Оглавление
- АННОТАЦИЯ
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ГЛАВА 14
- ГЛАВА 15
- ЭПИЛОГ
АННОТАЦИЯ
Если тебе до смерти нужно попасть в столицу, именно костлявая может с тобой и случиться. Причем несколько раз за один день! А я-то всего лишь хотела зайцем проехать. А получилось — на тот свет!
Кто же знал, что в одном из вагонов тайно везут корону? Да еще крадут ее. Причем не очень удачно. Прямо с грандиозным провалом — и планов, и небесных рельсов, с которых весь состав падает на проклятые земли, и… всё начинается заново!
Теперь я единственная, кто в курсе всего. И чтобы разорвать эту временную петлю, нужно всего-то: вычислить похитителей и спасти пассажиров. Но куда тяжелее оказывается не влюбиться в своего единственного союзника — холодного красавца-менталиста в опале. Он не помнит ничего, но каждый раз заново читает мои мысли. И кажется, видит в них кое-что лишнее…
ГЛАВА 1
Если вам когда-нибудь понадобится попасть в столицу Парящих земель за сутки, невзирая на штормовые предупреждения, отсутствие билетов и здравый смысл, — спросите меня: «Как?..» Как я могла на все это наплевать и ринуться туда?
Признаться, в свое оправдание могу сказать: в тот день, а вернее ночь, когда я на это решилась, луна была полной, нужда — большой, а меня оставили без присмотра наедине с горой бумаг, что нужно было разгрести. Ибо отец, который до этого стоял у руля нашей фабрики, слег с сердечным приступом. И было отчего: оказалось, что патент, выданный на торговое дело для рода Нейсбругов еще прадедушкой нынешнего монарха, закончился со смертью нынешнего правителя. А та случилась буквально вчера!
Для получения нового же разрешения нужно было прибыть представителю семьи в столицу. Срочно! Иначе придется останавливать производство. Вот только, если стекольные печи перестанут работать хоть на день — это не просто убытки, это застывание всей массы! И чтобы запустить процесс заново — уйдет месяц, не меньше. А за это время будет куча сорванных поставок и… Как отец это все представил — так и занемог.
А братья, как назло: один в отъезде, заключает деловой договор с орками. Второй — избираться в парламент вздумал, и у него не то что свободного дня — часу нет! Матушка для выбивания патента слишком мягка, а мои два племянника — малы. Да, столоначальники в столице девиц слушают куда хуже, чем представительных джентльменов, но… Деваться некуда!
Так что я собрала поутру вещи в сумку, мысли — в кучу, волю — в кулак, и сейчас бежала, одной рукой вцепившись в саквояж, в котором покоились помимо вещей документы и парочка артефактов на крайний случай, а другой — придерживая юбку. Уф! Хорошо хоть прошла эта гадская мода на турнюры, еще бы дождаться, когда минует и на подолы в пол, и на корсеты…
Западный вокзал гавани Сент-Облако гудел, как растревоженный улей, в который ткнули палкой, бесстрашно пошуровали той, а потом на пчел еще и накричали. А те, в свою очередь, хоть и насекомые, озверели и зашумели.
Город шумел точно так же. Чуть нервно, хаотично, с деловой суетливостью, от которой рукой подать как до выгодной сделки, так и до ругани. Посему в воздухе вместе с запахом угольной пыли и озона от работы магических двигателей витал легкий флер наживы и потерь, если будешь зевать.
Впрочем, я этого делать и не собиралась, лавируя в толпе, точно угорь в болотной воде. Я стремилась туда, где сквозь ажурные арки дебаркадера, напоминавшие скелет гигантского кита (причем такого, который явно не следил за своим здоровьем), вплывал железнодорожный состав. «Стремительный» — локомотив, отливающий вороненой сталью, с гербом королевского дома на боку: золотая цапля, схватившая клювом молнию.
Этот черный гигант, чудо чаротехнической мысли, чем-то напоминал мне приглашение, написанное каллиграфическим почерком. Но на казнь. Причем не в качестве зрителя.
Состав стоял на пути и меж его колесами и рельсами то и дело проскакивали искры силы. За маговозом тянулись двадцать пять вагонов, и у последнего, хвала всем богам, имелась открытая платформа — крошечный металлический балкончик с витыми перильцами, предназначенный, вероятно, для джентльменов, желающих обозревать проплывающие мимо облака, плевать на все земные проблемы с чувством собственного превосходства. Ну или просто плевать… Мой братец Элвис, кажется, в детстве так и делал…
Впрочем, сейчас было не до воспоминаний. Нужно было работать! И на благо семьи в целом, и локтями, чтобы протиснуться к кассе, в частности.
— Мест нет! — едва добравшись до заветной цели, услышала я от тетки, что сидела за зарешеченным окошком.
— Совсем нет? — уточнила я, хоть глухой и не была. И слова «нет» слышать умела. Мне просто нужно было чуточку времени, чтобы в руке появилась, вместо гадской юбки, стофоллировая купюра. За такую можно было выкупить целый вагон, не то что одно сидячее место возле туалета. — Мне бы любое… Без сдачи…
Кассирша гулко сглотнула и с таким сожалением глянула на банкноту, что стало ясно: без вариантов.
— Все раскуплены, — выдохнула она и даже с каким-то заискивающим тоном предложила: — Может, на завтрашний рейс…
В ответ я лишь покачала головой и… хотелось бы сказать, отошла, но по правде — меня оттеснили. А все потому, что я перестала бороться за свое место под солнц… у оконца!
