Когда тускнеет жемчуг. Анна Шумска

Оглавление

• АННОТАЦИЯ
• ЧАСТЬ 1
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ГЛАВА 13
• ГЛАВА 14
• ЧАСТЬ 2
• ГЛАВА 1
• ГЛАВА 2
• ГЛАВА 3
• ГЛАВА 4
• ГЛАВА 5
• ГЛАВА 6
• ГЛАВА 7
• ГЛАВА 8
• ГЛАВА 9
• ГЛАВА 10
• ГЛАВА 11
• ГЛАВА 12
• ЭПИЛОГ

АННОТАЦИЯ

Когда сын провинциального маркиза желает стать королём, для него слишком мало принадлежать к боковой ветви королевского Дома, и недостаточно поддержки местного баронства. Ивар Истейн прекрасно отдает себе в этом отчет.

   Это третья книга из цикла «Дигерские летописи». Возрастные ограничения: 18+

ЧАСТЬ 1

ГЛАВА 1

Маркиз Торн Истейн полагал, что намёк – куда более выгодный ход в переговорах, чем прямой ответ, который не получится истолковать двояко. Намёк можно толковать как хочешь – в пределах собственной изобретательности – если вдруг выяснится спустя время, что просчитался и принял не ту сторону. Себя Его Светлости было приятно причислять к самым изобретательным мастерам намёка.

    Однако, на сей раз демонстрировать своё тонкое искусство маркизу Торну было откровенно лень: слишком уж очевидно, на какой союз нужно делать ставку. И потому, томясь желанием поскорее завершить разговор, Его Светлость даже почти не прикрывал рот рукою, зевая пред пресным ликом орденского посланника. Неужели этот облезлый лис в сутане полагает смутить и усовестить старину Торна надменно сжатыми узкими губами?

   – Я не даю голословных обещаний, святой отец: не имею такой скверной привычки. Вы можете представить союзнический договор или иной документ, где я давал бы согласие на расширение власти и прав Святого Епископата в моей марке Элфитт?

   - Вашей Светлости должно быть известно, что по нашему Уставу для переговоров достаточно устного заверения Владыки в том, что Вы проявляли личную заинтересованность в союзе.

    - Милейший… простите великодушно: святой отец, - маркиз расплылся в довольной улыбке, смакуя наслаждение «случайной» оговоркой. - Устав вашего Ордена не распространяется на меня. Я не монах, хвала Провидению. Как любой светский правитель, я подтверждаю истинные свои намерения подписью и печатью. Что касается заинтересованности: если бы державные обстоятельства всегда оставались неизменными, управлять любой землёй мог бы и младенец. Вы располагаете устаревшими сведениями: ныне обстоятельства изменились. Сейчас расширение церковных полномочий – не то, что нужно Элфитту. Уверен, что Владыка Бэзил не превратно истолкует мои слова. Я восхищён его последней проповедью о скромности и смирении истинных священнослужителей.

    Его Светлость вновь лениво зевнул.

   - Я дословно передам все Ваши речи Владыке Бэзилу, - сухо поклонился посланник.

   - Буду премного благодарен. Не смею задерживать Вас дольше.

    Наконец-то святоша перестал пятиться с поклонами, повернулся спиной и исчез за дверьми. После возвращения Ивара из Дигерэша посланники Владыки Бэзила вдруг перестали докучать Торну, стали появляться гораздо реже и не позволяли себе дерзких выпадов. Неплохо бы издать такой закон, чтобы светский властитель мог быть и главой церкви в своих землях. Тем более что уж он, Торн Истейн, служил бы Господу с искренней благодарностью: Господь подарил ему славного сына. У его Ивара есть даже те черты, которых многие молодые люди сейчас начисто лишены: терпение и упорство в достижении цели.

    Сам Торн в годы Ивара тоже мечтал стать суверенным государем – но хватило его лишь на то, чтобы кичиться размахом планов перед собутыльниками, которых считал друзьями, и перед весёлыми хитрыми шлюхами, которых считал возлюбленными. Конечно, он и сейчас ещё не стар, он даже слегка поумнел за последние годы – но обстоятельства уже не благоприятствуют ему. Отведённый ему Небесами запас везения, как видно, исчерпан. Что ж, упрекать Небеса не за что: он здоров, полон сил и может наслаждаться той жизнью, которая его прельщает, любуясь в то же время, как его мечты осуществляет Ивар.

    От союза с Епископатом польза одному Епископату. Грехи маркиза Торна Истейна не выходят за рамки общепринятых, так что индульгенции ему никогда не были нужны. Быть причисленным к лику святых праведных правителей после смерти он желанием не горит – посмертная слава ему безразлична. А все обещания помощи от Святого Епископата, данные за последние пять лет, бренчали пустотой, как погремушки придворного шута. На теле марки Элфитт паразитов вроде королевских и епископальных чиновников больше, чем на бродячей собаке блох. А как пополнять скромную казну Элфитта, поиздержавшуюся в приграничных стычках – так сразу никого, пустыня: крутись сам, старина Торн.

    Надо признать: у Ивара чутьё правителя острее. Как уж он охотно поехал учиться в дигерский Байитис, и с каким трудом удалось его уговорить съездить на аудиенцию к архиепископу!.. Торн так и не выяснил толком, отчего их сговор с Владыкой Бэзилом не увенчался успехом: понял лишь, что сын с Бэзилом не поладил, и его снова понесло в Дигерэш. Торн отправил Ивару в дигерский город Бешт полное сквернословия, от души написанное письмо, а вместо возвращения или хотя бы покаянного сыновнего ответа получил известие: Ивар приглашён лично дочерью Лорда-Хранителя на маршальскую свадьбу.

    Известие так вдохновило Торна, что он решил пока плюнуть даже на то, что сын выписал себе через приятеля-казначея куда большее содержание, чем отец ему назначил. Об этом поговорить всегда успеется – смотря с чем Ивар приедет. Дальнейшие письма его внушали надежды, но возвращение слишком уж затягивалось, и Торн отправил сыну волшебную весть: «Денег больше не дам».

***

- Ха! – глубокомысленно прищурился маркиз Торн, поглядев на портрет младшей леди Мэллэрд, который наследник подсунул ему под нос, едва вернувшись из затянувшейся поездки. – Щупленькая, на мой вкус.

   - Ты просто отвык от изящества и грации – а может, и не привыкал к ним, - снисходительно объявил Ивар. – Довольствуешься тем, что под рукой и даётся без усилий.

   - Да я тебя просто подначиваю, а ты так сразу и попался! – хохотнул довольный Торн. – На самом деле, сразу видно: такая и за море заведёт. Скажи-ка мне: а верно ли говорят про беарок, что лишь посмотришь на неё – и сразу можно идти на исповедь каяться?

   - Верно, - охотно подтвердил Ивар, и на оживлённой физиономии его отец угадал отражение ярких воспоминаний. – И леди Мориса такова, и матушка её тоже.

   - Да ты и мать успел разглядеть? – насмешливо вытаращился Торн. – И жив по сей день?

   - Я был рад, когда удавалось побеседовать с леди Идой, - не замечая усмешки, отвечал Ивар. – Я хотел, чтобы она увидела, как искренни мои намерения по отношению к её дочери.

   - Да, умно, - похвалил Торн, тяжёлой мясистой дланью хлопнув сына по плечу. – Я слыхал из надёжных источников, что Лорд-Хранитель прислушивается к жене, и в Дигерэше такое в обычае. А что – не хлопотно придерживаться таких обычаев?

   - Нисколько, - усмехнулся Ивар.

   - Не смотри на отца, как на деревенщину! Давно не получал отрезвляющих отцовских затрещин, - предупредил Торн. – Если ты приобретёшь этого тестя, который поможет нам заполучить хотя бы Элфитт под твою руку, то можешь хоть цветочный нектар сам для его дочери собирать: меня это мало волнует. Ты будешь править Элфиттом, а тобой – эта пигалица. Если у неё хватит ума ещё и не показывать, кто здесь истинный правитель – почему бы и нет?

   - У неё - хватит, - как ни в чём не бывало заявил Ивар. – Отец, почему бы тебе просто не пожелать мне удачи, чем так открыто завидовать?

   - А чёрт его знает, - почесал лоб маркиз Торн. – Насколько я при всей своей тупости сообразил, рука девицы тебе ещё не обещана, так что с завистью могу повременить.

   - Будет обещана, - заверил Ивар. – Если ты не испортишь всё своими метаниями между Дигерэшем и Епископатом, отец. Если ты не выберешь верную сторону, мне не видать руки леди Морисы: она никогда не пойдёт за орденского приспешника. Дело даже не в её отце, она сама за себя решает.

   - Не думаешь ли ты, сын, что с племянницей короля, леди Эдвиной, всё было бы проще? Мой доверенный человек - которого девица Эдвина ещё два года назад заверяла, что пойдёт за тебя без раздумий, если посватаешься - сообщает, что она придерживается своих слов и сейчас. Не так уж часто обнаружишь такое постоянство в девице, которая привыкла к вниманию поклонников не меньше, чем ты к разорительным дружеским попойкам. Эта девчонка правильно воспитана, не станет лезть в мужские дела. И тебе не надо будет так тщательно подбирать союзников, заключив этот брак: мы можем и уступить слегка в чём-то святейшему Ордену, чтоб избежать открытой вражды. Кто ж его знает, как оно там дальше сложится?

   - Ни один человек ещё не смог заранее узнать, как сложится будущее, что бы он не выбрал, - упрямо нагнув голову, произнёс Ивар. – Одно могу тебе сказать: если я женюсь, то только на леди Морисе Мэллэрд. Только на ней.

    Маркиз Торн в раздражении хлопнул себя по ляжкам.

   - Да что ж ты думаешь, ты первый или последний такой, кому замутила разум девчонка? А пройдёт пару лет после свадьбы – и сам не вспомнишь, отчего ты к ней так пылал. Ты уверен, что тебя просто-напросто не приворожила эта ведьма – да хотя бы лишь забавы ради? Уж ты-то успел поднатореть в альковных делах, сам прекрасно знаешь: все они устроены одинаково, одна вполне может заменить другую. Брак – дело династических интересов. А если захочется чего-нибудь эдакого, всегда есть сговорчивые дамы с хорошими постельными аппетитами.

   - Хочешь о династических интересах – пожалуйста! - Ивар постучал о щит с гербом, висящий над камином. - Король палец о палец не ударит, чтобы помешать Ордену расширить влияние в Восточной Короне - и прибрать к рукам истинную власть в каждом уголке, включая наш Элфитт, как произошло в Срединной Короне. Наш безвольный монарх сам себе не в силах помочь, не то, что нам. А Орден никогда не допустит, чтоб я или ты стали суверенными государями хотя бы у себя в Элфитте: если ты даже сядешь на трон, править будут тени в сутанах, стоящие за троном. Лорд-Хранитель самый надёжный союзник.

    Маркиз Торн размышлял недолго: если отбросить отцовскую спесь, то мальчишка прав. Правда, за всё лето любовные дела Ивара так и не продвинулись дальше обмена письмами со своевольной ведьмой из Дигерэша. Но было не похоже, чтобы Ивар унывал. Он повсюду, под любую одежду носил подаренный девицей пояс и забрасывал её новыми письмами и подарками, в которых проявлял необычную изобретательность. Что ж, пусть ему повезёт: тогда повезёт и Элфитту.

    А в конце лета, когда на южных рубежах Восточной Короны участились разорительные нападения кочевников и король Харви призвал Лорда-Хранителя в эти края, Ивар со своими людьми присоединился к войску того, кого так желал назвать своим тестем.

***

Как было издавна заведено в Горном Доме, прежде державных проводов Лорда-Хранителя и войска, дигерский государь прощался с семьёй, и никто не смел нарушать их недолгое уединение. Тогда жена и дочь дарили ему по какой-нибудь вещице, призванной приносить ему удачу или просто делать его походную жизнь приятнее. Морисе всегда было мало этих кратких прощаний, принадлежащих не только ей, но и матушке, а теперь и Аску Дэйтону. Она перехватывала отца по пути, где-нибудь в замковом саду, чтобы перекинуться несколькими словами, не всегда даже значительными, и к матушке являлась вместе с ним. Сегодня она встретила его на крепостной стене, едва вышедшего из драконьих казарм, где он проверял готовность к перелёту из Тоссэн Тойрат в приграничный Бешт.

   - Ты бесшумнее, чем моя сова Эйке, - тихо усмехнулся Мэллэрд. – В этот раз ты охотишься на меня далеко от дома. Важный разговор?

   - Отец, успеешь ли ты завершить этот поход к началу зимы в Верхней Марке?

   - Уверен, что затяжным он не будет, - уверенно ответил отец. – Твоя матушка прошедшей ночью задала мне точь-в-точь этот же вопрос. Мне некуда деваться, как только разобраться с южными делами быстро: ранняя северная зима Верхней Марки не станет ждать. В крайнем случае оставлю на юге Трёх Корон вместо себя маршалов Шоэна и Бринна, а с ними молодого Истейна – твоего Ивара, который так хочет отличиться в походе.

   - Ты так упрямо зовёшь его моим, хотя я с ним не обручена.

   - Он таковым себя считает, потому и у меня это произносится само собой, - пояснил отец, посмеиваясь.

   - Зачем ты сказал ему, что союзник тебе нужен? Ты всегда обходился собственными силами.

   - Это лишь потому, что мне давно никто не предлагал военного союза и помощи – пусть даже такой скромной, как смог предложить Истейн. Но я всегда считал, что неучастие дворян Трёх Корон в обороне собственных земель недостойно. Да, моего дигерского воинства достаточно – но как они сами могут усидеть дома, доверяя оборону чужой сильной армии, к которой могли бы присоединиться? И как бы я отказался взять в поход человека, которому не безразлична судьба собственной земли? Таких людей на равнинах всё меньше. Всё больше там рождается мужчин, предпочитающих придворные интриги честной схватке. Нужно быть дураком, чтобы удивляться после этого: почему Епископат так быстро прибирает к рукам всю власть? Привыкший сражаться за свою землю не отдаст власть над ней просто так, надеясь выторговать себе спокойную жизнь на выгодном местечке.

    Мэллэрд разговаривал с дочерью на ходу, но бросив на неё вдруг быстрый взгляд, внезапно остановился:

   - Что-то твой язычок подозрительно молчалив сегодня, моя Мориса. Так-так… Ты тревожишься за своего Ивара? Уж мне-то ты можешь сказать, не опасаясь, что я выболтаю твою тайну. Я буду нем, как могила.

   - Я просто хочу попросить тебя, чтобы ты ему кое-что передал.

    Мориса достала из-под плаща синий шёлковый мешочек на узких тесёмках, и выложила из него на ладонь Мэллэрду небольшой треугольный аметистовый амулет на кожаном шнурке.

   - Аметист Воина, - догадался отец. – Защита от ран.

   - Да, и добросовестно мною заговорённый. Не все же неуязвимы в бою, как ты, - пожала плечами Мориса. – А некоторые ещё и неопытны и считают войну увеселительной прогулкой вроде выезда на охоту.

    Она заметила, что отец сдерживает улыбку, отправляя амулет обратно в мешочек и туго задёргивая тесьму.

   - Передам сразу же, как только увижу Ивара Истейна, - пообещал он. – Да и сам буду за ним приглядывать. Идём. Ты знаешь, что вчера Аск Дэйтон пробежал от камина к окну и не споткнулся ни разу?

ГЛАВА 2

- Я недоволен тобой, Фернан! – мрачно рявкнул лорд Ларс, сверля глазами лицо учёного советника, в котором и после его слов ничего не изменилось. – Ты не даёшь мне ни единой возможности показать, сколь высоко я ценю твою службу Оззунду и мне самому. Я не хочу, чтобы потомки запомнили меня под прозвищем Ларс Неблагодарный. Окажи-ка милость: раз у меня не получается угадать, что сделает твою физиономию повеселее, подскажи-ка мне сам! Валяй, признавайся: я весь обратился в слух!

   - Я буду признателен Вам, лорд Ларс, если снова смогу посетить Дигерэш до зимы: я до сих пор так и не видел ни своё поместье в Ваште, ни свой рудник в Байитисе. Я доверяю дигерским управляющим, но хотел бы оценить свои владения своими глазами.

   - Сказал бы я пару слов щедрому своему родичу Мэллэрду...! – ухмыльнулся лорд Ларс, уставши изображать обиженного угрюмца. – Ишь, разбрасывается муж кузины серебряными рудниками, переманивает чужих советников!

