ГЛАВА 1. Имя на чужом чертеже
На четвертом этаже Палаты строений мне пришлось пройти мимо пяти чертежей, под которыми стояло имя Грегора Вальда.
Пятый я почти миновала. Потом вернулась на два шага и посмотрела на правый нижний угол листа. Там, где прежде стояла моя пометка о предельной нагрузке, красовалась широкая рамка с гербом мастерской Вальда. Под ней золотыми буквами сообщалось, что крепость Эш спроектировал выдающийся архитектор королевства.
Я семь недель рассчитывала ее северный бастион. Грегор за это время дважды спросил, успею ли я к сроку, и один раз велел сделать подписи на листах мельче: заказчик не любил, когда женщины оставляли на чертеже много замечаний.
На стене Палаты замечаний не осталось. Только его имя.
— Госпожа Лест, вскрытие начнется через девять минут, — напомнил служитель у двери.
— Спасибо. Я помню.
Я расправила край темно-серой перчатки и вошла в зал. Устраивать спор под чужим чертежом сегодня было бесполезно. Для пяти старых проектов у меня имелись расчетные тетради, несколько писем и память, которой суд не выдает печать. Для проекта номер семнадцать у меня было больше: архивная копия под моей личной печатью, закрытая конкурсная ведомость и шанс получить работу, которую никто не успел назвать общей.
В зале поставили семь длинных столов для членов технического совета. Конкурсанты и представители ведомств сидели полукругом. Я выбрала место во втором ряду, откуда видела стол с пакетами и часы над дверью. На часах было без четырех минут десять. Пакет номер семнадцать лежал третьим справа. Бечева не повреждена, сургучная печать конкурсной канцелярии цела.
Я проверила это еще при подаче. Теперь проверила снова.
Два месяца назад я сама оплатила изготовление конкурсного макета и три ночи просидела в съемной комнате над расчетом отсечек. После развода мне достались личная печать, инструменты и деньги, которые я успела вывести из общей мастерской по соглашению. Грегор получил помещение, работников, список заказчиков и возможность уверять клиентов, что без него я никогда не вела крупный объект. Если номер семнадцать проиграет, до осени мне придется брать мелкие осмотры складов и мостовых опор. В этом не было позора, однако новый контур остался бы на бумаге, а Карн построили бы по одному из привычных проектов.
Грегор сидел через проход. За восемь месяцев после развода он не изменил ни прическу, ни привычку занимать два места сразу: на соседнем лежали шляпа, перчатки и папка с тисненой надписью «Мастерская Вальда». Сам он разговаривал с министром пограничных работ Отто Карвеем. Министр слушал вполоборота, не снимая ладони с серебряного набалдашника трости.
Грегор заметил меня. Его взгляд задержался на моей шее, где прежде висел семейный медальон, потом спустился к папке у меня на коленях.
— Арина, — сказал он через проход. — Не знал, что ты интересуешься военными конкурсами.
— Теперь знаешь.
— Здесь будут вскрывать имена. Для публики это самая занимательная часть.
— Для подрядчика занимательнее договор.
Он улыбнулся так, как улыбался заказчикам перед тем, как предложить им мою работу втрое дороже.
— Значит, ты все-таки подала заявку.
Я не ответила. Он не знал номера. Пусть еще несколько минут посидит без него.
В десять часов Магда Вирт закрыла двери зала. Ей было пятьдесят восемь, и за двадцать лет в гильдейском совете она научилась добиваться тишины без молотка. Она просто встала, дождалась, пока последний разговор закончится, и разложила перед собой три листа.
— Конкурс на восстановление оборонительного пояса Карского прохода проводился без указания авторов, мастерских и поручителей, — сказала она. — Техническая группа оценивала соответствие заданию, доступность осмотра, расчетный срок, стоимость и поведение сооружения при последовательном повреждении. Политические заслуги, родство и известность участников в таблицу не включались.
У министра Карвея дернулся угол рта. Я следила за ним с начала заседания: слишком уж уверенно он беседовал с Грегором перед вскрытием пакетов.
Магда назвала три проекта, прошедших последнюю проверку. Номер четыре предлагал усилить старую стену единым опорным поясом. Номер девять — снести северный участок до основания и возвести два тяжелых бастиона. Мой номер семнадцать использовал старый фундамент только там, где контрольные шурфы подтверждали его состояние, и делил новую стену на независимые ячейки.
— Проект номер семнадцать набрал восемьдесят четыре балла из ста, — продолжила Магда. — У ближайшего проекта семьдесят шесть. Совет отдельно отметил возможность отсечь поврежденный участок, не выводя из работы весь оборонительный пояс, и доступ к каждой контрольной пластине из инспекционной галереи.
Я положила ладонь на папку. Кожа перчатки скользнула по картону, и я убрала руку. Числа совпадали с предварительным протоколом, но до снятия конкурсной печати победа оставалась решением без имени. Палата могла найти нарушение, министр — потребовать повторного голосования, автор проекта — оказаться человеком без лицензии.
Магда подняла пакет.
— Возражения по целости печати?
Их не последовало.
Она разрезала бечеву, вынула регистрационный лист и прочитала сначала номер лицензии. Я узнала собственные цифры раньше, чем прозвучало имя.
— Автор проекта — контурный инженер Арина Лест.
Кто-то за моей спиной шумно выдохнул. Перья секретарей заскребли по бумаге. На первом ряду повернулись сразу трое газетчиков.
Я встала.
