Оглавление
- ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - КАК НАПИСАТЬ БЕСТСЕЛЛЕР
- АННОТАЦИЯ
- ГЛАВА 1 Это никуда не годится!
- ГЛАВА 2 Издатель, который не сразу сказал «да»
- ГЛАВА 3 «Эфирный Всполох»
- ГЛАВА 4 Ужин при звездах
- ГЛАВА 5 Где заканчиваются комфортные путешествия
- ГЛАВА 6 О том, как я почти перестала удивляться
- ГЛАВА 7 Путь, который я запомню на всю жизнь
- ГЛАВА 8 Не тот дракон, или о том, как рушатся ожидания
- ГЛАВА 9 Ночной визит
- ГЛАВА 10 О том, как слезы дракониц спасли мою карьеру
- ГЛАВА 11 Условия
- ГЛАВА 12 Творческие муки
- ГЛАВА 13 О том, как я получила неоценимый материал
- ГЛАВА 14 Творческие будни
- ГЛАВА 15 О том, как мир перевернулся
- ГЛАВА 16 Лед заменяет пламя
- ГЛАВА 17 Мир уже не будет прежним
- ГЛАВА 18 О том, как одна ночь способна перевернуть все
- ЭПИЛОГ
- ЧАСТЬ ВТОРАЯ - В ПЛЕНУ
- ГЛАВА 1 Чужая сказка
- ГЛАВА 2 О том, как я стала товаром
- ГЛАВА 3 Путь в никуда
- ГЛАВА 4 Красный песок
- ГЛАВА 5 Песок, звезды и один разбитый кувшин
- ГЛАВА 6 Страна песка и чешуи
- ГЛАВА 7 Сказочница
- ГЛАВА 8 Сказки на ночь
- ГЛАВА 9 Золотая клетка
- ГЛАВА 10 Змеиный дар и разбитое сердце
- ГЛАВА 11 План, обреченный на провал
- ГЛАВА 12 Дракон, который не сдается
- ГЛАВА 13 О конце этой истории и начале следующей
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - КАК НАПИСАТЬ БЕСТСЕЛЛЕР
АННОТАЦИЯ
Аннотация написана Женевьевой Коллинз, писательницей любовных романов, потому что никто другой не справился бы с этой задачей лучше.
Я всю жизнь писала о драконах. Десятки романов, сотни страниц, тысячи «обжигающих взглядов» и «страстных объятий». Я знала о них все – и не знала ничего.
Ведь драконы давно вымерли. Все, кроме одного.
И когда я отправилась к нему, чтобы наконец-то написать правду о драконах, я ожидала увидеть величественное существо с мудрыми глазами и загадочной улыбкой. А он оказался невыносимым, колючим, надменным типом, который высмеял мою книгу, назвал лучшие сцены из нее «розовыми соплями» и заставил переписывать каждую главу под его чутким руководством.
И я совершенно не была готова к тому, что меня похитят прямо из замка дракона, продадут в рабство, отправят через пустыню на невольничий рынок, где я достанусь самому невероятному существу на свете, который потребует, чтобы я сочиняла для него любовные сказки!
Будет ли искать герой моего романа до чертиков надоевшую ему особу в вечно сползающих очках?
Внимание! Ранее на сайте книги этой дилогии продавались раздельно под названием «Как написать бестселлер»! Теперь дилогия в одном файле выходит под названием «Дракон, верни сказочницу!»
Полностью самостоятельная история в рамках цикла «Как обрести любовь, не впадая в банальность»
Первая книга цикла: Дракон, верни принца!
Вторая книга цикла: Дракон, верни сказочницу!
Книга написана в соавторстве с Ириной Иви
Возрастные ограничения 18+
ВНИМАНИЕ! СОДЕРЖИТ СЦЕНЫ РАСПИТИЯ СПИРТНЫХ НАПИТКОВ
ЧРЕЗМЕРНОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ АЛКОГОЛЯ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ
ГЛАВА 1 Это никуда не годится!
Краткая биографическая справка
Имя: Женевьева Элоиза Коллинз.
Род деятельности: писательница любовных романов (специализация – драконы).