   - Лорд Мэллэрд не предлагал мне наняться на службу – иначе Вы узнали бы об этом первым и от него самого, - заверил Фернан: ему не в первый раз приходилось это делать, и он уже принял это, как забавную неизбежность.

   - Ладно, не моё дело, что за услугу ты мужу кузины оказал. Ни в одном союзнике не уверен я так, как в нём, а в дела его мне лезть незачем. А тебя всё спросить хочу: зачем ты до сих пор мне служишь? Раньше я хоть что-то понимал, а после того, как родич Мэллэрд пожаловал тебе такой щедрый кусок Дигерэша, вообще тебя понимать перестал. Ладно, родовые твои богатства пока не твои, а отцовские: тут-то как раз всё понятно, умный человек отцовское не транжирит, а то нечего будет и наследовать. Да и быть всегда вторым при отце – далеко не всякому по нраву, вот и уезжают люди на службу. Но ныне ты сам богат, богатства твои в Дигерэше, а Дигерэш тебе по сердцу. Что ж не прощаешься со мною? Что ты на моём Оззунде забыл? Не бежал ли сюда от чего?

    Лорд Ларс Дарэн продолжал прощупывать испытующим взглядом лицо Фернана Венсэлла, и во взгляде этом не было раздражения, но светилось искреннее любопытство. Они вдвоём прогуливались по широкому мысу, глубоко вдававшемуся в море: лето выдалось необычно жарким для Оззунда, а здесь на ветру было прохладно.

   - Всё просто, лорд Ларс, - спокойно заверил Фернан. – Вы каждый день не устаёте повторять, как нужна Вам моя служба и как высоко Вы её цените. Мне хочется быть там, где я нужен: это придаёт жизни смысл. Да и корыстный интерес у меня есть…

   - Корыстный? У тебя? – лорд Ларс расхохотался, как над удачной шуткой, и лохматые рыжие брови его чуть не взлетели надо лбом. – Ну-ка просвети меня, в чём твоя корысть!

   - Ни у кого на материке не будет такой библиотеки, как у меня, - с улыбкой пояснил Фернан. – Те книги из кладов Давнего народа, которые Вы позволяете мне присваивать, бесценны.

   - Да, я и забыл, в чём ты жаден, друг Фернан! – благодушно отозвался лорд Ларс. – Ладно. Каковы бы ни были твои причины оставаться со мной, я рад, что они у тебя пока есть – без тебя я опять одичаю, о книгах и картинах мне уж точно более не с кем говорить. Езжай в свой Дигерэш, когда твоей душе будет угодно – да хоть завтра, если найдёшь торговый корабль. А то это и впрямь неуважение к моему родичу – не найти времени принять пожалованные им владения. Если всё-таки решишь там остаться – я к этому готов, но не держи меня в неведении долго.

   - Я не сомневался, что Вы поймёте меня, милорд.

   - Хотел бы понять, - хмыкнул лорд Ларс. – Слишком уж ты много размышляешь о смысле жизни вместо того, чтобы получать от неё удовольствие.

***

Уснуть Фернан за половину ночи так и не смог: пожалуй, у магистра Офуша следовало бы поучиться ещё и зельеварению, хотя бы и ради снотворного. Снова поднялась из памяти не такая уж и давняя встреча с Лордом-Хранителем, состоявшаяся в Браде. Фернан не знал, куда деваться от обрушившейся на него горячей и искренней благодарности. Фернану крайне редко приходилось встречать людей с таким запасом тепла, каждое слово которых идёт от сердца – лорд Мэллэрд предстал перед ним как раз таким человеком. Неудивительно, что леди Мориса так любит отца.

    Так и не добившись ответа, что он может сделать для Фернана, Лорд-Хранитель порешил просто:

   - Человек, благодаря которому не пресёкся род дигерского правителя, может и должен считаться дигерцем. Одним из богатейших дигерских землевладельцев. Хотя бы эту мелочь я должен для Вас сделать. Дальше посмотрим – всегда что-нибудь да найдётся. Я буду постоянен в нашей дружбе и передам её по наследству Аску Дэйтону: он непременно будет знать эту историю.

    У Фернана даже не мелькнуло мысли оскорбить Лорда-Хранителя отказом от его даров, сделанных от души. Фернан лишь признался, что на пожалованные ему земли приедет позже: не может подвести ожидающего его на Оззунде лорда Ларса, внезапно прервав службу из-за свалившегося на голову богатства – и дигерский государь признал причину достойной.

    Едва вернувшись на Оззунд, Фернан получил письмо от лорда Аллена, полное весёлых заключений о характере Фернана, постыдных и весьма правдивых, от которых у него долго горели уши. Ещё год назад он счёл бы подобное послание письмом врага, но теперь понимал – такое мог написать только друг. По приезде в Дигерэш следует самому сразу наведаться к лорду Аллену. Где наскрести в себе мужества на что-то большее, Фернан пока не представлял.

    В ночь перед отъездом из замка лорда Ларса советник Венсэлл наводил порядок в бумагах, которые будут дожидаться его возвращения. Это никому не нужное перед отъездом занятие уже вошло у него в привычку: он сам понимал, что усыпляет так тревогу и наводит порядок в мыслях. Долго вертел в руках узкий тугой свиток одного и того же письма, которое каждый раз само скользило в руки, и в который раз уже развернул и прочёл: сопротивляться бессмысленно, хоть и выучено оно наизусть.

    «На Ваше безупречное письмо с извинениями безупречного посланника, случайно подмочившего свою репутацию трактирной дракой, в других обстоятельствах я и не подумала бы отвечать. Но за владельца богатейшего дигерского имения и рудника рада всем сердцем! Хотя сама я к твоему обогащению непричастна: в этом виновна моя матушка, решившая рассказать отцу об Элданском проклятье и твоей роли в избавлении от него. Фернан, благодари лишь её чувство справедливости. Отец сообщил мне, что ты не летишь вступать в права владения только из-за слова, данного лорду Ларсу, но я сказала отцу, что причина в другом: ты боишься, что твоё сердце дрогнет и ты навсегда выберешь Дигерэш своим настоящим домом. Так ведь и случится, когда увидишь ты свои высокогорные луга, чьи травы создают лучшие ваштанские меды. Когда я сообщила в письме Ивару, чем ты завладел, он поклялся при первой же возможности наведаться в твоё медоносное имение. Так что на твоём месте я поспешила бы туда и сама, пока Ивар не опустошил твои погреба в одиночку на правах друга, как опустошал в Беште твои карманы. На Ваштанском плато вам обоим и место: ни одного задиристого маршала в полдня драконьего перелёта…»

    Вчитываясь в это болтливое письмо, всякий раз легко было представлять Морису воочию.

    От Ивара тоже пришло два письма: первое уже ждало Фернана на Оззунде, второе было совсем недавним – в нём Ивар сообщал, что присоединяется к войску Лорда-Хранителя на время осеннего похода. «От души советую и тебе, друг Фернан, перейти на воинскую стезю: не скучно ли служить обогащению твоего лорда Ларса, как старый брюзга вроде Цусса? Если корабли с шерстью из моего Элфитта взяли курс на Оззунд, твою миссию на Оззунде можно считать законченной!»

    Почему Фернану не дано быть таким довольным жизнью, как этот ветрогон?

***

Советник Венсэлл покидал порт Браде, поглубже опустив капюшон плаща, всё равно не спасавший от пронзительного ледяного ветра, а когда прибыл в Бешт, там едва угадывались зачатки осени, хотя она уже перевалила за середину.

    Весенний Бешт Фернан помнил, как виденный вчера, а осенний предстал незнакомым городом. Это не тревожило и не радовало, но на Лепесток сейчас он поостерегся бы идти, чтобы не впасть в тоску: лето наверняка выжгло скалы, глупо ждать от них цветущих маков. Как было условлено в переписке с Лордом-Хранителем, Фернан сразу с дороги отправился к стряпчему за своими дарственными, а от стряпчего - к своему маленькому бештскому дому. Чтобы сердобольная экономка не причитала, что хозяина плохо встречают, весточку о своём приезде он отправил заранее, ещё с Оззунда – так что его ожидали, но там, куда не слишком хотелось спешить.

   - Дракон до Тоссэн Тойрат нужен Вам сегодня, мой друг? – резонно вопросил бургомистр Деррик, к которому Фернан решил заглянуть сразу от стряпчего. – Вы же сначала посетите леди Мэллэрд, а потом уж отправитесь в новое своё поместье и тем паче на рудник?

   - Так и есть, - подтвердил Фернан. – Но переночую я в Беште, не нужно беспокоиться сегодня о моей переправе.

   - За заботу спасибо! – крякнул бургомистр. – Но Бешт сейчас в дрёме: Вы сами, верно, заметили. Соверен, гвардия и большая часть войска в Восточной Короне, обе леди Мэллэрд с наследником в Тоссэн Тойрат. Даже Ваша подопечная там - госпожа Хильда Малльш, маршальская супруга. Молодому человеку скучно сейчас покажется в Беште время коротать. Разве что заглянете к господину Арно: он Вас часто добрым словом вспоминает, Вы знаменитость его трактира – парень, согнавший спесь с блистательного маршала Барриса. Теперь ваш поединок одна из обязательных, любимейших хозяйских баек. А я жду Вас к ужину у себя. Прибудет лорд Аллен – вот же кто Вам обрадуется! Он как раз задержался в Беште на пару дней…

   - К ужину буду обязательно, - пообещал Фернан.

    Сделав пару бесцельных кругов по извилистым улочкам Бешта, отдалённым от центра, он решил, что увидеться с лордом Алленом должен до ужина, и направился к его жилищу чуть ли не бегом – чтоб не успеть передумать.

***

- Сейчас немного промочим горло этим шелковичным вином – и пойдём проверять, не растерял ли ты сноровку, - объявил лорд Аллен, кивнув на меч Фернана.

   - Я не против: самому любопытно проверить. На Оззунде казалось, что не растерял. Упражнялись с лордом Ларсом каждое утро, да и по вечерам иногда: ему полюбилась дигерская манера поединка.

   - Я польщён, как будто похвалили лично мою персону, - заметил лорд Аллен, разливая густое тёмное вино по тяжким серебряным кубкам. – Зачем на самом деле ты прибыл сюда? Ты вправду решил поселиться на ваштанском высокогорье, разобраться в медоварении и добыче серебряных руд, а то и в походы отправляться под знамёнами Тоссэн Тойрат?

   - Подумываю об этом, - не моргнув, ответил Фернан. – Только надо сначала увидеть всё своими глазами. Захочется остаться – я останусь. Лорд Ларс уже не так нуждается во мне, как раньше. Если ему понадобятся мои услуги – я всегда могу прибыть в гости.

   - Смотрю, ты оценил прелесть путешествий.

   - Да, мне яснее думается в дороге.

   - Вы похожи этим с Морисой, - подмигнул своему отражению в винной чаше лорд Аллен. – Она кочевая душа. А не решился ли ты кое-что поведать ей – затем и приехал?

   - Я много думал над Вашими словами, что она должна обо всём знать.

   - Он всегда слишком много думал, этот неисправимый господин Фернан Венсэлл… - шумно выдохнул в винную чашу лорд Аллен. – Когда отец Морисы спрашивал, чем тебя одарить, почему бы не сказать ему: «Я люблю Вашу дочь и не знаю, что мне с этим делать»? У Ивара кишка оказалась не тонка, а вот ты струсил. Ты упустил самый подходящий момент, пренебрёг возможностью обрести самого подходящего союзника – того, кого Мориса любит больше всех на свете. Лорд Мэллэрд из горячей благодарности нашёл бы такие слова для разговора с Морисой, что она бы точно хоть призадумалась. Представил бы тебя в лучшем виде – ты бы ещё соответствовать этому замучился... Тебе даже не пришлось бы на первый раз что-то мычать самому перед леди Морисой – за тебя всё сделал бы тот, кто знает толк в таких беседах.

   - Лорд Мэллэрд стал бы презирать меня, если б даже и не показал этого всё из той же благодарности, - недоверчиво мотнул головой Фернан.

   - Как раз нет! - рассмеялся лорд Аллен. – Ты совсем этого человека не знаешь. Как раз он-то прекрасно бы тебя понял. Чтоб ты знал, всё его хвалёное бесстрашие, воспетое в балладах, как ветром сдуло, когда он встретил матушку Морисы. А ведь был не тебе чета: на одно приданое для его полюбовниц за время его юности ушла казна небольшого королевства. Дружок твой порывистый Ивар Истейн слегка напоминает мне Шэда Мориса в юные годы – не потому ли нашей Морисе и приглянулся Ивар? Ей нужно время, чтобы понять, что не так уж много общего у Ивара с её бесценным папашей. Ивар спесив и полон самолюбования - хотя я вполне могу допустить, что привязанность к насмешнице Морисе способна от этого избавить. Если не придираться к Ивару в угоду такому умному дурню, как ты – дружок твой очень даже славный парень… Смотрю, я развеселил тебя? С чего бы эта светлейшая улыбка?

   - Рад снова видеть и слышать Вас, милорд, - пожал плечами Фернан. – Успел по Вам соскучиться.

   - Образованных дурней мне в Дигерэше недоставало! – тепло отозвался лорд Аллен.

ГЛАВА 3

Мориса вспоминала иногда этот день – когда её отец отправился вдогонку за Фернаном. Отъезд отца она проспала, давно не просыпалась так поздно: заснула-то незадолго до рассвета, когда знакомые созвездия, видимые из её окна, стали чуть тускнеть. В который раз припоминала, как раскраивала озлобленную орденскую шляпу, какие допустила ошибки. Лорд Аллен советовал к каждому шагу возвращаться заново, мысленно переиначивая его, чтобы оттиск в памяти был подобен договору, выбитому на щите.

    Нить размышления постоянно обрывалась: память вместо вечера ворожбы сперва подсовывала дурацкий рассказ маршала Энди Барриса о его поединке с Фернаном. Но это бы ещё ничего - а вскоре прибавился и вечер в саду, когда опоясала она Ивара сшитым из орденской шляпы поясом, целовала в ответ на его поцелуи, приказала себе остановиться и насмешливо остановила его. И как только остановила – опять тянущей болью заныли обожжённые руки под перчатками, а пока целовала – боль отрывалась от неё, разжимала когти. И она обняла Ивара за шею тотчас же, как он притянул её к себе – оттого что поляна раскачивалась, словно медленно самозабвенно танцевала под ними… Вот это был танец…

    Когда Мориса проснулась, то сразу обнаружила в своей комнате матушку: леди Ида сидела у окна с книгой, но вряд ли была увлечена чтением, потому что сразу же вскинула на проснувшуюся дочь быстрый яркий взгляд, вспорхнула с места и перебралась на её постель.

   - Я рассказала твоему отцу о том, что Фернан для нас сделал, и совершенно не собираюсь оправдываться, - произнесла она так, будто бы просто пожелала Морисе доброго утра. – Фернан успел покинуть Дигерэш, и отец поехал вдогонку за ним, хотя дела и не отпускали его. Сама себе не могу ответить - что это я словно онемела после снятия этого проклятья? Да, людям не следовало и не следует знать, что Лорд-Хранитель всё же оказался уязвим, что его постигла кара за нарушение договора с Епископатом. Слишком уж это вознесло бы Епископат в глазах суеверных жителей долин… Но сам Шэд Морис должен был знать – и теперь всё встанет на свои места. Это прежде всего справедливо.

   - Я, как и ты, не понимаю, отчего не рассказала отцу до сих пор, - ответила Мориса, ухватившись за ладонь матери и слегка сжав её пальцы, а матушка тут же другою рукой притянула её голову к своему плечу.

    Обе они, не сговариваясь, ненадолго замолчали, и голос Иды рассёк тишину первым:

   - Ладно: пусть это будет радостный день. Я убеждена, что Фернану Венсэллу заслуженная благодарность пойдёт только во благо. Венсэллы не слишком-то обычные люди, если даже не брать в расчёт Дар Чтеца, которым наделён Фернан. Не каждый на месте Фернана мог бы водить дружбу с Иваром Истейном, не видя в нём нашего Унге. И то, что кажется в нём слабостью, может обернуться и его сильной стороной. Истинного мужества ему не занимать - но поменьше печали во взгляде ему бы не помешало.

   - Я как-то сказала Фернану, что он мог бы научиться у Ивара развлекаться и танцевать, - припомнила с улыбкой Мориса.

