Снег в апреле. Анюта Соколова

Оглавление

• АННОТАЦИЯ:
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ГЛАВА 16
• ГЛАВА 17
• ГЛАВА 18
• ГЛАВА 19
• ГЛАВА 20
• ГЛАВА 21
• ГЛАВА 22
• ГЛАВА 23
• ГЛАВА 24
• ГЛАВА 25
• ГЛАВА 26
• ГЛАВА 27
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ:

Вся жизнь всемогущего главы тайной службы посвящена его стране. Он давно смирился с тем, что своей семьи у него не будет. Зачем? Можно нянчить детей любимой племянницы, и у императора скоро намечается пополнение… Но именно тогда, когда меньше всего ожидаешь, появляется та, кто становится всем. Неважно, что у неё сложное прошлое и упрямый характер. Чем больше она отталкивает, тем сильнее желание быть с ней. Даже если это ставит перед нелёгким выбором — служба империи или собственное счастье.

   Только тот, кто по доброй воле

   Эрих Мария Ремарк

ГЛАВА 1

Море отливало тёмным свинцом, яркой южной лазури не было и в помине. Из тумана на горизонте вырастали далёкие дома, все какие-то серые, одинаково безликие, стылые даже на вид. Апрель в Кергáре — практически зима.

   — Я замёрзла, — жеманно протянула Э́льси.

   «За-амэрсла», — мысленно передразнила я. Сколько ни учи, если желания нет, результат не последует. На языке империи Эльси объяснялась с таким чудовищным акцентом, что понимали её через слово. Обычно стюард в полнейшей растерянности выслушивал льéну, а затем умоляюще смотрел на меня в безмолвной просьбе перевести указания. Я переводила. По сути, кергарский язык и язык Ю-Лáо не так уж сильно отличались. Все языки архипелага являлись ничем иным, как диалектами имперского.

   — Фэн, ты слышишь? — капризно повысила голос Эльси. — Мне холодно!

   — Могу принести ваше пальто, льена Эльсáна, — ровно произнесла я.

   — Принеси! — она нетерпеливо дёрнула плечом. — И новенький шарфик. А по пути зайди в ресторан и возьми мне ананасового сока без льда.

   — Через четверть часа мы причаливаем, вряд ли ресторан ещё работает.

   — Так зайди и узнай наверняка! — от негодования Эльси перешла на родной язык. —Что за мерзкая манера вечно спорить!

   Стоявший к нам спиной льен оглянулся. Раньше я считала выражение «чёртики в глазах» выдумкой бесталанных романистов, но озорные искорки в серых радужках иначе было не назвать. Льен пробежался цепким взглядом по пышному наряду Эльси и моему скромному твидовому костюму. Словно сканер в порту, который просвечивает тебя насквозь, аж мурашки поползли по коже.

   Я поспешила уйти с палубы. Собранные с утра чемоданы ждали наготове, пришлось потрошить их в поисках ядовито-розового шарфика. С пальто и шарфом в руках я дошла до ресторана. Двери были закрыты, но на всякий случай я подёргала за ручку. Не потому, что рвалась исполнить каприз Эльси, просто не любила врать. Пальто ограничивало обзор, разворачиваясь, я с кем-то столкнулась, подняла голову и с удивлением обнаружила перед собой льена с палубы.

   — Простите, это моя вина, — поспешил он извиниться на диалекте Ю-Лао.

   Кергарец, знающий диалекты, — столь же частое явление, как снег на архипелаге. Мягкость голоса не обманула. Сероглазый льен походил на затаившуюся мурену: такой же хищный и расслабленно-спокойный внешне. Вначале я дала ему лет тридцать — тридцать пять, настолько подтянутой была его стройная, поджарая фигура. Однако, присмотревшись, прибавила как минимум десяток. В густых тёмно-русых волосах не было и намёка на седину, гладкую кожу покрывал лёгкий загар, но возраст выдавал ироничный прищур. Тридцатилетние ещё не смотрят так, словно видели в мире если не всё, то очень многое. Худощавое лицо с упрямым подбородком показалось мне смутно знакомым, особенно тонкий породистый нос с еле заметной горбинкой. «Красивый мужчина, — отстранённо подумала я. — Красивый и опасный».

   — Ничего страшного, — ответила я на кергарском. — Это моя собственная оплошность.

   — Позвольте, я вам помогу, — льен ловко перехватил пальто. — Вы ведь возвращаетесь на палубу к вашей… э-э-э… подопечной?

   Подобралась я мгновенно. Неужели и этот туда же?! Разочарование вылилось в сухое «благодарю». Отбирать пальто было смешно, да и бессмысленно: кто мешает льену последовать за мной? За три недели плавания пора бы привыкнуть. Там, где речь идёт о миллионном состоянии, щепетильность отступает в сторону.

   Картина на палубе заставила меня зло поджать губы. Разумеется, вокруг Эльси, словно брачующийся гуппи, вился долговязый хлыщ из тех, кто способен лишь проматывать родительские денежки. На Эльси красовался его щегольской малиновый пиджачок, сама она млела от избитых комплиментов, на которые хлыщ не скупился. Я без лишних слов сняла с неё пиджак и протянула владельцу.

   — Фэн! — в бешенстве Эльси топнула ногой. — Как ты смеешь!

   — Я принесла ваше пальто, льена Эльсана, — невозмутимо отозвалась я. — Вы же не собираетесь надеть его поверх чужой вещи?

   В слова «чужая вещь» я постаралась вложить всё своё отношение к любителям лёгкой поживы. Хлыщ живо сообразил, что благоприятный момент упущен, и поспешил улизнуть. Сероглазый льен тем временем с коротким поклоном вручил Эльси пальто. Я полагала, он воспользуется возможностью представиться, но ошиблась. Имени не прозвучало, дежурной любезности тоже. Напротив, льен сразу отошёл в сторону, отвернулся, опёрся о леер и будто бы потерял к происходящему интерес.

   — Ты! — сердито процедила Эльси. — Ты всегда всё портишь!

   — Да, — подтвердила я. — Если вы сами не понимаете, чего от вас хотят подобные кавалеры, я намерена действовать в соответствии со своим опытом и инструкциями вашей матери. До пансиона вы доедете без довеска в виде незапланированной беременности.

   Лицо Эльси пошло пятнами.

   — Только тебе в голову приходит такая мерзость! — понизила она голос до свистящего шёпота. — Жермéн просто ухаживал за мной — как и остальные, которых ты отгоняла!

   Подмывало сказать ей правду: что ухаживают-то вовсе не за нею. Я сдержалась. Вгляделась в быстро приближающийся берег, прикинула время.

   — Льена Эльсана, пройдёмте в каюту. Вам следует переодеться.

   — Я одета! — огрызнулась она.

   — Не для поездки в автомобиле. Ваша юбка не поместится в салон.

   — Значит, найми такой автомобиль, чтобы она поместилась. Деньги же у тебя!

   — Как скажете. Вам придётся сидеть на чемоданах, пока я доберусь до города и отыщу эту машину, — пожала я плечами.

   Раздался гудок, затем второй, третий. Из тумана выступили очертания портовых сооружений и контуры длинного пирса. Верхняя палуба обезлюдела, хлыщ тоже ушёл вместе с остальными пассажирами. Лишь сероглазый льен даже не пошевелился, словно его не касалась вся эта суета.

   — Чтоб ты лопнула! — пожелала мне Эльси и понеслась в каюту.

   На секунду я устало прикрыла глаза. Осталось совсем недолго. Передам Эльси в надёжные руки директора пансиона и забуду об этом путешествии, как о кошмарном сне. Потерпи, Рис…

   — Вам нехорошо?

   Льен подошёл совершенно неслышно: так скользят охотящиеся рыбы между скалистыми рифами. Он склонил голову, и прядка тёмно-русых волос залихватски упала на лоб, придав всему облику что-то неуловимо мальчишеское.

   — Благодарю, со мной всё в порядке, — холодно ответила я.

   Дальше мне стоило последовать за Эльси, но льен словно нарочно перегородил дорогу.

   — Вы уверены? — переспросил он.

   — Абсолютно, — отрезала я.

   Нехотя он отступил в сторону. Мне стоило немалого труда пройти мимо него и не сбиться с шага. Пристальный взгляд сверлил спину, но, хоть убей, я не понимала, чем обязана подобному вниманию. Если честно, меня вообще удивляло присутствие этого льена в безумно дорогом костюме на обычном рейсовом теплоходе. Рядом с таким мужчиной, под стать его наряду, рисовалась белоснежная красавица яхта и очаровательная спутница, кергарка или даже островитянка из княжеского рода. Не я.

   В каюте я застала разбросанные вещи и Эльси в состоянии тихой ярости. Она подскочила ко мне с угрожающе сжатыми кулаками:

   — Где моё новое бельё?!

   — Думаю, его примеряют рыбы у берегов Бару́, — бесстрастно ответила я. — Если, конечно, течением не отнесло в океан.

   — Дрянь!

   Эльси замахнулась, я перехватила её руку. Секунду мы мерились взглядами, затем она залилась слезами.

   — Ты всё, всё делаешь нарочно! Не даёшь мне повеселиться напоследок! Из вредности, да?! Ты старуха, а я только начинаю жить! Тебе завидно, что в меня влюбляются, за мной ухаживают молодые люди-и-и…

   Её голос сорвался в рёв. Если бы я действительно была дрянью, то силком протащила бы Эльси к зеркалу и заставила смотреть на её круглое жёлтое лицо, жёсткие волосы цвета соломы и узкие раскосые глаза. Глаза, кстати, были изумительного ярко-зелёного цвета, но из-за пухлых щёк и густейших ресниц, увы, казались просто тёмными. Уж на что льена Лаэ́на обожала свою единственную дочь — даже она украдкой вздыхала. Обычно в смешанных браках рождаются очень красивые дети, однако Эльсана не унаследовала ни экзотической прелести Ю-Лао, ни стати Кергара. Она была пышной и низкорослой, за что в детстве получила обидное прозвище Рыбка-шар.

   Но месяц назад в Кергаре скончался льен Гилáр, отец Эльси. При жизни он не проявлял ни малейшего интереса к брошенной на архипелаге жене, и тем страннее выглядело его завещание. Льен Гилар оставил своей законной дочери сорок миллионов в имперских реалах. Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь на Ю-Лао представлял истинные размеры этой суммы. Весть мгновенно облетела всех. Вчерашняя Рыбка-шар превратилась в первую красавицу острова, а девочки в восемнадцать лет так хотят верить в чудеса.

   — Льена Эльсана, то, что вы тайком купили в Бару, не наденет ни одна приличная льена. Разве что островитянка, но на них нельзя равняться, у них иные традиции. Вы же поступаете в закрытый частный пансион с очень высокими нравственными нормами. Этот пансион готовит светских дам, а не блудниц. Ваши чемоданы будут распаковывать наёмные служащие, они непременно доложат о находке воспитательницам. Какое мнение сложится о вас из-за… — я поискала приличное название: — Одежды для интимных утех?

   — Это просто бельё! — Эльси шмыгнула носом. — И оно делает меня взрослой!

   — Оно делает вас шлюхой, — отрезала я. — В то время, как вы — порядочная, хоть и крайне легкомысленная девушка из уважаемой на архипелаге семьи. Через пару лет вы скажете мне спасибо за то, что выбросила эти тряпки и не дала вам испортить первое впечатление.

   — Уважаемые пассажиры! — раздался хорошо поставленный женский голос из динамика над дверью. — Наш теплоход «Баргино́р» прибывает в порт Скиро́на. Просьба не оставлять свои вещи в каютах…

   — Быстро умойте лицо и одевайтесь! — я выхватила из вороха вещей тёмно-синее шерстяное платье.

   Пока Эльси переодевалась, я вновь упаковала её чемодан и уложилась за семь минут. Тем не менее к трапу мы всё равно подошли самыми последними и встали вслед за смуглолицей кареглазой льеной с иссиня-чёрными буклями, не разобрать, своими или искусственными. Льена заискивающе улыбнулась нам и поплотнее закуталась в аляповатую накидку с райскими птицами. Перед льеной переминался с ноги на ногу хлыщ в малиновом пиджаке, ещё дальше — рослая пара молодожёнов, типичные кергарцы со столичным выговором. Я запомнила их, когда они сели на У́а-Тáо: никогда раньше я не видела, чтобы люди столько целовались. Сейчас они опять обнимались, и на них неодобрительно косился грузный льен с тройным подбородком. Сам льен, дородный белокожий северянин, имел вид преуспевающего дельца, что подтверждал пухлый портфель для бумаг из крокодиловой кожи. За льеном стояла семья с грудным ребёнком явно откуда-то с запада архипелага: по-имперски они могли лишь кивать, на ножи и вилки в ресторане взирали с ужасом, на официантов — с трепетом.

   Сзади раздались бодрые шаги. Оглянувшись, я увидела вездесущего сероглазого льена. Лёгкий плащ он перекинул через плечо, в руке держал небольшой чемоданчик и совершенно не торопился. Окинул рассеянным взглядом толпу встречающих на пирсе, затем улыбнулся насупленной Эльси.

   Стюард у трапа высокопарно прощался с пассажирами и вручал значки с эмблемой «Баргинора» — символическое изображение корабля и буквы Б на фоне волн. Он протянул значок осанистому льену в щегольских лаковых ботинках:

   — Государственная судоходная компания Кергара желает вам всего доброго, льен Ларо́ш, и благодарит за то, что вы воспользовались нашими услугами…

   Мир взорвался. Грохот был такой, что мне показалось, теплоход взлетел на воздух. Пол ушёл из-под ног, палуба стукнула меня по лбу. На несколько секунд я ослепла и оглохла.

   Однако, торжественный приём приготовила мне родина!

ГЛАВА 2

   — Всем лечь на пол! — заорал чей-то грубоватый, с хрипотцой, голос.

   Поскольку я и так раскорячилась не хуже морской звезды, то благоразумно решила не шевелиться, лишь чуть приподняла голову и осторожно огляделась. Слева, закрыв уши руками, вжалась в доски палубы Эльси, за ней торчал малиновый пиджак хлыща. Справа льена с буклями монотонно бормотала то ли молитву, то ли проклятия. Других пассажиров мне не было видно. Плакал разбуженный младенец, невыносимо пахло гарью и чем-то железистым.

   — Лежать, не двигаться! — продолжал надрываться всё тот же неприятный голос. — Кто попытается встать — всажу пулю!

   Палуба затряслась от топота ног. Бегущих было много. Два-три десятка, не меньше. Где-то опять загрохотало, но уже гораздо дальше. Раздались сухие резкие хлопки выстрелов и болезненный вскрик.

