Космический замуж. Подарок судьбы. Катерина Шерман

Оглавление

• АННОТАЦИЯ:
• ГЛАВА 1. Побег Сёмы
• ГЛАВА 2. Питомник
• ГЛАВА 3. Ультиматум
• ГЛАВА 4. Решение
• ГЛАВА 5. Назначение
• ГЛАВА 6. Испытание на прочность
• ГЛАВА 7. Одна на двоих
• ГЛАВА 8. Протокол уют
• ГЛАВА 9. Завтрак
• ГЛАВА 10. Рекомендации дока
• ГЛАВА 11. Разговор
• ГЛАВА 12. Истинная
• ГЛАВА 13. Предложение
• ГЛАВА 14. Обряд
• ГЛАВА 15. Консумация
• ГЛАВА 16. Игра на время
• ГЛАВА 17. Помощь
• ГЛАВА 18. Решения
• ГЛАВА 19. Переговоры
• ГЛАВА 20. Больница
• ГЛАВА 21. Мама?
• ГЛАВА 22. Новость
• ГЛАВА 23. Прощение
• ГЛАВА 24. Церемония
• ГЛАВА 25. Первая брачная ночь
• ГЛАВА 26. Финал

АННОТАЦИЯ:

Они искали меня всю жизнь. А я искала лишь способ спасти сына.

   Наш брак должен был быть обманом. Но их кровь, признавшая во мне свою единственную, смешала все карты. Теперь они не просто мужья по контракту — они моя судьба, от которой не убежать.

ГЛАВА 1. Побег Сёмы

Воздух в каюте эконом-класса был спертым и густым. Я еле открыла глаза. Последнее время я мало спала. Беспокойство за сына было настолько сильным, что я, похоже, заработала бессоницу. Еще немного. Еще пара прыжков, и мы на Таларии. Там его вылечат.

   Открыла глаза и посмотрела на соседнюю крошечную койку, там где сейчас пристёгнутый ремнями лежит мой сын.

   Распахнула глаза и испуганно подскочила со своей койки.

   Его нет! НЕТ!

   Я дала Сёме лекарство, сбивающее температуру, он должен был проспать минимум час.

   Дверь нашей каюты была распахнута. Робот нянька стоял на подзарядке, поэтому не следил за сыном. Модель древняя, если ставить на зарядку, то он перестаёт выполнять свои функции.

   — Господи, как я могла уснуть? — на лице моментально возникли слёзы. — Я бесполезная мать, даже за сыном уследить не могу, — причитая, отключала робота от зарядки. — А если с ним что-то случиться? — Мое сердце заколотилось в панике. — Он не мог уйти далеко, он слаб. Но коридоры корабля это сплошной лабиринт, а время бежит сквозь пальцы, как песок.

   Ещё три минуты драгоценного времени потеряно, пока робот включался. И вот, наконец, программа была загружена.

   — Мино, Сёма пропал, срочно активировать режим поиск! — дала я команду.

   Ещё минута ушла на запуски всех протоколов и активацию режима и вот мы наконец выскочили в коридор. Естественно он был пуст. Семён - исследователь. Ему всё интересно. Это самая любопытная «почемучка» на свете. Поэтому я даже не удивлена, что он начал исследовать корабль.

   — Протокол «Поиск» активирован, — зажужжал робот.

   Его сенсоры повелительно запищали, когда мы поспешили на более просторную палубу. Шикарную, если сравнивать с нашим углом. Где-то впереди слышались голоса и странные щебечущие звуки.

   — Обнаружено. Биометрика Семена совпадает. Источник: секция G, помещение «Каюта капитана».

   Я мчалась за роботом по чужим трапам, пока не услышала голоса из приоткрытой двери капитанской каюты. И среди них — сдавленный смех моего сына.

   Я рванула внутрь, готовая на драку, и застыла на пороге.

   Сёма сидел в огромном кресле, болтая ногами, а двое мужчин в офицерской форме с интересом разглядывали его рисунок, размазанный углем по обрывку схемы. Высокие, мощные, было в них что-то такое, что заставило меня, на мгновение, замереть от ужаса.

   Один, с иссиня-черными волосами, длиной примерно по плечи, и шрамом через бровь, смотрел на меня как на угрозу. Второй тоже темноволосый, только стрижка короткая, с глазами цвета горького шоколада и слишком обаятельной улыбкой, казалось, вот-вот рассмеется.

   — Вторжение в закрытую зону. Уровень угрозы: низкий. Вероятность причинения вреда: 2,3%», — отрапортовал Мино, пытаясь встать между мной и мужчинами.

   — Мама! Я капитанам корабль нарисовал! — радостно прощебетал Сёма, заставив меня взять себя в руки и шагнуть к сыну.

   — Прошу прощения, — голос мой дрогнул, но я выпрямила спину. — Он сбежал.

   — Ничего страшного, — сказал короткостриженый мужчина, и его голос был густым и теплым, как мед. — Капитан Артан. А это мой первый помощник, Леон. Ваш сын… превосходный художник.

   Леон, тот, что со шрамом, лишь хмыкнул, не отрывая от меня изучающего взгляда. И в этот момент на стене замигал аварийный индикатор, и из радиорепродуктора послышался тревожный голос:

   — Капитан, у нас снова проблемы с питомником. Сбой в системе климат-контроля сектора G. Температура критически падает.

   — Я мне можно посмотреть на питомник? — спросил Сёма, уловив из услышанного только то, что ему интересно.

   — Нет, маленький, нам нужно возвращаться, — я подхватила сына на руки.

   — Извините за беспокойство, — сказала мужчинам и торопливо направилась на выход из каюты.

   — Ну ма-ам, — захныкал Семён. — Я хочу посмотреть питомник. Там же животные и птички. Ты обещала мне, — продолжал капризничать сын.

   — Сём, я обещала питомник на Таларии, помнишь? А тут мы не должны мешать капитан и его помощнику выполнять свою работу.

   — Вы не помешаете, — услышала я голос за спиной и на мгновение замерла.

   Капитан нагнал нас.

