Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ГЛАВА 1. Вступительные экзамены
- ГЛАВА 2. Зельеварение и первая лысина Некроса
- ГЛАВА 3. Первый экзамен: огненный шар и несгораемый шкаф
- ГЛАВА 4. Подпольный клуб «Алхимики без границ»
- ГЛАВА 5. Мирослав и защитный барьер
- ГЛАВА 6. Аглая и первое столкновение
- ГЛАВА 7. Три сожжённых кабинета
- ГЛАВА 8. Отстранение и первые пациенты
- ГЛАВА 9. Четвёртый курс: бабушка и поворот
- ГЛАВА 10. Дипломная работа
- ГЛАВА 11. Прощание с Академией
- ГЛАВА 12. Эпилог. Выпускной
АННОТАЦИЯ
Первый курс. Вступительный экзамен. Простейшее задание: поднять перо левитацией. Велина Огнева поднимает перо вместе со столом, чернильницей и мантией экзаменатора. Ректор, услышав знакомую фамилию, вздрагивает. Тридцать лет назад бабушка Велины вот так же подожгла здесь стол, а потом едва не уничтожила Академию, вызвав огненного духа.
Но Велина — не бабушка. Она справится. Наверное.
Четыре года учёбы — это четыре года хаоса. Три сожжённых кабинета. Один несгораемый шкаф, который, как выяснилось, всё-таки сгораемый. Подпольный клуб «Алхимики без границ». Декан Некрос, который лысеет и начинает икать при одном её имени. Магистр Громов, который лично берётся учить её контролю. Мирослав — тихий очкарик, единственный, кто не боится стоять под её огненным шаром. Аглая — богатая соперница, которая её ненавидит и тайно на неё работает.
А ещё — призыв фамильяра, на который никто не ответил. Тишина, звенящая в ушах. И слова Громова: «Ваш фамильяр тоже ждёт. Может быть, он уже близко».
Приквел романа «Травница поневоле, или Куда деть боевого мага». История о том, как становятся Огненной Карой — и почему ректор считает дни до выпускного.
ГЛАВА 1. Вступительные экзамены
Стольград встретил Велину Огневу шумом, запахом угольного дыма и мокрой шерсти — накануне прошёл дождь, и город блестел лужами, в которых отражались высокие башни Академии. Она приехала одна, без сопровождающих, с потрёпанным чемоданом в одной руке и плетёной корзинкой в другой. Корзинку собирала бабушка — всю ночь пекла пироги с капустой и заворачивала их в чистое полотенце, пока Велина спала.
— В городе кормят по-другому, — сказала бабушка на прощание, сунув корзинку ей в руки. — Не как у нас. Я тебе с собой положила, чтобы ты сразу не голодала. И мантию не заляпай в первый же день. Люди смотрят.
— Я постараюсь, — пообещала Велина.
— И не тушись. Они там все умные, образованные, будут на тебя сверху вниз смотреть. А ты не смотри в ответ. Ты слушай.
— Что слушать?
— Себя. — Бабушка поправила выбившуюся прядь у неё надо лбом. У неё были сухие, морщинистые руки, но движения оставались точными — руки женщины, которая всю жизнь работала с травами, но когда-то умела и кое-что другое. — У тебя дар, Велина. Не как у других — огонь у тебя внутри. Горячий. Он может жечь, а может греть. Смотри, чтобы грел.
Велина тогда отмахнулась — слишком волновалась перед дорогой, чтобы вдумываться в бабушкины загадки. Но слова запомнила. Как запомнила и то, что бабушка никогда не рассказывала о своём прошлом. Оно было закрытой дверью — Велина знала, что дверь есть, но не знала, что за ней. И привыкла не спрашивать.
Бабушку звали Агата. Агата Огнева. В Глухомостье её знали как травницу — не магичку в официальном смысле, без диплома и лицензии, но с таким чутьём на травы и настойки, что к ней приезжали даже из соседних деревень. Никто в деревне не знал, что когда-то, очень давно, она стояла на пороге Академии — и переступила его. А потом её дар запечатали, и она вернулась домой с болью, о которой никогда не рассказывала.
