Люблю тебя, напарница!. Маришка Вега

Оглавление

• ПРОЛОГ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25
• ГЛАВА 26
• ГЛАВА 26
• ГЛАВА 27
• ГЛАВА 28
• ГЛАВА 29
• ГЛАВА 30
• ЭПИЛОГ

ПРОЛОГ

   Сказать, что Эван Тортон зол, — это ничего не сказать, он еле сдерживал свой гнев и свою магию, а такой поворот событий грозил бедой. Лекари в очередной раз отказали ему в разрешении вернуться к боевым товарищам на границу.

   — И это меня, боевого мага! Как так? — мысленно возмущался я, отчего потревоженная тёмная магия так и норовила взять верх и всё обращать в тлен.

   — Тор, — рыкнуло старое и заслуженно уважаемое светило лекарского дела, Айрис Оллбер, знающий меня с юношеских лет, обратившись ко мне по старой военной привычке.

   Тор — мой позывной со времён войны, где мы провели не один год: он в лазарете, я — на поле боя.

   — Я здоров, — упрямо выдвинув вперёд подбородок, буркнул я в ответ.

   — На восстановление тебе даю год, затем комиссия, точка. — Айрис прихлопнул по столу ладонью.

   Когда надо, он мог быть непреклонным. Изменить его решение я не смогу, это стало сразу понятно, стоило заглянуть ему в глаза.

   — А теперь чем заняться? Я умею только воевать, — Я вспылил и, развернувшись хотел выйти, моя магия уже тёмной дымкой окутывала мои ноги.

   — Ах это, — усмехнулся Оллбер, — будет тебе работка покруче, чем война, присядь-ка на минутку. — И он вышел.

   Я присел, тяжело морщась от боли, вытянул раненую ногу. Рука сама стала массировать повреждённое колено. Усевшись поудобнее, втянул магию, старательно пытаясь взять себя в руки.

   «Да, дружок, признайся хотя бы себе, что лекарь прав, — ехидно прокомментировал внутренний голос. — Оттого, что ты злишься, нога болеть не перестанет, лучше лечись ответственно».

   На границе опять участились набеги, в горах надо скакать, как лань, а не разгуливать с тростью. Мои думы становились всё мрачнее, настроение стремительно портилось ещё сильнее. Трудно смириться с перспективой остаться хромым. Хотя Айрис уверен, что всё пройдёт при должном лечении.

   Когда лекарь появился в кабинете, я не заметил.

   «Теряю навык», — грустно подумалось мне. Молча уставился в глаза Оллбера, ожидая приговора.

   — Завтра тебя будут ждать во дворце короля, постарайся не опоздать. — Айрис протянул мне пропуск с номером кабинета, где состоится встреча.

   Свои молодые годы, хотя я был нестар и сейчас, которые принято считать лучшими, провёл в боях, сражаясь за короля и королевство. Теперь мне всего сто пятьдесят, впереди ещё полтора века, хочется всего лишь чувствовать себя нужным, а не инвалидом.

   Тяжело опираясь на трость и задумавшись, шёл вперёд, преодолевая боль и расстояние. Время от времени всплывал мучивший меня вопрос.

   — Что мне готовит день грядущий? — Он прилип ко мне, нечаянно услышанный где-то, и с завидным постоянством вертелся в голове.

   А завтрашний день был солнечным, природа удивляла приятным теплом в это время года. Деревья ещё стояли в золотой листве, холодные ветры не истрепали праздничный наряд. День яркий, солнечный, золотисто красивый, а в душе — тьма, там сидело какое-то предчувствие, тревожное, что ли, я всё прислушивался к нему. Идти до дворца мне было недалеко, ходил я последнее время, чтобы тренировать ногу. Вычитал об этом старинном методе в манускриптах.

   Дворец меня удивить не мог, я часто тут бывал, до войны даже служил в тайной канцелярии несколько лет, а вот предложение короля поставило в тупик.

   — Эван, приветствую, — стремительно входя в кабинет, заговорил король.

   — Ваше Величество! — Я поклонился, соблюдая этикет.

   — Да брось ты этот политес, — рассмеялся король Ричард Нортон.

   Он недавно сменил на троне своего отца, которого стало подводить здоровье, много войн выпало на плечи Вильгельма Нортона. Хорошо хоть, сын забрал бремя власти с его плеч. Вильгельм заботился о подданных и защищал границы своего королевства, не жалея живота. Тяжёлые ранения, возраст и огромное количество дел стали уже не по плечу. Поэтому лет пять-шесть назад он отошёл от дел, полностью отдав власть сыну.

   С Ричем мы учились в столичной Королевской академии магии на одном курсе боевой магии. Поэтому наедине мы забывали, как выразился король, политес. Обольщаться тем, что король молод, не стоит: правит он твёрдой рукой, у него есть знания и магическая сила.

   — Чем обрадуешь, Рич? — прямо спросил я.

   — Назначаю тебя куратором боевого курса в нашу любимую академию, — хитро поглядывая на меня, произнёс король.

   — Меня? Какой из меня куратор? Студенты во главе со мной скорее разнесут её в пух и прах, — растерянно я ответил ему.

   — Не горячись, Тор, мне нужен там свой человек, который, не привлекая внимания, узнает, что там творится. Случаи очень необычные, труднообъяснимые, а тайная канцелярия, сам понимаешь, всех напрягает одним своим присутствием. От студентов откровений ждать не приходится. Прими, Эван, этот вызов врага, он более коварный, чем рогды на поле боя.

   — Ладно, Рич, но я тебя предупредил, без обид, хотя приложу все силы, чтобы вычислить врага.

   Торговаться и ломаться не стал, всё равно заняться чем-то надо. Попробую студентов погонять, да и всё загадочное меня всегда привлекало. А это, действительно, вызов.

   — Тогда садись поудобнее, я введу тебя в суть дела.

ГЛАВА 1

Эван Тортон

   Изменять своей новой привычке я не стал и, покинув дворец, не торопясь, отправился в КАМ — так студенты сокращённо называли Королевскую Академию Магии. В ней учились дети очень состоятельных родителей или дети героев королевства. Вторым приходилось нелегко среди снобов и зазнаек, их отцы были смелыми воинами, героями, но не всегда знатными по происхождению или родовитыми, но обедневшими.

   В голове прокручивал сведения, преподнесённые королём.

   «Так что же происходит там, в этой элитной академии, что даже король обеспокоен? — думал я, упрямо шагая вперёд.

   Студенты — народ изобретательный, получив немного свободы от родительской воли, иногда просто лезли в пасть дьяволу, влипая в неприятности и передряги, хотя мечтали о развлечениях и веселье.

   До академии идти прилично, располагалась она в старинном замке на самой дальней окраине столицы, занимая обширную территорию. С давних времён под этим замком и вокруг него было много подземных ходов и подвалов, про которые за прошедшие века сложили немало легенд, одна страшнее другой. Вот только студентов это не останавливало, поиски кладов и нежити не заканчивались до сих пор. Часть этих ходов засыпана ещё во времена моей учёбы.

   За воспоминаниями и размышлениями добрёл до окраины столицы, нога ныла уже ощутимо. Наконец-то впереди показался величественный старинный замок с массивными коваными воротами, со стрелами башен под остроконечными крышами, ранее они были смотровыми, а теперь там лаборатории, кабинеты и хранилища знаний для преподавателей. От ворот — всё та же выложенная булыжником дорога ведёт к дверям академии.

   Холл первого этажа немного мрачный, с узкими окнами почти до потолка, серыми каменными стенами и, привычным здесь холодом, встретили меня звенящей тишиной.

   За годы моего отсутствия в КАМ она не изменилась совсем. По крайней мере, на первый взгляд.

   — Застывшее время, производит неизгладимое впечатление, можно сказать, жуткое даже, — пробормотал себе под нос, — хоть что-то должно измениться, идя в ногу со временем.

   Оглядываясь по сторонам, припоминая проведённое здесь время, не спеша, продвигался к кабинету ректора, который с самого основания академии располагался на втором этаже, и занимал его не первое столетие ледяной маг Конор Холден. Внешне он всегда был спокоен, но это спокойствие обманчивое. Я помню до сих пор все те ощущения, что испытывал в этом кабинете, когда ректор смотрел на меня молча и не мигая. А я, не самый послушный студент, стоял перед ним навытяжку, мечтая выбраться из этого помещения живым, так как внутренности ощутимо подмерзали.

   Воздух вокруг застывал, я замирал в ожидании, что же произойдёт дальше. Брови ректора сходились на переносице, губы плотно сжимались, превращаясь тонкую линию, а ледяной взгляд буравил, казалось, насквозь, грозя заморозить в ледышку. Мне всегда казалось, что сто́ит сделать шаг и я услышу скрип снега в морозный день, а потом расколюсь на много кусочков, как упавшая с высоты сосулька.

   Ещё раз оглянувшись по сторонам, отмёл навязчивые воспоминания о проведённых в этих стенах годах, наверное самых беззаботных и весёлых в кругу таких же шалопаев, что и я. Заметил недалеко от кабинета очень привлекательную девушку, которая с удивлением смотрела на меня.

   «И что же её во мне удивило? — подумал я. — Вроде незнакомы».

   Затем решительно вошёл в приёмную ректора. Неизменная нира Снетон сидела за своим рабочим столом. Строгая, аккуратно причёсанная, волосинка к волосинке, длинная тёмная юбка без единой складочки, белоснежная блуза, застёгнутая на все пуговицы. Её лицо очень редко озаряла улыбка, а как она смеётся, вообще никто не видел и не слышал. Нас она, естественно, запомнить не могла, студентов много, одни приходят, другие уходят, мы же её помнили, всех мучил один огромный вопрос.

   — Неужели за всю свою жизнь она ни разу не опоздала на работу? — со священным ужасом вопрошали студенты, обращаясь друг к другу.

   — По какому вопросу к ректору? Я доложу. — Строгая дама подняла на меня взгляд.

   — Мне назначено, Эван Тортон, — представился я.

   — Прибыл лорд Тортон, — чётко доложила нира Снетон по переговорнику.

   — Просите его, — откликнулся ректор.

   — Входите, — величественно кивнув, сообщила секретарь, пропуская меня в кабинет, теряя ко мне всякий интерес, и вновь занялась своими бумагами.

   За прошедшие годы ректор, на мой взгляд, не изменился. Та же копна белоснежных волос, собранная в косу. Так же подтянут, и ширина его плеч восхищает даже бывалых воинов, а не только студентов. Тот же проницательный взгляд льдистых глаз, новой в его облике была лишь промелькнувшая во взгляде усталость.

   — Проходи, Эван Тортон, — заговорил ректор, и скупая улыбка тронула его губы. — Что за шалость привела тебя опять в этот кабинет?

   — Здравствуйте, лорд Холден, — поздоровался я и протянул ему послание короля.

   — Садись, стоять ещё, наверное, тяжело, — кивнув на мою трость, переходя на ты, сказал ректор.

   — Терпимо, вот только разговор будет продолжительным, стоя вести его будет неудобно, — улыбнулся ему, усаживаясь поудобнее, старательно скрывая гримасу боли.

    Конор Холден углубился в чтение послания, я изучал кабинет, в котором последний раз был очень-очень давно. Стол, массивный и старинный, стоит здесь с самого основания академии. Подарок от Его Величества короля Вильгельма Нортона. Как всегда, на нём царит идеальный порядок, ни одной лишней вещи. У стены напротив стола — старинный камин: Конор любит, когда думает, смотреть на огонь, об этой его особенности знают многие. Привычка осталась с военных лет его молодости. Ледяному магу холод не страшен, остальным магам нужны были огонь и его тепло. Усталые, они грелись после трудных боёв, рассказывали байки и смотрели на завораживающий танец огня.

   Закончив читать, ректор на минуту задумался, опять усмехнувшись.

   — Назначу тебя куратором в ту группу, где студенты постарше, но преподавать будешь и в тех, где произошли эти странные истории. — Поднявшись из-за стола, он достал из ящика несколько тоненьких папок и протянул мне. — Это все сведенья, связанные с этим делом, они просто скудные, а это — дела твоих подопечных. — И на столе появилась ещё одна стопка папок.

   — Да-а-а! Негусто, — посмотрев на папки в первой стопке, заметил я.

   — Кабинет тебе выделю на этом же этаже. Нира Снетон! — позвал мужчина секретаршу.

   В ответ — тишина.

   — Её нет на месте, — выглянув за дверь, сообщил я.

   Ректор вышел в коридор и окликнул студентку, которая чем-то занималась в дальнем конце.

   — Джина Эббертон, подойдите ко мне.

