Пограничный синдром. Галина Герасимова

Оглавление

• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ЭПИЛОГ

ГЛАВА 1

Нур

   Встречать делегацию из Хаврии собралась треть столицы, не меньше. На торжественно украшенной цветами и флажками площади было не протолкнуться, на узких улочках колыхалось людское море, самые удачливые из горожан с комфортом расположились на балкончиках, спасаясь веерами и шляпами от летней духоты, а хваткие – сдали эти балкончики в аренду. Каким-то чудом в толпе протискивались мальчишки-газетчики, предлагая за кровент напечатанный портрет наследной принцессы, – откровенно говоря, совершенно ужасный, но от того пользующийся еще большей популярностью. Сегодняшняя выручка наверняка с лихвой покроет им месяц работы.

   Капитану Нуру Лероку этот официальный визит стоил вагон нервов. В первую очередь потому, что за время подготовки его высочество Арий выел ему мозг чайной ложечкой. Попытка принца с утра пораньше выбраться в город и встретить дирижабль с невестой была меньшей из проблем. Вроде бы подопечный понимал необходимость политического брака – это был отличный способ положить конец затянувшемуся конфликту, – но терпеть не мог, когда ему говорили, что делать, и в силу характера и возраста бунтовал. Хорошо, что Нур отвечал только за его безопасность, а не за приезд принцессы.

   А вот коллеги с ног сбились, чтобы всё подготовить. Естественно, такое событие не могло пройти незамеченным. Свадьба была назначена через два месяца, и Антонии следовало привыкать к стране и людям, завоевывать авторитет среди будущих подчиненных и любовь подданных. Ей и так было непросто. Будущая королева – хаврийка! Многим это не нравилось, и поэтому сегодня от площади до дворца была расставлена стража на случай провокации.

   По толпе пронесся шепот: «Едут!» – и на дороге показались паромобили. Три черных, блестящих машины с королевскими гербами на дверях. Горожане жадно подались вперед, надеясь рассмотреть невесту на заднем сиденье. Стража, напротив, рассредоточилась, чтобы их удержать. Всё внимание сконцентрировалось на гостях.

   «Это плохо», – успел подумать Нур, прежде чем звуки взрыва перекрыли гомон толпы. Что это было – магический снаряд или бомба, он не заметил. Паромобиль по центру полыхнул и в считанные мгновения превратился в факел, а остальные машины раскидало вокруг.

   Наступила тишина. Такая густая, что давила на грудь, мешала дышать. Нуру даже показалось, что он умер и уже в Пустоши, что его, стоящего рядом со стражей, тоже задело взрывом. Но тут задымилась вторая машина, закричали люди, сообразив, что за одним взрывом могут последовать и другие. Это привело в чувство.

   – Отставить панику! Сдерживайте толпу! – рявкнул Нур на застывшую в замешательстве охрану, а сам бросился к месту взрыва.

   У горящего паромобиля он оказался раньше других и с первого взгляда понял, что спасать там уже некого: от мощного пламени тела обуглились до неузнаваемости. Вторую машину задело меньше – она всего лишь перевернулась. Водитель и один из пассажиров сумели выбраться, хоть и изрядно потрепанными. А вот заднюю дверь заклинило, превращая паромобиль в раскаленную тюрьму.

   Руку обожгло, когда он коснулся горячего остова, но магия взялась за дело, обволакивая железо тонким слоем льда, делая металл хрупким и податливым. Нур откинул покореженную дверь, и из машины на четвереньках выполз... ребенок? Нет, так только поначалу показалось. На самом деле это была миниатюрная женщина в перекошенных очках, некогда белой рубашке и темной юбке, перемазанная в саже. Он узнал ее по росту. Лейб-медик Хильда Моник, если верить предоставленному Хаврией досье. Свита принцессы была небольшой: две фрейлины – упокой Пустошь их души, один секретарь и уже названный врач. Нур перехватил ее за талию, помогая подняться, но она охнула от боли и неожиданно ловко вывернулась. Хромая и прижимая руку к животу, бросилась к третьему паромобилю, пострадавшему меньше других.

   Согласно протоколу, именно там должна была ехать свита, но когда хаврийцы соблюдали порядок? Без сомнений, лейб-медик побежала к Антонии, а значит, оставался крохотный шанс обойтись без международного скандала и объявления войны из-за удачного покушения на принцессу.

   И что забыло у машины еще одно знакомое лицо?

   Понятно, что оттаскивать Ария от паромобиля было бесполезно, тот уже вовсю помогал тьенне Моник спасать свою невесту. Это во дворце Нур мог собрать все непечатные выражения для своих подопечных за недогляд и очень вежливо – а хотелось бы накричать! – попросить принца больше так не делать, сопроводив это долгим и занудным нравоучением, от которого у самого скулы сводило.

   Здесь же всё, что он мог и должен был – протянуть руку помощи.

   – Посторонитесь, ваше высочество.

   Нур охладил горячий остов, а Хильда нырнула в машину и, не обращая внимания на труп водителя – не повезло, осколок стекла вонзился в сонную артерию, – пыталась отцепить застрявшие ремни безопасности на заднем сиденье. Принцесса дышала, но была без сознания, и по залитому кровью лицу сложно было понять, насколько всё плохо.

   – Ей пережало ноги, – коротко предупредила врач с характерным хаврийским акцентом.

   Чтобы высвободить Антонию, нужно было немного приподнять сиденье. С этим помог Арий: в одиночку Хильда не справилась бы, а Нур был плотнее худощавого принца и в смятую машину не влезал.

   На воздухе стало понятно, что ноги не просто пережало, а переломало и обожгло, и хорошо, что принцесса была без сознания, иначе грозила потерять его от боли. Плохо, что с осколками не повезло не только водителю – кусок стекла торчал у принцессы из корсета, и кровь уже пропитала плотную ткань.

   Хильда прижала к коже принцессы амулет первой помощи и вовсю водила над ней руками. Нур узнал характерные пассы.

   – Во дворце есть целители, – на всякий случай сообщил он по-хаврийски. В способности лейб-медика он, конечно, верил, но в королевского врача все-таки больше.

   Моник посмотрела на Нура тяжелым немигающим взглядом.

   – Не успеем. Повреждена брюшная аорта, не доедет, – спокойно пояснила она, как будто речь шла о погоде, а не о жизни принцессы. – Лучше освободите место и проследите, чтобы мне не мешали. И кортик дайте, пожалуйста, надо корсет разрезать.

   Принц тут же вложил в протянутую руку свой кортик.

   С лица Антонии медленно сходили краски, словно весь цвет уходил в льющую из раны кровь. Моник тоже была бледной, но держалась.

   – Она будет жить? – спросил Арий.

   – Если вы не будете лезть под руку, – осадила его лейб-медик.

   Больше ни на что не отвлекаясь, она разрезала корсет, вытащила осколок и положила ладони на живот Антонии. Крови она не боялась, и опыта лечения ей было не занимать. Если верить досье, раньше она работала в столичной больнице, а до этого в пограничном госпитале, вытаскивая с того света как хаврийцев, так и их бывших врагов из Анвенты. Вот и свою принцессу вытащит. Должна!

   – Тьен Лерок, тут нужна ваша помощь.

   Откуда она его знала, спрашивать было глупо. Как и он, наверняка изучала досье перед поездкой. Но узнала сразу. По шраму на лице? В тот раз ему повезло, что глаз остался цел. В остальном он выглядел как типичный анвентец, черноволосый и черноглазый, ничего примечательного.

   – Что мне нужно делать?

   Чем дольше плетется заклинание, тем больше сил оно забирает у мага. Моник пока держалась, но на лбу уже выступили капельки пота.

   – Поделитесь силой. У меня резерва не хватит.

   – Я тоже могу помочь, – тотчас откликнулся Арий.

   – Чтобы мне потом покушение вменяли? Нет уж, – отрезала она. – Тьен Лерок.

   Не колеблясь, Нур опустил ладони ей на плечи.

   Это была очень личная просьба, почти интимная, но только не для целителей. Для них любой маг был либо источником силы, либо источником проблем, в зависимости от причины встречи.

   Тянула лейб-медик аккуратно, он сразу и не заметил, как резерв начал истощаться. Но ей всё равно не хватало, а собственные силы давно задействовали ресурс организма, а не магии. В какой-то момент она даже пошатнулась и наверняка упала бы, не держи Нур ее за плечи.

   – Готово, – наконец выдохнула Моник и откинулась назад, бесцеремонно используя его ноги как опору. Несколько раз глубоко вздохнула, собираясь с духом, и заплетающимся языком спросила: – У вас найдется другая машина? А то боюсь, до дворца нам не дойти.

   Нур не спешил отходить.

   – Мой паромобиль за углом.

   – Я отнесу свою невесту.

   Арий бережно поднял Антонию.

   – Угу. Меня тоже отнесите, куда-нибудь в сторонку. А то затопчут, – попросила Моник и все-таки потеряла сознание.

***

Пресс-папье просвистело мимо и с грохотом ударилось о стену. Нур привычно не шелохнулся – уклоняться было себе дороже. Да и какой смысл? Если бы хотел, его величество Рулан Сендер Третий, божией милостью король Анвенты, владетель Умберских островов, крепости Оттенмарка и прочая, прочая, прочая, переломал бы ему руки и ноги, не посмотрев на заслуги. Так что такой удар – мелочь. В худшем случае будет ушиб, да и то чаще всего король целенаправленно промахивался. Лечить-то потом из государственной казны, а на каждый нервный срыв ее не напасешься.

   – Нур Лерок! За что тебе платят? За спасение хаврийской шлюхи?!

   Оставалось надеяться, что его величество выразился так не о своей будущей невестке: во дворце даже у стен есть уши. Пусть отношения между странами до сих пор далеки от идеальных, не стоит превращать потенциального союзника во врага. В конце концов, хаврийцы пошли на уступки и отправили Антонию к ним, а не потребовали, чтобы единственный наследник перебрался в Хаврию.

   – За безопасность наследного принца, ваше величество, – отрапортовал Нур.

   – Надо же, помнишь! Тогда какого дьявола я получаю этот доклад? – бумаги отправились вслед за пресс-папье и разлетелись по кабинету. – Как Арий оказался на площади? Я же сказал: пусть ждет во дворце!

   – Это мой недосмотр, – глядя прямо перед собой, ответил Нур.

   – Твой. И тех двух идиотов, которых ты оставил охранять принца. Их я уже разжаловал, тебя следом?

   – Как пожелаете, ваше величество.

   Король обещал уволить его как минимум раз в полгода. В последнее время – чаще. Арий бунтовал, пытался нагуляться перед свадьбой, а доставалось не уследившей за ним страже.

   – А ты наглец! Если бы не уважение к твоему покойному отцу…

   Нур стиснул зубы, прекрасно зная, что за этим последует. Рулан обожал сравнивать его с отцом: безупречным и неповторимым Верданом Лероком. Когда Нуру исполнилось двадцать, тот погиб во время очередного покушения на его величество: закрыл собой и практически сгорел заживо на глазах у сына и жены. Тогда одна из первых дипломатических миссий сорвалась, а Нур заполучил покровительство Рулана и стойкую неприязнь к Хаврии.

   Впрочем, это не мешало выполнять работу и по долгу службы пересекаться с хаврийцами. С момента помолвки куда чаще, чем хотелось бы. Даже обмен опытом состоялся, и Нур на собственной шкуре узнал, какие въедливые бывают соседи. Слабая надежда, что с Антонией приедут милые скромные барышни, сгорела вместе с паромобилями. Может, ее фрейлины и были таковыми, но вот лейб-медик оказалась дамой не робкого десятка. Не каждая бросилась бы спасать принцессу, когда сама чудом избежала смерти.

   Король не упомянул, что именно Нур донес тьенну Моник до больничного крыла. Ему не доложили, он намеренно опустил этот момент, или же упоминание хаврийской шлюхи намекало как раз на это? Хильда была в разводе, что накладывало на ее биографию отпечаток скандала. До причины развода Нур так и не докопался.

   – У меня остался только один сын. Если с ним что-то случится… – вздохнул его величество, оборвав речь, большую часть из которой Нур слушал вполуха.

   – Я этого не допущу, ваше величество, – склонил он голову.

   – Не подведи. Рассчитываю на тебя.

   Король махнул рукой, давая понять, что аудиенция (или головомойка?) окончена. Нур коротко поклонился и покинул кабинет, уступая место королевскому целителю, тьену Тарко.

   Грызло беспокойство. Вспышки гнева у его величества случались все чаще, это не могли не заметить. Как скоро пойдут слухи? Рулан сильно сдал после смерти младшего сына, но в то время его хоть как-то держали в тонусе поиски бастарда, ослабевший барьер от нечисти и Арий, еще совсем незрелый, неспособный принять власть. Похоже, с годами запас прочности стал подходить к концу, а значит, принцу пора было брать бразды правления в свои руки, пока кто-нибудь другой не решил перехватить власть.

***

Хильда

   Первое, что увидела Хильда после пробуждения – темно-синий бархатный балдахин. Сама она почти утопала в мягкой перине, а под горой подушек запросто могла потеряться. Резная спинка кровати (в элементы декора без очков вглядываться было бесполезно, всё равно не разглядеть), позолота… Когда она последний раз спала в такой роскоши? И выспалась ведь! Даже магический резерв восстановился, хотя она точно помнила, что потратила на исцеление Антонии всю магию подчистую.

   Интересно, это тьен Лерок великодушно с ней поделился или целители постарались? Наверное, все-таки последние: если верить ощущениям, ее тоже подлатали. На собственные порезы и ожоги Хильда привыкла не обращать внимания – всегда можно было заживить мимоходом.

   Стоило зашевелиться активнее, как полог откинули, и к ней подскочила молоденькая черноглазая целительница. На хаврийском она изъяснялась неплохо, но от волнения путала слова и никак не могла взять в толк, что ее подопечная чувствует себя нормально и точно может встать сама. И нет, никого звать не надо – до будуара она дойдет, даже не по стеночке. Только дайте очки и не смотрите, что дужка погнута – главное, линзы целы.

   Правда, помощь всё же потребовалась: тоненькая батистовая рубашка, в которую переодели Хильду, для прогулок по дворцу не годилась, а подгоревшую одежду, скорее всего, выбросили. Сменное платье нашлось в гардеробной и не совсем подошло по размеру, но с ее ростом – ничего удивительного. Спасибо, что не розовое с рюшами. А вот туфли точно достали детские, с бантиками и маленьким каблучком.

   – Сколько сейчас времени? – мимоходом взглянув в зеркало и убедившись, что не напугает никого трупным видом, спросила Хильда.

   – Половина девятого.

   Уже вечер. Она проспала восемь часов.

   – Мне надо проведать принцессу.

   – Боюсь, что это…

   – Невозможно? – Услышав ее тон, целительница стушевалась и кивнула. – На принцессу покушались. Естественно, я должна убедиться, что она в порядке.

   – Но…

   – Поверьте, всем будет лучше, если я навещу Антонию. Вы ведь не хотите, чтобы разразился скандал?

   Скандала целительница не хотела, отпускать свою подопечную бродить по дворцу без сопровождения – тоже.

   А что поделать? От официальных визитов не стоило ждать ничего хорошего, Хильда всегда это знала. У нее с ними вообще не складывалось, начиная с приезда свекрови, выпившей в свое время немало крови. «Заскочу к вам на пять минуточек» вылилось в: «Горный воздух полезный, останусь недельку погостить», – и существенно приблизило развод. Уважаемая госпожа Роуди наотрез отказывалась понимать желание Хильды сначала выдать замуж принцессу, а уже потом заниматься собственной семьей и детьми. Иварр, к сожалению, встал на сторону матери.

   Но если развод, несмотря на многочисленные слухи, прошел относительно спокойно, то переезд в Анвенту вызвал настоящие проблемы. А ведь Хильда с самого начала предлагала приехать тайно. Никаких объявлений, пышных церемоний, до дворца можно добраться и на обычном паромобиле. Мало ли кого принесло с границы? Воздушный порт постоянно переполнен.

   Но дипломаты заартачились: «так не пристало», «недостойно» и вообще «нарушение этикета». Этикет вспомнили, тролль их раздери! Что же, ценой его соблюдения стали мертвые Сида и Райка. Хильда не сомневалась, что сегодня к ее кошмарам прибавился еще один. Хорошо хоть Тони послушалась и пересела в другой паромобиль. Но болтушек-хохотушек было не вернуть.

   …– Грушевый пирог.

   – Зануда ты. А еще замужем была. Могла бы тоже поделиться… опытом, – поджимает губы Сида, но не спорит и вместо этого вспоминает про «банановый купол», еще один известный десерт. Осталось решить, где их лучше попробовать…

   Глаза защипало, и Хильда, разозлившись на саму себя, резко вскинула голову и с шумом втянула воздух. Не хватало прийти к Антонии с красным носом и разреветься дуэтом. Если принцесса очнулась, ей наверняка сообщили о смерти фрейлин. Райка присоединилась к их компании совсем недавно, заменив вышедшую замуж баронессу Лиану, но с Сидой принцесса была знакома с детства. Потерять лучшую подругу… Зная упрямую подопечную, несложно было предположить, что она держится из последних сил, лишь бы не уронить честь и достоинство королевской семьи. А поплакать у Хильды на груди, как ребенок, Антония сможет позже, когда они останутся наедине…

   – Тьенна Моник, может, вам всё-таки вернуться? Навестите ее высочество завтра утром. Уже поздно, и я заметила, что вы хромаете, – жалобно позвала целительница, посчитав момент подходящим. – Наверное, я недостаточно хорошо вас подлечила. Тьен Тарко будет недоволен, – добавила она тихо, и Хильда вздохнула. В Хаврии все привыкли, здесь же приходилось начинать заново.

   – Тьенна?..

   – Лазель, – тихо представилась девушка.

   – Тьенна Лазель, во-первых, королевский целитель – занятой человек и вряд ли он обратит внимание на наше кратковременное отсутствие. Во-вторых, если мне потребуется совет, я обязательно его спрошу. А пока не беспокойтесь, я в порядке, – успокоила она лекарку. – Хромаю я с рождения.

   Сейчас она говорила об этом спокойно. Но тридцать лет назад это стало ударом по графской семье: наследница и долгожданный ребенок родилась с изъяном. Правая нога у новорожденной оказалась короче левой, и если ползать девочка научилась быстро, то ходить… Только к десяти годам Хильда смогла отказаться от трости. Позже, на официальных мероприятиях, стала надевать специальные туфли с каблуками разной высоты, чтобы отклонение не было столь заметным. Благо в повседневной жизни оно не мешало. В Хаврии все привыкли к этому незначительному недостатку – неровной походке. Привыкнут и в Анвенте.

   – Я не знала, простите, – еще сильнее стушевалась целительница.

   – Вы-то здесь при чем? Я просто хочу убедиться, что с ее высочеством всё в порядке. Это мой врачебный долг, вы ведь понимаете?

   Лазель закивала и больше не предлагала вернуться – сразу заметно, что молоденькая и неопытная. Ляпни Хильда подобное своему наставнику, тьену Ортану, тот схватил бы ее за шкирку и потащил обратно в комнаты, напомнив, что его долг в таком случае – проследить за исцелением своей пациентки. Магам истощать резерв было опасно, а тянуть жизненные силы вместо магии – опасно вдвойне. Но тьен Ортан остался на границе, далеко от дворцовых интриг и покушений, и замечаний Хильде никто не сделал.

   Как оказалось, поселили ее удачно, неподалеку от принцессы. Каких-то четыре коридора. Принцессу охраняла стража – высокий молодой анвентец стоял навытяжку перед дверью с твердым намерением никого не пускать. Что он и подтвердил на хорошем хаврийском.

   Тьенна Лазель без просьб вступила с ним в спор, Хильда не вмешивалась. Во-первых, это был отличный способ понять внутреннюю иерархию: хоть стражник стоял на своем, но лекарке не тыкал и говорил предельно вежливо. Во-вторых, Хильда и без того понимала, что рано или поздно попадет внутрь.

   – Так и знал, что найду вас здесь, – раздался за спиной знакомый усталый голос.

   Вот и ее ключ. Забавно, но, собираясь в Хаврию, Хильда зачислила Нура Лерока в список тех, от кого стоит держаться подальше, и сейчас не сомневалась: капитан личной стражи его высочества предпочел бы прикорнуть где-нибудь на диванчике в кабинете (о нормальном сне после покушения можно было забыть), чем разбираться с потенциальной хаврийской шпионкой. Проблема в том, что необходимость разбираться с ней тоже была частью его работы.