   — Вы не помешаете, можете посмотреть на животных, там безопасно, — сказал капитан и улыбнулся такой очаровательной улыбкой, что моё сердце дрогнуло, но я тут же мотнула головой, прогоняя своё наваждение.

   — Ма-ам ну пожалуйста, давай немного посмотрим? — сын обнял меня ручками за шею. Это запрещенный приём, знает, что я не могу ему отказать, когда она так просит.

   — Хорошо, но только недолго. Тебе нужно отдохнуть, — сдалась я, наконец.

ГЛАВА 2. Питомник

И мы пошли. Капитан и его помощник любезно проводили нас. Я старалась держаться от них на расстоянии и вообще на них не смотреть, чувствуя на себе тяжесть их взглядов. Не о себе я должна думать, а о сыне. Сейчас его здоровье и благополучие важнее всего.

   Мы уже подходили к массивным дверям питомника, как Леон – помощник капитана, выдал гневно, срываясь на повышенные тона:

   — Где чертов борт-инженер, когда он так нужен?

   Из-за стойки, заваленной инструментами и обрывками схем, появился потный, растерянный человек в замасленном комбинезоне. Его руки дрожали.

   — Кэп, я... это нестандартная система, контур заморозки... мне нужны схемы, время... Я впервые с таким сталкиваюсь...

   — Времени у нас нет, инженер, — рыкнул Артан, и его низкий, вибрационный голос, будто раскаты грома, прокатился по помещению, заставляя содрогнуться не только меня, но, казалось, и металлические стены. Потом он перевёл взгляд на нас и замолчал, с трудом сдерживая ярость.

   — Леон, проводи Семёна и его маму, пожалуйста.

   Леон что-то недовольно фыркнул под нос, но, открыв тяжелую дверь, запустил нас в самый настоящий райский сад. Это был огромный ангар, перестроенный под питомник, где под искусственным солнцем бушевала жизнь. Посередине тянулся длинный стеклянный тоннель, в котором можно было спокойно идти, наблюдать за животными и не переживать за свою безопасность.

   — Вау, — прошептал Семён, зачарованно разглядывая питомник, и его восторг был таким искренним, что на мгновение развеял мою тревогу.

   — Я оставлю вас, мы скоро подойдём, а пока знакомьтесь с питомцами, — сказал Леон и торопливо вернулся к капитану, его шаги отдавались эхом по металлическому полу.

   Сёма попросил спустить его на пол, что я и сделала, и он, словно завороженный, прилип к прозрачной стене тоннеля, разглядывая тропическую прелесть. Тем более, что к нам осторожно, переваливаясь, направлялся иглошип. Редкий, дорогущий экземпляр, как им удалось достать такого?

   — Мама, смотри, — прокричал Сёма, не отрывая взгляда от диковинного зверя.

   Я улыбнулась сыну, но сама почему-то прислушивалась к тому, что говорил капитан борт-инженеру. Слова доносились сквозь стекло, приглушенные, но полные угрозы.

   — Ты понимаешь, что эти животные — единственная партия, которую позволили завести на «Таларию». Они не переносят температуру ниже нуля. Если они погибнут, заповедник разорвет контракт. А я не люблю, когда мои планы рушатся из-за чьей-то некомпетентности.

   Инженер побледнел так, что стал похож на мел. Я видела его панику, отчаяние в глазах. И видела проблему — ту самую, что когда-то была моей специализацией.

   — Кэп, я предупреждал, что моей компетенции может не хватить на эту работу. Я просил нанять узкого специалиста на этот заказ. Разовый контракт. Простите, что напоминаю, сэр, но вы этого не сделали. Я не знаю, как исправить проблему. Мне нужно время.

   Я видела, как посуровело лицо капитана, сжались его кулаки. Каким злым и нетерпеливым был его помощник.

   — И что ты предлагаешь? — задал он громовым голосом, от которого зазвенело в ушах.

   — Я не могу прыгнуть выше головы, сэр.

   Мои пальцы сами потянулись к мультитулу на поясе, будто живя своей собственной жизнью. Старая привычка снова брала верх.

   — Сёмочка, постой тут, я сейчас вернусь, — сказала я, наклонившись и чмокнув сына в щеку.

   — Мино, охранять Семёна, — дала команду роботу.

   Только моему сыну сейчас было не до меня. Они с иглошипом внимательно, с обоюдным любопытством разглядывали друг друга, будто нашли родственную душу. Сделав глубокий вдох, я подошла к капитану.

   — Я знаю, в чём проблема, и могу её исправить, — сказала я мужчинам, и тут все трое разом замолчали и перевели на меня удивлённые, недоверчивые взгляды.

ГЛАВА 3. Ультиматум

Пара часов ремонтных работ и в итоге в благодарность за работу, у нас с Сёмой отдельная шикарная гостевая каюта. Воздух здесь был прохладным и чистым, пахло озоном и едва уловимыми нотами сандала. После спертого эконом-класса это казалось раем. Я сидела на краю широкого дивана, не в силах оторвать взгляд от Сёмы. Он спал, прижавшись щекой к шелковой подушке, его дыхание было ровным и глубоким, благодаря легкому седативному, которое дал корабельный врач. Тот самый врач, что теперь дежурил за дверью, по личному приказу капитана.

   Мое сердце, до этого колотившееся в панике, наконец-то обрело покой. Пусть и всего лишь на время, но я помогла решить вопрос с питомником. В этот момент я была не просто беглянкой с больным ребенком, а профессионалом. И капитан Артан видел это. В его взгляде, когда я чинила сломанный контур, было нечто большее, чем благодарность. Было уважение. Эта мысль согревала сильнее, чем любой комфорт. Я позволила себе расслабиться, впервые за долгие месяцы побега.

   Дверь открылась без стука. Я ожидала увидеть врача или, возможно, самого Артана — может, с очередной проблемой, которую я была бы рада решить, чтобы снова почувствовать себя нужной.