   Девушка быстро положила на подоконник какой-то прибор и направилась к нам.

   — Проводите куратора вашей группы в кабинет магистра боевой магии. Удачи тебе, мой молодой коллега в должности преподавателя, — напутствовал меня ректор и весело рассмеялся. Ему явно понравилась эта шутка.

   — Прошу вас следовать за мной, куратор, — по-деловому ответила студентка, не выказав ни малейшего удивления или любопытства. Даже женской заинтересованности не промелькнуло на её красивом личике.

   Я попрощался с ректором и пошёл за студенткой Джиной Эббертон, как назвал её ректор.

   Девушка шла впереди совершенно спокойно, но я чувствовал, что она подстроила свой шаг так, чтобы мне было удобно идти. Джина не задавала вопросов, не старалась произвести на меня впечатление, просто выполняла поручение. Одета скромно. Возле кабинета она повернулась ко мне лицом.

   — Вот ваш кабинет, куратор. Разрешите идти или есть ещё поручение? — всё так же спокойно, без лишних эмоций отчеканила девушка.

   — Да, можете идти, спасибо за помощь. — Я отпустил её и открыл дверь в новую для меня жизнь преподавателя.

   Кабинет был больши́м, с двумя окнами, в которые лился солнечный свет.

   — Отлично, хоть светлый, — улыбнулся я и продолжил изучать место, где мне предстоит провести немало времени.

   Одну стену занимали шкафы с документами, напротив двери располагался массивный стол с начищенной до блеска столешницей, старинная настольная лампа, не лишённая изящества, большущее тёмно-коричневое кожаное кресло — на вид мягкое, манящее присесть. В углу у небольшого камина примостились чайный столик и два изящных мягких диванчика. Рядом приютился скромный сервант для чайной посуды. На окнах — красивые шоколадного цвета шторы, тяжёлые, способные спасти от солнца, если их закрыть, стены выкрашены в светло-бежевый цвет.

   — Просто, но со вкусом, всё есть для трудной работы, — высказал вслух я свой вердикт.

   Нога ныла после длительного хождения, поэтому с огромным удовольствием я опустился в кресло. Положил папки на стол и прислонил к нему свою трость. С губ непроизвольно сорвался вздох облегчения. Моё измученное тело просто утонуло в ласковых объятиях кожаного гиганта. Кресло оказалось таким удобным, уютным, родным. Я довольно прикрыл глаза и погрузился в раздумья.

ГЛАВА 2

Джина Эббертон

   Каникулы подходят к концу, скоро начнутся занятия в академии. Наконец-то увижу Холли Чеднер, мы давно не виделись, уже скучаю по её компании. Она отправилась на всё лето в путешествие с членами клуба любителей артефактов. Холли уже вдова, её муж погиб на границе нашего королевства, во время нападения диких рогдов. Рогды — многочисленное дикое, кочующее племя, жестокие и сильные воины. Их нападения трудно предугадать. Обладают плохо изученной у нас магией, владеют ею превосходно. Последние несколько лет королевские маги-учёные работают над изобретением защитных артефактов и зелий, но пока это всё на стадии разработки.

   С Холли я познакомилась в КАМе, когда вместе поступали, мне тогда исполнилось двадцать два года, магическое совершеннолетие было пройдено. Оставаться в приюте даже преподавателем уже не хватало сил, я просто мечтала оттуда выбраться. Поэтому отправилась поступать в КАМ. Холли тогда было двадцать четыре года, она просто искала избавления от горя. Академия показалась ей той путеводной нитью, которая её спасёт, но иногда подруга опускала руки, погружаясь в пучину отчаянья. Потерю любимого мужа молодая женщина переживала мучительно тяжело, учёба давала ей силы справиться с тоской, но не всегда. За четыре года учёбы мы крепко сдружились, хотя по характеру, внешнему виду и привычкам были очень колоритной парой, которая смущала умы окружающих своей непохожестью.

   Холли рано выдали замуж за графа Гари Чеднера, он был старше жены, но им хорошо жилось вместе. Он ввёл её в высший свет и научил любить жизнь, каждый её миг. Холли — яркая, как тропическая бабочка, немного тщеславная, с пышной копной светлых волос и голубыми глазами, как у многих воздушников, любимая мужем, который стремился выполнить любой каприз молодой жены. И вдруг такой удар: смерть Гари.

   Почему она выбрала меня в подруги? Не знаю: мне кажется, за умение слушать, ведь ей надо было выговорить своё горе, а может, за упёртый характер, лестью и угрозами я заставляла Холли есть, выводила на прогулки, торчала с ней в библиотеке, заставляя учиться. Потом — трудная учёба (поблажек девушкам в КАМе не делали) сблизила нас ещё больше, да и горе постепенно отпускало её сердце. Жизнь брала своё.

   Денег на путешествия у меня не было, брать в долг у подруги не хотелось: долги отдавать нужно, а мне нечем. Артефакты меня не очень привлекали. По этой причине (отсутствие денег) осталась в КАМе работать на все каникулы. Ректор ещё после первого курса предложил подработку.

   — Джина, ты очень ответственная девушка — если желаешь, то на лето возьму тебя на работу, чтобы отпустить в отпуск своих сотрудников.

   — Буду рада помочь, — ответила я, в душе радуясь возможности на заработанное прикупить новые вещи для зимы.

   Так и повелось, вот уже четвёртое лето здесь работаю, подменяя то одного мага, то другого.

   — Лишними знания не бывают и карман не отрывают, — в былые времена говорила моя няня. Только теперь я поняла, о чём она мне толковала.

   Сегодня для работы мне выпал административный корпус, специальным артефактом я проверяла целостность защитных плетений в коридорах здания, показания прибора заносила в специальную таблицу. Исправлять повреждённые схемы будут маги высшей категории, согласно моим записям в таблице. Такие лёгкие в физическом плане задания выпадают нечасто, поэтому, мурлыкая себе под нос весёленькую мелодию, методично переходя от одного плетения к другому, неспешно проверяла их состояние. От этого увлекательного занятия меня отвлекли звук шагов и стук трости о каменный пол.

   Неожиданное появление незнакомца в академии вызвало странное чувство беспокойства, ощущение надвигающейся беды. Новый раскрывающийся дар стал моим наказанием. Не понимая природу этих чувств, ненавидела их, но знала, что не смогу изменить ход событий. Это пророки видели, что будет, — мне открывались ощущения, причём не сразу, а шаг за шагом.

   Недалеко от двери ректорского кабинета стоял атлетически сложенный мужчина лет ста сорока. На первый взгляд одетый в безупречный чёрный камзол и чёрные брюки. Его сапоги начищены и сверкали, словно зеркало. Он был высок, чёрные волосы слегка вились и небрежно спадали на плечи. Незнакомец тяжело опирался на трость с серебряным набалдашником. Всё говорило о том, что этот человек знатен и богат, а ещё, скорее всего, воевал на границе.

   Удивлённо посмотрев на мужчину, для себя решила, что здесь он явно по ошибке или решил навестить ректора. Пожав плечами, выбросила эти мысли из головы и занялась проверкой плетений. Хотя справедливости ради скажу, что заметила его изучающий взгляд, перед тем как он скрылся за дверью ректорского кабинета. А моя тёмная магия непривычно шевельнулась, проявляя к незнакомцу интерес.

   Мысли плавно переключились на ощущения. Они появились год назад — тревожные, плохо понятные, доводящие меня до душевных мук. Что это: дар или обострённая интуиция? Спросить об этом мне не у кого, мои родители — боевые маги, они погибли на границе уже давно. Любимые родственнички сплавили меня в приют, теперь который год пытаются добраться до моего наследства. Директор приюта помогла оформить документ с поверенным моего отца и его другом, который до окончания мною академии будет оплачивать обучение из наследства моей семьи, остальным я буду обеспечивать себе сама. Это отказ от опекунов, что не дало им поживиться моим наследством. Понятно, что я стала в рассказах родственников почти сумасшедшей, кому место в лечебнице. Их рассказы не мешали мне жить и учиться, а это для меня было самым главным в текущий момент.

   Потом в академии стали происходить странные происшествия, они, видимо, и обострили мой непонятный дар. Студенты из числа тех, кто был спокойным и послушным, стали попадать в неприятные ситуации, но ничего не могли вспомнить о том, как это произошло. Скоро начнутся занятия, опять появились предчувствия — вывод: жди беды. Тогда, год назад, нам с Холли удалось отыскать несчастных быстро, что нас ждёт теперь — большой вопрос.

   Вот так за тяжкими размышлениями и проверкой защитных плетений добралась до конца коридора, когда услышала голос ректора. Аккуратно положила артефакт на подоконник и пошла к начальству.

   — Проводите куратора вашей группы в кабинет магистра боевой магии, — приказал мне ректор.

   Немного приноровив свой шаг к шагу куратора, повела его на рабочее место. Дошли молча, не проронив ни одного слова. Получив благодарность от мага и разрешение вернуться к работе, по дороге назад размышляла над неожиданной ситуацией. Мысленно удивлялась, что у нас новый куратор.

   А старого куда дели? Этот явно тёмный боевой маг, свою магию в других узнаёшь первой.

   Думы думами, а работу доделать надо, снова сосредоточилась на плетениях и довольно быстро завершила проверку.

   — Отлично, — радостно похвалила я себя, — теперь надо сдать прибор заведующему хранилища академии и можно отправляться на обед.

   Уже стали прибывать первые студенты, в общежитии зазвучали голоса, первыми заселяются после лета вновь поступившие, открылась академическая столовая, и мне теперь не надо тащиться в таверну в городе. Настроение заметно улучшилось. Иногда, сильно устав, совсем не хотелось никуда идти, но моя тёмная магия требует много энергии, значит надо хорошо питаться.

   Переступив порог хранилища артефактов, почувствовала, как меня снова захватило чувство тревоги и надвигающейся беды. Зябко передёрнула плечами.

   «Ну что опять случилось?» — раздражённо подумала я.

   — Привет, Джина, закончила осмотр? — спросил Магнус Линдстон, заведующий хранилища.

   В академии Магнус работает давно: сначала преподавал на курсе артефакторики, потом перешёл в хранилище. Добрый и талантливый маг, его любили студенты и преподаватели.

   — Здесь тишина и любимые артефакты, старею, шум раздражает, голова от него болеть стала, — рассказывал он мне как-то давно, когда я помогала ему порядок наводить в хранилище.

   — Закончила, вот хочу сдать артефакт. — Я протянула ему прибор. — Отметьте возврат.

   Сегодня Магнус Линдстон был каким-то рассеянным, мыслями далеко от хранилища. Всегда собранный и приветливый, он сегодня сам на себя не похож.

   — Нир Магнус, что-то случилось? — тихо поинтересовалась я.

   — Да, детка, что-то случилось, но не могу понять что. Старею, что ли? — Мужчина сокрушённо покачал головой и опять надолго задумался.

   Моя интуиция кричала о беде. Пока Магнус Линдстон стоял, глубоко погружённый в свои думы, я тихо пошла по хранилищу, чувствуя невидимую нить, которая тянула за собой. Возле одной из полок меня нагнали чувства, не знаю чьи. Страх, радость от находки нужного, опять страх, за которым меня потянуло и вывело к замаскированному не очень качественной иллюзией лазу. Появилось чувство облегчения.

   «Это то, о чём я подумала?» — мысленно спросила себя.

   Тихо вернулась к Магнусу Линдстону, который даже не заметил моего отсутствия, пока я его не окликнула, дождалась отметки о возврате и вышла.

   «И что же мне теперь делать? Промолчу — буду соучастницей, расскажу — могут не поверить. — Я в нерешительности стояла в холле административного корпуса. — Так бери себя в руки и шагай к ректору», — приказала я себе и быстро двинулась к кабинету.

   Ректор был ещё на месте. Я глубоко вдохнула, медленно выдохнула и вошла в приёмную, порадовалась, что ниры Снетон нет на месте. Пока меня не покинула смелость, постучала в дверь.

   — Входите, — разрешил Конор Холден.

   — Ректор, можно я вам расскажу то, что меня беспокоит? — Я робко глянула на ледяного мага. В душе я его побаивалась, всегда казалось, что он меня видит насквозь и даже мысли мои знает.

   — Проходи Джина, садись, рассказывай.

   — У меня начал проявляться дар, очень необычный. Как им пользоваться, я не знаю. Выражается он в предчувствии беды, чего-то плохого. Началось всё год назад, когда случились эти странные похищения. Сегодня я спустилась в хранилище, чтобы сдать артефакт после работы. Войдя в помещение, я опять испытала эти чувства надвигающейся беды. Наш хранитель Магнус Линдстон явно находился под каким-то воздействием, меня же потянуло вдоль стеллажей чувство, которое испытывал идущий ранее маг. Возле одной ячейки он испытал радость, думаю, нашёл то, за чем шёл, потом опять страх. Он уходил через замаскированный лаз в стене. Я ничего не трогала руками, только прошла по пути его эмоций. Затем отправилась к вам.