   — Не стрелять! — скомандовали на пирсе. — У них заложники!

   Нереальность происходящего затмевала страх. Это же самый настоящий захват теплохода, прямо как в третьесортном романе! И где — в Кергаре, великом, могущественном, безопасном Кергаре!

   — Да-да! — расхохотался голос. — У нас заложники! Десять с половиной человек. За каждый ваш выстрел мы убьём одного из них. Начнём как раз с вопящего сосунка.

   Сделалось очень тихо. Истошно надрывался ребёнок, мать безуспешно пыталась его успокоить.

   — Сволочи, — отчётливо выплюнул кто-то на пирсе.

   — Поднимайтесь! — носок сапога легонько пнул меня в бок. — Руки за голову, никаких резких движений. Стреляю без предупреждения, сначала в ногу, затем в голову. Все слышали? Встаём!

   Я поднялась. На том месте, где стоял стюард, дымилась обугленная дыра. Ярдах в пяти валялся лаковый ботинок с торчащей из него костью. Меня затошнило, и я перевела взгляд на пирс, где цепочка охранников из службы безопасности порта оттесняла толпу.

   — Руки! — проорали над ухом. — Быстро завела руки за голову!

   Закряхтела, разгибаясь, льена с буклями. С трудом встал грузный льен, резво вскочил хлыщ, за ними молодожёны и семья с младенцем. Мать судорожно дышала и крепко прижимала к себе ребёнка, её муж с ошалевшими глазами поддерживал жену. Захватчики обыскивали каждого по очереди, вифо́ны выкидывали за борт, у грузного льена дополнительно забрали и швырнули в воду портфель, у хлыща — пилочку для ногтей. Эльси, у которой отняли новенький, только что купленный в Бару вифон, опять зарыдала.

   — Заткнись!

   От звука пощёчины я вздрогнула, сделала шаг и втиснулась между до смерти напуганной Эльси и льеном с хриплым голосом. Он оказался невысок ростом, смугл и кучеряв. Глубоко посаженные карие глаза с вызовом уставились на меня.

   — Мы заложники, а не жертвы палачей, — выдохнула я. — Не трогайте девочку.

   Кучерявый презрительно оглядел меня:

   — Она тебе кто?

   — Дочь, — соврала я.

   Эльси прижалась к моей спине и тряслась от ужаса. Я спокойно смотрела в лицо главаря. Не чистокровный дарлéнец, в пухлых губах и золотистом оттенке кожи чувствовалась кровь архипелага.

   — Страшненькая у тебя дочка, — хмыкнул главарь. — А ты ничего, хоть и не первой свежести. Папаша был урод?

   — Урод, — мысленно я добавила: «Только не внешне».

   Несколько захватчиков подошли к нам и с гадкими улыбочками рассматривали Эльси. Один из них, рослый и мускулистый, с бронзовой кожей и высокими скулами, явно родился на архипелаге, второй, блондин с отливающей перламутром короткой стрижкой, заставил вспомнить об островах. Третий, самый мерзкий, голубоглазый ухмыляющийся шатен, был моим соотечественником. Для преступности нет границ.

   — Симо́р, куда их? — спросил шатен.

   — Заприте в каком-нибудь помещении без окон. И заткните этого чёртового сосунка!

   Блондин-островитянин пружинистым танцующим шагом подошёл к трясущейся от ужаса матери, вырвал из её рук младенца — и выбросил за борт. Мать страшно закричала, отец рванулся за ребёнком, но был сбит с ног сильным ударом. Практически сразу раздался всплеск: один из портовых охранников прыгнул в воду. То, что ребёнок, не иначе, родился в счастливой рубашке, стало ясно, когда на пару минут смолкнувший рёв раздался снова, уже со стороны пирса.

   — Послушайте! — грузный льен побагровел. — Это переходит все границы! Вы, шайка гнусного сброда…

   Продолжить он не успел. Негромкий хлопок — и во лбу льена появилась чёрная отметина. Льен некрасиво раскрыл рот и упал навзничь. Шатен с маленьким пистолетом в руке брезгливо отступил от тоненького ручейка крови, потёкшего из-под головы.

   — Кто-нибудь ещё хочет высказаться? — глумливо спросил главарь.

   Руки Эльси разжались: она потеряла сознание, я еле успела её поймать. Хлыща вырвало на его же ботинки. Молодожёны превратились в единое целое, настолько крепко они вжались друг в друга. Мать ребёнка упала рядом с мужем и затихла, льена с буклями забубнила молитву.

   — Если позволите.

   Сероглазый льен, про которого я почти забыла, вышел вперёд. Удивительно, но его походка теперь ничем не отличалась от походки обыкновенного мужчины, а из голоса исчезла вкрадчивая мягкость хищника.

   — Льены, кроме гражданских лиц, у вас как минимум пятнадцать человек экипажа. Прошу вас, отпустите родителей ребёнка. Они на грани нервного срыва. Вам не нужны ни проблемы, ни новые трупы.

   — Много ты понимаешь, что нам нужно, а что не нужно, — проворчал шатен, но под грозным взглядом главаря осёкся.

   — Ты врач? — жёстко спросил главарь.

   — У меня нет диплома, но я получил медицинское образование.

   — Недоучка, стало быть, — хихикнул шатен.

   — Недоучка, — покорно согласился льен.

   Я смотрела на пирс. Сколько прошло времени? Охрана порта наверняка запросила подкрепление, скоро здесь будут серьёзные люди из Службы безопасности. На что рассчитывают преступники? Они уже убили трёх человек, это казнь или пожизненное заключение. Ради чего? Захватить гражданское рейсовое судно?

   — Ладно, недоучка, — неожиданно заявил главарь и указал пальцем на отца и мать. — Нервных — за борт! Этих увести.

   Пока я пыталась привести Эльси в чувство, осторожно огляделась вокруг. На палубе находилось семь захватчиков, остальные скрылись внутри. Ровно заурчал двигатель, «Баргинор» начал отдаляться от причала. Родителей ребёнка столкнули в воду, следом сбросили тело. Шатен нетерпеливо махнул пистолетом в сторону двери:

   — Шевелитесь!

   Эльси не подавала признаков жизни, и я её прекрасно понимала. Мне тоже хотелось хлопнуться в обморок, а не мучительно соображать, как тащить девушку вдвое толще меня. Помог всё тот же сероглазый льен, без всяких просьб вскинувший Эльси на плечо. Хлыщ подхватил под локоток льену с буклями, молодожёны замкнули цепочку. Нас отвели в одну из внутренних кают на четвёртой палубе. Шатен тщательно осмотрел помещение, проверил шкаф, забрал распялки и заглянул в уборную.

   — Туалетный ёршик прихватить не забудьте, — себе под нос буркнула я.

   Слава Всевышнему, шатен не расслышал. Зато сероглазый льен, который уложил Эльси на одну из трёх кроватей, покосился на меня из-под тёмных острых ресниц, но ничего не сказал. Наверняка про себя подумал, какая я толстокожая и бессердечная. Оправдываться перед льеном у меня не было ни желания, ни возможности: Эльси зашевелилась. Открыла глаза, глубоко вздохнула, приподнялась — и вновь заревела:

   — Фэн… Фэ-эн… Нас убьют!

   — Никто никого не убьёт, — произнесла я твёрдо.

   — Как вы можете быть в этом уверены! — набросился на меня хлыщ. — Вы видели, что они сделали с тем льеном?! А выбросить за борт грудного младенца — разве это не верх жестокости?!

   Голос хлыща дрожал, его губы тряслись. Льена в буклях беспокойно заёрзала. Только общей истерики сейчас не хватало!

   — Успокойтесь! — повысила я тон. — Больше смертей не будет. Сами посудите: какой смысл в заложниках, если их всех перестрелять? Преступники продемонстрировали службе безопасности, что они настроены серьёзно, теперь наша задача — успокоиться и ждать.

   — Чего ждать? — взвился хлыщ. — Пока нас всех не скормят рыбам где-нибудь посреди океана?

   — Слушай, парень, прекращай панику, — впервые подал голос молодожён. — Хуже старой бабки! Льена дело говорит. Нас непременно освободят. Империя своих не бросает!

   — Это вы — свои, — всхлипнул хлыщ. — А я с Ди́а-Áю.

   — Мы с Ю-Лао, — только успокоившаяся Эльси опять заплакала.

   — Я вообще с Юá-Тамуá, — с ужасным акцентом протянула льена с буклями.

   — Льены, наше гражданство не имеет значения, — заявила я уверенно. — Захвачено судно Кергара, а империя — это не крошечный островок в океане. Она никому не позволит диктовать ей условия.

   — Ой, милая, лучше бы имперцы выполнили требования, — жалобно запротестовала льена. — Ведь перестреляют тут нас словно куропаток!

   — Куропаток? — ни с того ни с сего рассеянно повторил сероглазый льен.

   — Послушайте меня, — горячо заговорила девушка из пары молодожёнов. — Я учусь на социолога, заканчиваю третий курс Грасо́рского Гуманитарного университета.

   — Я — технолог пищевой промышленности, работаю на Первом Императорском молокозаводе, — гордо произнёс Майл. — Могу позволить себе отвезти жену на лучший курорт архипелага.

   — Похвально, льен Шевон, — одобрительно кивнула льена с буклями. Вместо «ха» и «ша» она произносила нечто промежуточное, в остальном её речь оказалась довольно беглой. — Миáна Ай-Юн, к вашим услугам. Увы, я не так богата. Еле-еле наскребла денег на билет: хочу проверить своё забарахлившее сердце у врачей в Скироне. Всё-таки в империи самая лучшая в мире медицина.

   — Жермен Ривéр, — выдавил хлыщ. — Отец отправил меня в Грасор к дяде. Э-э-э… Помогать в делах.

   «Пинка дал бездельнику», — перевела я для себя.

   — Бришáр Диги́ш, — наконец-то представился сероглазый льен. — Скромный служащий столичного Департамента технического надзора, возвращаюсь домой с Оло́у.

   — Моё имя — Эльсана Гилар, — Эльси перестала рыдать и даже старалась правильно выговаривать слова. — Я еду в закрытый пансион. Мама считает, мне надо учиться.

   — Тогда почему пансион? — удивилась Лина. — Сдавайте экзамены в институт. Жители архипелага, прошедшие по конкурсу, получают стипендию и места в общежитие.

   Эльси покраснела. Чтобы сдать экзамены, нужно свободно объясняться на кергарском и учиться в школе не тяп-ляп, как некоторые. Но Лаэна все эти годы доказывала мне, что для простой девочки с архипелага достаточно уметь читать и писать, всё равно её ждёт раннее замужество без каких-либо перспектив. Кто же знал, что у льена Гилара вдруг проснётся совесть! Я вздохнула — и поняла, что все вопросительно смотрят на меня.

   — Льена, вы остались одна, — поторопила меня Ай-Юн.

   — Фэн не льена, — Эльси фыркнула. — Просто так выглядит.

   — Не льена? — растерялась Лина. — А кто же вы?

   Выпрямившись, я бесстрастно произнесла:

   — Я и́нго.

ГЛАВА 3

Жермен уставился на меня так, словно я вдруг обзавелась плавниками и хвостом, затем на всякий случай пересел подальше. Ай-Юн скривилась, словно откусила незрелую гуáву, Лина и Майл в недоумении переглянулись.

   — Простите, но вы же — кергарка? — осторожно спросил Майл.

   — Да, я родилась в Ренго́ре.

   Внутренне я приготовилась к потоку вопросов, к которым привыкла за три недели пребывания на «Баргиноре». Как могла гражданка великой империи продать себя за деньги, что я делаю на архипелаге…

   — Инго — это отвратительно! — пылко заявила Лина. — Его Величество Бергáн должен положить конец узаконенному рабству!

   Да-да, очень нужно императору вмешиваться, когда явление вымирает само собой. Пройдёт лет пятьдесят, и статус инго превратится в нечто крайне редкое и предосудительное, а через век слово будет существовать исключительно в словарях с пометкой «устаревшее». Жаль, я не доживу.

   — Фэн, а у тебя и знак есть? — брезгливо поинтересовалась Ай-Юн. — Покажи-ка!

   Тыканье царапнуло. Мы с Ай-Юн были примерно одного возраста, хотя она зачем-то пыталась казаться старше, и её пренебрежительный тон нельзя было списать на обращение к более молодой даме.

   — Льена Ай-Юн, в законах Кергарской империи нет такого пункта, чтобы статус инго разрешал кому-либо, кроме хозяина, фамильярничать и отдавать приказы.

   «Купи себе собственную живую игрушку и забавляйся», — закончила я мысленно.

   — Ишь ты! — Ай-Юн повернулась к Эльси: — Прикажите ей показать знак.

   — Она не моя инго, а мамина, — неохотно призналась Эльси. — Выполняет её поручения, а меня вообще не слушает.

   — С ума сойти! — не унималась Ай-Юн. — Инго с характером! Вам не обидно, льена Эльсана? Рабыня, которой нельзя командовать!

   Эльси беспомощно глянула на меня и вдруг сжала мяконькие кулачки:

   — Фэн не рабыня! Может, у вас на Юа-Тамуа и есть рабство, на Ю-Лао такого нет! И Фэн мне — как тётка, вот!

   — Судя по тому, как льена Фэн вас защищала, она вам действительно близкий человек, — заметил Дигиш.

   Жермен принципиально смотрел в сторону. Лина, напротив, подсела поближе:

   — Вас, вероятно, вынудили трагические обстоятельства, льена Фэн?

   Я неопределённо пожала плечами. Мы не в храме, чтобы исповедоваться. Свет неожиданно мигнул. Ай-Юн ойкнула и осенила себя знаком Всевышнего.

   — Что происходит? — заволновался Майл.

   — Мы об этом всё равно не узнаем, пока не пойдём на дно, — выдохнул Жермен. — Здесь же ни черта не слышно! Может, там уже вовсю воюют!

   — Выстрелы бы мы услышали, — возразила Лина.

   — Никак не пойму: зачем напали на обычное рейсовое судно? — пробормотал Майл. — «Баргинор» довольно тихоходен, неповоротлив, плавает уже лет двадцать, если не больше. Не логичнее ли захватить катер или яхту?

   — Бункеровка, — непонятно ответил Дигиш.

   — Бункеровка?