   – Тьен Лерок, может, вы скажете, чтобы меня пропустили?

   Он без споров кивнул охраннику, и тот вмиг отступил от дверей.

   – Спасибо.

   Хильда проскользнула внутрь, оставив целительницу и охранника за дверью. Тони спала, вытянув руки вдоль тела, и мерно дышала. Об ожогах напоминала тонкая сеточка шрамов, которую должны были постепенно убирать – во дворце озаботятся, чтобы следов не осталось. А вот ноги наверняка первое время будут болеть при ходьбе. Заживленные магией, переломы еще долго откликались фантомной болью.

   – Вы не против?.. – Она провела ладонью над телом принцессы и покосилась на стоящего за спиной Нура.

   – Делайте, что посчитаете нужным.

   Он пожал плечами, и Хильда с облегчением зашептала заклинание. Она проверяла отложенные чары, которые могли наложить на принцессу, пока та была без сознания, и чуждые артефакты – своих-то на принцессе было предостаточно. Но единственным заклинанием оказалось косметическое, выравнивающее тон на месте новой кожи.

   – Убедились?

   – Да, благодарю.

   – Желаете осмотреть комнату?

   Хильда услышала нотки иронии в голосе, но когда вскинула голову, капитан был сама серьезность.

   – Не вижу смысла. Всё равно не найду даже половины того, что здесь припрятано, – бесхитростно призналась она и покосилась на его руки. Вернее, на прикрепленный к рубашке артефакт. – Но мне нравятся ваши запонки. И что же слышат те, кто хочет нас подслушать?

   – Ни к чему не обязывающий флирт, – Нур не стал отнекиваться и строить оскорбленную невинность.

   – Удобно. Так понимаю, просить себе такой же бесполезно?

   – Штучный заказ.

   – Жаль.

   В том, что прослушка расположена по всему кабинету, Хильда не сомневалась. Она бы даже разочаровалась, будь по-другому. Именно так поступила их служба безопасности, когда его высочество Арий гостил во дворце Хаврии. А потом охрана еще хвасталась, что люди принца не смогли обнаружить и половину из них. Ха! Если верить тем разговорам, что велись в спальне, большую часть артефактов просто не стали убирать, и Арий талантливо отыгрывал избалованного балбеса.

   – Завтра ее высочество навестит король. Это будет неофициальный визит, но, думаю, вам стоит подготовиться, – предупредил Нур.

   Неофициальный официальный, – прозвучало в его словах. Король наверняка хотел убедиться, что принцесса не предъявит претензий, а брачное соглашение останется в силе. В противном случае из гостьи всегда можно сделать заложницу.

   – Принцесса всё еще слаба после случившегося. Долгие беседы будут утомительны, – намекнула Хильда.

   – Я передам предупреждение госпожи лейб-медика, – блеснул глазами капитан. Кажется, он тоже был не в восторге от предстоящего разговора. – Утром подойдет портной. Ваши вещи сгорели, но это не повод ходить в одном платье.

   – Вы очень любезны.

   – Это заслуга принца.

   Предусмотрительно с его стороны. Конечно, Арий мог заботиться о собственной репутации, но во дворце внешний вид обсуждался и осуждался. Это было главной проблемой Хильды – она терпеть не могла соответствовать чужим ожиданиям. В отличие от Тони, которая славилась безукоризненностью.

   – Уверена, госпожа Антония оценит его поступок, – ничуть не слукавила она.

   – Будущим супругам лучше быть на одной стороне.

   – Чтобы быть на одной стороне, надо выступать против кого-то.

   – Вы во дворце. Здесь всегда найдутся недовольные политическим браком.

   «Например, вы?» – чуть не сорвалось у Хильды с языка, но она вовремя спохватилась. Слухи о капитане Лероке ходили отвратительные – о том, что он ненавидит и донимает хаврийцев. Но она не привыкла верить слухам. Пока он помогал и был сама вежливость. Делал это сквозь зубы или нет, не так уж и важно. Тем более повод ненавидеть Хаврию у него был ого-го какой!

   – Я подожду вас снаружи.

   Нур вышел, не желая продолжать разговор, и они с принцессой наконец остались наедине.

   – Можешь больше не притворяться.

   – Давно ты поняла, что я не сплю? – Тони открыла глаза. Из-за нервной встряски она совсем побледнела, и обычно голубая радужка казалась серой. Другой бы и внимания не обратил, но не Хильда.

   – Сразу, как вошла. И тьен Лерок понял. Но проявил такт и промолчал.

   – Анвентец и такт? Ты употребила два взаимоисключающих слова в одном предложении. – Принцесса села в постели, покосившись на дверь. Затем вспомнила о прослушке и поморщилась, жестом показав не говорить лишнего. Как будто Хильда этого не понимала!

   – Он помог тебя спасти.

   – Нет, это ты меня вылечила. Мне сказали…

   – Одной мне не хватило бы сил, – мягко возразила Хильда, и Тони недовольно поджала губы.

   С этим неприятием анвентцев надо было что-то делать. По крайней мере в этом вопросе Хильда сходилась с капитаном во мнении: будущим супругам лучше быть на одной стороне. А значит, забыть детскую неприязнь к соседям, посеянную родителями.

   Хильда и сама в юности недолюбливала Анвенту и ее жителей, но так было до границы. А там всё стёрлось. Когда приносят раненого, неважно, на одном вы языке говорите или нет, – все силы уходят на то, чтобы вылечить и не дать погрузиться в Пустошь. Магия не делит на своих и чужих, отдать самой или взять взаймы – норма для целителя. Смешно сказать, но с некоторыми коллегами из Анвенты Хильда даже подружилась и жалела, что не удосужилась спросить адрес. Могла бы послать весточку из Хаврии.

   Пожалуй, она многое бы отдала, чтобы еще раз по-простому посидеть у костра, потравить байки, наслаждаясь компанией и терпким вином со специями, или послушать тьена Ортана: тот читал лекции о магии на двух языках, не гнушаясь повторять анвентским коллегам. Рассказывал так интересно, что его принимали за своего даже они, хотя высокий худощавый целитель с русой бородой и зелеными глазами никак не походил на уроженца Анвенты.

   Но Тони на границе не была. Ее и из дворца-то выпускали с большой неохотой, особенно после гибели младшего принца соседей. Когда у королевской четы два ребенка и обе – девочки, пригляд особый. Тони сбегала, конечно, в город: побродить среди народа, послушать сплетни. В этом они с Арием были похожи.

   А может, Хильда пыталась найти схожесть, чтобы не так досадовать из-за договорного брака?

   – Если бы ты слышала, что о тебе здесь болтают, ты бы его не защищала, – проворчала принцесса.

   – И что же говорят? Мне даже интересно.

   Обычно первым делом новые знакомые обсуждали две вещи: ее развод и хромоту. Ну и строили предположения о возможных любовниках, само собой. Однако с этим еще ни разу не угадали.

   – Что ты упала в объятия этого Лерока! – пожаловалась принцесса.

   – А что ответил на этот счет сам Лерок?

   – Ничего, – уже тише призналась Тони. – Он вообще никак не отреагировал. Только попросил принца меня не тревожить и ушел. Но уверена, он прекрасно знает об этих слухах и мог бы их пресечь!

   – Зачем? Это правда. Я действительно упала в его объятия, – не сдержала улыбки Хильда: уж слишком выразительным стало лицо принцессы.

   – Но…

   – Говорю же, магии не хватало. Пришлось позаимствовать, а потом вырубило, – объяснила она.

   Тони определенно стоило бы поучиться скрывать эмоции. Конечно, она расслаблялась в ее компании, но сейчас, в столице Анвенты, это была непозволительная роскошь.

   – Госпожа Моник, не стыдно? Я на тебя Сиде пожалуюсь!.. – воскликнула Тони, но тут же осеклась и будто окаменела. С лица окончательно сошли все краски.

   Некому теперь жаловаться. Их веселая подружка, с которой они непринужденно болтали утром, мертва. Больше не прозвучат ее шутки, а спор, за сколько дней принц влюбится в Тони, так и останется неразрешенным. Сида не попробует грушевый пирог – почему-то именно за эту дурацкую затею было особенно больно. Может, потому что она была доступна только живым? Так странно было осознавать все это...

   И что теперь делать?

   Хильда порывисто обняла принцессу и прижала к себе.

   – Поплачь.

   Ее высочество помотала головой. Она весь день держалась, чтобы не разреветься: пока рядом сидел Арий и держал ее за руку, словно на самом деле переживал, пока вокруг крутились целители, а за всем этим жадно наблюдали слуги. Каждый считал своим долгом спросить о ее состоянии, но Антония холодно отвечала, что всё в порядке. Как же теперь взять и расплакаться?

   – Не держи в себе. Со мной можно, ты же знаешь.

   Хильда погладила ее по голове, и Тони не выдержала.

   – Я не… Я… – она всхлипнула и спрятала лицо на ее груди.

   Тихого плача почти не было слышно, но едва заметно вздрагивала спина. Если кто-то сейчас и подслушивал, то должен был сделать вывод, как близка тьенна Моник к принцессе, и попытаться действовать через нее. Изначально роль громоотвода предназначалась Сиде. Что же, придется подхватить. Но Тони этого знать не следует.

   Наконец принцесса успокоилась. Разжала кулаки, вытерла слезы. Нос опух, а глаза покраснели, и Хильда прикоснулась к ним, магией убирая следы. Если кто-то войдет, не догадается о недавнем срыве.

   – Ты их видела? – тихим голосом спросила Тони.

   – Еще нет. Но Амбер точно жив. Я видела, как он выбрался из паромобиля.

   – Знаю. У меня неубиваемый секретарь, – выдохнула она, и Хильда не сомневалась – эта новость позволяла ей держаться.

   Что касается фрейлин…Вряд ли их трупы повезли во дворец. Скорее всего, на вскрытие – убедиться, что их убило взрывом, определить, откуда шла взрывная волна. Бомбу могли подложить в паромобиль, а могли – в подкоп под дорогой. Круг подозреваемых от этого менялся.

   – Сходи. Пока они еще не ушли далеко в Пустошь. Их должен проводить кто-то близкий, пожалуйста, – мягко сказала Тони, показывая, что это просьба, а не приказ.

   Просить о таком было не нужно: Хильде самой хотелось еще раз встретить подруг. Хотя бы их призрачные образы, почти не помнящие прошлого и готовые раствориться в чуждом мире.

   – Завтра утром. Только насчет портного…

   – Я сама с этим справлюсь. Ко мне приставили двух служанок. Подозреваю, одна – соглядатай от короля, другая – от принца. Но работу свою знают. Оденут, причешут. Может, даже по местной моде, чтобы, не дай бог, не опозориться с брюками. Не волнуйся, перед его величеством я буду сама скромность.

   – Будь умницей и не ругайся с принцем, – попросила Хильда перед уходом, поймала кислый взгляд и погрозила пальцем.

   Не вышло между венценосными особами любви с первого взгляда, но Арий сам виноват. Слава бабника обогнала принца далеко за пределами Анвенты, а Тони вдоволь насмотрелась на похождения придворных. Терпеть подобное от будущего мужа – сомнительное удовольствие.

   Впрочем, слухи на то и слухи, чтобы не всегда быть правдивыми. Вот тьен Лерок, например: не сбежал от отвратительной гостьи, а ждал в коридоре, нервируя стражника.

   – У тьенны Лазель дела, – сообщил он нейтральным тоном на хаврийском.

   – И вы подумали, что я заплутаю в поисках комнаты? – не сдержалась Хильда.

   – Вы удивитесь, как часто я слышу эти слова.

   – В своей спальне или в спальне принца?

   Она приняла подставленный локоть, перед уходом одарив улыбкой стражника. Мальчик так старательно делал вид, что не слышит их разговора, – сложно было удержаться и не поддразнить его немного.

   – И зачем вы это делаете? – вздохнул Нур, как только они свернули и скрылись с глаз. Локоть, правда, убирать не стал, и идти, опираясь на него, было куда удобнее, чем просто хромать. У нее тоже болели ноги, но не признаваться же. Этот анвентец не такой наивный, как Лазель, и точно погонит к врачу.

   – Что именно делаю? – изобразила она недоумение.

   – Привлекаете к себе внимание. И я не про того несчастного стражника, которого вы запугали хаврийской бесцеремонностью.

   Хильда фыркнула.

   – Я еще и не начинала. Но вы правы, мне бы хотелось, чтобы сейчас внимание сосредоточилось на мне. Я даже не против покушения или соблазнения, и неважно, в каком порядке.

   – Предлагаете начать с меня?

   Хильда вскинула брови и невольно окинула взглядом гибкое натренированное тело. А он хорош! Мало кого из анвентцев не смущали разговоры на такие темы. Но если вспомнить, что он постоянно общался с Арием…

   – Боюсь, мы в разной весовой категории, – на всякий случай отмела Хильда оба варианта. – Так что предлагаю не мешать мне выполнять мою работу. Я польщена, что вы вызвались меня проводить, но никто не рискнет приблизиться к гостье, пока рядом капитан личной стражи принца.

   – На то и расчет.

   – Тогда вы просчитались.

   – Беспокоитесь об Антонии? – понятливо спросил Лерок.

   – Ей нужно время, чтобы привыкнуть. А интриги и покушения этому не способствуют. Как и навязчивое внимание. Передайте его высочеству, чтобы не слишком на нее давил. Конечно, если он хочет понимания и партнерства в браке, а не эмоциональных качелей из всех оттенков неприязни.

   – Одно партнерство его не устроит.

   – Для большего ему придется постараться. И, поверьте, не слишком давить своим королевским присутствием – лучший вариант. Сложно постоянно держать себя в руках, когда всего пару часов назад потеряла хороших подруг.

   – А как же найти утешение в объятиях возлюбленного?

   Излишней эмпатией Нур явно не отличался, раз шутил над вещами, над которыми шутить не стоило. Или проверял, насколько она владеет собой? Рисковый парень. Если бы они были в Хаврии, уже получил бы оплеуху, но сейчас Хильда проглотила и это.

   – Для начала надо найти возлюбленного, – холодно парировала она. Хотела со злости добавить, что с собой они его не привезли, но промолчала. Подумает еще, что Антония его прячет.

   Прячет, как же! Пока Арий волочился за юбками, Тони училась. На любовь у принцессы не было времени.

   Они остановились у гостевой комнаты, но заходить не спешили.

   – Значит, собираетесь принести себя в жертву? – подвел капитан итог.

   – Стать приманкой. Жертва всегда проигрывает. Это не мой случай.

   – Приманка тоже редко остается целой, – справедливости ради заметил он.

   – Именно поэтому я предлагаю работать сообща. Мне нужно ваше содействие, а вам надо найти того, кто стоит за покушением. Взаимовыгодное сотрудничество.

   – И почему я должен вам верить?

   – Не вижу причин, почему мы должны портить друг другу жизнь. Если королевский брак состоится, в чем я не сомневаюсь, нам предстоит работать бок о бок долгие годы.

   – Собираетесь задержаться в Анвенте?

   – Останусь здесь на всю жизнь.

   Кажется, она всё-таки его удивила. Лерок даже не сразу нашел, что сказать, а потом и вовсе спросил явно не то, что собирался.

   – Тьенна Моник, почему вы развелись?

   – О нет, только не уподобляйтесь местным сплетницам! – взмолилась Хильда. – Едва я появляюсь в высшем свете, все болтают о моем разводе! Измена, побои, даже политические интриги приплели. Если верить слухам, мы с Иварром ненавидим друг друга с той же страстью, с какой однажды поженились.

   – Но это не так?

   – Сошлись, разбежались – это наше решение. Поверьте, в этом вопросе нет никаких подковерных интриг, исключительно разные взгляды на жизнь. После развода Иварр снова женился, стал чудесным мужем и отцом, а я, как видите, оказалась здесь. И отговаривать принцессу от брака не буду.

   – Но вы приехали в качестве лейб-медика, а не фрейлины.

   – В Хаврии развод не так скандален, как у вас, но всё же это развод. К слову, насчет фрейлин. У меня будет просьба...

   – Принцессе обязательно назначат новых фрейлин. Или она может отобрать их сама из одобренного списка. Если потребуется, я предоставлю анкеты.

   – Это само собой. И шпионов тоже подсылайте, не стесняйтесь, – все-таки не удержалась Хильда от шпильки, вспомнив об упомянутых Тони служанках. – Я о другом. Мне хотелось бы сходить в Пустошь, попрощаться со своими подругами.

   – Честно говоря, зрелище не для слабонервных, – едва заметно поморщился Нур.

   Это Хильда сама понимала, поэтому и хотела вернуться немного раньше, еще на дирижабль. Сегодня-завтра она успевала. Пока не стало слишком поздно, а воспоминания не покрылись серой дымкой.

   – Я крепче, чем кажусь на первый взгляд.

   – Хорошо. Я заберу вас завтра в восемь. Что-то еще?

   – Мне надо починить очки.

   – Артефакт? – Нур протянул к ним руку, и Хильда позволила их снять.

   – Нет, обычные. Такие иногда носят люди с плохим зрением.

   Издевку он проигнорировал, поколдовал – самую малость, без очков она и правда не могла разобрать, – и вернул их уже с нормальной, а не перекошенной дужкой.

   – Спасибо.

   – У нас любой маг плохо ли, хорошо ли, а умеет работать с металлом. В Хаврии не так?

   – Так. Но у меня всегда было грустно с любой магией, кроме целительской, – призналась Хильда.

   Ее даже из Академии чуть не выгнали за несданные нормативы. А может, и выгнали бы, если б отец не вносил ежемесячно крупные взносы. Никаких взяток, исключительно на развитие магического образования, ведь его маленькая дочурка так сильно хочет стать лекарем.

   Хильда нацепила очки. Теперь они сидели на носу куда удобнее, чем раньше.

   – До завтра, тьен Лерок. Вы настоящий волшебник.

   – Отдохните, тьенна Моник, пока я не решил, что неплохо бы наколдовать вам крепкий сон. И очень советую: если решите искать неприятности, делайте это с завтрашнего дня. Целители с ног сбились, пока выхаживали пострадавших.

   – Договорились, – не стала упрямиться Хильда.

   Она и сама валилась с ног: только убедилась, что Тони жива, и утратила остатки сил. Но все-таки добрела до уборной, привела себя в порядок и переоделась в ночную сорочку – настолько длинную, что та волочилась по полу. Затем упала на кровать и уснула беспробудным сном до самого утра.

***

Нур

   Нура в комнате ждала не теплая постель, а его высочество Арий в весьма взбудораженном состоянии и скверном расположении духа. Удивительно, что он не пришел раньше. Вполне возможно, не хотел попадаться на глаза отцу и выслушивать нравоучения, вот и скрывался то у принцессы Антонии, то где-нибудь в дальних комнатах.

   – Ты тоже думаешь, что замешан кто-то из своих?

   Арий вольготно расположился в кресле со стаканом яблочного потина. Пристрастился в городе, но пока не настолько, чтобы пить каждый день. За этим Нур следил строго, семейная предрасположенность штука тонкая… Впрочем, сегодня принца допекло, раз он даже взял бутылку с собой и к приходу Нура уговорил как минимум треть. Зато теперь был в настроении пофилософствовать.

   – Подозревать всех – моя работа.

   – Да тут и подозревать не надо, – криво усмехнулся Арий и со стуком поставил стакан на стол, рядом с тарелкой нарезанного сыра. – Утром площадь проверяли, чуть ли не под каждый булыжник заглянули. И пропустили бомбу? В жизни не поверю!

   Вот и Нур не верил. Он с самого начала знал, что с приездом хавриек спокойная жизнь закончится. Покушения тоже ожидал, пусть и не в день приезда – недовольных выбором невесты было немало. Но то, что охрана так бездарно проворонит преступление, стало неприятным сюрпризом.

   Другое дело, если бомбу «не заметили» специально. Если хотели посмотреть, на что способна хаврийская принцесса, как сильна ее защита – особенно артефакты, а заодно избавились от ее окружения. Это в лицо монархи улыбались и договаривались о браке детей, но в душе всё так же ненавидели друг друга и наверняка поубивали бы, будь такая возможность.

   – Отец сильно ругался?

   – Из-за твоего побега?

