Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ПРОЛОГ
- ГЛАВА 1. Самое странное задание в моей жизни
- ГЛАВА 2. Одна-одинёшенька в неприветливом мире
- ГЛАВА 3. В заточении
- ГЛАВА 4. Удивление становится моим вторым я
- ГЛАВА 5. Первый рассвет в Любимовке
- ГЛАВА 6. Любовное проклятие, или Как Гриша умудрился влюбиться в девушку в тот самый миг, когда она его возненавидела
- ГЛАВА 7. Это не Ник!
- ГЛАВА 8. Волшебница
- ГЛАВА 9. Друзья
- ГЛАВА 10. Зачем мы здесь на самом деле?
- ГЛАВА 11. Купец и чёрный колдун
- ГЛАВА 12. Заклинание на удачу, или Как Гришу Богиня благословила
- ГЛАВА 13. Под облаками
- ГЛАВА 14. Главное, не сдаваться!
- ГЛАВА 15. Ловушка и охотники на нежить
- ГЛАВА 16. Нравится и обожаю
- ГЛАВА 17. Неопровержимые доказательства
- ГЛАВА 18. Проделки местной магии
- ГЛАВА 19. Разлом
- ГЛАВА 20. Находка
- ГЛАВА 21. По следам чёрного колдуна
- ГЛАВА 22. Ультиматум и противоядие
- ГЛАВА 23. Запрещённый приём
- ГЛАВА 24. Владычица мёртвого царства, или Как Гриша со связанными руками змею укрощал
- ГЛАВА 25. Напарники
- ГЛАВА 26. Ошибку исправить никогда не поздно
- ГЛАВА 27. Навстречу ветру
- ГЛАВА 28. Две души
- ГЛАВА 29. Победа и поражение
- ГЛАВА 30. Четыре заветных желания
- ГЛАВА 31. Пещера Смерти
- ГЛАВА 32. Магия чувств, или как Гриша своё признание в любви услышал
- ГЛАВА 33. Праздник урожая
- ГЛАВА 34. Этот красавчик только мой
- ГЛАВА 35. Как решилась судьба Зеленомирья
- ГЛАВА 36. Родовое гнездо Князевых
- ЭПИЛОГ
АННОТАЦИЯ
Думаете, попасть в другой мир – это приключение? Для студентов академии магии это всего лишь зачёт по практике. Да и нужно всего-то не произносить слова «любовь» и «люблю». Что может быть проще, если в напарники достался парень, который всегда меня раздражал?
Но мнимая простота неожиданно оборачивается катастрофой. Здесь магия подчиняется не привычным правилам, а чувствам, и любовь – главное оружие против зла. Искреннее «люблю» способно творить настоящие чудеса. Мы молчим и становимся всё слабее – а тьма подступает всё ближе. И однажды я понимаю, что моя истинная битва идёт не с внешним врагом, а с собственным сердцем…
ПРОЛОГ
- Родовое имение Князевых, за 22 года до основных событий -
Наталья Владимировна Князева принимала поздравления по случаю рождения первенца. Стопка поздравительных открыток на мраморном столике у окна росла с каждой минутой. Пожелания здоровья, богатства, успехов, необыкновенных магических способностей и, конечно, ранней и лёгкой инициации для малыша несказанно радовали молодую мать. Она откладывала их с тем, чтобы позже дать почитать счастливому отцу, а через несколько лет показать сыну, которого нарекли Григорием – в честь основателя рода Князевых.
Солнечные лучи, попадая в комнату через тонкий шёлк занавески, яркими бликами плясали на дорогом ворсистом ковре. Стены, выкрашенные в цвет топлёного молока, украшали крошечные цветы и птицы, которые, казалось, вот-вот оживут и запорхают по комнате. На подоконнике в позолоченной клетке едва слышно, словно боясь потревожить покой младенца, пела канарейка, а за окном в большом пруду плавали меланхоличные лебеди.