   Дигиш усмехнулся:

   — Наши корабли ходят на дизельном топливе, льен Шевон, до революционных технологий островов нам ещё далеко. А чтобы не загрязнять побережье, рейсовые корабли заправляются в Бару. Вы же не думаете, что мы торчали там полтора дня исключительно затем, чтобы полюбоваться старым городом и прикупить сувениры? «Баргинор» закачивал в баки топливо, его хватит до Улáо или даже до Ай-Туá. Частные яхты и катера заправляются из резервуаров в Скироне, а это означает провести день у пирса под прицелом безопасников.

   — Но зачем вообще захватывать корабль?

   — Вы знаете какой-то другой способ покинуть Кергар? Воздушные летательные аппараты пока остаются мечтой. Допустим, мы имеем группу людей, регулярно нарушающих закон. Банду, как во времена республики. Легально выехать они не могут: все они в розыске, у них липовые паспорта архипелага или вообще нет документов. Угнать яхту или катер, как я уже говорил, повышенный риск. А рейсовик с запасом топлива и небольшой командой — милое дело. На борту всего два охранника, и те вооружены резиновыми дубинками.

   — Разве в Кергаре есть преступники? — неискренне, как мне показалось, удивилась Ай-Юн.

   — Империя привлекает сброд со всего мира, — Дигиш слегка склонил голову вбок, вызвав во мне смутное воспоминание. — Огромные размеры Кергара, уважаемая льена, позволяли преступникам думать, что они могут безнаказанно хозяйничать на окраинах Дáрлена, где ещё сохранились бумажные деньги. А если вдобавок ограбить склад с оружием, то и вовсе голова кружится от возможностей. Но Его Величество дотянулся и до степей. Земля империи начала гореть у бандитов под ногами, а путь побега один: через крупный морской порт на архипелаг.

   — Ах, льен Дигиш, вы так хорошо в этом разбираетесь! — всплеснула руками Ай-Юн.

   Настала моя очередь недоумевать: ужасный акцент льены словно сделался слабее.

   — Я первый раз слышу про бандитов в Кергаре, — нахмурился Майл.

   — Конечно, по ви́зору такое не покажут, — Ай-Юн ухмыльнулась.

   — Наши захватчики — личности довольно известные, — Дигиш скрестил руки на груди. — В Службе безопасности Дарлена на каждого заведено пухлое дело. Двадцать восемь человек, шестеро приговорены к смертной казни ещё императором Валсáром, трое — вне закона в Яро́у, есть даже беглец с островов, князь Ко́йу пообещал награду за его голову. Но, знаете, что самое интересное?

   Его голос снова стал бархатно-мягким.

   — Бандой руководит умная, жестокая и циничная женщина. Она любит прикидываться то степнячкой, то южанкой-дарленкой, то уроженкой архипелага, хотя на самом деле — чистокровная кергарка. Эта льена тщательно планирует бандитские налёты, убивает руками своей шайки и всегда остаётся в тени.

   — Как в историческом романе! — ахнула Лина.

   — Исторические романы бледнеют в сравнении с размахом и безжалостностью этой льены. Но месяц назад ей не повезло. При ограблении ювелирного магазина в Лунго́ре один из её головорезов попал в руки правосудия живым. В банде заведено: если ты ранен и не можешь убежать вместе со всеми — застрелись или тебя прикончат свои же товарищи. Третья служба Кергара умеет допрашивать преступников.

   — Пытать — дело не хитрое, — бросила Ай-Юн.

   — Ну почему же? — с вызовом возразил Дигиш. — Уметь разговорить бандита тоже искусство.

   Разговор постепенно превращался в какие-то полунамёки, понятные только этим двоим. Эльси притихла и прижалась ко мне, Жермен с досадой уставился в пол, Майл и Лина опять обнялись.

   — И что же службисты выяснили? — криво улыбнулась Ай-Юн.

   — Что нападение на ювелирный — последнее дело банды перед тем, как рвануть в Скирон, захватить корабль и удрать из империи. Другие портовые города не годились, там ходят не мелкие рейсовики, а большие суда с сотней человек экипажа и соответствующей охраной. Предводительница — единственная, у кого всё в порядке с документами, ведь она никогда не попадала в руки Службы безопасности, — заранее отправилась на архипелаг подготовить вторую часть плана. Корабль должен был затонуть у берегов Тай-Лáо, на дне обнаружились бы изуродованные до неузнаваемости тела. А двадцать восемь беглых преступников под чужими паспортами начали бы новую жизнь.

   — Вы больно много знаете для скромного сотрудника технадзора, — акцент Ай-Юн окончательно пропал.

   — Зато вы ничего не знаете о Юа-Тамуа, где якобы родились и прожили всю жизнь, — парировал Дигиш. — Куропатки, серьёзно? На тропическом острове, где век назад вырубили все леса?

   — Книги доступны каждому! — фыркнула льена.

   Дигиш лихо мотнул головой:

   — Опять промашка: Юа-Тамуа — один из самых бедных островов архипелага, там книга стоит связку жемчуга. Уважаемая… К чёрту! Ничуть не уважаемая льена Сели́на Феро́н — это же ваше настоящее имя? Вы прекрасно всё продумали. Выехали из Триáна по кергарскому паспорту, «утонули» в Сему́о, добрались до Юа-Тамуа, где уже сели по документам настоящей Мианы Ай-Юн — подозреваю, это её сожжённые кислотой останки обнаружила служба правопорядка острова. Вы вынуждены были вернуться не из преданности своим подельникам, отнюдь. Денежки-то и драгоценности вам легально не вывезти, пришлось организовывать побег и вашей шайке, иначе, не сомневаюсь, вы бросили бы их в Кергаре. Но выходить в Скироне побоялись: здесь контроль не чета островному. Охрану крупнейшего в империи порта не проведёшь гримом, париком и цветными линзами, у вас взяли бы отпечатки пальцев — и прощай, мечта об обеспеченной старости в тропическом раю! Поэтому вы «опоздали» на высадку и притворились одной из заложников. Умно́.

   — Ты понимаешь, что не выйдешь отсюда живым, поганый безопасник? — с Ай-Юн или Ферон слетела маска, голос зазвучал зло и резко. — Никто не выйдет!

   — Так вы всё равно собирались нас пустить на корм рыбам, — Дигиш ничуть не испугался, напротив, словно повеселел. — Что для вас лишние шесть жизней, если вы убивали сотнями? При налёте на ювелирный погибло девять человек! Но, видите ли, льена Ферон, службы Кергара не зря едят свой хлеб. В Бару, кроме топлива, теплоход прихватил и иной груз: двадцать оперативных агентов Третьей службы. Как только «Баргинор» отошёл от пирса Скирона на расстояние, превышающее выстрел, они скрутили ваших людей.

   — Врёшь!

   — Помните мигнувший свет? — Дигиш подался вперёд. — Это был сигнал, что операция закончена. К сожалению, к тому времени я ещё не определился с подозреваемой. Описание Селины Ферон весьма расплывчатое: тридцать семь лет, рост шестьдесят восемь дюймов, худощавое телосложение, правильные черты лица, серо-голубые глаза, русые волосы.

   Эльси дёрнулась и посмотрела на меня. Мне стоило большого труда не рассмеяться. Так вот чем объяснялось повышенное внимание льена Дигиша к моей ничтожной персоне! Он нашёл полное соответствие внешности преступницы.

   — Селина Ферон может изменить облик до неузнаваемости, состарить себя при помощи грима и нацепить накладной живот, но она точно не вживит себе знак инго. Ей просто неоткуда его взять: Департамент надзора за инго — не магазинчик на окраине империи, его не ограбишь. Поэтому сомнений больше нет. Льена Ферон, вы наверняка припрятали вифо́н: позвоните вашим людям, любому из них, и включите громкую связь.

   — У неё может быть пистолет! — вмешался Майл.

   — Нет, она не держит при себе оружие, — презрительно ответил Дигиш. — Льена Ферон не убивает сама, за неё это делают другие. Ей не нужны проблемы с властями. Милая набожная льена должна быть чиста перед законом.

   Ферон, не отрывая взгляда от собеседника, залезла рукой прямо в свой живот и вытащила оттуда крошечный вифон. Номер она набирала также не глядя.

   — Да? — ответил весёлый голос.

   — Кáлер, это ты? — громко спросил Дигиш.

   — Так точно!

   Мне почему-то представилось, как этот неведомый Калер вытягивается в струнку.

   — Доложи обстановку.

   — Операция «Груз» завершена, потерь и раненых нет! Преступники обезоружены и заперты по одному в каютах третьей палубы. Ждём команды!

   — Освобождайте нас, — приказал Дигиш. — Четвёртая палуба, каюта сорок семь «Е».

   «Милая набожная льена» застыла с вифоном в руке. Вокруг неё образовалась пустота: и Жермен, и новобрачные давно пересели подальше.

   — Чёртова ты сволочь, — как-то очень спокойно произнесла она. — Ненавижу безопасников!

   — Обижаете! — возмущённо откликнулся Дигиш. — Третья тайная служба Кергара, всегда к вашим услугам. Мы ещё побеседуем в более подходящей обстановке, льена Ферон. У меня к вам накопилось немало вопросов, в частности про налаженные на архипелаге связи… Руки держите на виду! Не в моих привычках применять насилие к женщинам, но ради вас можно и поменять привычки.

   Щёлкнул дверной замок, в каюту вошли рослые молодые люди в костюмах, напоминающих форму службы безопасности, но без каких-либо нашивок. Дигиш указал на льену Ферон. Я ожидала, что преступница начнёт сквернословить, набросится с кулаками или, как в романе, раскусит запрятанный в зубе яд и сведёт счёты с жизнью. Но льена впала в прострацию, молча поднялась, безропотно позволила надеть на себя наручники и вышла.

   — Ничего себе… — выдохнул неприличное слово Жермен.

ГЛАВА 4

— Следите за языком, льен Ривер, — осадил сквернослова Майл. — Тут дамы.

   — Светлые духи, льен Дигиш, как вы её! — глаза Лины сияли. — А что с ней теперь будет?

   — Казнь, — сухо ответил Дигиш. — У нас достаточно доказательств, что это льена Ферон разрабатывала планы, включающие в себя убийства людей. Ей не поможет то, что она не убивала сама. Думаю, даже льену Ай-Юн она отправила на тот свет руками наёмника.

   Он поднялся:

   — Приношу вам искренние извинения от имени Его Величества за перенесённые испытания. Эти извинения в денежном эквиваленте будут переведены на ваши счета в течение недели. Также прошу вас дать письменные показания моим сотрудникам.

   — Льен Дигиш! — Майл тоже встал. — Простите, а нельзя ли нас высадить на берег в обход толпы и журналистов? Очень не хочется потом пару месяцев бегать от газетчиков, жаждущих получить интервью о том, как нас брали в заложники.

   — Да, конечно, — кивнул Дигиш.

   — Фэ-эн… — потянула меня Эльси. — Я тоже не хочу… инвертю. Там для газет снимать будут, а у меня глаза красные.

   Глаза у неё были нормальные, но в газеты нам попадать точно не следовало. Не хватало ещё сразу по прибытии объявить, что в Кергар прибыла юная наивная наследница миллионного состояния. Смысл тогда увозить её в империю? Охотников за приданым и на архипелаге полно.

   — И я не хочу в газеты, — заявил Жермен. — Отец не разберётся, начнёт орать, что я опять во что-то… В общем, не хочу.

   — Нет ничего проще, — серые глаза Дигиша весело блеснули. — Идёмте, я всё устрою.

   Мы вышли на палубу. Оказывается, теплоход отошёл совсем недалеко: в тумане на горизонте по-прежнему вырисовывался город. Безумно порадовало, что багаж заложников собрали и аккуратно составили в ряд. Наши с Эльси чемоданы не пострадали, а новый вифон всегда можно купить. Очень серьёзные молодые люди, как я и предполагала, вытянулись перед Дигишем в струнку.

   — Спустите спасательную шлюпку и переправьте пострадавших на седьмой пирс, — велел он. — Обеспечьте им все условия до прибытия следственной группы. Люди и так натерпелись.

   Приказ исполнили с невероятной быстротой. Не знаю, кем был «скромный сотрудник технадзора», но явно не последним человеком в Третьей тайной службе. Под его строгим взглядом агенты мгновенно погрузили багаж, помогли перебраться Майлу, Лине, Жермену и Эльси. Только тогда я услышала негромкое:

   — Льена Фэн, можно вас на пару слов?

   Предложенную руку я предпочла не заметить, но послушно пошла рядом. Отведя меня ярдов на семь, Дигиш остановился.

   — Я должен извиниться перед вами, льена Фэн.

   — За что? — растерялась я.

   — Поскольку я считал вас преступницей, то не вмешался, когда вы рисковали жизнью. Ваш поступок, когда вы вступились за свою подопечную, — подлинный героизм.

   Вторую фразу я сразу выбросила из головы.

   — Вы вполне могли предупредить захват теплохода, льен Дигиш, но не сделали этого. Ради поимки льены Ферон вы подвергли риску жизни десятков людей, трое из них погибли. На этом фоне смерть ещё одной инго ничего не значит. К тому же не представляю, каким образом вам удалось бы мне помочь: мы в равной степени были безоружны и беззащитны.

   Серые глаза сверкнули:

   — Я всё-таки агент тайной службы, прошёл специальную подготовку, побывал в сотне похожих ситуаций. Знаю, как себя вести, чтобы не вызвать всплеск ярости. Наконец, я — мужчина!

   — Последнее обстоятельство точно не в вашу пользу, — вырвалось у меня, прежде чем я вспомнила, с кем разговариваю.

   — Поясните, — холодно потребовал Дигиш.

   О собственной несдержанности я уже пожалела, но деваться было некуда. А-а, не посадят же меня в тюрьму за дерзость!

   — Ни на одного мужчину в моей жизни нельзя было положиться. Поэтому, уж простите, я привыкла надеяться исключительно на себя, в крайнем случае — на Всевышнего.

   — Вы что же, мужененавистница? — иронично спросил он.

   — Что вы, — усмехнулась я. — Ненависть — это сильное чувство, а мужчин для меня просто не существует.

   — Включая и вашего отца?

   — Особенно его, — спокойно ответила я. — Могу я идти, льен Дигиш? Меня ждёт моя подопечная.

   — Как вас зовут? — в его голосе хрустнул лёд.

   — Фэн, — я оголила предплечье и предъявила старый белый шрам. — Можете проверить знак. Статус инго отменяет прежнюю жизнь. Так я могу идти?

   Он нехотя кивнул. Мысленно я обругала себя. Нашла с кем сцепиться — с высокопоставленным льеном из секретной службы! Теперь, если захочет, он выяснит обо мне всё, начиная с того момента, когда я стала ходить на горшок, и заканчивая тем, что я сегодня ела на завтрак. Опыт ничему меня не учит. Ну и ладно. Терпеть не могу красивых мужчин.