   Но в проеме стоял Леон, помощник капитана. Его лицо было отстраненным и жёстким, словно титановый сплав. Не знаю почему, но мне показалось, что он с первых минут как увидел меня, выказывает какое-то скептическое пренебрежение в отношении меня. Чем я так ему не угодила? Тем, что не доглядела за Сёмой и тот сбежал. Я для него нерадивая мамаша? А может что ещё, не понимаю.

   Он вошел, и дверь беззвучно закрылась за ним, отрезав нас от внешнего мира.

   — Тебе рано расслабляться, — бросил он, и его голос прозвучал как удар хлыста по натянутым нервам.

   Я замерла, инстинктивно прижавшись к спинке дивана. От его тона по спине пробежали мурашки.

   — Что вы имеете в виду? Что случилось? — выдохнула я, глядя, как он приближается.

   Он ничего не ответил, лишь бросил на стол передо мной тонкий планшет. Экран был активен, и буквы горели на нем, словно раскаленное железо.

   «ЭКСТРЕННЫЙ РОЗЫСК. Корабль «Звездный Странник». Разыскиваются: Воронцова Кайла и ее несовершеннолетний сын Воронцов Семен. За информацию — крупное вознаграждение от Дома Воронцовых. ВНИМАНИЕ: Ребенок может удерживаться матерью против воли законного опекуна».

   Рядом с текстом — наше с Сёмой свежее фото. Его сделали, должно быть, на одной из космических станций, где мы меняли корабли. Мы выглядели измученными и испуганными, я пыталась прикрыть Сёму капюшоном.

   Мир не просто рухнул. Он рассыпался в прах, оставив после себя ледяную пустоту. Дедушка. Могущественный, безжалостный Глеб Воронцов. Он нашел нас. Он не просто искал, он выставил меня похитительницей собственного сына. Воздух покинул легкие, комом подступив к горлу. Сердце заколотилось с такой силой, что в ушах зазвенело.

   — Нет... — вырвалось у меня хрипло, и я сама испугалась звука собственного голоса. — Это ложь! Бессовестная и наглая! Он лжет!

   Но Леон лишь холодно наблюдал за моей паникой, скрестив руки на груди. Его молчание было красноречивее любых слов.

   В следующую секунду дверь снова открылась, и в каюту вошел Артан. Он был спокоен, но в его спокойствии была стальная, неумолимая твердость. Он видел планшет. Видел мое перекошенное ужасом лицо. Его взгляд скользнул к спящему Сёме, а затем вернулся ко мне.

   — Доказательства, Кайла, — произнес он, и мое имя на его губах звучало как приговор. Его голос был тихим, но в нем не было и капли тепла. — Мне нужны доказательства твоей правоты. Пока их нет, по закону, я обязан сдать вас властям на следующем порту. Дом Воронцовых, не просто влиятельная сила. Это империя. С империями не воюют. Им подчиняются.

   Ярость. Белая, слепая ярость затопила меня, смывая леденящий страх. Я вскочила, готовая броситься на него, словно могла что-то изменить силой, криком, отчаянием. Слезы выступили на глазах, но я с яростью их смахнула.

   — Я — его МАТЬ! — выкрикнула я, и голос сорвался на визг. Я ткнула себя в грудь. — Я не соучастница, я жертва! Я сбежала от этого монстра, который считает моего сына своим имуществом, очередным винтиком в своей корпоративной империи! Он убьет в нем все живое, всю любовь, все детство, как убил в моем муже! Он заберет его и запрет в золотой клетке, будет лепить из него своего преемника, пока Сёма не умрет от тоски и равнодушия! Вы понимаете?! Ему нужен не внук, ему нужен наследник! Холодный и бездушный, как он сам!

   Они оба смотрели на меня. Леон — с каменным, почти скучающим безразличием. Артан — с тяжелым, неумолимым взглядом судьи, который выслушал все оправдания, но не нашел их убедительными.

   — Твои слова ничто против их документов, их денег и их юристов, которые обернут любое твое «потому что» против тебя же, — отрезал Леон, брезгливо морщась, словно от неприятного запаха.

   Артан сделал шаг вперед, и его тень накрыла меня целиком. Он был так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло и легкий запах озона и металла.

   — Но у тебя есть выбор, — сказал он, и его низкий, вибрационный голос заглушил гул в моих ушах. — Закон... или я.

ГЛАВА 4. Решение

Он позволил этим словам повиснуть в воздухе, дав им просочиться в мое сознание. Я, все еще дрожа от ярости и отчаяния, смотрела на него, не понимая, не веря.

   — Я могу стать стеной между вами и Воронцовым. Стеной, которую не пробьют ни его деньги, ни его влияние. На моем корабле вы станете призраками. Ваши следы растворятся в космосе. На Таларии вас ждут не просто врачи, а лучшие специалисты, о которых ваш бывший свекор, я ж правильно понимаю, что он бывший?

   Я молча кивнула и он продолжил:

   — В общем, первоклассные врачи и полная защита. Настоящая жизнь вместо жалкого существования в страхе.

   Он сделал паузу, давая мне осознать невероятный масштаб обещанного. Рай, предложенный дьяволом. А потом обрушил цену. Его взгляд стал острым, как бритва.

   — Взамен ты становишься моей. Твои знания, твои руки, твоя преданность все это будет принадлежать мне. Ты станешь моим личным бортинженером. Ты не выйдешь из этого статуса, не сделаешь ни шага без моего приказа, пока я не решу иначе. Но стоит тебе отказаться... — его взгляд скользнул к Сёме, — ...и на следующей орбитальной станции вас встретит вооруженная до зубов частная охрана Воронцова. Они имеют на это право по их «закону». И я не стану мешать.

   Унижение. Оно было таким острым, таким горьким, что я физически почувствовала тошноту. Собственность. Вещь. Я променяла одну позолоченную клетку на другую, железную. Я потеряла мужа. А потом противостояла свёкру и в итоге бежала. Страх за сына, жгучий и всепоглощающий, боролся с яростным, первобытным протестом против такой сделки. Я ненавидела его в этот момент. Ненавидела его спокойную силу, его власть, его умение поставить меня на колени, когда минуту назад я парила от чувства собственной значимости.