   Наедине Нур позволял себе говорить с принцем на ты. Редкая вольность. Но после третьего покушения, которое он предотвратил, получив от убийцы нож в спину, предназначенный Арию, неловкость как-то сгладилась.

   – В очередной раз пообещал уволить. Напрасная надежда!

   – Ты ведь несерьезно? – заерзал Арий. – Хорошо же, что я оказался на площади? Помог. Вот, лучше выпей, – он налил потин во второй стакан и протянул Нуру. – Слышал, ты заинтересовался тьенной Моник?

   Алкоголь пошел не в то горло.

   – Мы просто поговорили, – откашлялся Нур. Вот это скорость распространения слухов!

   – Ты проводил ее до покоев. Нур Лерок и дамские покои – это уже повод для шикарной сплетни.

   – Гостевые покои.

   – Но отдыхает в них дама. И как она тебе? – Принц даже подался вперед, не желая пропустить ни слова.

   – Умна. Сильный маг в узкой специальности. Пожалуй, я склонен считать, что убийцы ударили не туда, когда избавлялись от фрейлин. Надо было избавляться от Моник, она куда опаснее.

   – Опаснее? Такая кроха?

   – Тебе не по зубам.

   – Звучит как вызов.

   – Не дури. Она старше тебя и была замужем. Моник прекрасно знает свое место, поэтому не думаю, что ее заинтересует вакантная ставка любовницы. Особенно с учетом, как быстро она освобождается. К тому же сейчас тебе нужно сосредоточиться не на любовных подвигах, а на ее высочестве Антонии. Было бы неплохо найти с ней общий язык до свадьбы.

   – Давай я сам буду решать, что мне делать, – отрезал принц.

   Нур пожал плечами, забрал стакан и отвернулся к окну. Арий точно клюнул на наживку. Пока он еще поддавался на провокацию: достаточно было с одной стороны подстегнуть азарт, а с другой – напомнить о скучных обязанностях. Теперь он пойдет наперекор и попробует завоевать тьенну Моник, и они нейтрализуют друг друга. А Нур за это время найдет виновных.

   – Какие планы на завтра? – примирительно поинтересовался Арий, чтобы сгладить резкость.

   Если бы капитан обижался на каждый такой выпад, мог вовсе с ним не разговаривать.

   – Тьенна Моник хочет проститься с подругами. Провожу ее до морга.

   Так себе увеселительная прогулка. И достопримечательность не лучше. Арий тоже это понял и нахмурился.

   – Уверен, что это хорошая идея? Моник выдержит? Я видел тела, там стража едва ступеньки не заблевала, пока переносили. Ройбуш сказал, что уволит этих слабаков нахрен.

   – Не в моих компетенциях что-то ей запрещать. Хочет идти, пусть идет. На крайний случай у доктора есть нюхательные соли для впечатлительных особ.

   – Тогда, может, я…

   – Насколько я помню, тебе запрещено покидать дворец до особого распоряжения его величества, – холодно напомнил Нур. Конечно, ухаживание неугомонного подопечного за Моник было ему на руку… Но, по крайней мере, они должны были позволить ей оплакать близких.

   – Встречать делегацию нельзя. Дворец покидать нельзя. Участвовать в расследовании нельзя, – перечислил Арий, загибая пальцы. – Отец ведет себя, будто я ребенок!

   – Будь снисходителен. Он уже потерял одного сына.

   – А я потерял брата! И что? Тоже должен напиваться каждый вечер и ныть, как тяжела моя доля?! – рыкнул принц и глотком допил потин.

   Нур на всякий случай подкрутил запонки, радуясь, что по привычке включил глушилку. Даже сыну не пристало говорить такие вещи о его величестве.

   – Вызови Лэртиса, – глухо сказал Арий.

   Приказ был неожиданным, Нур даже опешил. С тех пор, как герцог Верийский покинул службу и поселился в небольшом городке у моря, принц его практически не вспоминал. Неудивительно – Окберт Лэртис был одним из немногих, кого Арий по-настоящему боялся. И слушался. Удивительный человек!

   Кажется, сегодня принц хватил лишку, раз пожелал с ним встречи.

   – Он не приедет, – мягко, но настойчиво отобрав бутылку, напомнил Нур.

   Это был пройденный этап. Несколько лет назад король уже пытался правдами и неправдами вернуть верного помощника. Предлагал дом в столице, личную мастерскую для его жены и протекцию в местную гильдию артефакторов. Бесполезно. Тьен слишком устал от интриг и хотел спокойной жизни… Насколько она была возможна с его хроническим невезением.

   – Вызови не по службе. Он герцог, и как представитель славного рода обязан присутствовать на моей свадьбе.

   – И зачем тебе это?

   – Зачем мне появление во дворце знаменитого следователя? Естественно, чтобы заставить нашего неизвестного противника понервничать. А когда нервничаешь, совершаешь ошибки. Я очень жду, когда он ошибется. Всего раз, мне хватит.

   Зная цепкость принца, Нур склонен был ему поверить.

ГЛАВА 2

Хильда

   Говорят, если уснуть на новом месте, приснится жених. Хильде приснился чертов взрыв паромобиля, мертвые тела и запах гари, въевшийся под кожу. Только в этот раз Лерок не успел ее вытащить. Очнувшись, она долго пыталась отдышаться и понять, не испугало ли ее что-то по-настоящему, но в комнате царила тишина, а воздух пах свежими фрезиями на прикроватной тумбе.

   Прекрасно, если не считать, что сна не было ни в одном глазу. Хильда и раньше мучилась бессонницей, но спасалась успокоительными каплями. Увы, зелья сгорели с личными вещами, а обращаться к местному целителю… Ей, конечно, помогут, но заодно запрут в покоях на время лечения.

   Жаль, неизвестно, где живет Нур Лерок. Вот его бы она побеспокоила без стеснения. Не уснуть, так хоть поболтать вдоволь: поспрашивать о местных, а может, напроситься на небольшую экскурсию. Переспать тоже было бы неплохо – помимо удовольствия и сброса напряжения, она могла завоевать его симпатию. Мужчины обычно благоволят женщинам, которых считают своими, а расположение капитана явно не лишнее. Хильда не обманывалась – к Нуру она не питала внезапных любовных чувств, а наблюдала обычные последствия обмена магией. Пару дней в его присутствии ей будет комфортно, хоть капитан и старается всячески испортить о себе впечатление.

   Правда, в гости Лерок ее не приглашал, а Хильда весьма смутно представляла планировку дворца: из чужих описаний и сегодняшней короткой прогулки. Так что оставшееся до рассвета время потратила на составление плана той малой части дворца, что успела увидеть.

   Нур пришел ровно в восемь. Постучал так тихо, что, если бы Хильда дремала, не услышала бы. Наверняка на то и был расчет, поэтому бодрая и полностью собранная тьенна стала для Лерока неожиданностью.

   – Не буду желать вам доброго утра, тьенна Моник. Вряд ли после прощания с подругами вы останетесь в приподнятом настроении, – справившись с удивлением, поздоровался он.

   – Не могу с вами согласиться. Пустошь дарит забвение не только мертвым.

   – Госпоже лейб-медику лучше знать, – не стал спорить капитан, но, судя по каменному лицу, остался при своем.

   Сегодня он был еще более сдержан и небрежно небрит. Бессонная ночь? Неудивительно. Это нападение должно было поставить на уши всю стражу. Усиленная охрана, беспокойная суета придворных, изображающих бурную деятельность… Хильда запоминала всё, что видела по пути, а особенно тех, кто старался убраться с дороги.

   Были и желающие познакомиться с гостьей. Таких Лерок обрывал коротким «мы торопимся» и шел мимо. Хильда виновато улыбалась, сбивчиво извинялась и догоняла капитана, мысленно его костеря: не хотелось наживать врагов в первые же дни. А придворные – натуры тонкой душевной организации. Им и без того разведенный врач, которой надо вымученно улыбаться – хаврийская гостья как-никак! – поперек горла.

   Впрочем, вскоре вместо придворных навстречу начала попадаться прислуга, и стало проще. Шепоток по-прежнему не стихал, но ощущать спиной любопытные взгляды было куда приятнее, чем полные презрения.

   Хильда с любопытством покосилась в сторону кухни, и Лерок заметил ее интерес:

   – Полагаю, позавтракать лучше позже. Док будет недоволен, если испачкаете пол.

   Умел ведь уколоть побольнее! Она не сомневалась, что удержит в себе и завтрак, и перекус, а при необходимости даже ассистировать местному патологоанатому сможет. Но иногда, чтобы добиться большего, надо уметь уступать. Она не стала настаивать на завтраке, вместо этого спросила:

   – Нам далеко ехать?

   – Несколько кварталов. Морг при управлении, так что познакомлю вас с главной достопримечательностью города. Единственное, через площадь не проехать, всё перекрыто. Воспользуемся служебным входом.

   Еще несколько длинных коридоров, и Нур открыл неприметную дверь, откуда по двору до паромобиля было рукой подать.

   Город встретил их сгрудившимися из-за досмотров каретами и машинами, руганью горожан и криками газетчиков – вчерашнее происшествие было на первой полосе и наверняка смаковалось во всех подробностях.

   До следственного управления они добрались на паромобиле – уже не новом, но опрятном: никакой ржавчины, яркий свет фар, чистый салон, да и пахло приятно, никакого табачного дыма. Хильда получила права всего год назад и то скорее из необходимости, но даже ей было заметно, как плавно паромобиль начал ход.

   – Уже бывали в столице? – Нур вёл машину и поддерживал светский разговор.

   Хильда это одобряла. Всегда лучше знать побольше о собеседнике. Сейчас они союзники, но кто знает, что будет завтра?

   – Вылетали с коллегами на экскурсию, когда работала на границе.

   – И что запомнилось больше всего?

   – Честно говоря, паб, в который мы сбежали с середины занудной прогулки и веселились до ночи, – Хильда улыбнулась воспоминаниям. Кажется, именно тогда на нее обратил внимание Иварр… Или всё же раньше? Тогда они чуть не передрались с местными заводилами, затем напились и побратались. Эх, хорошее было время!

   – Уверен, почетным гостям организуют экскурсию по городу.

   – И сбежать с нее будет куда сложнее, – вздохнула Хильда.

   Хотя если Арий будет сопровождать невесту, то совместная прогулка с этой парочкой скучной быть не может. Не поубивали бы друг друга… от большой любви.

   Нур припарковал паромобиль у серого каменного здания, мимо которого то и дело сновала стража. Капитана тут хорошо знали: здоровались, пусть многие сквозь зубы, а на хаврийскую гостью смотрели с интересом. Ей не нужно было представляться, взрыв заочно их познакомил. И наверняка где-то за закрытой дверью уже обсудили ее возможную вину в случившемся. Она бы точно поставила себя в ряд главных подозреваемых.

   Нур поймал за руку спешившего куда-то стажера.

   – Док на месте?

   – С утра б-был, – немного заикаясь, ответил мальчишка. Дождался, когда его отпустят, и поспешил свернуть в ближайший кабинет.

   «Ну, пусть сам и объясняется, что ему потребовалось в комнате для улик», – без капли сочувствия подумала Хильда.

   Знакомая до отвращения ситуация. С Хильдой легко и по-дружески общались ровно до того момента, как узнавали о работе на ее высочество. Затем шутки в ее присутствии сами собой сходили на нет, как и приглашения посидеть в кафе.

   Пригласить, что ли, Лерока выпить, как всё устаканится? Вряд ли у капитана много друзей среди сослуживцев. А памятуя о выходках Ария, на него наверняка перекладывали ответственность за проступки принца и их последствия для стражи. Кстати, а ее-то просьба боком не выйдет?

   – Тьен Лерок…

   – Послушайте, тьенна Моник… – одновременно начали они и замолчали.

   Хильда только сейчас заметила, что они стоят у лестницы, ведущей в подвал. Нур снова собрался отговаривать? Если так, то Хильда уже приготовила контраргументы.

   – Продолжайте, – предложила она, уступая право высказаться первым.

   Причина оказалась в другом.

   – Должен предупредить: у дока немного пугающая внешность. Горные тролли, долгая реабилитация. Постарайтесь держать себя в руках и не слишком пялиться.

   – Я работала на границе, всякого насмотрелась, – пожала плечами Хильда.

   На самом деле искалеченные пациенты были основной частью ее работы. Не дать им сойти с ума, убедить, что они остались людьми, успокоить их близких и подготовить к тому, что предстоит увидеть. Хильда пропустила через себя столько историй, боли и горя, что сама чуть не сошла с ума. А уж сколько раз в первый год стажировки она просилась домой – не сосчитать.

   – Я предупредил, – Нур посчитал долг выполненным и толкнул дверь.

   Здесь было… не так ужасно, как она себе напридумывала. Очень чистое помещение, а специфичный запах зелья, въедливый и острый, отбивал трупную вонь. Первая комната была чем-то вроде кабинета, а сама секционная и лаборатория располагались уже за ней.

   Боком к ним стоял высокий крупный мужчина в форме и листал что-то в журнале записей, поправляя съезжающие на нос очки. Заложил нужную страницу закладкой, обернулся.

   – Гарт, я отправлял вестника, что мы зайдем, – взял на себя инициативу Нур. – Знакомьтесь, тьенна Моник, лейб-медик ее высочества. Тьен Гарт, наш патологоанатом и…

   Хильда расплылась в улыбке, как девчонка, и в два счета преодолела разделяющее их расстояние.

   – Рейн, поверить не могу, это действительно ты! – крепко обняла она доктора.

   С Рейнхольдом Гартом она познакомилась во время службы на границе. Немногословный доктор, умеющий осадить зарвавшихся юнцов (а нечего раздувать споры, кто сильнее, когда на тебя прет нечисть!) и в нужное время протянуть руку помощи – как своим, так и хаврийцам, был одним из коллег, по которым Хильда скучала.

   – Хильда, – узнал он ее и улыбнулся, но больше глазами.

   Господи, от него прежнего и остались разве что глаза, серые, как грозовое небо! Она слышала, что после случившегося его прозвали железным доктором, и о травмах, оставленных горными троллями, но не подозревала, чтобы так… Нижняя часть лица была изуродована шрамами, а кость частично заменена металлической пластиной. И левая рука, в которой он держал журнал, отливала сталью. Если слухи не врали, обе ноги… Она заставила себя не думать об этом и снова посмотрела Гарту в глаза. Тот вовсе не выглядел несчастным и терпеливо сносил ее любопытство, которого не мог не заметить.

   – Извини.

   – Привык, – он едва заметно пожал плечами. – Пугает?

   – Немного, – что она больше всего ценила в общении с Гартом – честность. Может, поэтому они и подружились на границе, жалуясь на бесконечные выходки сослуживцев. – У тебя очень интересный протез.

   Рука у него двигалась, как живая.

   – Подарок.

   Короткие отрывистые фразы ничуть не мешали разговору. Демонстрируя возможности протеза, Рейн ловко пошевелил пальцами. Ох, найти бы этого артефактора! Мелкая моторика была на высоте.

   – И как ты сейчас?

   – Счастлив.

   Он улыбнулся уже открыто, хоть это и выглядело жутковато, и Хильда, наконец, заметила…

   – Ты женился! – почти обвинительно сказала она.

   Рейн довольно кивнул, покрутив на пальце кольцо.

   – На пастушке? – ткнула она пальцем в небо: его история любви какое-то время была у всех на слуху. К ее удивлению, Гарт снова кивнул. – С ума спятить! Как ты ее нашел?

   – Съездил в отпуск.

   – О! Может, и мне пора смотаться? Выдам замуж ее высочество и отдохну... – мечтательно пробормотала Хильда и спохватилась, что вообще-то они не одни.

   – Так полагаю, вы знакомы, – сухо заметил Нур, окатив их холодным взглядом.

   Хильда даже отступила от доктора. Не пристало в ее возрасте и положении вешаться на мужчин. Хотя… Именно этим она собиралась заниматься во дворце, чтобы побыть приманкой. Так чего стесняться?

   – Я была в него влюблена.

   – Служили, – одновременно сказали они с Рейном.

   Гарт на ее признание не отреагировал никак. Да и что реагировать, если по нему вздыхала вся женская половина магов? А вот у Нура было такое выразительно-недовольное лицо, что хотелось еще подразнить.

   – Если вы закончили радоваться встрече, то, может, займемся делом? – хмуро уточнил он. – Напомню, тьенна Моник, вы хотели увидеть своих подруг.

   – Я не забыла. Рейн, проводишь? Нюхательные соли можешь не брать, я справлюсь.

   – Знаю.

   Несмотря на протезы, двигался он уверенно, хоть Хильда и заметила у стола трость с головой ворона. Нура доктор за собой не звал, но капитан сам присоединился.

   – Наше разрешение на посещение Пустоши, – протянул он документы.

   Рейн мельком просмотрел их и бросил на стол. Наверное, если бы Хильда попросила, доктор пустил бы ее без официального разрешения, но так было правильнее.

   Они подошли к накрытым простынями телам. Хильда глубоко вздохнула, отстранившись от происходящего. Тела перед ней были просто проводниками, а бойкая Сида и скромница Райка наверняка нашли себе занятие поинтереснее, чем ждать ее в морге. С другой стороны, уж Сида бы не упустила возможности повздыхать по такому доктору!

   – Максимум – вчерашнее утро, – предупредил Нур, когда Рейн откинул часть простыни, оставляя открытой обожжённую руку Сиды. Видеть остальное Хильде было не нужно: пусть в памяти подруги остаются живыми.

   Утро… Да, пожалуй, это оптимальный момент. Когда сошли с дирижабля, но еще не сели в паромобиль. Тогда они успели переброситься парой ничего не значащих фраз, жадно рассматривая ангар и анвентцев.

   Рейн закончил с приготовлениями и засек время.

   – Удачи.

   Хильда сделала медленный выдох, выпуская магию, и провалилась в воспоминания.

***

Пустошь была мостом, соединявшим мир живых и мир мертвых. Она хранила в себе память тысяч людей и выстраивалась из осколков воспоминаний. Каждый раз новая, так похожая на реальность, но одновременно чуждая и пугающая. Здесь по знакомому городу ходили безликие люди, разговаривали, шутили, злились… чтобы спустя несколько дней растаять, стать частью этого причудливого мира.

   Мертвые вспоминали. Отматывали события последних дней жизни и с каждым часом теряли что-то из прошлого. Как выглядел случайный прохожий? Что за вывеска была на магазине? О чем так громко спорили двое за соседним столиком? Чем более давним было воспоминание, тем нелепее и гротескнее становился мир. Цельная картинка разбивалась вдребезги, и всё, что забылось, покрывалось туманом.

   Для мага, рискнувшего уйти в Пустошь, мертвые становились якорем. Они-то не сомневались, куда пойти и с кем поговорить – выбора уже не было, даже если идти приходилось на заклание. Пытаться вмешаться в происходящее было бессмысленно, в Пустоши живой оставался безмолвным наблюдателем, зато слышал и видел всё своими глазами. Идеальная возможность для следователя – после открытия феномена преступность заметно упала. Единственной проблемой оставалось время: с каждым часом после смерти воспоминания теряли четкость. Да и одно дело заглянуть в Пустошь ненадолго, и совсем другое – провести в ней сутки или больше.

   Говорили, что, если долго бродить по дорогам Пустоши, можно сойти с ума. Такое уже происходило. Фанатичные исследователи, желающие понять феномен, с каждым разом задерживались чуть дольше, пока не растворялись с туманом. И хорошо, если наутро находили их бездыханное тело, а не живую недееспособную оболочку.

   Конечно, случались исключения. Хильда была шапочно знакома с боевым магом, которая ходила в Пустошь как к себе домой. Не боялась заблудиться, не нуждалась в якоре. Но там был особый случай, и повторить такой эксперимент в раннем детстве никто не решился бы.

   Сама Хильда часто бывала в Пустоши по роду занятий: ей многих доводилось лечить – тяжелораненых, одной ногой стоящих в могиле, психически неуравновешенных, стремящихся спрятаться там от действительности. Вытаскивать из Пустоши живых было куда сложнее, чем смотреть, что стало с мертвыми. Если, конечно, мертвые не твои близкие друзья.

   – Привет, Сида. Привет, Райка, – негромко сказала Хильда, снова оказавшись в ангаре рядом с подругами. Громадина дирижабля гудела за их спинами вместе со спускающейся по трапу толпой. Райка не слишком любила шум и больше жалась к остальным, а вот Сида восторженно ахала на всё подряд: от снующих вестников до стражей в форме.