Вступительные экзамены длились три дня. Первые два — письменные: теория магии, основы рунологии, классификация магических существ, базовые принципы зельеварения, история магических родов. Велина писала быстро, почти не задумываясь — бабушка годами скупала у заезжих торговцев старые учебники, и к пятнадцати годам Велина знала теорию лучше многих абитуриентов, готовившихся с репетиторами. Она не боялась вопросов — она боялась только одного: что её не допустят до практики. Что, увидев её оценки, скажут: «Теория — это прекрасно, но у вас нет дара. Извините».
На третий день, когда вывесили списки допущенных до практического экзамена, она нашла свою фамилию в первых строках. Сердце стукнуло так, что на мгновение перехватило дыхание. Допустили. Теперь главное — не опозориться.
Практический экзамен проходил в малом зале для испытаний — длинной аудитории с высокими потолками и окнами, выходящими во внутренний двор. Вдоль стен стояли пустые столы для будущих экспериментов, а в центре, на возвышении, уже сидела приёмная комиссия: трое преподавателей и ректор, которого Велина раньше видела только на портрете в приёмной. Портрет не врал: архимагистр Теодор Ветровей действительно выглядел как человек, чьё терпение испытывали годами. Седые волосы, окладистая борода, посох из окаменелого дуба, усталый взгляд человека, повидавшего слишком много абитуриентов.
Рядом с ним сидел декан некромантии — магистр Некрос. Тогда, в день экзамена, у него ещё была пышная шевелюра, которую он, как выяснилось позже, очень берёг: мыл специальным отваром из семи трав, расчёсывал перед сном и никому не позволял к ней прикасаться. Он был относительно молод, амбициозен и смотрел на абитуриентов с плохо скрываемой скукой — до Велины.
Задание было простым. На столе перед экзаменаторами лежало перо. Обычное гусиное перо, даже не зачарованное. Нужно было поднять его в воздух с помощью левитации и удержать в течение трёх секунд. Простейшее заклинание, которое осваивают на первом уроке. Приёмная комиссия смотрела именно на контроль — как абитуриент управляет потоком магии, насколько точно дозирует силу, может ли вовремя остановиться.
— Огнева, — объявил секретарь, сверившись со списком.
Ректор, уже потянувшийся за стаканом воды, замер. Рука его дрогнула, и несколько капель пролилось на бумаги.
— Огнева? — переспросил он с интонацией, которая ясно давала понять: это имя он уже где-то слышал. И воспоминания эти были не из приятных. — Из Глухомостья?
— Да, архимагистр, — ответила Велина, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Ветровей медленно поставил стакан, не сводя с неё глаз. Потом перевёл взгляд на Некроса. Тот, не понимая причины заминки, пожал плечами.
— Архимагистр? — спросил Некрос. — Что-то не так?
— Огнева, — повторил ректор, пробуя фамилию на вкус, как пробуют старое вино, оказавшееся уксусом. — Агата Огнева. Глухомостье. Это ведь ваша родственница?
Велина замерла. Откуда ректор знает бабушку?
— Это моя бабушка, — осторожно ответила она. — А вы... знакомы с ней?
Ветровей издал короткий смешок, в котором не было ни капли веселья.
— Я был в совете, который решал её судьбу, — сказал он. — Тридцать лет назад. Это был... запоминающийся день.
Некрос, начинавший скучать, внезапно оживился. Он перевёл взгляд с ректора на абитуриентку, потом обратно, и на его лице медленно проступило узнавание.
— Подождите, — произнёс он. — Агата Огнева? Это не та, из-за которой нас, младших ассистентов, подняли посреди ночи разбирать завалы в западном крыле? Я тогда только начинал преподавать и помню запах гари. И оплавленный камень. И девушку, которую уводили под руки...
— Та самая, — перебил Ветровей. — Именно та.
Некрос перевёл взгляд на Велину, и его лицо изменилось — скука исчезла, уступив место настороженности и профессиональному интересу.
— Значит, внучка, — медленно произнёс он.
— Внучка, — подтвердил Ветровей. — Будем надеяться, что она унаследовала только талант. А не его масштаб.
Он помолчал, глядя на Велину, и в его глазах читалось сложное чувство — смесь тревоги, любопытства и странной, почти отеческой заботы.