   В шлюпке Эльси сразу полезла обниматься — хоть что-то хорошее. Агент завёл двигатель, мы полетели к берегу. На расстоянии двадцати ярдов я не выдержала — подняла голову. Дигиш стоял у борта и провожал нас нечитаемым взглядом.

   — Какой он! — зашептала мне Эльси на диалекте. — Словно герой из романа!

   — Этому герою, льена Эльсана, лет сорок пять, если не больше, — также на языке Ю-Лао ответила я. — По вашим понятиям, он старик.

   — И пусть! — с жаром возразила она. — Зато он настоящий! Не то что эти все, — Эльси пренебрежительно мотнула головой в сторону Жермена. — Как ты думаешь, он женат?

   Вместо едкого «Всенепременно, и дети вашего возраста», что рвалось с языка, я неопределённо пожала плечами. Эльси расцвела. Весь путь до административного здания порта, куда нас провели через служебный вход, она сохраняла на лице мечтательную улыбку. Опрашивали заложников по отдельности и недолго, были невероятно вежливы, напоили свежевыжатым апельсиновым соком и даже предложили нам с Эльси машину до гостиницы. Я не планировала задерживаться в Скироне и по рекомендации помощника капитана забронировала номер в грасорском «Ало́нсо Великом». К моему удивлению, любезность сотрудников службы простёрлась так далеко, что нас предложили довезти до столицы. Отказываться было просто глупо.

   Машину подали опять-таки к служебному входу. Чёрную и огромную — в такую Эльси могла бы усесться в любом из своих пышных островных платьев. Она с восторгом разглядывала салон: это была её вторая в жизни поездка на автомобиле. Затем Эльси припала к окну, а я размышляла о том, уместно ли позвонить директору пансиона сразу по приезде. Если часы в холле здания администрации не врали, была лишь половина девятого. На Ю-Лао любые разговоры о делах раньше полудня считались неприличными, а от Кергара я отвыкла.

   — Фэн, гляди, какие шикарные магазины! — вертелась во все стороны Эльси.

   — Это обычные сувенирные лавки на территории порта, — я почувствовала себя унылой старухой. — Льена Эльсана, завтра мы с вами пройдёмся по самым модным салонам Грасора. Там вам подберут всё необходимое приличной девушке.

   — Такое же скучное, как ты купила себе в Бару? — она вздохнула.

   — Нет. Ваши вещи будут не в пример качественнее и красивее.

   Эльси задумалась. Мы проезжали по мосту через дамбу, справа и слева темнела плотная свинцовая вода. Над заливом кружили чайки — хаотичные чёрно-белые росчерки на фоне серого северного неба.

   — Фэ-эн, — тоскливо протянула Эльси, — это обязательно? Сдавать меня в пансион на целых три года?

   Так раздражающая меня жеманность из её голоса ушла, и я вдруг осознала, что, несмотря на свои восемнадцать лет, Эльси всего лишь девочка. Её насильно отвезли в чужую холодную страну, ещё и бросят тут одну среди незнакомых людей.

   — Льена Эльсана, вы неожиданно превратились в богатую невесту. Очень богатую даже по меркам империи. В то же время вы наивны, доверчивы, легкомысленны и, что хуже всего, совершенно не знаете жизни. Мир за пределами Ю-Лао даст вам сотни возможностей, но сейчас вы в нём — золотая рыбка среди акул. Если не научить вас всему, что должна знать обеспеченная льена, любители лёгких денег вроде Жермена и ему подобных очень быстро завладеют вашим состоянием.

   — Ты могла бы сама научить меня всему, — упрямо возразила Эльси.

   Я невесело улыбнулась:

   — Из меня плохой учитель. Даже кергарскому языку я не сумела обучить вас должным образом, что уж говорить о более сложных предметах. К тому же, льена Эльсана, моих знаний для вашего будущего положения недостаточно. Девушка с миллионным приданым может сделать блестящую партию вплоть до того, чтобы войти в императорскую семью.

   — Император женат, — буркнула Эльси. — И жена у него красавица.

   — У Её Величества обыкновенная для островитянки внешность, но она умеет себя подать. Вам следует брать с неё пример, льена Эльсана, — как спрятать свои недостатки и подчеркнуть достоинства. Для этого и нужен пансион льены Орсáны. Через три года вы выйдете оттуда настоящей светской дамой и скажете спасибо своей матери за правильный выбор.

   — Я состарюсь за эти три года!

   — Вам всего лишь исполнится двадцать один. Самый подходящий возраст для выбора рода занятий или спутника жизни.

   Эльси тяжело вздохнула.

   — Фэн, я знаю: это ты посоветовала маме этот чёртов пансион. Она сама ни за что такое не сообразила бы. Ты очень умная, умнее всех на нашем острове. Ешь, как княгиня, говоришь, словно по книжке, причём на любом языке. Но ты, такая умная и учёная, зачем-то продала себя и стала инго. Получается, эта твоя учёность тебя не спасла?

   Можно было уклониться от ответа, как я поступала с любопытными во время плавания. Только я искренне желала Эльси добра — хотя бы из благодарности к её матери.

   — Дело в том, льена Эльсана, что я себя не продавала. Меня обманул мужчина, которому я слишком сильно доверяла.

   Правда, высказанная вслух, болезненно кольнула старую, давно зажившую рану. За восемнадцать лет зарубцуется даже самое страшное предательство, но с воспоминаниями возвращалась горечь.

   — Ты его любила? — взволнованно спросила Эльси.

   — Безумно. До полной слепоты, до нежелания замечать очевидное. Я была на год старше вас, льена Эльсана, только у меня не было ни одного близкого человека, чтобы вмешаться и предостеречь. Поэтому, прошу вас, не повторяйте мою ошибку. Не связывайтесь с недостойными молодыми людьми, не выходите замуж за первого встречного лишь потому, что он красиво ухаживает и произносит громкие слова.

   Горло сдавило. Какая длинная для меня тирада!

   — А этот человек… — лицо Эльси сделалось непривычно серьёзным. — Он был твоим женихом, Фэн?

   — Женихом? — я подавила нервный смешок. — Нет. Он был моим мужем.

ГЛАВА 5

За восемнадцать лет Грасор значительно подрос. Новые районы растянулись до самых холмов, на месте зарослей ивняка упирались в небо громадные каменные многоэтажки с башнями-шпилями. Широкие проспекты по шесть, а то и восемь полос ограждали высокие бетонные стены, над которыми нависали мосты для пешеходов. Чтобы въехать в центр, машина нырнула в глубокий тоннель и выскочила уже у здания Верховного суда.

   Сердце защемило. Родина — это что-то неизменное, неотделимое от человека. Когда я думала о доме, то вспоминала именно Грасор, прекрасный, золотой и величественный город. Здесь я жила и училась, здесь похоронена тётя Си́на, единственная моя родственница, которая обо мне заботилась. С волнением я смотрела на разросшиеся вязы вдоль улиц, современные автобусы и спешащих по делам грасорцев.

   Я могла бы жить в этом городе, в особнячке на площади Искусств, что оставила мне тётя. Окончила бы университет, работала бы непременно в Государственном музее, ходила бы в Большой театр и Императорскую оперу. По выходным гуляла бы в зоопарке и кормила лебедей в знаменитом пруду. И обязательно завела бы пару котов, не диванных лежебок, а диких степных, с кисточками на острых ушах. Передачи об архипелаге я смотрела бы исключительно по визору и восхищалась яркими красками и экзотическими цветами. Потом накопила бы денег и, как всякий уважающий себя кергарец, съездила на Уа-Тао понежиться пару недель в тропическом тепле…

   Машина затормозила у парадного входа гостиницы. Я растормошила задремавшую Эльси и вышла. На улице оказалось довольно зябко, гораздо холоднее, нежели в порту, недаром прохожие кутались в пальто и плащи. Водитель помог выгрузить наши чемоданы, пожелал светлого дня, и машина укатила. Впрочем, багаж тут же подхватил швейцар и проводил нас до стойки портье. Сонная Эльси брела нога за ногу, я усадила её в кресло и пошла регистрироваться. Над стойкой висел гигантский визор, портье то и дело косился на экран. Тощий как жердь диктор рассказывал про захват рейсового судна в Скироне. Никаких подробностей, кроме «заложники освобождены, преступники задержаны, следствие ведётся». Проследив мой взгляд, портье сочувственно заметил:

   — Ужас, правда? Вот люди страху натерпелись!

   Вежливо поддакнув, я протянула паспорт Эльси и доверенность от льены Лаэны. Портье невозмутимо пододвинул переносной сканер, я приложила руку.

   «Инго номер двадцать три тысячи сто шестьдесят два. Пол — женский, возраст — тридцать семь лет, место рождения — Ренгор, Кергар. Владелец — льена Лаэна Гилар, Ю-Лао».

   Строка информации всё бежала и бежала. Задолженностей по налогам нет. Предостережений нет. Штрафов нет. Жалоб нет. Дата последнего медицинского осмотра — при переходе в статус инго… Портье на окошко сканера не смотрел, деловито заполнял регистрационную форму.

   — Ваша хозяйка очень вам доверяет, — он отдал мне документы и карточку-ключ от номера. — Номер пятьсот пятнадцать, пятый этаж, левый лифт.

   Чемоданы уже унесли. Я вернулась за Эльси и с огромным удивлением застала её с раскрытым журналом — одним из тех глянцевых изданий, что освещал дворцовую жизнь, светские приёмы, благотворительные аукционы, модные выставки и так далее. Радость от того, что Эльси читает, тем более на кергарском, быстро улетучилась, когда я поняла, что она рассматривает картинки.

   — Фэн! — она неприлично ткнула пальцем в разворот. — Ты глянь!

   На развороте красовался снимок с официального открытия первого отрезка новой железной дороги через всю империю, из Керло́на в Лунго́р. Её Величество императрица Илáйя перерезала алую ленту, рядом улыбались император и два его брата, двоюродный и троюродный. Как гласила подпись — Андéр Рени́р и…

   — Бришар Вело́н, — с выражением зачитала Эльси, — глава Третьей тайной службы Кергара. Фэн, но это же он! Точно он!

   Сомнений не было: со страницы на меня смотрел сероглазый льен, который этим утром представился Бришаром Дигишем. Понятно, почему мне показалось знакомым его лицо: все Рениры были очень похожи между собой, светлокожие, тёмно-русые, с породистыми орлиными профилями и еле заметной горбинкой на тонких носах. Только Берган и Андер Рениры унаследовали высокий рост и атлетическое сложение своего великого прадеда, а Бришару Велону достались грация и изящество первого императора Кергара. Да уж, умеешь ты выбирать себе недругов, Рис.

   — Он тут ещё красивее! — восторженно заявила Эльси.

   На неё покосилась выходящая пожилая пара, и я словно очнулась.

   — Льена Эльсана, если кто-то называется чужим именем, значит, он хочет сохранить инкогнито, — торопливо произнесла я на диалекте. — Пожалуйста, не кричите так.

   — Сохранить что?.. — захлопала ресницами Эльси.

   — Остаться неузнанным.

   — Так бы и говорила, — она не отрывала взгляда от страницы. — Фэн, тут написано, что он холост!

   — А сколько ему лет, не написано? — едко уточнила я.

   — Месяц назад исполнилось пятьдесят четыре года. Ну и что?! — Эльси прижала журнал к груди. — В империи все выглядят молодо и живут долго!

   — Льен Велон в три раза старше вас.

   — Подумаешь! — возмутилась Эльси. — Сама гляди: он похож на старика?

   На старика глава тайной службы не походил. Напротив, на фоне величественных Рениров он казался чуть ли не самым юным. Даже на официальной фотографии он улыбался, словно сбежавший с уроков мальчишка. Цепляющее сочетание яркой необычной внешности, опыта и власти.

   С другой стороны, чего я, собственно, упираюсь? Теперь у Эльси появился отличный стимул превратиться из простушки с архипелага в ослепительную диву. Диета, упражнения, правильно подобранные одежда и макияж… Сколько таких чудесных превращений показывают по визору? Но для этого у девушки должна быть цель: пусть целью Эльси станет Бришар Велон. По статусу она вполне ему подходит. А если через три года изменившаяся до невозможности льена Эльсана Гилар решит, что достойна более молодого мужа, — я только порадуюсь.

   В номер она так и отправилась с журналом в обнимку и отложила его лишь для того, чтобы оценить прелесть ванной комнаты: таких роскошных она не видела ни дома, ни на теплоходе. Пока Эльси мылась, я созвонилась с директором пансиона. Вживую у льены Орсаны оказался чарующий, обволакивающий голос, который хотелось слушать и слушать. Впрочем, ничего нового я не услышала, всё было обговорено заранее. Эльсана Гилар обучалась по индивидуальной программе, чтобы через три года выйти из пансиона утончённой светской дамой.

   — Вас ждёт трудная задача, — честно призналась я.

   — Наше заведение специализируется на сложных задачах, — не испугалась льена Орсана. — Не беспокойтесь, льена Фэн. Обещаю, уже через месяц вы не узнаете свою подопечную. Кстати, простите, что спрашиваю, но это важно для понимания ситуации. Почему именно вы, а не мать льены Гилар решаете столь важные вопросы? Сопровождаете её в чужую страну, выбираете программу обучения, искренне переживаете за будущее девочки? Ведь вы просто… — она замялась.

   — Инго, — спокойно закончила я. — Но при этом я кергарка, а мать льены Гилар — уроженка одного из бедных островов архипелага.

   — У меня учатся три девушки с архипелага. Их родители всем занимаются сами.

   — Это длинная история, льена Орсана.

   — Сейчас я ничем не занята.

   — Хорошо… Мать льены Гилар — замечательная добрая женщина, выросшая в семье торговца рыбой. По меркам Ю-Лао — преуспевающего торговца. Однажды на остров штормом занесло яхту миллионера из столицы великой империи; пока судно чинили, он веселился, пил и развлекался. Между второй и третьей бутылками местной наливки миллионер умудрился забрести в храм с экзотической красавицей и спьяну на ней женился. Наутро, протрезвев, он застал в своей постели юную жену, которая смотрела на него как на бога.