   – Они вас не слышат, – напомнил очевидное Лерок.

   Хильда недовольно вздохнула. Она надеялась, что капитан проявит такт и не пойдет следом, позволит побыть с подругами наедине. Ага, как же! Уж ему-то точно не было дела до сентиментальности.

   – Знаю. Но для меня это важно: поздороваться с ними последний раз.

   Нур закатил глаза, но спорить не стал.

   – Заметили что-нибудь странное по приезде?

   – Нас не встречал его высочество. Это считается?

   – Вообще-то встречал, инкогнито. – Нур кивнул куда-то в дальний угол, и Хильда действительно разглядела знакомое лицо. В повседневной одежде принц отличался от остальных анвентцев разве что выправкой. Но Сида его отметила, раз лицо еще было различимо. Хотя она всегда замечала красавчиков, и Пустошь в ее воспоминаниях только и пестрела военными.

   – И вы были?

   – Нет. Но мне доложили о его вылазке, и я знал, где искать, – признался Нур. – Так что насчет странностей? Никто не показался опасным в порту? Или, может, еще на дирижабле?

   – На дирижабле мы держались сами по себе. Охрана следила, чтобы нас не беспокоили. Правда, когда Райка спустилась прогуляться по палубе, к ней подкатил познакомиться кто-то из ваших стражей, но не выгорело – всё испортил его ужасный хаврийский акцент. Она терпеть не могла, когда коверкают наш язык. Собственно, и все знакомства. А в порту мы не задерживались, сразу отправились во дворец. Как раз уходим… – она кивнула на их четверку, к которой только-только присоединился запыхавшийся Амбер, секретарь ее высочества. Парень вечно опаздывал, даже в воздушном порту заставив их прождать его после высадки, забывал вещи и был ужасно рассеян. Если бы не врожденный талант систематизировать и преподносить материал по рабочим вопросам… Выслушав сбивчивые извинения секретаря, они вместе пошли к выходу.

   Та-ак. Не забыть бы навестить его сегодня. Дураком парень не был и вряд ли станет болтать лишнее, но он должен знать, где ее искать, если на него попробуют надавить. А наверняка попробуют – Хильда не сомневалась, что в ближайшее время за окружение принцессы возьмутся всерьез.

   – Амбер Бартен в лазарете. Легкое сотрясение и ожоги. Сегодня-завтра должны выписать, – заметив ее взгляд, предупредил Лерок.

   – Буду благодарна, если покажете туда дорогу.

   – Поговорим об этом, как выберемся из Пустоши. Как бы вас саму не пришлось нести в лазарет.

   – А вам так хочется носить меня на руках? – парировала Хильда и без лишних церемоний взяла Нура под локоть. – Пойдемте, не хочу пропустить наш отъезд.

   Порт Анвенты ей понравился еще в день прибытия – жаль, сейчас некогда было рассматривать ни витражи, ни мраморные колонны, ни стеклянную разводную крышу. Выход из здания был оцеплен, а любопытствующие смотрели из-за спин стражей. Конечно, людей было в разы меньше, чем на площади перед дворцом, но информация о приезде хаврийской принцессы явно просочилась. Сида выцепила из толпы нескольких журналистов, чьи жадные до сенсации лица сейчас были видны особенно четко, а затем посмотрела на сопровождающих.

   Дворец выделил своих водителей. Кто на какой машине поедет, определили заранее, но в последний момент поменяли: Сиде чем-то приглянулся молодой шофер принцессы – черноволосый мужчина с грустными глазами. Она шепнула об этом ее высочеству, и Антония охотно уступила место. Черт, а вот этого Хильда не знала! В тот момент она как раз распекала опоздавшего секретаря. Лишь бы принцесса не стала себя винить… Но как бы цинично это ни звучало, влюбчивость Сиды оказалась кстати. В противном случае жертвой могла стать сама Антония.

   От этой мысли изнутри поднялся комок противоречий, и Хильде пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы прийти в себя. Никто из них не был виновен в случившемся. Прозевала служба безопасности и постарались преступники – на них и надо было направить гнев. Хильда сделает всё, чтобы найти убийц.

   Она огляделась еще раз, запоминая мельчайшие детали. Визит в Пустошь предстояло повторить, но уже глядя вместе с Райкой – иногда взгляд на одну и ту же ситуацию с разных сторон позволял зацепить незначительные, но важные мелочи. Например, почему заинтересовавший Сиду водитель постоянно крутит на пальце обручальное кольцо. Нервничает?

   Хильда помнила, как на границе уходили на охоту за горными тварями. Такие сражения редко обходились без жертв. Однажды Иварр, тогда еще жених, попросил ее карманные часы – как талисман и на память, если что-то пойдет не так. Ох и досталось ему от Хильды! Тогда он вернулся невредимым, но часы ей так и не отдал, зато обзавелся привычкой щелкать их крышечкой в моменты переживаний.

   – Вы знаете водителей? – нахмурилась она, прогоняя воспоминания.

   – Разумеется, они давно служат во дворце. Я просматривал дела всех участников встречи, водителей в том числе. Погибший Фернанд Бернц, – Нур кивнул на заинтересовавшего ее мужчину, – опытный водитель с десятилетним стажем.

   – Он должен был везти принцессу?

   – Да, он ни разу не попадал в аварию, на хорошем счету у начальства и неплохо знает хаврийский. Его жена преподает хаврийский в Академии. Поэтому и выбрали.

   – А остальные водители?

   – Тоже лояльны к Хаврии. Думаете, виноват водитель?

   – Не знаю. Поспешим. Надо послушать, о чем они говорили, – ушла от ответа Хильда.

   В машину они уселись в последний момент, хоть и не занимали места. Зато пока ехали к площади могли слушать веселый треп Сиды. Та пыталась растормошить молчаливого водителя и закидывала его вопросами: как зовут, откуда он, как долго работает. Отвечал Фернанд нехотя и коротко, поглядывая на пассажиров в зеркало, и всё еще порой касался кольца.

   Чем ближе к площади, тем сильнее нервничала Хильда. А когда первый из паромобилей заехал на брусчатку, закрыла глаза.

   – Сейчас, – предупредил Нур, и раздался взрыв.

   Их окутало пламя, не обжигающее, но почему-то горячее до слез, и Хильда вынырнула из Пустоши.

***

Нур

   Моник дышала как загнанная лошадь и остекленевшим взглядом смотрела прямо перед собой, вцепившись в край стула. Признаться, Нур ожидал истерики. Путешествия на тот свет выматывали даже крепких подготовленных магов, а Моник, как ни пыжилась, не выглядела таковой. Пусть поплачет Гарту в жилетку, а он пока заглянет в Пустошь к водителю. Надо понять, почему тот оказался не на своем месте.

   – Отдохнете? – больше для вежливости уточнил он, протягивая стакан воды.

   Моник выхватила его и осушила в несколько глотков. Наверное, стоило добавить туда успокоительных капель или чего-нибудь покрепче, запить стресс.

   – Некогда отдыхать, – спокойным, тщательно контролируемым голосом ответила она и повернулась ко второму телу. – Продолжим.

   – Если вы так настаиваете.

   Набивать шишки Нур не мешал. Кто он такой, чтобы указывать? Обещал показать Пустошь и свое слово сдержал. А если кто-то хочет полежать в лазарете без сил, эмоциональных и магических, – это не его дело.

   Гарт ободряюще сжал плечо Хильды перед тем, как откинуть покрывало с обожженной до черноты руки.

   Второе погружение в Пустошь далось проще, но капитан прекрасно понимал, насколько обманчиво это ощущение. Чем легче в Пустоши, тем сложнее ее покидать, и каждая минута промедления грозит неприятностями.

   Эта фрейлина, в отличие от первой, не смотрела по сторонам, а наблюдала за принцессой и больше слушала, чем говорила. Прекрасно! Нур хорошо понимал хаврийский, и пусть разговоры по большей части велись бесполезные, его позабавило напоминание секретаря, кого следует опасаться во дворце. Фамилию Лерок мальчишка назвал в числе первых.

   – Что смешного? Вы ведь тоже собирали на нас досье, – заметила его ухмылку Хильда. – И начальника стражи во время визита в Хаврию обходили по большой дуге.

   – Службы безопасности везде одинаковые, – пожал плечами Нур. – Одно понять не могу, чем вам тьен Клейн не угодил?

   Тьен Клейн шел вторым в праве на наследование графского титула. Его семья придерживалась нейтралитета в отношении решений короля, а сам тьен был далек от политики. Нур и запомнил его потому, что Арий тщетно пытался перетянуть кого-то из Клейнов на свою сторону.

   – Его сын ухаживал за Сидой во время учебы в академии магии. Вы не знали?

   Не хотелось признавать, но про интрижку Клейна-младшего Нур ничего не слышал.

   – Ваша подруга красива. Вы не думали о том, что это могло быть обычное юношеское увлечение?

   – Думала. Именно поэтому тьен Клейн на тринадцатом месте в списке, а не в десятке, – дернула плечом Моник.

   За разговором они едва не пропустили выход. Всё повторялось: молодой водитель с отрешенным видом ждал у машины, фрейлина Сида, окинув его заинтересованным взглядом, хихикнула и наклонилась к принцессе с просьбой поменяться. Ворчание Райки на хаврийском о легкомысленности некоторых особ в тот момент, наверное, слышала она одна, а сейчас ещё Нур и Моник. Хотя насчёт Моник капитан не был уверен: та, нахмурившись, следила за водителем.

   – Посмотрите на его руки. Он постоянно крутит кольцо, – поделилась Хильда наблюдением.

   – Это преступление?

   – Он нервничает.

   – Или очень любит свою жену. Может, они поругались, а может, пытается успокоиться мыслями о ней. Причин много.

   – Думаю, что-то прояснится, если мы посмотрим на события его глазами, – тотчас предложила Моник.

   Только этого не хватало! Нет уж, их следственное управление и так страдало от одной излишне деятельной хаврийки. Эту он, по крайней мере, мог осадить.

   – Не получится. Его тело слишком пострадало, – сразу отказал Нур и прохладным голосом добавил: – И боюсь, тьенна Моник, возникло недопонимание: вы гражданская и не ведете расследование. Я позволил вам встретиться с подругами, чтобы проститься, но на этом всё. Возвращайтесь во дворец. Возможно, вы даже успеете на встречу с его величеством.

   К чести лейб-медика, отповедь она выслушала со спокойным видом, а затем фыркнула и сложила руки на груди.

   – Вот как. А я уж решила, что буду жаловаться на нашу службу безопасности. Думала, они ошиблись. Но нет, показалось.

   – Вы о чем?

   – Они описали вас как крайне неприятного человека, – с тем же непрошибаемым спокойствием сказала она.

   Ждала, что он смутится? Дамы обзывали его куда грубее, особенно когда он вытаскивал их из спальни принца.

   – Не надейтесь, что мне станет стыдно.

   – Как я могу! – Моник всплеснула руками и, больше не поднимая тему, села в паромобиль. Перебралась на переднее сиденье, и спинка кресла полностью ее скрыла. Вообще-то он сам планировал туда сесть, но паромобиль уже тронулся, и возмущаться было поздно и глупо.

   Ладно, он еще посидит рядом с водителем, когда пойдет за ним в Пустошь. Если получится. Нур почти не лукавил, когда отказал Хильде в третьем визите. Тело было в столь плачевном состоянии, что нельзя было поручиться за результат.

   Сцена повторялась, разве что болтовню водителя и подруги фрейлина слушала вполуха, рассеянно глядя на меняющийся пейзаж за окном. Нур же разглядывал саму девушку, а вернее, артефакты на ней: браслет, сережки, кулон и даже веер. Они сгорели при взрыве, но сейчас капитан мог рассмотреть хитрое магическое плетение. К переезду в чужую страну хаврийки подготовились серьезно, но никак не ждали покушения в первый же день.

   Найти того, кто это сделал, и голову оторвать! Дипломатическую ноту Анвента получила уже вчера, и еще одна хаврийская делегация в срочном порядке направилась в столицу. Это не считая выдвинувшейся к границе армии – вроде как в рамках учений, но… Лучше бы найти преступника прежде, чем с таким трудом добытый мир полетит в бездну.

   Додумать Нур не успел, взрыв вышиб его из Пустоши. И снова не удалось заметить никакого артефакта или заклинания, всё произошло в мгновение ока. Разве что в одном он теперь был уверен: взрывная волна шла изнутри.

   Нур несколько раз моргнул, собираясь с мыслями. Реальность встретила его головной болью и неудивительно: сегодня он уже дважды сыграл со смертью. Третьего было достаточно, чтобы обратить на себя ее внимание.

   Пустошь как будто пробралась следом, поглаживая костлявыми пальцами шею, позвоночник, обдавая ледяным дыханием. Шевелиться не хотелось, всё тело казалось хрупким и ломким. Визит в Пустошь – это не увеселительная прогулка. И никто не даст времени отоспаться, как положено по технике безопасности.

   – Тьенна Моник, раз уж мы закончили с прощанием... – начал Нур и осекся. Лейб-медик уже не дремала, а разглядывала у другого стола непонятный механический кусок, весь прокопченный и грязный. Она тоже выглядела неважно: тревожно билась жилка на тонкой шее, лицо побледнело, а тени под глазами стали глубже. Погружения в Пустошь не прошли бесследно. – Какого! – вскочил он и ухватился за стул. Повело. Наверное, это и спасло Моник от выпроваживания из морга.

   Она обвела его вокруг пальца. Вернулась раньше, еще до взрыва, и все-таки сунула нос в расследование. Небось и доктору наплела с три короба, что Нур ей разрешил.

   – Эту штуку извлекли из желудка водителя. Знаете, что это такое? – уточнила она, не подозревая, какая буря прошла мимо. Спасибо, что держала железку в перчатках, а не голыми руками.

   – Вас это не касается. Что в моих словах было непонятным? – процедил Нур, пытаясь взять себя в руки. «Дипломатический скандал», – свербело в мозгу.

   – Я предпочитаю не слышать то, что мне не нравится, – Моник пожала плечами.

   – Могу написать на бумаге, – съязвил он. – Официальной претензией по поводу вмешательства в расследование.

   – Собираетесь мстить из-за такой мелочи? – Хильда вскинула брови. Поймала его взгляд и как-то сразу поняла, что он не шутит. Криво усмехнулась – на ее обычно спокойном лице эта гримаса смотрелась странно. – Давайте, чего уж тут, привлекайте дипломатов. Ни в чем себе не отказывайте! Ловить гражданских удобнее, чем преступников.

   – Гражданские в дела стражей не лезут, – отчеканил Нур. – Положите улику на место и выходите, пока я готов вести вас во дворец сам, а не под конвоем.

   – Ха!

   Она действительно опустила железку на поднос, но, судя по быстрому взгляду на Гарта, сделала одолжение доктору, а не Нуру. Прошла мимо капитана, едва не задев его плечом.

   – Зелье? – Доктор, дипломатично молчавший всю их перепалку, протянул ему укрепляющее, и Нур осушил флакон парой глотков.

   – Спасибо.

   – Не ругай. Ей трудно.

   – Это мне трудно. Уволюсь к чертовой матери, – пробормотал он и вышел следом.

***

Хильда

   В коридорах дворца Хильду встретили вышколенные слуги и приторная учтивость: «Ах, вас не было на завтраке! Как вы себя чувствуете? Проводить вас до покоев?» Смесь родного хаврийского и местного языков резала слух. Хильда вежливо отказывала всем, напоминая себе, что горящее в глазах придворных любопытство – обычное явление для дворцовых сплетников. Пусть теперь гадают, где лейб-медик принцессы пропадала всё утро. Все-таки хорошо, что Нур оставил ее, едва зашли во дворец. Вышло бы хуже, если б об их «романе» судачили за каждым углом.

   «Возвращайтесь во дворец. Вы гражданская и не ведете расследование». Ей удалось не потерять лицо, но от этих слов до сих потряхивало. Нур оказался ещё хуже, чем его характеризовала служба безопасности: настоящий социопат с чуткостью горного тролля. Ее друзей убили, она едва вытащила Антонию с того света и чудом выжила сама, и что теперь? Должна забыть обо всем и развлекаться во дворце? Если полагаться на местных стражей, проворонивших покушение, то это – отличный способ самоубийства.

   Обиднее всего, что Хильда не первый раз помогала в расследованиях и прекрасно знала, когда нужно остановиться. Она не бежала сломя голову в логово бандитов, не играла роль приманки. Куда больше ее увлекала бумажная работа и дороги Пустоши.

   Познакомившись с феноменом, Хильда была очарована. Пустошь хранила в себе память сотен тысяч людей. Перемалывала их, как кофейные зерна, и создавала собственный искаженный мир. Жаль, знания об этом мире были обрывочны. Только раз Хильда слышала о человеке, сумевшем перекроить Пустошь по собственному желанию, о гениальном механике, который сумел задержаться там и оставить послание. Но насколько правдива была та история, узнать не удалось.

   Хильда Пустоши не боялась, но и не пряталась в ней, как многие травмированные душевно или физически люди. Скорее заглядывала с интересом, не забывая о цели визита. Как сегодня. И насчет водителя она оказалась права – тот явно был связан с покушением, остатки артефакта тому подтверждение.

   А этот Лерок взял и отстранил ее от расследования!

   Она слышала, что в Анвенте к женщинам относятся с большей предвзятостью, чем в Хаврии, но не ожидала столкнуться с этим в первые же дни. А ведь она приехала не фрейлиной, а врачом! Конечно, можно было надавить и настоять на участии в расследовании, но к тому времени, как разрешатся дипломатические споры, преступник заметет следы. Договориться с Нуром по-хорошему казалось проще… Осталось понять, как к нему подступиться.

   – Тьенна Моник, вот вы-то мне и нужны!

   Навстречу ей с улыбкой спешил седой мужчина, уже немолодой и полноватый, но не растерявший стати. Она так задумалась, что не сразу его заметила, зато узнала. Ему слухи шли только на пользу. Тьен Тарко, королевский целитель, слыл мастером своего дела. Верный подданный короля и друг его покойного брата, тьена Сайрана, он долгое время служил на границе и спас множество жизней. Даже тьен Ортан вспоминал о нем с уважением. Что касается дворца, здесь стало гораздо спокойнее с его приездом. Тарко нашел подход к тогда еще юному принцу Арию, в детстве болезненному замкнутому ребенку, лечил его величество, и благодаря его магии королева пережила вторые роды. Наверняка и Тони так быстро поправилась не без его участия.

   И чем же его заинтересовала лейб-медик принцессы? Решил обсудить состояние ее высочества?

   – Тьен Тарко, полагаю? Приятная встреча, – Хильда протянула ему ладонь для рукопожатия, и он, хорошо знакомый с хаврийскими обычаями, ответил.

   – Взаимно. Но я предпочел бы найти вас в комнате, а не искать по всему дворцу.

   – Вы меня искали?

   – А что мне оставалось делать? Вы такой нерадивый пациент! Лазель мне всё рассказала. Вы слишком самонадеянны – в вашем состоянии нельзя нарушать постельный режим, – мягко пожурил ее целитель. – Позволите вас осмотреть? Я уже был у ее высочества и у вашего коллеги, тьена Бартена. Хотелось бы убедиться, что и вы в добром здравии после… происшествия.

   Спорить с королевским целителем себе дороже, тем более Хильда никуда не спешила. Так что в комнату они вернулись вдвоем, попутно обсуждая вариативность подхода при лечении ожогов. Разные направления развития в государствах повлияли и на медицину. В Анвенте куда чаще применялась магия – быстрее, но дороже из-за услуг целителей, в то время как хаврийцы привыкли полагаться на технологии и использовали охлаждающую мазь, которую легко было найти в любой аптеке по разумной цене.

   – Но согласитесь, иногда без магии никуда. Ведь именно так вы спасли нашу дорогую принцессу! – привел последний аргумент тьен Тарко и спросил как бы между делом: – Кстати, какой у вас резерв? Мне показалось, что повреждения у ее высочества были очень серьезные.

   Куда хуже, чем он предполагал. Но раскрывать настоящую причину, почему Антония выжила, Хильда не собиралась. По крайней мере, не сейчас, когда преступник разгуливал на свободе, а людей, кому она могла доверять в Анвенте, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

   – Мне помог тьен Лерок, – объяснила Хильда, не вдаваясь в подробности. Без Нура она в любом случае не справилась бы.

