Душа арахорна. Елена Быстрова

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ГЛАВА 15
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

Он – арахорн, сильнейший в своём мире, где Сила – безраздельная власть и бессмертие. Но и у «бессмертия» есть слабое место. Арахорну нужен наследник по крови, чтобы Сила не угасла, и никто иной не заявил права на его место, победив в поединке, где на кону стоит жизнь.

   Проблема в том, что время поджимает, а найти арахорну женщину, способную родить ему сына, равна практически нулю. Но её нашли: выдернули с Земли. И им безразлично, что там осталась её жизнь, её семья.

   Однако у неё иное мнение на этот счёт: насчёт той роли, которую изначально ей уготовили...

ГЛАВА 1

Сознание урывками пробивалось сквозь пелену сна. Обрывки фраз доносились неясными звуковыми формами речи чужого, незнакомого языка, и часть из них тут же обретала понимание:

   – Арахорн, – было произнесено с чувством глубокого почтения в голосе, а её сознание вмиг провело параллель со знакомым словом – «император». – Она лучшее, что мы смогли для вас отыскать.

   – Значит, плохо искали, Карэнс! – по пространству разнёсся грозный рокот.

   Ответ же утонул в тихом лепете другого мужского голоса всё того же непонятного языка. Но практически сразу, перебив его, вновь раздался почтительный голос:

   – Шестьдесят восемь процентов совместимости – это лучший результат за последние годы, что мы ведём для вас изыскания, арахорн.

   «Шестьдесят восемь процентов совместимости? Совместимости с чем?» – с непониманием пронеслось в её сознании.

   – А никого получше вы не могли найти? Это тело... – арахорн проскрежетал что-то неясное, а дальше его слова вновь обрели знакомый смысл: – Что это за ужасные полосы на её животе?

   – Это всего лишь стрии, появляющиеся при растяжении кожи.

   – Всего лишь?! Да они портят весь её вид. Отчего это вообще могло появиться?

   – Арахорн, её живот дважды становился большим, вынашивая детей.

   «Детей?» – пронеслось в её сознании, и вдруг из памяти возникли два милых сердцу личика: две девочки с серо-голубыми глазами и белёсыми кудряшками. Крохи улыбались ей, и на их нежных щёчках появлялись симпатичные ямочки...

   – И вы посмели подсунуть мне порченую женщину?! Мне, арахорну?! – пророкотал грозный голос.

   – Но у неё есть все шансы выносить и родить вам наследника.

   «Родить наследника?» – отозвалось тревогой в сознании, возвращая из приятных воспоминаний в некую неправильную реальность.

   – А что если она будет не в состоянии этого сделать, как и все другие до неё? Что ты мне скажешь тогда, Карэнс?

   – У других совместимость с вами была всего от десяти процентов до сорока. Здесь же впервые уровень высокий. Так что, да, она родит вам сына. Должна родить.

   Сознание полностью прояснилось, пробуждаясь от сна. И та, о ком так беззастенчиво вёлся этот непростой разговор, открыла свои глаза.

   В абсолютно белом помещении она лежала в какой-то непонятной медицинской капсуле, рядом с которой в белых одеждах, сливаясь с цветом стен, стояли двое мужчин. Третий же, был во всём чёрном. Его мощная фигура, казалось, заслоняла своими габаритами всё пространство. Молодая женщина на их фоне смотрелась совершенно беззащитной, будучи абсолютно голой. Первым её желанием, всё равно, что инстинктом, мысленно пронеслась нужда прикрыться. Но смысл? Они и так уже всё увидели и рассмотрели. Так зачем делать лишние движения теперь? Какой смысл смущаться и стыдиться? Тем более что все трое мужчин уже сделали свои выводы о «качестве» её тела. Особенно один из них.

   Она перевела взгляд на мужчину в чёрном. Сомнений даже не возникло, что он и есть тот самый император – арахорн. Он смотрел на неё суровым синим взглядом из-под чёрных ресниц и хмуро сдвинутых бровей, неумолимо давя тяжёлым грузом на сознание. Вот только должного эффекта всё равно не произвёл, ведь в то же самое время внутренний женский гнев уже поднимался наружу, не позволяя чужой мощи раздавить её, заставив почувствовать себя никчёмной и слабой.

   «И это ему я должна родить наследника?!»

   – Нет, – твёрдо высказала молодая женщина.

   – Что, нет? – арахорн сузил глаза, и взгляд его стал ещё суровее.

   – Ты... не получишь... от меня... наследника… – её фраза дробилась из-за того, что слова, прежде чем сорваться с губ, в сознании каким-то чудесным образом подстраивались под совершенно новый для неё язык.

   – Ты смеешь перечить мне, женщина?

   Слова арахорна прозвучали уж слишком вкрадчиво. И ответ на них с интонацией вызова последовал незамедлительно:

   – Смею!

   Несколько последующих секунд тишины она еле выдержала его гнетущий тяжестью взгляд, прежде чем арахорн произнёс:

   – Заприте её в тёмной, сейчас же. Чтобы поняла, что значит перечить воле арахорна.

   – Но... – попытался возразить медик, что был моложе.

   – Ты хочешь оказаться там вместо неё, Дрикс? – голос властного мужчины вновь звучал вкрадчиво и от этого ещё более устрашающе, что медик вмиг замялся.

   – Нет.

   – Тогда живо выполнять! – приказал арахорн и направился на выход.

   Дрикс, схватив молодую женщину под руки, тут же помог ей вылезти из медицинской капсулы, и отпустил только тогда, когда она уверенно встала на пол. Второй медик, который был намного старше своего коллеги, сунул ей в руки тонкий плед, и женщина сразу укуталась, пряча свою наготу.

   – Что это за место? – спросила она у мужчины, которого арахорн назвал Карэнсом.

   – Медицинский отсек.

   – Где именно находится ваш медицинский отсек? Где я?!

   Она хотела знать, что это за город? Что за страна? Куда её привезли? Ведь язык, на котором все говорили, по своей сути являлся совершенно незнакомым. И не ясно ещё, почему она вообще его понимает. Поэтому вторым по важности после местонахождения стоял вопрос именно о языке. Но только односложный ответ старшего медика ввёл её в замешательство, отодвинув всё остальное на задворки уже не столь значимого:

   – На корабле.

   – На корабле?! – она растерялась, ведь с корабля сбежать крайне сложно, пока тот в море, а если в океане, то сделать это становится практически невозможно. Но сейчас было важно хотя бы разобраться, куда они направляются. – В какой порт идёт этот корабль? В каком мы море?

   – Мы не в море, а в космическом пространстве и уже далеко от Земли.

   Она неверяще уставилась ему в глаза, пытаясь увидеть во взгляде мужчины подвох.

   – Это что, шутка такая?

   – Нет. Смирись с этим. Иди.

   Карэнс подтолкнул её, вставшую как вкопанную, и по инерции сдвинувшись с места, она засеменила следом за ним, в шоке прокручивая слова о местоположении корабля в пространстве, осознавая, что если мужчина действительно не пошутил, то ей самой никогда отсюда не выбраться и не вернуться домой. Озноб начал сковывать тело, но она упорно шла за своим провожатым. Вот только куда?

   Но совсем скоро ответ пришёл сам собой, когда тяжёлые металлические двери перед ней разошлись и скрылись в свои ниши по разные стороны проёма, открывая обзор на помещение, в котором ей предстояло коротать ближайшее время.

   «Он назвал это место «тёмной»? Что ж, комнатушка размером метра полтора на два, а то и меньше, полностью оправдывает своё название. Всё равно что кладовка или чулан какой-то, только совершенно пустой», – сделала она первые выводы, но ей хотелось конкретики.

   И развернувшись к своим конвоирам, спросила:

   – Что это за помещение?

   – Сюда сажают особо провинившихся членов команды, – ответил ей Дрикс. – Чтобы пыл остудить, если вдруг до такого дойдёт дело.

   – И в нём совершенно нет освещения?

   – Есть. Но включать не велено, – твёрдо произнёс он. – Сама же слышала, что в тёмную. Значит в тёмную.

   – А если у меня клаустрофобия?

   Вот только мужчины-медики не поняли её слова, которое она произнесла на родном языке, и переглянулись.

   – Что это? – спросил с долей пренебрежения Карэнс.

   – Боязнь замкнутого пространства.

   – Ну что могу сказать, – медик развёл руками, – придётся тебе преодолеть свою боязнь. Заходи, – последнее было произнесено в приказном тоне. А ведь в присутствии арахорна он подобного себе не позволял и был уж слишком учтивым и почтительным. – Или мне силой тебя туда затащить?

   – Сама зайду.

   И молодая женщина вошла в комнатушку, в которой были лишь голые стены да пол с потолком. А ещё двойные двери с широкими зубчатыми пазами по центру, которые мгновенно за ней сомкнулись, отрезая от внешнего мира и погружая в глухую черноту.

   – Куда же тебя занесло, Марина? – чуть слышно произнесла она, совсем не о месте своего заточения, а обо всей ситуации в целом. – Как же так?

   Она не помнила, не понимала, как вообще могла оказаться на корабле у этих инопланетных похитителей. И даже не догадывалась, сколько вообще прошло времени с момента, как её вывезли с Земли. В ту же секунду перед мысленным взором возник синий взгляд непривыкший к отказам, и пленённая женщина осознала, что от желаний этого властного мужчины она теперь зависит целиком и полностью. Но чего ей остаётся ждать от собственного будущего?

   – Явно ничего хорошего, – прошептала она как данность.

   Марина вмиг поёжилась от озноба, сильнее укутываясь в плед. И это был даже не внешний холод, ведь никакой одежды ей так и не дали, как и обуви, а скорее тот, что исходил у неё изнутри. Босые ступни хоть и не чувствовали холода как такового, из-за выстеленного мягким пластиком пола, но стоять босиком было унизительно. Вся эта ситуация – сплошное унижение. Но даже это она могла бы спокойно пережить. Сейчас для этой молодой женщины самым ужасным было осознание того, что ей никогда больше не вернуться к своей семье. И в первую очередь – к своим детям.

   – Яна, Анечка, как вы теперь без меня? – прошептала она, и слеза отчаяния покатилась по щеке. За ней вторая и третья.

   Но она тут же стёрла слёзы. Нельзя впадать в отчаяние и истерику. Не в том она положении, чтобы позволить себе такую роскошь, как слабость. Марина села на пол, теперь укутав и ноги в плед, обняла колени и положила на них голову. Если бы можно было отключить мозг и провалиться в спасительный сон, она бы сейчас с большим удовольствием это и сделала, находясь в кромешной темноте. Вот только время, проведённое в медицинской капсуле, сказывалось не в её пользу: ум был ясен, как никогда. Она прекрасно понимала, что счастливого будущего у неё уже не будет. И память услужливо распахнула свои двери, показывая моменты её прошлой, такой ещё совсем недолгой жизни.

   – Всего-то двадцать восемь лет...