   Я перевела дыхание и продолжила:

   — Миллионер не был полностью законченной сволочью и не потребовал развода в ту же секунду. При этом он совершенно не представлял, что ему делать с девочкой, не знающей ни слова по-кергарски. В это время починили яхту, и миллионер поступил как сотни мужчин до него: оставил тестю огромную сумму денег и сбежал на материк. Юная жена плакала каждый день, а затем родила дочь, о чём известила дорогого мужа. Муж в ответ прислал ещё денег и присылал их каждый год вплоть до своей смерти в позапрошлом месяце. Если бы вместо этого он потрудился написать хотя бы пару строчек, его жена была бы куда счастливее. Половину всех присылаемых денег она жертвовала храму с просьбой молиться за здравие и благополучие льена Гилара.

   На другом конце связи раздался тихий вздох.

   — Что ж, — произнесла льена Орсана, — теперь я понимаю, почему Áйвор Гилар при своём беспутном образе жизни протянул так долго: его хранили молитвы льены Лаэны. Честно признаюсь, во всём Грасоре не было второго такого любителя рискованных развлечений и выпивки. Вы знаете, как он умер? Пьяным сел за руль гоночного автомобиля и выехал на скоростную трассу между столицей и Скироном.

   — Поверенный упомянул об этом в записке, приложенной к завещанию. К сожалению, я так и не смогла объяснить льене Лаэне, что такое скоростные трассы. На Ю-Лао нет автомобилей, там богатые люди ездят на ослах.

   — А небогатые?

   — Ходят пешком. Остров невелик, за неделю можно обойти весь. Пара десятков деревень, рыболовные общины на побережье и один… Я не назвала бы его городом, скорее это посёлок, где расположены храм, отделение банка, почта и универсальный магазин. Там же живёт наместник, милейший молодой человек. До него наместниками были его отец, дед и прадед, поэтому он всячески заботится о своих соотечественниках. Формально мы подчиняемся князю Улáо, фактически же, пока остров выплачивает положенные налоги, князю до нас нет никакого дела. Преступность на Ю-Лао настолько низкая, что не существует даже подобия службы безопасности, службу здравоохранения заменяет бабка Ою́на, отличная знахарка, кстати.

   — Райская идиллия, — протянула льена Орсана.

   — Которая имеет важный недостаток. Ближайшая школа находится на Улао, и на время обучения приходится или каждый день возить туда детей на лодке, или искать родственников, согласных приютить твоего ребёнка года на три-четыре. Нужно добавлять, что самые образованные люди на Ю-Лао умеют в лучшем случае читать и писать?

   — И льена Лаэна?..

   — Неграмотна, как и её родители.

   — Однако льена Эльсана получила начальное образование?

   — Да, я обучила её всему, что могла. Пусть она говорит на кергарском с чудовищным акцентом, но прекрасно понимает язык и читает. Эльси… льена Эльсана неглупая девочка, когда она не ленится, то очень неплохо соображает. Мать избаловала её, потакала всем капризам, а у меня не было оснований настаивать на строгом воспитании.

   — Что ж, — произнесла льена Орсана после недолгой паузы, — вы мне очень помогли, льена Фэн. Намного больше, чем думаете. Благодарю вас за откровенность и обещаю, что этот разговор останется между нами. Жду вас послезавтра с вашей подопечной.

   В воздухе повисла некая недосказанность. С одной стороны, никто не мешал мне попрощаться и нажать на кнопку разрыва связи. С другой — мне самой стало любопытно, что так интересует директора пансиона.

   — Вы хотите спросить о чём-то ещё, льена Орсана?

   На этот раз молчание было долгим.

   — Льена Фэн, мне хотелось бы понять, что связывает вас с Гиларами. Если не желаете, можете не отвечать. Это личное любопытство. В империи восемьдесят процентов инго — с архипелага, но я впервые вижу кергарку, которая добровольно опекает островитян. Я не верю, что за столько лет у вас не было случая вернуть обратно гражданство и свободу.

   Ответ на этот вопрос я заготовила заранее: следовало пафосно рассказать о том, как Лаэна выкупила и выходила умирающую инго. Но, видимо, день сегодня был такой, что правда рвалась на волю.

   — Когда я попала к льене Лаэне, то не особо стремилась жить. К моему великому удивлению, моя новая хозяйка, мать годовалой девочки, хотела жить ещё меньше меня. Однажды штормовой ночью мы столкнулись на Скале Слёз. Есть на Ю-Лао такое место: тридцать ярдов над морем, внизу — острые камни и сильный прибой. Болезненный способ уйти на небеса, но иного, в страхе перед ножами и за неимением яда, мы обе не придумали. Закончилось всё тем, что мы порыдали в объятиях друг друга и поклялись. Лаэна — вырастить дочь, я — не оставлять её одну.

   — Но при этом льена Гилар — свободная женщина, а вы — инго, — проникновенно сказала Орсана.

   Я усмехнулась. Достаточно откровенности, так недолго и сболтнуть лишнее.

   — Меня устраивает мой статус. Всего хорошего, льена Орсана.

   Она поняла. Голос моментально стал вежливо-отстранённым:

   — И вам светлого дня, льена Фэн. С нетерпением жду вашу подопечную.

   Связь исчезла. С минуту я прислушивалась к шуму воды: Эльси всё ещё плескалась в ванной. Затем я набрала семизначный номер. Пальцы сами двигались в нужной последовательности. Пять-семь-пять-четыре-четыре-восемь-два. Глупо. Прошло восемнадцать лет. Он мог сто раз сменить номер …

   — Слушаю! — ответил до тошноты знакомый голос.

   Огромное желание сплюнуть я подавила и нажала отбой. Я уже не та глупая девочка, я знаю, как поступать с мерзавцами. Мы с Лаэной всё продумали.

   Месть — блюдо, которое нужно подавать холодным.

ГЛАВА 6

— А это ваша комната, льена Эльсана, — проворковала сопровождающая, высокая полная льена с приятным и располагающим лицом.

   Комната напоминала покои императрицы, я видела снимки в журнале: всё такое же пышное, белое и золотое. Два больших окна выходили на парк, сквозь воздушные кисейные занавески голубело небо. На столе стоял букет в вазе, при виде которого Эльси громко ахнула. Меня бархатные тёмно-бордовые розы оставили равнодушной. Любым садовым цветам я с детства предпочитала обычные полевые ромашки.

   — Ванная у вас отдельная, — продолжила сопровождающая, — за этой дверью гардеробная. Ваши чемоданы уже разобрали. Через полчаса обед, затем с вами побеседует льена директор. В верхнем ящике тумбочки план-схема корпусов, список местных номеров для связи и общее расписание режима пансионата. Индивидуальный график занятий для вас составят немного позже. Приятного отдыха, льена Гилар. Льена Фэн, я подожду вас за дверью.

   Едва она вышла, Эльси бросилась мне на шею.

   — Фэ-эн! Ты видела?! Собственный визотеатр, танцевальный зал, стеклянный дворец для… как там?

   — Принятия солнечных ванн. Вы забыли библиотеку и классы, — напомнила я с улыбкой.

   — Не порти радость, — беззлобно отмахнулась Эльси. — Ладно, признаю, что ты выбрала не самое ужасное место в Кергаре. Вот если бы ты могла остаться со мной!

   — У вас скоро появится множество подруг вашего возраста, льена Эльсана, и ещё больше занятий. Вам будет не до меня. Но обещайте писать матери хотя бы раз в месяц.

   — Зачем? — удивилась Эльси. — Мама всё равно не умеет читать. Лучше купи ей вифон, я буду ей звонить.

   — Этого мало. Звонок не уберёшь в шкатулку на память и не достанешь в тоскливую минуту.

   — Вечно ты выражаешься, как в книжке, — проворчала она и неожиданно уткнулась мне в плечо: — Я буду скучать, Фэн.

   — Вы не заметите, как пролетит время, — я погладила жёсткие соломенные волосы.

   Странно: мы никогда особенно не ладили. Уроки были обоюдным мучением, три недели плавания превратились в кошмар. Эльси словно задалась целью свести меня с ума. Но сейчас я вдруг поняла, что тоже грущу. Неуклюже клюнула её в щеку и отстранилась.

   — Удачи, льена Эльсана.

   Сопровождающая довела меня до чугунных ворот в ажурной ограде парка. Сразу за оградой находилась станция подземки, из любопытства я решила прокатиться. Современная система оплаты потрясла. Табло автомата у входа попросило ввести станцию назначения, затем приложить документ, за который сошёл мой знак, после чего известило о списании со счёта льены Гилар в Государственном императорском банке полутора реалов. Стеклянные дверцы разошлись в разные стороны, пропуская меня в вестибюль. Таких дверей в круглом павильоне станции было не меньше трёх десятков, что исключало очереди. Оставалось лишь восхититься удобством и дешевизной общественного транспорта. За восемнадцать лет в Грасоре появилось не менее полусотни новых станций подземки, схема линий теперь напоминала три кольца, связанных расходящимися лучами.

   Поезда тоже изменились к лучшему: в вагонах стояли климатические установки, играла приятная музыка, названия станций вспыхивали на установленных над дверьми экранах. Кроме этого на специальных стойках в ящичках лежали бесплатные газеты и рекламные проспекты, а в торце каждого вагона находился аппарат для розлива питьевой воды и тоже совершенно бесплатно. Империя заботилась о своих гражданах.

   Пассажиров было немного, в основном пожилые люди. Половина двенадцатого, рабочее время. На одной из станций вошли две молодые льены и принялись увлечённо обсуждать какой-то визосериал. Садиться они не стали, держались за поручни. Широкий рукав пальто одной из них сполз, и, к своему изумлению, я увидела на предплечье знакомый белый рубец. Инго?! Между собой льены обращались словно близкие подруги, никакого «вы» или иных признаков подчинённого положения. Прислушавшись к болтовне, я порадовалась: хозяйка везла свою инго в Департамент надзора забирать документы о присвоении гражданства.

   Вместе с льенами я вышла на площадь перед строгим зданием. Сердце неприятно ёкнуло. Много-много лет в кошмарах мне снился тот страшный день, когда я потеряла свободу, родину и веру в справедливость. Впрочем, сама виновата: нельзя быть такой доверчивой. Сейчас я заставила себя идти нарочито неторопливо. Мои попутчицы давно скрылись за вращающейся дверью, а я всё рассматривала отполированную до блеска гранитную облицовку, выступающие рёбра карнизов, ровные ряды окон, золотистые зеркальные стёкла и высеченную на каменном фронтоне надпись:

   «Рабства нет. Каждый человек раб в той степени, в которой он хочет быть рабом».

   Спорное утверждение, император Алонсо. Скольких хозяев я сменила до льены Лаэны? Сколько островов? Ай-Нáо, Сю-Ай, Кипу́, Ри-Áти, Ту-Ки́у, Улао… Никому не удалось превратить строптивую кергарку в рабыню. На мне нет шрамов лишь потому, что ни один мой владелец не хотел портить дорогостоящий товар. Инго со следами от хлыста уже не стоила бы таких денег. Самое большое испытание, которое мне выпало, — трёхдневная голодовка. На четвёртый день мой хозяин понял, что ничего не добьётся, и поспешил сбыть меня с рук.

   Но если изо дня в день тебе внушать, что ты — вещь, собственность, имущество — однажды ты дрогнешь. Будешь отчаянно сопротивляться, только глубоко внутри засядет мерзкое чувство собственной второсортности. Конечно, ты не раб, но и не человек: ты инго.

   Из дверей Департамента вышла группа льенов, суровые сосредоточенные мужчины в деловых чёрных костюмах, чем-то неуловимо похожие друг на друга. Я посторонилась и по привычке устремила взгляд в пол.

   — Светлого дня, льена Фэн, — услышала я. — Какая неожиданная встреча!

   В серых глазах Бришара Велона на сей раз прыгали не чёртики — целые черти. Мне удалось сохранить невозмутимость.

   — Светлого дня, льен Дигиш.

   Хочет притворяться «скромным служащим» — пожалуйста. Я не Эльси, прыгать от восторга, что со мной поздоровался троюродный брат императора, не собираюсь. Суровые льены прошли мимо и сели в такие же мрачные чёрные машины. Проводив их взглядом, Велон мягко осведомился:

   — Как себя чувствует ваша подопечная?

   — Спасибо, прекрасно, — вежливо ответила я и ожидала, что на этом любезности закончатся. Не тут-то было!

   — Необычайно тёплая погода этой весной, — заметил Велон.

   Я воззрилась на него с невысказанным: «Да вы издеваетесь?» Семь-восемь градусов выше нуля — это называется тепло?!

   — Боюсь, у нас очень разные понятия о тепле, льен Дигиш. Моё исключает пальто, шарфы и перчатки.

   — Это вы зря, — горячо возразил он. — Обычно в апреле ещё лежит снег.

   Может, он хочет добиться признания? Мол, я прекрасно знаю, когда наступает весна в Грасоре, потому что жила здесь двенадцать лет? Смешно: в подчинении Велона вся тайная служба, не сомневаюсь, подробнейшие сведения обо мне собрали ещё вчера, если не позавчера. Или у меня мания величия? Зачем всемогущему главе разведки интересоваться какой-то инго? Время шло, а я так и не находила, что сказать.

   — Простите, я вас, наверное, задерживаю, — Велон коротко поклонился.

   — А вы не знаете, зоопарк не перенесли? — одновременно с ним заговорила я.

   — Что?.. — он моргнул, вновь продемонстрировав мне густые острые ресницы.

   — Зоопарк, — повторила я. — Это где львы, слоны, жирафы… котики.

   — Котики?! — рука Велона провела в воздухе, словно гладя невидимого зверя.

   — Морские, — пояснила я. — Раньше там был огромный вольер для котиков. Как кусок морского берега — камни, скалы, искусственный прибой. Вы никогда не наблюдали за котиками? Они такие милые.

   Всевышний, что я несу?!

   — Я давно не был в столичном зоопарке, — растерянно ответил Велон. — По правде говоря, я вообще никогда не был ни в каком зоопарке, но морских котиков видел на архипелаге. Хотя, возможно, это были морские львы.

   — Львы крупнее, и нос у них длиннее, — авторитетно заявила я.

   — Да-а? — удивился он. — Кажется, я много упустил. Вы планируете посетить зоопарк, льена Фэн?

   — Обязательно, — подтвердила я, хотя до этого совершенно туда не собиралась.

   — А можно мне с вами? — Велон уставился на меня своими серыми глазищами, словно ребёнок, выпрашивающий конфету.

   Так и подмывало выпалить: «Если обещаете хорошо себя вести!» Но я лишь неопределённо пожала плечами.

   — Вот и чу́дно! — он тихонько рассмеялся. — Тогда я заеду за вами. В семь часов вам будет удобно?