   Впрочем, целителя это объяснение устроило, и он приступил к обещанному осмотру. Местные врачи постарались на славу: шрамы от ожогов, конечно, были заметны, но ничего не болело. Если бы не усталость после двух визитов в Пустошь, Хильду и вовсе не в чем было упрекнуть. Но после утренних испытаний магия едва трепыхалась, и тьен Тарко наверняка это заметил.

   – Через несколько дней, когда полностью восстановитесь, можно будет убрать шрамы. Как будете готовы, передайте через горничную, и к вам пришлют целителя. Пока же советую воздержаться от использования магии, – предупредил он, закончив осмотр.

   Хильда не сумела сдержать тяжелого вздоха, и тьен Тарко, заметив это, по-доброму усмехнулся.

   – Я понимаю, что бесполезно говорить магу не колдовать, но хотя бы не выкладывайтесь на полную. Ну-ну, не хмурьтесь, в этом есть плюсы. Скажу по секрету, у вас прекрасный повод избавиться от местных сплетников. Просто говорите, что я прописал вам как можно больше отдыхать.

   – Спасибо.

   В другой раз Хильда с удовольствием последовала бы совету. Но, к сожалению, Антонии нужен был щит, защищающий от злых языков. А лучше способа, чем переключить сплетников на кого-то другого, пока не придумали.

   – Узнаю этот взгляд – слушаете, но не слышите, – в голосе врача прозвучала укоризна. – Если вы беспокоитесь насчет принцессы, то не переживайте: ее высочество Антония теперь на моем попечении. И это моя обязанность – обеспечить ей должный уход. К слову, во избежание неприятных сюрпризов, хотелось бы узнать детали: чем она болела, на что у нее аллергия? Возможно, она страдает от мигрени или нервных срывов? Стабилен ли женский цикл? Вы ведь понимаете, рождение здорового наследника в приоритете.

   Вот они и подошли к настоящей цели визита. Пусть работу тьен Тарко выполнил добросовестно, но все-таки лейб-медик была не тех вод рыбка, чтобы королевский целитель тратил на нее силы.

   – У меня был подготовлен подробный отчет о здоровье ее высочества, но он сгорел вместе с остальными вещами. Понадобится несколько дней, чтобы восстановить, – тщательно подбирая слова, ответила Хильда. – Также, как ее личный врач, я прошу согласовывать со мной все манипуляции над принцессой, будь то безобидная косметическая процедура или новое лекарство.

   – Не доверяете? – сощурился тьен Тарко.

   – Я не сомневаюсь в компетенции ваших целителей. Но, как вы верно заметили, лучше избежать неприятных сюрпризов.

   – Я вас услышал, – помедлив, кивнул он. – Мой же совет остается неизменным. Отдыхайте, тьенна Моник. Не пытайтесь взвалить на себя больше, чем можете выдержать.

   Целитель ушел, пожелав скорейшего восстановления и оставив после себя ощущение липкой паутины, которого никто во дворце не мог избежать. Хильде показали ее место в расстановке сил, она в ответ постаралась определить собственную диспозицию, и тьену Тарко это явно не понравилось. Неудивительно, целители всегда ревностно относились к своей работе. А тут какая-то хаврийка посмела диктовать свои правила.

   Явилась камеристка, Келли, скромная тьенна средних лет, но зато отлично говорившая на хаврийском, и спросила, готова ли госпожа Моник принять модистку. Иметь одно платье в гардеробе просто неприлично, но из-за утренней прогулки визит портного Хильда пропустила.

   Как ни хотелось избежать и этой примерки, пришлось уступить: сплетники разорвут, если она появится в общественном месте в одежде из салона готового платья. Хильде, конечно, нужно внимание, но не смешки за спиной. Так что модистка была встречена приветливо, и Хильда терпеливо снесла пытку примеркой и выбором будущих нарядов из каталогов.

   – Вы такая… изящная, – подобрала слово модистка, пока две ее помощницы ловко подгоняли принесенное платье по фигуре. Сегодня всего одно платье, а вот когда пошьют гардероб, она застрянет за примеркой надолго… Но надо отдать швеям должное, ни одна иголка не коснулась кожи. Оливковое платье, которое модистка принесла с собой, подходило по росту, а бархатные туфельки с маленьким каблуком по размеру. – Может, каблук чуть-чуть?..

   – Выше не надо, я хромаю. Но на правый каблук надо добавить набойку, – предупредила Хильда, прекрасно понимая, что хочет сказать модистка. Каждый раз одно и то же. Но насчет роста Хильда никогда не комплексовала, с самого детства привыкла, что отличается от остальных.

   …Роды у графини Моник начались преждевременно. Почти два дня та металась в горячке, и целители сомневались, выживут ли мать и ребенок, но выкарабкались обе.

   Новорожденная была такой слабой и крошечной, что врач ставил неутешительный прогноз: даже если девочка выживет, останется прикованной к постели. Чтобы Хильда могла нормально ходить, требовался особый уход, массаж и занятия. Графская чета не скупилась на врачей, и с каждым днем прогнозы становились оптимистичнее. Сначала Хильда поползла, затем пошла, сильно припадая на ногу, а вскоре и бегала с тростью. Дожила до трех, пяти, семи лет…

   Из-за того ли, что почти не общалась со сверстниками, или из-за семейного доктора, любящего комментировать свои действия, и няни, увлеченной книгами, Хильда рано начала читать. К восьми годам она всерьез увлеклась медициной. К двенадцати завела переписку с тьеном Ортаном, посетившим их поместье на юбилей графа – взять на границу взволнованную его познаниями девочку целитель не мог, но на ее письма отвечал обстоятельно и вдумчиво. К шестнадцати Хильда пропустила собственный дебют, сбежав на конференцию по побочным явлениям магических вмешательств. Правда, ее не хотели пускать из-за роста, приняв за ребенка, и к началу выступлений она чуть не опоздала.

   А уж сколько раз ее задерживали в поездах и дирижаблях: «Где твои родители, девочка?»!

   Со временем Хильда научилась превращать недостаток в преимущество, поняв, что маленькие женщины так же очаровательны и желанны. А дома и вовсе ходила без каблуков. Бывшего мужа это умиляло, в отличие от свекрови: та считала, что в женщине всё должно быть идеально.

   Идеально, как же! Хильда посмотрела в зеркало. Из-за одинаковой высоты каблуков ее несовершенство бросалось в глаза. Модистка обещала подготовить туфли уже к вечеру, но в светском обществе пока лучше было не появляться.

   Зато появилось время навестить принцессу и заодно узнать, как прошла ее встреча с королем.

   Сегодня Антония уже вставала и встретила Хильду не в постели, а в кресле, в компании двух молодых дам, устроившихся с книгами на соседнем диванчике. Графиня Ардаш и виконтесса Кромби, как представила их принцесса, – фрейлины, рекомендованные лично его величеством. Обе семьи были из старых родов, лояльных короне, а девушки не замечены в любовной связи с Арием. Фрейлины вполне сносно говорили на хаврийском, но на Хильду посматривали с присущим аристократам снобизмом: лейб-медик, к тому же в разводе – и зачем только принцесса ее держит!

   Антония, почувствовав изменившуюся атмосферу, отложила книгу.

   – Тьенны, я устала, оставьте нас. Пусть мой врач меня осмотрит.

   Природная бледность вполне могла сойти за недомогание, и девушки, не споря, покинули комнату.

   – Тебе не нужно терпеть подобное отношение, – укоризненно заметила принцесса, едва за ними закрылась дверь.

   – Они ничего не сделали, – пожала плечами Хильда. – Огрызаться на каждый косой взгляд, значит, признать, что он меня задевает.

   – Ты графиня.

   – И обязательно отвечу, если меня оскорбят. Но эти девочки еще даже тявкать не научились, не то что скалить зубы. Не забивайте голову. Лучше покажите, что вы так увлеченно читали?

   Ее высочество молча повернула книгу.

   – «Искусство ведения переговоров»? – с удивлением прочла Хильда. Книга была занудная и мало учитывала психологическое состояние собеседника, но принцессе нравилась. Та перечитывала ее который раз и даже взяла с собой в поездку. Естественно, прежняя книга сгорела. Здесь же было издание на анвенте с личными пометками владельца.

   – Арий принес, – пояснила принцесса.

   – Он хорошо вас знает.

   – Книги, которые мне нравятся – не такой большой секрет, – отмахнулась Тони. – На встрече с его величеством подали бергамотовый чай и черничный зефир. Совпали любимые цвета тканей, которые предлагали на платье, и материал…

   – Удивительно, не правда ли?

   – И не говори, – принцесса бросила быстрый взгляд в угол комнаты, где был один из следящих за ними артефактов. Неудачно замаскированный под подсвечник, его они обнаружили одним из первых.

   – Как прошла встреча с его величеством?

   – Он был добр и великодушен. Выразил сожаление о случившемся, пообещал найти виновных. Он так переживал, что, наверное, не спал всю ночь.

   «Его величество выглядел больным» – перевела Хильда. Тревожные новости. До Хаврии доходили слухи, что Рулан реже посещает приемы и передал часть дел Арию, но это можно было счесть воспитанием наследника. Если же это болезнь… Стоит взглянуть самой, но, если Тони не ошиблась, – а ошибалась она крайне редко, дворец ждут трудные времена. Слабость короля – верный шанс пошатнуть трон.

   – Как только расследование закончится, прах Сиды и Райки отправят в Хаврию, к семьям, – продолжила принцесса. – Мне бы хотелось, чтобы Хаврия не оставалась в стороне от расследования.

   – Я попробую решить этот вопрос, – кивнула Хильда. Можно было пожаловаться на Нура, но капитан нравился ей своей прямотой. Союзник из него был лучше, чем противник, и Хильда не теряла надежды поработать вместе.

   – Сегодня ты выезжала из дворца. Ты видела их? – на последних словах голос принцессы все-таки дрогнул. Хильда прекрасно ее понимала. Было что-то мучительное в том, что жизнь продолжалась, несмотря на чью-то гибель.

   – Да, я попрощалась.

   – Хорошо. – Ее высочество откинулась на мягкую спинку и прикрыла глаза. Неплохая попытка сохранить самообладание.

   – Они не мучились.

   – Хорошо, – так же тихо повторила она. – Уже что-то известно о покушении?

   – Главный подозреваемый – водитель. В его желудке нашли кусочек артефакта. Детали уточняются.

   – За что он так сильно нас ненавидел?

   – Если верить досье, то он скорее симпатизировал хаврийцам, – недовольно дернула уголком рта Хильда. – Так что велика вероятность, что его разыграли втемную. Или заставили: влюбленный мужчина на что угодно пойдет ради безопасности возлюбленной.

   Перед глазами всплыло кольцо, которое водитель постоянно крутил на пальце, и Хильда сделала мысленную пометку расспросить Нура о тьенне Бернц. Наверняка женщину вызовут для допроса. Заметила ли она странности в поведении мужа? С какого момента всё началось?

   – Держи меня в курсе.

   – Пока это лишь гипотеза. Как что-то узнаю, сообщу.

   – Кстати, насчет сообщений: утром пришло письмо из Хаврии, – принцесса качнула головой в сторону сидящей на полочке механической птички со сложенными крылышками. Сейчас вестник выглядел неподвижной игрушкой, но в рабочем состоянии доставлял послания за тысячи миль. – Из-за случившегося сюда направили дипломатическую миссию, так что скоро станет полегче. Вот только…

   – В этой многозначительной паузе я чувствую подвох, – приподняла брови Хильда.

   – В списке участников – Иварр Роуди, – с сожалением призналась принцесса. Кажется, решение родителей было ей не по нраву.

   – Даже так! – Хильда не сдержала удивления.

   Это не было чем-то ужасным. Она не лгала Нуру, с бывшим мужем они остались если не друзьями, то хорошими знакомыми. Но как красиво королевская чета перевела на нее внимание! Неважно, как пройдет встреча, – о них будут судачить. Осталось решить, чего от нее ждут, и надеяться, что Иварр подыграет.

   – Спасибо за предупреждение. Постараюсь не ранить нежные чувства придворных нашими особыми отношениями, – она снова покосилась на следящий артефакт. – А теперь ложитесь. Мне надо вас осмотреть.

***

Нур

   – Это всё ложь. Мой муж на такое неспособен.

   Ариана Бернц, молодая женщина с заплаканными глазами и искусанными губами, повторяла эту фразу уже пятый или шестой раз. Серая больничная рубашка еще больше подчеркивала нездоровую бледность. Вчера, узнав о смерти мужа, Ариана упала в обморок и до утра пробыла без сознания. Положение усугублялось беременностью: срок был небольшой, но врачи опасались выкидыша.

   Если бы дело не касалось покушения на принцессу, то допрос не разрешили бы проводить вовсе. Но спорить с королевским дознавателем никто не рискнул – Ройбуш славился жестким нравом. Кто бы подумал, что такой напыщенный индюк с внешностью прожженного блондина-сердцееда будет держать в страхе половину дворца? С Нуром они терпеть друг друга не могли: может потому, что, будучи погодками, вместе учились на стражей и соревновались, кто лучше, оба отвечали за безопасность и постоянно сталкивались интересами. Но если Нур следил исключительно за принцем, то на Ройбуше был целый дворец.

   Допрос проводили в местной клинике в присутствии менталиста – приглашенного мага из следственного управления, – но даже его осторожного вмешательства не хватало, чтобы успокоить вдову. Хотя работал Квон филигранно: не позволял окончательно впасть в истерику и при этом сохранял рассудок женщины трезвым. Его вид внушал спокойствие: ровесник Нура, из-за алазийской крови он выглядел моложе своих лет и умел сохранять совершенно непроницаемое лицо в любой ситуации. Определенно, без Квона они не добились бы и половины ответов.

   А вот без прихвостня дознавателя, которому еще учиться и учиться, допрос проходил бы куда продуктивнее. Помощник Ройбуша перенял манеру начальника и не гнушался срываться на подозреваемой. Деликатностью тут и не пахло. Всё, что его волновало, – поскорее получить ответы.

   – Вчера в семь утра ваш муж попрощался с вами, забрал некий артефакт и уехал. Он обсуждал с вами планы? Вы знали о готовящемся покушении? – Безопасник склонился над сжавшейся женщиной. – Что вы молчите, отвечайте на вопрос!

   – Нет! Я же сказала – он вел себя как обычно.

   – Где он достал артефакт?

   – Я не знаю.

   – Он встречался с кем-то в последнее время? У него появились новые друзья?

   – Я не знаю!

   – Ваш муж – убийца. А вы – его возможная соучастница. И если не хотите сгнить в тюрьме, говорите правду! – Безопасник хлопнул по покрывалу.

   – Мой муж невиновен! Он не сделал ничего плохого, а вы просто ищите козла отпущения!

   Ариана обхватила себя руками. Ее трясло. На лбу и над губой выступили капельки пота, она задышала чаще.

   – Полегче, – окоротил Квон безопасника, впервые вмешавшись в допрос.

   – Это не твое дело.

   – Ей нужно успокоиться.

   – Именно для этого тебя и позвали. Влезь ей в мозги и заставь говорить.

   – Это противоречит магической этике.

   – Да мне плевать!..

   – Замолчи и выйди, – не выдержав, вмешался Нур.

   Замолчали оба, и даже вдова перестала всхлипывать.

   – Тьен Лерок, при всем уважении, вы тоже приглашенный гость…

   – Я сам разберусь с Ройбушем. Вон, – повторил Нур, внимательно наблюдая за женщиной.

   Стоило безопаснику выйти из палаты, из ее взгляда исчезла паника. Да и Нуру дышать легче стало.

   – Выпейте воды. – Квон протянул Ариане стакан и придержал его, пока та пила, иначе расплескалась бы половина, так у нее тряслись руки. – Полегче?

   Она покачала головой, глядя перед собой с отсутствующим видом.

   – Это похоже на кошмар. Я хочу проснуться и понять, что всё это – сон, дурной сон. Фернанд – убийца? Мой муж никогда бы так не поступил, – она всхлипнула, но не расплакалась, только сжала ткань рубашки. – Вас ведь бесполезно убеждать, вы всё решили. Теперь любые мои слова больше навредят, а его память будет запятнана. Убийца. Жена убийцы. Ребенок убийцы, – она положила ладонь на живот. – Это клеймо на всю жизнь.

   – Помогите нам доказать обратное, – выпрямился Квон. – Тьенна Бернц, я знаю женщину, которая была в похожей ситуации. Ее мужа несправедливо обвинили в покушении, он погиб, но она не сдалась и очистила его имя. Вы уверены в своем муже – тогда давайте убедим остальных!

   – Как? – в глазах вдовы вспыхнул огонек надежды и тут же погас – слишком много навалилось за день.

   – Для начала расскажите о муже. Вы давно вместе?

   – Чем это поможет?.. Хорошо, – не стала она спорить. – Мы познакомились год назад в вечерней школе, где я преподавала хаврийский в частном порядке. Фернанд был очень усердным учеником. Знаете, со взрослыми бывает сложно: молодые заигрывают, пожилые не любят, чтобы их поправляли. Но Фернанд с самого начала усердно учился. Когда у него не получалось, повторял, не стеснялся спрашивать. Он не был в Хаврии, но мечтал там побывать, был очарован их технологиями! Когда есть общее увлечение, и общаться легко. Мы начали встречаться, поженились. Думали после рождения ребенка обязательно съездить туда… всей семьей, – она вдруг зажала рот ладонью, и Нур ощутил легкое дуновение магии – Квон в очередной раз удержал ее от истерики. – Простите. Это невыносимо.

   – Вам надо справиться. Вы теперь не одна, – напомнил ей менталист, и женщина, несколько раз глубоко выдохнув, кивнула.

   – В последнее время вы не замечали за ним ничего странного?

   – Он стал молчаливее: замкнулся после смерти брата, но это ведь неудивительно. Он винил себя, что в тот злополучный вечер не проводил его до омнибуса. Я пыталась убедить, что это не так, но он всё равно не мог успокоиться. Плохо спал, выпросил на работе амулет, отдал мне и просил связываться с ним хотя бы в обед – боялся, что и со мной случится что-то плохое. Говорил, что не может потерять меня. Нас, – она снова погладила живот. – А сам в итоге…

   – Когда это случилось?

   – Несколько недель назад. Зять возвращался от нас, когда на него напали.

   Об этом Нур уже слышал. Преступника не нашли, но в страже считали, что это было ограбление и несчастный случай. Грабитель треснул жертву по голове, забрал кошелек и часы, но при падении брат Фернанда ударился об арматуру и проломил себе череп. Смерть наступила почти сразу.

   Вроде бы в истории не было ничего подозрительного, но царапало место преступления: спокойный, благополучный район, который часто патрулируют. Зачем грабитель туда пришел? Есть много куда более удобных для ограбления мест. Копнуть бы поглубже! Нур привык доверять интуиции, и сейчас она сделала стойку – не связана ли гибель двух братьев между собой? Да и паранойя Фернанда после смерти брата наводила на размышления…

   Больше ничего важного Ариана не сказала: поведение Фернанда в день покушения не отличалось от обычного, и они вернули ее в заботливые руки медиков. Лекарства, уход, спокойная обстановка – вдове нужно было хотя бы несколько дней передышки, чтобы пережить похороны и всё, что за ними последует.

   – Если ее будут допрашивать в следующий раз без меня, проследи, чтобы не передавили. Сейчас ее беременность под угрозой. Если она потеряет еще и ребенка, сомневаюсь, что найдет в себе силы жить, – попросил Квон, когда они вышли из палаты.

   Нур кивнул – он и сам об этом подумал.

   – Жаль, что не тебе передали расследование, – вырвалось непроизвольно.

   – Я обычный детектив. Куда мне до покушений на корону?

   – И правда, как я забыл – ты же никак не участвовал в деле Грифона, – усмехнулся Нур, припомнив ему двухлетней давности расследование, в котором менталист сыграл заметную роль.

   – Боюсь, его высочество не будет мне рад, – отзеркалил Квон его ухмылку.

   С этим было не поспорить. Арий почти месяц бесился, что приглашенная по обмену хаврийка не упала в его объятия, а предпочла Квона – «обычного детектива». Нур тогда почти с боем вытащил его высочество из объятий девочек госпожи Орфеи. Лечить уязвленное самолюбие ночными бабочками недостойно принца.

   – Кстати, слышал, тебя можно поздравить? – спросил Нур. – Мальчик или девочка?