   — Джина, я сейчас вызову твоего куратора, и ты проведёшь нас по тому пути, Магнуса проверим на внешнее воздействие. Молодец, что рассказала, — похвалил меня ректор.

   — Нира Снетон, пригласите ко мне магистра Эвана Тортона, — приказал ректор.

   — Сейчас будет у вас, — ответила секретарь, и её каблучки быстро застучали по коридору.

ГЛАВА 3

Эван Тортон

   Дал себе всего пять минут на отдых, затем решительно придвинул папки, разложил их на две стопки. В одной — личные дела моих студентов, в другой — те, что дал король, о странных случаях в КАМе. В группе, которую мне выделил ректор, пять парней и три девушки. По возрасту они уже взрослые, все прошли магическое совершеннолетие. С такими заниматься проще, учитывая, что ранее я не преподавал. Многие — тёмные маги, их магия мне родная, но есть и стихийники. Первым я открыл дело Джины Эббертон, эта студентка смогла меня заинтриговать, не прилагая никаких усилий.

   Девушка была красива, но совершенно не уделяла внимания своей внешности. Простое, непонятного цвета платье не могло скрыть её женственных форм или заглушить сияние огненно-рыжих волос и ярко-зелёных глаз. Она не стала подчёркивать свою красоту. Я предпочитал в женщинах иное, мой взгляд всегда был прикован к дамам, умеющим подчеркнуть собственную красоту, искрящихся обаянием, знающим, как очаровать и вскружить голову мужчине. Если бы у меня было право голоса, настоял бы на том, чтобы она выбросила свои мрачные скучные наряды и оделась по последней моде. Зачем кутаться в тряпки при таких данных?

   «Эван, ты куратор, а Джина — твоя студентка. Что за крамольные мысли в твоей голове и какое право голоса ты обдумываешь? — мысленно одёрнул себя. — Все твои права прописаны уставом Академии, так что успокойся».

   Далее говорилось, что она сирота, её родители погибли на границе, защищая королевство. Джине двадцать шесть лет, перешла на пятый курс с отличным результатом. Тёмный маг, уровень магии выше среднего.

   «Ты не так проста, Джина Эббертон, а один сплошной вызов для меня», — мысленно хмыкнул я.

   Следующим лежало дело Холли Чеднер. Сильный маг-воздушник, двадцать восемь лет. Перешла на пятый курс с отличным результатом. Вдова.

   Я знаком с Холли Чендер, с ней знаком весь аристократический свет столицы, она душа общества на любом приёме и балу. Наряды Холли были экстравагантными, из роскошных тканей, яркие цвета, последние веянья моды — всё радовало глаз. Смерть мужа толкнула её в академию, но это вписывается в её порывистый, как у всех магов её направления, характер.

   Третья девушка — Грейс Мейсон, также маг воздуха, двадцать четыре года, второй ребёнок в семье Мейсон, имеет хорошее приданое и жениха. Отец — правая рука главного казначея королевства, есть наследник и всем доволен. Воспитал трудолюбивую дочь, она учится прилежно, с одногруппниками отношения ровные.

   — Надеюсь, дорогие девушки-студентки, что вы своему куратору хлопот не доставите, — пробормотал я, переходя к делам молодых магов мужского пола.

   Джек Коултон, двадцать шесть лет, владеет ледяной магией, старший сын графа Коултона. С графом мне доводилось несколько лет работать в тайной канцелярии. Заносчив, думаю, и сын такой же. В семье все красивы: и родители, и дети. Высокие, с густыми белыми волосами (признак сильной магии), льдистыми серыми глазами, хорошо физически сложенные, пользуются популярностью у противоположного пола. Учится Джек хорошо, но есть отработки за нарушение дисциплины.

   — Скорее всего, к девушкам бегает на свидания и попадается преподавателям, — буркнул я, откладывая папку в сторону.

   Митч Томпсон — из тех, у кого отец — герой, о нём мало что есть в деле. Двадцать семь лет, может сам воевал пару лет, а потом взяли в КАМ, надо выяснить. Почему-то он меня заинтересовал, кажется таким знакомым, возможно где-то пересекались, владеет тёмной магией, учится хорошо, часто работает в паре с Джиной Эббертон. Высок, лицо скорее приятное и мужественное, чем красивое. Выразительные тёмные глаза и тёмные волосы, которые завязывает в тугой хвост. Обучение оплачивается казначейством.

   «Да-а-а! Негусто, надо немного покопать», — подумалось мне.

   Рейф Патмон — двадцать пять лет, наследник древнего рода, владеет магией воды, ленив, судя по оценкам, заносчив судя по отработкам, вечно влипает в передряги, из которых его спасает отец.

   «Этого надо взять под строгий контроль», — решил я и записал в памятку.

   Гейб Фланнот — двадцать пять лет, друг Патмона. Похоже, такой же прожигатель папиных денег и своей жизни. Часто дебоширит в тавернах, учиться еле-еле. Маг слабый, магия земли. Третий сын графа Фланнота и его головная боль.

   — Ещё один кандидат в памятку, — буркнул я, отодвигая папку с делом горе-студента в сторону.

   Луис Сандерс — двадцать шесть лет, тёмный маг, очень серьёзен, мало общителен, занят только учёбой, характер суровый, всегда говорит то, что думает, и только правду. Скорее всего, у него есть трудности в семье, о них в деле не говорится. Правдолюб, таких не очень любят, значит неуживчив, но магом будет надёжным.

   Отложив последнее дело, я задумался о своих студентах, таких разных, мнение о них сложу, когда познакомлюсь. Одно дело — прочитать, а другое — увидеть глаза в глаза, прочитать язык тела. Война научила верить своей интуиции и тому, что всё надо досконально проверять.

   В пустом коридоре хорошо слышен стук каблучков, который замолк возле двери в мой кабинет, я напрягся.

   Стук в дверь был нетерпеливым.

   — Войдите, — разрешил я.

   — Магистр Тортон, вас вызывает ректор, — чётко сообщила запыхавшаяся нира Снетон.

   — Спасибо, иду, — ответил я, беря в руки трость. Натруженная нога отозвалась тупой болью.

   Закрыл дверь и нанёс запирающее плетение.

   В кабинете ректора находилась Джина Эббертон. Первая мысль — «Что она могла натворить?».

   — Магистр Тортон, у нас произошло новое непонятное происшествие, выслушайте рассказ Джины, и пойдём проверять хранилище артефактов, — выдал информацию ректор.

   Джина доходчиво и быстро рассказала, что её обеспокоило, и мы отправились в хранилище.

   «Независимая, упрямая, своевольная». — Эти слова приходили мне в голову, когда я слушал рассказ девушки. «Соблазнительная, красивая, таинственная», — думал так я, когда шёл за ней по коридорам и лестницам, а моя тьма была согласна. Самым странным оказалось для меня то, что она довольна соседством девушки.

   Студентка была права насчёт хранителя Магнуса Линдстона: он выглядел рассеянным и нездоровым. Вызванный ректором лекарь забрал его с собой в лазарет, а мы пошли за Джиной по следам эмоций нарушителя. В футляре, находящемся в заинтересовавшей девушку ячейке, артефакт отсутствовал. Затем мы прошли до лаза под слабенькой иллюзией.

   — Что будем делать? — спросил ректор. — Вызывать тайную канцелярию?

   — Надо хорошо подумать, с королём посоветуюсь. Похищение артефактов — дело нешуточное, — тихо заявил я, краем глаза следя за Джиной.

   Девушка вдруг напряглась, а потом тихо пошла в сторону дальнего стеллажа, оглядываясь и замирая, иногда вздрагивала. Приложив палец к губам, я показал ректору не шуметь, мы тихо двинулись за ней. Возле самой дальней ячейки лицо девушки озарила радость. Джина остановилась и уже осознанно сообщила, что здесь тоже что-то нашли и забрали.

   Проверка показала отсутствие ещё одного артефакта.

   — Надо проверить всё хранилище, установить следящие артефакты, — рыкнул ректор.

   — Я с докладом к королю, вернусь — расскажу. Джина — в столовую, и никому ни одного слова об этом! Поняла? — обратился я к студентке.

   — Поняла, могу идти? — Спокойствие юной магички просто поражало.

   — Да, можешь идти. — Ректор отпустил её.

   — Я в лазарет, узна́ю, что там с Магнусом, хранилище опечатаю своей магией, — постановил Конор Холден.

   «Вот так денёк», — думал я, когда уже ехал на мобиле во дворец. — Такие переходы моя нога не выдержит, да и торопиться надо.

   Завтра массово начнут прибывать студенты на занятия. Хотелось бы сохранить расследование в тайне.

ГЛАВА 4

Джина Эббертон

   Покинув хранилище, отправилась в столовую. Ещё на подходе к храму поклонения всех голодных студентов — к столовой — меня закружили и окутали ароматы тушёного мяса, сливочный запах пышного омлета с помидорами, божественный вкус свежесваренного кофе. Я нетерпеливо сглотнула слюну. В столовой было свободно, основная масса студентов прибудет только завтра, поэтому, нагрузив на свой поднос побольше еды, выбрала столик у окна и удобно расположилась.

   Моя тёмная магия всегда затратна, поэтому мы, тёмные маги, можем позволить себе есть много и со вкусом, не теряя при этом форму, этим вызывая зависть у тех, кому приходится следить за собой и сидеть на диетах. Потянув носом аромат мясного рагу, счастливо вздохнула и положила в рот кусочек мяса, который просто таял на языке, вызывая желание мурлыкнуть. Дела на сегодня я выполнила всё, поэтому ела не спеша, тщательно прожёвывала каждый кусочек, получая удовольствие и от еды, и от тишины, и от покоя в душе. Покончив с основными блюдами, я придвинула к себе чашечку с кофе и нежное пирожное. Этот напиток вызывал во мне священное чувство поклонения. Я любила его пить с сахаром, иногда добавляла сливки и обязательно пирожное. Да, да, я сладкоежка, но каяться в этом не собираюсь. Сделав первый, самый ответственный глоток, прикрыла глаза и стала наслаждаться ароматом кофе, его горьковатой сладостью. После первого будет второй такой же глоток, и лишь потом я откушу кусочек пирожного.

   — Привет, Джина, — от наслаждения напитком меня отвлёк Митч Томпсон, мой напарник и одногруппник.

   — Привет, Митч, — откликнулась я.

   Он направился на раздачу, а я продолжила пить кофе. В столовой появилось ещё несколько человек, они тихо переговаривались, делясь новостями, и ели. Я даже не заметила, когда те пришли.

   — К тебе можно присесть или не мешать? — спросил вернувшийся с подносом, наполненным едой, Митч.

   Мне нравился этот парень: спокойный и надёжный, всегда готовый понять и принять твоё мнение. Надёжный напарник и друг. Мы часто проводили спарринги, но мало общались вне занятий, поэтому и знакомы поверхностно.

   — Садись, ты мне не мешаешь. Вот радуюсь, что открыли столовую, теперь в таверну таскаться не надо, — ответила ему.

   — Опять работала всё лето? — уточнил Митч.

   — Да, сегодня последний день был, теперь будет только учёба, — улыбнулась я.

   — Что нового в КАМе, пока мы были на каникулах? — поинтересовался он, энергично расправляясь с рагу. Парень ел как мужчина, вернувшийся с трудного рабочего дня.

   Даже невольно залюбовалась им.

   — Последняя новость — у нас новый куратор, — поделилась я.

   — А старого куда дели?

   — Не знаю, всё произошло сегодня без шума и пыли, меня вызвал ректор и приказал отвести нашего куратора в кабинет магистра боевой магии.

   — И кто этот счастливчик?

   — Лорд Эван Тортон. — Больше о нём я ничего не знаю. — Хотя сильно хромает, ходит, опираясь на трость.

   — Эван Тортон, его позывной на войне был Тор, — тихо заговорил Митч. На границе он известен своими стальными нервами. Тор ни разу не дрогнул под огнём неприятеля. Он не терпел неумех и лентяев, ещё больше — подхалимов. Те, кто работал вместе с ним, просто благоговели перед его силой и умением. Такие, как мы, могли только мечтать сражаться вместе с ним. После лёгкого ранения я решил пойти учиться в КАМ, чтобы стать таким, как он, раз выпал счастливый билет.

