Нежеланная.
Ненужная.
Нелюбимая.
Тычки да подзатыльники, брань и укоризны – вот все, что видела Тина с самого рождения. Отец, заезжий моряк, и не подозревал о ее существовании, а мать умерли в родах. Девчонка явилась на свет слабой, неказистой, рыжей – и в это в краю, где все смуглы и черноволосы будто растаявшая на солнце смола! Если уж родная тетка кликала ее чучелом, то деревенские ребятишки в глаза и за глаза вовсе дразнили красной ведьмой. Твердо усвоив, что ей лучше поменьше попадаться на глаза, девочка все дни проводила в сараюшке за хижиной рыбака: мыла, стирала, стряпала, плела сети. Лишь когда семья собиралась к ужину, а в бесконечной работе наступал перерыв, Тина побиралась к огню погреть зябкое тело, и все молчком, тишком, глаз не поднимая: не то заметят, высмеют, выгонят.
Обычные шли за столом разговоры – об улове, погоде, соседях, да проделках юного принца. Но однажды пошло толковище о поселившемся в горной хижине колдуне. Рыбаки из окрестных деревень посылали к нему детей обучаться грамоте и знахарству. Плату колдун брал на удивление малую – молоком, овощами да рыбою, к тому же лечил больных людей и скот надежно…
Один из сидевших за столом братьев почувствовал, как его дергают за рубашку.
- А колдун шибко страшный? – спросил тонкий девичий голос.
Парень мигнул остальным, и вокруг наперебой загудели:
- Да нет, не шибко!
- Только на голове у него рога…
- А на ногах копыта!
- Еще клыки как у волка…
- И ест он уродин навроде тебя!
И довольные своей шуткой, расхохотались. Тина поспешила убраться в свой уголок.
Не обиделась, нет.
Задумалась.
***
Проснувшись на заре, привычно подхватила большой кувшин. Источник был неподалеку, но сегодня Тина решила, что дальше, в горах, вода куда чище и вкуснее. Только раз, уходя по тропе вверх, оглянулась и даже удивилась: так мал оказался рыбацкий поселок по сравнению с ленивым морем и сонным небом, а ведь он был для нее целым миром.
Через пару часов солнце уже стояло высоко, а между ней и домом легло расстояние, измеряемое усталостью ног и бранью, которой ее встретят по возвращении. Но она все же шла дальше: хотя впереди ждал страх, сзади подгоняли стыд и боль.
Наконец добравшись до источника, Тина наполнила кувшин. Опустив горящие подошвы в малый омут неподалеку, с наслаждением шевелила пальцами в холодной воде.
- Дай и мне напиться!
От неожиданности Тина даже взбрыкнула ногами, обрызгав подол платья. Вскочила.
Парень сидел на камне чуть поодаль. Глядел на нее с улыбкой. И когда только так неслышно подошел?
С неловким поклоном Тина поднесла ему кувшин. Парень пил долго, с удовольствием, отдыхая; прозрачная вода стекала по гладкому подбородку. Наконец опустил кувшин.
- Нехорошо девочке так далеко уходить от дома. Откуда ты? Куда идешь?
Отдай он кувшин, Тина тут же бросилась бы наутек: непривычна была разговоры разговаривать, тем более с незнакомцами. Но парень не отдавал, да еще говорил необычно мягко, так что она даже осмелилась глянуть ему в лицо. Загорелая кожа, темные волосы, схваченные в хвост плетеным цветным шнурком, золотая серьга в ухе, как у цыгана, обычная дорожная одежда…
Нездешними оказались глаза – зелено-синие, яркие, они оставались печальными, когда юноша улыбался, и Тина вдруг поняла, что он гораздо старше, чем показалось с первого взгляда.
- Снизу иду, - промолвила осторожно. - К колдуну.
- К колдуну, - повторил парень. – Должно быть, в твоей семье кто-то болен?
Тина молча качнула головой.
- Или ты хочешь приворожить какого-нибудь парнишку? Ну же, смелее! Говори!