   – Сын.

   – Мое почтение Бените.

   – А если бы родилась дочь?

   – Тогда я тебе посочувствовал бы. Девочки быстро растут и обзаводятся кавалерами. Рад был встрече, Квон. – Он протянул ладонь, и менталист ответил крепким рукопожатием.

   – Взаимно.

ГЛАВА 3

Хильда

   Принцесса уснула посередине собственного рассказа о том, как сильно устала от новых фрейлин. Казалось, только что ворчала на их бесцеремонность – неужели нельзя поговорить о чем-то, кроме свадьбы? – и вот уже тихо сопит на подушке. Хильда аккуратно, чтобы не разбудить, переложила ее поудобнее, подоткнула одеяло и разгладила морщинку на лбу – морщины будущей королеве не к лицу.

   День выдался напряженный, но Антония выдержала его с честью. Встретилась с его величеством, избежала международного скандала. Отличное достижение для той, чей статус оставался неопределенным: то ли невеста, то ли заложница.

   Лечение ей оказывали качественное, раны стали почти незаметны. Сеточка шрамов на ногах, клякса на животе – и не скажешь, что несколько дней назад Тони едва не умерла с пробитой брюшиной.

   «Не скажешь» – это правильно подмечено. Сейчас о страшном ранении напоминал только некрасивый рубец. Целители во дворце, включая тьена Тарко, искренне считали, что принцессе повезло: стекло не пробило корсет, а лишь процарапало кожу. Разве что Нур и принц знали правду. Первый по долгу службы наверняка понял, что ранение серьезное, но благо в дела медиков не лез. Ну а принца Хильда могла убедить, что ему показалось. Тем более принцесса даже фантомную боль не чувствовала – для этого у нее была лейб-медик.

   Хильда поморщилась, потирая участок под ребром. За столько лет чужая боль ощущалась почти так же остро, как своя, но сжаться в комок было нельзя. Приходилось каждый раз вставать и идти, потому что чем дольше ждешь, тем сильнее прилетает. Колдовать, когда саму скрючивает, а перед глазами плывет, то еще удовольствие.

   Если бы заговорщики знали об их маленькой тайне, наверняка постарались бы устранить и Хильду, причем обязательно первой. Ведь тьенна Моник удостоилась чести стать Зеркалом ее высочества – идеальным щитом, принимающим на себя основной удар от физических повреждений, ядов, ментального воздействия. Расстояние для Зеркала помехой не было. Хильда могла отразить повреждение, даже находясь в другом городе. Но магический барьер между странами стал непреодолимым препятствием, вот ее и решили спрятать у всех на виду. Кто подумает, что маленькая болезненная лейб-медик и есть пресловутое Зеркало?

   Хильда хорошо помнила тот день, когда к ним пришли из дворца и забрали ее на проверку – подойдет ли. Огромного магического потенциала от нее не требовалось – достаточно среднего дара и умения исцелять. Тогда мама плакала и цеплялась за дочь: честь честью, но единственного ребенка было жальче. Именно отец заставил жену отойти, а испуганную Хильду поднять голову. Он опустился перед ней на колени, сжал плечи:

   – Ты достойна. Ты справишься. – Он говорил твердо, а у самого дрожали руки, ведь дочери было всего двенадцать.

   Слова отца набатом звучали в голове каждый раз, когда магия безжалостно пропускала ее через боль. Конечно, Хильда отражала не всё. Легкие порезы и царапины оставались у принцессы. Раны посерьезнее, вроде ожогов, ощущались горячим теплом на коже. Глубокие порезы чесались и саднили – когда делишь боль на двоих, она не такая сильная. А вот то, что несет угрозу жизни… С тех пор, как Хильда стала Зеркалом, она дважды отражала такие раны. Первый раз в Хаврии, когда принцессу отравили. Тогда от выпитого вина именно Хильда, а не Антония упала и забилась в судорогах. Неловко вышло. Пришлось врать, что они поменялись бокалами. Хильда почти три дня провалялась в бреду, едва сумев выкарабкаться.

   Второй раз случился совсем недавно, как раз с осколком. Спасибо магии Нура, обошлось без внутреннего кровотечения. Но осколок в животе ощущался как настоящий.

   – Берегите себя, ваше высочество, – попросила Хильда и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. – «Берегите нас», – добавила она мысленно.

   Следующие несколько дней были скучны и в то же время полны событий. Увы, не тех, что хотелось бы Хильде – Нур слово держал и не подпускал к расследованию. Попытку выехать в город пресекли на воротах.

   – Не велено, – сказали стражники.

   Хильда решила не искушать судьбу. Не факт, что ее пустят в следственное управление без капитана и расскажут там детали дела. Только время впустую потратит. Так что по истории с покушением пока было глухо. Все активно делали вид, что работают, говорили загадками, а по дворцу пускали слухи один другого дурнее. То хаврийцы сами пытались устранить принцессу, то бывшая любовница Ария постаралась… Бывших у принца было столько, что всех проверять надоест!

   Иначе говоря, дворцовые интриги закрутились юлой. Вдобавок Хильде никак не удавалось наладить отношения с временными фрейлинами Антонии. В Хаврии самостоятельность женщин поощрялась, и там Хильда была объектом для подражания, но в Анвенте на нее смотрели косо. Неудивительно, что игнорировать лейб-медика показалось фрейлинам отличной идеей. Девочки вышли из старинных традиционных семей, и разведенная молодая женщина-врач не вписывалась в их картину мира. Не ровен час, заразятся от нее инакомыслием! Конечно, не поздороваться они не могли, но о светских беседах и речи не шло. Что уж говорить о дружбе?

   Хильде чертовски не хватало Сиды и Райки, которым плевать было на ее прошлое. Возвращаясь к себе, она подолгу сидела на подоконнике, глядя в сад внутреннего дворика, и разговаривала сама с собой: пусть хоть служба безопасности выслушает ее нытье. Не зря же спрятали артефакты по всей комнате. Рассказ, как прошел день, помогал выделять главное из бесконечной череды светских разговоров, даже если вслух Хильда произносила далеко не всё.

   Сегодня, например, приехала хаврийская делегация, а вместе с ней и Иварр. При встрече бывшие супруги едва кивнули друг другу, но Хильда кожей ощутила, как всколыхнулся двор. А завтра еще предстояло отстоять рядом прощание с подругами и кремацию, с которыми и так затянули.

   Хильда пропустила серебряную цепочку между пальцами – подарок от Сиды на прошлый день рождения, – и открыла окно, позволяя вестнику отдать, наконец, послание. Птичка кружила уже несколько минут, и Хильде было интересно, отслеживают ли во дворце «голубиную почту».

   «Во внутреннем саду в половину десятого», – значилось в послании на хаврийском, и она усмехнулась. Назначать тайное свидание бывшей жене? Вот это номер!

   Но встретиться с Иварром стоило хотя бы для того, чтобы выработать общую модель поведения. Хильда оделась, взяла из гардероба темно-зеленую шаль и, укутавшись, спустилась на этаж ниже. Вид здесь был даже лучше, чем сверху, а ночную тишину нарушало разве что журчание фонтана. Белые мраморные скамьи пустовали, как и увитая плющом беседка – излюбленное место для тайных встреч. Уединение и покой.

   Впрочем, продлились они недолго.

   – Решили погулять в одиночку? После недавнего покушения даже не знаю, чего в вас больше – храбрости или глупости.

   Хильда обернулась к Нуру с дежурной улыбкой. Без строгого жилета, в свободного покроя рубахе и небритый, он выглядел моложе своих лет и таким казался ей куда симпатичнее. Пожалуй, чем-то напоминал Иварра, но сравнивать бывшего мужа с капитаном было просто неприлично.

   – Вам тоже не спится, тьен Лерок?

   – Вашими стараниями, тьенна Моник, – он даже не пытался скрыть зевоту, просто прикрыл рот рукой.

   Вот как! Наверняка Нур видел десятый сон, и сигнал, что гостья вышла из комнаты, застал его врасплох. А может, он спал и не один.

   – И где вы установили следилку? – не удержавшись, спросил Хильда. Где находятся прослушавшие артефакты, она уже выяснила, но не ожидала, что за ее передвижениями внутри дворца тоже будут следить. – Поставили на дверь?

   – На порог. Когда кто-то его пересекает, я узнаю первым.

   – Почему вы? Я думала, это в интересах тьена Ройбуша.

   – Мы разделили обязанности. Все, чем занимается принц и его невеста, моя зона ответственности. А вы, как лейб-медик Антонии, в нее попадаете, – судя по кислому выражению лица, распределение было принудительно-добровольным.

   – А снять нельзя?

   – Чтобы вы продолжили гулять ночью по дворцу? Пожалуй, не в ближайшее время.

   – Мне не нужно ваше разрешение, – напомнила Хильда.

   – Формально – да. Именно поэтому мы разговариваем, а я не провожаю вас до покоев.

   – Провожать до покоев незамужнюю женщину в столь позднее время – это скандал.

   – Как-нибудь переживу. Не волнуйтесь, я не настолько берегу свою репутацию.

   Хильда не выдержала и рассмеялась. Наверное, сказалось напряжение последних дней, но ей вдруг стало очень легко. У Нура было странное чувство юмора, но она соскучилась по его манере шутить.

   – Находите это смешным?

   – Оказывается, мне не хватало вашего ворчания. Тем заманчивее выглядит предложение проводить меня до спальни, – она протянула руку, поправляя ему воротник, и Нур застыл. Видимо, был не готов к такому проявлению симпатии. И как удержаться, чтобы не поддразнить? – Но что же делать, тьен Лерок? Нам придется перенести свидание. Ведь я пришла поговорить с бывшим мужем.

   По каменному лицу Нура сложно было понять, рад он или нет такому исходу, но тут на дорожку соизволил выйти Иварр, какое-то время подслушивающий разговор.

   – Доброй ночи, тьен Лерок. Тьенна Моник, – он едва кивнул ей, сосредоточив внимание на Нуре.

   Навыков Иварр не растерял, в отряде он был разведчиком. Ох и доставалось ему дома, когда неслышно подкрадывался к жене, чтобы обнять! На границе любая тень могла выдать монстра, а шорох стать последним, что ты услышишь – волей-неволей появлялась привычка сначала бить, а потом разбираться кого и за что.

   – Тьен Роуди, неожиданная встреча, – Нур хоть на границе не служил, быстро вернул самообладание. Мужчины обменялись рукопожатием – они были знакомы с прошлого визита принца в Хаврию, хоть почти не общались. Роуди уже несколько лет занимался внешней политикой, в основном вопросом безопасности границ, сейчас актуальным как никогда. – Должен предупредить, из-за недавних событий во дворце усилена внутренняя охрана. Не могу запретить вам гулять, но проявите понимание, если вас остановят.

   – А мне запретить хотел, – наябедничала Хильда.

   Капитан бросил на нее быстрый взгляд и терпеливо пояснил:

   – Кто-то может принять вашу ночную прогулку за приглашение.

   – Даже если я четко скажу «нет»?

   Нур тяжело промолчал, и стало неловко доказывать, что она может и магией приложить, если слов будет недостаточно. Ведь он мог возразить, что существуют отражающие или поглощающие магию артефакты, эффект внезапности. А еще возжелавших внимания может быть несколько… На практике Хильде приходилось лечить последствия таких встреч, и она предпочла бы вычеркнуть их из памяти. Предварительно оторвав мерзавцам головы или другие ненужные части тела.

   Хотелось бы верить, что во дворце такое невозможно, но… Именно по приезде в Анвенту случилось покушение. Кто знает, что еще задумали преступники?

   – Я вас услышала. Спасибо за беспокойство, – оставив напускную браваду, поблагодарила Хильда. Умел ведь испортить момент!

   – А ты все так же любишь доставлять неприятности. Не переживайте, тьен Лерок, я провожу тьенну Моник до комнаты, – добавил Иварр, встав рядом с ней.

   – Тогда не буду мешать, – помешкав, откланялся Нур. Его явно царапнуло брошенное послом язвительное замечание, но Хильда никак не отреагировала, и вмешиваться он не стал.

   Фигура капитана растворилась в ночи, и они остались наедине.

   – Он тебе действительно нравится? Или это долгосрочный эффект обмена магией? – нейтральным голосом поинтересовался Иварр. Колючие нотки исчезли. Похоже, ему приказали изображать на публике холодные отношения, но в реальности всё, как обычно, оказывалось куда сложнее.

   Хотя Хильда ни о чем не жалела. Ни о годах брака, вполне удачного, на ее взгляд. По крайней мере, они были влюблены. Ни о последующем расставании – тогда ее голова была занята другим делом.

   – Мы же договаривались не задавать такие вопросы, – напомнила Хильда, отступая на шаг. Не то чтобы ей было некомфортно рядом с Иварром, но не она же построила стену между ними.

   – Не лучший выбор для романтического интереса. Ты ведь знаешь, что он ненавидит хаврийцев, – напомнил бывший муж.

   – Скорее недолюбливает.

   – Или хорошо держит лицо. Он лишился отца и винит в этом Хаврию. Он один из немногих, кто выступал против свадьбы принца.

   – Если помнишь, я тоже выступала против этого брака.

   – Потому что хотела для Антонии «долго и счастливо», а не отношений по контракту.

   – И почему он не может желать такого же Арию?

   – Потому что Нур Лерок циник, а не романтик? – уточнил Иварр. – Значит, нравится, – подытожил он. – Но посмотри здраво: с ним ничего не сложится. Вы слишком разные.

   – Не помню, чтобы просила у тебя совета. Но не переживай, это не более чем интерес. У него трудный характер, к такому человеку сложно подобрать подход. Можно сказать, это профессиональный вызов.

   – Именно поэтому я и переживаю, – вздохнул Иварр, а затем тряхнул головой. – Закончим на этом. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать твоих будущих.

   – Говорить про бывших куда интереснее? – приподняла уголки губ Хильда и взяла его под локоть. – Пройдемся?

   Иварр активировал артефакт, и полог тишины отгородил их от любопытных ушей, ежели такие скрывались в ночи.

***

Прощание вышло слишком пафосным, девочкам бы не понравилось. Толпа одетых в черное придворных едва вмещалась в центральный храм и каркала, словно вороны, разнося последние сплетни.

   Король так расстарался, будто это могло вернуть мертвых к жизни.

   Антония принимала соболезнования с присущим будущей королеве величием. Зря Хильда переживала и держала в запасе укрепляющие зелья: за несколько дней подопечная окончательно оправилась и вновь была холодна и невозмутима. Идеальная пара для принца. Арий от невесты не отходил, то держал за руку, то наклонялся к самому уху, всем видом демонстрируя поддержку и понимание. Если кто-то до сих пор не верил в помолвку, то теперь сомнениям был положен конец.

   Это было хорошо и плохо одновременно. Подтвердив статус невесты принца, Антония обретала власть, но вместе с ней мишень на спине. Тот, кто собирался избавиться от нее, теперь вряд ли станет бездействовать. А в вину водителя, на которого пытались свалить взрыв, Хильда не верила ни на кровент.

   «Возможно, тебя захотят подкупить. Подобраться через близкого человека всегда проще. Так что не удивляйся моей резкости или холодности – чем меньше у тебя общего с Хаврией, тем лучше, – предупредил Иварр. – И присматривайся к окружающим. Вдруг кто-то покажется тебе подозрительным?»

   Что же, выглядеть белой вороной была определенно лучше, чем легкомысленной кокеткой. Ветреную фрейлину готовилась отыгрывать Сида, которая любовников меняла как перчатки. Смешливая, яркая, она притягивала взгляды и училась этому не один день. Ее роль должна была достаться одной из прибывших в числе делегации фрейлин, но момент был упущен. Хильду уже знали во дворце и поняли, что она близка к принцессе. Заговорщики не упустят шанса или убрать ее, или перетянуть на свою сторону. Вон, к Амберу уже пытались подобраться.

   Хильда нашла взглядом секретаря – он затесался в толпу придворных, и местная стража за ним приглядывала. По личной просьбе Антонии, между прочим, и настоятельной рекомендации принца. Потому что внезапно выяснилось, что лекарское крыло как проходной двор, а дочкам не самых важных придворных очень туда надо. И они готовы оказать благосклонность – или хорошо заплатить! – за совершенно пустяковую информацию: от расписания принцессы до ее любимых пирожных.

   Хильде ни денег, ни тела пока не предлагали, даже обидно. Жаль, отказаться от спектакля было нельзя. Сцена подготовлена, зрители в зале. И если вместо умелой актрисы выйдет переодетый капельдинер, кого это волнует? Главное, чтобы спектакль продолжался!..

   Попытка номер один вышла неплохой. Хильда покосилась на бывшего мужа – Иварр стоял чуть в стороне и на нее не смотрел. Сегодня она поздоровалась с ним первой, попробовала задержать разговором, но тот прошел мимо, окинув недовольным взглядом. Только шепотки за спиной показали, что сценка не осталась незамеченной.

   – Тьенна Моник, вы очень бледны. Нюхательной соли? – к ней проскользнул главный королевский целитель, протягивая флакончик, но Хильда качнула головой.

   – Благодарю, не нужно. Это всё духота. Думаю, на свежем воздухе мне сразу станет легче.

   – Тогда позвольте составить вам компанию.

   – Вновь вынуждена отказать. В такую минуту я должна быть рядом с ее высочеством. Не волнуйтесь, тьен Тарко, церемония скоро закончится. Слышите? В реквиеме играют последние аккорды.

   – Я все-таки постою здесь. Не хочу чувствовать себя виноватым, если вы упадете в обморок.

   Насчет времени Хильда оказалась права. Все речи были сказаны, прощальные слова произнесены, а урны вручены послам – прах надлежало вернуть на родину. Торжественная часть прощания завершилась, а личная скорбь не имела к ней никакого отношения.

   Первыми храм покидали король и наследники. Арий подал руку принцессе, что-то попутно объясняя и жестикулируя, указывая в сторону отца. Хильда собиралась пойти за ними, но кто-то придержал ее за локоть.

   – Не спешите, этот разговор не для ваших ушей.

   Нур Лерок не оскорблял, а констатировал факт. Что же, если там будет важная информация, Антония наверняка расскажет ей позже.

   Волну гостей вынесло из храма. Вот в такой тишине, глухой и скорбной, и стоило проводить прощание. Еще бы не этот удушающий запах!.. Хильда развернулась к выходу в надежде поскорее покинуть храм и оступилась – ногу свело.

   – Вы уверены, что сможете идти? Может, все-таки соль?

   Тьен Тарко никуда не ушел, все еще оставался рядом.

   – Не беспокойтесь, я провожу тьенну, – отвел его руку Нур.

   – Тогда доверяю ее вам, тьен Лерок, – не стал спорить целитель. – Мне пора вернуться к пациентам. Но будьте внимательны – эта дама совсем не заботится о своем здоровье.

   – Я заметил, – кивнул Нур, и мужчины обменялись понимающими взглядами.

   Очень хотелось фыркнуть и проигнорировать обоих, но на сведенной ноге далеко не уйдешь. Хильда постаралась незаметно потереть бедро, выдавила вежливую улыбку на прощание – не задерживать же королевского целителя из-за такой ерунды. Тем более она прекрасно понимала причину: из-за неудобного каблука вес на одну ногу падал больше, чем на другую, и вот результат. Хильда смогла сделать несколько шагов к выходу, но Нур, заметив неладное, резко остановился, потянул ее на себя и заставил сесть на ближайшую скамейку. У ее ног он оказался быстрее, чем Хильда спросила, что он задумал.

   – Да вы издеваетесь? – негромко протянул капитан, ощупывая ее ногу. Судорога на мышце прекрасно чувствовалась сквозь чулки. – Как вы идти собираетесь? Надо было сказать целителю.

   – Если тьен Тарко начнет отвлекаться на подобную ерунду, то на серьезные дела никакой магии не хватит. Прекратите, само пройдет. Тшш, – она заскрипела зубами, потому что сильная мужская рука проехала по лодыжке, разминая. – Вы что делаете?

   – Помогаю. – Нур опустился к самой косточке, продавливая круговыми движениями. Он явно знал, что и как делать, потому что вместе с болью пришло и облегчение. Ногу отпустило. – Я достаточно сильно надавил, могут остаться синяки, – предупредил он, продолжая массировать. Больно уже не было.

   – Обычно в таких случаях извиняются.

   – Обычно в таких случаях говорят спасибо, – не остался он в долгу.

   Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами.

   – Спасибо.

   – Извините, – произнесли они одновременно.

   Сказать что-то еще не успели. Мимо прошел храмовый служка с метелкой и неодобрительно покосился в сторону припозднившихся гостей.

   Нур тотчас убрал руку и поднялся, а Хильда оправила юбку, покраснев, будто их застали за чем-то непристойным. Вот уж не ожидала! Кто бы подумал, что ее можно смутить обычным массажем!

   – Вы будете на ужине? – уточнил капитан, прерывая молчание.

   – Разумеется. Это первое официальное появление принцессы в свете. Я не могу оставить ее одну, – отвлеклась на работу Хильда. Идти и правда стало легче, несмотря на каблук.

   – Ваши послы тоже приглашены.

   – И это дополнительная нервотрепка: так не посмотри, то не скажи, – пожала она плечами. Сегодняшний ужин должен был стать настоящим испытанием для принцессы, и Хильда всерьез размышляла, не накапать ли подопечной успокоительного перед едой. А то от пристального внимания придворных как бы кусок не пошел в другое горло.

   – Но вам нервотрепка не грозит, вы за словом в карман не лезете.

   – Это только с вами, тьен Лерок. Считайте это своего рода доверием, – парировала Хильда и сама задумалась над собственными словами. В каждой шутке есть доля шутки, а увлечение капитаном личной стражи начинало выходить за рамки. Любой интерес имеет пределы. Пожалуй, стоило еще раз дернуть кота за усы, показав всем, что она не против общения, – и остановиться на этом. Нур Лерок точно не был ее целью, а непринужденные беседы могли истолковать превратно.

***

Нур

   Работа во дворце имела свои плюсы и минусы. Из плюсов, разумеется, приличное жалованье и связи. На перечисление минусов не хватило бы и вечера! Но одно Нур мог сказать точно: официальные ужины значились в верхних строках этого длинного списка.

   Нур избегал их всеми возможными способами и по большей части успешно отговаривался службой. Лучше проверять досье на новую прислугу, чем весь вечер слушать щебетание разодетых дам и бахвальство чиновников. Но несколько раз в году – в Снежную ночь, на дни рождения его величества и Ария и в день поминовения усопших – он обязан был присутствовать.

   Вот и сегодняшние поминки прошли, как тяжелая повинность. Тяжелая вдвойне, потому что его появление, да еще вместе с лейб-медиком под руку, вызвало нездоровый ажиотаж среди придворных. И ладно бы морщились местные интриганы – красивая женщина рядом с завидным холостяком рушила их матримониальные планы. Но почему хаврийцы смотрели с таким же негодованием? Боялись, что он может ее скомпрометировать?

   – Вы слишком напряжены. Они переживают не за мою репутацию, а за вашу, – усмехнулась Хильда, проследив за его взглядом и, видимо, догадавшись, о чем он думает. – В родной стране мой развод многим пришелся не по нраву.

   – Я думал, хаврийцы – люди широких взглядов.

   – Мы больше похожи, чем кажется.

   – Садитесь рядом, – Нур удержал Хильду, не позволяя отойти к хаврийской делегации. Те буквально прожигали их взглядами.

   – Это приказ?

   – Предложение. Я спасаю вас от негодования соотечественников, вы защищаете меня от дворцовых сплетен.

   – Зря вы так о сплетнях, – Хильда позволила проводить себя до стола. – Даже в сплетнях есть зерно полезного. Например, вы знаете, почему у вас нет невесты?

   – Хм? – приподнял брови Лерок. Невесты у него никогда не было.

   – Потому что однажды вы застали свою возлюбленную в постели принца, – с совершенно серьезным видом рассказала Хильда одну из досужих сплетен.

   – С учетом того, скольких дам я выудил из постели Ария, невест у меня целый гарем.

   – Вам лучше знать. Главное, не идите по стопам Синей Бороды.

   – Думаете, не подойдет? – Нур с нарочитой задумчивостью потер гладко выбритый подбородок – редкость в последние дни.

   Продолжить пикировку они не смогли — посох обер-церемонимейстера трижды стукнул, возвещая о прибытии августейшей особы.

   — Его королевское величество Рулан Сендер Третий! — прокатился по залу густой баритон. Гомон стих, и вошел король.

   Хильда наблюдала за ним со сдержанным любопытством, и это понятно: одно дело видеть его величество в храме на приличном расстоянии, другое – вблизи. Нур же с трудом сдержал огорчение. Как ни старались это скрывать, как ни маскировали пудрой и румянами, Рулан постарел. Это было заметно и в тяжелых движениях, и в посеревшей коже, и в глубоких морщинах на лице. Он всё еще не потерял стати и мощи, но, как старый седой волк, смотрел не с превосходством сильнейшего, а выжидая, кто первым нападет.

   Странно было видеть его таким. Нур помнил его энергичным мужчиной, харизматичным, неспособным усидеть на месте. Молодой король хотел изменить мир и заряжал энергией всех окружающих. В детстве Рулан был его кумиром – и не только его. Наверное, поэтому отец так ценил короля и дорожил их дружбой. Наверное, поэтому он тогда, не задумываясь, заслонил его величество собой…

   Со смерти Лерока-старшего начался сход лавины. Следом за ним в Пустошь ушел Сайран. Убийство брата и верховного мага подкосило Рулана, и пусть виновники были найдены и казнены, это не принесло облегчения. Несчастья нарастали как снежный ком. Гибель младшего сына, заговоры и предательство – выдерживая удар за ударом, Рулан делал всё возможное, чтобы сохранить мир и защитить граждан от ползущей с гор нечисти. Но даже он не был железным.

   – Смерть слепа.

   А вот голос у Рулана оставался сильным. Король встал во главе стола, и хрустальный бокал в его крупной руке казался игрушечным. Правитель не смотрел ни на кого, но каждый чувствовал, будто слова обращены к нему.

   – Несправедливо терять молодых. Лучших. Кажется, что это глупая ошибка, которую можно исправить. Потому что как иначе жить с этой болью, которая опустошает, от которой невозможно скрыться? Но исправить нельзя. Мертвые не возвращаются из Пустоши, а жизнь не стоит на месте, и надо двигаться дальше. Несмотря ни на что. – В тишине его слова эхом отражались от стен зала. – Мир между нашими странами дорогого стоил. Он отобрал у меня брата и лучшего друга, а теперь и две невинные души отправились в Пустошь. Их жертва не должна быть напрасной. Сегодня, здесь, перед памятью погибших, я изъявляю свою волю: мой сын, Арий Сендер, и моя будущая дочь, Антония Ордаш, скрепят свой брак двадцатого числа следующего месяца, чтобы обеспечить союз и процветание наших государств.

   Это было громкое заявление. Рулан четко дал понять, что поддерживает хаврийцев и отступать от идеи породниться не собирается. Тем интереснее было отмечать реакцию окружающих. Делегация после данного обещания немного расслабилась, приближенные короля, напротив, поскучнели. Если бы помолвку расторгли, они могли надеяться сделать свою дочь или племянницу невестой принца, а теперь – максимум фавориткой. К тому же нельзя было знать наверняка, как к любовнице отнесется Антония, которая неслучайно заработала славу ледяной принцессы, ее побаивались. Как тут угадать, посмотрит ли она на увлечение мужа сквозь пальцы или снесет голову пассии с плеч, – хорошо, если в фигуральном выражении.

   Арий восторга от объявления о свадьбе тоже не разделял, что досаднее всего. Последние несколько дней принц провел в заботах о невесте, и Нур понадеялся, что тот взялся за ум. Похоже, зря.

   Зато теперь у присутствующих настроение было под стать поминкам. Вроде стол от еды ломился, а попробуй что-нибудь съесть, когда все друг другом недовольны. Маркиз Розье даже на короля поглядывал с негодованием – еще бы, его драгоценная дочь целый месяц провела рядом с Арием, слухи поползли, что принц влюбился, и что теперь? Отправят в дальнее поместье, с глаз долой?

   Слухи, конечно, пустила сама молодая маркиза, и встречались они с Арием от силы два-три раза, и то потому, что ему некогда было искать новую пассию. Но злости тьена Розье это не отменяло. А какой скандал могла устроить бывшая любовница, весьма несдержанная в чувствах особа, и думать не хотелось.

   Спасало, как ни странно, присутствие Хильды. Она не решала проблемы государственного масштаба и не плела интриг, а, как и полагается на поминках, говорила о погибших подругах. Шепотом дополняла рассказы делегации, где фрейлин выставляли в идеальном свете, – и девушки в ее историях будто оживали. Оказалось, что Райка была тихоней, но колкой на язык, чем-то похожей на саму Хильду. Сида же – Арий в юбке, не упускающая возможности пофлиртовать или влезть в неприятности. Они были знакомы с дебюта, общались по переписке и строили грандиозные планы. На будущее, которое у них отняли.

   Это было так чертовски похоже на рассказы Рулана об отце Нура! Горечь в голосе, скрытая за улыбкой боль – Хильда потеряла не просто знакомых, а близких подруг. Но держалась она стойко, и это вызывало уважение.

   Наконец невыносимо долгий ужин закончился. Венценосные особы в сопровождении охраны ушли первыми. После этого можно было не задерживаться: вести светские беседы настроения не было.

   – Я прикажу увеличить стражу для принцессы, – проводив Хильду до комнаты, предупредил Нур. Он активировал запонку, чтобы поговорить без лишних ушей.

   – Буду признательна.

   – И к вам приставлю человека. Вы – лейб-медик Антонии, внимания не избежать.

   – Хорошо.

   – Даже не будете спорить? – вырвалось у него. После совместного визита в морг такая покладистость выглядела подозрительно.

   Хильда сняла очки и потерла переносицу.

   – Тьен Лерок, вы же знаете о моей службе на границе. Поверьте, я прекрасно понимаю ситуацию. Да тут красный цвет опасности! Я не боевой маг, заговорщикам ничего противопоставить не могу, разве что пнуть под колено и попробовать убежать. А попасться к ним в руки не хочется. Конечно, моя преданность короне непоколебима, но есть ведь магическое внушение, с которым справиться куда сложнее. И пытки не то, что хотелось бы испробовать на себе. Так что не ищите подвоха, где его нет.

   – Вы удивительно благоразумны…

   – И терпение мое не испытывайте, – прервала его Хильда. – Иначе я начну расспрашивать вас о расследовании, а вам ведь этого не хочется? – Ее голос внезапно дрогнул, и она отвернулась. Выдохнула. И снова повернулась с вежливой улыбкой. – Давайте закончим на сегодня. Спасибо, что проводили. Доброй ночи, тьен Лерок.

   Он поймал ее за руку у самого порога и, прежде чем передумал, втолкнул в комнату. Захлопнув дверь и заперев магией, посмотрел в широко распахнутые глаза и на руку, на которой уже собиралась чистая сила для удара. Не боевой маг, но с шаровой молнией управляется играючи. Приложит так, что мало не покажется!

   И все-таки Нур не отпрянул, а притянул ее к себе.

   – Поплачь. Со мной можно, – вернул он слова, недавно сказанные самой Хильдой.

   Короткий то ли всхлип, то ли смешок вырвался у нее из груди. А затем она сама уцепилась за его жилет, спрятала лицо на груди и действительно горько безысходно зарыдала. Выдохшись же, отодвинулась и вытерла мокрые щеки, оставляя на коже черные подтеки сурьмы.

   – Прости, кажется, я запачкала тебе жилет, – голос Хильды звучал хрипло от слез, но больше не дрожал. – Сними, я просушу.

   – Можешь на мне просушить.

   – Нет уж, знаешь, сколько человек ежегодно попадает в лечебницу после такой просушки? Это нарушение техники безопасности, – тотчас вскинулась она, и Нур хмыкнул. Ну точно, Моник пришла в себя, раз начала ворчать. Желание пойти наперекор и посмотреть на ее возмущенное лицо стало почти нестерпимым, но Нур сдержался. Что он, мальчишка какой? Да и настроение не для шуток.

   Жилет она действительно очистила и просушила быстро, заодно разгладила, придавая почти первозданный вид.

   – Преимущество брака: помнишь мелкие бытовые заклинания, – поделилась она и, отдав жилет, перехватила его руку. Пальцы были ледяными и такими маленькими! – Спасибо.

   – Тебе это было нужно.

   Нур сжал ее ладонь, отпустил и вышел, пока не сказал чего-нибудь лишнего. Хильда его не удерживала. И только когда он вернулся к себе, понял, что натворил. Без разрешения перешел на «ты», обнял ее, скомпрометировал, оставшись в спальне наедине. Да он с ума сошел! Будь это не Хильда, а любая другая придворная дама, его ждал бы скоропостижный брак или репутация повесы.

   С Моник всё было иначе. Нур сомневался, что для нее случилось что-то из ряда вон выходящее. Проявление дружеского участия, не более. Она слишком рациональна, чтобы растаять от такого. А вот он повелся. Нур и не помнил, когда в последний раз поступал столь импульсивно. Это всё ее боль!.. Нур словно увидел отражение себя в молодости – и не сдержался.

   Он хорошо помнил, как тяжело переживал смерть отца. Тогда казалось, что он остался один. Несмотря на многочисленных родственников, на сломленную горем мать, Нур чувствовал себя одиноким как никогда! На него свалилась организация похорон, одновременно шло расследование, и он пытался везде успеть, а забот с каждым днем только прибавлялось. Наверное, дела его и спасли – некогда было предаваться унынию. Только по ночам, оставаясь наедине с собой, Нур раз за разом переживал случившееся. Мог ли он спасти отца, если бы заметил убийцу чуть раньше? Тот ведь проскочил мимо него – протяни руку, и всё закончилось бы!

   Но заканчивалось всегда одинаково: мертвым взглядом отца и отчаянным криком матери, преследующим в кошмарах.

   А какие кошмары преследовали Хильду?

   – Келли, не могла бы ты отнести тьенне Моник ромашкового чая? С меня причитается, – позвал он камеристку. Он знал ее уже пять лет, и за это время в умении молчать Келли проявила себя получше некоторых стражей. Остальные не преминут посплетничать на тему его интереса.

   – Печенье, шоколад? – глазом не моргнув, уточнила она.

   – Что-то сладкое, на твое усмотрение.

   Келли понятливо кивнула: раз тьен Лерок не знает, чем угодить даме, она сама разберется. Себе бы он предпочел потин или виски. Может, и тьенна Моник тоже, но предлагать ей выпить было как-то…

   – Ты ведь уже встречалась с Моник? Что можешь о ней сказать? – остановил он камеристку неожиданным вопросом. Стало интересно, какой Хильду видят другие.

   – Она очень осторожна. С нами общается в основном по рабочим вопросам: сменить белье, принести завтрак или ужин. Но дружелюбная, на девочек не кричит и всегда благодарит за помощь.

   – Что-то еще? – Нур заметил, что она колеблется.

   – У нее неудобная обувь, – все-таки высказалась Келли. – Одна набойка проблему не решает, нужно заказывать у мастера. Если вы планируете и дальше… угощать ее чаем, подумайте над этим.

   Нур вспомнил завершение сегодняшней церемонии, сведенную судорогой ногу Моник, прикосновение к ней через тонкий чулок. Тогда это была просто медицинская помощь, но в воспоминаниях почему-то все виделось иначе.

   – Я учту.

   Он почти не смутился. А прошедший по шее жар вообще показался. По крайней мере, присевшая в книксене Келли деликатно сделала вид, что ничего не заметила.

ГЛАВА 4

Хильда

   После похорон стало легче. Может потому, что она наконец-то дала волю слезам, хоть тот порыв вспоминать было стыдно. Но она ведь не железная! Ненадолго опереться на сильное плечо, поделиться с кем-то горем... Хильда была благодарна Нуру, что тот позволил ей эту слабость.

   Странные у них складывались отношения. С того дня они виделись редко, в основном на официальных встречах, перебрасывались стандартными фразами и расходились каждый по своим делам. Но с его подачи в спальню каждый вечер приносили ароматный чай и сладости. Подкуп чистой воды, но выпечка была такой вкусной, что отказаться невозможно.

   А еще Нур подарил туфли. Хильда глазам не поверила, когда камеристка передала ей удобную обувь с правильным каблуком и подъемом. Нигде не давило, Хильда целый день проходила в них по дворцу, ощущая небывалую легкость! Интересно, кто его надоумил? Это был очень личный подарок, но Хильда и не подумала отказаться – в любом случае никому другому эта пара не подошла бы.

   Правда, в ухаживания его забота не превратилась, и, наверное, хорошо: Хильда не была уверена, что сможет отказать. Взаимная симпатия – а она почти не сомневалась, что взаимная! – грозила вылиться в нечто большее. Лучше задавить неуместные чувства. Роман с капитаном личной стражи принца слишком привлекал внимание.

   Впрочем, Нуру было не до любовных перипетий: мрачный и взъерошенный, он искал зацепки. Конечно, с ней он ходом расследования не делился, но от Амбера, которому позволили беспрепятственно покидать дворец и который тайно (ха-ха!) встречался с информатором хаврийцев, Хильда узнала, что дело застопорилось. Водителя проверили: не похоже, что он действовал по собственной воле. Его жену на время спрятали по программе защиты свидетелей, допрашивали всех, кто так или иначе был связан с Бернцем, и зацепились за сданные билеты в приморский городок Фелтон. В отпуск Фернанд не собирался, а тут вдруг написал заявление и купил билеты на дирижабль. Всё это случилось за несколько дней до гибели брата. Странное решение для человека, который привык все тщательно планировать. Словно он пытался сбежать и не успел. А вот от кого сбегал, большой вопрос.

   Стража продолжала поиски преступника, но волнения из-за покушения начали стихать. Больше того, поползли слухи, что хаврийская принцесса засиделась во дворце. Так испугалась за свою жизнь, что носа показать боится. А народ ждал официального выезда в город. Это не на балкончике постоять и помахать рукой, тут надо общаться с будущими подданными.

   Ну что же, поехали общаться. Хильда последний раз посмотрелась в зеркало: темно-зеленое платье с белым воротником, в меру строгое и удобное, выглядело безупречно. Удовлетворившись, она вышла из комнаты, а приставленный к ней сержант следовал по пятам. За несколько дней Хильда настолько к нему привыкла, что почти перестала замечать.

   – Ваше высочество, вы готовы? – постучавшись, она зашла в комнату принцессы.

   – Почти. Тина, сколько еще?

   – Минут пять, не больше, – на хаврийском отозвалась одна из фрейлин, колдовавшая над прической.

   Фрейлин Антонии сменили, как только приехавшие хаврийки немного освоились. И сейчас Тина доделывала ее высочеству прическу, укладывая тяжелые русые волосы в замысловатый низкий пучок.

   И куда делась та девчонка-сорванец, что сбегала из дворца при каждом удобном случае? Антония выросла и всё больше напоминала мать, ее величество Юлиану: спокойная, полная достоинства. Хильда будто вернулась на восемнадцать лет назад, когда королевская чета впервые посетила их дом.

   Погода в тот день была под стать нынешней: серая и промозглая, со стелящимся по траве туманом. В такую погоду нога болела особенно сильно, и Хильда старалась не выходить из комнаты, но тогда не сдержалась.

   – Зеркалом? Наша дочь?

   – Смышленая девочка. Но с манерами придется что-то делать, – вместо мужа отвечает королева, и только тогда Хильда вспоминает, что даже не попыталась изобразить реверанс.

   Забавно. Прошло восемнадцать лет, но тот разговор Хильда помнила во всех подробностях. Тогда она согласилась, прошла подготовку и больше половины жизни оберегала принцессу и была ее Зеркалом. Но скоро всё должно закончиться. Так почему вместе с предвкушением долгожданной свободы она боится потерять эту связь? В какой момент понятия «долг» и «семья» в отношении Антонии стали неотделимы друг от друга?

   Сейчас Хильда с принцессой шли к паромобилю, фрейлины рядом вовсю щебетали, болтая за четверых, но Тони отвечала невпопад, думая о чем-то своем. Внешне она выглядела спокойной, но сжатые пальцы и излишняя сосредоточенность выдавали, как сложно ей это дается. Хильда дотронулась до ее локтя.

   – Расслабься, ты слишком напряжена.

   – Это мой первый официальный выход в столице. Всё должно пройти безупречно. Насколько возможно, – тихо отозвалась принцесса.