   Я посмотрела на спящего Сёмку. На его мирное, доверчивое лицо. На его грудь, ровно поднимающуюся в дыхании. Я представила его в холодных, стерильных покоях особняка Воронцовых, среди чужих людей, с репетиторами вместо друзей, с правилами вместо игр. Его любопытство, его смех — все это было бы уничтожено.

   И затем я перевела взгляд на Артана. На этого сильного, властного мужчину, который предлагал не спасение, а пакт с дьяволом. В его глазах не было злорадства. Была тяжелая, неизбежная решимость.

   Мой кивок был едва заметным, больше поникшей головой, чем согласием. Это не было добровольное решение. Это была капитуляция. Я продаю свою свободу, чтобы купить ему шанс на жизнь.

   Но в глубине глаз Артана, когда он увидел этот кивок, промелькнуло нечто, заставившее мое сердце сделать очередной, противоречивый кульбит — не страх, не ненависть... а щемящее, запретное облегчение.

   Он не стал ничего больше говорить. Просто кивнул, коротко и деловито, будто мы только что заключили контракт на поставку груза, а не перечеркнули мою жизнь.

   — Леон, — капитан повернулся к помощнику, не повышая голоса. — Организуй для госпожи Воронцовой и её сына перевод в каюту персонала первого уровня. Рядом с медблоком. И чтобы у мальчика было всё необходимое.

   Это прозвучало не как предложение, а как приказ. Но в нём не было прежней железной беспощадности. Была... практичность. Забота? Нет, пока ещё не забота. Но и не жестокость. Это был первый шаг. Шаг человека, который берёт на себя ответственность.

   Леон, до этого момента остававшийся безмолвной статуей, встретился взглядом с Артаном. Что-то беззвучное промелькнуло между ними. Затем Леон коротко кивнул.

   — Будет сделано, — его голос потерял ядовитые нотки, став нейтральным, почти что служебным. Он бросил на меня взгляд, в котором всё ещё читалась настороженность, но исчезло откровенное пренебрежение. Теперь я была не незваной проблемой, а... активом, за которым нужно присматривать.

   Артан последний раз взглянул на меня. Его пронзительные глаза задержались на моём лице, будто фиксируя новую реальность.

   — С завтрашнего дня приступаешь к обязанностям. Сегодня отдыхай и будь с сыном. — В его низком баритоне снова появились те тёплые, медовые нотки, что так контрастировали с ультиматумом минуту назад. Это было тонко. Не примирение, а намёк на него. Намёк на то, что по ту сторону сделки может быть не только рабство, но и что-то иное.

   Он развернулся и вышел. Леон последовал за ним, оставив меня одну в оглушающей тишине.

   Я медленно опустилась на колени рядом с диваном и прижалась лбом к его краю, пытаясь унять дрожь в руках. Да, я только что продала свою свободу. Но разве у меня был выбор? Глядя на спящее лицо Сёмы, я понимала — нет. А сквозь горечь и унижение пробивалось странное чувство. Они не вышвырнули меня в воздушный шлюз. Они не стали угрожать сыну. Они предложили сделку. Жестокую, безвыходную, но... честную. И теперь, они мои потенциальные союзники. Жесткие, опасные, но союзники.

   Теперь я была их проблемой. Но, возможно, в этой новой, страшной реальности быть «проблемой» капитана Артана было самой безопасной гаванью в моей разрушенной жизни.

ГЛАВА 5. Назначение

Тишина после ухода мужчин оказалась оглушительной. Я медленно опустилась на колени возле дивана, прижалась лбом к прохладной поверхности и закрыла глаза, пытаясь заглушить хаос в душе. Не было ни ярости, ни паники, только ледяная, тошнотворная пустота. Я только что подписала договор с дьяволом, и на кону стояла моя собственная свобода и свобода моего сына.

   «Собственность». Слово жгло изнутри, унизительное и тяжелое. И так знакомо. Словно я снова стала той девчонкой, потерявшей всё. Сначала Андрея. А теперь и себя. Но, когда я подняла взгляд на Сёмку, на его разметавшиеся по подушке волосы, на безмятежно приподнятые ресницы, весь этот жгущий стыд превращался в холодную сталь решимости. Это была цена. Высокая, неприемлемая, но единственно возможная. Я пошла на это, чтобы купить ему жизнь. Настоящую жизнь, а не прозябание в золотой клетке под присмотром деда-тирана и без меня. Я просто физически не могу отдать Сёму его деду. Кажется, что если это случится, в ту же минуту я умру. Сын, это не просто ребёнок, он как часть меня. Как рука или нога. Это мой свет, моё счастье. И моя жизнь. Ради него я готова на всё, лишь бы ему было хорошо.

   Новая каюта, в которую нас перевели, была аскетичной, но чистой. Две узкие койки, маленький стол, санузел. Пахло озоном и свежим бельем. Конечно, не роскошь гостевой, но и не душная каморка эконом-класса. Эта простота почему-то больно напомнила мне нашу первую квартиру с Андреем, папой Сёмы. Такую же маленькую, но наполненную таким светом... Эти стены стали нашим новым миром. Нашей тюрьмой и нашим убежищем одновременно.

   Порадовало и то, что команда или может сам капитан позаботились о Сёме. Мы нашли игрушки: конструктор, интерактивные игры и ещё целую кучу всяких штук. Я была им благодарна. Потому что оставить Сёму, пусть даже и на Мино, но так надолго было для меня болезненно.

   Сёмка проснулся утром бодрым и, к моему удивлению, счастливым.

   — Мама, а мы правда теперь будем жить на корабле? А мы увидим питомник еще? А тот дядя, капитан, он добрый? — вопросы сыпались один за другим.

   Его глаза, точь-в-точь как у отца, сияли любопытством. Такое же выражение было у Андрея, когда он рассказывал о своих инженерных проектах...

   — Моя маленькая почемучка, — улыбнулась, потрепав сына по вихрастой голове. — Я пока не готова тебе ответить, но постараюсь устроить для тебя ещё одну экскурсию.