- Я хочу сама…
Он наклонился к ней, чтобы расслышать.
- Я хочу чтоб… я красивой хочу…
Сеймур окинул прищуренными глазами понурившуюся фигуру в стареньком, слишком коротком для такой большой девочки платье. Голова ее была закутана серым платком так плотно, что он видел только опущенные веки.
- А кто сказал, что ты некрасива?
Вздохнула прерывисто:
- Они все… да я и сама знаю - уродина…
- Сними-ка платок, я взгляну, - попросил парень.
Тина отпрянула, вцепившись в тряпку.
- Нет! Ни за что!
- А зачем тебе быть красивой?
- Чтобы они меня любили, - ответила Тина, не задумываясь.
- А ты сама любишь кого-нибудь?
Тина отвела взгляд.
- Я хочу… но они не дают. Толкаются. Вот так, глазами. И еще все смеются надо мной.
Парень положил руку на ее вздрогнувшее плечо – Тина не шарахнулась только потому, что тепло его ладони оказалось удивительно приятным. Успокаивающим.
- Девочка, любят не за красоту – за свет. Кто-то погасил в тебе источник света – люди ли, природа… Что будешь делать, привратись ты в красавицу?
- Я… я бы дружила со всеми. А еще бы в меня влюбился принц и увез в свой королевский замок.
- Вон туда? - Замок высился над морем, мрачный и древний, как седые скалы вокруг. – Тебе так нравится принц?
Тина истово кивнула. Как-то принц пролетел по поселку с кавалькадой своих приятелей, и ее очаровал его алый плащ и ослепительный блеск драгоценностей и сбруи.
Парень обвел взглядом скалы, бедные жизнью и цветом, сказал задумчиво:
- Принц обожает загонять беспомощную добычу. Красота принадлежит миру, как тепло – солнцу, добро – людям, свежесть – морю. А ты хочешь запереть ее за каменными стенами…
Тина смотрела боязливо: она не поняла его, но звук негромкого голоса был приятным. Собеседник вздохнул, поднялся. Был он строен и гибок, на прямых плечах лежал серый дорожный плащ.
- А если колдун тебе откажет?
Тина даже вздрогнула: эта мысль не приходила ей в голову. Вернуться… оставшись такой, как она была?!
Девочка подняла голову следом, и Сеймур разглядел в тени уродливого платка глаза загнанной оленихи.
- Тогда я просто умру.
- У тебя есть чем ему заплатить?
- Да, вот, - на доверчиво протянутой ладони лежала невесомая медная монетка.
Сеймур задумчиво оценил на монету: то ли подобрала где потерянную, то ли получила за тяжелую работу…
- Попросись к колдуну служанкой на год. Если будешь хорошо работать, он обязательно выполнит твою просьбу.
- Спасибо, добрый человек! – Тина неловко поклонилась. А когда выпрямилась, парень уже исчез. Шаги его были так невесомы, что подумалось – не с горным ли духом побеседовать довелось?
***
До хижины колдуна Тина добралась лишь к вечеру. Встала в сторонке, боязливо оглядываясь. Вокруг на многие мили были пустошь да камень, а здесь буйно и мощно тянулись к небу деревья, отбрасывая на землю щедрую тень, по берегам стремительного ручья зеленела трава, в которой светились яркие цветы.
- Эй, чего тебе надо?
Парнишка смотрел на нее, засунув руки в карманы. Он был ненамного старше, но шире в плечах и враждебней.
- Я к колдуну в услужение, - кротко ответила Тина.
Мальчик свистнул пронзительно, и каменная ограда усыпалась детскими рожицами.
- Эй, гляньте на колдунскую служанку!
Ребятня дружно рассмеялась, из-за ограды выглянуло несколько девушек постарше.
- Нужна ему была такая замарашка!
- Да ты и дня у него не прослужишь – уже трясешься, как овечий хвостик!
- Поглядите-ка, какая важная пришла – «в услужение»!
Понурившись, Тина ковыряла босой ногой землю, пока обида и страх не объяли ее и она не разрыдалась. Да так громко, что не заметила, как стихли смех и улюлюканье.