   Казалось бы, самый расцвет жизни, который так резко скатился в закат. Но за себя и свою участь она так сильно не переживала, как за отставленных детей. Им было всего ничего: Яне – три с половиной, а Анечке – два года. Совсем крохи, что сердце разрывалось от мысли, что дети больше не с ней. Одно согревало: рядом с ними остался их отец: есть кому позаботиться и вырастить. Но с другой стороны, она понимала, что той любви, которую дала бы им она, он не даст. Слишком занят. В последнее время ей даже начало казаться, что Олег женат не на ней, а на своей любимой работе... А дочки... Ему нужен был сын, которого она не смогла ему дать.

   – Ну почему им всем нужны именно наследники? Сыновья? – простонала она, подняв лицо вверх.

   Но этот вопрос остался чисто риторическим. Ведь ответ на него ей не раз уже озвучивали, и в первую очередь – муж. Сын ему нужен для того, чтобы его громкая фамилия не угасла. А также фирма, которую он создал с нуля, не перешла бы в будущем в другую семью. Чтобы именно его сын стал продолжателем не только его рода, но и дела. Да и перед друзьями и коллегами чтобы было чем гордиться, у тех-то уже были сыновья-наследники.

   С одной стороны, стремления Олега ей были понятны. А с другой... Он считал, когда дочери подрастут, им станут важны лишь наряды да украшения. И внутренне Марину задевало, что муж не допускал даже мысли, что одна из его дочерей сможет возглавить фирму. По его мнению, женщины не способны вести дела на высоком уровне, а руководить – и подавно. При этом он совсем подзабыл, что несколько лет назад, когда он только строил свою «империю», как он её сам и называл, было всё по-другому. Ведь это именно Марина очень сильно помогала ему в его начинаниях. Во многом это её заслуга, что фирма не только открылась, но и удержалась на плаву в самое сложное время. А вот когда чуть раскрутилась, Олег заявил, что сейчас самое время подумать о наследнике. Но вместо ожидаемого сына, которого муж хотел назвать Яном, родилась Яночка. А сразу после у них родилась Аня. И Марина полностью отошла от дел фирмы, посвятив себя не только дому и мужу, а в первую очередь детям.

   Сейчас только и оставалось, как вспоминать те тёплые мгновения...

   Внезапно в комнатушке стало светло. Яркий свет, казалось, вспыхнул отовсюду, и этот настолько резкий контраст после тьмы заставил Марину вмиг зажмуриться. А тремя секундами позже, когда послышался шум и створки дверей пришли в движение, ей пришлось открыть глаза. Всё ещё привыкая к появившемуся освещению, она поднялась с пола и сразу направилась на выход. Но стоило ей оказаться за пределами своего заточения, как пришлось замереть перед мощной фигурой. Марина подняла голову и узнала в стоящем в полутора метрах от выхода мужчине арахорна.

   – Надеюсь, за это время ты поумерила свой пыл, – на его не то вопрос, не то утверждение, она не сочла нужным что-либо ответить. Между тем заметила, что мужчина остался этим доволен, расценив её молчание по-своему. – Сейчас ты пойдёшь со мной в мои апартаменты.

   – Зачем? – её вопрос прозвучал вовсе не из праздного любопытства, в нём чувствовалось сильное напряжение.

   – Зачем? – усмехнулся он. – Будем делать наследника, вот зачем.

   – Я уже сказала, что ты не получишь от меня наследника.

   – Повтори, что ты сказала? – и вновь его вкрадчивый голос, нёс в себе ощутимую угрозу.

   – Я сказала – нет!

   Несколько секунд тишины отбили удары сердец, прежде чем раздался грозный голос:

   – Никто не смеет разговаривать в подобном тоне с сильнейшим! С самим арахорном! Это опасно для жизни.

   – Жизни? – переспросила молодая женщина и грустно усмехнулась. – Считай, что ты уже отнял у меня её. Ты всё у меня забрал. Мне нечего терять. Зато тебе, арахорн, есть что!

   – И что же, по-твоему, я могу потерять?

   – Призрачную надежду! Вот что. Шестьдесят восемь процентов, говоришь?

   – А ты с огнём играешь.

   – Смерть меня не пугает, скорее это избавление... От тебя.

   – Либо ты сейчас же идёшь за мной в мою спальню и ложишься под меня, либо... – он специально сделал паузу, чтобы сменить тембр голоса, сделав его устрашающим, – ты проведёшь в тёмной вечность.

   Марина смотрела на него с вызовом. Ей действительно больше нечего было терять. Без её семьи жизнь потеряла смысл. Оттого и ложиться под этого самоуверенного индивида, она не собиралась.

   Глаза в глаза и шаг назад, второй, третий, и она стоит по ту сторону дверного проёма, с гордостью взирая на арахорна. И в ту же секунду взгляд синих глаз вдруг полыхнул нереальным холодным неоновым пламенем. А уже в следующий миг дверные створки с грохотом сомкнулись, словно зловещая пасть, отрезая от внешнего мира, и в тот же миг погружая её в кромешную тьму. От скрежета металла о металл, внутри вместе с дрожью и появившимся ознобом, стало растекаться отчаяние. Она понимала, что назад, в свой привычный мир, у неё дороги больше нет. А что её ждёт впереди, думать совсем не хотелось. Хотелось к своим детям, обнять, прижать к себе, как самое дорогое.

ГЛАВА 2

Оранидар Дарэсский – арахорн огромной арахойи, включающей в себя около двух десятков обитаемых планет, полный гнева, смотрел на сомкнутые двери, которые ещё мгновение назад с грохотом закрыл лишь силой мысли. Он вовремя успел это сделать, почувствовав внутри всплеск забурлившей Силы, уже готовой стать смертельным оружием. Несколько секунд назад, смотря в упор на гордую, не подчиняющуюся ему женщину, арахорн вмиг осознал: ещё немного, и он сорвётся. Поэтому и разорвал их зрительный контакт таким вот, казалось бы, самым простым способом.

   Арахорн был в ярости. Ему посмели отказать. Да так демонстративно это было преподнесено, что внутри всё клокотало. Вместо ночи наслаждения с ним, вместо возможности стать арахорной – матерью наследника со всеми почестями и уважением – она выбрала «тёмную». Тёмную замкнутую комнату – камеру, в которой, как он обещал, она проведёт оставшуюся жизнь.

   Так, как эта женщина, с ним ещё никто не смел говорить и поступать, смотреть с неприкрытым вызовом. Будь это кто-то другой из его арахойи, то не пощадил бы. С мужчиной «разговор» был бы краток. А с женщинами... С ними он говорил совсем на другие темы, и слова для этого были и вовсе не нужны. Вот только впервые за всё то время, что он стоит во главе арахойи, ему попалась одна-единственная до невозможности упёртая.

   – Арахорн.

   Прозвучавший негромко голос его главного медика выдернул Оранидара из некоего состояния внутреннего транса. Он медленно повернулся к Карэнсу.

   – Арахорн, что прикажете с ней делать? – произнёс тот, стараясь не навлечь на себя гнев сильнейшего, того, в чьих глазах всё ещё мерцали отголоски неонового пламени.

   Оранидар и сам бы хотел знать, что ему делать с непокорной женщиной. Было желание наказать её гораздо сильнее, чем просто запереть в этой камере. Проучить за неповиновение и дерзость, а после отправить восвояси и забыть. И в то же время он прекрасно понимал, что расстаться с ней сейчас – слишком беспечно. Эта женщина нужна ему, причём сговорчивой и покладистой. А наказание, как бы ему ни хотелось, лишь усугубит её отношение к нему. Как бы прискорбно это ни звучало, но она оказалась права: призрачная надежда получить наследника всё ещё грела арахорна. Если не передать частицу своей Силы зародившемуся сыну, то уже скоро арахорн мог лишиться не только её самой, но и всей своей арахойи вместе с собственной жизнью.

   – Через несколько часов, когда корабль прибудет к Тройе, привести её в порядок, накормить, одеть поскромнее, а не так, как полагается её статусу, и доставить во дворец. Посели её рядом с моими покоями. И, Карэнс, постарайся исключить утечку информации. Никто не должен узнать о том, что у меня появилась очередная аланиа.

   Арахорн не хотел, чтобы кому-нибудь из его приближенных во дворце стало известно, что ему нашли женщину, способную продолжить его род.

   – Конечно. Я со своими...

   – Один, – настойчиво оборвал его речь Оранидар. – Без полагающегося ей сопровождения.

   – Да, арахорн, я лично доставлю её к вашим апартаментам и поселю в соседних покоях.

   – Но и не сбрасывай со счетов поиск других кандидаток мне в алании.

   – Мои люди продолжают изыскания. Но поймите меня правильно, времени в обрез, а шестьдесят восемь процентов нам ещё ни разу не попадалось. Это реальный шанс. Удача – одна на миллиард, мой арахорн, – последние слова Карэнс произнёс с заметным затиханием в голосе, опуская взгляд в пол.

   Арахорн молча смотрел на своего лучшего и преданного семье медика суровым взглядом, а после не сказав ни слова, направился прочь. Он понимал, что тот верен ему, да и давняя клятва на крови обязывает с честью и совестью служить своему арахорну. Предать его Карэнс никогда не сможет, иначе расплата настигнет в тот же миг. И также он понимал, что тот прав: они нашли своему арахорну лучшую кандидатку с реально высоким уровнем совместимости с его внутренней Силой. Это было важно, и шанс был высок. Оставалось воспользоваться им и проверить.

   Оранидар не мог позволить кому бы то ни было занять его место в иерархии арахойи. Считал неприемлемым остаться без титула и привилегий, которые носит по праву рождения, уже давно заняв место своего отца. И в то же время он понимал, что крах его правления близок. Арахорн подходил к той грани своего возраста, когда может выгореть. Его Сила уже начала выходить из-под контроля, а дальше всё будет только усугубляться. Её уровень начнёт метаться: то изрядно зашкаливая и доводя носителя до изнеможения, то резко падая – делая сильнейшего практически беспомощным. Так она требует себе новый «сосуд», но быть им может лишь генетический наследник мужского пола – сын. Излишки перейдут к нему, и только тогда Сила арахорна снова придёт в баланс.

   Несколько минут назад арахорн вновь ощутил её нестабильность. И случившаяся вспышка неконтролируемого гнева – тому явное подтверждение.

   – Одна из первых весточек надвигающегося разлада и угасания, – произнёс он едва различимо, осознавая как данность. – У Ситтинира уже есть наследник. А значит, в скором времени следует ждать вызова на Поединок Силы. Нет, я не дам этому напыщенному ларду желаемого!

   У каждого арахорна есть свои враги и завистники, жаждущие занять высшее место в иерархии. Оранидар знал, что главы родов – достопочтенные ларды, так и ждут, когда его Сила даст сбой, по крайней мере, двое из них уж точно. Он прекрасно знал, что пока он силён – духа ни у кого не хватит пойти против него. Яды его не берут, порезы – стягиваются в мгновение. Регенерация не знает себе равных. Сейчас никто не осмелится бросить ему вызов на Поединок Силы, который в истории арахойи практически всегда заканчивался смертью и единственным арахорном: старым или новым.