Сердечная привязанность: пока что только к своим героям, к идеалу Истинного Дракона и, как ни странно, к своему издателю (но она готова признать это лишь в минуты смертельной опасности или острого творческого кризиса).
Внешность: лет под тридцать, но выглядит намного моложе благодаря энергии, которая бьет из нее фонтаном, и привычке хмурить лоб только над плохими рукописями. Невысокого роста, что компенсируется осанкой человека, готового в любой момент бросить вызов миру. Темные волосы обычно собраны в небрежный, но очаровательный узел, из которого постоянно выбиваются непослушные пряди. Носит очки в тонкой оправе, которые вечно сползают на кончик носа, когда она чем-то увлечена. Одевается в практичные платья со множеством карманов для записочек, но при этом обожает нелепые, но вдохновляющие аксессуары вроде шляп с широкими полями, щедро украшенные искусственными цветами.
Характер: идеалистка, одержимая перфекционистка и ходячий катаклизм с добрыми намерениями. Искренне верит в силу любви, как двигатель сюжета и мироздания, но панически боится собственной банальности. Ее ум – это вечно кипящий котел идей, метафор и диалогов, который регулярно выплескивается через край, заливая все вокруг чернилами и хаосом. Бесстрашна в творческих поисках и до смешного непрактична в быту. Ее главный страх – написать «просто еще один роман», главная мечта – постигнуть суть любви во всех ее, особенно чешуйчатых, проявлениях.
Кабинет Женевьевы Коллинз был святилищем вдохновения и профессионального отчаяния, которые у нее делили помещение поровну, как супруги после скандального развода.
Глубокие вишневые портьеры защищали не столько от назойливого дневного света, сколько от необходимости видеть реальный мир – он всегда так некстати отличался от ее выдуманных вселенных, а единственными источниками света были четыре бронзовых настенных бра, сейчас, впрочем, выключенные. Женевьева нервничала и злилась, а когда она нервничала и злилась (что случалось частенько), она не выносила яркий свет, так что сейчас лишь толстой желтой свечи в тяжелом серебряном подсвечнике было позволено освещать кабинет, и ее мягкий пляшущий свет выхватывал из полумрака то разноцветные корешки книг на полках, то изящный секретер, то саму хозяйку кабинета. Женевьева верила, что правильный настрой требует правильной атмосферы, а правильная атмосфера, по ее мнению – это полумрак, угрожающе потрескивающие угли в камине и легкое головокружение от дефицита кислорода.
Женевьева сидела в своем любимом кресле у камина, где тлели последние угольки. Она держала исписанные листы – первые главы ее нового романа «Покори меня нежно». Название ее пока устраивало. А вот все остальное…
– Посмотрим, как это воспринимается на слух, – пробормотала она. – Все гениальное звучит музыкально. Все отвратительное – тоже, но иным образом.
Она откашлялась, приняла томный вид (натренированный перед зеркалом до автоматизма) и начала с выражением декламировать:
– «Его голос гремел, как отдаленный гром, сотрясая древние стены ее опочивальни.
– Марианна!
Златокудрая принцесса обернулась, и сердце ее замерло, а затем пустилось вскачь, явно не согласовываясь с первым импульсом. Он стоял в проеме окна, заслонив собою луну – существо из легенд и ночных кошмаров. В лунном свете его чешуя переливалась всеми оттенками расплавленного золота и кровавого рубина. Его могучие крылья были сложены за спиной, а глаза… О, эти глаза! Два расплавленных солнца, полыхающие в темных провалах глазниц…»
Женевьева сделала паузу и задумалась.
– Два расплавленных солнца в глазницах… Это же медицинская патология. Или очень неудачная иллюминация. Ладно, поехали дальше.
– «…дикой, первобытной страстью, которая прожигала ее насквозь.
– Ты пришел, – прошептала она, и ее голос дрогнул, как цветок на ветру».
(Цветок какой, надо уточнить. Роза? Слишком банально. Орхидея? Слишком экзотично. Одуванчик? Слишком просто.)