   Кивнув, я смотрела, как он уходит лёгкой походкой мальчишки-сорванца. Водитель почтительно распахнул перед ним дверцу чёрного блестящего автомобиля, машина тронулась и влилась в плотный поток транспорта, а я всё стояла на месте. Велон не спросил, где я остановилась: ему это было прекрасно известно. Что он хочет узнать? В чём меня подозревает? Не лучше ли мне сейчас развернуться и отправиться домой?

   Я глубоко вздохнула и подняла голову. «Рабства нет…» Нельзя трусить. Как иначе я посмотрю в глаза Лаэне? «Прости, мной заинтересовался глава Третьей службы, и я испугалась…» Тебе не девятнадцать лет, Рис.

   Вращающаяся дверь впустила меня в холл, отделанный серо-розовым гранитом. Нахлынули воспоминания. Вот у этой стойки я предъявила паспорт — последний раз в своей жизни. Здесь я сидела и ждала, когда меня позовут. За столько лет кресла успели сменить на гораздо более удобные и мягкие. А финиковая пальма в огромной кадке у окна раньше стояла на столике в нише, где теперь диван. Выросшей в пять раз пальме я подмигнула, словно старой знакомой. Больше не было и очередей: посетители записывались заранее, номер талона и время высвечивались на табло. Я дождалась, пока не загорелась надпись: «Номер семь, двенадцать часов пятнадцать минут», и вошла в кабинет.

   Слева в кресле сидел моложавый льен необычайно серьёзного вида, ещё двое примостились на стульях справа, за столом восседала пожилая льена с очень короткой стрижкой и смуглым волевым лицом. Именно она заговорила первая:

   — Льена Фэнéрис Ленáр? Присаживайтесь, пожалуйста. Вы не возражаете, если будет вестись запись нашей беседы?

   — Нет, — я прошла и села в широкое кожаное кресло в центре комнаты. — Напротив, я собиралась вам это предложить.

   — Очень хорошо. Меня зовут Арьéна Кери́ш, я государственный защитник по делам инго. Буду представлять ваши интересы.

   — В суде? — уточнила я.

   — Если до этого дойдёт, — льена Кериш хищно улыбнулась, напомнив мне довольную акулу. — Прошу вас, изложите ваш вопрос.

   Почему-то от её улыбки мне стало спокойно. Вернулась уверенность, голос прекратил дрожать, и я начала:

   — Я хочу рассказать о преступлении, совершённом восемнадцать лет назад…

ГЛАВА 7

— А где… — Велон обвёл взглядом вольер. — Котята?

   — Вы хотели сказать, щенки? — я невольно улыбнулась.

   — Почему щенки? — растерялся он. — Это же морские котики, а не морские собаки!

   — Котики, — кивнула я. — Только их детёныши называются щенками.

   — Светлые духи! — выдохнул Глава тайной службы. — Зачем так путать людей?!

   — Все ластоногие относятся к подотряду псообразных, отсюда и щенки. Вообще-то, это проходят в школе.

   Велон хмыкнул:

   — В школе меня мало интересовала биология, льена Фэн.

   «Нисколько не сомневаюсь», — мысленно хихикнула я.

   Невероятность происходящего почему-то вызывала отчаянное веселье с той самой минуты, как ровно в девятнадцать ноль-ноль троюродный брат императора Кергара постучал в дверь моего номера. Безукоризненно элегантный, идеально выбритый и благоухающий изысканным парфюмом. Словно в противовес, я не прихорашивалась вовсе, потому что до последнего не верила в серьёзность обещания. Спасла меня привычка всегда выглядеть опрятно: спасибо тёте Сине за воспитание, которое не вытравил ни статус инго, ни годы на архипелаге.

   Эта самая нереальность напрочь убивала робость. Как во сне: там ты не боишься сделать что-то не так, поскольку спящему можно всё. Можно спокойно идти под руку с правнуком Алонсо Великого, можно нахально заплатить за билеты в зоопарк, пока Велон беспомощно осматривается, ища кассы. Можно даже протащить всемогущего главу разведки по всем своим любимым местам и подразнить незнанием школьной программы.

   — Куда теперь, льена Фэн? — поинтересовался ничуть не смущённый Велон.

   — Есть мороженое, — я решительно направилась к ближайшему лотку.

   — Вы же говорили, что холодно!

   — Холодно, — не стала спорить я. — Но мороженое — это неотъемлемая часть посещения зоопарка. Как прокатиться на пони.

   — Вы меня и на пони кататься поведёте? — черти в серых глазах развлекались вовсю.

   — Обязательно, — подтвердила я, едва сдерживая смех. — Что-то мне подсказывает, у вас и здесь большие пробелы.

   — Вот и нет! — задрал породистый нос Велон. — У нас с братом были собственные пони. Моему я дал кличку Черныш, а пони брата звали Хрустик.

   — Это совсем не то. Всё равно что есть мороженое на улице или дома за обедом, ложечкой из фарфоровой вазочки… Какое вы любите? Хотя, подождите, я угадаю! Шоколадное?

   — Шоколадное, — кивнул он. — Эй! Что вы делаете?!

   — Расплачиваюсь, — я приложила карточку к сканеру и улыбнулась продавщице: — Две порции шоколадного пломбира, пожалуйста!

   Велон скрипнул зубами, но при продавщице промолчал. Зато, стоило нам отойти на пару ярдов, яростно зашептал мне в ухо:

   — Зачем вы меня позорите?!

   — Чем? — округлила я глаза.

   — По-вашему, нормально, когда женщина платит за мужчину?!

   — А я не женщина, — я с наслаждением лизнула шоколадный шарик. — Я инго. А вы — скромный служащий технадзора.

   — Перестаньте! — перебил Велон. — Вы прекрасно знаете, кто я такой. У вас в номере журнал раскрыт на снимке со свадьбы Берга. Как раз там, где я поздравляю молодожёнов.

   — И что? Когда мне представляется человек, я верю ему, а не какому-то журналу.

   — Представлялся я не вам, — он глубоко вздохнул. — Не мог же я на «Баргиноре» назвать своё настоящее имя!

   Наваждение, которое владело мной весь вечер, прошло. Шутить резко расхотелось.

   — Льен Велон, в чём вы меня подозреваете? — спросила я тихо и зло. — Мы выяснили, что не я возглавляю бандитскую шайку и граблю ювелирные магазины. Ни шпионом островов, ни диверсантом архипелага я тоже вроде бы не являюсь. Зачем вы тратите своё бесценное время на простую инго?

   Он опешил. Отступил на шаг, ожёг меня взглядом:

   — Я ни в чём вас не подозреваю, льена Фэн.

   — Тогда чего вам от меня надо? — невежливо бросила я.

   — Ничего. Почему вы решили, что мне от вас что-то нужно?

   — Простая логика. Глава разведки и брат императора Кергара ничего не делает просто так. На борту обычного рейсового теплохода вы оказались исключительно по долгу службы. Неужели я поверю, что на морских котиков в зоопарке вы любуетесь без причины?

   — То есть в то, что я вами искренне заинтересовался, вы не верите?

   — Да нет, я вас определённо интересую, — усмехнулась я. — Только не в этом плане. А поскольку в моём настоящем нет ничего по вашей части, значит, вас зацепило моё прошлое. Некий вскрывшийся факт, который не даёт вам права меня арестовать и допросить, но настолько важен, что сам Бришар Велон вынужден разыгрывать из себя любезного кавалера.

   Сначала он доел мороженое. Действительно любил или тянул время? Затем вынул из кармана белоснежный платок, вытер пальцы и произнёс:

   — Вилья́р То́реш.

   Имя уже не вызвало той боли, что когда-то. Я пожала плечами:

   — Вы, несомненно, знаете, что мы не виделись восемнадцать лет.

   — Знаю. Дело в том, льена Фэн… Или теперь вас следует называть льеной Ленар?

   — Как хотите, — равнодушие не пришлось подделывать. Мне действительно было всё равно.

   — Ваш бывший муж, льена Ленар, подозревается в государственной измене.

   Новость не стала неожиданной. Ради денег мой дражайший супруг был готов на всё — абсолютно на всё в полном смысле этого слова.

   — Вы не удивлены, — отметил Велон.

   — Нисколько. Предателю без разницы, что предавать: жену или родину.

   — Неплохо сказано. Нам нужна ваша помощь, льена Ленар.

   Собственная фамилия звучала, словно чужая: каждый раз приходилось напоминать себе, что льена Ленар — это я.

   — Что конкретно вы хотите?

   Вместо ответа Велон указал на безлюдную дорожку между пустыми клетками, откуда зверей перевели в зимние павильоны. Вечером буднего дня в зоопарке и так было немного посетителей, а эта часть словно вообще вымерла.

   — В подробности я вдаваться не стану, иначе мне придётся брать с вас согласие о неразглашении тайны прямо сейчас, — начал Велон. — А вкратце ситуация такова, что Тореша необходимо спровоцировать на конкретные действия. Поймать его при таких обстоятельствах, чтобы получить неопровержимые доказательства и выявить сообщников. Отдел разрабатывал иную линию, но ваше неожиданное появление в Кергаре, и не просто в империи, а в Грасоре — одно из тех невероятных событий, которых священнослужители называют знаком Всевышнего.

   Моя скептическая гримаса от него не укрылась.

   — Да, я сам неверующий, и всё же. Пару часов назад мне стало известно, что вы обратились в Департамент по надзору за инго с обвинением в адрес вашего бывшего мужа. Любое расследование для Тореша грозит разоблачением. Свяжитесь с ним и потребуйте денег в обмен на отзыв заявления… Подождите! — воскликнул Велон, увидев выражение моего лица. — Естественно, на самом деле заявление забирать не требуется. Только припугнуть.

   «Только…» Мой взгляд сам собой опустился вниз. Выставить себя шантажисткой, разговаривать с мерзавцем… Никогда!

   — Я прекрасно понимаю, как это оскорбляет вашу гордость, — продолжал Велон. — Но речь идёт о государственной безопасности!

   — Тореш мне не поверит, — теперь и холодный голос сделался словно не моим. — Он слишком хорошо меня знал.

   — За восемнадцать лет люди меняются, — возразил Велон. — К тому же подлец всегда рад получить подтверждение, что другие ничуть не лучше его.

   — И будет прав. Мой поступок станет такой же подлостью.

   — Это вряд ли, — Велон усмехнулся открыто. — Меня давно мало что удивляет, льена Ленар. По долгу службы с кем только мне не приходилось общаться: с убийцами, фанатиками, извращенцами всех мастей. Но ваша история — запредельная гнусь. Почему вы не обратились за помощью сразу?!

   Он остановился и смотрел на меня с искренним негодованием. И вместо того, чтобы гневно заявить: «Какое вам дело?!», я вдруг ответила правду:

   — Потому что долго не хотела верить. Думала, муж был обманут. Каждую минуту ждала, что он примчится и накажет мерзавца. У меня и мысли не возникло, что так со мной поступил человек, который клялся любить и защищать. Мне наврали с три короба, чтобы заманить на теплоход, где меня связали и заперли. Шанса сбежать при высадке в Ай-Нао я лишилась из-за снотворного, добавленного в еду.

   После короткой паузы я продолжила:

   — А через пару дней меня перепродали на Сю-Ай. Вам должно быть известно, что на западе архипелага заканчивается цивилизованный мир. К тому моменту, как я прозрела, жаловаться стало некому.

   — Я работал на западе, — глухо откликнулся Велон. — Там рабы действительно рабы. Льена Ленар, обещаю вам от лица Третьей службы… чёрт, нет! Обещаю вам от себя лично, что Тореш ответит не только за государственную измену, но и за то, как поступил с вами.

   Дорожка вывела к ограде зоопарка, за которой шумел вечерний Грасор. Солнце начало садиться, в прозрачном весеннем сумраке загорались фонари.

   — Скажите… — решилась я. — Мне непонятно одно. Стоимость особнячка моей тёти — не более полутора миллиона реалов, за меня, как я потом узнала, дали триста тысяч. Всё вместе солидная сумма, но не настолько, чтобы нарушить закон. Было что-то ещё? Другая женщина…

   Велон споткнулся.

   — Вы не знали?! Всевышний, ну конечно же, откуда… Вам, льена Ленар, оставили в наследство девять миллионов и процветающую фирму. Очевидно, Тореш перехватил письмо или ответил на звонок в ваше отсутствие. Если позволите, предположу, что это и было его целью изначально — фирма и деньги. Ваш отец умер, не оставив завещания. В таких случаях имущество переходит к ближайшему родственнику: родной дочери. Более того, оформлением всех бумаг занимался ваш муж — вы же сделали его распорядителем имущества.

   — То есть…

   Воспоминания мелькали одно за другим. Знакомство — якобы случайная встреча. Через несколько недель предложение руки и сердца в лучших традициях визосериалов. Скромная свадьба, зато пышный медовый месяц в тропическом раю на Алорисе. Нереально счастливая семейная жизнь, идеальные отношения, ни одной ссоры… Правильно, зачем ссориться с той, с кем ты не планируешь жить долго. Можно потерпеть, притворяться, осыпáть подарками — всё окупится.

   — Мой отец был смертельно болен?

   — У него развивалась опухоль мозга. Выявлена на последней стадии, неоперабельна. Удивительно, что он протянул ещё три месяца.

   — Откуда об этом узнал Тореш?

   — Он работал в клинике, где наблюдался льен Ленар. Наверняка они общались. Навести справки и найти родственников в Кергаре легче лёгкого, переписи населения проводятся каждые три года. Возможно, льена Ленар, изначально Тореш не собирался вас продавать. Но он быстро выяснил, что от своего отца вы не возьмёте и реала.

   — Отец бросил мою мать, когда мне было семь лет. Мама наглоталась каких-то успокоительных и утром не проснулась. Врачи потом объяснили, что она не специально: таблетки исключали друг друга. Как вы думаете, такое можно простить?! — я сжала кулаки.

   — Нельзя, — серьёзно ответил Велон. — Но я благодарю Всевышнего, что в Кергаре существует статус инго. Иначе, льена Ленар, вы были бы мертвы.

   — А так я своими руками вручила мерзавцу всё, чем владела, включая собственное тело.

   — Вы сохранили жизнь.

   Если бы в его фразе прозвучал пафос, я бы сорвалась. Вспомнила, что пережила за тот год на западе архипелага. Однако Велон произнёс слово как констатацию факта. Ты жива, Рис. Ты не сошла с ума, не утратила достоинство, не превратилась в рабыню.

   — Льена Ленар, позвольте вопрос. Не хотите — не отвечайте… Что нужно сказать человеку, чтобы он добровольно отдал самого себя?