   - Как легко и славно бы жилось, если б любую печаль могли развеять танцы, - заметила на это Ида, слегка растрепав рукой дочкины волосы. – Не хочешь – не отвечай, но всё-таки я спрошу: дала ты какое-то обещание этому лучезарному Ивару, забросавшему тебя подарками?

   - Это нельзя считать обещанием, - чуть дольше обычного помолчав после вопроса, ответила Мориса.

   - Ничего не сказала, но кое-что дала знать, - подсказала матушка с такими лукавыми искрами в глазах, будто видела в замковом саду прощание своей Морисы с Иваром.

***

Ночи перед отправлением дигерского войска в любой поход всякий год обозначались одинаково – до утра освещёнными окнами в спальных покоях Лорда-Хранителя. «А спит милорд во время перелёта между Тоссэн Тойрат и Бештом, под оглушительное сопение своего громадного Бойге, и разбудить его в Беште решится не каждый – но кто решится, получит увесистый кошелёк с серебром» - с серьёзнейшей миной рассказывал новобранцам из дальних усадеб Эван Малльш, унаследовавший по мужской линии неистребимую склонность к байкам и розыгрышам.

    Как бы там ни было, в последние ночи перед уходом армии в Верхнюю Марку или союзные земли лорд и леди Горного Дома и не думали почивать, и ни разу со времени женитьбы Лорда-Хранителя не было по-иному.

    Когда близилось утро, как по волшебству вспоминалось недоговорённое, словно нарочно отложенное как раз на эту ночь.

   - Я рад, что Ивар Истейн присоединится ко мне, моя Дэйсси, - тихо делился Мэллэрд с Идой, обмакивая для неё винные ягоды в душистый мёд и тут же поднося ей ко рту. - Ясно, как день на Ваштанском плато, что это куда нужнее ему, чем мне: он желает показать народу, как истинный государь сам обороняет не только свою марку, но и соседние рубежи. Если вспомнить, что король Харви последний раз даже и серебро на охрану границ отправлял лет тридцать назад, не то, что сам отправлялся, - то молодой Истейн просияет в людских глазах, как комета. Сверх того, Харви слова не скажет без святейших прелатов, всем набивших оскомину поборами в марках. Меж тем как Торн Истейн в своей марке не поощряет аппетиты святой братии, и всем каким-то образом известно, что виной тому лишь его сын…

   - …расточающий казну Элфитта на подарки твоей дочери, - завершила фразу Ида, ловко воспользовавшись паузой, и тут же добавила: – Хотя Истейну вряд ли поставят это в вину: мой лорд Мэллэрд заманчивый союзник и родственник… Не знаю, куда клонишь ты – но я тоже рада, что Ивар идёт с тобою: там ты как раз сможешь понять, хочешь ли видеть его своим зятем.

   - И я желал сказать именно это. Пока что я ничего не имею против него. Я почти уверен, что он не разочарует как воин: мне важнее вглядеться, что он за человек.

   - Не важнее ли ему военный союз ради короны, чем Мориса?

   - Точнее не скажешь. Я полагаю, что он искренен – но я могу ошибаться. Что думаешь ты?

   - А мне ты не оставляешь права на ошибку? Я скажу лишь одно: Мориса ничего не обещала, так что и тревожиться пока не о чем. Конечно, разорванная помолвка может превратить союзника во врага – но помолвки пока и не было. Мориса по-прежнему сильнее всего желает сохранить свой Дар.

   - Можешь считать меня сумасшедшим ревнивым папашей – но не могу я, глядя на Морису, избавиться от мысли, что молодой Истейн значит для неё больше, чем она хочет показать. И не будь она ведьмой – помолвка бы уже состоялась.

    – Но она ведьма, Шэд Морис. И хорошо, что Дар сдерживает её от поспешного выбора. Ивар так хорош собой, такой пылкий и настойчивый, неотступный. Надо быть из камня, чтобы остаться равнодушной – а в кого бы Морисе быть каменной девой? Мы с Морисой беарки, и она прекрасно помнит об этом. Такой, как ты, конечно же, был наслышан, какие россказни ходят о дочерях Беара от скал Оззунда до южных ленивых долин.

   - Не только наслышан, но и сам могу их распространять! – объявил уже смеющийся Мэллэрд. – И не совру ведь ни слова.

***

Лорд-Хранитель ещё потянул время, словно взвешивая аметист на раскрытой длани и размышляя, не слишком ли это весомый дар для персоны Ивара Истейна, но затем вдруг протянул руку, как для рукопожатия – Ивар успел тут же протянуть свою, и горячий камень лёг в его ладонь.

   - Надеюсь и даже рассчитываю на Ваше здравомыслие, - не особенно сурово, но и без тени родственной улыбки произнёс лорд Мэллэрд. – Вы не ошибётесь, если посчитаете этот оберег даром дружбы, как и предыдущий. Я честно предупреждал Вас о том, что Вас ждёт.

   - Я помню, милорд, - только и ответил Ивар, почтительно притронувшись губами к аметисту, и тут же надел оберег на шею и спрятал под одеждой.

   - Не прижимай его так судорожно рукою к груди – он не сбежит, - посоветовал лорд Мэллэрд вполне добродушно.

   - Леди Мориса не передавала мне письмо… или что-нибудь на словах? – выдохнул Ивар.

   - Письма нет. На словах: дай-ка вспомню. Передавала, чтоб ты не считал войну увеселительной прогулкой.

   - В ближайшее время я опровергну мнение леди Морисы, милорд.

   - Увидим – когда наступит это ближайшее время.

    Выходя из шатра, Ивар спиной ощущал одобрительную ухмылку Лорда-Хранителя.

    Зря отец его маркиз Торн глумился над склонностью покойной матушки ко всяким ворожеям и гадалкам – а то и грязно бранился, когда она тайком возила к ним его наследника, рискуя заслужить анафему святых отцов. Бранился, впрочем, без злости – с брезгливой усталостью, которую мать предпочитала не замечать, упрямо веря какой-то своей верой в предсказанное. Одно предсказание даже сам Ивар запомнил – очень уж страшным показался ему гадалкин дом: плюгавый и жалкий, изъеденный короедом и плесенью, еле живой снаружи, оказался он изнутри зажиточным - и просторным чуть ли не как замок, бесконечным, это и было страшней всего... Ивару шла седьмая зима, когда матушка отвезла его туда, вложила его руку в цепкую жилистую ладонь гадалки и затерялась где-то в углу тёмной залы. Ивар пил сладкий напиток, смотрел в воду и зеркала, а потом заснул. Проснулся под гадалкин голос – певучий и рассудительный, растворявший все страхи.

   - Твой сын, госпожа Линнет, примерит корону. Придётся ли ему впору – не скажу: не показали мне. А если так – то у него есть свобода воли, его выбор. А вот женится и по любви, и очень выгодно.

   - Не говори отцу, где мы были и что тебе тут сказали, - сдержанно попросила Ивара матушка по пути домой. – А то опять затрещит и загремит, что гадалки говорят лишь то, что я хочу услышать.

    Ивар пообещал не рассказывать: и без того приелась родительская брань. Он просто почти сразу забыл об этом – а вспомнил лишь спустя пятнадцать зим в Дигерэше, в доме магистра Офуша, когда очнулся после болезни и услышал от дочери Лорда-Хранителя: «До завтра, господин Истейн!» Конечно, я доживу кое-как до завтра – но каждый бы день видеть тебя, темноволосое зелье с насмешливо-нежными глазами, всё знающими обо мне. Сама ты мой аметист, а пояс мой охранный – лишь кольцо твоих маленьких гибких рук, уже однажды обнявших меня. И пусть тебе первым напишет об этом походе твой отец, а я помолчу пока, чтоб не смеялась ты недоверчиво над моими письмами и не уличила в пустом хвастовстве при встрече.

***

Ивару и впрямь везло в походе с первого дня. Он и рад был бы приписать это своим воинским талантам, но даже сам себя не мог уговорить в это поверить. Без Аметиста Воина здесь не обошлось. Бездумная отвага, порождённая желанием показать себя, пару раз затягивала его в такие глупые переделки, что потом ему казалось, что даже десятники лорда Мэллэрда снисходительно ухмыляются у него за спиной.

    Ещё пять лет назад был Ивар дурнем, смотревшим в рот своего кузена Джонаса: тот ведь уже два года служил при дворе короля Харви. Желая просветить зелёного провинциального родича, впервые представленного ко двору, Джонас иногда лениво изрекал свои мысли.

   - Любой дигерский дворянин, в сущности, рождается с судьбой военного наёмника, - вальяжно тянул высокоумный кузен, ужиная в постели в окружении парочки весёлых белотелых девиц. – Незавидная судьба, лишённая ярких красок.

    Когда неосторожный юнец Ивар решил поделиться мыслями Джонаса с отцом, Торн Истейн не громко и не злобно, но довольно презрительно рявкнул:

   - Незавидная судьба как раз у этого жирного борова Джонаса, у которого нет ничего своего! Родовое имение перезаложено дважды, скоро Епископату достанется за бесценок – а поищи-ка такого обнищавшего дигерца? Не найдёшь ты дигерца, который пресмыкается при дворе оттого, что дома брюхо подвело бы с голоду. Даже самые небогатые дворяне там ни в чём не нуждаются – просто безделушками не обвешиваются, как наши женоподобные пажи. А живут в усадьбах вольно – и торгуют, и оружейных мастеров поселения держат, и налогами не задушены - а лишь призовёт Лорд-Хранитель, сбираются в один кулак, не разжимаемый. И плевать мне после того, что дигерский государь не зовётся королём. Кого наш король соберёт под свою руку, случись что? И ты при дворе жить не будешь – и пусть сейчас морду кривишь, а потом скажешь спасибо…

    «Да, без лукавства: спасибо, отец. Хоть тебя с тех пор и качало в разные стороны, как сумасшедший маятник, и частенько прибивало к порогу Владыки Бэзила – но со мной ты тогда всё решил верно. Оставил бы меня при дворе – и разум мой навсегда уснул бы под слоем жира. Я даже самым приятным порокам предавался бы всё ленивее с каждым годом – как всё тот же кузен Джонас, которого теперь трудно слушать без брезгливости.»

    Ругая себя за батальные промахи, Ивар сознавал ясно, как никогда: такая походная жизнь как раз по нему. Сообразительный от природы, на ошибках он быстро учился. Сверх того, Лорд-Хранитель обладал благословенной способностью указывать на ошибки сурово и точно, но не оскорбительно. После его отповедей даже и такой самолюбивый парень, как Ивар, не думал взращивать в сердце семена тайной обиды. «Лишь тот унижает подданных, чьей уверенности в себе нужны подачки», - говорил строгий наставник Ивара во время учёбы в Байитисе. Сейчас Ивар понял смысл его слов. Только остолоп будет ныть над уколами своей гордости вместо того, чтобы мотать на ус, как должно вести себя государю, за которым убеждённо пойдут его люди.

    Конечно, конечно же - отец Морисы сказал ему то, что должен был. Если когда-нибудь у него, Ивара, будет такая дочь, он тоже будет отсеивать нетерпеливых юнцов, как пустую шелуху. Ивар подождёт – сколько нужно, как и обещал ей. Не так уж трудно ждать, когда ты убедился, что сердце маленькой насмешницы дрогнуло. Не обнимают так, не целуют так друга. Ему точно скоро улыбнётся воинская удача: он возлюбленный беарской ведьмы.

    Удача действительно вскоре улыбнулась Ивару Истейну под местечком Ниосс, где произошла переломная битва с кочевниками, после которой стало очевидным, что триумфальное завершение похода – дело нескольких дней. Отряд Ивара обнаружил и уничтожил вражеский засадный полк и очистил от врага поселение, а сверх того Ивар собственной персоной спас от гибели маршала Бринна, и только чудом каким-то не сгинул сам, даже остался совершенно невредим. Впрочем, он ни на миг и не подумал усомниться в своём обереге.

    Вклад Ивара в исход битвы был ярок и сам по себе, и ещё ярче сиял оттого, что Ниосс был южной границей марки, соседствующей с Элфиттом, чьи жители разорялись, а то и гибли от внезапных регулярных набегов чаще, чем жители других земель Восточной Короны. Их маркиз, по счастливой для себя случайности, находился ныне в святом паломничестве по монастырским святыням. Набожность всегда чудесным образом хранила маркиза в неспокойные времена.

    Почести перед всем дигерским войском пролились бальзамом на душу Ивара, но всё это потускнело перед тем, что ждало его при вхождении армии в городок, больше напоминающий просторную, вытянутую на все четыре стороны деревню. Там поджидали местные жители. Сразу же за воротами, на шаг впереди толпы, стояла непринуждённо-величественная сухопарая женщина с изрезанным морщинами, но отчего-то всё ещё красивым лицом, и её поношенные одежды никого никогда не могли бы запутать: это леди.

   - Наш Ивар Ниосский! – просто и горделиво произнесла она, будто Ивар был её сыном – и указала на него узкой сухой рукой, не лишённой грации – и немая до сих пор толпа жителей возликовала вдруг, благословляя Ивара на все лады, и полетели цветы охапками под копыта его коня – и россыпью, и перевязанные лентами.

    Чествовали освободителей, накрыли бесконечно длинные столы под открытым небом в усадьбе баронессы Нэлли, вдовы старого барона – как поговаривали, отравленного при королевском дворе за неудобный непреклонный нрав. Ивар восседал за главным столом по левую руку от Лорда-Хранителя. По левую руку от самого Ивара находился спасённый им маршал Бринн – на самом-то деле, по чистой случайности неудачливый в этом сражении опытный воин и приятный, хотя и немногословный собеседник. Он чаще обычного сдвигал свой кубок с кубком Ивара – и каждый раз этот молчаливый тост словно наполнялся новыми пожеланиями. Но когда уж стала совсем сгущаться темнота над пиршественным лугом, донеслись до ушей Ивара и отчётливые слова издалека, произнесённые вслух:

   - Ивар Ниосский! Наши кубки за Вас, Ваша Светлость! Доведётся дожить – поднимем кубки и за Ваше Величество!

    Ивар вскочил среди ночи в своём шатре и готовился уже выругаться от неожиданности: только что ведь пировал за столом... Остановил его сидящий чуть поодаль магистр Офуш, просто приподнявший маленький фонарь так, что они оба оказались в одном круге света.

   - А ну-ка не шумите-ка сейчас, Ваша Светлость. Вы достойно удалились в свой шатёр, беседуя со мною – так что и сейчас не пылите: королями становятся не так громко, как Вы думаете. Надо бы Вам поспать.

ГЛАВА 4

Фернан никогда раньше не замечал, чтобы в короткий промежуток с весны до осени в ком-то произошли видимые перемены. Но осенняя Мориса оказалась непохожей на ту, которую он запомнил весной, с которой мысленно беседовал, для которой подбирал обдуманные слова. Он привык видеть, как часто проскальзывает в её грациозных ловких движениях и быстрых улыбках что-то девчачье, совсем детское, отчего она могла показаться беззащитной тому, кто не был с ней хорошо знаком.

    Едва прибыв в Тоссэн Тойрат, тут же на драконьей взлётной площадке встретил он леди Иду с Аском Дэйтоном: наследнику шёл уже второй год, он и его дракон знакомились друг с другом. Аск Дэйтон казался меньше новорожденного щенка пастушьей собаки посреди широкой драконьей спины, но восседал в седле с таким же весёлым спокойствием, как на руках у родных или лорда Аллена. Фернан твёрдо знал, что седло надёжно закреплено, что дракон умён и опытен, а мальчик неуязвим для любых ран – но ему всё равно было страшно, что ребёнок может соскользнуть. А вот леди Ида нисколько не тревожилась – она смотрела снизу вверх на сына одобрительно и безмятежно, и заметив прибытие дракона бештского бургомистра Деррика, просто развернулась и пошла навстречу Фернану. От приветствия её веяло истинным теплом, но всё время Фернану чудилось, что леди Ида как-то печально наблюдает за ним, хотя ни в едином слове её не было печали.

   - Я хочу, чтобы к возвращению моего мужа Аск Дэйтон и его дракон Ярни уже совершили несколько прогулок, - поделилась она. – И я не считаю, что этим должен озадачиться только лорд Аллен: чем хуже мать наследника, зачем ей кого-то дожидаться? Вдвоём с воспитателем мы достигнем большего, чем он один. А Вам, Фернан, куда веселее будет сейчас в замковом саду, где Мориса гуляет с молодой дамой, которая прекрасно Вас помнит.

