу и останавливается у моего прилавка.
- Почем яблочки? – с усмешкой спрашивает у меня.
Я вижу, незнакомец не собирается ничего покупать, поэтому говорю:
- Что случилось с Беатой?
Мужчина пожимает плечами.
- Она умерла.
- Но отчего?
- Эта женщина попросила у меня яд, чтобы убить своего мужа. Особенный яд, который никто бы не обнаружил. Она хотела, чтобы все решили, будто ее супруг умер сам. Такая отрава стоит дорого: покупатель должен отдать за него десять лет своей жизни. Ваша Беата не поскупилась. Видимо, муж очень ей надоел.
Я не могу понять, коробейник шутит или говорит серьезно? Что это за плата – годы жизни? Как вообще ими можно расплатиться? Это не монеты, не украшения, не драгоценные камни. Их нельзя спрятать в карман, нельзя отдать или обменять. Незнакомец явно сумасшедший, как дядька Яков, что живет на краю нашей деревни. При этом где-то в глубине моей души сидит твердая уверенность: мужчина говорит правду, и ему плевать, верю я в нее или нет.
- Судя по всему, эти десять лет были у Беаты последними, - продолжает коробейник. – Поэтому, получив яд, она умерла. Как по мне, это справедливо. Не рой другому яму, сам в нее попадешь.
Я смотрю в его бесстрастное лицо, потом на желтый короб, и меня пронзает внезапная мысль.
- Вы ее зачаровали! – пораженно бормочу я. – Вы – колдун!
- В некотором роде, да, - спокойно соглашается он. – Как и ты, рыжуля. Но об этом мы поговорим позже, когда ты станешь старше и умнее. Бывай, красавица.
Он отходит от прилавка и растворяется в толпе. Я, забыв, как дышать, смотрю ему вслед...
- Мира!
Воспоминание растаяло. Я подняла взгляд на Герберта.
- Ты что-то спросил?
- Да. Я спросил, была ли твоя покупательница чародейкой?
- Нет, - я качнула головой. – Зато у нее имелась волшебница подруга, которая и посоветовал ей купить у меня зелье. Все, как всегда, Герберт. Если ко мне приходит обычный человек и просит продать ему что-то магическое, значит, за его спиной стоит сосед, приятель, дальний родственник или случайный знакомый, который является чародеем. Из добрых или, наоборот, не добрых побуждений этот сосед-родственник-знакомый берется помогать ему в каком-нибудь жутко деликатном деле. В итоге все заканчивается печально. Я, конечно, отговариваю людей от необдуманных покупок, но с каждым десятилетием они прислушиваются ко мне все реже и реже.
Герберт снова погладил меня по плечу. Я ожидала, что он попросит не принимать эту историю близко к сердцу, но парфюмер промолчал. И правильно, потому что оставаться равнодушной к смерти человека, который формально умер из-за меня, я не могу. Можно сколько угодно рассуждать о Надиной молодости и глупости, юношеском максимализме, любви и осознанном выборе. Тем не менее, приворотное зелье она получила из моих рук.
Что ж, сегодня на моем энергополе появилось очередное пятно.
- Герберт, могу я задать тебе вопрос?
Он отодвинул от меня тарелку с несъеденным салатом и поставил вместо нее чашку с чаем.
- Конечно.
- В какой стране ты родился?
Мужчина бросил на меня недоуменный взгляд.
- В Германии.
- А где начал работать с ароматами? Там же?
- Ну да, - он придвинул ко мне еще и вазочку с печеньем. – Куда было деваться? С ароматами работали мой отец, дед и прадед. Я – потомственный парфюмер, Мирослава, и потомственный волшебник.
- Как же ты оказался здесь?
- Приехал, - он пожал плечами. – Ты знаешь, я люблю путешествовать. К тому же, если я долго живу на одном месте, людей начинает удивлять моя необыкновенная моложавость. Когда все думают, что тебе должно быть семьдесят лет, а ты при этом выглядишь на сорок, появляются неудобные вопросы. Раз в два-три десятилетия мне приходится перебираться на новое место.
- Это, наверное, очень хлопотно.
- Кто бы говорил, - улыбнулся Герберт. – А вообще, к переездам я привык. Они меня не тяготят, я даже научился получать от них удовольствие. Это всегда новый город, новые люди, новый дом, новый магазин.
- А лаборатория? Ее ты тоже перевозишь?
- Чародейскую – да, перевожу. А обычные остаются на месте. Их у меня, кстати, уже четыре штуки, и это только в России.
- Отчего же ты не остался в Германии?