   — Значит, тебе и нам повезло с куратором, готовимся пахать от зари до зари, от темна до темна, — хихикнула я.

   — Можешь не сомневаться, даже рана не помешает ему учить нас в полную силу, без снисхождения к возрасту и полу, — серьёзно ответил он.

   Закончив обед, мы отправились в сторону общежития. Оно имело два крыла: в одном жили юноши, в другом — девушки, разделял их просторный холл, где стояла стойка коменданта, который зорко следил за порядком. Самых молодых и горячих первокурсников селили на первом этаже, на втором — расселяли второй курс. Наш, соответственно, был пятым. Общежитие относилось к новым постройкам на территории замка, поэтому было с современными удобствами.

   — Может, на улице посидим на скамейке? — предложил Митч.

   — День отличный, тепло, можно и посидеть, порадоваться солнцу, — заявила я.

   Мы выбрали скамейку под раскидистым деревом, оно казалось золотым, жёлтые листья золотого оттенка, их слегка шевелил ветерок. Несколько листиков лежали на скамейке, я машинально собрала их в букетик и тихонько поворачивала его из стороны в сторону, любуясь.

   — Митч, как ты попал на границу? — задала вопрос я.

   — Я ведь из приютских, там было совсем невмоготу, кормили плохо, наказывали иногда даже ни за что: просто злость на нас срывали. Однажды мне удалось выбраться из приюта на волю. Решил, что это мой шанс, и убежал. Долго скитался, пока один старичок не посоветовал пробираться к границе и отвоевать себе место под солнцем. Во время одного очень трудного боя я пристроился и стал помогать: кому отбиться от рогдов, кого в лазарет оттащил. После боя меня зачислили в отряд, приставили наставника, он мне помогал лучше освоить магию. Однажды мой наставник сказал мне: «Знаешь, парень, я отправил прошение на зачисление тебя в КАМ, как героя, оплачивать твоё содержание и учёбу будет казначейство, не упусти свой шанс, сынок». — Митч замолчал.

   — Я тоже из приютских, поэтому многое понимаю из того, что ты рассказал. Мне поступить помогла директор нашего приюта. Несколько лет я работала в нём воспитательницей, чтобы не попасть к родне в руки и чтобы немного денег заработать.

   — Все говорят, что ты из аристократов и богата, а я всё удивлялся, почему ты работаешь летом.

   — У меня есть титул и деньги, а ещё родственники, которые, получив моё наследство, рады меня сжить со света. Договор об отказе от опекунства перекрывает мне доступ к наследству. Поверенный семьи оплачивает мою учёбу и минимальные нужды, всё остальное я добываю для себя сама. Богатой и знаменитой я стану только после окончания КАМ.

   — Нам ещё повезло, — тепло улыбнулся Митч, — живы, здоровы, учимся.

   — Да, повезло, полностью с тобой согласна, а ещё у нас есть крыша над головой, еда и друзья, причём верные.

   Мы долго сидели на лавочке, нежась в лучах тёплого осеннего солнца, болтая обо всём на свете, потом прогулялись по территории академии, дошли до спортивной площадки. Ничего не делать — это так приятно, мне редко выпадает такая радость.

   Незаметно мы прогуляли до ужина, урчание животов напомнило, что пора подкрепиться, и мы наперегонки побежали к столовой. Ясно, что победил Митч.

   — Просто у тебя ноги длиннее, — смеясь, оправдывалась я.

   — Просто кто-то летом забросил тренировки, — весело поддел меня Митч.

   Возле столовой я почувствовала чей-то взгляд, просто прожигающий мою спину. Усилием воли не оглянулась, просто побыстрее шагнула в столовую.

   После столовой уже у себя в комнате меня опять мучили предчувствия. Только теперь я понимала, что беда угрожает Холли. Я не могла уснуть, беспокойно ворочалась в постели, с надеждой спрашивала небеса:

   — Как мне помочь подруге? Что с ней случилось? Где она?

ГЛАВА 5

Эван Тортон

   Король принял меня быстро. В малом кабинете я ждал его всего двадцать минут.

   — Только не говори, что решил отказаться, — входя, заговорил Рич. Но, посмотрев на меня внимательно, посерьёзнел. — Значит что-то произошло, — тихо сказал он.

   — Да, произошло, мне нужен твой совет. Сегодня одна студентка обнаружила пропажу артефактов в хранилище, причём похоже на регулярные кражи, в хранилище проделан лаз, прикрытый иллюзией. Твои ребята займутся или нам пытаться искать нарушителей? — Я внимательно посмотрел на короля.

   — Это может оказаться ниточкой к заговору. Давно тихо в королевстве, это наводит на мысли о затишье перед бурей.

   — Завтра приедет основная масса студентов, сегодня последний тихий день в хранилище, — ввёл я Рича в курс дела. Если искать, то ночью, ловушки тоже ставить пока нет студентов.

   — Как студентка всё это раскрыла? — спросил Рич.

   — У неё начинает проявляться дар, которым она ещё не умеет управлять, поэтому пришла к ректору и показала нам как.

   — Значит, поступим так, сейчас вызову своих из тайной канцелярии, веди их к ректору. Девушка молчать будет?

   — Будет, очень рассудительная студентка.

   Когда пришли следователи из тайной канцелярии я попрощался с королём, и мы отправились в КАМ. По дороге я подробно рассказал им о том, как открылись две кражи.

   В кабинете ректора нас ждали Конор Холден и лекарь Лари Вудсон.

   — Прошу присаживайтесь, наш лекарь Лари Вудсон обследовал артефактора хранилища Магнуса Линдстона, для полноты картины он расскажет нам о своих выводах.

   — Магнус действительно подвергался воздействию — ментальному и при помощи артефактов подчинения воли, неоднократно. Это и дало тот эффект, который заметила Джина и который насторожил девушку. Сейчас Магнус проходит лечение в лазарете.

   — Мы можем отпустить лекаря или у вас есть вопросы? — обратился Конор Холден к следователям.

   — Пока вопросов нет, лекарь может идти. Если понадобится, мы знаем, где его найти.

   После ухода лекаря мы обсудили план действий. Первым пунктом стояло хранилище. Надо вычислить хотя бы примерно, что исчезло и какие свойства у пропавших артефактов.

   — Кто лучше всех сможет нам помочь быстро с этим справиться? — уточнил главный следователь у ректора.

   — Думаю, Джина Эббертон. Она каждое лето работает в КАМе, уже связанна с этим расследованием, а ещё очень надёжная девушка, не болтушка.

   — Зовите, — согласился глава тайной канцелярии Долтон, — меньше народа знает, лучше дело идёт.

   Ректор по переговорнику попросил коменданта прислать Джину Эббертон к нему на помощь.

    Джина пришла спустя семь минут. Настоящий воин, строгое платье, гладко зачёсанные волосы, по лицу ничего не прочитать. Спокойна, как скала. Осталось щёлкнуть каблуками и доложить

   «По вашему приказанию прибыла», — подумал я, глядя на девушку.

   Мы дружно отправились в хранилище. Пока Конор Холден показывал следователям, что мы выяснили ранее, Джина достала каталог с описанием свойств артефактов, но открывать его не стала, чтобы не нарушить магический фон. Подумав, нашла книгу записей о работавших или приходивших получать артефакты в хранилище. Она действовала спокойно и разумно, соответственно ситуации, посильно помогая, но не мешаясь под ногами у следователей. Затем тихо села на стул возле стены.

   Немного посидев в сторонке, девушка тихо встала. Её взгляд изменился, и поведение тоже. Я тихо привлёк к ней внимание главы тайной канцелярии и знаком попросил молчать и смотреть.

   Джина быстро, не оглядываясь, прошлась вдоль стеллажа с боевыми артефактами и протянула руку к ячейке, затем она стряхнула с себя воздействие дара и спокойно сказала, глядя в глаза следователя:

   — Здесь тоже был злой умысел, чувство злорадства, а ещё уверенность, что никто не помешает. Зашёл и ушёл через основной вход в хранилище.

   — Давайте посмотрим эту ячейку? — предложил следователь.

   Джина отошла в сторону и опять тихо села в стороне, не проявив никакого любопытства к действиям следователя, что заставило его удивлённо и более внимательно посмотреть на девушку.

   Время близилось к утру, маги делали слепки аур тех, кто последний касался артефактов, ставили артефакты слежения, проверили куда ведёт лаз, забрали книги, приготовленные Джиной для изучения.

   «Кажется, скоро можно будет лечь спать», — подумал я устало, но как же я ошибался.

   Вдруг в руки девушки опустился магический вестник, письмо. От неожиданности она вздрогнула и вдруг побледнела, лихорадочно стала разворачивать.

   — Холли, нет, Холли, держись, — шептала она. Её руки подрагивали, мешая развернуть письмо.

   — Я помогу. — Я решительно взял из её рук птичку, развернул и прочитал:

   Будь осторожна, Джина. Если моя догадка верна, мы обе в смертельной опасности.

   Холли.

   Потрясённая Джина вскочила на ноги, снова села, выхватила у меня из рук записку и ещё раз её перечитала. Закрыв лицо руками, она прошептала:

   — Холли, только держись, не сдавайся. Я тебя найду.

   В хранилище стало тихо.

   — Кто такая Холли? — спросил Долтон.

   —Холли Чеднер, учится с Джиной в одной группе, — ответил ректор.

   — Джина, о чём догадалась Холли? — задал вопрос глава тайной канцелярии.

   — В прошлом году в КАМе стали пропадать студенты, было три случая. Все решили, что это злая шутка зарвавшихся снобов, очень жестокая шутка, — заговорил ректор. — Пострадавшие мало что помнили, но дружно взяли отпуск для лечения.

   — Просто никто не знал, что мой новый дар приводил меня к несчастным, а Холли придумывала, как их вытащить из замурованных подвалов академии. Мы не верила, что это злая шутка, пытались разгадать причину и найти тех, кто это сделал. Значит, она догадалась кто. Ему терять, видно, уже нечего, поэтому скорее убьёт нас, чем откажется от своего плана. — Голос девушки уже был еле слышен.

   Я видел, что она переживает и напугана, но не за себя, а за подругу.

   — Рассказ будет долгим, здесь холодно. Джине надо согреться, предлагаю перебраться в мой кабинет, — произнёс я.

   — Сейчас кухонные духи принесут перекус и горячий чай, — поддержал меня ректор.

   — Куратор, возьмите вон тот артефакт скамеечку для ног, только в книгу запишите, он поможет вам снять боль в ноге, — тихо сказала Джина.

   — Она права, Тортон. Тебе сегодня досталось, бери, и пойдёмте, а то скоро утро, — поторопил нас Конор Холден.

   Меня наполнило чувством благодарности к этой сильной девушке, даже в такой напряжённый момент она проявила заботу о раненом кураторе.

   В моём кабинете нас ждал уже накрытый стол, духи расстарались от души. Ароматные горячие колбаски, ещё горячий хлеб, горшочки с рыбным филе и овощами, немного солений, пироги с грибами и мясом, всё с пылу с жару. Ещё травяной настой благоухал ароматами мяты и чабреца. Зайдя в кабинет, мы все дружно сглотнули голодную слюну. Когда служишь в тайной канцелярии, о еде вспоминаешь редко, вечно некогда. На лицах этих суровых мужчин засветились улыбки.

   — Первым делом за стол, магии нужна энергия, мозгу и телу — питание, — объявил ректор.

   И все дружно принялись за еду, даже Долтон не стал перечить.

   Джина ела, но часто задумывалась. Мне показалось, что она даже не осознавала, что ест. Потом тихо сидела с чашкой горячего чая, ожидая, пока поедят остальные. Я незаметно наблюдал за девушкой, меня тронула её забота. Сейчас моя нога лежала на скамеечке, артефакт тихо и плавно вибрировал, боль в ноге ушла, давая мне отдых.

ГЛАВА 6

Джина Эббертон

   То ли после позднего ужина, то ли после раннего завтрака все как-то повеселели. Кухонные духи мигом убрали остатки еды и навели порядок на столе. Мне предложили вспомнить события, которые происходили год назад. Мой рассказ записывали сразу трое: следователь — на записывающий артефакт, его помощник — то, что им было непонятно, чтобы задать вопрос, а третий сотрудник сосредоточился на прозвучавших в рассказе названиях артефактов и заклинаний.

   В тот день, когда мы нашли студентку второго курса, мы шли с полигона. Занятия только закончились, куратор похвалил нас за хорошую работу, и Холли, которая обожала, когда её хвалили, просто сияла от радости.

   — Правда, я молодец, Джина?!

   — Конечно, молодец, у тебя вышла отличная атака, просто хоть в учебник заноси, — немного потешила её тщеславие я.