    Молодой дамой оказалась знакомая Фернану Дагни Сайрус, скрасившая ему праздник Весеннего Равноденствия. Её медовые локоны ниспадали на голубой шёлк платья, а пальчики были теперь унизаны перстнями. Она приветствовала Фернана вслед за леди Морисой – с улыбкой подала ему пухлую ручку и произнесла полным довольства голосом:

   - Госпожа Дагни Томриш, супруга караванщика Лорда-Хранителя.

    Наблюдая за этим приветствием, леди Мориса от души смеялась одними лишь глазами – как умели и её мать, и её отец.

   - Как мне повезло, что я застала Ваш приезд, господин советник! – оживлённо продолжала меж тем Дагни. – Я же как раз пришла попрощаться с леди Морисой: я улетаю завтра к себе в усадьбу, в Байитис. Я жутко боюсь летать на драконе, пусть даже и за спиной управляющего, но ещё больше боюсь, что всё придёт в запустение, пока мужа нет дома, если и я буду прохлаждаться в столицах.

   - Ради процветания хозяйства Дагни многим готова пожертвовать, - подтвердила Мориса, и тёплые искры смеха играли в её глазах.

   - Моя матушка поняла бы Вас, госпожа Дагни, - совершенно серьёзно заверил Фернан. – Я тоже вскоре из Тоссэн Тойрат отправлюсь сразу на Ваштанское плато, в пожалованное мне Лордом-Хранителем поместье. Как только мой управляющий Эйнар прибудет за мной.

   - Сообщи Эйнару, чтобы прилетал за тобою завтра, - скорее попросила, чем повелела Мориса. – Поужинаешь и переночуешь в замке, расскажешь нам новости Оззунда. Тебя хорошо устроили, нравятся ли гостевые покои?

   - Благодарю, леди Мориса: непременно буду у Вас к ужину, - услышал Фернан свой собственный голос. – Мне вполне хватило бы гостевых покоев и поскромнее: было бы, где разобрать бумаги, этим сейчас и займусь, чтоб к ужину освободиться.

    На самом деле, все отчёты управляющего о делах поместья были в идеальном порядке, и Фернан сам не понимал, зачем соврал – видно, лишь бы опять сбежать от того, с чем не знал, что поделать.

***

- Достойным людям не везёт не оттого, что везёт только дурным, а оттого, что достойные люди часто до глупости скромны! – с досадой произнесла Дагни, лишь только Фернан отошёл на такое расстояние, что не мог бы её услышать.

   - О чём это ты? – спросила Мориса – она и вправду не понимала, что так раздосадовало Дагни.

   - Уж простите мне, леди Мориса, но Вы столько добра мне сделали, что мне не хочется молчать, если и я могу Вам кое-что подсказать. Я уж поняла, сколь многое Вы видите и можете – но вот кому угодно Ваш Дар служит, только не Вам самой…

   - Переходи уже к сути, - пожелала Мориса.

   - А если к сути – без ума от Вас советник Венсэлл. Сам себя не помнит. Когда Вас нет рядом, он гораздо умнее! По мне, так всё и младенцу видно – а Вы как слепая. Только вот у Вас внуки появятся, пока он решится Вам о своей беде сказать. Я уж надеялась, его надоумит кто-нибудь – вроде лорда Аллена, они же так дружны, на мечах всё дерутся любую свободную минуту – но бесполезно, видно. Хотя господин Фернан ничуть не хуже того, о ком Вы подумываете – а то и лучше. Он ещё и покрепче, пошире в плечах, и таких тёплых карих глаз при светлых волосах поискать ещё. Красавчик он не меньший – просто ему об этом никто ещё не говорил…

    Звонкий смех Морисы разнёсся по саду так, что достиг и ушей успевшего далеко уйти Фернана.

   - Дагни Томриш – таких, как ты, больше нет! Только ты могла такую историю выдумать и так сладко преподнести… Фернан? Он вряд ли кого-то замечает, кто не автор парочки учёных трактатов! Да, он чудесный малый, наделён отвагой и талантами – но вот увидишь: он предпочтёт жизнь, как у магистра Офуша.

   - Если леди Морисы ему не видать, то конечно, - охотно согласилась Дагни.

***

Фернану так пришёлся по душе с первого же взгляда, с первого шага на порог его новый дом на Ваштанском высокогорье, что он и сам не заметил, как быстро стал считать его истинно своим, словно строил сам. Лорд Ларс не покривил душой: он был готов к тому, что это случится. Был выбит на щите договор о том, что Фернан не откажет в помощи лорду Оззунда, когда она понадобится и её не сможет оказать никто другой: такие договора заключали иногда правители с волхвами и лекарями, и означали они обычно то, что искусного магистра никем другим не заменить. Подразумевалась высокая оплата правителем его услуг и исполнение любых, даже самых причудливых просьб, не идущих вразрез с державным законом.

    Фернан сидел у камина в пустом доме, растерянно улыбался и вспоминал, как любопытно было однажды в детстве узнать о том, что в иных землях есть свободные советники, которых призывают, когда они понадобятся. Что это за люди, как они живут, когда не на службе? И вот он один из них теперь.

    Караванщик Оттис Томриш бережно доставил в новое просторное жилище Оззундскую библиотеку Фернана, и жилище почти приобрело завершённость. Обустраивая дом, молодой хозяин всё время держал в уме вопрос: покажется ли здесь уютно леди Морисе, если она вдруг решит заглянуть? Представлял её на широкой террасе, открывающей обзор горных гряд, в кресле у камина в гостиной зале, в любом уголке, где находился сам. Высмеивал себя за это, потом плюнул и перестал, поскольку насмешки привычку не искореняли - и ничуть не удивился, придя однажды с медоваренного двора и застав Морису в библиотеке. Она сражалась с острой причудливой застёжкой стародавней оззундской книги о сотворении мира. Фернан бросился открывать книгу, но гостья тут же отодвинула её в сторону и сказала:

   - Теперь не нужно: думала скоротать время, пока ждала тебя.

   - Если бы Вы послали за мной кого-нибудь из домашних слуг, я бы пришёл тут же… - начал было Фернан.

   - Нет уж, дела прежде всего, - улыбнулась гостья. – Прости, что не наведалась раньше – я помню, что ты приглашал посмотреть усадьбу. Ты ведь сам её выбирал?

   - Нет. Лорд-Хранитель предлагал мне выбор, но я сказал, что доверюсь его собственному выбору.

   - Отец выбрал именно то, что надо, - одобрила Мориса. – А я и новость тебе принесла: сегодня утром мы получили письмо от отца: он возвращается. Поход окончен полным разгромом кочевников – пройдёт не один десяток лет, прежде чем они снова смогут собрать хоть сколь-нибудь серьёзные силы на границах Восточной Короны. Войско идёт домой, в Дигерэш, и очень спешит - отец хочет успеть несколько дней пожить дома до ухода на зимовку в Верхнюю Марку, да и воинам дать такую возможность. Он спрашивает о тебе и хочет тебя видеть – и если не прибудешь на встречу армии в Бешт, то непременно прилетай в Тоссэн Тойрат на приветственный пир! Как буду точно знать день возвращения войска – пришлю к тебе сову с известием.

   - С удовольствием воспользуюсь Вашим приглашением, леди Мориса.

    Мориса сдула пыль со стопки трактатов магистра Офуша на письменном столе и попросила:

   - Перестань говорить мне «Вы» и «леди Мориса», и произносить это, как на приёмах - зови меня просто по имени. Ты близкий друг мой, этого ничто уже не изменит после всего, что нам довелось пережить-переделать. Ты сидишь здесь у себя, как отшельник, как будто в Тоссэн Тойрат тебе не рады.

    Заметив в кресле ещё одну высокую стройную стопу трактатов Офуша, маленькая ведьма подхватила её и переставила на стол, и сама устроилась в кресле на освободившемся месте.

   - Простите… Прости, - с трудом выговорил Фернан. – Я не даю прислуге наводить порядок в библиотеке, а сам не успел.

   - Главное, чтоб ты сам мог сразу найти, что тебе нужно, - заметила Мориса, благосклонно оглядывая светлую библиотеку, и взгляд её упал на книгу в дорогом переплёте, инкрустированном драгоценными камнями. – Опять богато украшенный надменный Тистрат: смотрю, вы с лордом Алленом его поклонники. «Путь государя». Что-то редкое, не знаю этой книги. О чём она?

   - Эта книга изнутри драгоценна не менее, чем снаружи, - отвечал Фернан. – Это руководство для молодого властителя, с подробным разбором ошибок и способами их избежать.

   - О, вручить бы этот фолиант Ивару, как только вернётся он с моим отцом из похода! – от всей озорной души рассмеялась Мориса. – Он в каждом сне видит себя в короне, надо бы ему намекнуть, что он не слишком-то ещё готов её принять…!

   - Охотно подарю эту книгу тебе, и делай с ней, что захочешь – мне она точно не так нужна, как Ивару, - заставил себя улыбнуться Фернан, аккуратно укладывая тяжёлую книгу Морисе на колени.

   - Что ты, это всего лишь шутка, - фыркнула Мориса. – Вряд ли Ивару вообще известно, кто такой Тистрат. Хотя было бы забавно посмотреть, как он примет такой подарок! Ныне он Ивар Ниосский, ему не до мелочей.

   - Вот и вручишь ему «Путь государя», раз он выбрал путь к величию, - состроил весёлую гримасу Фернан.

    Мориса же хоть и посмеивается – но освещаются изнутри гранитно-серые глаза её, становясь вдруг искристо-яркими, когда упоминает она в разговоре Ивара Истейна.

***

Фернан даже и не собирался встречать войско в Беште: он прибудет сразу в Тоссэн Тойрат, накануне праздника по случаю завершения похода – как принято у тех, кто рассчитывает на краткую аудиенцию у Лорда-Хранителя. Он занял себя оценкой садов, плантаций и пасеки, не вылезал с медоваренного двора – но в утро прихода войска в Бешт обратился вдруг к управляющему Эйнару с просьбой седлать дракона:

   - Я отправляюсь в Бешт встречать Лорда-Хранителя.

   - Так успеете ли Вы, хозяин? – через плечо кивнул Эйнар на уже выскочившее в небеса из-за горной гряды солнце. – Ну, если только долго одеваться не будете.

    Фернан и не думал долго одеваться. Перед перелётами ему вообще было сложно раздумывать о таких пустяках: он всё ещё не преодолел страх передвижения на драконе, и заботился лишь о том, чтобы никто об этом не догадался. Он досадовал на себя за это, и досада усугублялась тем, что его спокойнейший, неторопливый дракон Эгиль, казалось, прекрасно догадывался о страхах господина. В яблочно-зеленоватых глазах Эгиля Фернану всегда чудилось обидное снисходительное сочувствие, но теперь Фернан об этом и не вспомнил.

   - Эгиль, я хочу успеть к тому времени, как войско будет входить в город.

   - Если желаете, то так оно и будет, господин Венсэлл, - пообещал дракон.

    Фернану в кошмарах не привиделось бы, что это обещание может означать. Лениво-осторожного Эгиля словно подменили. Фернан только теперь понял, что забавные баллады о том, как бешено Бойге несёт Лорда-Хранителя домой с зимовки в Верхней Марке, вовсе не полны поэтических преувеличений, а отражают суровую правду. Но если лорду Мэллэрду такие стремительные полёты доставляли удовольствие, то Фернану первый же показался пыткой. Радовало лишь то, что никто уже не видел его прибытия: все жители дальних горных поместий, желающие встретить войско, прибыли раньше. Фернану даже не понадобилось делать вид, что он умеет красиво и ловко соскакивать с дракона – если уж быть честным, он упал с Эгиля, как мешок с репой, и долго ещё пошатывался, пока брёл в сторону центральных градских ворот, преодолевая головокружение.

    Эгиль не подвёл, доставил его вовремя: Фернан просто слишком долго шёл на звуки доносящейся издалека музыки, и не застал тот миг, когда первые всадники под предводительством Лорда-Хранителя проехали под вратами. Когда вышел он из лабиринта улиц, то как раз увидел, как государь Дигерэша и его маршалы спешиваются и идут к тем, кто их ждал, по мощёной мрамором площади. Женщины, волхвы и высшие сановники дожидались их недвижимо у подножия храмовой лестницы, как повелось с седых времён. Но никто не решился оспорить новый обычай, который однажды и навсегда установила для себя нынешняя леди Мэллэрд: она одна отделялась от сонма встречающих и шла навстречу своему мужу столь же стремительно, как и он навстречу ей. И маршалы чуть замедляли шаг, чтобы эти двое встретились первыми.

    Так случилось и на этот раз – с той лишь разницей, что один из военачальников чуть не нарушил красивый строй события: он слишком быстро, рискуя опередить соверена, пересекал площадь, он почти бежал, увидев ту, что его встречала. Но неодобрительно хмурился при этом из зрителей один Фернан: у всех остальных лишь улыбки и добрые шутки вызывал этот взволнованный порывистый чужеземец, заслуживший в сражениях честь войти в город среди маршалов Лорда-Хранителя. Фернан стоял, как каменная статуя, и смотрел, как темноволосая девушка в вишнёвом шёлковом платье, обтекающем тоненькую фигурку, ловко набрасывает этому рыцарю на шею гирлянду из рыжих лохматых осенних цветов, пока он склоняет перед ней голову…

   - Господин, не будете так любезны пропустить нас вперёд? – услышал Фернан быструю робкую просьбу за спиною, и сразу обернулся и увидел двух молоденьких дигерских девушек. Одна из них тут же дёрнула за рукав другую, побойчее – и та призналась, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу:

   - Нам ничего не видно в этой толпе, а так хочется рассмотреть, как наша леди Мориса встречает Ивара Ниосского!

    И Фернан любезно пропустил девушек вперёд, чтоб не заслонять им своей широкой спиной Ивара Ниосского.

ГЛАВА 5

С того самого времени, как Мориса создала два оберега для Ивара, и по сей день - она так и не ворожила больше ничего значительного: не считать же серьёзной практикой маленькие услуги для девиц и торговцев.

   - Надеюсь, что ты не опечалена, - сказал ей на это лорд Аллен, когда речь о затишье в её делах зашла в случайном разговоре. – Ты ведь помнишь Беарский Завет? Если ты будешь использовать ворожбу не для нуждающихся в ней, а даже там, где можно обойтись без неё, и тем самым постоянно совершенствоваться в своём мастерстве просто ради самого мастерства – твой Орден предложит тебе судьбу леди Бенгты. Это честь, отказываться не принято. Но отчего-то я уверен, что тебе не слишком хочется обучать в Беаре девчонок, когда можно вселять надежды волшебными подарками в очарованного тобой будущего короля.

   - Ты, как всегда, проницателен, дядюшка! – рассмеялась Мориса. – Лучше я продолжу одаривать своего короля!

    Аллен посмеивался вместе с ней - будто соглашаясь верить, что ей просто приятно занятие, которое считает для себя лестным любая ведьма. Она и сама старалась убедить себя, что так и есть, почти успела поверить в это – но грянуло возвращение дигерского воинства и торжество в Тоссэн Тойрат.

***

Когда утихли давно в замковых садах и на лугах все арфы, лютни, виолы, флейты и трубы, когда всех девиц увели матушки, а последних гуляк растащили оруженосцы, Мориса Мэллэрд предпочла возвращаться в свои покои невидимой: сегодня это точно не прихоть и не игра. Ей было жарко, она прикладывала чуткие ладони то к горящим щекам, то к растрепавшимся волосам, на которых не было больше жемчужной сетки, и нисколько не хотела, чтобы кто-то её такой увидел.

   - Если Вы продолжите рассказывать о своём вкладе в исход похода, Ваша Светлость, то скоро договоритесь до того, что его предводителем были Вы, а не мой отец – до этой части Вашего рассказа уже недалеко! – заявила она Ивару в тёмном саду, не сдержав смеха, лишь стараясь смеяться негромко.

    Они гуляли после танцев и незаметно дошли уже до дикой части сада, где пахло твёрдыми осенними яблоками, забытыми на ветвях, пропущенными во время сбора. Здесь не было никаких украшений, никаких следов праздника, и даже свой собственный смех показался ей вдруг неуместным, лишь взглянула она мельком на Ивара. Он не был ни обижен, ни смущён, и не собирался подбирать слова для остроумного ответа. Он неожиданно подхватил её на руки и тихо попросил, прижимая к себе:

   - Не отталкивай меня только, не пускай в ход свои штучки – я сам хорошо держу себя в руках, не допущу того, что повредит твоему Дару… Но как же я скучал, как тосковал по тебе, Мориса!