   Порой даже окрепшие сыновья бросали вызов своим отцам, побеждая и тем самым занимая престол. И это хорошо, если после они отправляли своих родителей в родовое имение в спокойствии и достоинстве доживать обычную долгую жизнь до глубокой старости. В битве между отцом и сыном такое было не редкость, в отличие от поединка противников из разных родов, когда пощады ждать не приходилось.

   Однако отец Оранидара, прежний арахорн, сам отдал сыну большую часть собственной Силы, когда подросший молодой мужчина достиг своей внутренней зрелости. А сразу после заставил своего тридцатилетнего сына во всеуслышание бросить арахорну вызов. Тогда Оранидар и не подозревал, что отец всё просчитал, передав на арене сыну вместе с главенствием в иерархии и остатки Силы. И равного ему с этого времени не было во всей арахойи.

   – Надолго ли? – вовсе невесело усмехнулся он собственным воспоминаниям.

   А теперь и ему самому пора срочно обзавестись наследником.

   – И что мне с тобой делать? – прошептал он мысли вслух, представляя непокорное лицо.

   На душе неприятно заскреблось ощущение, что эта женщина является его последней надеждой, чтобы не просто подарить новую жизнь – младенца, сына, наследника Силы его рода, а в первую очередь подарить жизнь ему самому. Но как её склонить к этому? Силой он мог, манипулируя её волей. Но что он получит потом, после рождения ребёнка? Вечно недовольную или даже ненавидящую женщину рядом?

   – Нет, есть и более простой способ, чтобы ты сама захотела лечь в мою кровать. Все вы, женщины, любите драгоценности и наряды. У меня этого предостаточно, и я дам тебе это. А родив мне сына, ты получишь ещё больше. И будешь с благодарностью и благоговением смотреть на меня.

   На этой мысли Оранидар немного унял разбушевавшиеся эмоции. И уже осознанно направился на собственную яхту, чтобы покинуть этот корабль и отдельно от своей алании вернуться на Тройю. Потому как незачем изначально привлекать к этой женщине чужое внимание.

ГЛАВА 3

Как бы ни располагала темнота отключить сознание и мысли – уйти в мир сновидений, вот только не выходило ни забыться, ни заснуть. Марина, укутавшись в плед, сидела на полу в полной тишине, в которой было отчётливо слышно, как бьётся её сердце, не желавшее покориться новой реальности.

   Она не знала, сколько прошло времени. Не знала, утро сейчас на инопланетном корабле или ночь, и придёт ли вообще к ней хоть кто-нибудь в ближайшие часы, а то и дни. Казалось, что властный мужчина реально решил воплотить свою угрозу: оставить её здесь навечно. И в то же время это немного успокаивало натянутые нервы, уж лучше сидеть одной, чем лежать безвольной куклой в его кровати. Марина раз за разом мысленно прокручивала тот момент, когда вдруг грозный взгляд арахорна изменился и словно засветился синим огнём, а сразу после двери схлопнулись с нереальной силой.

   – Магия какая-то, мистика, такого просто не может быть. А ведь это сделал он. Сказал, что сильнейший? К кому ты попала, Марина? – выдохнула она с горечью.

   Она вдруг осознала, что этому мужчине ничего не стоит «залезть к ней в голову»: прочесть мысли или внушением заставить выполнять его приказы. Но какой же сильный внутренний протест из-за этого отзывался у неё внутри. Она не хотела быть его игрушкой. К тому же:

   – Игрушка тебе даже не понравилась. Как и ты ей! – Марина горько рассмеялась.

   Ей неприятно было чувствовать себя игрушкой. А становиться ею и вовсе не хотелось. Из всей этой ситуации она отчётливо выделила для себя то, что нужна лишь только как инкубатор для наследника, из-за какой-то там её совместимости с их императором или, как он сам себя называет, арахорном – сильнейшим.

   Эти её нерадостные размышления прервал звук тихого металлического скрежета, который Марина безошибочно определила звуком открывающихся дверей. Она не стала открывать глаз, ожидая, что вот-вот вспыхнет ослепляющий после кромешной-то тьмы свет. Но она ошиблась, стало лишь ненамного светлее. Но всё равно распахивать веки, как и вставать, она не спешила. Казалось, что по ту сторону дверей снова стоит он. И на этот раз мешкать арахорн точно не станет, в желании подчинить её волю своей.

   Послышался звук шагов, а после мужские руки чуть грубо схватили за плечи. И не смотря на того, кто тянет её кверху, она прошептала, пока её воля всё ещё принадлежала только ей:

   – Ты мне противен.

   – Тоже не скажу, что ты мне понравилась, – ворчливо прозвучал знакомый мужской голос, вот только принадлежал он вовсе не арахорну, а Карэнсу. И резко открыв глаза, Марина увидела подле себя медика. – Была бы сговорчивее... а так... Одни проблемы с тобой.

   – Идти сможешь? Или тащить тебя на себе? – произнёс второй мужчина, и она резко обернулась, признавая Дрикса.

   – Сначала скажите, куда идти и зачем? – но спросила она это вовсе не у него, а у Карэнса.

   – В твою каюту. Там тебя ждёт еда и одежда, а также санитарный блок.

   – Санитарный блок? Зачем он мне?

   – Нужду справить. Так что, сама пойдёшь или как?

   – Сама.

   Справить нужду действительно было первостепенным желанием её организма, а после не помешало бы и поесть. Марина не собиралась сдаваться, а значит, силы ей явно понадобятся. Отказываться от еды не имело смысла. Поэтому она без пререканий направилась следом за Карэнсом по коридору. Пройдя всего несколько дверей, медик остановился, чтобы открыть одну из них. Дверь лишь скрылась в свою нишу, как тут же Карэнс твёрдо произнёс:

   – Заходи.

   Марина вошла внутрь небольшой комнаты, отделанной светлым пластиком. С потолка лился неяркий свет, освещая всё пространство. Молодая женщина сразу увидела одежду, лежащую сложенной на кровати, и поднос с контейнерами на столе, должно быть, с едой.

   – Санблок там, – указал ей Карэнс.

   – А что потом?

   – Потом у тебя будет два часа на отдых, до того, как корабль подлетит к пункту назначения, и ты спустишься на планету. Такой ответ тебя устроит?

   Она медленно кивнула ему, после чего медик молча покинул каюту, закрывая за собой дверь. Марина сразу направилась в санблок, где методом проб и ошибок освоила инопланетные унитаз и душевую кабину. Вода немного взбодрила, придала ей энергии. Но теперь ещё сильнее захотелось есть. Только сначала надо было одеться. И если светлое платье, изготовленное из явно натурального материала, похожего на лён, не было чем-то украшено, представляя собой простой приталенный крой без рукавов и с расширением книзу, то ажурное нижнее бельё жемчужного цвета смотрелось на его фоне слишком откровенно.

   Но женщине было не до выбора. Она быстро надела на себя оставленную для неё одежду, а также туфли, которые тоже обнаружила на кровати. Те пришлись как раз ей впору и даже оказались удобными, имея практически плоскую подошву и мягкий материал сверху в тон платья. Почувствовала ли теперь Марина себя менее уязвимой? Это навряд ли. К тому же чувство унижения всё равно никуда не делось, хоть ступни её больше не были босыми.

   Марина подошла к столу и открыла крышку большого контейнера. Внутри оказалась бледно-оранжевая кашеобразная масса. Во втором контейнере, больше похожем на стакан, она обнаружила киселеобразную жидкость молочного цвета. Попробовала. На вкус та отдалённо напоминала молочный коктейль, оттого и выпила содержимое залпом, утоляя жажду. А вот кашеобразная масса особым вкусом не порадовала, но через силу Марина заставила себя всё съесть, а после укуталась в плед, так как внутренний холод не спешил её покидать. Она прилегла на кровать и, сжавшись, притянула колени к груди, совершенно не веря при этом, что сможет заснуть. Но спасительный сон всё же забрал её в свои чертоги, посылая обманчивую реальность, где слышался весёлый детский смех и голоса её малышек, играющих в свои озорные игры, затягивая и маму поиграть...

   – Вставай. Пора, – от прозвучавшего мужского голоса в приказном тоне, Марина вздрогнула, и открыла глаза.

   Ей захотелось разреветься. Ведь только миг назад она купалась в счастье, и снова оказалась в неправильной реальности. Но делать нечего, уж лучше оказаться на планете, чем на корабле в замкнутом пространстве, отсюда точно не сбежать, а вот на твёрдой земле можно попробовать это сделать.

   Карэнс подошёл к ней и, забрав плед, накинул вместо него на хрупкие плечи тонкий тёмно-вишнёвого цвета длинный плащ. При этом на медике был надет точно такой же. И, сцепив верхний край узорной застёжкой, он натянул Марине на голову ещё и капюшон, который сразу закрыл боковой обзор, позволяя смотреть лишь вперёд и под ноги.

   – Не снимай его. Никто не должен видеть твоего лица. Идём за мной. И только попробуй хоть в чём-то ослушаться меня. Вколю снотворное и отправлю на планету в капсуле.

   – Если не хотите со мной проблем, то сначала скажите, что вы на самом деле намерены со мной делать?

   – Доставить во дворец арахорна и поселить в покоях рядом с его спальней. Ну как? Я утолил твоё любопытство? Мне следует ожидать от тебя проблем?

   Несколько секунд она осмысливала его слова, обдумывая их. Марина понимала, что в один миг ей сбежать не удастся, да и куда бежать, если о новой планете она совершенно ничего не знает. А поэтому лучше и не начинать, если не знаешь во что ввязываешься.

   – Нет, – выдохнула она. – Я не доставлю их.

   Медик немного посверлил её задумчивым взглядом, точно проверяя, честна ли она, а после кивнул следовать за ним и вышел из каюты. Он привёл Марину в отсек, где располагались небольшие космические корабли. И пока она рассматривала их необычные для сознания новые черты, её сопровождающий кивнул мужчине, стоявшему у одного из кораблей. Мужчина тут же взбежал по опущенному трапу, и Карэнс, твёрдо обхватив Марину за плечо, потянул так же скорее подняться на борт. Усадив молодую женщину в кресло, пристегнул, и сам сел в соседнее. И всё, что оставалось ей делать, это смотреть в иллюминатор.

   А посмотреть было на что. Особенно, когда кораблик покинул нутро материнского корабля. Теперь Марина на самом деле убедилась, что находится в космосе. Она видела большую планету, и две звезды, освещающие её. Разные чувства бередили душу: от безысходности до прикосновения к ранее неведомому. Сознание впитывало новую информацию, видя обитаемую планету. Та стремительно приближалась, а точнее корабль к ней. Было заметно три больших континента, омываемых морями и океанами, которые укрывали от взора местами обволакивающие белые облака.