Впрочем, просто так я сдаваться не собиралась! И если судьба забрала все тузы себе, то самое время… сыграть в салочки! Хотя бы с поездом.
Тот, словно в ответ на мои мысли, издал мелодичный гудок. По перрону заспешили последние пассажиры: респектабельные господа в цилиндрах, дамы с кружевными зонтиками, какой-то чересчур невозмутимый кот в попоне. Носильщики засуетились, захлопали двери вагонов. Я рванула вперед, прижимая саквояж к груди и чувствуя, как шляпка предательски съезжает набок.
Может, попробовать еще раз? Проверить на сребролюбие если не кассиршу, то проводника. Я не верила, что мест совершенно нет. Есть взятка, которая не по размеру. Но, увы, отчего-то сегодня все были до отвращения честными. Что за неприятные люди. Тут девушка в беде, а никого нет в финансовой нужде!
Ветер, гуляющий под куполом вокзала, немедленно попытался сорвать с головы успевшую одемонеть мне за это утро шляпку. Я, схватив беглянку за поля, повернулась, желая попытать счастье с последним вагоновожатым: на еще одного не хватит времени — и тотчас врезалась во что-то высокое и твердое.
Это могла бы быть колонна. Только те не носят китель и не дышат. А еще не смотрят на тебя с холодом, от которого даже в знойный йольский день думаешь о шубе. В пол.
Добавить к этому образу волосы цвета платины в лунном свете, что были зачесаны назад и схвачены на затылке простым шнурком, высокие резкие скулы, прямой нос, волевой подбородок и брови вразлет — и образ отморож… ледяного в своем невозмутимом спокойствии аристократа готов. Бр-р-р…
Никогда не любила этих знатных, кичившихся своим происхождением и силой родового дара. Да, магия, зараза, была нетолерантна и выбирала для своего появления в основном высшее сословие. Хотя… если и отец, и мать — чародеи, то вероятность рождения ребенка, не обделенного силой, куда выше. Так что при договорных браках (а я подозреваю, что таких среди грандов большинство) учитывалась не только знатность и состоятельность партнера, но и его даровитость.
У меня же не было и искры магии. Впрочем, для девицы из торговой гильдии это скорее норма.
И нет, я не завидовала наделенным силой. Ибо это — нехорошо. Я их осуждала! За спесь. И вот это чувство собственного величия, с которым благородные смотрели на всех остальных. Словно те, кто не мог похвастаться раскидистым генеалогическим древом, — тени, недостойные внимания их лучезарных сиятельств. Вот только свет, как бы стремителен и грандиозен он ни был, никогда не обгонит тьму. Ибо куда бы он ни приходил, мрак уже там…
Этот лорд-ледник… Да, точно, Ледник… Взирал на меня своими глазами цвета штормового неба вот с этим же равнодушием и холодной непоколебимой уверенностью в своем превосходстве. Хотя в чем-то он в этот миг и правда был совершеннее меня. Во внешнем виде — так точно. Ни растрепанных волос, ни испарины на висках. Да и китель сидел на этом типе как влитой. И ткань точно не мятая оттого, что ее комкают. Ну а мне как не сжимать ее в руке, если подол под ногами путается?
Попробовал бы этот лорд-я-не-знаю-как-улыбаться походить в дамском платье хоть денек…
Едва последняя мысль промелькнула в моей голове, как на долю мига уголки мужских губ дрогнули, опровергая предположение, что Ледник понятия не имеет, как улыбаться. Но вот что удивило меня еще больше, это произнесенная грандом фраза:
— Прошу прощения, мисс, — выдохнул он и чуть склонил голову.
Голос у его знатнейшества оказался под стать внешности — глубокий, сдержанный, с едва уловимой хрипотцой. Такой голос не успокаивает, а, скорее, предупреждает: его обладатель умен, опасен и не расположен к светской болтовне.
Я на это сморгнула: гранд что, не понял, кто перед ним? Обычно знатные снисходят до извинений лишь перед такими же, как они. Но этот блондин уверенно назвал меня мисс. Не леди. Значит, понял, кто перед ним, и все равно… Попросил прощения? Какой-то неправильный лорд.
— Ничего страшного, — отозвалась я, ощутив, что в горле вдруг отчего-то пересохло, и, пожав плечами, добавила: — Это же вокзал…
Ибо место все объясняло само. Именно здесь, среди суеты и толчеи, была самая большая концентрация встреч, столкновений и расставаний. Гранд, словно соглашаясь с моими словами (а кажется — мыслями), коротко кивнул и поспешил к одному из вагонов.
А я буду неправильной дочерью своего отца, если буду стоять, провожать взглядом широкую мужскую спину и зевать! Мы, Нейсбруги, никогда не упускали ни своих шансов, ни делового партнера, ни… поезда! Даже если тот уже запыхтел, загудел, застучал колесами и почти ушел! Но только не от меня!
Проводники уже закрывали двери, так что заскочить на подножку я уже не успевала. Но все равно, подхватив юбку, что та задралась едва не до колен, я припустила следом за маговозом. Если честно дать взятку никому не получилось, придется жульничать. Зайцем я ни разу не была, но все когда-то случается впервые…
Главное — успеть запрыгнуть на этот демонов поезд. И даже не в последний вагон, а на его балкончик сзади. Благо, туда, кажется, пока никто не вышел. Вот только искры магии, что начали пробегать по поезду, намекали — безбилетников сюда не пустят. Так вот почему на площадке позади поезда никого не стояло!
Да уж... Не думала, что крайний случай наступит так скоро, но… рука нырнула в саквояж, доставая артефакт. И едва я сжала тот, активируя, как запустила его в последний вагон.