    И сказав так, Ивар понёс её под раскидистую яблоню, не сбросившую ещё уставшие листья, и сел в тёмную траву спиной к стволу, ласково устроив Морису на своих коленях, и снова быстро прерывисто заговорил:

   - Прошу, не делай вид, что лишь забавляешься, что не любишь меня – это же не так, я точно знаю, чудесная, нежная, бесценная моя любимая сладость, моя Мориса… Ты не пожалеешь, если позволишь себе меня любить… Дай мне слово, и я буду ждать…

    И принялся покрывать поцелуями её волосы и шею, а едва притронулся к губам - и скоро Мориса сама уже целовала его, как тогда весной, только позволила длиться этому блаженству намного дольше. И когда велела себе прервать поцелуй - Ивар осторожно снял жемчужную сетку, придерживавшую густые волосы Морисы, распустил их по её плечам и спрятал в них лицо… И быстро поднялся вдруг, и понёс Морису обратно к замку, той же тропой, что они пришли.

   - Отпусти уж тогда, - попросила она, лишь только смогла вернуть себе тот свой чуть насмешливый голос, которым обычно говорила с мальчишками.

   - Тропа тёмная, дороги не видно, ты можешь споткнуться, - нежным шёпотом возразил ей Ивар, не замедляя шага. – Ты уже должна быть дома в этот час.

   - Этого часа и отец мой не знает, - мягко напомнила ему Мориса без тени возмущения. – Мне любопытно: с чего бы этот час стал устанавливать какой-то Ивар Ниосский?

   - Да, лорд Мэллэрд сразу предупредил, какая ты, - с широкой улыбкой отвечал Ивар, усаживая её на низкую скамью у входа в садовую арку, обозначавшую парадную часть сада. Смутить и сбить с толку Ивара было уже невозможно. Он присел на землю в ногах у Морисы, достал из-за пазухи её жемчужную сетку для волос и протянул ей, но Мориса придержала протянутую руку за запястье и мгновенно решила:

   - Оставь её себе, положи на ночь под подушку, что кладёшь себе под голову, а утром она обретёт новые свойства…

   - Ты всё только даришь мне свои колдовские подарки, моя Мориса, но не хочешь говорить о помолвке, - прервал её Ивар, укладывая голову ей на колени. – Хотя ты знаешь, что это единственный подарок, который мне нужен.

    Мориса не удержалась, запустила обе руки в его слегка волнистые каштановые волосы, и взъерошила их, отвечая ему:

   - Не разбрасывайся моими подарками. Вы в долинных землях стараниями Епископата позабыли древний уклад, когда властителю покровительствует ведьма. Таких ведьм не нанимают властным указом, они сами выбирают, кому помогать – и для избранного государя это считается крупной удачей. Ты ведь хочешь стать королём?

    Ивар приподнял голову, тут же прильнув лбом к ладони Морисы.

   - От тебя я хочу лишь тебя, – тихо объявил он. – Но, если ты хочешь только короля – я благодарно приму любые твои дары, ведущие к этой цели – лишь бы я быстрее стал тем, кого ты хочешь.

***

Леди Ида предпочитала оставлять окна перед сном открытыми даже и осенними ночами, лишь накидывала на плечи палантин или невесомое мягкое покрывало. Сейчас она забыла палантин в кресле у камина, и стояла у распахнутого окна в лёгком платье, которое так и не успела или не пожелала сменить после праздника, и обнимала за плечи встревоженную свою дочь, и прикладывала прохладные ладони к её лбу и горящим щекам, и мягко расспрашивала.

   - Ты же помнишь, что должно пройти три года после первого подарка? Только тогда ты можешь оставить обещанную тобой роль покровительницы, чтобы дары твои никогда не потеряли свойств.

   - Помню, - Мориса склоняла то одну, то другую щёку к ладоням матушки. – Если я решу хотя бы объявить о помолвке до этого времени – неважно, с этим или другим мужчиной – все мои дары Ивару превратятся в пустышку. Они станут обычными чувствительными подарочками от девицы.

   - Ты предупредила Ивара об этом?

   - Да. Конечно, такого условия он не ожидал. Но я поняла, что разум его метался недолго: он так жаждет стать королём, что быстро согласился ждать три года. И тогда я ещё раз похвалила себя, что решила пойти этим путём.

   - Ты хочешь понять, можно ли верить и ему, и себе?

   - Да, это так, - Мориса порывисто, как в детстве, обняла матушку. – Сейчас я не могу ни о чём судить здраво…

   - Я слышала уже подобную историю: очень давно, - подумав, произнесла Ида. – Молоденькая беарская ведьма, желавшая достичь вершин мастерства, обещала покровительство одному правителю, не разбиравшему средств, когда речь шла об усилении его небольшой державы. Он уже семь лет пробивал себе дорогу, не избегая и весьма жестоких способов – а тут всего-то три года принимай дары и слушай иногда чудаковатые советы… И полугода не прошло, как этот правитель уже яростно утверждал, что ведьминские штучки он в гробу видал, что и без них держит свои земли в кулаке, и ему без надобности, чтобы ради его державы занималась рискованными делами какая-то девчонка. И объявил, что ведьма должна поехать с ним – и не как-нибудь там ради забавы, а как жена, и брачный договор будет выбит на щите прямо на корабле. И вместо того, чтобы навести на него морок, заставить поплутать по каменным лабиринтам в лесу, а самой в назидание исчезнуть хоть на время, - ведьма согласилась бежать с ним. Он значил для неё уже гораздо больше, чем прежние планы на величие, на достижение вершин. Многие тогда сочли это величайшей глупостью – как сочли бы многие и сейчас.

   - Многие – но не ты? – Мориса скорее утверждала, чем спрашивала, и в ответ Ида с удовольствием кивнула:

   - Конечно же, не я. Уж я-то прекрасно её понимаю. Ты скажешь, мне легко говорить, я лишена вашего с бабушкой Эддой ведовского Дара, мне и терять-то было нечего. Скажешь так – и будешь права. Но когда моя мать рассказывала мне, ещё маленькой девчонке, как она стала Эддой Оззундской, я понимала и тогда: она ни капли не жалеет о своём решении – дети отличают счастливые глаза…

    Ида прервала разговор, заметив в окне приближающийся из темноты бесшумного сада кусочек огня, запертый в фонаре, и тихонько развернула Морису за плечи, чтобы и она тоже это увидела.

   - Твой отец идёт сюда: только он так несёт фонарь. Я заговорила про леди Эдду, чтоб ты не зарекалась заранее на счёт Ивара и себя и не предавалась тоске.

    Когда речь заходила о сердечных делах, скрывать что-то от матушки было бесполезно – Морису давно не удивляло, что недоговорённое можно считать сказанным, если меж ними заводился такой разговор.

***

Вечерняя аудиенция у Лорда-Хранителя накануне праздника располагала к тому, чтобы Фернану ничто не мешало окунуться в веселье завтрашнего торжества. Беседа их напоминала встречу родных: лорд Мэллэрд задавал такие вопросы о поместных делах Фернана, которые никто не задал бы просто из вежливого интереса. С половиной решений Фернана он спорил, половину хвалил, но заключил в итоге, что поместью и руднику достался толковый хозяин.

   - Если так пойдёт и впредь, то через год Вы вполне сможете оставить налаженные дела на управляющих и отправляться на зимовку в Верхнюю Марку! – произнёс Лорд-Хранитель, и нельзя было понять, шутит он или нет.

   - Если моя служба там понадобится, так и случится, - всерьёз заверил Фернан.

   - Я был бы рад там новым лицам, в этом однообразном белом безмолвии, - усмехнулся лорд Мэллэрд на его слова, но продолжал уже серьёзно: – Я знаю, что Вы не человек войны, господин Венсэлл. Но в Верхней Марке и нет открытой войны. Я всё чаще хочу побеседовать с Вами о той стороне реки Дойтиш, где Вам довелось побывать.

   - Сейчас я сожалею, что там слишком много тревожился и слишком мало успел увидеть, милорд.

   - Буду благодарен и за крупицы сведений. Но это не сегодня: до пира в замковых садах мне ещё предстоит несколько важных для меня разговоров. А Вас уже, верно, дожидается где-нибудь Ваш приятель Ивар Истейн.

    Ивар и вправду уже ожидал Фернана – прямо в его гостевых покоях, развалясь в кресле возле камина.

   - Вот и ты, увалень, счастливый обладатель медоваренных ваштанских дворов! – сразу бросился обниматься он. – Сам ведь не стал бы меня искать, спать бы завалился, знаю я тебя! Но я не мелочен, я выше этих церемоний. Пока я опять больше не беден – пойдём, угощу тебя в каком-нибудь столичном местечке? Думается, здесь найдётся что-то даже и получше, чем в Беште у нашего любезного господина Арно! Как раз уже совсем стемнело, везде собирается народ, что съехался на завтрашнее торжество. А давай отыщем лорда Аллена и спросим у него – где следует пьянствовать в этой столице таким блестящим молодым господам, как мы? Герой последнего похода Ивар Ниосский со своим другом, богатейшим землевладельцем Дигерэша Фернаном Венсэллом желают начать кутёж уже накануне праздника!

    Фернан с удивлением понял, что рад этому фанфарону, оживляющему жизнь вокруг себя. Он не мог только понять, почему Ивар не завёл себе компанию таких же весёлых дружков, а вспомнил про него в первый же вечер в Тоссэн Тойрат, но размышлять об этом сейчас не хотелось. Лучше слушать в трактире под журчание виол и скрипок рассказы Ивара о его воинских подвигах, чем в одиночестве прислушиваться к тихому шуму ветра за окнами, который осенними ночами похож на шелест старых книг. Лорда Аллена они, конечно, не нашли, и отправились в город наобум искать подходящее для ночных возлияний местечко.

    Фернан весь этот долгий вечер, переваливший за середину ночи, долго не мог опьянеть и был как-то обречённо спокоен: рано или поздно Ивар заведёт разговор о помолвке с Морисой, и надо будет достойно принять эту новость. Долго ждать не пришлось: едва Ивар завершил подробнейший рассказ, за что его отныне именуют Ниосским, как без предисловий перешёл к своим планам.

   - Едва встретила меня леди Мориса, такую надежду сразу подарила – но за всё время, что удалось с ней рядом побыть, так и не показала, что по мне скучала больше, чем по другу. И никак было не улучить момент, чтобы остаться с ней наедине и спросить её прямо, что решила она на мой счёт. Завтра обязательно найду время и способ заговорить о помолвке. Не могу же я уехать в Элфитт, не поговорив с ней о будущем?! Все эти разговоры в письмах – только для сделок с оружием и шерстью годятся, да и то лучше заключать сделку, когда сидишь вот так друг напротив друга, как мы с тобой. А в таких делах с девицей тем более – одних слов недостаточно, ещё и на бумаге…

    К удивлению Фернана, всю обратную дорогу Ивар продержался на своих ногах, хоть и вцепившись намертво в своего твёрдо ступающего друга, богатейшего землевладельца Венсэлла, чтобы сохранять равновесие, приличествующее Ниосскому герою.

   - Меды ваши неплохи! – великодушно сказал он, прощаясь с хозяином трактира. – Но вот которые варятся в поместье друга моего – с таких ваше заведение сразу бы обогатилось!

   - Ты ж ещё не пробовал никаких моих медов, брехун, - доверительно напомнил ему Фернан, которого тоже догнал наконец хмель.

   - Так они-то об этом не знают! А в памяти-то отложится! Ну кто ж таких учёных советников берёт на службу, ну какие советы они могут раздавать? – запрокинув голову в небеса, вопрошал Ивар Ниосский.

    Он всё-таки надоел Фернану, и, едва стражники открыли перед гуляками замковые ворота, Фернан вежливо сдал его им на руки.

   - Будьте любезны, проводите господина Истейна в его гостевые покои: он уже засыпает.

    Ивар и вправду спал уже на ходу, одной рукою по-прежнему вцепившись в Фернана, а другой в подвернувшуюся алебарду стражника.

***

Назавтра Фернан пришёл бы к выводу, что ненавидит празднества, если бы не выручила его старая служба. Наблюдая с холма, где собрались кроме него одни старые вояки и караванщики, за танцами на поляне внизу, он услышал за спиною вдруг музыку оззундского северного говора:

   - Эван, иди же скорее сюда – здесь господин Венсэлл! Ведь только утром вспоминали с тобой его!

    Фернан тут же вскочил на ноги и обернулся: перед ним стояла Хильда Хисс, ныне супруга маршальского сына, младшая леди Малльш. Она неуловимо изменилась с тех пор, как Фернан вёз её невестой в Дигерэш: исчезла настороженная закрытость, отличающая воспитанных в чужих домах сирот, и нежное сияние её стало ясным и ярким. С ней и её мужем и провёл Фернан весь этот день до позднего вечера. Оба твердили, как рады видеть его, вспоминали детали собственной свадьбы, а Фернан приглашал их в гости в свою усадьбу и зачем-то осмотреть рудник. «Пожалуй, рудник – это уже какая-то хвастливая чушь, достойная Ивара» - подумал он тут же, глядя на улыбки переглядывающейся пары, и тоска вдруг ослабила хватку.

    Чета Малльш познакомила его со множеством разных людей, и все они были веселы и словоохотливы. И Фернан даже свёл знакомство с самым надёжным поставщиком дубовых бочек для своих будущих медов. Какая удача, когда вокруг полно собеседников, и вежливый взгляд им в глаза помогает не оглядываться по сторонам. Правда, один раз Фернан всё-таки не удержался – когда Эван и Хильда тоже отправились потанцевать, он проводил их взглядом и тут же глянул вглубь ярко освещённого широкого круга танцующих, и не узрел ничего нового.

    Пока Лорда-Хранителя удерживают вдалеке каким-то разговором магистр Цусс и двое маршалов, Глава Горного Совета танцует с его женой – и словно никто не видит, как поглощён лорд Аллен этим танцем. Тут же Ивар с Морисой: этот молодчик как сошёл с картины, как будто и не пьянствовал полночи, а Мориса едва земли касается, оборачиваясь в танце вокруг него. Каждый оборот – Фернану как колючая верёвочная петля вокруг шеи. Он что, умалишённый - сам себе назначать казни? Фернан заставил себя отвернуться, разглядел в пёстрой толпе магистра Офуша и направился к нему.

ГЛАВА 6

Бывали годы, даже и несколько подряд, когда выдавалось спокойное лето без войны, и до самой зимовки в Верхней Марке дигерские воины жили дома, в своих горных усадьбах и городских домах. Нередко случалось и так, как в этот год: на спокойную жизнь в Дигерэше удавалось выкроить совсем краткий промежуток времени. Поэтому наутро после пиршества в честь завершения похода многие из гостей уже спешили покинуть Тоссэн Тойрат.

    Бессонный Фернан, только-только начавший к рассвету клевать носом над раскрытой книгой, подскочил вместе с тяжёлым креслом от настойчивого стука в дверь.

   - Спишь, усадебный увалень? – заботливо вопросил Ивар, стоящий на пороге в полном воинском вооружении. – А я попрощаться с тобой пришёл: возвращаюсь к себе в Элфитт. Со всеми уже простился, с кем хотел, тебя на закуску оставил, чтоб ты выспался.

   - Так рано уезжаешь? – изумился Фернан, сразу сбросив сон.

   - Сейчас, когда свежа память о моей роли в этом походе, я как раз должен показать своим людям, что я ещё и не из тех, кто месяцами разъезжает по пирам, что меня заботит прежде всего процветание моих земель. Я не могу сейчас надолго задерживаться в Дигерэше, мне нужно ехать к себе в Элфитт, пока все только обо мне там и говорят, и собирать вокруг себя сторонников.

   - Это Мориса тебе подсказала? – не удержался Фернан.

   - Она… - с довольной улыбкой подтвердил Ивар, но тут же исправил оплошность: - Хотя я и сам давно продумал такую манеру поведения, но пусть ей будет приятно, что она угадала верную тактику первой.

   - А кто в ночь перед праздником клялся в трактире, что не покинет Дигерэш, пока не потратит все деньги свои и мои?