Теплые ладони уже знакомо легли на ее плечи. Вскинувшая голову Тина обрадованно вцепилась в руки знакомого незнакомца.
- Добрый человек, запрети им смеяться!
- Ну что же ты, Тина, - сказал тот негромко. – Я уже давно тебя жду. Идем.
Тина послушно вошла следом в каменный дворик, шагнула в хижину, опасливым взглядом обшаривая завешанные травами стены. Страшного колдуна здесь пока не было, и она вздохнула свободнее.
- Приступай к работе, - сказал парень.
- Спасибо тебе, добрый человек, - вновь поклонилась девушка. – Как зовут тебя?
Парень обернулся на пороге, блеснув улыбкой.
- Сеймуром. А люди кличут колдуном.
***
Тина работала, не поднимая ни головы, ни глаз. Вскоре старая замшелая хижина словно засветилась изнутри, потом заблестел и выложенный камнями двор. Колдун изредка наблюдал за ее работой, неизменно хвалил; на столе у нее всегда было молоко и хлеб, и сыр. И угол с постелью за занавеской, в который Сеймур никогда не заглядывал.
Понемногу убедившись, что колдун не собирается – по крайней мере, на ее глазах – превращаться в рогатое чудовище, Тина осмелела настолько, что начала выглядывать из хижины во время уроков грамоты. Появлялись здесь и почти взрослые девушки – для обучения знахарскому делу. Улучив момент, они немилосердно щипали Тину за то что выбор колдуна пал на какую-то уродскую девчонку: уж они-то сами всяко могли услужить пригожему магику!
Странные это были уроки. Выученные буквы превращались в бабочек, легким ветерком проносящихся над головами, а цифры – в цветы, рассыпающиеся душистой пылью. А его чуть медленные рассказы об увиденном напоминали бесконечные волшебные сказки о дальних странах, странных людях и дивных зверях.
Когда вечер ложился на горы и солнце тонуло в горящем море, в хижине у очага оставались дети, которым слишком далеко было добираться до дома. Тина поскорее забиралась в свой угол на лежанку, набитую душистыми травами, и затихала под ровный голос колдуна: Сеймур рассказывал истории или пел чужеземные песни на неизвестных языках.
День за днем колдун-хозяин оставался все тем же добрым человеком, что встретился однажды у горного родника. Разговаривал он с ней редко, и все о понятных вещах: о еде, очаге, погоде. И редко смотрел на нее своими странными глубокими глазами. Он запретил детям дразнить ее, никогда не бранил сам и не пугал своим колдовством. А время шло, катилось душное лето, и однажды к хижине пришла, настороженно оглядываясь, высокая, худая и черная, как ворона, женщина. Узнавшая свою тетку Тина бросилась в хижину и там забралась под стол. Прошлое вновь встрепенулось в ней, забилось больным комком в груди. Задыхаясь от его тяжести, Тина сжимала кулаки и безмолвно молила: «Не отдавай, не отдавай меня!»
Слышался визгливый голос тетки и тихий колдуна, снова крик - негромкий ответ. Постепенно крик сходил на нет, словно скатывался по пологой горке; тетка сказала – плаксиво и раздраженно:
- Так-то оно так, но хотя она девка страшненькая да убогонькая, негоже ей жить в одном доме с мужиком, колдун он там или не колдун!
Сеймур тихо рассмеялся:
- Этого будет довольно, чтобы ты успокоилась?
Звон монет проник сквозь забитые мхом щели. Тетка побурчала еще, но негромко и довольно, словно сытая кошка. Стих шорох удаляющихся шагов, и колдун позвал:
- Тина.
Она нерешительно вылезла из своего укрытия.
- Я откупился от твоей родственницы. Или ты хотела уйти с ней?
- Нет!
Колдун сел на скамью, осторожно потянул Тину к себе, поставив меж раздвинутых коленей.
- Потому что ты хочешь стать красивой?
Тина поглядела на него и сказала грустно:
- И еще потому что ты добрый. Но я все равно тебя боюсь.