- Мои родственники в ней уже отметились. И в других европейских странах тоже. А Россия большая. Даже с моими запросами, - он обвел рукой обстановку особняка, - в ней можно жить, не привлекая особого внимания. Почему тебя это заинтересовало?
- Да так, просто, - я неловко улыбнулась. – Я ведь тоже родилась в другом государстве, и тоже постоянно кочую туда-сюда. Только я по сравнению с тобой совсем уж перекати-поле... Слушай, Герберт, а можешь ли ты оставить парфюмерию и заняться другим делом?
- Это каким же?
- Ну, не знаю... Артефакторикой, например. Или садоводством. Или целительством.
- Могу, но зачем? – усмехнулся он. – Мне нравится создавать ароматы. Это мое призвание. Но знаешь, если у меня когда-нибудь появятся дети, и они пожелают реализовать себя в чем-то другом, я не буду против.
- Это правильно.
- А ты сама, Мира? Хотелось бы тебе когда-нибудь оставить торговлю?
Я невольно вздохнула.
- Мне хочется этого каждый раз, когда происходит какая-нибудь гадость, вроде сегодняшней истории. Но, к сожалению, поменять профессию я не могу.
- Почему?
- Потому что я – посредница. Ты – природный маг, а потому сам себе хозяин. Я же связана магическим договором, и должна кататься по ярмаркам до тех пор, пока не устану и не найду себе преемника.
- Договор? – переспросил парфюмер. – В первый раз слышу... С кем же ты его заключила?
- С магической стороной нашей реальности. Я со своими сумками и желтым фургоном – один из двигателей ее метаболизма, ходячая волшебная точка. Своей деятельностью я привожу в движение колдовские потоки и поддерживаю общемировой баланс. Это пожизненная должность, Герберт.
- А что будет, если ты найдешь преемника?
- Я умру, и тело мое рассыплется в прах. Ты удивлен? Мой дорогой, я должна была умереть пятьсот лет назад. Я не являюсь природной волшебницей, мое физическое здоровье поддерживает магия. Если ее у меня не станет, то и меня не станет тоже.
Герберт задумчиво поджал губы.
- Надеюсь, ты не собираешься отправляться на покой прямо сейчас? – с некоторым беспокойством поинтересовался он.
- Конечно, нет, - улыбнулась я. – У меня очень ответственная работа, отдыхать некогда. Ладно, хватит о грустном. Лучше расскажи, как прошел твой день. Что новенького сотворили твои парфюмеры?
ГЛАВА 3
Следующее утро оказалось прохладным. Небо заволокло серыми облаками, в воздухе висели едва заметные нити тумана, свежий ветер лохматил кроны лип и берез.
На ярмарке вновь было шумно. Продавцы суетливо раскладывали товар, кто-то громко разговаривал по телефону, пыхтели грузчики, переносившие ящики со свежими фруктами. О вчерашнем печальном происшествии никто не вспоминал.
Первые покупатели явились ко мне через час после открытия торга – аккурат в тот момент, когда на соседней площади заиграла музыка.
Это была стайка щебечущих девиц, юных и прекрасных. Каждой из них было не меньше семидесяти лет, однако чары иллюзии, скрывавшие их седые волосы, дряблую кожу и сутулые плечи, ни у кого не вызывали сомнения, что красавицы свежи, как майские розы.
Ни у кого, кроме меня.
- Нам нужен прошлогодний снег, - сказали они, поздоровавшись. – Будет идеально, если у вас есть растаявший и разлитый по флаконам.
- Собираетесь варить омолаживающий состав? – деловито уточнила я.
Прелестницы хитро заулыбались и закивали.
- Могу предложить эссенцию из клекота пересмешника, - сказала я. – Его обычно берут вместе со снегом. Говорят, он увеличивает срок действия зелья в два раза.
- Нам это не нужно, - махнула рукой одна из красавиц.
- Мы добавляем состав в крема и продаем молодящимся дамам, - хитро добавила другая. – У нас своя линия антивозрастной косметики и целая сеть магазинов.
- Если крема будут действовать долго, мы разоримся, - заметила третья. – Их эффект, в среднем, длится около двух месяцев. Этого более чем достаточно, чтобы иметь постоянных клиентов.
- Зелье с пересмешником можно сварить для себя, - заметила я.
- Зачем? – удивилась первая женщина. – Ведь есть чары иллюзии!
Пока прелестницы расплачивались за растаявший снег, к моему домику подошли еще двое магов. Этим требовались живые искры для создания вечных двигателей. Искры у меня, конечно же, были, но заплатить за них мужчины оказались не в состоянии.