   - Надгорные Небеса подсунули мне друга, который не понимает шуток! – нарочито громко вздохнул Ивар. – Ничего, я тебя теперь буду заранее предупреждать, что собираюсь пошутить, мне не жалко… Дружище мой, не провожай меня так мрачно! Зимой в наших степях такие бураны и непролазные снежные заносы, что никаких нападений и беспорядков просто и быть-то не может, саму жизнь снегами засыпает. Вот точно сразу, как начнётся зима, не буду ждать буранов, а прилечу к тебе в Вашт, в твоё межгорье. Заодно с невестой сперва увижусь – не ждать же мне Зимнего Солнцестояния, меня пополам разорвёт.

   - Вы уже объявили об обручении, раз ты говоришь о невесте? – услышал свой ровный голос Фернан.

   - Пока что не объявили - но это так или иначе не за горами, это всё равно случится. Мы-то с тобой понимаем, что леди Мориса моя невеста, это дело решённое. Просто надо ещё подождать… Да впусти ты меня, не держи на пороге!

    Ивар устроился в излюбленном кресле у камина и продолжал уже гораздо тише, вытащив вдруг откуда-то украшенную множеством перламутровых жемчужин сетку для волос:

   - Вот снова уезжаю с подарком. Вещица только с виду обычная…

   - Не верю, что леди Мориса не предупредила тебя, что ты не должен об этих подарках рассказывать, - прервал Фернан его азартное повествование в самом начале.

   - Я знаю. Ты что думаешь, я буду во всех придорожных трактирах хвастаться, чем меня одарила моя беарская ведьма? Я только тебе – потому что доверяю тебе и знаю, что дальше тебя это не уйдёт. Отцу даже говорить не собираюсь: не зря же у него в Элфитте прозвание Торн Флюгер. Да при нашем дворе каждому третьему такое прозвище подойдёт – всегда готовы переметнуться на более выгодную сторону. А у меня эта сеточка моей леди Морисы в кармане, и, к любому царедворцу подойдя, я любую из жемчужин могу сжать в кулаке, а после разговора с человеком проверить, какого же она цвета. Потускнеет, потемнеет жемчуг, а то и почернеет – лицемер передо мной, завистник, а то и вообще скрытый враг. Там для всего свой оттенок, я все и не запомнил, это моя леди помнит. Как доберусь до дому – сразу же проверю все крупные придворные фигуры - и дорогих соседей при первом же случае… Не думаю, что сильно буду удивлён. На папаше даже и проверять не хочу: вроде всё про него знаю, а подтверждения лишний раз не хочется.

   - На мне проверь, - посоветовал Фернан, но Ивар не услышал в его словах мрачной усмешки. Фернану и самому было бы любопытно посмотреть, что рассказал бы сейчас жемчуг Морисы – чем бы уже это не закончилось.

   - Это не для друзей, - упрямо покачал головой Ивар. – Уж точно не для таких, как ты. Вот когда весь жемчуг потускнеет и потемнеет, тогда к тебе и привезу, чтоб снова засиял.

   - Если ты хочешь быть королём не на пару дней, ты никому так безусловно доверять не должен.

   - Мне проще, - довольно усмехнулся Ивар. – Достаточно посмотреть, кому доверяют Лорд-Хранитель и Глава Горного Совета.

***

Проводив Ивара, ещё раз горячо поклявшегося нагрянуть к нему в усадьбу на Ваштанское плато, Фернан сделал несколько кругов по гостевой комнате, впервые удосужившись разглядеть её роскошное убранство, и принялся быстро одеваться для визита. Подходящего момента или не было никогда, или он таких моментов замечать не умеет - а значит, их у него никогда и не будет. Ивар берёт любой момент и делает его подходящим – «это же так просто, учёное мочало», как сказал бы лорд Аллен.

    Лестница западного гостевого крыла замка оказалась крутой, извилистой и нестерпимо бесконечной – а он это заметил только сейчас. Сам не объяснил бы, как решил, куда ему идти. И будто обострилось зрение, видел каждую трещинку в скалах – так бывает в Дигерэше как раз осенью, если выдалось холодное и ясное, до резкости прозрачное безветренное утро.

    Фернан пересёк уже оживающую ратушную площадь и дошёл до Драконьего святилища как раз, когда в дверях его показалась Мориса. На ней был незнакомый тёмно-вишнёвый плащ с вышитыми по рукавам и подолу рунами, в котором она выглядела совсем взрослой. Обычно оживлённая и быстроглазая, она с сосредоточенной печалью о чём-то раздумывала и совершенно не замечала окружавшей её жизни. Она несколько раз то набрасывала на голову капюшон плаща, то снимала его, и в её исполнении это выглядело каким-то забавным ритуалом – и так оно и могло быть. Фернан бесшумно развернулся и какое-то время шёл с ней рядом – как думал, незамеченным, пока она не спросила, не поворачивая головы:

   - Куда бы нам сейчас направиться, как думаешь? – и тогда только обернулась к нему с быстрой полуулыбкой, всегда означавшей у неё возвращение от размышлений в обычный мир.

   - Я плохо знаю Тоссэн Тойрат. Я искал тебя.

   - Чтобы я показала тебе Тоссэн Тойрат? – коротко рассмеялась Мориса обычным беспечным смехом, за которым могла скрыть всё, что угодно. – И правда, я давно должна была это сделать.

   - Мне нужно поговорить с тобою.

    Сказав это, Фернан тревожно замолчал, но Мориса всего лишь замедлила шаг и на миг задумалась, и почти тут же ответила:

   - О, тут как раз недалеко уютное место, где никто нам не помешает.

    Она свернула в узкую извилистую улочку, уходящую резко вверх, и Фернан за ней, и через несколько шагов остановились они у кованой ограды старого сада, дверцу в который точно давно не открывали: даже замочная скважина была переплетена паутиной. В руках у Морисы появилась вдруг связка ключей, и она выбрала один, как карту из колоды, отворила дверь и первой вошла в сад, и Фернан следом.

   - Оставим её открытой, просто притвори тихонько, - попросила Мориса, и он взялся за дверцу так осторожно, будто боялся кого-то разбудить.

    Он даже не представлял, что сад может быть так необычно красив, несмотря на заброшенность. Уроженец Доллита, Фернан Венсэлл вырос там, где сады приносят доход, где ровные ряды деревьев старательно окапываются, а дорожки меж ними выкладываются камнем. Здесь же будто сгребли вместе мшистые валуны разных размеров, яблони, лианы хмеля и большие рыжие подсолнухи, и всё это живописно разбрелось по обеим сторонам уже почти заросшей узкой тропки, по которой он шёл след в след за Морисой. Здесь казалось, что осень не перевалила за середину, а только что пришла – всё как на закрытых замковых полянах Морисы. Её ключи – её и владения: хотя что об этом можно знать наверняка?

    Очень скоро тропинка закончилась: вышли они как раз на небольшую свободную от деревьев поляну, посреди которой лежали самые гладкие камни, а дальше путь просто перегораживали крутые скалы с разноцветным мозаичным мхом. Город казался бесконечно далёким от этого места.

    Мориса присела на пёстрый валун, прямо под склонённый подсолнух, снова сбросила капюшон с головы и предложила Фернану:

   - И ты найди местечко, где покажется удобно.

    Удобный ли достанется ему камень, Фернан рассматривать не стал: сел напротив Морисы так, что мог бы дотронуться рукой, чуть подавшись вперёд. Она, запрокинув голову, довольно оценила похожий на шляпу подсолнух, и сказала:

   - Здесь можно болтать, сколько угодно: за калиткой всё равно времени пройдёт гораздо меньше, а здесь время шире и глубже. У нас в горах Дигерэша несколько таких мест. Есть куда красивей, но это самое близкое к замку. Так о чём ты хотел говорить?.. Фернан, если ты попал в переделку, то не молчи. А то порой мне кажется, что ты с Даадой меньше боишься разговора, чем со мной.

   - А так и есть, - подтвердил Фернан, заставив себя встретить и выдержать её взгляд, в котором тут же не осталось и отблеска смеха. - Я люблю тебя, Мориса. Если даже это никогда не окажется тебе нужным, ты должна об этом знать. Я не прошу, чтобы ты над этим раздумывала, что-то решала, давала мне какой-то ответ – не за этим говорю. Только хочу, чтобы ты знала, что это не изменится. Ты можешь быть всегда уверена, если обо мне случайно вспомнишь: сейчас я думаю о тебе и вижу тебя повсюду, где нахожусь сам, и говорю с тобою обо всём. Приехал на Оззунд, увидел весной россыпи синих и жёлтых крокусов на голых скалах, тут же подумал: видела бы это Мориса. Чем лучше день, тем больше в нём недостаёт тебя. Ты можешь просить у меня любой помощи, когда угодно – все остальные мои дела без размышлений отодвинутся. Вот теперь ты это знаешь. Прости, что так невовремя, когда ты только что проводила своего жениха Ивара. Да думаю, это никогда не было бы вовремя. Не жду, что мои слова тебе скрасят жизнь или как-то изменят твои планы. Просто знай, что люблю.

    Фернан замолчал, и звенящая тишина обрушилась на него. Мориса не отводила глаз, не смеялась и не принялась его сочувственно успокаивать, чего он больше всего страшился. Уважение и изумление поймал он в остром гранитно-сером её взгляде – или придумал это, чтобы хоть как-то утешить себя?

    Мориса слегка подалась вперёд и взяла его за руку, нисколько не скрывая волнения.

   - Фернан, теперь я это знаю. Нелепо прозвучит «благодарю», но я тебя благодарю. Зря ты думаешь, что для меня твои слова ничего не значат. Играть сердцем такого человека, как ты, было бы подлейшим делом в моей жизни. Прости, если я сама чем-то это приблизила: у меня не было мысли о такой игре. Если ты сам пожелаешь, я могу попробовать избавить тебя от этого – дело сложное, но иногда удаётся. Но без согласия делать такое мне нельзя: клятва Беарского Завета.

   - Если только тебе самой этого хочется. Но и тогда я всё-таки попрошу: не надо, оставь это со мной. А то буду, как без руки или без ноги. Тебе эта любовь не причинит неудобства, я обещаю.

   - Если передумаешь – скажи мне сразу, не жди ещё пару лет – вот что обещай мне.

   - Беспокоишься, что не сможешь мне помочь, когда выйдешь замуж? Придётся мне просить леди Бенгту и платить ей кучу денег? – улыбнулся Фернан. – А потом ещё и окажется, что они пропали зря: избавиться всё равно не получится.

   - Ты стал почти как лорд Аллен — вот уже и шутишь, - благодарно отметила Мориса. – Что касается меня – никому я не невеста, что бы тебе кто ни говорил. И чтобы отодвинуть подальше разговоры о замужестве, у меня есть прекрасный предлог. Ты слышал о покровительстве ведьм правителям?

   - Конечно, кое-что знаю – хотя и без подробностей, как все долинные жители.

   - Зато прекрасно знаешь, что Ивар хочет стать королём. Так вот – я взялась быть его покровительницей. Три года буду изготавливать дары для него и оказывать услуги, с которыми он сможет осуществить свои планы – конечно, если и сам будет действовать - а он будет. В эти три года я ни ему, никому другому даже слова не могу дать, не могу обещать руку, иначе все мои дары потеряют свою силу. По истечении трёх лет свойства даров останутся с ними навсегда, а я стану свободной от обязательств, тогда и посмотрю, как захочу жить дальше.

   - Ивар согласился столько ждать? – не поверил остолбеневший Фернан.

   - Тебе тяжело понять это, потому что ты никогда не хотел примерить корону. А ещё ты никогда не хотел всего и сразу – а Ивар очень даже желает, чтобы у него всегда только так и было. Что такое отодвинуть на три года какую-то помолвку, когда тебе предоставляется такой шанс и ты ничего не теряешь? Ведь он убеждён, что уж я-то точно никуда не денусь, раз взялась помогать ему. Хотя лишь в половине таких случаев ведьма действует ради совместного будущего с властителем. Другую половину составляют совсем другие причины – и даже довольно разнообразные. От желания прослыть Создательницей Королей до мести или просто державных интересов семьи ведьмы. Я рассказала Ивару об этом, но он уверен, что моя причина ему известна. Зато я не уверена в том, что это замужество мне нужно. Я предпочла бы знать точно и сразу, как моя матушка. Но далеко не всегда и не со всеми так бывает, смешно на это надеяться… И чем ближе будущий король к своему Элфитту, тем крепче моя уверенность, что всё складывается к лучшему. Впереди тишайшая зима в Тоссэн Тойрат – самое время мне приняться за труды. Как знать: вдруг к тому времени, когда Аск Дэйтон станет Лордом-Хранителем, он поблагодарит старушку-сестру уже за нескольких союзников в долинах?

    Мориса так неловко и осторожно улыбнулась, что Фернан произнёс неожиданно для самого себя:

   - Меня нисколько не заденет, если ты будешь по-прежнему улыбаться и смеяться после того, что сегодня от меня услышала. Не надо становиться тише или вежливее со мной, а то я не прощу себе, что не сдержал язык за зубами. Пожалуйста, Мориса: пусть будет всё, как всегда… А после всего, что тебе уже удалось сделать за то время, что я тебя знаю – создать короля тебе точно под силу. Я говорю так не потому, что это ты: я бы это любой ведьме сказал, проделавшей за два года то же, что ты.

   - Благодарю, Чтец Фернан Венсэлл, знаток ведьм! – уже светлее улыбнулась Мориса, сжав слегка его руку, за которую до сих пор держалась. – Знаю, от тебя-то без веских причин любезностей не дождёшься, тебе можно доверять… Фернан, не сиди только взаперти всю зиму в усадьбе за делами, как отшельник, наведывайся к нам в Тоссэн Тойрат. Я не собираюсь посвящать все короткие зимние дни трудам и матушке с братом – с ними рядом будет вертеться твой боевой наставник: это так же вечно, как вековые снега на вершинах Кош-Байитис. Я же буду всегда рада тебе. Может, вернёмся в город? - мне пришло в голову, какие уголки Тоссэн Тойрат тебе точно нужно увидеть.

ГЛАВА 7

Оказалось, что лучший трактир Тоссэн Тойрат «Узорчатый Кубок» тоже принадлежит господину Арно - управляют им в столице его дочь с зятем, а лучшие ваштанские меды там приберегают всё для того же высокочтимого ценителя лорда Аллена. Фернан отметил про себя, что незадолго до полуночи там оставалась куда более спокойная и солидная публика, чем в приграничном торговом Беште. Глава Горного Совета щедро заплатил музыкантам за весь вечер и, похоже, не собирался никуда уходить до утра. Рассказ Фернана не произвёл на него ни малейшего впечатления, чего лорд Аллен даже не думал скрывать.

   - Надо же: наверное, у вас в степях Доллита все волки сдохли, раз уж ты решился на признание. А вот девочке сейчас не позавидуешь – и не смотри на меня, как разбуженный в норе барсук: ты здесь совершенно ни при чём. Утром, выходя из Драконьего святилища, я Морису встретил на пороге и тогда ещё подумал, что на душе у неё тягостно.

   - Про себя я и так уже всё знаю Вашими заботами! - попытался резко остановить лорда Аллена Фернан, но тот лишь коротко рассмеялся:

   - Ну, тогда ты и меня сильно превзошёл: я о себе такого сказать не могу… На самом деле, у тебя есть повод для радости: бояться тебе больше нечего, твои карты раскрыты, мир не рухнул, ты можешь быть самим собой, а не болваном, немеющим при виде Морисы. Радуйся жизни – и летай в Тоссэн Тойрат, сколько влезет, раз тебя зовут. И знай: с тех пор, как Мориса Мэллэрд научилась говорить, она ещё никого не звала в гости просто из вежливости – лишь тех, кого и правда хочет видеть.

***

Сейчас лучше бы смотреть только на Аска Дэйтона на спине у Ярни, плавно парящего в небе над замковыми лугами – и на гордого сияющего отца Аска Дэйтона, неотрывно следящего за полётом с земли. Такие моменты и надо сохранять в памяти – чтоб доставать из неё долгими зимами, когда покрывалом ложится на плечи печаль, подкрадываясь за спиной.

   - Наш сын невозмутим и ужасно доволен! – заключил смеющийся Мэллэрд. Даже его острый глаз вряд ли мог разглядеть что-то с такого расстояния, но Ида и не думала сомневаться в его словах: если есть материнское чутьё, почему бы и отцовскому не быть? Шэд Морис видит чистую правду – ей ли не знать, если она сама уже трижды отправляла сына в небо на драконьих спинах – и Ярни, и лорда Аллена.