Улыбнувшийся Сеймур потянулся к ее вечному платку. Он был готов увидеть следы болезни или ухмылку природы – но только не то, что увидел.
Опустившая голову и глаза Тина услышала его глубокий вздох и несколько слов, нежно, нараспев, произнесенных на незнакомом языке.
- Лорелея, - сказал он с тихим изумлением. – Как ты попала сюда?
Он осторожно провел рукой по ее волосам, сказал задумчиво:
- Настоящее золото меняют на поддельное. Я видел, девочка, и знаю, - ты будешь красивой. Но ты должна…
Тина замерла – вот оно! Сейчас он скажет, что это слишком дорого или велит сделать всякие пугающие вещи!
- …каждое утро купаться в озере, сытно есть, долго спать – и никого не бояться. А еще ни при ком, кроме меня, не снимать платка. Впрочем, я куплю тебе новый. И одежду тоже.
- А... когда ты будешь колдовать? – подозрительно спросила Тина: уж очень эти условия отличались от тех, которые она себе напридумывала.
- Всякий раз, когда гляжу на тебя, - ответил Сеймур серьезно, но в бездонных его глазах плясали веселые солнечные зайчики.
***
- Скажи, учитель, - спросил Кантор, парнишка, встретивший Тина так неприветливо в первый день, - а почему ты просто не наколдуешь себе еду? И жил бы ты тогда не в этой развалюхе, а…
- Золотые чертоги, да? – слабо улыбнулся колдун. – Хрустальные дворцы? Знаем, знаем, все через это проходят. Наступит время, и ты поймешь, как много можно сделать обычными человеческими руками и обыкновенной головой. Сейчас ты жаден и хочешь повелевать вещами и людьми, но однажды узнаешь, что твой дар – не только радость…
Он глядел на детей, но словно их не видел. Он говорил, но будто размышлял про себя.
- Магия копится во мне, как мужская сила, и я не хочу растрачивать ее на пустяки, как себя – на случайных женщин. Лишь когда магия и любовь выплескивается в долгожданном порыве, ты испытываешь настоящее наслаждение и восторг… А следом приходит пустота.
И Сеймур спохватился: кому он это говорит? Девочки хихикали, услышав только то, что касалось любви. Мальчики недоуменно (и слегка презрительно) переглядывались: а точно ли колдун может сотворить что-то для себя полезное?
А Тина уловила печаль в голосе Сеймура, и впервые взглянула на него без привычной осторожности, пытливо. Неужели и колдун может чувствовать боль и грусть? Он сидел в тесном кружке учеников: достаточно высокий, чтобы нравиться рослым деревенским девушкам, но слишком далекий, чтобы заметить их свежие лица и здоровые тела. Стройный, гибкий: узкие ладони с длинными пальцами вовсе не казались слабыми и изнеженными. Лицо было приятным, плечи - крепкими, манеры - вежливыми, но он был так далеко, далеко от всех…
И совершенно один.
Колдун словно услышал мысли Тины, потому что неожиданно поднял на нее глаза и улыбнулся.
- На сегодня всё. Бегите по домам!
Когда все разошлись, Тина уже с привычным удовольствием скинула платок, распустила узел из кос. Принялась разбирать ворох трав: они с колдуном часами бродили по округе, и он показывал ей травы, пригодные для лечебных и любовных отваров.
Сеймур полуприлег рядом, наблюдая. Наугад вытянул из вороха седую былинку.
- Что это?
Запинаясь под его улыбавшимся взглядом, Тина рассказала, что знала.
- А это? – коварно спросил Сеймур. Девушка испуганно уставилась на яркие цветы с сильным сладким запахом.
- Я не знаю… не помню про них…
- Еще бы ты помнила, - колдун повертел в пальцах цветок. – Я сорвал его просто потому, что он красив, и хотел подарить тебе. Почему тебе вдруг стало меня жалко?
Тина вспыхнула – ничего от него не укроется!