- Пять лет благотворительности? – удивились они, когда я озвучила цену. – В каком это смысле?
- В прямом, - я пожала плечами. – Вам вечные двигатели для чего? Для автомобилей?
- Мне для грузовика, Сереге – для мельницы, - ответил один из мужчин.
- Значит, вы можете на своей машине бесплатно возить продукты для детского дома, а вы – перемалывать муку для одиноких старушек. Или делать еще что-нибудь в таком роде. Это называется волонтерство.
- Целых пять лет?! – возмутились колдуны. – Ну и расценочки у вас, милейшая!
Я снова пожала плечами.
- Может, сделаете скидку? – недовольно произнес мужчина, которого назвали Серегой. – Скажем, не пять лет, а год. Или полтора.
- Извините, - я покачала головой. – Торговаться тут не уместно.
- Слушайте, такой срок действительно слишком велик. Представляете, сколько мы потеряем денег, если будем бесплатно батрачить на беспризорников и старух? Разве живые искры стоят так дорого?
- Дорого? – изумилась я. – Пять лет помощи несчастным согражаданам взамен на двигатель, который никогда не потребует топлива и техобслуживания? Ну, вы даете, ребята... Знаете, если вас что-то не устраивает, ищите искры в другом месте.
- Не наглей, рыжая! – первый маг в сердцах стукнул по прилавку кулаком. – Если бы их можно было купить где-нибудь еще, разве бы мы с тобой разговаривали? Они есть только у тебя. Ты это знаешь, поэтому задираешь цены до облаков! Что это вообще за стоимость – пять лет волонтерства? Почему мы не можем расплатиться деньгами?
- Цены устанавливаю не я, - спокойно ответила ему. – Стоимость определяется автоматически в соответствии с законами магического и общемирового равновесия.
- Только не надо этой болтовни! – рассердился второй маг. – У тебя есть товар, а мы желаем его купить. Почему нельзя просто договориться? По-человечески, как на любом нормальном базаре? Ты проблем хочешь, а, толстуха?
В руке мага появился алый сгусток магии.
Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Вот ведь дурацкая работа! Как ни приедешь на ярмарку, среди адекватных покупателей обязательно найдется пара-тройка идиотов, которые считаю себя умнее всех.
Помнится, в Кракове в 1770-м трое таких молодчиков перевернули мой прилавок. В 1829-м в Лондоне ватага молодых магов пыталась сжечь мою телегу, а в позапрошлом году в Генуе один умник поздно вечером подкараулил меня у гостиницы и попытался ограбить. И все потому, что я отказалась делать им скидку. Надо ли говорить, что ничего хорошего ребята своими поступками не добились?
Между тем, на конфликт, назревающий у моего домика, обратили внимание другие продавцы.
- Эй, Мира! – подал голос Илья, высокий широкоплечий мужчина, торговавший вместе с женой самодельными корзинами. – У тебя все нормально?
- Все отлично, Илюша, - с улыбкой ответила я, внимательно наблюдая за огоньком в руке своего покупателя. – Не беспокойся.
- Ты уверена? Мне показалось, эти двое ведут себя слишком борзо.
- Мальчики пошутили, - я подняла глаза на чародеев. Те смотрели на меня выжидающе. Однако стоило им поймать мой взгляд, как их лица разгладились и побледнели, а сгусток магии в ладони Сергея исчез. – Они уже уходят, Илюша.
Мужчины, как по команде, развернулись и через пару секунд скрылись в толпе.
Я поправила сдвинутую ими коробку с деревянными брелоками.
Дураки, честное слово. Нашли кому угрожать! Пока я посредница между людьми и магической стороной мира, моя жизнь и здоровье будут в полной безопасности. Вступать в конфликты я не люблю, поэтому предпочитаю просто отправлять дебоширов домой. Но, при желании, могу запросто нанести им увечье или сломать психику.
Помнится, мой предшественник Казимир обожал втаптывать людей в грязь. Причем, в самом прямом смысле. Если на рынке у него с кем-то случалась ссора, его обидчик быстро оказывался лежащим на земле вниз лицом. Некоторых Казимир заставлял оставаться в этом положении часами без возможности не то что подняться на ноги, но и просто перевернуться.
Мне такие крайности чужды, а недовольство покупателей я вполне понимаю. Платить полную стоимость за товары, пусть даже самые необычные на свете, не хочется никому, особенно если эта стоимость кажется слишком большой. Бесполезно объяснять, что их цена четко соразмерна силе и значению. Люди все равно будут стремиться заплатить за уникальную вещь, качество или зелье как можно меньше.
Раньше я