   Его любопытство, его готовность принять новые обстоятельства согревали меня лучше любого солнца.

   Ровно в восемь утра, как и было оговорено, раздался мягкий сигнал. Я открыла дверь, ожидая увидеть Леона с его каменным лицом. Но на пороге стоял сам Артан.

   Он был без кителя, в простой темной рубашке, закатанной до локтей. Его присутствие казалось еще более массивным, заполняя собой все пространство коридора.

   — Готова? — спросил он просто. Его взгляд скользнул по мне, затем заглянул в каюту, где Сёма увлеченно собирал из конструктора звездолет. Что-то в уголках его глаз смягчилось.

   Я лишь кивнула, не в силах найти слов. Сердце застучало где-то в горле. Я боялась этого момента — момента, когда теория станет суровой практикой.

   — Мино, оставайся с Семёном, — отдала я команду роботу, и мы вышли.

   Он повел меня по коридорам, не произнося ни слова. Я шла следом, глядя на его широкую спину, на уверенные движения. От него исходила не просто сила, а несокрушимая власть. Власть, которой я теперь добровольно подчинилась.

   Машинное отделение встретило нас низким, мощным гулом. Артан остановился у центрального пульта, где уже нервно переминался с ноги на ногу Гектор.

   — Гектор, это Кайла Воронцова, — представил меня капитан. Его голос был ровным и лишенным эмоций, как техника. — С сегодняшнего дня она — главный борт-инженер «Странника». Вы — ее помощник. Ваша задача — передать ей все данные и обеспечить ее работу.

   Я застыла, пораженная. Главный инженер? Я готовилась к роли рабыни, обслуживающей механизмы под присмотром, но не к ответственности за сердце всего корабля.

   Гектор побледнел, его глаза расширились от шока и обиды.

   — Капитан, я… я служу здесь пять лет! — вырвалось у него.

   — Именно поэтому я и оставляю тебя на корабле, — холодно парировал Артан.

   — Пять лет — достаточный срок, чтобы доказать свою компетентность. Она доказала ее за два часа. Вопросы есть?

   Взгляд капитана, тяжелый и не терпящий возражений, заставил Гектора опустить глаза.

   — Так точно, сэр, — пробормотал он.

   Артан повернулся ко мне.

   — Корабль ваш. Приступайте. Первая задача — разобраться со сбоями в системе стабилизации гравитации на палубах D и E. Отчет — к концу дня.

   Он кивнул мне, коротко и деловито, развернулся и ушел.

   Я осталась наедине с Гектором, чья неприязнь была теперь почти осязаемой, и с гудящим, сложным механизмом, который теперь был моей зоной ответственности. Страх и унижение отступили, уступив место странному, щемящему чувству. Мне не просто доверили механизмы. Мне доверили корабль. Это было невероятно. И, впервые за долгое время, стены не казались мне тесными. Это было пьянящее, просто невыносимо-прекрасное ощущение счастья.

   Я сделала шаг к пульту, мои пальцы сами потянулись к сенсорным экранам.

   — Итак, Гектор, — сказала я, и мой голос прозвучал увереннее, чем я себя чувствовала. — Покажите мне, с чем нам предстоит иметь дело.

ГЛАВА 6. Испытание на прочность

Гул машинного отделения стал для меня белым шумом, за которым я пряталась от мыслей. Я вглядывалась в схемы стабилизаторов, чувствуя на затылке тяжелый взгляд Гектора. Он стоял сзади, дыша мне в спину.

   — Сбои на палубах D и E, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Покажите, с чем работали до меня.

   Гектор молча ткнул в панель. На экране появилась стандартная, до тошноты знакомая схема.

   — Ничего особенного. Древняя система, греется. Помогает перезагрузка. Справитесь, главный инженер? — Он произнес эти два слова с такой ядовитой сладостью, что меня передернуло. Он хотел задеть, и у него получилось. Я была для него выскочкой, случайной попутчицей, отобравшей у него место.

   Я кивнула, стиснув зубы.

   «Просто работа», — уговаривала я сама себя.

   Но перезагрузка не помогла. Сбой повторился, едва я отвернулась. Внутри всё сжалось. Что-то было не так. Ощущение, будто в знакомой комнате кто-то передвинул мебель, и ты постоянно спотыкаешься в темноте.

   Гектор наблюдал за моими безуспешными попытками с каменным лицом и вскоре ушел, громко хлопнув дверью. Я осталась одна. И только тогда, в тишине, нашла её. Врезку. Аккуратную, почти невидимую, но чужеродную. Не по чертежам. Чью-то самодеятельность.

   И тут до меня дошло. Это была его работа. Его «костыль», который он боялся признать. И он просто подсунул мне чистые схемы, зная, что я буду искать не там. Пассивная агрессия обиженного мальчишки.

   Гнев ударил в виски. Побежать к Артану? «Капитан, он мне неправильные бумажки дал!» Звучало как детский лепет. Устроить сцену? Он бы только злорадствовал.

   Нет. Единственный ответ, который он поймет, лежал здесь, в коде и схемах. Нужно было не просто найти баг, а решить задачу, которую он не мог решить.

   Я забыла о времени. В какой-то момент краем глаза я заметила в проеме двери высокую фигуру. Леон. Он не сказал ни слова, просто постоял, скрестив руки, наблюдая, как я, сгорбившись над панелью, веду свой тихий бой. Через минуту он так же бесшумно исчез. Но в его взгляде я прочитала не презрение, а холодное любопытство.

   А потом я поняла. «Костыль» Гектора был гениален по задумке, но ужасен в исполнении. Он пытался снять нагрузку, но делал это так, что система постоянно сходила с ума. Я нашла корень: перегруженный контур, который он периодически латал, вместо того чтобы перепрошить.

   Еще пара часов, и я переписала алгоритм. Не ломая его идею, а просто доведя ее до ума. Я встроила свою прошивку, сделав систему не просто стабильной, а более эффективной.

   Когда я запустила тест, и все индикаторы загорелись ровным зеленым, по мне поползли мурашки облегчения. Получилось.