   – Что это за планета?

   – Тройя – главная планета всей арахойи.

   – А ваша арахойя имеет название?

   – Конечно. Тройянская Арахойя.

   Корабль очень быстро летел к поверхности и всё внимание Марины устремилось на местность, к которой приближались. Огромный архитектурный комплекс с множеством зданий, в самом центре которого величественно возвышалось главное:

   – Дворец, – тихо произнесла она с толикой грусти.

   – Да. Вот к нему мы и летим, – подытожил её мысли Карэнс.

   Несколькими минутами позже, они шли по ровной каменной дорожке к входу во дворец. У Марины получалось только мельком рассматривать окружающее её пространство, так как капюшон ограничивал обзор, а снять его возможности не было. Да и спокойнее так было ей самой. Они зашли с узкого бокового входа, прошли вереницей коридоров, поднялись по ступеням лестницы на этаж выше и вошли в просторный холл. Тот утопал в зелени растений и выходил на большую открытую террасу.

   – Твоя комната слева.

   – А справа его – арахорна?

   – Да. Иди к себе и не выходи.

   – Почему?

   – Тебя не должны видеть. С остальными вопросами обращайся к арахорну. Но мой тебе совет, перестань уже строить из себя недотрогу. Будь умницей и получишь гораздо больше, чем думаешь. Всё, иди.

   Он распахнул перед ней двери и дождался, когда войдёт, чтобы закрыть их следом. Марина стянула с головы капюшон и осмотрелась. Комната была просто огромной. Здесь была и кровать, и зона отдыха, столик для приёма пищи, цветущие растения, много окон и занавесок, и... здесь был он. Его мощная фигура в чёрном особо выделялась на фоне светлого интерьера. Арахорн стоял у раскрытого окна, смотря наружу. Марина смотрела на него, понимая, что разговора не избежать. Так зачем тянуть? Медленно она направилась к мужчине, но встала в нескольких шагах – у соседнего окна.

   Оранидар, повернув голову, стал рассматривать её гордый профиль. Он не только изучал её визуально, арахорн приспустил свои щиты сразу, как только раскрылась дверь её спальни, и сейчас он также считывал и эмоции своей алании.

   Наконец она повернулась к мужчине, не выдержав, ведь видела краем глаза, что он смотрит на неё.

   – Всё так же тверда в своём решении, – тихо произнёс он, как очевидное. – Чего ты хочешь?

   – Домой.

   – Теперь здесь твой дом.

   – Нет, это не дом. Скорее золотая клетка. Из которой не выбраться и не взлететь.

   Она говорила это, а взгляд её тем временем метался по комнате, пока не остановился на огромной кровати. Арахорн по-своему расценил это действие.

   – Не бойся, в постели не обижу, – на его слова, она лишь прерывисто выдохнула. – Так чем я тебе так неприемлем?

   Марина перевела взгляд в его глаза и, собравшись, произнесла:

   – У тебя было множество женщин...

   – Так и у тебя были мужчины. Так что за претензии?

   – Один. У меня был всего один мужчина – мой муж.

   – Но был же, – усмехнулся арахорн.

   – Он есть!

   – Считай, что для него тебя уже не существует.

   – Почему?!

   – Потому что для всех на Земле ты погибла. Мои люди постарались преподнести это максимально достоверно. И надо же, земляне поверили. Так что забудь о нём. Теперь мужчина у тебя будет действительно только один – я.

   Боль раздалась в груди от услышанного, ведь все родные считают её умершей. Олег, её девочки... Но вместе с болью поднимался и внутренний гнев. Ведь при всей этой ситуации, в которую её поместили, арахорн желает, чтобы у неё был только он. А сам же...

   – Значит, у меня будешь только ты, в то время как сам будешь продолжать развлекаться с множеством женщин?!

   – Ревнуешь? А знаешь, мне это даже нравится. Да, у меня было много женщин до тебя. Большинство из них были даже невинны. И, в отличие от твоего, их стройные, изящные тела не имели изъянов. Так почему я должен изменять своим привычкам?

   Ей сразу вспомнился подслушанный разговор в момент пробуждения, где обсуждалось её неидеальное тело.

   – У тебя нет души, арахорн!

   – Души? Что это?

   – Это то, что делает нас человечнее.

   – Хочешь видеть меня человечным? – он усмехнулся. – Так стань моей душой, выноси и роди мне наследника. В чём проблема? Я тебе хорошо заплачу.

   – Говоришь, в чём проблема? Чтобы потом ты отобрал у меня моего ребёнка, который появится на свет?

   – Это мой ребёнок. Будущий арахорн! – грозно произнёс мужчина, но тут же осознал, что вот он рычаг давления на эту женщину, а значит, надавить нужно под другим углом, поэтому продолжил говорить уже мягче: – Но будешь покладистой, и я, так и быть, оставлю тебя при сыне, дам статус арахорны, одарю драгоценностями и дорогими нарядами... – стал он перечислять всё то, что, по его мнению, должно было разжечь в ней женское тщеславие – сладкий соблазн величия, но Марина оборвала его речь.

   – Нет! Я не стану рожать тебе детей! Не хочу, чтобы они стали тебе подобными.

   Оранидар вмиг навис над ней скалой, внутри мужчины бушевали новые чувства, вызванные очередной порцией её неповиновения. А ведь он только что преподнёс ей её будущее в самом лучшем виде, но, увы, она оказалась упёртой твердыней.

   – Не хочешь по-хорошему? Заставлю! – выдавил он из себя, еле сдерживаясь, в то время как в глазах стал разгораться зловещий неоновый свет.

   – Будешь насиловать? – горько усмехнулась она, ничуть не испугавшись его напора. – Так знай, желаемого результата ты всё равно не получишь. Тебе нужен наследник? Сын? Так?!

   Арахорн ничего не ответил, смотря на непокорную женщину, точно прожигая её своими нереальными глазами, излучающими синее холодное свечение.

   – Так знай, сколько бы раз ты меня ни насиловал, каждый раз на свет будет появляться девочка. У тебя будут рождаться лишь дочери и ни одного сына.

   – И почему же у тебя такая уверенность в этом? – уж очень тихо прозвучал его голос.

   – У вас... уж не знаю, к какой расе ты принадлежишь, свои особенности, у нас, землян, свои. Поэтому и женщин у нас на планете гораздо больше мужчин. Ведь девочки рождаются, как утешение для матери от нелюбимого мужчины, от того, кто не умеет любить. И только мальчики – от большой взаимной любви. Нам с тобой двоим любовь точно не светит. Так что смирись, наследника от меня тебе никогда не получить!

    Поверил ли арахорн словам разгневанной женщины? По крайней мере, она заставила его задуматься над ними. Ведь сквозь приспущенные щиты он считывал каждую её эмоцию. И понимал то, что непокорная женщина говорит исключительно правду. Почему он сделал такой вывод? А всё потому, что Марина и сама в это искренне верила, благодаря стараниям своей свекрови, оттого и не вызывал её ответ у арахорна какого-либо диссонанса.

   – Ты презираешь меня. Тебе не понравилось моё тело, арахорн, оно же с изъяном, – печально усмехнулась она. – Что ж, знай, это взаимно.

   – Хочешь сказать, что моё тело тебе не нравится? Да любая женщина во дворце с радостью и готовностью жаждет запрыгнуть ко мне в постель, стоит лишь позвать. А ты... ты даже не видела моего тела. Не знаешь на что оно способно.

   – Вот и иди к своим женщинам. А мне не надо его видеть, чтобы всем сердцем и душой ненавидеть тебя! Арахорн.

   Всё. Гнев превращался в ярость, и пока та не захлестнула его целиком, пока не натворил непоправимого, силой мысли он отомкнул створки входных дверей, по разным сторонам и, развернувшись, стремительно направился на выход. И как только оказался вне помещения, двери с грохотом захлопнулись. Марина вздрогнула и, сползая спиной по стене, медленно осела на пол. И вдруг она поняла, что ещё один состоявшийся их разговор вновь оказался в её пользу. Ведь её дух и воля всё ещё не сломлены. Пока ещё она свободна.

ГЛАВА 4

Она так и сидела на полу в огромном помещении совершенно одна. После ухода арахорна случился откат. И если при властном мужчине Марина была полна решимости, то спустя всего пару минут её заколотило от нервной дрожи. А мысли возвращались к сказанному, что для всех родных её больше не существует. И ладно муж, он-то переживёт, а дочки...

   – Как вы там, маленькие мои? – прошептали беззвучно губы.

   В груди у Марины больно сжалось сердце, хотелось плакать, но нельзя. Никто не должен увидеть её сломленной. Казалось, только так можно продлить мнимую свободу и не скатиться в пропасть.

   – Надолго ли?

   Она перевела взгляд на закрытые двери. Появилось желание проверить, реально ли она оказалась запертой в «золотой клетке». Марина поднялась и направилась к выходу. И стоило ей прикоснуться к одной из створок, как та поддалась. Недолго думая, молодая женщина покинула спальню, выходя в просторную гостиную. Взгляд первым делом задержался на дверях спальни арахорна. Закралась мысль: у себя ли он и не выйдет ли прямо сейчас этот властный мужчина, так и пребывая в гневе?

   «А может, он там развлекается с женщиной? У него же их много», – горько усмехнулась она, вспоминая недавний с ним разговор.

   На несколько секунд затаив дыхание, она прислушалась. Но вокруг царила тишина, и Марина повернулась к источнику дневного света – к террасе. Захотелось выйти на волю, пусть опять мнимую, но слишком желанную. Что, если арахорн не позволит ей покидать спальню? А значит, надо скорее воспользоваться подвернувшимся моментом. Она вышла на ярко освещённую светом двух звёзд площадку, но задерживаться на ней долго не стала. По ступеням, ведущим в небольшой тенистый сад, спустилась к беседке и присела на скамью. Мнимое уединение – как же ей этого не хватает!

   Молодая женщина сидела в полном одиночестве. Серо-голубой взгляд отрешённо смотрел куда-то вдаль в одну точку, но фактически он был устремлён вглубь самой себя. Марина вспоминала другого мужчину – своего мужа и его отношение к ней. Последние полгода их совместной жизни Олег к ней явно охладел. Домой возвращался поздно, говорил, что на работе завал...

   – Хотя охладел он даже не сейчас, а намного раньше, когда родилась Яна.

   Марина вспомнила, как его донимал детский плач по ночам. Олег стал раздражительным, упрекал, что она не может следить за ребёнком, раз девочка постоянно плачет. А после рождения Ани он и вовсе отдалился, заявляя, что намерен расширять свою фирму, а на это нужно больше времени и его личного присутствия. И вот сейчас, после разговора с арахорном, она вдруг поняла, что дело было вовсе не в ней и не в работе.

   – Другая женщина... А может, и не одна?