   — У тебя тоже хорошо вышло, но мне показалось, что ты была рассеяна.

   — Ты права, давай найдём место и поговорим, — предложила я. Мне нужно было с кем-то поговорить о том, что стало со мной происходить.

   — Можно прямо здесь поговорить, день отличный, тепло и сухо. Вон там выступает остаток стены старого замка, присядем и поболтаем, — согласилась Холли.

   Не спеша мы дошли до обломка стены, я обдумывала, как описать свои ощущения, а Холли обустраивала нам место, магией перенесла доску и уложила на стену.

   — Так не вымажемся, садись. — Она похлопала по доске рядом с собой.

   —Холли, со мной происходит что-то странное, я чувствую чужую боль, страх или злость. Эти чужие чувства меня куда-то ведут или тянут. Не знаю, как правильно сказать, словно прочная нить тянет.

   В этот самый момент меня и повело, потянуло чувство страха. Последнее, что я заметила, — распахнутые глаза Холли. Я уже шла за тянущей нитью чужой беды, чувствовала, как бедняжка сопротивлялась, упиралась, как он был сильнее. Так я дошла до спуска в подвал, а затем сознание охватил ужас, он был каким-то животным, обречённым, потом — стон, похожий на прощальный.

   Я очнулась от дара. Рядом плакала Холли.

   — Джина, что с тобой было, я тебя звала, а ты не слышала?

   —За этой стеной замурована девушка, — прошептала я и прислонилась к стене.

   Холли быстро вытерла слёзы, как-то вся собралась и спросила у меня:

   —Ещё жива?

   — Да, но уже перестала бороться, — ответила я и сама задала вопрос: — Что будем делать?

   — Спасать, что же ещё, — улыбнулась Холли и достала какой-то артефакт. — Что бы ни увидела, стоишь на месте, поняла? — строго уточнила она.

   — Поняла, буду стоять.

   Но спустя пару минут после прочитанного заклинания часть стены перед нами растаяла, открывая проход. Возле дальней стены лежала девушка. Понять, она без сознания или спит, было трудно. В подземелье темно, сыро, холодно и затхлый воздух.

   Холли — маг воздуха, она перенесла к нам несчастную. Выглядела та ужасно: грязная, со сбитыми в кровь руками. Я сбегала за водой, мы напоили её, умыли. Она долго плакала и крепко цеплялась за нас, ничего не могла сказать о том, что с ней случилось. Складывалось впечатление, что девушка плохо понимает нас или не верит, что ужас, пережитый ею, уже позади. Она теперь не одна, а среди людей.

   — Похоже, бедняжке почистили память, заставили забыть события, которые привели её в замурованную комнату, — пробормотала Холли.

   — Нам надо отсюда убраться, и поскорее, сотворить такое мог только очень плохой человек, готовый на всё, — высказала своё опасение я.

   Девушку разыскивали всей академией не первый день, мы вывели её так, чтобы преподаватели нашли пропавшую студентку, а сами наблюдали издалека. Дальше вы знаете из опросов бедняжки. Что она говорила, не знаю.

   Когда пропал подающий большие надежды студент-артефактор, мы с Холли уже целенаправленно искали, методично обходя все места в академии, где можно спрятать человека. Нашли так же в заброшенных подземных переходах прикованным и с заклятием «Немые уста». Кричать он не мог, выбраться тоже, но его чувства дошли до меня. Он был зол — мне показалось, что на себя, однако силы у него были. Нам повезло его быстро найти. Холли объяснила парню, что его ищут, рассказала, как поступим. Тот кивнул, что согласен.

   — Мы боимся твоего похитителя, никто не знает, кто это, поэтому выведем тебя к преподавателям, а они помогут снять заклятие, — сказала Холли, и мы пошли.

   В этот раз вода и еда у нас были с собой. Парень оказался с третьего курса. Сообразительный и не трус, показал, что сам выйдет к куратору, который проходил мимо. Мы спрятались, а он замахал руками, чтобы привлечь к себе внимание.

   — Зачем похититель просто похищает и отправляет на верную смерть? — задалась вопросом Холли. — В любом действии должен быть смысл, правда?

   — Может, для него они просто отработанный материал, на них он что-то проверял, готовится к чему-то более ужасному, а свидетели ему не нужны, — высказала я свои мысли вслух.

   — Он студент, планы сырые, не видит последствия своих действий в перспективе. Пропажа людей привлечёт внимание властей, пропадают дети высокопоставленных подданных королевства. Очень самоуверен, надеется, что похищенных не найдут, а если найдут, то те ничего не вспомнят, — размышляла Холли.

   — Девушка могла встречаться с ним, молода, неопытна, красиво ухаживал, а у него свои планы на неё были, — размышляла я.

   — Третьекурсника мог попросить сделать защитный артефакт, тот принёс, ничего не подозревая, и попался, — продолжила размышления Холли.

   — Хотя мог просто убить. Может, садист? — размышляла я.

   С третьим пропавшим мы возились дольше всего. Облазили всё, что только смогли придумать, — ничего. А потом решили в кафе сходить, побаловать себя пирожными. На обратном пути опять мой дар проснулся и потянул меня по внешней стороне стены, ограждающей академию. Там, в старом колодце, и нашли парня. Видно, его туда скинули, не церемонясь, или думали, что мёртв, выбраться сам с парой серьёзных переломов он не смог. Послали к стражникам мальчика из трактира с запиской, указали в ней, где найти пропажу.

   Мы очень старались, чтобы похититель нас не вычислил, ребят забрали родители — думаю, в целях безопасности, да и наложенные на них плетения надо аккуратно снять. Третьему вообще нужно лечить переломы, долго без еды в колодце лежал.

   Вот и всё, что я знаю о прошлых делах. На каникулы Холли отправилась в путешествие с клубом любителей артефактов. В этом клубе много богатых аристократов. Они изучали самые знаменитые артефакты, многие имели собственные коллекции. Холли среди них была самая молодая, но её задор передавался остальным участникам клуба. Членами клуба являлись как мужчины, так и женщины. Собирались они два раза в неделю, это путешествие планировали очень тщательно, заранее договаривались о встречах с коллекционерами, о том, где будут останавливаться. Холли мне все уши прожужжала, даже карту оставила с местами остановок. Её деятельная натура требовала действий, сидеть на одном месте Холли трудно.

   — Карту, пожалуйста, найдите и передайте куратору, — сказал главный следователь.

   — Хорошо, найду и занесу, — согласилась я.

   «Только скопирую её», — подумала я про себя.

   — В академии расследованием и сбором информации будете заниматься вы, Тортон. Помогать вам будет Джина, чужие люди вызовут много подозрений и разговоров, чем спугнут преступника.

   — Понятно, будем исполнять, — по-военному ответил Тортон.

   — На этом закончим, нам надо переработать полученный материал, навести справки, поговорить с пострадавшими. Уходим порталом, — сообщил главный следователь, и они ушли.

   — А мы все спать. Тортон, получи у коменданта ключ от твоих апартаментов в общежитии преподавателей, иногда просто сил не хватает добраться до дома, — грустно улыбнулся Холден Конор.

   — Отличная мысль, — отозвался куратор.

   — Джина, беги отдыхай, до завтра.

   — До свидания, — попрощалась я и ушла к себе в общежитие.

ГЛАВА 7

Эван Тортон

   Старина Айрис Оллбер не шутил, когда говорил, что эта работа скучать не даст. Тащиться в свой особняк не хотелось, ждут меня там только тишина да слуги. Следуя мудрому совету ректора, пошёл в общежитие для преподавателей. Комендант — старый вояка, увидев меня, расплылся в улыбке.

   — Надолго к нам генерал? — спросил он, быстро выкладывая на стойку ключ. — В комнате все готово.

   — Спасибо, Оллбер на год наложил запрет, потом ещё комиссия будет, — ответил я, забрал ключ и поплёлся осматривать новое жилище.

   — Здесь год быстро пролетит, генерал, студенты скучать не дадут, — хмыкнул комендант.

   Мне выделили апартаменты из двух комнат, небольшой столовой и ванной комнаты. Спальня была маленькая, но удобная. Кровать манила своими размерами и мягкими подушками, одеялом и матрасом. Прикроватная тумба с лампой под элегантным абажуром, мягкий ковёр на полу. Всё, что надо для крепкого сна.

   — Не всё ж тебе Эван на земле да в палатках спать, — грустно улыбнулся я самому себе.

   На кресле лежал пушистый банный халат, прихватив его с собой, отправился в ванную. На вешалке висело несколько полотенец, разных размеров. Ванна большая, белая, на медных ножках в виде львиных лап. Включил горячую воду и занялся изучением пузырьков на полочке.

   Плеснул в воду пену для ванн, помещение наполнилось ароматом хвои. С наслаждением опустился в горячую воду с пеной, усталые мышцы расслаблялись, уходили боль и раздражение. Нашёл специальную подушку, удобно расположил её на краю ванны и откинул голову. Стало ещё удобнее.

   Наслаждаясь горячей ванной, мысленно прокручивал сегодняшний день, так круто изменивший мою судьбу. Я опять в КАМе, только теперь примерю шкуру преподавателя. Во времена, когда был студентом, в такое никогда б не поверил. Опять участвую в расследовании преступлений, как во времена работы в тайной канцелярии. Судьба вывела на новый круг. Мысли плавно переметнулись к помощнице и студентке моей группы.

   Джина Эббертон. Почему-то мне смутно знакома её фамилия. В деле говорится, что родители погибли, защищая королевство, надо покопаться в архивах. Она больше похожа на ведьму, чем на тёмного мага, но магия у неё высшего порядка, огромный резерв, в придачу необычный дар. Девушка права, что не знает, как им управлять, да и дар ещё до конца не раскрылся. Он может трансформироваться, то, что девушка испытывает сейчас, может оказаться лишь малой частью всего дара. В этой студентки было что-то особенное, пока я ещё не осознал, чем она меня так зацепила. Мысли раз за разом возвращались к необычной девушке. А любая загадка всегда манит, значит будем искать разгадку.

   Вода в ванной стала остывать, а меня начало клонить в сон, вылез, хорошенько растёрся полотенцем, надел халат и побрёл в спальню. Кровать приняла меня в свои мягкие объятия. Последняя мелькнувшая мысль — «А нога после артефакта не болит», и провалился в крепкий сон. Впервые за долгое время мой сон не прерывался звуком тревоги о нападении рогдов.

    Утром проснулся по старой военной привычке к перекличке. Торопиться, вскакивать и бежать не надо. Лениво потянулся, радуясь свободе и покою в душе. Война давно уже надоела, но бросить на полпути начатое я не мог, поэтому и рвался на границу.

   Занятия начнутся с завтрашнего дня. Сегодня будет очень шумно, прибудут студенты. После лета столько новостей, которые надо рассказать друзьям, похвалиться победами или просто напиться в таверне за встречу. Сам таким же олухом был, как давно это беззаботное время было.

   Из моей маленькой комнатной столовой потянуло ароматом вкусного жаркого, омлета и свежесваренного кофе. Кухонные духи принесли завтрак: видно, старый вояка приказал кормить по военному распорядку и пайком. Всё будет горячим под плетением сохранности. Комендант служил в нашем подразделении долго, был отличным воином, но старые раны и возраст вынудили его уйти на покой. Ещё в годы службы к Рику Редвигу прилипло выражение «старый вояка», он часто его употреблял применительно к себе. «Старый вояка знает своё дело», — частенько говаривал мужчина.

   — Давненько меня так не баловали, — пробормотал я, — кажется, мелочь, а внимание приятно, а ведь точно «старый вояка» знает своё дело.

   Надел халат и пошёл умываться, проходя мимо шкафа, увидел, что вся моя одежда вычищена и отглажена. Духи в академии давно и славно управляются с бытовыми делами, без суеты, но всё вовремя.

   — Надо сюда ещё немного привезти одежды, чтобы в случае чего переодеться смог, — отметил я мимоходом в уме. Мысль жить в общежитии мне нравилась всё больше. Так ближе к подопечным. «И к Джине», — ехидничал в голове голос совести.

   Удобное кресло возле сервированного стола, уже забывать стал, как это — наслаждаться едой, сидя за столом. В походе всё быстро и на ходу, столом может служить пень или поваленное дерево, а есть надо быстро, чтобы насытится, пока затишье на границе.

   Отбросив все мысли, сосредоточился на еде. Нежный омлет с хорошо прожаренным беконом таял на языке, сливочный вкус масла, хруст бекона — просто симфония вкуса. Рагу насытило нежным мясом и печёными овощами. Кофе кружил голову ароматом и бодрил. Счастье чистой пробы, оказывается, для этого так мало надо.