   Тони не обольщалась и прекрасно знала, что в политических играх была разменной монетой. Здесь, в Анвенте, ее слова не имели веса, а желания воспринимались капризами. Даже потрать она всю хаврийскую казну, раздавая беднякам, это сочли бы подкупом. Принцесса из некогда враждебной страны с самого начала была в проигрышном положении.

   Поэтому план был прост: в первую очередь Антонии следовало заручиться союзниками. Добиться расположения, влюбить в себя, стать фигурой, за которой готовы идти и к чьим словам прислушиваться. Пожалуй, покушение тут сыграло на руку – жалость, конечно, была не самым желаемым чувством, но всяко лучше неприязни.

   – Всё именно так и пройдет, – как можно тверже заявила Хильда.

   – Ты уверена? Я ведь не маг! Так почему это должна быть магическая Академия? Что я им буду рассказывать? Почему нельзя было выбрать что-то более спокойное для первого выхода в свет: приют, храм, благотворительный вечер? – Антония поняла, что заговорила слишком громко и снова понизила голос: – Ты ведь сама училась в Академии. Скажи, разве я не права?

   Хотелось бы соврать, что волноваться не о чем, но выбор короля и впрямь был дурацким. Хотя и своя логика в нем присутствовала: молодым людям проще принять свою ровесницу. С другой стороны, маги через одного были самовлюбленными снобами. Если захотят покрасоваться перед принцессой – пиши пропало.

   В свое время Хильда закончила факультет целителей, который славился здравомыслием, но даже у них по аудитории летали огненные шутихи, а тихоня-отличница могла заморозить болтающего без умолку соседа. Но в официальном мероприятии был большой плюс.

   – Сомневаюсь, что к нам пустят обычных студентов. Скорее, выберут лучших из лучших и заставят скромно сидеть в аудитории. Если вообще не подменят преподавателями.

   – Шутишь?

   – Нисколько. Ходят слухи, год назад Ария отправляли в филиал местной академии. Так вот, в аудитории его встретил весь преподавательский состав под студенческими личинами.

   – Но ведь королевские артефакты позволяют видеть сквозь личины!

   – Думаешь, о них все знают?

   Антония прыснула, представив солидных старичков за студенческой скамьей и вытянувшееся лицо жениха. Интересно, как он себя повел? Заставил слушать лекцию и записывать?

   – К тому же с нами королевские маги и стражи, которые не допустят бедлама, – дополнила Хильда, окончательно успокоив подопечную.

   На безопасность король не поскупился. Охранников было столько, что мышь не проскочит! И маги работали на совесть: интереса ради Хильда попыталась сплести простейшее заклинание, и тут же закололо руки, а ее личный охранник качнул головой – мол, не стоит так делать, нервирует.

   – Значит, волноваться не о чем?

   Хильда стряхнула недоделанное заклинание с кончиков пальцев.

   – Разве что о ревнивых студентках. Наверняка мы встретим влюбленных в принца дурочек, которые не в восторге от вашей помолвки. Не поддавайся на провокацию.

   – Я тоже от помолвки не в восторге. Но если я смирилась, пусть и они привыкают, – вздернула нос Антония.

   Дальше пришлось перейти на анвент, потому что будущая «привычка» уже шла навстречу с благодушным видом.

   – Вы так увлеченно разговаривали, дорогая невеста. Неужели обо мне? – промурлыкал Арий, склоняясь к руке принцессы для поцелуя.

   – Почти угадали. О том, как влияют привычки на супружескую жизнь, – не моргнув глазом, сместила акцент Тони.

   – Дурные привычки?

   – Разные.

   – Например? Хотя нет, дайте угадаю. Вы любите бить посуду? Прокрадываетесь на кухню и едите на ночь? Пьете... кофе? – последнее слово он произнес с таким придыханием, словно упоминал по меньшей мере опиум.

   – Неужели это всё, что пришло вам в голову? – закатила глаза Тони. – К тому же кофе любят все хаврийцы.

   – Ясно, кофе из дурных привычек вычеркиваем, – он тотчас поднял руки, сдаваясь. – Но что же делать? Хотелось бы найти какой-то изъян в моей идеальной невесте.

   – Я не люблю шутов.

   – Это не считается. Их многие не любят.

   – Для вас – считается, – многозначительно ответила Антония, и улыбка медленно сползла с лица принца. Но прежде, чем он подобрал достойный ответ, невеста примирительно взяла его под руку. – Впрочем, вы правы, нам стоит узнать друг друга получше. Думаю, такие совместные прогулки в этом помогут.

   «А заодно убедят остальных, что между нареченными полная гармония», – домыслила Хильда. Разумеется, вслух Тони такого не сказала, но повела жениха за собой, уверенно перехватывая инициативу в разговоре. Может, у принцессы не было опыта в любовных отношениях, зато был опыт придворной жизни, полной интриг.

   Хильда приотстала, чтобы не мешать.

   – Она окончательно оправилась. Приятно видеть принцессу такой… активной, – подошел к ней Нур. Он тенью следовал за принцем, но тут тоже позволил молодой паре побыть наедине.

   – Я думала, вы будете на стороне Ария.

   – Пока они на одной стороне, – хмыкнул капитан и одобрительно оглядел ее дорожное платье и обувь. Она надела подаренные туфли. – Вы сегодня в роли няньки?

   – «Компаньонка» нравится мне больше.

   – Но нянька звучит правдивее.

   – Вам тоже подходит.

   – Жаль, не приплачивают за полставки, – не стал спорить капитан, и они одновременно посмотрели на подопечных. Те были сама вежливость, но воздух между ними, казалось, искрит от напряжения.

   – Чья была инициатива с магической академией? – рассеянно уточнила Хильда.

   – Его величества. Он считает, что принцессе легче будет привлечь молодежь.

   – А его сыну поревновать?

   – И это тоже. Антония – красивая девушка. Если это заметит кто-то еще, включится собственнический инстинкт.

   – Удивительно, что он не попросил вас сыграть безумно влюбленного.

   – Арий слишком хорошо меня знает, – пожал плечами Нур.

   До академии они добрались без приключений. Их встретил ректор – тщедушный старичок в длинной темной мантии, а вовсе не ослепительный красавец из любовных романов, которыми так упивались фрейлины. Он рассказал о факультетах и издалека показал полигон, где что-то взрывалось и грохотало. В аудиториях же, напротив, стояла противоестественная тишина, нарушаемая разве что скрипом перьев да голосом преподавателя.

   На лекции, куда они заглянули, солидного вида маг, куда больше похожий на книжного ректора, демонстрировал воздушные щиты, а вместе с ним бицепсы и трицепсы.

   – Продолжайте, тьен Борн, не обращайте на нас внимания, – попросил его ректор.

   Хильда не сдержала смешок. О да, ведите как ни в чем не бывало, здесь всего лишь два представителя короны, ерунда какая!

   Но гости мага не смутили, он так же спокойно и обстоятельно объяснял магическое плетение. Зато внимание студентов рассеялось: девушки хихикали и бросали заинтересованные взгляды на принца, парни приосанились при виде принцессы и фрейлин.

   «Лучше бы на щит смотрели», – вздохнула Хильда, любуясь таким простым и одновременно мощным заклинанием. Ее собственный щит не выдерживал и минуты, в свое время она с трудом сдала на зачет. Ее из-за этого даже на границу отправлять не хотели – ну что за маг, которого любая тварь с удара лапы одолеет? Но Хильда вооружилась артефактами, надавила отцовским авторитетом и все-таки добилась своего.

   – Кто хочет выйти к доске и повторить? – спросил магистр у аудитории.

   Тут же взлетело несколько рук, и бровь преподавателя дернулась. Непривычно? Ну, конечно. Не каждый день за твоими действиями наблюдают особы королевской крови. Вдруг удастся их впечатлить?

   – Тьенна Кафри, прошу.

   Черноволосая девушка так поспешила к доске, что споткнулась и чуть не упала, попав под шквал смешков. Но стоило отдать должное: она хоть и покраснела, но выпрямилась и с гордо поднятой головой подошла к преподавателю.

   С первого раза щит не получился. Со второго тоже. На третий появились намеки: конечно, до нормального щита было далеко, но для первых попыток – хороший результат.

   – Неплохо, – похвалил ее преподаватель и вызвал следующего.

   Уровень местных и хаврийских студентов оказался примерно одинаков. Несколько подающих надежды отличников, большинство – уверенные середнячки. Кто-то провалился, потому что слишком стеснялся, кто-то, наоборот, неожиданно собрался и показал хорошие результаты. Совсем уж безнадежных не было, но их вполне могли отправить по домам, чтобы сегодня не мозолили глаза.

   – А может, ее высочество покажет нам какое-нибудь заклинание? – раздалось с задних рядов, когда как минимум половина студентов побывала у доски. – Говорят, в Хаврии другие плетения используют!

   – Боюсь, не получится. Я не училась магии, моих сил хватит только зажечь свечу, – вежливо улыбнулась принцесса, подтверждая слухи, и тотчас по аудитории пронесся шепоток. Еще одна причина не любить невесту принца. – Но если госпожа Моник согласится…

   – Почему бы и нет, – пожала плечами Хильда, выходя к доске. Пальцы самую малость подрагивали – не оплошать бы! – Тьен Борн, вы не против паутинки?

   – Они еще не изучали ее… Но тем лучше. Прошу, – в глазах мужчины зажглась заинтересованность, и он уступил Хильде место.

   Паутинка была малозатратным заклинанием, но одним из самых сложных по плетению. Хильда и любила ее потому, что теорию знала на отлично, а на практику сил не всегда хватало.

   Началось всё с крохотного водяного шара над головой. Затем такие же начали появляться над головами студентов, заставляя их с опаской посматривать наверх – не свалится ли? От одного шарика к ближайшим тянулись дрожащие нити воды, и вскоре вся аудитория заполнилась сияющим водным полотном.

   Наступила тишина, нарушаемая разве что едва слышным плеском.

   А затем всё враз исчезло. Шары, нити, магическая паутина рассеялись, будто их и не было. Какое-то время студенты ожидали, что дальше, затем начали роптать.

   – И это всё?

   – А для чего такое заклинание?

   – Это просто красоты ради?

   Хильда слушала возмущение с невозмутимым видом, а вот губы преподавателя подрагивали в улыбке. Когда голоса стали посмелее, тьен Борн усмехнулся уже не скрываясь.

   – Отпускайте, тьенна Моник, – разрешил он, и Хильда тотчас выпустила плетение. Водяные шары вновь стали видимыми, и на не ожидавших подвоха студентов обрушился проливной дождь.

   У двоих получилось создать щит – только что выученное заклинание сработало как надо. Остальные бросились закрывать конспекты и только потом поняли, что капли их так и не достали. Над аудиторией сиял огромный магический щит, спасая тетради от неминуемой гибели.

   – Тьен Борн, спасибо! – дружно выдохнула аудитория.

   – Благодарите ее высочество, – мотнул головой преподаватель и демонстративно поднял руки, показывая, что ничего не делает.

   – Но как?! Ведь магия…

   – Хаврийцы славятся своими артефактами. В том числе аккумулирующими магическую энергию, – объяснила Хильда, а Антония любовно погладила браслет.

   Остаток занятия ушел на жаркую дискуссию на тему артефактов. Половина студентов возмущалась, что так нечестно, другая спрашивала, как артефакт устроен и сколько энергии может передать. А экзамен с артефактом сдавать можно? Почему нет? А если сами сделают? Покажете, как устроен?

   Вскрывать браслет принцессы им никто не дал, но тьен Борн пообещал передать пожелания мастеру-артефактору относительно темы для дополнительного занятия. Тоскливый вздох вряд ли можно было перепутать с восторженным, но спорить с суровым боевым магом никто не рискнул.

   Тут ректор очнулся, вспомнив, что у гостей плотный график, а следующая группа студентов уже мнется в дверях, и закруглил встречу.

   – Тьенна Моник, я давно не общался с хаврийцами. Не хотите обменяться опытом? – догнал ее тьен Борн, когда все уже вышли из аудитории. – Скажем, в пятницу вечером.

   – Это свидание?

   – Ух, а хаврийки и правда прямолинейны, – он хохотнул от удивления, но тушеваться не стал и протянул руку. – Это свидание.

   – Как и боевые маги, – рассмеялась Хильда, отвечая на рукопожатие. По-деловому, как коллега с коллегой. – Пришлите вестника, где встретимся.

   – Только предупредите. Тьенне Моник надо будет выделить охрану, – проходя мимо, бросил Нур.

   – С ним не поспоришь, – шепнула Хильда достаточно громко, чтобы капитан услышал. Вот что за вредный характер! Жалко ему, что ли, одного спокойного вечера? Ей так хотелось вырваться из давящих стен дворца!

   Вырваться хотелось не только ей. После посещения академии Антония повеселела. Его величество не ошибся: бойкое общение со студентами пошло ей на пользу. Давно Хильда не видела принцессу такой оживленной, и, кажется, еще дольше не слышала ее смеха. Правда, когда та торопилась, то проглатывала окончания слов и акцент становился сильнее. С другой стороны, в этом было свое очарование. Арий и вовсе смотрел на невесту широко раскрытыми глазами.

   Как удачно, что сегодня их сопровождала парочка журналистов, должных осветить выход в свет. Вот бы ушлый репортер заснял этот момент! Нашлось бы чем поддразнивать Антонию в предсвадебной суете.

   Жаль, улыбающаяся принцесса нравилась не всем. Когда Тони с Арием вышли из паромобиля на центральной площади, о чем-то с увлечением споря, многие горожане смотрели с прежним неодобрением. Неловко, злобно, с вызовом. Близко к королевской чете их не подпускали – стража оцепила площадь, но Хильда считывала взгляды как потенциальные угрозы. Пока не наткнулась на неожиданный объект.

   Посередине площади возвышалась накрытая белым покрывалом скульптура. Что-то новенькое? Когда они приехали в столицу, ее не было.

   – Хотел сделать сюрприз. Надеюсь, он удался, – Арий подвел невесту ближе. – Наши страны долго враждовали, и я рад, что теперь всё закончилось. «Единение» – это ода миру. Честно, я сам еще не видел результата. Сегодня открытие скульптуры, и мне хотелось бы доверить вам эту честь, – он протянул Антонии удерживающую ткань веревку.

   – Может, вместе? – нерешительно предложила она, удивленная вниманием, и Арий, кивнув, встал позади нее.

   – На счет три? Раз, два…

   Полотно съехало, открывая знакомую фигуру принца, стоящего в обнимку с гордо улыбающейся хаврийкой. Засверкали вспышки камер. Скульптура была прекрасна. Герои так и лучились счастьем и любовью. Одна беда – вырезанной из камня девушкой была явно не принцесса.

   – С ума сошли? Бенита ее в пыль разнесет, когда увидит, – пробормотал за спиной Хильды Нур и добавил несколько выражений покрепче.

***

Нур

   Это был глобальный прокол, и как хорошо, что не в его зоне ответственности. По крайней мере, глядя на ошарашенное лицо принца, Нур сильно сомневался в его участии. Арий, конечно, был талантливым лицедеем, но не дураком. И, судя по красным пятнам на щеках, разозлился не на шутку.

   Их подставили, обвели вокруг пальца, выставив в самом неприглядном свете. Такой пассаж выглядел открытым пренебрежением, плевком в лицо хаврийцам. Нота протеста с требованием убрать безобразие с площади и принести публичные извинения – это меньшее, чего теперь следовало ждать. Хотя Антония рассматривала скульптуру с ледяным спокойствием и скандала не затевала. Пока.

   Но как?! Нур видел согласованный набросок, и Арий на нем явно обнимал свою невесту. Да, поначалу его высочество был против такой композиции, спорил с отцом несколько дней, но уступил его аргументам. Неизвестные принц и принцесса вряд ли могли стать для горожан примером примирения.

   Но тогда каким образом и когда хрупкая Антония сменилась на боевого мага? Хоть тащи горе-скульптора в допросную! И ведь придется. Его величество такой сюрприз с рук не спустит.

   А как вам выбор «пассии» принца? С ума спятить! Это не собирательный образ, а одна весьма известная среди дворян особа. Которая, к слову, самому принцу предпочла обычного детектива, и Арий старался не вспоминать об этом унизительном факте. А если виконт Дениш подаст жалобу, что его дочь дискредитировали в глазах общественности? С него ведь станется, он тот еще жук! О том, как поступит сама Бенита, если увидит скульптуру, Нур старался и вовсе не думать – одна неслучайная молния с ее браслета, и творению конец.

   Одним словом – катастрофа.

   Но катастрофа случилась минутой позже. Пока все в немой тишине рассматривали скульптуру, певчий дрозд пролетел по площади мимо охраны и оцепивших территорию магов. Опустился на плечо каменному принцу и, чирикнув, начал чистить перышки. Вроде бы обычная умиротворяющая картина, но… Всплеск магической энергии Нур уловил за мгновение до взрыва, а щиты он и стража выбросили вместе.

   «Зато не придется думать, куда девать горе-шедевр», – мимоходом отметил про себя Нур, наблюдая, как каменная крошка стекает по прозрачному куполу вместе с птичьими перьями. Голова «принца» улетела на клумбу, остались только каменные ступни и половинка его спутницы.

   – Антония, поверьте, я понятия не имел…

   – Думаешь, сейчас время об этом говорить?! – рявкнула невеста на будущего супруга, и они зло уставились друг на друга.

   Ария не задело, хоть он и стоял ближе всех к скульптуре – его щит и щит Антонии наложились. Раз спорят, значит, не пострадали. Взгляд невольно метнулся к Хильде: убедиться, что и с ней всё в порядке. Ну конечно, вместо того, чтобы защитить себя, она набросила купол на отошедшего для лучшего ракурса газетчика. Хорошо хоть, сама не пострадала.

   Никто не пострадал, кроме птички и творения известного мастера. А вот шума взрыв наделал немало.

   – Что случилось?

   – Опять взрыв?

   – Покушение-е! – тоненько взвизгнули в толпе, и паника захлестнула горожан. Кто-то рванул с площади, другие попытались найти защиту у стражей, как вдруг:

   – Я видел! Это всё принцесса. Это она разозлилась и взорвала скульптуру! – чей-то громкий голос перенаправил страх и злость в нужное русло, и доведенная толпа уставилась на всё еще стоящую в центре Антонию.

   – Пошла вон, ведьма!

   – Ты нам не нужна!

   – Вали в свою Хаврию!

   В щит внезапно что-то ударило, и Нур, поначалу заподозривший заряд магии, увидел обычное куриное яйцо. Следом полетело второе. Потом помидор. А затем, вместе с продуктовыми зарядами, маленькая, но сильная молния, чуть не пробившая двойной щит. Это уже не случайность или злоба, а пресловутое покушение. Кто-то отлично знал, что они появятся на площади, и тщательно спланировал эту акцию: ошарашил, отвлек внимание. Только в кого целил – в Ария, Антонию или в обоих?

   Еще одна успешно отраженная молния – щит затрещал, но выдержал. Нур проследил, откуда та прилетела, и заметил невзрачного мужчину в кепке по самый нос, сжимающего в руках боевой артефакт. Такие игрушки частенько применялись стражей и, насколько Нур помнил, заряжались на три-пять выстрелов. Значит, оставался как минимум один…

   – Защищайте их высочества! – бросил Нур страже, а сам кинулся за преступником.

   Тот, увидев капитана, тотчас отступил и попытался затеряться в толпе. Шустрый малый. Лавировал между горожан уверенно, потом свернул в подворотню.

   – Эй, ты куда прешь! – взревел кто-то позади, но Нур даже не заметил, кого толкнул. Перепрыгнул через мусорный бачок, ударился плечом о какой-то ящик, не вписавшись в поворот и наверняка поставив ссадину. Но сейчас главное было не упустить беглеца.

   Молния над головой обрушила на него целый ворох черепицы – третий заряд преступник не пожалел, и Нур потерял на щит несколько драгоценных секунд. Теперь догонял почти наугад, лишь изредка замечая фигуру вдалеке. И все-таки опоздал. Перед выросшей стеной Нур остановился как вкопанный. Он потерял его в бесконечном разветвлении улиц. В какой момент свернул не туда? На прошлом повороте или на этом? Вот зараза! Стучать кулаком о стену было бессмысленно, но от этого становилось как-то легче.

   Он без особой надежды вернулся на предыдущую улицу, пробежал ее, но никого не нашел. Стыд и позор. Надо было бить на поражение, так хоть в Пустоши могли