   А ведь если Марина не видела мужа с другими женщинами, это ещё не значит, что их у него не было, что он не изменял ей. Да, Олег – красивый мужчина и явно знает себе цену. И женским вниманием он никогда не был обделён. Но из всех девушек он всё же выбрал её. Марине тогда казалось, что чувства его искренние...

   – Но он же сам за мной красиво ухаживал, дарил цветы, подарки. А после что-то пошло не так.

   А ещё была свекровь. Всякий раз, наведываясь к ним в гости, та не упускала случая упрекнуть Марину в том, что она родила её сыну дочь, а после и вторую. Ведь это значило, что:

   «Ты совсем не любишь моего мальчика. Ведь только в настоящей любви рождаются сыновья и наследники, продолжатели родовой фамилии. Мы – Трубецкие, как-никак. А твои дочки повыскакивают замуж, и что? Прервётся наш род? Это недопустимо!»

   Свекровь раз за разом твердила, что каждый уважающий себя мужчина должен построить дом, посадить дерево и воспитать сына. А дочери рождаются лишь как помощницы для матери, как утешение... И если с первыми двумя пунктами вопросов не возникало, то с сыном у Марины никак не получалось.

   Родителей её не стало слишком рано, чтобы можно было спросить у них совета, чтобы поддержали, рассказали больше о своём жизненном опыте. Зато свекровь начала везде и всюду лезть со своими нравоучениями, не забывая каждый раз упоминать о том, как сильно они со своим мужем любили друг друга, и именно поэтому у них родился Олежек.

   – А может, это он не любил меня с самого начала? – вдруг закралась неприятная мысль в её сознание.

   И самое обидное было то, что сам Олег тоже придерживался линии своей матери, особенно в отношении наследника. А та ещё и подливала масла в огонь, заявляя, что жена у него никчёмная. У всех его друзей и деловых партнёров – у каждого было хоть по одному сыну, но только не у её ненаглядного Олега. Марина не была конфликтным человеком, и портить отношения с роднёй мужа не хотелось. Была надежда, что спустя время свекровь всё же изменится: когда дочки немного подрастут, то ей, как бабушке, захочется проводить с ними больше времени...

   Однако продолжить эту мысль не вышло. Вдруг откуда ни возьмись рядом с Мариной появилась молодая женщина – черноволосая красавица. Её вьющиеся локоны, красиво уложенные в высокую причёску, открывали изящную тонкую шейку, на которой красовалось драгоценное колье. Точёную фигуру облегало явно дорогое платье, с искусной золочёной вышивкой и вкраплениями мерцающих прозрачных мелких камней зелёного, как и само платье, цвета. Женщина пришла с подносом в руках, на котором принесла вазочку с фруктами и два фужера, наполненных золотистым напитком. Поставив свою ношу на край столика в центре беседки, женщина развернулась к Марине и с явным интересом стала рассматривать.

   – А ты, значит, и есть та самая его новенькая? – она очень мило улыбнулась, вот только Марина почувствовала неискренность во взгляде голубых глаз. – Ты же его аланиа? Ну конечно, аланиа.

   Незнакомое новое слово не вызвало ни одной ассоциации у Марины, а потому ответ прозвучал с отрицанием:

   – Нет. Ты ошибаешься, называя меня так.

   Черноволосая женщина тут же взяла вазочку с фруктами и протянула Марине.

   – Угощайся.

   – Я не хочу.

   – Да брось. Ты такая бледная и грустная сидишь, тебе непременно надо взбодриться. А спелые, сочные нектарины – лучшее средство от любой печали. Бери.

   Услышав знакомое название, Марина всё же взяла один фрукт. Она покрутила продолговатый нектарин зелёно-бирюзового цвета, рассматривая его. Но знакомым при этом оказалось только лишь название, но не сам диковинный фрукт. Черноволосая женщина в этот миг надкусила второй такой же и с явным удовольствием съела кусочек.

   – А знаешь, вот я уверена, что ошибки никакой нет. Ты именно аланиа. Но это, конечно, странно, что арахорн одел тебя в такую невзрачную одежду. Это же совсем тебе не по статусу. Какой у тебя с ним процент совместимости? – и так добродушно всё это было сказано, как будто они давние подруги.

   Но у Марины не было желания перед кем-либо раскрывать правду или душу. К тому же брошенная фраза про невзрачную одежду и статус, неприятно кольнув, осела внутри, ещё раз подтверждая, что она как женщина арахорну неприятна. Оно и понятно, ведь если изначально он назвал её порченой, то зачем наряжать, соблюдая какой-то там их статус.

   – Так сколько? – не унималась от любопытства собеседница.

   – Да какая в этом разница?

   – Большая. Ты же его надежда на рождение наследника, – произнесла она и вновь откусила свой фрукт и чуть ли не простонала в голос от удовольствия, которое так и отразилось на её лице от явного вкуса спелого плода.

   Марине также хотелось простонать в голос, но совершенно по другой причине, которую произнесла лишь мысленно: «И эта туда же – о наследнике».

   – Надежда? – усмехнулась она. – Как и все те женщины, кто были до меня, а следом будут после?

   – К чему такой пессимизм? У тебя же явно большой шанс стать арахорной.

   Марина отвернулась в сторону. Всего на пару секунд она закрыла глаза, и в этот самый миг крышка перстня пришла в движение над одним из фужеров, осыпая белый порошок в золотистую жидкость, которая вмиг взбурлила, растворяя его.

   – Нет у меня этого шанса, – тихо и обречённо произнесла Марина.

   Рука у фужера вдруг замерла, а черноволосая красавица со всем вниманием посмотрела на соперницу. Она прекрасно понимала, что, находясь сейчас здесь, очень рискует. Но она видела, как арахорн покидал дворец, и это был, пожалуй, единственный шанс добраться до его новой алании. Слишком взыграло у отвергнутой женщины то, что Оранидар предпочёл ей другую, в то время как с её сорока процентами совместимости с ним она могла получить и статус арахорны, а уже с этим и присущую ей власть. Теперь же рвалась к этому уже любыми, даже самыми низменными способами. Казалось бы, стоит лишь устранить соперницу, и Оранидар вновь ляжет с ней в постель. Ведь арахорну было так хорошо в её объятиях.

   И вот, смотря на невзрачную себе замену, черноволосая красавица мысленно задалась вопросом:

   «А что, если она мне вовсе не соперница? Очередную его игрушку я, так и быть, переживу».

   – Почему ты считаешь, что не сможешь стать арахорной?

   – Я никогда не рожу ему сына. Это особенность моей расы. Ваш арахорн презирает меня, я его ненавижу. Если и появится на свет ребёнок, то это будет девочка. И следующей тоже будет дочь.

   – А что нужно, чтобы родился сын?

   – Любовь нужна. Взаимная и искренняя, – произнесла Марина и откусила нектарин.

   Сок брызнул да не туда попал, вызывая приступ кашля. Марина тут же потянулась за фужером, чтобы, отпив жидкости, облегчить вызванный приступ. Но черноволосая женщина вмиг протянула ей совсем другой фужер.

   – Держи, второй мой, я из него уже пила, – пожала она плечами, как ни в чём не бывало.

   И только Марина поднесла фужер к губам, как сильная мужская рука крепко схватила её за запястье, не оставляя возможности даже пригубить. Арахорн возник так внезапно, что черноволосая женщина, увидев его, в испуге отшатнулась в сторону. Один лишь его взгляд с полыхнувшим неоновым огнём, и та замерла, не смея пошевелиться.

   Оранидар приложил вторую руку на спину Марины и, легонько погладив, убрал её приступ. А после забрал из рук нектарин и фужер с жидкостью, поднёс к лицу, глубоко вдохнув запах, но не обнаружил того, что искал. И взгляд метнулся ко второму фужеру.

   – А мы здесь просто беседуем. Вот, нектарины пробуем и к ним золотистое сухое... – она тут же схватила фужер с подноса, прижимая тонкое стекло к себе, но арахорн в два шага оказался слишком близко к ней. – Что... что ты хочешь сделать?

   Он не ответил, схватил за руку так сильно, что не могла пошевелить ею, и поднёс к своему лицу. Вновь вдохнул запах, и взгляд его в тот же миг вспыхнул ярче.

   – Говоришь, ты из него уже пила, Люсийя? – произнёс он слишком мягко, чтобы приказ прозвучал безоговорочно: – Так допивай!

   – Нет. Прошу, пощади.

   – За такое пощады не жди. Ты пошла против меня. Пей!

   – Нет... пощади... молю...

   Женщина извивалась, в её голубых глазах плескалась уже даже не паника, а первозданный ужас, потому что её рука, держащая фужер с жидкостью, сама приближалась к ярко-красным губам.

   Но тут вдруг арахорн почувствовал страх и ненависть, и исходили они вовсе не от черноволосой женщины. На миг он перевёл взгляд на свою непокорную аланию, и в её взгляде отразились те же эмоции, которые его щиты уже не сдерживали. Также он ощущал колебание Силы, готовой вырваться мощным потоком, но тогда обеим женщинам, не обладающим ею, было не выжить. Он не мог этого допустить, а потому схватил Люсийю за запястье и выплеснул содержимое фужера наземь.

   – Ты просила пощады? Что ж, я могу быть и щедрым.

   – Благодарю, арахорн, – вздохнула она с облегчением.

   Но что-либо ещё высказать властный мужчина не дал, продолжив говорить в приказном тоне:

   – Ты больше никогда не войдёшь на территорию дворцового комплекса. Иначе умрёшь в тот же миг от тех же симптомов, которые хранил в себе твой фужер.

   Его ладонь сильнее сдавила тонкое запястье. Послышался сдавленный стон, которому вторил звон бьющегося стекла.

   – Нет. Ты не можешь так со мной поступить, – стонала Люсийя, тщетно пытаясь выдернуть свою руку из стальной хватки.

   А когда арахорн сам разжал пальцы, женщина в ужасе уставилась на своё запястье, пытаясь стереть с него невидимое нечто.

   – У тебя один час, чтобы покинуть мой дворец и прилегающую к нему территорию дворцового комплекса. Время пошло.

   Женщина заметалась взглядом, на секунду тот задержался на арахорне. В её взгляде плескалась жгучая ненависть, от которой ему хотелось натянуть щиты плотнее. Он бы так и поступил, если бы внезапная разбалансировка не застала его врасплох.

   Уже в следующую секунду Люсийя сорвалась с места и побежала из внутреннего дворика дворца, чтобы как можно скорее покинуть его. На миг она замерла и обернулась напоследок. И этого мгновения ей хватило, чтобы лицезреть откат Силы у сильнейшего. Она увидела, как арахорн, схватившись за спинку скамьи, медленно оседает. Видела, как дыхание мужчины становится слишком тяжёлым и прерывистым. Но и он узрел поток её внимания даже не взглядом, а способностью считывать не только эмоции, но и мысли. Щиты не сдержали напора прорвавшейся Силы, ломая и выставленные блоки, главным из которых была способность арахорна читать мысли. Оранидар этот «хаос» давно запрятал и закрыл, ему хватало и эмоций собеседника, чтобы сложить верное представление о нём самом и честности разговора. Сейчас же на него вылилась лавина слов, наполненных злобой: от обиды до проклятий, исходящих от его бывшей алании, которая так и не смогла подарить арахорну наследника. В её мыслях и эмоциях также чувствовался оттенок злорадства и жажда отмщения:

   «Скоро. Сила тебя покидает. Уже скоро ты сам распрощаешься с жизнью! Ты – ничтожество!»