   Не спеша собрался и к началу рабочего дня был готов. Сел в кресло и поставил под стол скамеечку-артефакт. Аккуратно устроил на ней больную ногу. Боли сейчас не было, надо спросить у Джины, как правильно им пользоваться. Может, он за один раз вылечил?

   Через полчаса в дверь постучали.

   — Входите, — разрешил я.

   Дверь открылась, и на пороге появилась Джина собственной персоной, как обычно одета в простое строгое платье какого-то серого оттенка, непокорные рыжие волосы собраны в тугой пучок. В голове возник образ девушки в ярком модном платье с открытыми плечами и распущенными волосами. От неожиданности я сглотнул и на мгновение зажмурился, таким ярким соблазнительным и желанным оказался представленный образ.

   — Занесла карту, как обещала. — Девушка быстро подошла и положила на мой стол свёрнутый пополам листок бумаги.

   Я видел, что она уже собралась уходить, поэтому опередил её вопрос «Можно идти?» приказом.

   — Садись, Джина, надо кое-что обсудить. — Развернув листок, я стал внимательно его изучать. Мне просто не хотелось, чтобы она ушла.

   Девушка присела на краешек стула возле моего стола. Весь её вид говорил, что она вся внимание.

   — Пока не забыл в круговерти дел, подскажи, как пользоваться артефактом.

   — Просто положите ногу на скамеечку, когда есть время, он массирует и слегка растягивает повреждённые связки и мышцы. Время применения не ограниченно. Его можно применять даже после длительных тренировок, чтобы снять боль и усталость мышц.

   — Спасибо за заботу, он меня вчера спас от бессонной ночи.

   — Рада, что вам помогло, — тихо ответила она, и её слова были правдой: я это понимал. Джина говорила только то, что чувствовала.

   — Теперь перейдём к делу, вспоминай всё, что слышала о поездке Холли и членов клуба. Важна каждая мелочь для её поиска, — перешёл я на официальный тон.

   — Если бы я знала, что это пригодится, то слушала бы Холли внимательно.

   — Просто начни рассказ с любого момента, память сама поможет вспомнить многое, — посоветовал я.

   — Группа собралась из шести или семи человек, у всех есть коллекции артефактов. На востоке королевства раньше жил и работал великий маг-артефактор Хельмон Вестон. Недавно семья стала выставлять его работы на продажу. Все из группы надеялись приобрести новый экспонат в свою коллекцию. Остановки планировали там, где есть музеи или открыты выставки артефактов.

   —Ну вот, у нас уже есть первые зацепки, будем запрашивать списки участников, узнавать, в каком музее были, не пропало ли там что-то из экспонатов.

   — Пригласила Холли в эту поездку леди Денгестон, сказав, что там слишком много мужчин, надо их уравновесить женщинами. А ещё среди них будет молодой человек, как загадочно сообщила она, но я не скажу кто.

   Холли долго смеялась тогда. «Ещё одна сваха добровольная, мне и так хорошо, только верить в это никто не хочет», — говорила подруга.

   «Просили не брать много платьев, а я не могу без них, скучаю», — смеялась Холли. Но у меня мелькнула мысль, что она утаивает цель своей поездки от меня и не хотела волновать напрасно. Теперь мне кажется, она кого-то подозревает и решила проверить свою догадку.

   Джина ушла, она беспокоилась о подруге. Холли и Джина. У меня не укладывалось в голове, что они нашли друг в друге.

ГЛАВА 8

Джина Эббертон

   Покинув кабинет куратора, решила отправиться в особняк Холли и поговорить со слугами. Я не могла забыть тревожную записку Холли, она не появляется в КАМе. Есть только два варианта развития событий. Первый — Холли догадалась, кто стоит за похищениями в академии, и скрывается, боясь себя выдать. Второй — она чем-то выдала (что догадалась) себя, и похититель нанёс удар первым.

   Отправляться к ней домой одной мне было страшно. Враг, которого ты знаешь, — это одно, а вот неизвестный — это совсем другое. Ты начинаешь подозревать всех, сомневаешься даже в тех, с кем давно знаком. Долго размышляя и взвешивая все за и против, решила взять с собой Митча. Найти студента проще всего в столовой, тем более сейчас завтрак, туда я и отправилась.

   Мой расчёт оказался верным, Митч был в столовой. Я тоже взяла отбивную и тушёный картофель, пирог с капустой и мясом кролика, кофе и пирожное.

   — Привет, Митч, есть разговор. Можно присесть? — спросила я.

   — Садись, что-то случилось? — внимательно посмотрев на меня, поинтересовался он.

   — Да, случилось, и мне нужна твоя помощь, — не стала юлить я.

   — Тогда давай поедим, а поговорим там, где можно отгородиться от чужих ушей.

   — Согласна.

   Мы продолжили есть, иногда перебрасываясь ничего не значащими фразами. В столовой сегодня было шумно, а кричать не хотелось.

   — Пошли на ту скамейку под деревом, — сказал Митч, — там вся округа на виду, и можно шумозащитный купол поставить.

   Мы молча дошли до скамейки, смахнули опавшие листья и сели. Митч установил купол, а я начала объяснять, что мне от него надо.

   — Холли Чеднер не подаёт о себе вестей. Она путешествовала с членами клуба любителей артефактов. Завтра начинаются занятия, я очень за неё волнуюсь. Хочу съездить в её особняк, порасспрашивать слуг, вдруг она им что-то сообщила. Вот только одна туда ехать боюсь. Прошу, поехали со мной, мне больше некого попросить — тихо закончила я свой монолог.

   — Хорошо поехали, куда нам надо? — по-деловому откликнулся Митч. — Дел у меня никаких нет, а прогулка не повредит.

   — Особняк Холли находится в столице, в одном из богатейших её районов. Покойный муж подруги получил его по наследству, после его смерти всё унаследовала Холли, — пояснила я для Митча.

   Трёхэтажный особняк, окружённый парком, расположенный недалеко от королевской резиденции. Дом был слишком велик для одного человека, но Холли не могла с ним расстаться.

   «С этим домом связанно много счастливых воспоминаний, — говорила о нём Холли, и счастливая улыбка озаряла её лицо. — Я не в силах отдать дом в чужие руки, — вздыхала она, — мне кажется, этим я предам Гари».

   — Наша Холли не бедствует, — присвистнул Митч, глядя на дом.

   — Да, она покойным мужем обеспечена до конца своих дней, — грустно улыбнулась я. — Денег полно, ей бы счастья.

   Как только мы вошли на территорию особняка, мне навстречу поспешила экономка нира Лейдж, женщина строгая, но справедливая. Сейчас на её лице отражалось беспокойство.

   — Леди Джина, у вас новости от леди Холли? — Она замерла в ожидании моего ответа.

   — Я хотела у вас про неё спросить, — ответила я, замечая, как в глазах экономки гаснет надежда.

   — Давайте зайдём в дом, там и поговорим. Мне кажется, за нами следят, — тихо сказал Митч.

   — Да, да, прошу господа, — пригласила нас в дом нира Лейдж.

   Мы прошли в малую столовую, которая была центром жизни в этом доме. В ней Холли завтракала, она служила кабинетом и уютной гостиной. Сквозь выходившие на террасу большие остеклённые двери лился солнечный свет и открывался вид на роскошные клумбы и стоящую в отдалении великолепную ажурную беседку. Эти последние тёплые дни осени украсили сад золотом и пурпуром листьев, яркими красками поздних роз. Я мало понимала в цветах, а вот Холли любила с ними возиться, даже экзотические выращивала, муж раньше ей привозил их из поездок. Всё для любимой девочки.

   — Могла ли Холли попасть в дом незамеченной? — почему-то задала такой нелепый вопрос я.

   — Она же маг, воздух — её стихия, — заметила нира Лейдж.

   — Митч, ведь защитный контур не пропускает только чужаков. А если с хозяйкой, то пропустит? — опять спросила я.

   — Да, можно придумать, как обойти защиту. Чо тебя беспокоит Джина?

   — Сама ещё не знаю что, не могу поймать эту мысль, — произнесла я, и тяжёлый вздох сорвался с моих губ.

   — Много вещей было у леди? — поинтересовался Митч ниру Лейдж.

   — Нет, всего один чемодан. Она всё сокрушалась о своих платьях, говорила о том, как она будет блистать в обществе.

   — Если она появится, сообщите мне, нира Лейж, — попросила я. — Завтра начнутся занятия в академии, мне будет трудно отлучиться. Если Холли не вернётся в ближайшие дни, то я обращусь в тайную канцелярию, к следователю по гражданским делам. Нельзя вот так всё оставить, нужно искать.

   — Обязательно сообщу, леди Джина. Вы нас тоже держите в курсе, мы готовы вам помогать во всём, только найдите нашу хозяйку. — Нира Лейдж тихо всхлипнула.

   — Договорились, а теперь нам пора в академию, а вы в дом посторонних не впускайте пока всё не прояснится.

   Возвращались молча, Митч хмурился и часто внимательно смотрел по сторонам.

   — Джина, тебе угрожает опасность? — то ли спросил, то ли подтвердил он свои мысли.

   — Не знаю, но предчувствие беды сильное, вот бы понять, кому она грозит, эта беда: мне, Холли или ещё кому-то.

   — В академии появились признаки использования запретной магии на студентах, её не сразу заметно, последствия проявляются медленно, но я видел такие случаи, когда прорвавшиеся в деревню рогды применяли свою неизвестную нам магию на жителях. Эта чем-то похожа. Но рогды — враги, получается, в академии завелись враги, — сделал неутешительный вывод Митч.

   — Получается так, — вздохнув, ответила я.

   В академию мы вернулись к вечеру, усталые и расстроенные, а вокруг стоял гомон от прибывших после каникул студентов. Они сновали из общежития в библиотеку, выясняли с комендантом вопросы относительно жилья, бегали друг к другу в гости. У нас все вопросы с Митчем были уже решены, поэтому, не сговариваясь, мы отправились на скамейку, там хоть тихо.

   — Для чего всё это проводить в академии? На границе, я понимаю, нужно захватить территории, а здесь зачем? — спросила я у Митча.

   — В академии учатся много наследников влиятельных в королевстве родов. Если вызвать недовольство королём и его правлением, то вывод неутешительный: кто-то пытается свергнуть короля, — задумчиво произнёс он.

   — Только этого не хватало, нам надо внимательно посмотреть, много ли студентов не приехало с каникул, или только те трое несчастных и Холли, — высказала я свои мысли в слух. — Если последствия магии проявляются медленно, то за каникулы должны проявиться, — предположила я.

   — Ладно, понаблюдаем, только не лезь в самое пекло, враги жалости не имеют, если эксперименты на своих друзьях и одногруппниках проводят. Договорились?

   — Договорились, а теперь пошли в столовую. Когда я расстроена, мне всё время хочется есть.

   — Пошли, война войной, а ужин по распорядку, как говорили на границе воины. Силы нам ещё понадобятся. Похоже, враг хитрый и безжалостный, — подвёл итог Митч. Подхватил меня под локоток и повёл в сторону столовой.

   Народу в столовой было полно, наполнив подносы, мы стали искать свободное место.

   — Ребята, идите сюда, здесь есть два места, — позвала нас Грейс Мейсон.

   — Сегодня не протолкнуться, — буркнула я, — спасибо, что помогла, Грейс.

   Подругами мы не были, но учились в одной группе. Грейс поддерживала в группе со всеми ровные отношения, поэтому общаться с ней было приятно. Как все воздушники, она порывиста, могла вспылить, но быстро отходила.

   — Я час назад только из дома прибыла, расскажите новости, вы ведь здесь давно.

   — Я второй день здесь, а Джина всё лето в академии работала, — открестился от рассказов Митч.

   — У нас в группе новый куратор — лорд Эван Тортон, — выдала я новость, чтобы избежать ненужных вопросов про Холли.

   — Тот самый Тортон! — восхитилась Грейс.

   — Тот самый, — подтвердил Митч.

   — Гонять будет на занятиях до белых звёздочек в глазах, — опять вставила я свои мысли, — на вид суровый.

   — Ой, забыла, мне же ещё в библиотеку надо, пока не закрылась. Всё, я побежала, до завтра.

   — До завтра, — дружно ответили мы с Митчем и продолжили есть.

   Я съела двойную порцию и всё ещё чувствовала голод.

ГЛАВА 9

Эван Тортон

   После разговора с Джиной я старательно систематизировал её рассказ, обдумывая события, и пришёл к выводу, что пропасть Холли могла только в столице. Только здесь группа разошлась по домам. На маршруте её исчезновение вызвало бы шумиху. Всё-таки надо опросить всех, кто принимал участие в этом путешествии.