В центре комнаты возвышалась кроватка с пологом, где спал розовощёкий младенец. На изголовье висела серебряная погремушка – её Наталья выбрала сама, веря, что тихий звон серебра отгоняет дурные сны. И сейчас, когда Гриша спал, свернувшись котёнком, эта погремушка выглядела настоящим стражем его покоя.
На каминной полке громоздились милые безделушки, а в углу стояла деревянная лошадка-качалка, дожидаясь, когда немного подрастёт её новый хозяин. Детская полнилась ощущением покоя и безграничной нежности, и время здесь будто замедляло свой бег, оберегая самые драгоценные мгновения детства. Наталья Владимировна, время от времени поглядывая на малыша, была довольна и безмятежна.
Но ровно до тех пор, пока горничная не принесла последнее письмо.
Голубой конверт хрустнул в тонких пальцах, когда молодая женщина увидела надпись на штемпеле: «Могильная Заводь». Словно уловив настроение хозяйки, смолкла и канарейка. Нервным движением госпожа Князева отослала горничную и, немного поколебавшись, развернула послание.
«Дорогая моя Наташенька! – гласило оно. – Прими мои искренние поздравления с величайшим из даров – рождением долгожданного первенца. Однако долг совести и предчувствие беды понуждают меня взяться за перо, дабы предупредить о грядущем, которое, быть может, омрачит твою нынешнюю радость, но, верю, убережёт от многих ошибок и в итоге подарит счастье.
Скажу прямо: это я, твой дед, сим письмом насылаю на правнука своего заклятие. Не ищи в этом злобы – я сделал это сознательно, зная, какую боль причиню и какой приговор сам себе подписываю. Я нахожусь в том мире, что значится в Реестре за Чёрной чертой и видеть правнука мне не дано, но магия рода Чернозубов не требует ни слова, ни взгляда – она отзывается на слово.
Высший магический совет суров, он не простит мне подобного деяния, невзирая на былые заслуги. Но раз речь идёт о пробуждении древней силы, дремлющей в твоей крови, иные законы становятся выше формальных запретов. Другой путь раскрытия дара мне неведом.
Проклятие пробудится в тот миг, когда ты прочтёшь эти строки. Суть его такова: когда Григорий вырастет и полюбит ту, что предначертана ему Судьбой, горе и несчастья станут его неотступными спутниками. Та, что должна была подарить ему счастье, возненавидит его всей душой, и это чувство отравит жизнь им обоим.
Но знай: ни тебе, ни мужу твоему Виктору Алексеевичу не суждено избавить сына от проклятья, ибо ключ к спасению сокрыт в нём самом. Лишь когда он и его избранница окажутся на краю гибели и каждый будет готов пожертвовать своей магической силой ради другого без всякой надежды на искренние слова любви, – лишь тогда чары спадут. Их поступки должны быть красноречивее любых клятв.
А до той поры заклинаю тебя: ни словом, ни делом не навреди будущему сына, не пытайся побороть проклятие, которое под силу снять лишь ему самому и его избраннице. И ни в коем случае не уведомляй его о тайне снятия заклятия – всё должно случиться по велению сердца.
И пусть жертва моя станет для тебя не горем, а опорой, а для Григория – не приговором, но испытанием, которое сделает его сильнее.
С отеческой заботой и надеждой,
Чернозуб Василий Петрович».
Прочитав письмо, Наталья Владимировна побледнела и, скомкав бумагу, бросила её в тлеющий камин. Взвился огонёк, мгновенно уничтожив так взволновавшие молодую мать слова. И только в пожелтевшем уголке, если хорошенько присмотреться, ещё можно было разобрать роковую фразу: «без всякой надежды на искренние слова любви». Но уже через миг и этот кусочек бумаги превратился в пепел.
Воздух в комнате стал густым, почти вязким, за окном потемнело, будто день внезапно сдался перед надвигающейся ночью. Младенец тихо всхлипнул во сне, словно ему снился дурной сон. На серебряной погремушке у изголовья вспыхнули тонкие морозные узоры и расползлись по металлу, как трещины по льду, и тут же погасли, оставив после себя едва заметный иней. А в углу, у самого изголовья, на долю секунды сгустилась тень – высокая, прямая, повторяющая знакомый силуэт деда.