   — Ничего особенного, — я нашла силы улыбнуться. — «Родная, у меня украли казённые деньги. Моя честь и карьера под угрозой, остаётся лишь выйти в окно. Нет, продажа особняка растянется на недели, а деньги нужны срочно. Один приятель согласен нас выручить, но ему нужны гарантии. Давай мы временно оформим тебе статус инго, ты поживёшь в доме нашего благодетеля, а потом я погашу долг и тебя заберу».

   — И вы поверили в этот бред?! — Велон вскинул голову. — Инго обязан провести у хозяина не менее семи лет, чтобы вернуть гражданство! И откуда Тореш собирался взять деньги на выкуп?

   — Он говорил о принадлежащей ему квартире в Скироне. Что если бы не срочность, всё удалось бы решить и без крайних мер, но, «ты же понимаешь, дорогая, время на вес золота». А по поводу гражданства — мол, этот его приятель служит в Департаменте надзора за инго и всё устроит. Иначе он никогда бы не сорвал меня с середины семестра, он же знает, как я люблю свою будущую профессию.

   — Ни один государственный служащий не обойдёт закон, — зло бросил Велон. — Даже главе Департамента это не позволено, не то что рядовому сотруднику.

   — Тот приятель, мой будущий первый хозяин, пришёл к нам в гости и заверил меня, что всё улажено. А главное — чтобы я не забыла назначить мужа распорядителем имущества, ведь брак после смены статуса расторгается автоматически. Затем мне клятвенно пообещали, что в университете я буду отсутствовать самое большее месяц. Поэтому я соврала штатному психологу в Департаменте, с лёгким сердцем подписала бумаги и отдала паспорт в полной уверенности, что скоро получу его обратно.

   — Вместо этого вас вывезли на архипелаг.

   — На следующий же день. Остальное вы уже знаете.

   — Уважаемые посетители! — раздалось из ближайшего репродуктора. — Зоопарк закрывается! Просим попрощаться с животными и покинуть территорию! Уважаемые посетители…

   Очнувшись, я огляделась. Оказывается, давно стемнело, то, что я принимала за солнечный свет, было яркими фонарями вдоль дороги. Велон подал мне руку:

   — Договорим в машине. Я отвезу вас в гостиницу.

   К этому моменту я признала, что от главы тайной службы мне никуда не деться. Было в нём, помимо внешности, нечто такое, чему сложно сопротивляться. Привычка — нет, не к власти, а к тому, чтобы брать на себя ответственность. Если он что-то обещает, значит, так и будет, потому что Бришар Велон не разбрасывается словами. Однако я всё же тихонько вздохнула.

   — В чём дело? — тут же насторожился он.

   — Мы не покатались на пони.

ГЛАВА 8

— Слушаю! — рявкнул голос.

   — И правильно делаешь, — я поймала себя на том, что копирую обманчиво бархатные интонации Велона. — Слушай очень внимательно, а лучше — записывай. Восемь-два-четыре-восемь-ноль…

   Связь прервалась. Я беспомощно уставилась на серую стену безликой комнаты в здании, куда час назад меня доставил агент Третьей службы. Точно не центральное отделение, какой-то районный филиал. Неужели существуют такие устройства, которые могут определить, откуда человек звонит? Иначе зачем меня увозить в новостройки?

   — Он не узнал ваш голос, — предположил Велон. — Звоните ещё. Скажите что-нибудь, о чём могли знать только вы.

   Я несколько раз сжала и разжала кисти, чтобы избавиться от противной мелкой дрожи. Внутри я отнюдь не была так спокойна, как хотела выглядеть. Вифон постоянно норовил выскользнуть из пальцев. Совсем крошечная модель, белый стильный корпус, сбоку выпуклый золотой герб Кергара — кнопка, которую можно нащупать, не вынимая из кармана.

   — Всё хорошо, — Велон ободряюще улыбнулся. — Вы прекрасно держитесь, льена Ленар.

   Похвала придала сил, и я повторно набрала номер. На этот раз ответили после первого же гудка:

   — Слушаю.

   — Нажмёшь отбой — и можешь проститься со свободой, — бесстрастно произнесла я. — Знаешь, куда отправляют преступников, Вилли? На рудники в дарленские горы или валить лес на севере. Вряд ли там подают твоё обожаемое филе палтуса в белом соусе.

   Через несколько секунд я услышала неуверенное: «Рис?..».

   — Рис, это ты?!

   — Возьми бумагу и ручку, — идиотский вопрос я оставила без ответа. — Восемь-два-четыре-восемь-ноль-ноль-два-пять-девять-четыре-девять-пять-четыре-два-семь-три. На этот счёт в государственном императорском банке ты должен перевести четыре миллиона. Срок — два дня. Если послезавтра утром я не увижу денег, обедать ты будешь в камере Департамента по надзору за инго.

   — Рис, подожди… — он шумно выдохнул. — Рис, не понимаю, о чём ты!

   — Не ври, — ненависть всё-таки прорвалась наружу. — Ты присвоил наследство моего отца, продал меня и мой дом. В общей сумме получил почти двадцать миллионов реалов. Если не переведёшь мне пятую часть, ты и твой приятель Ро́нан Áрнел сядете в тюрьму.

   — У тебя не получится, — огрызнулся он. — Ты добровольно подписала все бумаги. Сама передала мне своё имущество, чтобы стать инго Арнела! Никому ты теперь ничего не докажешь!

   — Отлично, — я усмехнулась. — В таком случае до встречи в Департаменте.

   — Подожди! — он зло засопел. — Пусть я ничем не рискую, но портить репутацию не хочу. Четыреста тысяч и…

   Я расхохоталась, не дав ему договорить.

   — Четыре миллиона, Вилли. У меня достаточно доказательств для Департамента. Ректор университета, который подписал моё заявление на академический отпуск, жив и здравствует. Льена Ромéна, наша соседка, охотно подтвердит, что я собиралась вернуться через месяц-полтора. Мои подруги расскажут о планах, которые я строила.

   Здесь я сделала паузу.

   — И ещё неизвестно, насколько стойким окажется Арнел. Он нарушил твои инструкции: ты просил его сбыть дорогую супругу какому-нибудь живодёру. Но Арнел предпочёл продать меня подороже, в результате я выжила и прошу всего лишь пятую часть собственных денег. Хотя легко бы могла потребовать всё.

   — Слова к делу не пришьёшь, — прошипел он. — Кто кого о чём просил — плод твоей богатой фантазии.

   — Ну почему же, — я поймала поощряющий взгляд Велона и вдохновенно продолжила: — Я прекрасно помню, с какой лёгкостью твой дружок Арнел обещал нарушить закон, а это уже не Департамент. В Третьей тайной службе прекрасно освежают память, и слова, Вилли, становятся годами каторги. Что ты предпочитаешь: лесоповал в Раскене или шахты в Дарлене?

   — Где ты остановилась? — последовало после паузы.

   — Мой дорогой Вилли, — проворковала я, — это не твоё дело. Восемь-два-четыре-восемь-ноль-ноль-два-пять-девять-четыре-девять-пять-четыре-два-семь-три. Не увижу денег через два дня — выбирай между каторгой и тюрьмой.

   — Стой! — заорал он. — Я не успел записать!

   — Восемь-два-четыре-восемь-ноль-ноль-два-пять-девять-четыре-девять-пять-четыре-два-семь-три, — терпеливо проговаривая каждую цифру, повторила я шестнадцатизначный номер и нажала кнопку отбоя.

   — Отлично! — от избытка эмоций Велон хлопнул ладонью об подлокотник. — Вы вели себя словно агент с десятилетним опытом работы!

   Вместо ответа я положила вифон и показала ему потные ладони:

   — Вряд ли ваши агенты потеют от страха.

   — Это вы зря, — он откинулся на спинку кресла. — И потеют, и трясутся. Это же люди, а не бездушные автоматы.

   Я скептически усмехнулась.

   — Вифон возьмите с собой для связи и всегда держите при себе, — напомнил Велон.

   Напряжение внутри потихоньку отпускало, оставалась гнетущая мысль, что теперь Тореш считает меня расчётливой дрянью.

   — Хотите кофе? — неожиданно предложил Велон. — Я распоряжусь принести, здесь недалеко прекрасная кофейня.

   Фраза заставила растерянно моргнуть.

   — На секунду я испугалась, что вы собираетесь сами его готовить, — вырвалось у меня.

   — А что в этом такого страшного? — он искренне удивился. — Почему бы мужчине не уметь заваривать кофе?

   — Вы не просто мужчина, вы практически Ренир.

   — И что? — Велон подался вперёд. — Знали бы вы, льена Ленар, какую прекрасную гречневую кашу варит наш император! Пальчики оближешь!

   Черти в его глазах разрослись до неприличных размеров. Слушать настолько нелепые выдумки было обидно: за кого он меня принимает?! Поднявшись, я холодно уточнила:

   — Моя задача на сегодня выполнена?

   — Я вас отвезу, — он мигом почувствовал перемену и тоже встал. — А если вы решили, что я шучу, то знайте, что это не так. Ваша озлобленность на мужчин объяснима, но мужчины, льена Ленар, бывают разные.

   Мы вышли из безликой серой комнаты в бесконечный серый же коридор. Тянулись ряды одинаковых дверей без табличек, холодно светили люминесцентные лампы. Вифон моего спутника зазвонил, и одного взгляда на экран оказалось достаточно, чтобы Велон расплылся в улыбке.

   — Да, Ю́ли. Не знаю, сегодня его не видел… Как чем? Делом!.. Ему тоже привет. Это всё, что ты хотела спросить? Хорошо, перезвоню.

   — Как она угадывает, когда я занят? — пробормотал он вполголоса.

   — Ваша девушка? — вежливо поинтересовалась я.

   — Моя племянница, — Велон покосился на меня. — Вы не в курсе последних событий?

   — На Ю-Лао новости с материка доходят с огромным опозданием. Конечно, в пути я читала газеты и смотрела визор. Знаю о войне с островами, мирном договоре и императрице с Айлу́.

   — Визосериал «Мост между мирами» не смотрели? — усмехнулся он. — Хотя там переврали всё, что только можно.

   Коридор упёрся в двойные двери, которые охраняли молодые люди в тёмно-серой форме без нашивок: похожую я видела на агентах, что освобождали «Баргинор». Выход на улицу караулила ещё одна пара охранников, при виде нас они даже не шевельнулись. По обе стороны двора в два ряда стояли чёрные машины.

   — Меня мало интересуют визосериалы. Отвыкла за восемнадцать лет.

   — А я посмотрел с живейшим любопытством. Юли послужила прототипом главной героини. Об этом мало кому известно, но именно она остановила войну.

   — Ваша племянница бросилась в ноги императору и умоляла прекратить военные действия? — хмыкнула я.

   — Хорошо, что она вас сейчас не слышит. С трудом представляю себе ситуацию, когда Юли бросится кому-либо в ноги, а уж умолять… Прошу вас, садитесь, — Велон указал на одну из машин. — Мне нужно сделать пару звонков.

   Шофёр не дождался, пока я подойду, выскочил и распахнул дверь. В салоне было тепло, тихонько играла лёгкая приятная музыка. Неизвестная мне певица вдохновенно пела о райских ночах на тропическом острове, плеске волн и любви под звёздами.

   — Вам не мешает? — предупредительно уточнил шофёр. — Если хотите, могу переключить на канал новостей или классической музыки.

   — Сделайте погромче, пожалуйста, — попросила я.

   Он выполнил просьбу и улыбнулся. Удивительно, насколько по-разному улыбаются люди. Улыбка шофёра напоминала тётину лампу с зелёным абажуром — такая же уютная и домашняя. Улыбка Велона была огнём, который не только греет, но и обжигает. Я невольно смотрела, как троюродный брат императора расхаживал с вифоном в руке и довольно эмоционально кому-то что-то объяснял. Или давал указания, или распекал кого-то… Под ярким утренним солнцем ярко сверкал знак на лацкане пиджака. Ромб с восходящим солнцем, герб Рениров.

   Почему он уделяет мне столько внимания? Напросился в зоопарк, присутствовал при телефонном разговоре, теперь вот лично меня провожает. У людей такого уровня нет лишнего времени, зато полно заместителей, помощников и доверенных лиц. Даже чрезвычайно важная операция не требует непосредственного участия главы Третьей службы. Или Велон любит заниматься всем сам? Я подождала, пока он сядет в машину, и выпалила в лоб:

   — Каким образом вы оказались на «Баргиноре»?

   Велон рассмеялся. Перегородка между водителем и салоном поползла вверх, музыка стихла. В окне проплыл поднятый шлагбаум и окаменевший дежурный.

   — Я всё ждал, когда же вы спросите. У вас очень странные для кергарки представления о власти. Будь вы островитянкой, я понял бы, там колоссальный разрыв между ло́у и другими людьми. В империи любой высокопоставленный чиновник вне службы превращается в рядового гражданина.

   — Разве у вас нет своей яхты?

   — Есть, — спокойно ответил он. — Его Величество подарил на сорокалетие. Даже с моими доходами такая яхта, как «Бели́нда», мне не по карману. Предвосхищая ваш следующий вопрос, Валсар сделал этот подарок из личных средств, как дядя племяннику, а не как император государственному служащему.

   — Тогда почему вы отправились на Олоу на рейсовом теплоходе? Если, конечно, вы действительно были на Олоу.

   — Был, — Велон чуть повернул голову, позволяя любоваться своим чётким профилем. Знаменитая горбинка Рениров на его носу стала заметнее. — Я посещал остров по личным делам и не хотел афишировать свой визит.

   — И совершенно случайно сели именно на тот теплоход, который планировали захватить преступники, — ехидно заметила я.

   — В жизни много совпадений, — сказал он серьёзно. — Хотите верьте, хотите нет, это тот самый случай. Один мой очень близкий друг разводится с женой. Она уроженка Олоу, её семья не из простых, и я вызвался уладить это деликатное дело.

   — Уладили?

   — Наполовину. Родственников я убедил, осталось уговорить жену. Увы, её чувства к мужу напоминают болезненную одержимость, и это крайне осложняет дело.

   — У неё нет гордости?

   — Не только гордости, но и ума понять, что своим поведением она усугубляет неприязнь.

   Последнюю фразу он проговорил, глядя в окно, словно не мне, а невидимому собеседнику.

   — Отношения, льена Ленар, непредсказуемая вещь. Порой браки по любви распадаются за несколько лет, а из договорных союзов вырастают искренние взаимные чувства, словно цветы на камнях. Или наоборот: союз по любви с каждым годом расцветает всё сильнее, а договорной брак становится ярмом. Нет единого шаблона для всех.