   Арахорн на миг пожалел, что не удавил эту женщину, пока была возможность. Теперь же он понимал, что она воспользуется и расскажет его недругам о сбое Силы. С новым её всплеском чужие мысли частично стали пропадать, оставляя лишь эмоции. Но на фоне всего отвратительного, что он чувствовал сейчас извне, неожиданно приятно вдруг ощущалось чувство чужой растерянности и даже беспокойства о его состоянии.

   Несколько минут потребовалось арахорну, чтобы привести дыхание в относительную норму. А после он открыл глаза и встал. Взгляд устремился ко второй женщине, которая молча рассматривала сильнейшего в мгновения его слабости – в приступе потерявшего контроль над Силой.

   Марина пристально смотрела ему в глаза, но ни в них, ни в выражении лица арахорна не высвечивались эмоции, по которым можно было бы понять, что он чувствует. Казалось, что там был всего лишь холодный расчёт. Она вдруг осознала, что в этом огромном дворце наверняка проживает куча его любовниц. Эта Люсийя вовсе не первая и не последняя. Возможно, у него даже целый гарем, частью которого ей уготовано стать. Вот почему Карэнс закутал её в плащ с головой. Не хотел, чтобы новую игрушку арахорна раньше времени увидели его прежние женщины. Она лишь усмехнулась и покачала головой.

   Вот только ход её мыслей был сильно сумбурным, и в нём фигурировало слишком много женщин. Чего-то внятного Оранидар не вычленил, а поэтому просто спросил:

   – И к какому же умозаключению ты пришла?

   – Она твоя любовница, поэтому с такой ненавистью на тебя смотрела. Банальная ревность заставляет соперниц идти на конфликт. Женщины особо не любят соперниц.

   – И ты?

   – Я им не соперница.

   Несколько секунд тишины и взгляд глаза в глаза. Оранидар прекрасно понимал, что его алании не место здесь. А также то, что она права: Люсийя слишком строптива. И она просто так не оставит затею лишить его жизни, а для этого проще всего устранить возможную мать его будущего наследника. А там останется немного подождать, когда он сам сдаст свои позиции.

   – Идём.

   – А если я не пойду, заставишь насильно выполнять свои приказы точно так же, как только что заставлял это делать её?

   Арахорн гулко выдохнул. Он прочёл её мысль слишком ясно. Его неприступная женщина сейчас категорически не желала ложиться с ним в постель.

   – Люсийя подсыпала во второй фужер яд. Как считаешь, кому тот предназначался?

   От этих слов холодок пробежался вдоль позвоночника, и недавние действия арахорна по отношению к той женщине открылись для Марины совсем с другой стороны. Значит, мужчина учуял запах яда в фужере. А выпить чужого яду ей совсем не хотелось. Как и не хотелось другого.

   – Так что просто иди за мной.

   – Куда? В твою спальню? – усмехнулась она, только вышло совсем невесело.

   Она точно проверяла арахорна на выдержку. А в данный момент эта выдержка вот-вот готова была дать новую трещину.

   – Я сейчас не в том состоянии, чтобы предаваться любовным утехам.

   – Значит, просто запрёшь меня в четырёх стенах?

   – Нет. Мы покидаем дворцовый комплекс. И если я тебя и запру, то в самом безопасном для тебя же месте во всей арахойе. А сейчас лучше помолчи и следуй за мной, если твоя жизнь тебе ещё дорога, – последнее он сказал тихо, и так пребывая на взводе.

   Марина не стала ему ничего отвечать. Получить нож в спину или глоток яда из нового фужера ей совсем не хотелось. А арахорну, по крайней мере, она была нужна живой. А поэтому она молча последовала за крупной фигурой, при этом еле поспевая за мужским широким шагом. Совсем скоро его шаги стали спокойнее и медленнее, словно он подстроился под её ритм. А ещё спустя пару минут арахорн завёл её в свою яхту и приказал пилоту немедленно вылетать на Дарэсс.

   Оранидар сидел в кресле напротив Марины, разглядывая её строгие черты лица, а в его мыслях крутились две фразы, которые услышал, когда спускался к беседке:

   «А что нужно, чтобы родился сын?»

   «Любовь нужна. Взаимная и искренняя».

   – Любовь, – беззвучно прошептали губы.

   Оранидар не знал такого чувства, не испытывал его никогда сам. Про любовь он слышал от отца. Но очень скудно. Не хотел бывший арахорн делиться чувствами, называя любовь слабостью. Он любил свою аланию, которая, родив ему наследника, распрощалась с жизнью, так и не став арахорной. Что с ней произошло, отец не рассказывал своему взрослеющему отпрыску. Он был и рад наследнику, и винил его в своей утрате. Порой был жёстким и даже жестоким, не давая никаких послаблений будущему наследнику арахойи. Поэтому обо всём, что случилось с матерью, Оранидар узнал намного позже, когда реально повзрослел.

   И вот, смотря сейчас на свою ещё ни разу не тронутую аланию, Оранидар задумался. Смог бы он испытывать какие-то чувства к этой женщине? К женщине, которая его ненавидит. Да, эти её слова он тоже услышал, когда вышел на террасу в поисках пропажи, а после считывал от неё эти же эмоции.

   А ещё он расслышал слова о том, что он сам презирает её. Но презирает ли? Своим стойким характером она зацепила его, здесь не поспоришь. Все красавицы так и жаждали заполучить его в свою постель, но только не она. Это и раздражало, и заставляло смотреть на непокорную женщину совсем с другого ракурса. Оранидар знал, что она в состоянии родить ему ребёнка. Но от постели с ней его останавливала только её искренняя вера в то, что у него родится девочка. В других обстоятельствах он не был бы против, но в нынешней ситуации не мог рисковать. Ведь на кону стоит жизнь.

   За несколько минут до того, как вышел на террасу и увидел двух женщин в беседке, он встречался и разговаривал со своим медиком, говоря о своих сомнениях, интересуясь, насколько может быть расовой особенностью землян то, что аланиа рассказала теперь уже и Люсийе. У медика определённого ответа не нашлось. Но он обещал поработать над этой теорией. А это снова время, которого в наличии у арахорна нет.

   – У тебя двое детей, – задумчиво произнёс он, смотря в серо-голубые глаза. – Какого они пола?

   – У меня две дочери.

   Несколько долгих секунд мужчина и женщина смотрели друг другу в глаза.

   – Значит, ты не любишь своего мужа и никогда не любила, – и это было произнесено с утверждением. Арахорн сделал верное заключение для себя. Он бы ещё понял, если бы она любила собственного мужа и именно поэтому не желала ложиться в постель с другим мужчиной. Ложиться в постель с ним. Но эта её ненависть...

   – Думала, что люблю. Но то была лишь влюблённость. А вот он меня никогда не любил. У нас получился брак по расчёту. Такое не редкость на Земле, ведь любовь настоящую встретить крайне сложно.

   – А ты знаешь, что такое любовь? Сама же говоришь, что никого не любила.

   – Почему не любила?! Я любила своих родителей, но их уже нет в живых. Я люблю своих детей... но ты у меня их отобрал. И ты прав, арахорн, больше это чувство меня не коснётся, – произнесла она и отвернулась, не желая смотреть на мужчину. Воспоминания о детях слишком болезненно затронули душу.

   – Протяни свою руку, – спустя несколько долгих минут и размышлений произнёс арахорн и тут же почувствовал её эмоциональный отклик, сквозящий неповиновением и неприятием.

   – Ты хочешь поставить на ней своё клеймо? Как это сделал своей любовнице?

   – Я собираюсь поставить тебе свою метку принадлежности.

   – Ты ставишь их всем своим женщинам?

   – Если бы не чувствовал твоё презрение ко мне, решил бы, что ты ревнуешь.

   – Ты не ответил.

   – Нет, я не ставил женщинам, с которыми занимался любовными утехами, меток принадлежности ко мне.

   – Тогда почему я? Из-за пресловутых шестидесяти восьми процентов?

   Арахорн усмехнулся и покачал головой.

   – Эта метка нужна, чтобы пройти защиту Дарэсса. Иначе, пролетая сквозь защитный контур, ты погибнешь.

   – И сильно будет жечь? – спросила она, протягивая арахорну свою руку.

   – Смягчу боль, но потерпеть немного придётся. И я рад, что благоразумие у тебя стоит превыше ненависти ко мне.

   Оранидар взял её руку и обхватил запястье большой горячей ладонью. Он всё же почувствовал эмоции её страха, но постарался снять их лёгким внушением спокойствия, и Марина, словно ощутив это, взглянула ему в глаза. В них уже разгорался неоновый огонёк. И, вплетая в её ауру частичку своей, он ставил метку, выжигал её, а вместе с этим забирал частички боли, как и обещал. С этой минуты непокорная женщина принадлежала только ему. Да, он не соврал ей: теперь защита планеты и личного острова пропустит её, не причинив вреда. Но это не отменяло и другого факта, более главного: теперь этой свободолюбивой женщине никуда от него не деться.

ГЛАВА 5

– Я здесь не был целую вечность, – задумчиво произнёс Оранидар, смотря сквозь иллюминатор на шар планеты с преобладающей водной поверхностью.

   Здесь вместо крупных материков виднелись скопления разбросанных больших и малых островов. Какие-то из них сбивались в причудливые природные узоры, в других же прослеживался явно рукотворный характер, уж слишком геометрически выверенными они выглядели. Марина также рассматривала планету с огромным интересом, ведь для землян видеть такое со стороны собственными глазами было чем-то невероятным.

   Медленно облетев Дарэсс по орбите, застав и день, и ночную мглу, яхта стремительно влетела в атмосферу и направилась к обособленному от всех других крупному острову, над которым совсем скоро небо собиралось окраситься лучами заката.

   – Почему ты привёз меня именно сюда? – спросила Марина, на миг переведя взгляд на арахорна, а после вновь вернулась к разглядыванию новой местности. – Чем эта планета отличается от прошлой? Не всё ли равно, где меня запереть?

   Арахорн усмехнулся, его позабавили её умозаключение и женская логика.

   – Поверь, здесь запереть тебя будет куда приятнее, – с ухмылкой произнёс он, но сразу почувствовал внутренний отклик своей непокорной женщины и вмиг стал серьёзен. – Дарэсс – моя родная планета. Мой род берёт свои истоки именно отсюда. Что же касаемо Тройи, то она всегда являлась центром арахойи и символом власти. Ты вернёшься на Тройю только будучи уже совсем в другом статусе – став арахорной, со всеми полагающимися привилегиями, собственной значимостью и причитающейся по статусу властью. Для этого от тебя требуется только одно.