   Мои размышления прервал глава тайной канцелярии, он открыл портал и пригласил меня к себе. Спешно захватил свои заметки и карту, оставленную Джиной, наложил заклинание замка на свой кабинет и шагнул во владения лорда Криса Долтона.

   Его назначили главой тайной канцелярии недавно, несколько лет он трудился следователем по особо важным делам, причём очень успешно. Его въедливый ум не пропускал ни одного самого незначительного факта в деле, а отличная память хранила огромный объём информации, которая помогала ему делать правильные выводы. На вид ему, как и мне, полторы сотни лет, высок, тело поджарое, как у гончей, темноволосый с карими глазами, которые, как буравчики, просверливают вас, не оставляя ничего от ваших тайн.

   — Извините, генерал Тортон, без стука и по-шпионски, но так студенты не узнают про интерес тайной канцелярии к этому делу, ведь в их среде завёлся злодей.

   — Понимаю, лорд Долтон, как сейчас важна секретность. Карта маршрута вот, а это записи воспоминаний Джины Эббертон. — Я выложил на стол записывающий артефакт.

   — Нам удалось найти списки членов клуба вообще и тех, кто отправился в путешествие. Клуб основан семь лет назад двумя явно скучающими леди Денгистон и Патмон. Дети выросли, мужья заняты на службе, состояние огромное, можно себе позволить дорогое хобби, которое может включать в себя и поездки по королевству, новые знакомства и которое может делать скучную жизнь весёлой, — вводил меня в курс Долтон.

   — У меня сейчас мелькнула мысль, что, если кто-то подтолкнул леди к мысли создать клуб, имея в этой затее свои далеко идущие планы. Только надо понять какие.

   — Для начала понять бы, связаны ли между собой дела о пропаже студентов академии и исчезновение Холли Чеднер, — задумчиво растягивая слова, ответил Долтон.

   — В этой группе есть кто-то из академии? — уточнил я.

   — Да, студент пятого курса Рейф Патмон, он официально сопровождал матушку, Харриет Патмон, одну из основательниц этого клуба, — подтвердил мою догадку Долтон.

   — Значит его хотели свести с Холли. Богатая молодая вдова, мысли матери понятны, а вот мысли Рейфа — загадка. Они учатся вместе четыре года, были бы чувства — уж Джина о них точно знала бы. Значит, есть два варианта: он действительно сопровождает матушку по доброте душевной или приказу батюшки, или ему нужно, не вызывая подозрений, посетить места, указанные на маршруте путешественников. — Теперь уже я пытался правильно высказать свои подозрения.

   — Кстати, как к вам теперь обращаться правильно: генерал или куратор? — засмеялся глава тайной канцелярии.

   — В академии я куратор для всех, а если без политеса, когда одни, то можно просто Эван, — выдал я, улыбаясь в ответ.

   — Согласен без политеса, Эван.

   В дверь кабинета постучали как-то по-особому. Не дожидаясь ответа, в кабинет вошла строгая дама с подносом, на котором стояли две изящные кофейные чашечки, вазочка с выпечкой, маленький изящный соусник со сливками и такая же изящная сахарница. По кабинету поплыл восхитительный запах свежесваренного кофе. Она молча прошла к небольшому круглому столику, расположенному возле окна, в стороне от рабочего стола следователя, поставила поднос и молча вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Я удивлённо приподнял бровь.

   — Моя выучка; иногда пара слов сбивает с мысли и отбрасывает тебя в расследовании назад, а вот кофе в это время, наоборот, бодрит. По моей инструкции стук — знак быстро оставить кофе без слов и уйти, прикрыв за собой дверь, — весело поделился глава тайной канцелярии.

   — Впечатляет, что тут скажешь, — восхитился я.

   — Пора сделать перерыв, пойдём, Эван, подкрепимся, а я заодно прослушаю принесённую тобой запись.

   — Аромат кофе просто опьяняет, — с восхищением произнёс я, пересаживаясь за маленький столик и беря в руки чашечку с ароматным напитком.

   Крис присоединился ко мне, добавил в кофе много сахара и сливки, тщательно всё размешал, и несколько минут мы позволили себе наслаждаться любимым напитком. Перерыв закончился — и вернулись заботы дня.

   — Кстати, мне доложили, что сегодня Джина Эббертон с Митчем Томпсоном посетили особняк Холли Чеднер. Слуги отнеслись к ним как к своим, впустили в дом. Визит длился долго, провожала их экономка до самых ворот, — глядя мне в глаза, говорил Крис. — Как думаешь, что это может значить?

   — Как ни странно это выглядит со стороны, но эти так не похожие друг на друга девушки — лучшие подруги. Скорее всего, Джина отправилась узнать у прислуги, не появлялась ли Холли дома. Её деятельная натура не может ждать, когда мы ей что-то расскажем, а ещё её непонятный дар предчувствия… Как вернусь, поговорю с ними, результат пришлю по магической почте.

   — Тогда не буду тебя задерживать, жду отчёт об их вылазке. — Долтон открыл портал.

   И я шагнул в свой кабинет.

   Теперь надо позаботиться о себе, я взял трость и отправился к себе домой.

   — Ваша светлость, — встретил меня дворецкий. — Что-то случилось? — немного волнуясь, спросил он.

   — Да, случилось, меня король назначил куратором в Королевскую академию магии. Принимал дела. Теперь там буду чаще, чем дома, студенты не дадут скучать. Пусть Франк соберёт мне сменную одежду для академии, там на занятиях всякое может произойти, — пояснил я.

   — Скажу остальным, что с вами всё в порядке, а то по столице пошли слухи, что люди знатные пропадают. Мы волнуемся.

   — Оставлю тебе переговорник, буду сообщать о себе, что студенты меня ещё не прибили, а ты мне — всё необычное в доме и в столице, договорились?

   — Спасибо, ваша светлость, договорились, так нам будет спокойнее.

   Покончив с разговорами, отправился в кабинет. Просмотрел скопившиеся бумаги, подписал необходимые управляющему поместьем документы, выплатил жалование, просмотрел поступившие приглашения на приёмы и балы, задумался на минуту, а затем решительно взял их с собой — как сказала бы Джина, потянуло.

   Франк служит моим камердинером уже десятки лет, поэтому проверять собранный мне саквояж я не стал, знаю: он учёл все мои привычки и собрал только нужное.

   Покончив с домашними делами, распрощался со слугами и решил зайти в любимую таверну и послушать, что говорят в столице. Накормили меня дома, кухарка расстаралась, приготовив мои любимые блюда, поэтому заказал только кофе и булочку.

   — Кого я вижу, — раздался за спиной певучий голосок леди Эллен Сандерсон. — Какими судьбами в столицу? — Она обошла столик и остановилась. Эффектная блондинка с голубыми глазами и губками бантиком восхищённо хлопала ресницами, изображая невинность. Её спутник не знал, как себя вести дальше. Но мне было хорошо известно, что леди — первая сплетница нашего королевства, невинной и наивной её уже очень давно назвать нельзя. Она остановилась, потому что у неё есть цель. Эллен любит быть первой, кто принесёт пикантную сплетню.

   — Прошу, господа, присаживайтесь за мой столик. — Я махнул рукой подавальщице, призывая подойти.

   — Что будете заказывать, ваша светлость? — спросила девушка.

   — Нам кофе и пирожные, — ответила Эллен.

   — Что нового в столице, кроме раненого генерала? — поинтересовался я у гостей.

   — Начался сезон, родители вывозят своих повзрослевших отпрысков на балы и приёмы. Появилось много молоденьких прелестниц, — хитро прищурив глаза, замурлыкала Эллен, — пора присматриваться, генерал.

   — Теперь куратор, Эллен, — сообщил я, — после ранения меня отправили в КАМ, пока прохожу восстановление, там у меня много лиц, на кого посмотреть, чтобы ничего не натворили.

   — Вам рассказали, что там было, в этой академии? — Эллен придвинулась ближе к краю стола, забыв даже о кофе с пирожным, которое им принесли.

   — Вы о той злой шутке глупых студентов? — изображая скуку, откликнулся я.

   — Скажу вам по секрету: никто в столице не верит, что это была шутка, пострадали талантливые маги, дети уважаемых родителей. Последствия этой шутки до сих пор проявляются у пострадавших. Куда только король смотрит? — возмущённо вещала дама. — Это же полное наплевательство на верных короне подданных.

   — Да, что вы говорите, надо будет внимательно перепроверить этот случай. Может, придётся привлечь тайную канцелярию. — Я изобразил заинтересованность. Краем глаза отметил, что спутник Эллен напрягся, его глаза забегали по залу в поисках кого-то или чего-то.

   — Эллен, нам пора идти, а то опоздаем, будет неудобно, — запричитал он, как маленький ребёнок.

   — Ох! Как не вовремя нам надо идти, — явно раздражаясь, проговорила Эллен. — Простите, Тортон, поболтаем в другой раз, — вставая из-за стола, извинилась она.

   После их ухода я допил свой кофе, вызвал мобиль и отправился в КАМ, по пути размышляя об увиденном и услышанном. Мне показалось, что спутник Эллен не даёт ей долго говорить, если её слова могут привести к расследованию. Похоже, на использование болтушки в своих целях. Или болтушка в деле?

   Уже вечером вспомнил об обещании поговорить с Джиной и Митчем. Посмотрел на часы, до отбоя ещё пара часов, значит успею поговорить. Чиркнул пару слов и отправил магических вестников ребятам. Ждать пришлось недолго, в дверь постучали.

   — Входите, — разрешил я.

   — По вашему приказанию прибыли, — по-военному чётко доложил Митч.

   — Проходите, садитесь, — также сухо ответил я. — Знаю, что вы ездили в особняк Холли, — не стал юлить я, — хочу услышать ваш рассказ.

   — Да, ездили. Хотела понять, появлялась ли Холли дома, — начала свой рассказ Джина.

   А я включил записывающий артефакт.

   — Ехать одна почему-то струсила, меня просто скручивало от страха, поэтому обратилась к Митчу. Он служил на границе, у него есть опыт боёв с врагом, а не на полигоне, — продолжила она.

   — За домом следят, причём мне показалось, что эти наблюдатели имеют разных хозяев, — вступил в разговор Митч.

   — Слуги встревожены отсутствием хозяйки, обычно она присылает им записку, если задерживается, — кивнула девушка.

   — Охранный контур не нарушен, но есть вероятность, что дверь Холли открывала сама, а тот, кто провожал, напал со спины или применил артефакт, чтобы заставить это сделать, — опять предположил Митч.

   — Есть вариант, что Холли скрывается от врага, догадавшись, кто это, — высказалась Джина.

   — Я заметил в академии магию, чем-то похожую на магию рогдов, и подумал сейчас: может, на ребятах проверяли новый вид магии, но не учли, что магия рогдов проявляется медленно, поэтому в их изобретении при применении сразу не был виден результат, что привело к мысли уничтожить тех, на ком проводили испытание. — Митч словно тянул из себя слова.

   — Я чувствую страх Холли, её усталость, но она жива, — вдруг подскочила Джина и закружила по комнате.

   — На каком расстоянии работает твой дар? — почти хором спросили я и Митч.

   — Не знаю, думаю, не очень далеко, ведь он только начал проявляться, — приостановилась девушка, задумавшись на секунду.

   — Ты можешь почувствовать, чего она боится? — задал вопрос Митч.

   — Мне кажется, воды. Да, воды, — подтвердила она, прислушавшись к себе.

   — Холли не умеет плавать? — удивился я.

   — Умеет, она хорошо плавает, они с Гари часто ездили на море отдыхать, плавали в бассейне и в реках, — припоминала Джина рассказы Холли о её поездках на отдых по нашему королевству.

   — Сильно боятся воды люди, умеющие плавать, если они заперты в помещении и туда прибывает вода, — сделал вывод Митч.

   — Давайте думать, где такое место есть, чтобы не очень далеко, — предложил я.

ГЛАВА 10

Джина Эббертон

   — Джина посмотри на меня, — попросил куратор, — успокойся, доверься своему дару, дыши. Вдох-выдох, вдох-выдох,

   — Спокойный голос куратора, его тёплые руки на моих плечах постепенно успокаивали меня, отсекая мой страх за подругу от её страха. Картина в моей голове сразу изменилась.

   — Мы в академии, тебя здесь тянет куда-нибудь? — спокойным голосом спросил Митч.