   Ровно в 23:00 я отправила отчет. Коротко и ясно: «Сбой на палубах D и E устранен. Причина: неучтенная модификация в контуре 7-G. Алгоритм доработан, эффективность системы повышена. Детальный отчет к утру».

   Ответ пришел почти мгновенно.

   «Отлично. Я знал, что справишься»

   Эти несколько слов. Но они значили больше любой благодарности. Он знал. Знает, на что я способна. И, возможно, знал, с чем мне придется столкнуться.

   На следующее утро Гектор ждал меня у пульта. Его лицо было землистым. Он видел отчет.

   — Довольны? — сипло спросил он, глядя куда-то мимо меня.

   — Система работает, — тихо сказала я. Не для того, чтобы его утешить, а просто как факт. — Идея была хорошей. Но вы так и не смогли ее реализовать. И скрывали это.

   Я посмотрела прямо на него, впервые не отводя взгляд.

   — В следующий раз, если не сможете что-то починить, просто скажите. Лучше честная неудача, чем трусливая ложь.

   Он промолчал, сжав кулаки. Обида не ушла. Она ушла вглубь, став тихой и холодной. Врага я не приобрела, он у меня уже был.

   Но я инженер. Хороший инженер, и готова за это бороться.

ГЛАВА 7. Одна на двоих

От лица Артана

   Она ворвалась в каюту как ураган. Вся — сплошное противоречие: хрупкая, но с стальным стержнем внутри, нежная и в то же время её лицо было искажено страхом за ребёнка. Настоящим, животным.

   И в этот миг со мной случилось необъяснимое. Что-то ударило под дых, заставило кровь забурлить в жилах. Я не верил своим глазам, своему внезапному учащённому пульсу, но каждое нервное окончание кричало: СМОТРИ. Это ОНА.

   — Уровень угрозы: низкий, — зажужжал робот-нянька.

   Угрозы? Глупости. Я смотрел на неё и видел не опасность, а… недостающую часть. Ту самую, что я, оказывается, искал всё это время.

   Потом был питомник. Её голос за моей спиной твёрдый и уверенный, хотя минуту назад в нём дрожали слёзы.

   — Я знаю, в чём проблема, и могу её исправить.

   И её руки… Боги, её руки были искусством. Она не просто нажимала кнопки, она разговаривала с механизмом, и он слушался. Я наблюдал, как она сосредоточенно склонилась над панелью, и понял. Всё. Это — она. Та самая. Единственная. Не для мимолётной связи. Навсегда. Все мои планы и расчёты вдруг поблёкли и рассыпались в прах перед этим простым и жутким знанием.

   Леон, стоявший рядом, прошипел:

   — Это подстава, Кэп. Слишком удобно, — Леон всё ещё боролся с собой. Я принял, а он пока нет, но тоже примет, иначе и быть не может. Одна на двоих. Наша!

   Но я его почти не слышал. Его логика была жалким лепетом на фоне грома этой новой истины.

   Когда он принёс тот розыскной ордер, и её лицо исказилось ужасом, во мне вскипела ярость. Не на неё. На тех, кто посмел довести до такого ЕЁ. Мою женщину. Я видел её борьбу, сталь в глазах, и это лишь подтверждало мою правоту. Она была воином. И она была… нашей.

   Да, нашей. Я видел, как на нее смотрел Леон. Не как на проблему. А как на... женщину. Красивую, умную, сильную. Ту, на которую смотришь, и понимаешь: других просто не нужно. Мы с ним как братья. И сейчас мы оба поняли одно и то же. Она — та самая. Одна на двоих. И мы ее не отдадим.

   Моё предложение было жестоким ультиматумом, но это не было попыткой поработить. Это был единственный мост, который я мог навести над пропастью её недоверия. Единственный способ остаться в её жизни, стать её защитой. Я видел, как она ненавидит меня в тот миг. И готов был принять эту ненависть, лишь бы она осталась жива и рядом.

   Когда дверь закрылась за ней, Леон обрушился на меня:

   — Артан, ты что, ослеп? Это ходячая проблема! Мы не просили у Воронцовых войны!

   — Всё решено, — мой голос прозвучал тихо, но с той интонацией, что не оставляла места возражениям. Я повернулся к нему. — Она не проблема. Она — наша судьба. Понимаешь? Наша. Ты же сам чувствуешь.

   Он не стал отрицать, лишь сжал челюсти, его молчание было красноречивее любых слов. Он чувствовал. И так же, как и я, не знал, что с этим делать.

   — Она сейчас боится. Не доверяет. Но мы будем рядом. Мы будем её оберегать, мы сделаем так, чтобы она и мальчик были в безопасности. Мы растопим этот лёд. Мы заслужим её доверие. Её уважение.

   Я подошёл к иллюминатору, глядя на звёзды.

   — Она будет нашей. Не по принуждению. По праву. По любви. А до той поры… мы будем ждать. И беречь своё сокровище. Любой ценой.

   А затем повернувшись встретился с Леоном взглядом. Никаких слов не потребовалось. В нём всё ещё бушевала война между трезвым расчётом и этим новым, животным чувством. Но я знал, он уже проиграл эту битву. Он будет спорить, хмуриться, ворчать. Но когда придёт время, он встанет за неё насмерть. Так же, как и я.

ГЛАВА 8. Протокол уют

Я спала, как всегда, чутко, будто во сне продолжала прислушиваться к ровному дыханию Сёмы. И сквозь дремоту до меня донесся тихий, знакомый звук. Не сигнал тревоги, а то самое мягкое гудение, которое Мино издавал, когда Сёмка ворочался во сне.

   — Ма-ам… — тихо позвал он.

   Я мгновенно открыла глаза. Он сидел на кроватке, мелко дрожа, и тер кулачками глаза. Сердце мое упало. В этот раз его беспокоила не температура, нет. Кошмар. Эти проклятые кошмары преследовали его с самого побега.

   — Я тут, солнышко, я тут, — прошептала я, подхватывая его на руки. Он прижался ко мне, горячий и весь напряженный. Дышал неровно, всхлипывая. Эти кошмары... они выматывали больше, чем погони.