   От продолжения этого разговора, начавшего принимать неприятный оборот, Марину спасло то, что яхта в это самое время опустилась на посадочную площадку. Арахорн расстегнул ремни безопасности сначала свои, потом её, и больше не сказав ни слова, направился к выходу. Марине ничего не оставалось, как пойти следом. Чем находиться на космическом корабле, уж лучше оказаться на твёрдой земле. Так всё же было спокойнее и привычнее. Здесь и воздух, казалось, был чище, а ещё чувствовался запах моря и соли. Арахорн полной грудью вдохнул его, и едва заметно мужские губы дрогнули в улыбке, которая не утаилась от взгляда Марины.

   – Вот мы и дома.

   – Ты дома, – она поправила его. – Мой дом – Земля.

   – Странное название для планеты, на которой воды, по сути, больше, чем выступающей над нею поверхности суши. Ладно, идём в мою родовую резиденцию, тебя надо покормить.

   Его лицо вновь приняло свой обычный суровый вид, и арахорн направился к виднеющемуся трёхуровневому зданию красивейшей архитектуры, украшенному колоннами, барельефами, арочными оконными проёмами, навесными террасами с оградой из фигурной балюстрады, куда вели ступенчатые лестницы. И всё это белое великолепие обрамляли деревья и цветущие кустарники.

   Из парадного входа в этот самый момент вышла статная женщина, возраст которой давно уже перевалил грань молодости и придал ей особый зрелый шарм. При виде пожаловавших гостей, на её лице вмиг расцвела добрая, радостная улыбка.

   – Доброго тебе вечера, Далийя, – по-доброму произнёс арахорн своё приветствие, приблизившись к женщине.

   – Как я рада, что ты вернулся, мой мальчик. Так давно ты не навещал своё родовое имение.

   – И я рад, Далийя. Прошу, накорми ужином мою... – арахорн на миг запнулся, вдруг передумав раскрывать истинную суть своей алании, представив её по-другому: – Гостью. А после помоги расположиться в покоях, которые она себе выберет сама.

   – Конечно, сейчас всё сделаю, пойдём за мной, милая.

   Далийя очень приветливо ей улыбнулась и сразу направилась к входу в здание. Но Марина вовсе не спешила за ней, она повернулась к арахорну.

   – Неужели ты решил позволить мне поселиться здесь в любой комнате?

   – Да.

   – Даже в твоей?

   – Поверь, это стало бы твоим лучшим выбором.

   – Не дождёшься.

   – Я и не жду этого от тебя. Поэтому выбирай себе любую комнату, которая понравится, и располагайся. А теперь иди за Далийей.

   Марина, помедлив секунду, всё же послушалась и поспешила войти в здание, пока арахорн не передумал и не забрал у неё право выбора. Это его решение уже являлось непонятным для неё, особенно по сравнению с тем, что ещё вчера он приказал запереть её в тёмной камере. Сейчас на этом фоне его предложение с выбором спальни выглядело неслыханной щедростью. Марина ещё не решила, как им воспользуется, но в одном она была согласна с арахорном: для начала не помешало бы поесть, а уже после решать всё остальное.

   Далийя отнеслась с особой заботой к гостье хозяина не только этой резиденции, но и всей арахойи. При этом она не стала лезть с лишними расспросами, видя состояние той и поняв его по-своему, считая, что перелёт утомил эту молодую женщину. И, очень тактично поставив разогретую еду перед гостьей, отправилась на кухню ставить тесто, решив приготовить ягодный пирог, который в своё время очень любил Оранидар.

   Довольно быстро съев свой ужин, состоявший из отварной крупы и тушёного мяса с овощами, Марина поблагодарила приветливую женщину за вкусную еду и попросила показать ей комнаты, чтобы выбрать себе спальню. Она очень устала. Слишком перегруженными нервными переживаниями оказались как прошлые сутки, так и эти, в которых она толком и не спала.

   – Если хочешь, то я сразу покажу тебе лучшую комнату с открывающимся из неё самым красивым видом на побережье. Из окон видны закаты просто потрясающей красоты, когда Тириус опускается в море.

   – А эта комната случайно не спальня арахорна?

   – Нет. Окна его спальни выходят на восток, так что он любуется исключительно рассветами.

   – Тогда ведите. Но только если эта спальня ещё никем не занята.

   – Она свободна. И я просто уверена, что, увидев её, никакую другую ты себе уже не захочешь.

   И Далийя тут же направилась на выход из столовой. Марина пошла следом, осматривая просторные помещения, обставленные мебелью, украшенные декоративными статуэтками и разнообразными растениями. И всё здесь, казалось, было подобрано по чьему-то изысканному вкусу.

   Далийя провела гостью, как её представил арахорн, на второй этаж, и они вошли внутрь просторного помещения. Чем-то эта спальня напомнила Марине комнату в главном дворце Тройи, но здесь присутствовал особый уют, и ощущалось некое спокойствие. Из открытых окон, створки которых упирались прямо в пол, проникал свежий морской ветер, мягко развевая полупрозрачные занавески.

   – Да, вы правы, комната очень красива, здесь так уютно и тепло. И, пожалуй, я выберу именно её.

   – Я так и знала, что тебе понравится.

   – А кто до меня здесь жил?

   – Эту комнату уже очень давно никто не занимал. Так что можно сказать, что в ней никто и не жил.

   – Странно, – тихо произнесла, не понимая, почему за много лет никто не занял такую красоту.

   – Ладно, я оставлю тебя, отдыхай, располагайся. Только где твои вещи?

   – У меня их нет с собой, – гулко выдохнула Марина, вновь осознавая себя голой, вспоминая, как проснулась лежащей в медицинской капсуле. Здесь, в этом мире, у неё вообще ничего своего не было.

   – Не беда, сегодня уже поздно, а ты вон какая уставшая. А завтра я покажу тебе, где можно заказать одежду.

   – Спасибо вам за заботу, – Марина произнесла слова благодарности очень искренне, потому что женщина располагала к себе доброжелательностью и внутренней теплотой.

   – Да не за что, – улыбнулась она. – Мне очень приятно встречать в этом огромном пустом доме гостей.

   И, пожелав хорошо отдохнуть, Далийя ушла, а Марина ещё раз окинув интерьер, направилась к открытому окну, хотелось взглянуть на обещанные красочные морские виды, тем более что небо уже начало окрашиваться в оранжевые тона заката.

   Но, выйдя на небольшую террасу, она вдруг услышала плеск воды, и это показалось слишком странным, потому что до морского берега было приличное расстояние. Подойдя к перилам, Марина посмотрела вниз и увидела большой бассейн, раскинувшийся в длину. Мужская фигура в нём рассекала водную гладь мощными движениями – то одной руки, то второй – стремительно продвигаясь вперёд. И это зрелище не могло не приковать к себе женский взгляд. Проплыв до конца и оттолкнувшись от бортика, мужчина поплыл уже медленнее, но при этом не менее привлекательно.

   Марина сразу узнала в нём арахорна. Она смотрела на него со странным чувством восхищения – её завораживали его выверенные, чёткие движения, присущие спортсменам-пловцам, и хорошо развитый плечевой пояс с крупными, рельефными мышцами рук. Да и всё его тело, отчасти скрываемое под водой, говорило об отчётливо прорисованной мускулатуре. Арахорн не зря говорил Марине, что она его тело даже не видела. На самом деле было на что посмотреть. Она и смотрела, даже не подозревая, что её интерес уже давно был замечен и считан.

   Арахорн, поравнявшись с ней, подплыл к бортику. Всего миг, и синий взгляд устремился прямо в её глаза. Ещё один миг, и одним стремительным рывком мужчина выбрался из воды и выпрямился во весь свой высокий рост, продолжая смотреть на неё с лёгким прищуром, считывая все те эмоции, которые вдруг стали сменяться одна за другой.

   Марина не выдержала взгляда арахорна, стоящего перед ней в одних лишь чёрных плавках. Она зашла в свою комнату, пытаясь выкинуть из мыслей практически обнажённое мужское тело, понимая, что этот властный мужчина прекрасно знает себе цену.

   – Да, и не поспоришь. Снаружи он хорошо сложен и красив, а внутри он... Арахорн, и этим всё сказано!

   Для Марины это слово сделалось синонимом деспотизма и всевластия, вседозволенности. И в её понимании чётко обозначилось, что красивая оболочка ещё ничего не значит, когда у её обладателя напрочь отсутствует душа.

   Однако долго одной в своей комнате молодой женщине не пришлось оставаться. Поднявшись по ступеням, ведущим от зоны с бассейном до террасы второго уровня, арахорн неспешно появился у входа в её спальню. Он медленно вошёл, неприятно почувствовав сменившиеся эмоции, исходящие от его алании.

   – Значит, ты выбрала себе именно эту спальню. У тебя хороший вкус.

   Он пристально смотрел ей в глаза, она отвечала тем же, но при этом молчала.

   – А ведь тебе понравилось то, что увидела внизу. Можешь не отпираться, я знаю.

   – Ты, – чуть несмело произнесла она, – читаешь мои мысли?

   Арахорн ответил не сразу:

   – Сейчас лишь считываю эмоции. Признайся, моё тело не оставило тебя равнодушной. Нравлюсь?

   – Нет, – твёрдо произнесла она.

   – Лучше не пытайся мне врать, я это чувствую, – спокойным, размеренным голосом произнёс он, в то время как своим ответом Марина ставила его в тупик, ведь её «нет» являлось правдой. – Ещё минуту назад в твоих эмоциях отражалось явное восхищение мною.

   – Внизу я видела мастерство пловца, оно достойно уважения и даже восхищения. Но ты – мне не нравишься, арахорн.

   – Смотри на меня, на тело мужчины, с которым, хочешь или нет, а тебе придётся лечь в одну постель и отдаться, – он старался сохранять спокойствие, и у него это даже получалось, ведь купание в водной стихии уравновесило Силу и суть.

   – По своей воле я тебе не отдамся, – твёрдо заявила Марина.

   – Чем я тебе так не нравлюсь?

   – Своим бездушием, безраздельной властью и собственной значимостью. Тебе безразличны чувства и желания других. К тому же я тебе тоже не нравлюсь.

   – Это я как-нибудь переживу. Но ты должна понимать, что теперь ты – моя. И ты должна смириться...

   – Нет, – твёрдо стояла она на своём, перебив его речь. – У тебя нет надо мной никакой власти. Ты отнял у меня всё: прошлую жизнь, детей, мужа. У меня даже нет ни одной собственной вещи. Мне нечего терять. А значит, и тебе нечем меня шантажировать, арахорн. По доброй воле и в здравом рассудке я не подчинюсь тебе.