   Я подавила рвущееся любопытство и с иронией произнесла:

   — Вы образцовый тайный агент, льен Велон. На прямой вопрос вы порассуждали о моих странных представлениях о власти, поделились семейными неурядицами вашего друга и даже пофилософствовали о любви. Но ответа так и не дали.

   Взгляд серых глаз стал острым, словно край битого стекла:

   — Я оказался на «Баргиноре» по ряду причин. Во-первых, получив информацию о готовящемся захвате судна, я приказал увеличить разрыв между рейсами. Так, чтобы «Баргинор» с его вместительным трюмом стал единственным подходящим для преступников теплоходом. Во-вторых, в этой ситуации у меня появился выбор: ждать на Олоу следующего рейсовика или разделить риск с пассажирами. Поскольку мой опыт полевого агента в данной ситуации мог сыграть решающую роль, я выбрал второй вариант. Теперь вы удовлетворены, льена Ленар?

   Сухая казённая речь мгновенно напомнила мне, с кем я разговариваю.

   — Извините меня за недопустимую вольность.

   Велон вздрогнул:

   — Это вы простите. Тринадцать лет я не отчитывался ни перед кем, кроме императора, привычка въелась намертво. Пожалуйста, не ведите себя как инго.

   — Но я и есть инго.

   Машина затормозила перед гостиницей. Шофёр открыл дверь, я выскочила наружу и с трудом сдержалась, чтобы не сорваться на бег. Поэтому не сразу расслышала брошенные вслед слова:

   — Это поправимо.

ГЛАВА 9

— Вы нас обижаете, льена Фэн! — портье всплеснул руками. — У нас хранятся записи всех фильмов за последние сто тридцать лет, с момента изобретения визопроектора!

   — Мне нужен сериал «Мост между мирами».

   — О! Великолепная вещь! — портье потянулся к экрану визора. — Полгода назад он пользовался бешеным успехом, тогда все сходили с ума по островитянам. Сейчас на пике популярности сериал «Сердце и долг», о любви короля Раскéна и его договорной невесты-степнячки. Хотя историю и перенесли на три века назад, понятно, по каким событиям её сняли. Говорят, даже Их Величества от этого сериала в восторге. Не хотите посмотреть?

   — Нет, спасибо, меня интересует именно «Мост».

   — Как скажете. Я отправлю запись на визор в вашем номере, пока вы поднимаетесь, она загрузится. Тридцать шестой канал для местных трансляций, вы разберётесь в настройках?

   — Да, благодарю, мне показали, как управляться с новыми моделями.

   — Они не такие новые, как та, что установлена в нашем визозале, — портье протянул мне буклет. — Здесь расписание и цены, для проживающих пятидесятипроцентная скидка.

   Поблагодарив, я направилась к лифту. Современные визоры казались мне чудом. Десятки каналов на любой вкус, общая сеть, любые программы, системы поиска, карты, справочники… Техника стремительно развивалась. И в эту же самую минуту где-то на Ю-Лао жили неграмотные люди, которые по старинке раз в неделю тянулись на базар, чтобы обменяться новостями.

   Смотреть сериал полностью я не планировала, но начала с первой серии и незаметно втянулась. Главного героя играл невероятный красавец. Конечно, от островитянина у него был лишь парик с длиннющей косой и то не слишком правдоподобного цвета. Мне приходилось видеть вблизи островных князей, никакая синтетика не заменила бы сияющий перламутр их волос.

   Сюжет, хоть и простенький, захватывал. Княжеский сын во время военной кампании попадал в плен и, чтобы выжить, притворялся инго. Скромная девушка покупала его на рынке, выхаживала, влюблялась и завоёвывала любовь. Актёры неплохо играли. На сцене, где героиня признавалась герою, что она — сестра императора, я поймала себя на том, что вытираю слезу. В итоге император с князем заключали мир и пожимали друг другу руки, заканчивалось всё пышной свадьбой.

   «Переврали всё, что только можно», — сказал Велон. Насколько мне было известно, у императора Бергана не было родной сестры, а военная кампания проходила зимой. Стало любопытно, и я поискала информацию. Через час я прекрасно понимала главу Третьей службы, особенно когда разглядывала снимки со свадьбы льены Юлиáны Велон и лоу И́ршена Соáйро. Настоящий сын князя отличался от актёра из сериала как волк отличается от пуделя. Однако на месте племянницы Велона я тоже выбрала бы этого юношу, а не красавца-визоактёра. Лоу Соайро смотрел на Юлиану так, что если бы между ним и его женой стояли Раскéрские горы, я не позавидовала бы горам.

   Я выключила визор и подошла к окну. Давно стемнело, с высоты открывался прекрасный вид на вечерний Грасор. Город сиял разноцветными огнями, яркими витринами и вывесками, светящимися реками казались улицы, заполненные машинами, уютно желтели окошки домов. А над крышами зависла восходящая луна — совсем не такая, как на архипелаге. Тут она не чувствовала себя полноправной хозяйкой и скромно бледнела, прикрывшись дымкой облаков.

   Звонок вифона выдернул меня из мечтательности, навеянной красивой сказкой о любви. Какое-то время мне потребовалось сообразить, что сигнал исходит не от гостиничного стационарного аппарата, а из моего собственного кармана, где лежал белый с золотом вифон.

   — Слушаю, — спросила я в недоумении.

   — Это опять я, льена Ленар, — своим вкрадчивым бархатным голосом произнёс Велон. — У меня совершенно случайно выдался свободный вечер, и я подумал… Раз по моей вине вы не покатались на пони, может, я возмещу ущерб и приглашу вас на прогулку верхом?

   — Если только в карете, — в тон ему откликнулась я. — Свой наряд для верховой езды я отдала в чистку вместе с любимым седлом.

   — Не вопрос, — моя ирония его не смутила. — Спускайтесь вниз через полчаса.

   Связь со щелчком отключилась. В полнейшем изумлении я смотрела на руку с вифоном, а потом невольно перевела взгляд на зеркало. У моего отражения был донельзя ошеломлённый вид. Нет, я не могла назвать себя ни уродиной, ни старухой. Тридцать семь лет — расцвет жизни, что бы там ни утверждала Эльси. Но таких, как я, — половина Кергара, а если говорить о центральной части, то и две трети. Это на архипелаге моя внешность считалась экзотикой, в империи каждая вторая девушка русая и светлоглазая. Кроме того, я — инго. Может, кто-то ещё из моих знакомых заинтересовал Третью службу?

   На этот раз я переоделась в новый брючный костюм и причесалась. Часы показывали начало восьмого. Что ж, если Велон не придёт, погуляю по городу и поужинаю в ресторане. Вечер замечательный, безветренный, тёплый, словно и не апрель вовсе. Нужно пользоваться моментом, в Кергаре я окажусь в лучшем случае через три года.

   Когда через раздвижную стеклянную дверь гостиницы я увидела упряжку с парой лошадей, то сбилась с шага и дала себе слово никогда больше подобным образом с Велоном не шутить. Открытый экипаж словно позаимствовали из музейной экспозиции, а вороные кони сошли с картины. Велон стоял рядом и не сводил взгляда с дверей. Увидев меня, он устремился навстречу:

   — Вы хотели карету, льена Ленар. Карету я не нашёл, но эта конструкция ничем не хуже. Мне сказали, она называется ландо́. Вас устраивает?

   Очевидно, льен Бришар Велон принадлежал к той породе мужчин, что любят дарить дамам бриллианты размером с перепелиное яйцо и спрашивать: «Не мелковаты ли?» С невозмутимым лицом — один Всевышний знает, чего мне это стоило! — я пожала плечами:

   — Придётся довольствоваться тем, что есть.

   Не стесняясь присутствия швейцара и любопытствующих зевак, Велон расхохотался — звонко, словно мальчишка:

   — Áни проспорил. Он утверждал, что ни одна женщина не устоит против такого раритета… Забирайтесь, льена Ленар.

   На вид конструкция выглядела весьма шаткой. Моё опасение, очевидно, отразилось на лице, и Велон подал мне руку:

   — Смелее. Открою вам страшную тайну: это не древний музейный экспонат, а вполне современная коляска, она под нами не рассыплется. Её сделали на заказ и стилизовали под старину.

   С его помощью я забралась внутрь и уселась на мягком кожаном сиденье. Велон лихо запрыгнул следом и бросил кучеру на козлах:

   — Трогай!

   — Нас не задавят? — не выдержала я. — Вокруг машины.

   — Мы едем по полосе для общественного транспорта, — успокоил меня Велон. — И через семь-восемь минут свернём в Нетáнский парк. Там открыли специальный маршрут для туристов.

   — То есть всё это — обыкновенный туристический аттракцион? — своё разочарование я постаралась скрыть.

   — Это лошади и коляска моего троюродного брата. — Мне показалось или Велон обиделся? — Он держит их шика ради. Положение обязывает и всё такое прочее. Ани в большей степени Ренир, чем Его Величество, и понимает значимость подобных мелочей.

   Лошади рысили по проспекту, машины притормаживали, прохожие останавливались и провожали нас любопытными взглядами. Неправдоподобность происходящего зашкаливала. Почему-то рядом с Велоном постоянно появлялось это чувство нереальности, словно я сама становилась героиней сериала.

   — И часто вы так… отдыхаете? — спросила я, чтобы нарушить затянувшуюся паузу.

   — Последний раз я имел дело с лошадьми лет тридцать назад, — Велон улыбнулся. — Но ваши слова о пони разбудили воспоминания. У меня была бурная молодость, льена Ленар, очень бурная.

   — Вы развлекались, как положено члену императорской семьи?

   — Далось вам моё происхождение! — его глаза сердито сверкнули. — Чтоб вы знали, я рано определился со своим местом в Кергаре и наперекор воле отца подал документы в Государственную имперскую академию. А потом служил простым агентом, никаких привилегий. Сначала на архипелаге, потом недолго в Дарлене, затем опять вернулся на архипелаг, уже с повышением. Успешно руководить огромной организацией можно, лишь прекрасно представляя все тонкости этой службы.

   — Давно вы руководите?

   — Четырнадцатый год.

   Ландо свернуло с проспекта, впереди выросла стена деревьев. Нетанский парк был ровесником столицы, его заложил сам император Алонсо. Даже без листьев старые дубы, вязы и клёны выглядели величественно, высокие фонари освещали дорожки золотистым, почти солнечным светом. Гуляющих было немного: вечер, будний день, ранняя весна. Летом, как я помнила, в парке собиралась половина Грасора. Кучер пустил лошадей шагом, цокот копыт стал тише.

   — Могу я задать вам очень личный вопрос? — Велон опустил ресницы.

   — Спрашивайте, — внутренне я собралась.

   — Мне доводилось видеть разные реакции на вынужденное рабство. Чаще всего это была неприкрытая агрессия, состояние пойманного зверя. Один мой близкий друг, став инго, семь раз выгрызал знак зубами. Но вы ведёте себя так, словно по-прежнему свободны. Впервые встретившись с вами, со всем своим опытом, я счёл вас родственницей или опекуном юной льены. Кем угодно, только не инго.

   — «Рабства нет. Каждый человек раб в той степени, в которой он хочет быть рабом», — процитировала я насмешливо.

   — Вы прячетесь за сарказмом, а я хотел бы услышать правду, — он отвернулся. — Сильные духом люди — большая редкость.

   — Не приписывайте мне несуществующие добродетели, — с горечью ответила я. — Всё гораздо проще. У вашего друга наверняка было что терять — родных, семью, дом. Мне не за что было цепляться, жизнью я не дорожила, поэтому не притворялась ни покорной, ни послушной. Дала себе слово, что умру свободной. Именно к этому я и стремилась — сдохнуть с гордо поднятой головой. И у меня почти получилось.

   — Жёлтая лихорадка?

   — Подхватила на Ту-Киу. Там нет ни врачей, ни больниц, и меня быстренько переправили на Улао. Не лечить: на острове есть крематорий. Только льена Гилар из жалости купила умирающую инго и перевезла к себе на Ю-Лао, где местная знахарка даст фору многим столичным светилам медицины. Я выжила, а привычка высоко держать голову осталась.

   — Вы уже одиннадцать лет могли бы быть свободной по-настоящему, — уверенно произнёс Велон.

   — Десять: я принадлежу льене Гилар семнадцать лет. Да, она предлагала. Но долги надо платить сполна.

   — После того, как отомстите, вы вернётесь на Ю-Лао?

   — Обязательно. У льены Гилар никого нет, бросить её теперь, когда дочь за тысячу лиг, просто подло.

   — А вас не посещала мысль, что принести себя в жертву за один хороший поступок — неравноценный обмен? — Велон упорно смотрел в сторону.

   — Если вы мне покажете шкалу, по которой измеряется добро, я с вами соглашусь.

   Он замолчал. Мерно цокали по песку копыта, впереди темнели фигура закутанного в пальто кучера и лоснящиеся чёрные крупы коней. Над нами нависали сплетённые в мелкое кружево ветки, сквозь которые падал мягкий свет фонарей, тень от деревьев ажурной вязью стелилась по дорожке.

   — Вы же похороните себя заживо в этом убогом тропическом раю, — глухо сказал Велон.

   — А что предлагаете вы? — усмехнулась я. — Остаться в Кергаре? У меня нет ни жилья, ни денег, ни образования.

   — Департамент выплатит вам подъёмные.

   — Этого хватит на пару месяцев, а дальше? Кем я устроюсь без диплома — уборщицей, дворником, официанткой?

   — Дворником вас не возьмут — не та комплекция, — Велон виновато вздохнул. — Официанткой или уборщицей я вас представляю с трудом. Но вы учились на третьем курсе университета, вполне могли бы восстановиться.

   — Я училась на культуролога, — собственная беспечность сейчас вызывала злость. — Тётя, сестра моей матери, оставила мне в наследство дом и приличный счёт в банке. Достаточно, чтобы выбрать занятие для души, а не ради денег. Поэтому, даже получив поблажку, стипендию и комнату в общежитии, я всё равно потом не заработаю себе на жизнь.

   Велон хмыкнул.

   — Знаете, я поверил бы в эти отговорки, если бы не видел, как вы бесстрашно стояли перед бандитом. Мужества вам не занимать. В империи, где существуют благотворительные фонды и соцслужбы, ни один человек не ночует на улице и не умирает с голоду. Именно поэтому я служу Кергару.

   — Можете не верить, — я пожала плечами. — Вы пригласили меня на прогулку, чтобы рассказать, насколько жалка моя жизнь на убогом острове?

   Он подался вперёд: тёмные глаза сверкали уже не сердито, а яростно:

   —