   И тут же сбоку что-то мягко ткнулось в мой бок. Мино. Он не суетился и не пищал, а просто подкатил к моим ногам теплый плед — откуда он его только достал? — и накрыл нас обоих с Сёмой с такой старательностью, будто укутывал ценный груз.

   — Протокол «Уют» активирован, — тихо, почти шепотом, прожужжал он. В его механическом голосе я слышала только заботу.

   Я прижалась щекой к волосам сына, качая его. А Мино, недолго думая, принялся напевать. Ту самую колыбельную, что я пела Сёме еще на старой квартире, когда Андрей был жив. Я аж вздрогнула от неожиданности. Когда это наш робот успел записать её? И теперь наивно и старательно выводил мелодию, слегка фальшивя на высоких нотах.

   И в этот самый момент дверь в каюту бесшумно отъехала.

   На пороге стоял Артан. Без кителя, в простой футболке, волосы были растрепаны, будто он спал. Он смотрел на нас — на меня и Сёмку, укутанного в плед, на Мино, который упорно продолжал свой концерт.

   — Данные с датчиков пришли на мостик. С биоритмами ребенка что-то не так, — тихо сказал он, не входя.

   Сёма испуганно притих у меня на груди. А Мино, верный своему долгу, тут же откатился от меня и встал между капитаном и нами. Он не воспринимал Артана как угрозу, нет. Он похоже просто… включил его в зону ответственности.

   — Протокол «Уют». Распространение на всех присутствующих, — заявил робот и решительно потянулся манипулятором к краю пледа, пытаясь накрыть и капитана.

   У Артана дрогнула бровь. Он посмотрел на это абсурдное зрелище — на меня, сидящую на кровати с ребенком, на робота, который пытался укутать его, капитана звездного судна, в розовый детский плед. Уголок его рта дрогнул. Потом второй. И он рассмеялся. Негромко, по-домашнему. Звук был неожиданно тёплым и грудным, он наполнил тихую каюту, словно плед, который пытался накинуть Мино.

   — Понял, понял, — он поднял руку, как бы сдаваясь. — Я не мешаю. Уютьтесь дальше.

   Он постоял еще мгновение, глядя на нас — на Сёму, почти уснувшего у меня на груди, на меня, сидящую с распущенными волосами. Тяжело вздохнул, будто он не хотел уходить от нас, но был вынужден себя заставить, или мне показалось.

   — Спите спокойно, — сказал он на прощание и вышел, оставив дверь приоткрытой.

   Я сидела, все так же качая Сёмку, который уже начал засыпать. Мино, удовлетворившись, откатился на свою зарядку и затих. А я смотрела в пустой дверной проем и думала о том, что впервые за долгие месяцы кто-то посторонний увидел нашу ночную рутину, наш страх, нашу усталость.

   Впервые за все эти месяцы кто-то увидел нашу жизнь без прикрас — ночные страхи, усталость, всю эту суету. И вместо того чтобы стало неловко, на душе стало спокойно. Странно.

   Словно кто-то подошел и взял у меня часть этого тяжелого груза. Я даже не поняла, как сильно устала его тащить одна. Пока он не появился в дверях.

ГЛАВА 9. Завтрак

Утром, во время завтрака, когда мы столкнулись с Артаном, мне было неудобно. Казалось, он видел ту часть моей жизни, которая была слишком личной.

   — Доброе утро, — поздоровалась и поспешила скорее к раздаточной стойке, чтобы выбрать завтрак себе и Сёме.

   Каша сыну и лёгкий омлет с овощами для себя, приятный лёгкий тонизирующий напиток.

   Только я повернулась с подносами, чтобы вернуться к сыну, как чуть не врезалась в Артана. И как только оказался тут? Он же сидел за столиком у хода.

   — Ой, простите, — я испуганно отпрянула и немного разлила напитки на поднос.

   — Это вы меня простите, не хотел вас напугать. А это не слишком легко для завтрака? Вы так мало едите? — спросил, оглядывая на мой поднос.

   Я в недоумении сама на него уставилась. Вроде всё как обычно. Я привыкла есть понемногу. В обед Мино проконтролирует, чтобы Сёма плотно пообедал, а вечером ужинать он уже будет со мной.

   — Вроде всё как обычно, — произнесла задумчиво. — Вы всегда так едим.

   — Плохо. Вам нужно лучше следить за питанием сына, — сказал мужчина так, будто хотел меня отчитать.

   Я моментально вспыхнула, словно спичка. Да по какому праву он вообще так со мной разговаривает? У него есть дети или он квалифицированный врач-диетолог, чтобы давать мне советы по поводу питания МОЕГО сына. Если он решил, что увидев нас однажды в домашней атмосфере имеет права говорить мне, как воспитывать моего сына, то он глубоко заблуждается.

   Я только собиралась всё ему высказать, но нас перебил Леон.

   — Кэп, у нас запрос на водящую связь от Воронцова.

   Самую страшную фамилию для меня он старался говорить почти шёпотом, но я всё равно услышала. Я прямо физически ощутила, как кровь отлила от моего лица.

   — Кайла, — подхватил Артан меня за талию, когда меня качнуло.

   — Он нас не оставит да? Он всё равно нас найдёт. Где бы мы ни были… — произнесла и из глаз полились слёзы.

   — Я обещал тебе и Семёну защиту, значит так и будет. Ты сомневаешься во мне? — это был настолько провокационный вопрос. Но как бы там ни было, насколько бы я не сомневалась в Артане и его возможностях, но я хорошо знала своего свёкра. Ему нужен Сёма и он ни перед чем не остановится.

   — Я не сомневаюсь в тебе и твоём обещании. Но я знаю, на что способен этот человек, — ответила тихо.

   В этот момент мимо нас прошёл Гектор.

   — Кайла, Артан, Леон, — поприветствовал он нас всех и прошёл дальше.

   — Ма-ам, я есть хочу, — услышала я голос сына.