   Он долго молчал, задумчиво смотря ей в глаза и, наконец спросил то, о чём она совсем не ожидала:

   – Как тебя зовут?

   «Надо же, какая мне честь, и года не прошло, как ему захотелось узнать моё имя», – мысленно усмехнулась Марина. Её задело, что сам арахорн при этом даже не представился.

   – А тебя как?

   После секундной задержки он всё же соизволил ответить:

   – Оранидар, – произнёс и, намекая, что теперь настал её черёд назвать своё имя, изогнул вопросительно бровь.

   – Марина, – выдохнула она.

   – Я буду звать тебя Рина.

   Внутри у женщины опять кольнуло, ведь арахорн даже имя присвоил ей другое. Так её ещё никто никогда не звал. Марина, Мариночка, Маришка, но не Рина. Оттого и хотелось пойти наперекор этому властному мужчине. И она сказала, произнеся как само собой разумеющееся:

   – Ладно, тогда и я буду звать тебя Дар.

   И тут же поняла, во что сократила его императорское имя, мысленно коря себя, что такого «дара» ей и даром не надо. Но сказанного уже не воротишь, а значит, из принципа будет звать его именно так.

   Всё это время мужчина внимательно её рассматривал, и казалось, от него не ускользнула ни одна мелочь. Ни одна мимическая эмоция, отразившаяся на её лице. Оранидар усмехнулся, растягивая губы в ухмылку.

   – Только в одном случае тебе разрешено без каких-либо на то последствий, звать арахорна подобным сокращённым именем, Рина.

   Хотелось бы и ей знать, на что именно было дано это разрешение, только вот арахорн не спешил этого озвучивать. А неопределённость стала неприятно давить на сознание. Несколько секунд продолжающейся тишины, и Марина не выдержала:

   – И в каком же?

   Арахорн точно ждал этого вопроса, чтобы произнести свой ответ с приторными нотками торжества:

   – В момент наивысшего экстаза, когда ты будешь лежать подо мной.

   – Не собираюсь я лежать под тобой! – тут же возмущение от услышанного заставило отгородиться.

   – Что ж, не хочешь лежать подо мной, будешь сверху, я не против.

   Несколько довольно долгих секунд они смотрели друг другу в глаза, прощупывая, кто первый сдастся. Марина молчала, в то время как внутри у неё всё кипело.

   – Так что ты скажешь? Не отпало ещё желание сокращать моё имя?

   – Отпало. Да и, если подумать, какой из тебя Дар? Ведь само слово «дар» в моём языке – это нечто прекрасное и желанное. Так что больно надо мне звать тебя так. Обойдёшься, Оранидар!

   И стоило Марине всё это произнести, как в душе у неё разлилось внутреннее ликование. Ведь она сумела выйти из ситуации с достоинством, и женская гордость ни капли не пострадала. Теперь уже у арахорна не нашлось слов, чтобы возразить ей, ведь он чувствовал её настрой.

   – Чего ты хочешь, Рина?

   – Верни меня домой.

   – Твой дом теперь здесь.

   – Нет, – покачала она головой.

   – Ты добровольно протянула руку, чтобы я поставил на неё свою метку принадлежности.

   Марина тут же взглянула на своё запястье, провела ладонью, вот только ни зрительно, ни на ощупь она не ощутила никакой метки.

   – Её же нет на моей руке.

   – То, что ты не можешь увидеть метку, не отменяет её присутствия там. Теперь ты принадлежишь мне, Рина.

   – Как вещь? – в её голосе сквозили возмущение и обида.

   Арахорн чувствуя это, покачал головой и тихо хмыкнул.

   – Ты всё равно будешь думать так, как хочешь. Нет смысла тебя переубеждать.

   – А мне нет смысла ложиться с тобой в одну постель. И если я действительно нахожусь здесь в статусе гостьи, как ты сказал Далийе, то покинь мою спальню – комнату, которую сам мне сказал выбрать и располагаться. Так вот сейчас я собираюсь располагаться ко сну. Уходи, – твёрдо произнесла она, и такая же твёрдость светилась в её серо-голубом взгляде.

   Синий взгляд сузился, и на лице арахорна заходили желваки. Так ему никто ещё не смел приказывать. И точно так же эта женщина ни в какую не хотела прогибаться. Злость поднималась из глубин, было желание вновь наказать. Но как? Если даже «тёмная» особо не повлияла? Но арахорн решил, что обязательно найдёт способ. Поэтому сейчас Оранидар, молча пройдя по комнате, вышел через дверь, а вслед ему доносились эмоции неопределённости и даже страха, сменяющиеся облегчением.

   Марина несколько долгих минут простояла молча с закрытыми глазами. Закрыла их сразу, как только арахорн повернулся к ней спиной. Зная, что он считывает её эмоции, ей не хотелось, чтобы опять прочёл в них что-то лишнее. А потому нельзя было смотреть на обнажённую широкую спину, длинные прямые ноги и руки с бугрящимися сильными мышцами. И, тем не менее, Марина боялась, что раздетый мужчина всё же уложит её в постель прямо сейчас. Но этого не произошло, давая некое удовлетворение, что ещё один состоявшийся разговор с арахорном вновь оказался не в его пользу.

   – Я всё ещё свободна. Но что будет завтра?

   Она сняла платье и, оставшись лишь в нижнем белье, залезла в кровать. Она отчётливо поняла, что это её последняя ночь свободы. Уже завтра Марина ожидала, что случится насилие, реальное или с помощью внушения – никакой особой разницы это не имело.

   Марина закрыла глаза и через несколько минут погрузилась в глубокий сон. Поэтому она не могла знать, что спустя всего час в её комнате вновь появится арахорн. Вошёл он беззвучно, медленно прошёл к кровати, видя и зная, что его аланиа крепко спит. Он встал у изголовья и долго стоял, рассматривая в полумраке лицо не покоряющейся ему женщины, упрямой и в то же время решительной. Эта черта её характера вызывала в нём уважение, но не отменяла собственной нужды в наследнике.

   И, прокручивая в мыслях их последний разговор, Оранидар наконец решил, что ему делать.

ГЛАВА 6

Утро было далеко не ранним, на что указывал яркий свет по ту сторону окон. Пора было вставать: как бы ни хотелось оставаться лежать без движения, но организм требовал своё. Ему без разницы, что творилось на душе у молодой женщины. Как, впрочем, и арахорну...

   Ей же снился дом, а в нём детский смех и радость. Марина прекрасно понимала: здесь ничего этого нет, и никогда уже не будет. Внутри неприятно терзала мысль, что, если арахорн вдруг добьётся своего и у неё родится дочь, то девочка этому властному мужчине определённо будет не нужна. Вопрос в том, как он поступит с дочерью и с ней самой?

   – Нет. Я буду оттягивать этот момент так долго, насколько хватит сил. Вставай, Марина! Уныние – путь к поражению. Он его не получит!

   Она тут же соскочила с кровати и, быстро надев платье, заправила постель. А после направилась на нижний уровень, перед этим ненадолго заскочив в ванную комнату. Марина не знала, что ждёт её в столовой и на кухне. Как и не знала, там ли сейчас находится арахорн, что он ей скажет и что станет делать. Но она уверенно шла вниз.

   Только красивые интерьеры, которые она прошла, встречали полным одиночеством. Начинало казаться, что в этом огромном поместье ни души. Марина была уже уверена, что и на кухне никого не встретит, однако ошиблась. На кухне у плиты стояла та самая статная женщина, и тихо напевая красивую мелодию, что-то помешивала в большой сковороде. Марина остановилась, так и не пройдя внутрь этого светлого помещения. В сознании никак не вязались теплота и добродушность Далийи с чёрствым холодом и расчётливостью властного мужчины, которого при встрече эта женщина назвала «мой мальчик». Кто она ему? Если мама, то почему он зовёт её по имени? А если родственница, явно звал бы тётей. Хотя культура землян может сильно отличаться от культуры и мировоззрения этой инопланетной расы.

   – Ты уже встала, Рина. Как замечательно, – с улыбкой произнесла повернувшаяся к ней женщина. – Как раз вовремя. У меня вот-вот будет готов обед. Проходи, садись за стол. Что не так?

   Не укрылось от Далийи то, как гостья нахмурилась. Непривычное сокращение имени, которым «наградил» её арахорн, так и резало той слух.

   – Меня зовут Марина. И я бы хотела, чтобы вы звали меня именно так.

   – С одним условием.

   У Марины в мыслях тут же пронеслось, что вновь ей выдвигают условия. Сначала это делал арахорн, теперь вот эта женщина. Но тем не менее спросила:

   – С каким?

   – Ты тоже не будешь обращаться ко мне на «вы». Ну как, договорились?

   Марина не знала, смеяться ей или плакать, но такого ответа она точно не ожидала.

   – Договорились.

   Далийя в этот момент стала накладывать еду на тарелку: снова тушёные овощи с мясом и отварную крупу. Она поставила еду на стол перед гостьей и, улыбнувшись ей, произнесла:

   – А знаешь, имя Марина звучит очень мягко и женственно. И тебе оно подходит гораздо больше, чем сокращённое – Рина.

   – Спасибо, я тоже так думаю. Скажите, а кем вам... то есть тебе, – тут же поправила себя Марина, – приходится Оранидар? Ты... назвала его «мой мальчик».

   – Ах, это, – женщина снова добродушно улыбнулась и присела рядом. – Я знаю Оранидара прямо с его младенчества. Нянчилась с ним маленьким и растила.

   – А его мама?

   Женщина тяжело вздохнула и стала печальной, прежде чем ответить:

   – Оранидар не знал своей матери.

   – Почему? Его отец, будучи арахорном, забрал сына, а его мать отправил восвояси?

   У Марины неприятно сжалось всё внутри от этой мысли, ведь она примерила эту ситуацию на себя. И ни за что бы она не хотела, чтобы у неё отобрали ребёнка.

   – Нет, что ты. Тиссириар очень любил свою Малийю. Он так страдал...

   – Что с ней стало?

   – Она носила под сердцем Оранидара. Срок был большим, но она не хотела расставаться Тиссириаром, полетела на Тройю. Там её и отравили. Оранидар силён, и яд на него не подействовал, а она... Она не выжила. Ой, – вдруг спохватилась женщина, смотря на шок в глазах гостьи, – что же я такое рассказываю. Это же касается только семьи. Что скажет Оранидар, когда вернётся? Я не должна была такое говорить.

   – Не переживайте, я не скажу ему о том, что только что услышала от вас... то есть тебя. Ты очень добрая, Далийя. И у меня никак не укладывается в понимании: если воспитывала Оранидара именно ты, то почему он вырос таким чёрствым и жестоким?

   – О нет, мой мальчик вовсе не жесток. А то, что слишком строг и отстранён... Отец не давал ему в детстве никаких послаблений. Мне тоже приходилось вести себя с ним строго. Иначе Тиссириар назначил бы наследнику арахойи другого