Опустив взгляд, чтобы не смущать, Сеймур вложил ей в руку цветок, но не отпустил, словно думал, что Тина тут же его выкинет.
- Потому что ты говоришь, а мы тебя не слышим… не понимаем тебя….
Колдун рассматривал ее руку так и эдак, словно некую диковинку.
- Видно, я сильно сдал, раз меня начали жалеть маленькие девочки! Странная, Тина, у тебя рука.
- Почему странная? И вовсе я не маленькая! Другие в моем возрасте уже замуж выходят и детей рожают!
- Все вы тут для меня маленькие. А странная… потому что я не могу предсказать по ней твою судьбу. Твои звезды изменчивы, и будущее – как отражение в текущей воде – дрожит и колеблется. Я вижу только, что удивительна твоя дорога и…
Он смолк и сложил ее пальцы, обхватывая подаренный цветок.
- Что там? – испугалась Тина. - Что ты увидел?
- Что ты точно будешь красивой, - сказал колдун с коротким смешком.
***
Они смотрели друг на друга – стройный молодой человек в простой одежде и седой старик в роскошном наряде.
- Маг Сеймур, - сказал старик.
- Ваше величество, - сказал колдун.
И они вежливо, но не подобострастно поклонились друг другу. У короля были черные молодые глаза, когда их взгляд задел Тину, та привычно собралась удрать в хижину. Но Сеймур взглядом приказал ей оставаться на месте.
- Так вот каков ты, великий маг! – произнес король. – Я много о тебе слышал. Удивлен, что ты остановился здесь, а не в моем замке.
- Я же не придворный волшебник, - спокойно отозвался колдун.
- Но мы могли бы проводить время в интересных беседах… Как ты оказался на наших берегах?
- Ветер судьбы привел меня сюда и вновь позовет, когда для этого наступит время.
- Слышал, ты учишь детей.
- Это скорее отдых, чем работа, - улыбнулся колдун. – Я надеялся найти себе ученика, но здешние дети не пойдут дальше деревенского знахарства и ворожбы.
- Эта нищенка, - король, не глядя, кивком указал на Тину, - одна из них?
Рука колдуна легла на плечо Тины.
- Это моя служанка. Сирота. Если у нее нет нового платья, в том нет ее вины. Как нет твоей заслуги в королевском скипетре. Вам двоим все досталось по наследству.
Король помолчал: девушка ясно видела, как гнев и уважение к магу борются в нем. Чувство справедливости победило.
- Мы будем рады видеть тебя в гости в замке. Если хочешь, приходите вдвоем со своей ученицей.
***
Боясь отстать и потеряться, а потому вцепившись одной рукой в плащ колдуна, Тина с открытым ртом брела по огромным замковым залам. Вертела головой, рассматривая хрустальные люстры в сотни свечей, резьбу потолков, неяркую прелесть гобеленов, блеск натертого паркета. Все это ошеломляло и даже пугало - роскошь просто выталкивала ее вон, портреты на стенах глядели с недоумением и даже с гневом: ты-то здесь зачем?!
Большую часть времени своих встреч король с колдуном проводили в библиотеке. Мужчины рассматривали древние книги, обсуждая, а то и жарко споря, зачитывали ветхие свитки. Тина обычно сидела у ног Сеймура, положив голову ему на колени, смотрела в огонь камина и слушала. Маг иногда машинально трепал ее по голове, словно щенка, прикорнувшего рядом. Странный ритм и напевность древней речи завораживали. Тина следила за пальцами, двигавшимися вдоль линий загадочных букв, и воображала дивные истории прошлых событий и битв. Со временем даже начало казаться, что она понимает старый язык…
В один из таких дней в библиотеку ворвался принц. Тина вскочила с заколотившимся сердцем – так он был красив.
- Это и есть знаменитый маг Сеймур Сунганский? – спросил юноша бесцеремонно, разглядывая колдуна черными насмешливыми глазами.
- Маг Сеймур, это мой сын и наследник. А вы, поприветствуйте его как должно!
Принц небрежно, точно отмахнувшись, отвесил шутовской