    Ей не было известно, что магистр Цусс посчитал нужным на первой же аудиенции у вернувшегося из похода Мэллэрда высказать свои соображения на предмет воспитания наследника.

   - Роль леди Горного Дома в воспитании сына Лорда-Хранителя не должна простираться далее домашних забот о нём. Остальное – дело воспитателя. Леди Ида взялась за несвойственное матери занятие…

   - Леди Ида обучает сына лишь тому, что прекрасно умеет сама, - нетерпеливо отмахнулся Мэллэрд.

    Именно с Цуссом ему отказывала иногда воспитанная в себе с годами сдержанность. Офуш догадывался, что тянется это ещё с тех времён, когда Цусс напомнил Лорду-Хранителю, что он может вернуть своё кольцо, не нарушив договора с Епископатом. Его друг и соверен и сам вряд ли отдаёт себе в этом отчёт, так что Офуш помалкивал о своих заключениях.

   - Я запамятовал, в каком Своде записано правило, о котором Вы говорите? – с дружелюбной усмешкой вопрошал Лорд-Хранитель у Цусса.

   - Это неписаный обычай воспитания дигерского государя, милорд.

   - Я не так уж силён в вашей казуистике, - пожимал плечами Мэллэрд. – Что воспитатель дигерских государей считает допустимым, то и допустимо. А воспитатель у нас лорд Аллен.

    Пытаясь представить, как бы Цусс пристал со своим вопросом к Аллену, Мэллэрд приходил в весёлое благодушное настроение.

    Сейчас отец не отрывал взгляда от своего сына, а взгляд Иды постоянно соскальзывал с небес на дочь. Безмятежное мраморное личико – будто опущена на него никому не видимая шторка, скрывающая внутреннее напряжение, а может, и смятение. Ида понимала, что Мориса становится похожей на неё саму, и не знала, радоваться ли. Ещё недавно ей казалось, что натура Морисы рассудочнее и прохладнее её собственной, что Морисе не придётся так часто «надевать мрамор».

***

К вечеру Ида улучила час, чтобы остаться с дочерью вдвоём: позвала Морису в свои покои, чтобы вместе выбрать плащ в подарок невестке маршала Шоэна, родившей первенца. Перебирая подбитые мехом изящно пошитые зимние плащи, обсуждая их достоинства, мать и дочь переглядывались совсем о другом, обе зная это.

   - Вполне может случиться, что не пройдёт и трёх месяцев, не то, что трёх лет, как Ивар потребует расторжения вашего договора и будет настаивать на немедленной помолвке, - произнесла Ида, поглаживая рысий мех на капюшоне алого плаща с серебристым узором.

   - Тебя не было при этом, матушка, - без горячности возразила Мориса. – Он не потребует и не будет настаивать.

   - Многие тебе сказали бы, что это разумно, когда страсть не заслоняет от мужчины его цели.

    Мориса приняла из рук матери алый плащ и, накинув на плечи, медленно прошла в нём круг по комнате в танце, прежде чем отозваться:

   - Да, разумно. Дело не в том. Я думала, что я его знаю. И увидела: он другой человек, чем тот, про кого я неосторожно подумала, что люблю его.

   - В тебе сейчас не говорит обида, пока заслонившая всё остальное?

   - Во мне сейчас разноголосица, я не знаю, к кому и к чему прислушиваться, - спокойно призналась Мориса, остановив свой танец прямо перед окном.

   - Ну и дождись для начала тишины, - не раздумывая, произнесла Ида.

   - Да, - согласно кивнула Мориса, не пожелав объяснить, что это означает, повесила алый плащ на высокую резную спинку кресла, присела у камина рядом с матерью и уставилась в глубину огня.

   - Говори, что ещё хотела сказать, - полушёпотом подсказала Ида и, не дожидаясь ответа, принялась плавно помешивать длинной узкой кочергой угли, беззлобно шипящие в камине. Мориса унаследовала свойственную и отцу, и матери привычку смотреть в камин, будто подбирая себе там слова.

   - Я долго гуляла сегодня по городу с Фернаном, - нарушил тихое сопение углей приглушённый голос Морисы. - Утром он искал меня для разговора, нашёл у Драконьего святилища, мы пошли в Неспешный Сад. Я предполагала, что Фернан опять подрался с каким-нибудь солдафоном или ещё что-нибудь в этом роде, а он сказал, что любит меня.

    - Думала, он никогда в этом не признается! – не удержалась от тихого восклицания Ида.

   - Ты знала и не сочла нужным мне сказать?

   - Есть же у тебя ведовские ритуалы, которые ты не вправе проводить без согласия заказчика или того, на кого они направлены? Так и я считаю себя не вправе распоряжаться чужими сокровенными тайнами, если они ничем никому не грозят, а их владелец не просил меня ими делиться.

   - Я сказала, что могу попробовать его от этого избавить, но он отказался.

   - Тебе так противны его чувства, что ты даже захотела показать ему это?

    Голос Иды прозвучал неожиданно неприязненно и резко, заставив вздрогнуть засмотревшуюся в огонь Морису.

   - Мне ни на миг не пришло в голову, что можно расценить мои слова так, - почти растерянно ответила она, положив ладонь на застывшую на подлокотнике кресла ладонь матери. – Я посчитала, что так было бы справедливо, я не хотела его оскорбить – совсем наоборот. Если бы Фернан понял это, как ты, я бы об этом узнала! Мы половину Тоссэн Тойрат прошли после этого, и говорили о многом, совсем о другом… Он не был несчастен – если я не обманываю себя…

   - И всё-таки ответь на мой вопрос, - попросила Ида, стараясь смягчить голос. – Я не так часто напрямую спрашиваю тебя о чём-то.

   - Как раз сейчас точно могу тебе ответить, матушка: когда мне так тошно от нашего с тобой разговора, то очень приятно, что Фернан где-то есть и думает обо мне!

    Бросив на дочь быстрый взгляд, Ида выдохнула и примирительно рассмеялась, легко выскользнув из кресла:

   - Ну тогда не о чем и тревожиться, если этот славный человек не обижен! Что касается меня – с тех пор, как я всё поняла, мне приятно, что моя дочь очаровала такого парня. Не смотри на меня так, Мориса, как будто видишь меня впервые! Такие люди, как Фернан Венсэлл, вообще почти нечувствительны к женским чарам. Да будет тебе известно, прежде всего поэтому и наш родич лорд Ларс доверил сопровождать Хильду в Дигерэш именно Фернану. Да, кузен Ларс сам признался мне в одном из писем в этой хитрости – с парой своих фривольных шуточек, как обычно. Ларса всегда приводило в недоумение равнодушие его учёного советника к оззундским красоткам. Если уж Фернан отдал тебе сердце – ты всегда будешь для него особенной, Мориса. Точно могу тебе сказать: обрадует тебя это или огорчит, но ты от этого не избавишься. Так что хотя бы смирись для начала!

   - Не слишком понимаю, чему ты теперь смеёшься, - произнесла Мориса, позволяя Иде обнять себя. – Я действительно изумлена. Фернан никогда ничем не показывал, что смотрит на меня иначе, чем на ведьму, нанявшую его на службу без особенного его желания, а позже ставшую ему другом.

   - Не всякая любовь начинает разговор со страсти, дочь. Я тоже не сразу это поняла.

   - Научиться бы ещё отличать одно от другого! – усмехнулась Мориса скорее не матери, а каким-то своим мыслям. – Мне бы весьма пригодилось не путать любовь со страстью, мне этого умения точно недостаёт.

   - Здесь я тебе не помогу. Я не испытывала их по отдельности, Мориса, - отвечала Ида, открыто встретив прямой испытующий взгляд дочери.

ГЛАВА 8

Ивар Истейн довольно быстро убедился, что погорячился: он зря думал, что сможет три года легко мириться с тем, что его планами распоряжается не только и не столько он сам. Разумеется, такие мелкие неудобства даже кощунственно считать ценой за корону: историю правящей династии он знал неплохо, она касалась и рода Истейнов… Но предзимье и начало зимы были настолько тягостным тоскливым временем в Элфитте, что Ивар с трудом справлялся с раздражением от затянувшегося пребывания дома. Он уже был одной ногой в Дигерэше, раздумывал, как сподручнее перевозить громадного синего попугая с жёлтыми щеками, которого раздобыл он для Морисы через приятеля, оплатившего такой редкостью карточный долг.

    Отпустив брадобрея, Ивар стоял перед зеркалом, посматривая то на клетку с птицей, то на своё вполне впечатляющее отражение, но гладкая зеркальная поверхность зарябила вдруг, как озёрная гладь под ветром, и слегка затуманилась.

   - Харви, мы же с тобой оба были трезвы вчера? – обратился Ивар к попугаю, пытаясь развеять тревожное замешательство.

   - Я бы не стала давать птице имя правящего монарха, - посоветовал нежный, невозмутимо-насмешливый голос, звук которого тут же хотелось поймать и запереть в шкатулку на ключ, чтоб не скучать по нему так, как теперь.

    Ивар вздрогнул и снова вскинул глаза на зеркало: из-за прояснившейся стеклянной тверди довольно строго посматривала на него Мориса, и он тут же безотчётно протянул к ней руку, в первый глупый миг всерьёз желая дотронуться. Ладонь легла на холодное стекло, Мориса в утешение приложила свою ладошку на то же место с обратной стороны – но тут же и убрала.

   - Выбирая способ для связи с тобою, Ивар, не нужно быть изобретательной, - улыбнулась она, сбрасывая капюшон тёмно-вишнёвого плаща. - Я сразу же подумала про зеркало или винный кубок.

   - Мориса… - протянул он ласково и почти умоляюще. – Ты же не хочешь сказать, что я всё время любуюсь собой или пьянствую?

   - Ты сам знаешь правду.

   - Мориса, я еду к тебе сегодня же. Скажи уже, что явилась потому, что ожидаешь меня: разве есть в этом что-то постыдное?

   - Я ожидаю тебя на День Зимнего Солнцестояния, Ивар – и не раньше. В Дигерэш ты прибудешь, когда старый год встретится с новым. Ты не всех сменил в своём окружении, на кого указал тебе жемчуг: нужно успеть до конца старого года. Только не поддавайся соблазну отправить злопыхателей на тот свет, как сделал бы твой отец: навредишь себе, сгущая вокруг себя кровь. Тебя ещё не считают претендентом на власть в Восточной Короне, и у тебя нет серьёзных врагов. Времени у тебя достаточно, ты всё успеешь. Соберёшься в Дигерэш – прихватишь одну крайне нужную нам с тобой вещицу…

    Голос Морисы звучал ровно и отчётливо – верно, так положено голосу ведьмы-покровительницы – и в глазах её Ивар потерянно искал и не мог отыскать горячего, нежного и озорного света, который влился ему в кровь и память с той ночи в саду, после возвращения дигерского войска из похода. Тогда он мог бы сказать ей гораздо больше, и не раз успел обругать себя уже в Элфитте, что был так скромен и сдержан, как никогда раньше. Теперь же казалось нелепым пытаться смягчить любовными речами этот голос, поясняющий, когда и с чем прибыть Ивару в Дигерэш. С ним говорила другая, незнакомая ему Мориса, которую хотелось поскорее заменить на ту гибкую обольстительную вертушку, которая целовала его без тени девичьей стыдливости. Неужели три года ему суждено видеть лишь эту рассудительную бестию?

    И когда Мориса давно распрощалась с ним, а зеркальная гладь снова принялась отражать то же, что и всегда – он так и не смог вернуть себе достойное расположение духа. А ночные мысли почти ожесточённо шептали в уши: сколько же всего может случиться за три года? Не переменится ли к нему Мориса, если уже и теперь не играет в её улыбке призыв подойти поближе и хотя бы тихонько коснуться ладони или волос?

    Под утро, когда над Иваром всё-таки соизволил склониться сон, оруженосец принёс письмо от кузена Патрика: это послание Ивар ждал и велел вручить ему безотлагательно в любое время суток. На неискушённый взгляд, из письма невозможно было выудить ничего полезного: хвастовство удачной охотой, мысли о торговле шерстью... Ивар достал из незаметного подкроватного ящичка узкую плоскую шкатулку, а из шкатулки – ключ к тайнописи, принятой меж двумя кузенами. Тайнопись была дигерской, привезённой из Байитиса, а потому оба были уверены, что люди Епископата их истинные письма не прочтут. Вскоре Ивар знал: все верные бароны Элфитта тайно присягнули ему, все они, своими средствами вооружив людей, встанут под единое знамя Истейнов, если он призовёт их.

    Какими смешными показались Ивару его ночные мальчишеские страхи… Всё идёт так, как нужно, как обещала ему Мориса. Никто не будет знать, что верность баронов и кузена Патрика проверена жемчугом. И что те, благодаря кому изящная жемчужная сеточка стала выглядеть грязной тряпицей, по которой топтались прохожие в дорожной грязи – ловко стравлены друг с другом и заняты своими склоками: тут уж для Ивара постарался отец, поднаторевший в таких делах маркиз Торн, когда сын правильно донес до него нужные вести.

    Кому будет ведомо, кто подсказывал Ивару его шаги? И если уж на то пошло – раз обворожительная ведьма решила подарить свою помощь именно тебе, ты уже не слишком заурядный. А уж какой приятной станет жизнь, когда Мориса вернёт ему свободу решений, без сожалений отдаст бремя державных забот в его руки и просто станет его женой. Не слишком-то сладко спится, не слишком-то уютно сидится в седле, когда тебе покровительствует девчонка, а не наоборот.

***

Проводив Лорда-Хранителя с гвардией в Верхнюю Марку, Тоссэн Тойрат открыл двери новой зиме, белой, хрустящей и солнечно-просторной, как все здешние зимы до неё. Аск Дэйтон Мэллэрд, едва переставляя в свежих сугробах заполненные снегом меховые сапожки, упрямо пытался добраться до лорда Аллена, величественно ожидающего его на другом краю обширного внутреннего двора замка. Уже извалявшийся в снегу, едва рассвело, Аск Дэйтон и сам был похож на снежный ком, только рыжая голова сияла посреди бесконечной белизны двора – плотно надетую шапочку парень потерял. Аллен не сделал и шагу ему навстречу, лишь довольно смеялся, наблюдая за путешествием воспитанника.

    Ида смотрела на эту раннюю прогулку из распахнутого окна своих покоев: никто давно уже не удивлялся, что леди Горного Дома не опасается впускать в комнаты морозный воздух. Дигерские торговцы и караванщики, во множестве успевшие не раз побывать на её родине, единодушно признавали зимний Дигерэш благодатным краем после того, как доводилось им испытать на себе жестокие штормовые зимы Оззунда.

    Аллен вскидывал иногда взгляд наверх и даже не думал скрывать весёлого торжества, убеждаясь всякий раз, что леди Горного Дома до сих пор ещё здесь. Аск Дэйтон всё-таки преодолел свой путь, ухватился за сапог Главы Горного Совета, требуя признания заслуг – тогда Аллен подхватил его, устроил у себя на шее и понёс со двора дальше, не забыв махнуть рукою той, что смотрела из окна. Ида отвечала ему лёгким благословляющим взмахом ладони. Можно было начинать день.

    Мориса тоже вскакивала рано, несмотря на то что часто засиживалась ночами, вдумчиво прокладывая пути к своей цели. На этот раз ей повезло: леди Бенгта, её беарская наставница, обладала бесценным опытом покровительства трём государям, и считала нужным именно о нём рассказывать Морисе Мэллэрд обстоятельно и крайне подробно. Леди Бенгта явила ученице невозмутимо-довольный взор, когда Мориса вызвала её на разговор через чашу с водой в святилище.

   - Ты же знаешь, девочка - я крепко стою обеими ногами на земле. Я предполагала для дочери Лорда-Хранителя как раз такую роль: помощь сначала отцу, а затем тому, кто станет позже её мужем. Это отнюдь не значит, что я не могу ошибиться. Но если ты честно, без горячности вглядишься в себя, то признаешь: вряд ли ты будешь рада пути вечной ведьмы. В тебе такое занятное смешение кровей и такой яркий след счастливого беспечного зачатия – всё это располагает к моей правоте.

   - Я не уверена, что эта служба для будущего мужа, - посчитала нужным поделиться Мориса.

   - Что ж. Если ты не выйдешь замуж за первого же своего заказчика – в этом найдутся свои преимущества. Опыт подобной службы, если он удачен, преумножает Дар. Мотивы, по которым ты помогаешь заказчику достичь его цели, не усиливают и не ослабляют шансы на успех. А если ты хочешь, чтобы я посоветовала тебе путь и средства твоего деяния – огорчу: избрать их ты должна только сама. Выбрось из головы всё лишнее. Вспомни, что я говорила тебе о красоте и силе скромного спокойствия. Такие ответы, как нужен тебе, ищутся в тишине.