   — Нет, мне почему-то видится парк в особняке Холли, там есть фонтан, его питают от реки. Мне мешает сосредоточиться мой страх за Холли, — прошептала я. — Я поеду туда и поброжу по парку, вдруг что-то почувствую, — порывисто вскакивая, сказала я.

   — Нет, мы поступим по-другому, посидите тихо, — начал куратор. Он взял переговорник, установил купол от прослушки и стал с кем-то разговаривать.

   «…Меня била мелкая противная дрожь, было холодно, зубы стучали. Обхватив себя руками, я с трудом продвигалась вперёд по колено в воде, и она прибывала. «Не надейся, не сломаюсь, я справлюсь. Гари всегда говорил, что выход есть». Мои руки стали шарить по стене. «Найду и выйду».

   — Говори, Холли, говори, ты где, подскажи, я тебя слышу…» — выкрикнула я подруге, выбивая зубами дробь, тело сковывал холод: это чувства Холли, которая пытается найти выход.

   Я вздрогнула и осмотрелась, на меня глядели Тортон, Митч и Долтон. Как здесь оказался глава тайной канцелярии, я не видела.

   — Джина, что ты сейчас видела? — заговорили мужчины почти хором.

   — Если я правильно поняла, её закрыли в резервуаре для сбора воды, она ищет выход, вода прибывает и достаёт ей уже выше коленок, она замёрзла, но не сдаётся. — Отвечая на вопрос, я обхватила себя руками, пытаясь согреться.

   — Иди сюда. — Митч притянул меня к себе, укутывая в тёплый плащ, который прихватил с собой.

   — Нам нужен портал в особняк, прямо в дом, чтобы не заметили те, кто следит на улице, — рыкнул Долтон.

   — Я смогу открыть, потому что уже был там один раз, а вот долго удержать не сумею, — признался Митч.

   — Отлично, открывай, а мы поможем его удержать, — сказал Тортон.

   Минуту спустя мы стояли в доме Холли, портал за нашими спинами закрылся. Немного постояли не шевелясь, давая время глазам привыкнуть к темноте после портальной вспышки.

   — Нира Лейдж, не бойтесь, это я, Джина Эббертон, со мной следователь и куратор из академи. Митча вы знаете, — тихонько говорила я, чтобы испуганные слуги не подняли крик.

   — Слава богам межмирья, — прозвучал голос экономки с лестницы второго этажа. — Вам зажечь свет? — задала вопрос она.

   — Нет, ложитесь в постель, а мы обследуем сад, перед уходом всё вам расскажем, договорились? — пояснила я наши намерения.

   — Хорошо, леди Джина. — Слуги один за другим ушли к себе. У Холли не было слуг мужского пола. Для тяжёлых работ нира Лейдж нанимала приходящих мастеров. Закончив порученную работу, они получали расчёт и уходили.

   Джина подошла к окну, выходившему в чудесный сад, красоту которого в темноте трудно рассмотреть. Окно располагалось со стороны реки, значит с улицы её будет не видно. Раздвинув тяжёлые шторы, девушка вглядывалась в темноту.

   Сад был гордостью и радостью Холли. Здесь установлено освещение вдоль выложенных плиткой дорожек, Холли любила гулять по вечерам, поэтому фонари расставлены так, чтобы осветить ей путь к любимым местам: заросшему водяными лилиями пруду, искусственному гроту с удобной скамейкой, ажурной беседке в азиатском стиле, увитой плетущимися розами, мраморному фонтану, дарящему прохладу в жаркий день и к оранжерее. Джина тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Пора пройти по этому пути. В первые боялась этого сада и дорожек.

   «Но я пройду и спасу», — подумала я, крепко сжав кулаки, сделала глубокий вдох, медленный выдох и поняла, что готова. — Да помогут мне боги межмирья», — прошептала я и открыла окно.

   Мужчины накинули на нас полог невидимости, и в полной тишине мы вышли в сад. Свет садовых фонарей приглушили, когда хозяйки не было дома, как сейчас, — их горело всего несколько штук.

   Медленно шагая по выложенным плиткой дорожкам, прислушивалась к себе, пытаясь уловить чувства подруги. Возле грота почувствовала, как меня начала опоясывать тонкая прочная нить и потянула в сторону фонтана, здесь накрыло чувством страха, из которого поднялись злость, чувство холода, упрямство. Я шла в сторону реки, затем остановилась.

   — Она здесь. Ещё жива. — Я закрыла глаза и стала падать на землю, силы резко покинули меня.

   Как меня подхватил куратор, я уже не видела, а Далтон и Митч стали искать вход в подземный резервуар, нашёлся он недалеко от фонтана, там же был кран, через который этот резервуар заполнялся, его специально сломали. Долтон применил артефакт осушения, и они с Митчем добрались до Холли.

   Меня куратор занёс в дом, бережно положил на диванчик, заботливо укрыл пледом. Следом за нами в дом вошёл Митч, неся на руках завёрнутую в его меховой плащ Холли. Затем появился Долтон.

   — Девушек напоить чаем и отогреть, — приказал он появившейся на лестнице экономке, — только без шума. — Мужчина сам наложил на окна заклинание тёмного окна и включил магические светильники.

   — Будет тихо, — ответила она и подала знак горничным.

    Они быстро накрыли стол, горячий чай и еда появились за одну минуту, люди принесли согревающие артефакты. Нам с Холли добавили в чай восстанавливающее зелье. По взмаху руки девушки исчезли. Вся поисковая компания быстро принялась за еду, Холли больше пила чай со сладостями, которые очень любила.

   — Сегодня уже глубокая ночь, — заговорил Долтон, когда мы закончили есть. — Поэтому все расспросы отложим на завтра. Холли, останется дома, но все будут вести себя, будто её нет, это для безопасности. Митч, ты останешься с женщинами, будешь их охранять, но тебя с улицы не должны видеть. Джина, тебе придётся пойти на занятия и делать вид, что ты волнуешься за подругу.

   — Холли. — Я кинулась к подруге на шею. — Ты не сдалась, молодец.

   — Я знала, что ты меня найдёшь, просто тебе для этого было нужно время, Джина, но мне было страшно. — Она тихонько всхлипнула на моём плече.

   — Девушки, всё завтра. Джина, нам пора, — сказал куратор. — Холли, о тебе, надеюсь, позаботятся слуги, а поможет им Митч.

   — Спасибо, Эван Тортон, — тепло улыбнулась Холли. Все эти женские штучки у неё в крови.

   «Одним словом, аристократка», — мелькнуло в моей голове.

   — Митч, поработаешь жилеткой, — шепнула я, — ей надо выплакаться.

   — Сделаем в лучшем виде, — чуть улыбнулся он.

   Тортон открыл портал, и мы в него шагнули. В кабинете куратора было темно, лишь в окно пробивался свет от уличного фонаря. Меня слегка покачивало, новый дар нестабилен, это отражалось на моём самочувствии.

   — Джина, как ты себя чувствуешь? — спросил куратор, всё ещё обнимая меня за талию, с тех пор как страховал в портале.

   Он мягко развернул меня к себе, пристально всматриваясь в моё лицо, его глаза мерцали в неясном свете уличного фонаря загадочным блеском. Затем его взгляд замер на моих губах, они моментально пересохли, неосознанно я облизала их. С губ куратора сорвался какой-то звук: то ли вздох, то ли стон, — я плохо поняла, потому что не могла оторвать взгляд от его глаз. Они просто гипнотизировали меня. Тёплые сильные руки прижали меня к его груди, потом он провёл пальцами по моей щеке, скользнул рукой в рассыпавшиеся по плечам волосы и припал к моим губам.

   Поцелуй был нежным, но таким запретным: я студентка, а он — куратор, вот только прерывать его я не собиралась. По моим венам заструился жар разгорающегося желания, мои губы раскрылись навстречу его поцелую, а непослушные руки скользнули по мощной груди и обхватили его шею. Толпы мурашек неслись по позвоночнику. Время и место для меня исчезли, остались только руки и губы этого потрясающего мужчины.

   Эван Торонт очнулся первым, сделал шаг назад и охрипшим голосом сказал, что мне пора в общежитие, уже поздно. Портал открылся прямо в мою комнату. Оглушённая нахлынувшими чувствами, я тихо шагнула вперёд.

   — Сладких снов, моё рыжее сокровище, — прозвучал едва различимый шёпот за моей спиной, и портал схлопнулся.

   — И тебе, мой генерал, сладких снов, — ответила я и потрогала свои припухшие губы. На них остался вкус самого сладкого поцелуя в моей жизни. Витая в своих грёзах, я разделась и легла в постель. Сон быстро сморил меня, сказалась усталость тяжёлого дня.

ГЛАВА 11

Джина Эббертон

   Сигнал побудки включал комендант общежития, проспать этот звук было невозможно. Он просто ввинчивается в мозг, не давая опять закрыть глаза. Сколько поколений студентов его проклинало, но он исправно будил их на занятия уже не первое столетие.

   — Драхт, дуриндрах, у меня ещё нет сил встать, моё измученное тело спит, — зло шепчу я, пытаясь стащить его с кровати и оттащить в ванну.

   Холодной воде удаётся меня оживить, выбивая дробь зубами от холода, я в рекордные сроки одеваюсь и лечу в столовую.

   Первый учебный день после каникул всегда проходит в суете и сбоях. В столовой толпятся голодные студенты, их сонные лица выражают вселенскую скорбь. По коридорам мечутся новички, разыскивая свои аудитории и кураторов. После холодного душа я быстро ориентируюсь в этом людском море, подхватываю поднос, молниеносно наполняю едой и быстро занимаю освободившееся место перед носом зазевавшегося студента. До самого обеда нас будут гонять по теории и практике, не зная жалости, а значит, будут нужны силы, это я хорошо усвоила за предыдущие четыре года. Вывод: ешь много и сытно, если хочешь дотянуть до обеда. Покончив с едой, спешу в аудиторию.

   На занятия пришли все, кроме Холли, даже Митч здесь. Сажусь рядом с ним.

   —Устал? — спрашиваю я шёпотом.

   — Успел немного подремать, меня рано подменили, — также шёпотом ответил он.

   — Плакала? — уточняю я про Холли.

   — Да, много, потом уснула, — одними губами сообщил парень.

   Дверь в аудиторию открылась, и вошёл куратор, одетый в безупречный чёрный камзол и такие же чёрные брюки, высокие сапоги, начищенные и сверкающие, словно зеркало, слегка прихрамывая и без трости.

   «Значит, артефакт ему помогает», — подумала с удовлетворением я.

   Магистр остановился возле стола преподавателя, внимательно осмотрел всех присутствующих в аудитории, остановив взгляд на каждом, будто сканируя, затем произнёс своим глубоким, так волнующим меня голосом:

   — Здравствуйте. Я ваш новый куратор, буду преподавать искусство ведения магического боя. Меня зовут магистр Эван Тортон. Теперь я хочу познакомиться с вами. После знакомства проведём перекрёстный допрос друг друга. Один вопрос я вам, один вопрос — вы мне по очереди и без шума. Я понятно объяснил?

   — Да, магистр, — хором ответили мы.

   — Похвальная слаженность действий, — улыбнулся мужчина, — значит, начнём знакомство.

   — Джек Коултон, ледяная магия, двадцать шесть лет, — встав, начал первый студент, встретив взгляд куратора.

   — Грейс Мейсон, воздушная магия, двадцать четыре года, — продолжила перекличку сидящая рядом студентка.

   Перекличка продолжалась, а я, машинально представившись, опять погрузилась в свои мысли.

   — Получается, по списку отсутствует только Холли Чеднер, — заметил Тортон. — Кто-то знает причину её отсутствия?

   — Ходят слухи, что она не вернулась с путешествия, — заявила Грейс.

   — Неправда, с путешествия она вернулась, — неожиданно для всех заговорил Рейф Патмон, — мы с матушкой довезли её до ворот особняка, хотя она и отказывалась. Подождали, пока она зайдёт за ворота, что было потом — не знаем.

   — Спасибо, Рейф, выясним, что случилось. Может, приболела? — спокойно выдал куратор.

   В аудитории немного пошептались, но Тортон быстро отвлёк всех от этих мыслей.

   — Теперь самое интересное. Вопросы. Кто готов задать первый? — улыбнулся он. — На глупые вроде сколько жён, любовниц и детей отвечать не буду.

   По аудитории пронёсся смешок, и раздался первый вопрос о кураторстве.

   — После короля в королевстве имеет власть лекарь, поэтому на год я в руках Айриса Оллбера.

   Тортон умело задавал вопросы, сразу выясняя наши намерения и тайны, на наши отвечал быстро и чётко, при этом нам мало что удалось о нём узнать.

   Занятия пролетели быстро, свободного времени на раздумья не было,