С криком: «Гришенька, мальчик мой!..» – молодая мать бросилась к колыбели, но в ту же секунду тишину комнаты разорвал странный звук, будто сам воздух надломился, как замёрзшее стекло. По спине прокатилась ледяная волна, а в груди вспыхнуло что-то острое, незнакомое – внезапная звенящая боль, от которой темнело в глазах и одновременно обострялись чувства. Наталья схватилась за сердце, будто пытаясь удержать внутри эту вспышку.
– Что ты наделал!.. – прохрипела она.
Тень дрогнула, словно её коснулся сквозняк, и растаяла, оставив после себя лишь холодный запах пепла и проступающие в воздухе древние родовые руны – тёмные, будто прочерченные углём, с голубоватым свечением изнутри.
Наталья протянула дрожащую руку и коснулась бортика колыбели, и по коже пробежали тонкие голубые искры. Магия словно проверяла, готова ли хозяйка принять её в полную силу.
– Я готова принять это бремя, – вздохнула она, опустилась на колени рядом с сыном и почувствовала, как эта странная ясность внутри отзывается на каждый тихий вздох Гриши.
Магия древнего рода, дремавшая в ней годами, рванулась наружу, словно кто-то сорвал тяжёлый покров – не дар, чтобы утешить, не награда, чтобы гордиться, но сила, которую вручают, чтобы стоять на страже добра и зла.
ГЛАВА 1. Самое странное задание в моей жизни
- Стольноград, Первый мир, наше время -
Большая перемена только началась. Солнце стояло в зените, и внутренний двор Академии заливал яркий солнечный свет. Газоны и подстриженные в форме остроконечных конусов кусты самшита были ещё по-летнему зелены, но в ветвях дубов и тополей начинала золотиться листва. Студенты устраивались прямо на газоне, греясь на солнышке. Другие неторопливо прохаживались, любуясь старинной архитектурой замка, в стенах которого расположилась Стольноградская академия магии.
В тени одного из деревьев на полукруглой деревянной скамье сидели ребята из моей группы. В центре внимания, как обычно, находился Ник Мартынов – ослепительно красивый и гордый дворянин, потомок легендарных драконов, что в Столетие Смуты, отбросившее наш мир в Реестре на несколько позиций вниз, не раз спасали Стольный Град от нашествия тёмных сил. Ник мне нравился, очень нравился. Не могу сказать, что сердце моё неровно застучало в его присутствии с первого же дня знакомства, но однажды я таки обнаружила, что далеко не равнодушна к нему.
С трудом заставив себя отвести взгляд от Ника и стараясь не обращать внимания на заинтересованные взгляды стоявших у подножия парадной лестницы первокурсников, я оглянулась в поисках Гриши Князева.
Так и есть, Гриша в гордом одиночестве примостился на скамье поодаль. Этот тип всегда витал где-то в другом измерении, носил длинные, до пояса, волосы, раскрывал рот только в исключительных случаях и обожал змей. Змеи отвечали ему взаимностью. Впрочем, только змеи. К девушкам Князев был абсолютно равнодушен, как и они к нему.
Всегда удивлялась, как у Виктора и Натальи Князевых, знаменитых на всю Семёрку Миров хранителей древних печатей, получился такой непутёвый сын? Впрочем, это вопрос не к ним, а к самой судьбе – та ведь обожает подкидывать сюрпризы, особенно тем, кто привык держать всё под контролем.
– Девушка, а девушка, давайте поспорим на сто монет, что я вас сейчас приглашу к себе переночевать, а вы откажетесь? – выпалил один из первокурсников.
Я окатила ледяным взглядом группу парней, чуть не лопающихся от гордости за свои новенькие кители. Среди них особенно выделялся рослый блондин с аристократической вн