    Мориса безошибочно сознавала, почти осязала веру леди Бенгты в её успех. Тишина? Её больше не настораживает и не гнетёт тишина. Вечером Мориса необычно рано заснула, с рассветом легко проснулась, а едва вышла за ворота замка, как увидела Фернана, быстро идущего ей навстречу со стороны драконьего взлётного поля, и обрадовалась ему.

   - Ты к лорду Аллену, по торговым делам поместья или всё-таки в гости к Мэллэрдам? – тут же спросила она, протягивая ему руку.

   - Я к тебе с надменным Тистратом, как ты его называешь, - отвечал Фернан с тенью улыбки, доставая из-под плаща знакомую книгу в драгоценном переплёте. – Ты так и не взяла её тогда. Я наводил вчера порядок в библиотеке, хотел найти ей более подходящее место, едва не уронил и раскрыл наугад. И как только взгляд упал на первый же абзац на раскрытой странице – почему-то понял, что эта книга может сейчас очень пригодиться тебе. Подсказать нужное.

   - Я никогда не пренебрегаю предчувствиями, - благодарно кивнула ему Мориса. – Отнесём её ко мне и отправимся в город? Или, может, оседлаем лучше Берни и полетим в горы кататься на санях? Покажу тебе свой любимый маленький домик в межгорье, где и зимой живёт горный смотритель. Чтобы вечером собраться с мыслями, утром нужно хорошо проветрить голову. Что скажешь?

    Вопрос свой Мориса задала уже на ходу, когда повернули они обратно к замку, чтобы оставить Тистрата смиренно ожидать вечера в тепле и тишине. Не было сомнений, куда желается самой Морисе, и Фернан ответил:

   - Я вырос в степи и никогда с гор на санях не катался – сегодня и узнаю, что это такое.

   - Будешь править санями: тогда покажется особенно захватывающе! – пообещала сразу оживившаяся Мориса. – Как можно быть неуязвимым и не воспользоваться этим?

    Маленькая ведьма утверждала, что день для катания самый удачный: солнце не слепит, небо затянуто снежно-облачной дымкой, будто пшеничной мукой припудрено вместе с землёю. И даже Фернану, так и не ставшему ценителем перелётов, казалось, что Берни не успел взлететь, как уже собирается приземляться, приближая маленький домик, единственный в причудливо изогнувшейся меж гор ложбине, на самой вершине склона. Старый горный смотритель, большой любитель поболтать с драконами, сразу принялся пытаться разговорить Берни, только лишь молодые гости выбрали себе одни из нескольких саней и отправились кататься. Сани казались Фернану необычными: полозья их были удлинены и загибались вверх, как два рога.

    Мориса не шутила: править санями она всерьёз предоставила Фернану, и оказалось это совершенно не сложным, когда устроилась сама она за спиной и держалась за его широкий кожаный пояс, обняв его ручками в пушистых дымчатых рукавичках, и подсказывала, как и куда направлять сани. Голос её казался в горах совсем другим – будто был частью морозных шорохов маленьких кедров и сосен, от которых торчали из снега лишь верхушки.

    У Фернана взлетало сердце так, будто он по-прежнему парил над межгорьем на спине Берни, а не мчался в санях по земной тверди, по засыпанному снегом тысячелетнему камню. Подскакивая на высоких крутых ледяных пригорках, много раз могли они перевернуться, и Мориса тихонько этому смеялась. И всё-таки в самом конце пути, невероятно разогнавшись, сани на полном ходу опрокинулись на склоне, резко накренившемся вдруг влево, и ездоков выбросило в снег.

    Вскочив, Фернан тут же бросился озираться вокруг себя, и шумно облегчённо выдохнул, когда увидел чуть выше на уступе весёлую Морису - сидящую в снегу, как горностай, и с катышками снега в волосах. Сразу же, насколько мог быстро, побежал Фернан к ней.

   - Одна рукавица улетела от меня, - произнесла она, тряхнув волосами и тут же вкладывая холодную мокрую ладошку в его протянутую руку. – А ты ничего не потерял, неуязвимый дигерец?

    Хотя Мориса всего лишь болтала, чтобы подбодрить его, Фернан сразу же потянулся проверить тяжёлую связку усадебных ключей на поясе – и не нащупал ничего.

   - Действительно пропало что-то? – сразу спросила она.

   - Ключи. Двенадцать ключей на одной связке - от разных домашних служб и строений, - признался Фернан, стараясь никак не выдать голосом степени своей досады.

   - Не страшно, я найду, это несложно, - успокоила его Мориса, вытаскивая крупную булавку из капюшона мехового плаща и помещая её остриём вниз в тут же сделанную в снегу ямку.

   - Двенадцать ключей, - повторила она, и глаза её вдруг осветились изнутри ярким быстрым солнечным бликом. – Спасибо тебе, драгоценный мой растяпа, таскающий с собой пол усадьбы! Да, и вот ключи от твоих медовых погребов и книжных собраний…

    Мориса вытащила связку разномастных ключей из ямки, где только что была одна лишь булавка, и протянула Фернану, от всей души чмокнув его в щёку. Её торжествующий вид так не вязался с их смешным положением, что Фернану и спрашивать ничего не надо было: малышка ведьма нашла ответ на вопрос, над которым раздумывала не один день.

***

Близилась ночь, а Фернан не мог заставить себя лететь домой: сидел в самом дальнем укромном углу «Узорчатого Кубка» и вспоминал на все лады прошедший день.

    Путь на вершину оказался легче, чем он ожидал: у Морисы была с собою узкая фляга со сладко-терпким напитком, придающим сил, а сани стали каким-то образом невесомыми – Фернан будто просто тянул за собой верёвку, на другом конце которой ничего не было.

   - Я очень редко балуюсь такой пустой ворожбой, поэтому сегодня меня это извиняет, - хитро повела плечами Мориса.

    Фернан без всякой ворожбы нашёл по дороге её дымчатую варежку и тут же надел ей на руку, чуть дольше положенного задержав её ладошку в своих руках.

   - Ну и болтун же Ваш дракон, миледи Мориса! – восхищённо сказал горный смотритель, прощаясь с извалявшейся в снегу парочкой весёлых ездоков, возвращающих ему сани. – Целых пятнадцать слов я из этого Берни вытянул. Такому дракону как раз только и хранить тайны молодых девиц! – хитро прищурившись, старик подмигнул Фернану и заставил его на миг и вправду почувствовать себя счастливцем, составляющим тайну Морисы. Если бы не всё тот же «болтун» Берни, отрезвляюще строго глянувший на Фернана, он бы точно позволил себе размечтаться… «Мыслимое ли дело?» - не зло укорял взгляд Берни. Фернан сразу припомнил, что рассказывала, смеясь, Мориса о своём новом драконе: «Для Берни я не ведьма и даже не женщина – я просто ребёнок Лорда-Хранителя».

    Сейчас, как Фернан был уверен, Мориса сидит за резным столиком в своих покоях в обществе «надменного Тистрата» и улыбается одними глазами и постукивает каблучком сафьяновой туфли, когда подкидывает Тистрат нужную ей мысль.

ГЛАВА 9

Предстоящее ему дело было Ивару только в удовольствие: приятно было думать, что он возвращает то, что и не должно было покидать Дом Истейнов.

    Держа путь в Дигерэш на праздник Зимнего Солнцестояния, заехал он по дороге в монастырь праведного Зиттура, один из провинциальных оплотов Святого Епископата в Восточной Короне. Настоятель отец Тимус, принимая сына маркиза Истейна, не счёл нужным даже скрывать своё прохладное осторожное удивление его визитом, но Ивар был безупречно почтителен и приветлив.

   - Вернувшись из похода, я принялся помогать отцу в неотложных делах, направленных на укрепление Элфитта. Я не забыл, а лишь отложил проявление своей благодарности Провидению за ниспосланную мне военную удачу. Святой отец, не отриньте моё скромное пожертвование на эту обитель.

    Ивар с подобающим месту и поводу поклоном протянул отцу-настоятелю увесистый мешочек с серебром, и тот принял его довольно милостиво, заметно смягчив даже напряжённые скулы и острый злой подбородок.

   - Я хотел бы доверительной беседы с Вами, - продолжал тогда Ивар. – В таком месте, где мог бы не беспокоиться, что нас может услышать третье лицо.

    Отец Тимус покосился на стоявшего невдалеке оруженосца своего гостя, которому давно оттягивала руки громадная восхитительная плетёная корзина, полная винных бутылок, увесистых ломтей ветчины и сырных головок.

   - Мой кабинет сей же час к Вашим услугам, сын мой, - произнёс он, приветливым жестом приглашая Ивара следовать за собою. Ивар, в свою очередь, сделал едва заметный знак оруженосцу идти следом.

    Кабинет отца-настоятеля находился сразу за алтарной частью центрального храма, и оруженосец, едва поставив на пол свою ношу, был тут же отправлен отобедать на постоялый двор для паломников. Отец Тимус, стараясь сохранять несуетный благообразный образ, залез в резной настенный шкафчик, но, судя по выражению лица, не обнаружил там искомого.

   - Я отлучусь совсем ненадолго, сын мой: усаживайтесь поудобнее в кресло и отдыхайте пока с дороги.

    Как и обещала Мориса, в келье-кабинете настоятеля вдруг не оказалось ни кубков, ни чаш для вина – ну и странность...!

    Едва отец Тимус прикрыл за собою дверь и быстрые шаги его стали удаляться, Ивар достал из нагрудного мешочка, спрятанного под одеждой, небольшой костяной крючок – почти неотличимый от тех, что используют женщины для вязания. Подойдя к противоположной окну стене, прикрытой тяжёлой, во всю стену тёмно-лиловой занавесью, он нырнул под портьеру, стараясь не создавать ни малейшего шума.

    Всю стену от пола до потолка занимало подобие шкафа, состоящее из мельчайших ящичков, ни один из которых не отличался от другого ни единой приметой. Ивар выпустил крючок из пальцев, и тот не упал на землю, а плавно поскользил вдоль стены, ища нужное хранилище. Найдя его, крючок устремился в замочную скважину, служа отмычкой, и через мгновение нужный ящичек был открыт, Ивару оставалось лишь запустить туда руку и вытащить в горсти свою добычу. Ею оказался тяжёлый перстень-печатка с гербом Дома Истейнов – прежним, королевским гербом, из которого позже незаметно исчезли знаки королевской власти.

    Как ни притягивал Ивара перстень, каким бы триумфальным не казался ему момент воровства – или возвращения родового имущества, смотря с какой стороны судить – он тут же заставил себя спрятать печатку в нагрудный мешочек, откуда достал вязальный крючок. Сам же крючок, успевший ловко закрыть пустое хранилище, отправил он вослед печатке.

    Когда отец Тимус вернулся с двумя богато инкрустированными кубками и улыбкой предвкушения, Ивар сидел в кресле – не развалясь, а как подобает благочестивому молодому дворянину – и читал жития праведного Зиттура.

    О чём хочет говорить этот сын Торна Флюгера, бесстыдно носящий языческие обереги, желающий породниться с Горным Домом, и всё-таки не пожалевший и подношения на обитель? Из союза с подобными людьми всегда можно извлечь для себя пользу, если ты тоже трезвомыслящий человек.

***

- Как же ты замёрз, бедняга Харви, пока добирался ко мне… И пару хвостовых перьев точно потерял, - посочувствовала Мориса на державном языке Трёх Корон новому своему питомцу, устало, но сосредоточенно меряющему комнату шагами вразвалочку. – Никто не жалел тебя в дороге.

   - Бедняга! – подтвердил попугай на том же языке. – Никто, никто не жалел.

   - Тогда иди ещё поешь - и спать, - предложила Мориса.

    Харви наклонил голову, обдумывая предложение, и решил его принять: свой новый дом он нашёл довольно уютным, а корм вкусным.

    Мориса была довольна: крайне важно, как складывается начало пути. Если идёт тяжело, утопает в мелких досадных препятствиях – значит, был путь более подходящий, но ведьма его не увидела. Если сейчас Мориса скажет, что выбрала наилучший путь, это не будет пустым хвастовством. Сегодня утром Ивар, почтительно приложившись губами к печатке Дома Истейнов, вручил родовой перстень ей.

   - Не тревожься, я сохраню его для тебя, - обещала Мориса.

   - Я и не думал тревожиться: для меня он остаётся в семье, - произнёс Ивар, постаравшись придать своим словам особенное звучание, которого Мориса предпочла не заметить.

   - Как прошёл твой занятный разговор с отцом Тимусом? – лишь полюбопытствовала в ответ она.

   - Ты зря опасалась, что на нём стоит защита от твоего вина, - улыбнулся Ивар. – Они не додумались, что к отцу Тимусу кто-то приедет с таким угощением, так что мы побеседовали по душам.

   - Какая редкая удача – я до последнего не верила! Так расскажи мне, что ты узнал.

   - Не слишком-то мне легко говорить о таком с тобою, - слегка замялся Ивар. – Слишком непристойно для твоих ушей.

   - Так найди для непристойного пристойные слова, только и всего, - пожала плечами Мориса. – Широко ли известно о предпочтениях принца Стива – если слухи о них правдивы?

    Ивар сам не мог разобраться, притягивает его больше или пугает отсутствие у Морисы девичьей стыдливости, которую так тщательно пестуют в добродетельных девицах матушки и наставницы равнинных королевств. Немного подумав, он не спеша заговорил:

   - Да, слухи правдивы. Стив, наследник короля Харви, действительно предпочитает женщинам совсем юных пажей, для него изыскивают молоденьких смазливых сыновей бедных баронов по всей Восточной Короне. Некоторых облагодетельствуют приближением ко двору. А ещё говорят, что ни к чему более Стив не питает живого интереса – и к правлению в первую очередь. В народе глухая молва ходит уже давно: на площадях об этом не кричат, конечно. Святой Епископат знает – а король Харви знает о том, что Епископат знает. Поговаривают ведь, что и сам Харви не чужд тем же забавам, оттого и жена его, королева Миранда, так рано угасла и завершила земной путь. С анафемами, по словам отца Тимуса, спешить некуда: кто откажется управлять королём, о семье которого такое известно? Он уступит архиепископу все решения, лишь бы тот не обрушил на него и весь род его принародные проклятия со своей кафедры. Епископат тревожит одно лишь обстоятельство – способен ли будет принц Стив вообще завести наследника, чтобы этот удобно управляемый Дом продолжал занимать трон.

    Ивар замолчал, расстегнул тугой ворот – хотя на крепостной стене посреди зимы уж точно не было душно.

   - Надеюсь, ты говоришь об этом так мрачно и угрюмо лишь потому, что тебя беспокоит судьба твоей земли, отданной в руки бездарным правителям, - подхватила разговор Мориса. – Потому что для тебя самого всё складывается более чем удачно. Совсем скоро в народе вспомнят, что есть боковая ветвь королевского рода, есть Истейны, среди которых попадалась в старину парочка очень даже дельных королей. И чем не король молодой Истейн, получивший прозвание Ниосский за личную доблесть в походе, избавившем юг Короны от кочевников? И никто не усомнится, глядя на него, какие у него будут сыновья.

    Только что тревожный, напряжённый Ивар просиял, как зимнее дигерское солнце.

   - Ты знаешь, кого я хочу видеть их матерью и своей королевой.

   - А ты помнишь о нашем договоре, высокородный заказчик. Пока срок его не истечёт, мы не отвлекаемся ни на что другое.

   - Не предполагал, что это будет мне так сложно, Мориса.

    Ивар снял перчатки, заткнул за пояс и, зачерпнув руками свежий снег, умыл им лицо и волосы, и тут же принялся лепить ладонями тугой снежный комочек.

   - Ивар, весь следующий год тебе придётся немало попутешествовать по Восточной Короне, некогда будет предаваться печалям. У Короны двенадцать областей, если вести счёт на герцогства. А в обычном году двенадцать новолуний. Каждое новолуние тебе следует быть в столице нового герцогства. Начнёшь со своего Доккена, куда входит твоя пограничная марка Элфитт…

    Ивар больше смотрел сейчас на Морису, чем слушал её. Этот длинный и ровный участок крепостной стены открывал обзор бесконечных горных гряд. Где-то среди них таятся