— Задание простое, — сказал он наконец. — Поднимите перо. Левитация. Три секунды. Никакой самодеятельности.
Велина подошла к столу. Положила обе руки на столешницу — для устойчивости, как учила бабушка. Сосредоточилась. Магия внутри отозвалась сразу — горячая и послушная, как прирученный зверь. Она мысленно потянулась к перу, представила, как обхватывает его невидимыми пальцами.
И подняла.
Перо взлетело. Вместе со столом.
Тяжёлый дубовый стол, за которым сидела приёмная комиссия, плавно оторвался от пола и завис в воздухе. Чернильница накренилась, и чернила выплеснулись Некросу на мантию — тёмно-лиловую, парадную, которую он надевал только по особым случаям. Бумаги разлетелись по залу. Перо преспокойно парило в центре композиции, даже не думая падать.
Некрос вскочил, схватившись за мантию. Профессор рунологии, сидевший с краю, отъехал на стуле к стене и прикрылся программкой — сработал инстинкт самосохранения.
Ректор не шелохнулся. Он сидел, глядя на зависший перед ним стол, и на его лице застыло выражение человека, который только что увидел призрак — и призрак оказался точь-в-точь таким, каким он его запомнил.
— Огнева! — рявкнул Некрос. — Что это было?!
— Левитация, — ответила Велина спокойно. — Вы сказали поднять перо. Я подняла.
— Вы подняли стол! Экзаменационный стол! Вместе с нашими записями! И моей мантией!
— Перо тоже поднялось, — заметила она. — Значит, задание выполнено. Разве нет?
Некрос открыл рот, закрыл и издал сдавленный звук. А потом икнул. Один раз. Другой. Третий. Призрак прошлого, о котором он не вспоминал много лет, стоял перед ним — только теперь в виде внучки, и она левитировала мебель с тем же разрушительным изяществом, с каким её бабка когда-то призывала огонь.
Ректор, не обращая внимания на икающего декана, продолжал смотреть на Велину.
— Вы не могли бы опустить стол? — вежливо спросил он. — А то мы не можем продолжать экзамен.
Велина кивнула — и стол рухнул на пол. Чернильница, к счастью, больше никого не задела. Некрос машинально проверил волосы. Пока целы.
— Берём, — сказал ректор. — Однозначно берём.
— Архимагистр! — икнул Некрос. — Она! Стол! Икота!
— Я знаю, — ответил Ветровей. — Я видел. И именно поэтому берём.
Он дождался, пока секретарь выпроводит Велину в коридор, и только потом повернулся к Некросу.
— Что вы об этом думаете? — спросил он тихо.
Некрос перестал икать и медленно опустился на стул.
— Я думаю, — произнёс он, — что сила у неё такая же, как у бабки. Мощность невероятная, контроля — никакого. Если мы не научим её дозировать...
— То история повторится, — закончил Ветровей. — Я знаю.
— И что вы предлагаете?
— Учить. С первого дня. Контроль, дозирование, основы безопасности. Я приставлю к ней лучших преподавателей. — Он помолчал. — Вы, Некрос, будете вести у неё зельеварение. Вы уже пережили одного Огнева — переживёте и второго.
Некрос медленно поднял на него глаза.
— Архимагистр, — сказал он с абсолютно серьёзным лицом, — я, пожалуй, заведу шляпу. На всякий случай.
Ветровей вздохнул, потёр висок и молча кивнул. Потом вышел в коридор, где всё ещё стояла Велина. Девушка смотрела на него настороженно — она уже поняла, что сделала что-то не то, но ещё не понимала, что именно.
— Огнева, — позвал ректор. — Задержитесь на минуту.
Он подошёл ближе и заговорил — тихо, так, чтобы слышала только она.
— Ваша бабушка была одной из самых сильных адептов огня, которых я когда-либо видел. Её приняли в Академию. Она блестяще училась. Но на третьем курсе, во время практического экзамена по призыву, что-то пошло не так. Она вызвала огненного духа. Не учебного — настоящего. Древнего. И не смогла его упокоить.
Он замолчал. Велина видела, что каждое слово даётся ему с трудом.
— Могли погибнуть люди, — продолжил он. — Мн