   — Простите, я должна идти, — сказала, удерживая поднос на одной руке, а второй быстро вытирая слёзы. Сын не должен видеть моих слабостей. Для него я самая сильная и единственная опора.

   — Кайла, поручите Семёна вашему Мино, жду вас на мостике через пять минут, — окликнул меня Артан.

   Я даже приостановилась от неожиданности. В душе разрывалась между тем, чтобы проконтролировать завтрак сына, а с другой стороны это приказ начальника.

   — Слушаюсь шеф, — наконец ответила ему и пошла к сыну.

   — Ты что задумал, — задал вопрос Леон.

   — Не здесь, — бросил ему шеф и они оба вышли и пищеблока.

   В это раз я была согласна с Леоном. Даже мне было интересно, что задумал Артан.

   И не обидела ли я его своим недоверием? Мужчины ведь такого не любят, помню по мужу, как для них важно не сомневаться в том, что они являются стеной.

   — Мино, забота о Сёме, завтрак, потом процедуры у врача и дальше день по протоколу, — дала задачу роботу-няньке.

   — Сёмушка, сегодня я не смогу с тобой позавтракать, милый, та не обидишься на меня?

   — А почему? — спросил сын немного расстроенно.

   — Солнышко, у меня есть очень важные дела, но я постараюсь освободиться сегодня пораньше и мы с тобой сходим в питомник полюбоваться на зверей, хорошо?

   — Обещаешь? — у сына моментально загорелись глаза.

   Я даже улыбнулась. Какой он всё-таки милый.

   — Клянусь, — обняла его, чмокнула в макушку и пошла на выход из пищеблока.

   — Кайла, — остановил меня по пути Гектор. — У вас всё в порядке? Я слышал, что-то случилось? Может быть, я могу помочь?

   — Спасибо, у нас всё хорошо, — ответила ему ровно, но призадумалась. В одном Артан прав, нужно быть осторожнее и не обсуждать личные дела в присутствии команды.

   Выйдя из пищеблока, направилась к капитанскому мостику. Постучав, открыла дверь, и меня буквально парализовало от страха. Этот голос. Я никогда его не забуду. Глеб Воронцов.

   Артан увидев меня, махнул рукой на место, куда мне следовало пройти. А я не могла пошевелиться. Стояла, словно столб. Всё тело стало весить, по меньшей мере, тонну. Я не то, что пошевелиться, я даже дышать не могла. Уши заложило так сильно, что я почти перестала слышать звуки. Только видела происходящее.

   Голограмма с изображением свёкра разговаривала с Артаном. Он не видел меня, но я видела его прекрасно.

   И тут в одно мгновение перед глазами у меня резко потемнело, и я стала заваливаться на бок. А потом вдруг почувствовала, как кто-то очень сильный подхватывает меня руки. Меня подняли словно пушинку.

   В ушах, будто двигатель гудел, горло саднило, и из глаз бежали слёзы.

   — Говорил же ему, что это плохая идея, — я словно сквозь вату расслышала голос Леона. — Дыши, Кайла, чёрт дери, дыши! — приказал он мне.

   И только сейчас я поняла, что реально не дышала всё это время.

ГЛАВА 10. Рекомендации дока

Закашлялась. Голова кружилась.

   — Док, срочно нужна помощь, — сказал Леон, влетая в медотсек со мной на руках. — Скорее всего, паническая атака, но я не уверен.

   — В кресло, — услышала я твёрдый голос, отдавший распоряжение.

   Леон аккуратно опустил меня в кресло, сильно напоминающее кресло пилота. Только в отличие от него, к этому были подключены какие-то провода и мониторы.

   — Смотрите на меня, — потребовал мужчина.

   Сосредоточиться было сложно. Всё расплывалось из-за слёз, а ещё я вообще плохо видела, словно через пелену. Горло саднило, я никак не могла начать нормально дышать. Сердце всё ещё билось где-то в горле.

   — Она падала? — спросил док у Леона

   — Нет, — короткое в ответ. — Замерла, а потом я подхватил.

   А затем я почувствовала укол в руку. Непроизвольно дёрнулась.

   — Тихо-тихо, — сказал мужчина. — Сейчас всё пройдёт и станет легче, — успокаивал меня доктор голосом, которым я обычно разговариваю с Сёмой.

   Не знаю, что за лекарство, но подействовало оно практически мгновенно. Меня стало отпускать. Тело расслабилось, а вот на душе полнейшая пустота и вдруг меня очень резко заклонило в сон.

   — Захотите спать, не сопротивляйтесь, — сказал док мне ласково.

   Хотела кивнуть, но почему-то тело стало неподъёмно тяжёлым, будто я тонну весила, не меньше.

   — Ну что док? — слышала я голос Леона, а сама уже прикрыла глаза.

   — Судя по всему сильный шок. Сейчас отдохнёт и будет как новенькая, — услышала я последнее, прежде чем провалиться в сон.

   Просыпалась на удивление легко. Просто распахнула глаза, а затем прислушалась к себе. Никаких признаков пережитого шока. Слабость, головокружение, першение в горле и прочего не было. Я чувствовала себя прекрасно отдохнувшей и полной сил. Сказать по правде давно я так себя не ощущала.

   — Мам, ты проснулась, — услышала родной голос сына, который тут же забрался ко мне на кресло.

   — Сёмочка, ты что тут делаешь? Вы с Мино должны были сидеть в каюте, — я посмотрела на робота.

   Я не хотела пугать сына, не хотела, чтобы он видел меня уязвимой. Я должна быть сильной для него. Зачем они пустили его сюда?

   Робот начал мне отвечать, но Сёма перебил его и робот затих, позволяя сыну выговориться.

   — Ты вечером не пришла, и я испугался и стал плакать. Мино связался с капитаном, и они привели меня сюда, показали, что ты устала и спишь, сказали, что тебе нужно отдохнуть, выспаться. Нужно подождать и ты скоро проснёшься. А я боялся заснуть, боялся, что с тобой что-то случилось. Я тебя звал-звал, а ты не просыпалась. И тогда доктор сказал, что дал тебе специальное лекарство, чтобы ты поспала. А