– «Я пришел за тобой, – ответил он, и его бархатный бас, низкий и вибрирующий, заполнил комнату, пробрался под ее кожу, заставил трепетать каждую клеточку ее существа. – Ты – моя судьба. Моя награда. Мое пламя.»
– Мое пламя, – с сарказмом повторила Женевьева. – Оригинально, ничего не скажешь. Не «мое сокровище», не «моя радость», а именно «пламя». Прямо как у газовой плиты.
Она продолжила, но уже без прежнего энтузиазма:
– «Он шагнул вперед, и комната наполнилась запахом дыма, грозы и чего-то дикого, неукротимого. Он был опасен. Он был прекрасен. Он был ее погибелью и ее спасением.
– Но… но я боюсь, – призналась Марианна, отступая на шаг и чувствуя, как сердце рвется ему навстречу, наперекор страху.
– Бойся, – сказал он, и в его голосе зазвучала насмешка, смешанная с нежностью. – Бойся этого огня, что я несу в себе. Но знай: он сожжет весь мир дотла, лишь бы согреть тебя одну».
– Гуманно, ничего не скажешь, – фыркнула Женевьева. – Ради одного романтического вечера – геноцид и климатическая катастрофа. Да он просто эгоист!
– «Его огромная чешуйчатая лапа с длинными острыми когтями протянулась к ней… Он коснулся кончиком когтя ее щеки… провел по линии скулы так бережно, так нежно…
– Твоя кожа… как лепестки лунной лилии, – прошептал дракон.»
– Лунная лилия, – задумчиво произнесла Женевьева. – Существует ли такое растение? Или я его выдумала? Надо спросить у садовника. Хотя, черт с ним, пусть будет. Читательницы не разбираются в ботанике.
– «Люби меня, – выдохнула она. – Люби, как только дракон может любить – порочно, опаляюще, навеки.
– Навеки, – поклялся он… – Моя душа, мое пламя, моя вечность – все твое…»
Тишина в комнате стала не просто тяжелой, а откровенно осуждающей. Даже портрет любимой бабушки над камином, казалось, смотрел на нее с укоризной: «И это ты называешь качественной литературой, внучка?»
– Ну вот, – пожаловалась Женевьева давно почившей бабуле. – Получилась эта… как ее… словесная шоколадная конфета с ликерной начинкой из дешевого пафоса. Съешь – и стошнит.
Она швырнула листы начатой книги на журнальный столик. Перо подпрыгнуло и упало на ковер, приняв позу литературного самоубийцы.
– В чем проблема? – писательница вскочила с кресла и забегала по комнате, сгребая в охапку беспорядочные мысли. – Проблема в том, Женевьева, дорогая, что все твои драконы – просто мускулистые, смазливые и слегка эксцентричные мужики с необычным кожным заболеванием и хобби – дыхательной гимнастикой с элементами пиротехники. Я ничего не знаю о драконах! Ни-че-го-шень-ки! Даже меньше, чем ничего! Как они говорят на самом деле? С какими интонациями? Допустим, они могут принимать человеческий облик – а как они тогда ходят? Уверенной походкой хищника или слегка неуклюже, как существо, не до конца освоившее новую форму? О чем они думают? Что для них значит любовь? Обладание? Защита территории? Или нечто большее? Как они проявляют нежность? Трутся ли головами, как кошки? Издают ли гортанные звуки? Или, может, делятся горящим угольком из своего сердца?
Она остановилась перед огромным зеркалом в деревянной раме, глядя на свое отражение – на лицо женщины, которая вот уже пять лет кормит читательниц любовными романами.
– Мне надоело описывать драконов, как бесподобных, обольстительных и опасных мачо с чешуей! – заявила она своему отражению. – Я хочу написать про то, какие драконы в любви в действительности! Про их настоящую психологию! Про их сложную, чуждую нам душу! Я хочу написать шедевр, а не очередное слащавое поделие!
Ее взгляд упал на полку с ее же книгами. «Поцелуй чешуи», «Коготь страсти», «Сердце, пылающее в ночи». Рядом скромно примостилась ее первая, неопубликованная рукопись – «Любовный напиток для дракона», которую все издатели вежливо отвергли. Может, они были правы?
– Нет! – твердо пр