— Подтверждаю авторство и готовность отвечать на вопросы совета.
Грегор не повысил голоса, но в наступившей паузе его услышали все.
— Прошу отметить спор о собственности на проект.
Магда не села.
— На каком основании, мастер Вальд?
— Госпожа Лест двенадцать лет работала в моей мастерской и восемь из них была моей женой. Ее знания, таблицы и способы расчета созданы в рамках общего дела. Развод не превращает совместную работу в личную собственность одного супруга.
Он говорил гладко, без единой поспешной фразы. «Ее знания» занимали в его речи то же место, что столы, инструменты и счета: имущество мастерской, которое по недосмотру вынесли за дверь.
— На регистрационном листе стоит личная печать мастера Лест, — сказала Магда. — Конкурсная копия принята двадцать второго февраля, через шесть месяцев после расторжения брака. У вас есть более ранняя зарегистрированная версия этой схемы?
— Есть общая история работы. Прошу предоставить мне чертежи для экспертизы.
— Получите копии через установленный порядок. Оригинал останется в архиве.
Грегор повернулся ко мне.
— Арина, мы можем решить это без публичной тяжбы. Ты всегда работала над расчетами, я — над целым проектом. Было бы разумно сохранить привычное разделение.
— Привычное для тебя.
— Вы оба получите выгоду.
— На этот раз на чертеже будет имя того, кто его сделал.
Я услышала щелчок затвора фотографической камеры. Завтрашняя газета выберет из нашего разговора одну строку. Мне хотелось, чтобы ею стала не обида бывшей жены, а условие мастера. Я повернулась к совету.
— Проект номер семнадцать создан после развода. Я готова предоставить датированные расчеты, квитанции на изготовление макета и свидетельство писаря, принимавшего архивную копию. Ни один лист старых проектов мастерской Вальда в конкурсном пакете не использован.
— Это установит техническая экспертиза, — сказала Магда. — До ее решения совет вправе выдать условный договор, если нет иных возражений.
— Есть.
Мужчина у дальней колонны поднялся. Я видела его раньше только на газетном портрете после зимнего обрушения в Карне. В жизни Райнер Торн выглядел старше сорока двух: короткие русые волосы поседели у висков, нос когда-то сломали и вправили не слишком удачно. Темный мундир сидел без складок, на груди не было парадной ленты. От места до середины зала он прошел ровно, однако перед ступенью на помост на миг перенес вес на правую ногу.
— Полковник Торн, — представила его Магда тем, кто не знал. — Комендант крепости Карн и военный представитель заказчика.
Райнер посмотрел на меня.
— Прошлой зимой северная стена Карна обрушилась после двух попаданий. Погибли тридцать восемь человек. Проект перестройки проходил через мастерскую Вальда.
В зале стало слышно, как секретарь переворачивает лист.
— Я не работала над Карном, — сказала я.
— Это утверждение надо проверить.
— Проверяйте.
— Проверю. И не подпишу назначение, пока не получу право остановить работы при нарушении безопасности.
Грегор откинулся на спинку стула. Возражение Райнера было выгодно ему, но полковник ни разу на него не посмотрел.
— У коменданта уже есть право остановить опасную работу, — напомнила Магда.
— Мне нужен порядок, который действует до обмена письмами со столицей. Доступ к расчетным испытаниям. Совместная проверка старого основания. Отдельная запись каждой остановки в гарнизонном журнале.
— И право менять проект? — спросила я.
— Право не пустить людей под опасную стену.
— Это разные вещи. Я хочу услышать ответ.
Он выдержал мой взгляд.
— Нет. Менять ваш расчет я не умею и не собираюсь.
— А передать его другому мастеру после первой задержки?
— Назначение подрядчика определяет Палата.
— Значит, запишем и это. Любое изменение чертежа, состава материалов или порядка испытаний получает дату, причину и подписи. Если вы останавливаете работы, в тот же день указываете наблюдаемый риск. Если министерство назначает другого инженера, он не пользуется моей печатью и не вносит правки от моего имени.
Министр Карвей постучал пальцем по набалдашнику трости.
— Господа, мы обсуждаем срочный пограничный объект, а не тонкости семейного спора. Чрезмерное число записей задержит строительство.
— Отсутствие записей уже задержало восстановление Карна на четыре месяца, — ответил Райнер.
Карвей посмотрел на него дольше, чем требовала реплика.
— Осторожнее, полковник. Следствие еще не установило причину обрушения.
— Именно поэтому я требую проверяемых решений.
Магда попросила секретаря прочитать пункт о полномочиях коменданта. Пока тот искал страницу, я изучала Райнера. Он не защищал меня. Он защищал гарнизон и собственное право сказать «стой». Это было честнее любезности, но удобным сотрудничество не обещало.
Секретарь нашел нужный лист. По действующим правилам комендант мог прекратить работы при прямой угрозе, однако срок уведомления Палаты составлял три дня. Я предложила поправку: остановка вступает в силу немедленно, запись делается одновременно в инженерном и гарнизонном журналах, спор передается гильдейскому представителю в течение суток. Без записи остановка не меняет график и не дает министерству права заменить автора.
— Вы хотите связать мне руки бумагой, когда на стене окажутся люди, — сказал Райнер.
— Я хочу знать, кто и почему связал работу. Если опасность видна, вы сможете ее назвать.
— А если у нас будет несколько минут?
— Сначала выводите людей. Причину запишете после. Но изменение моего проекта без меня не станет спасательной мерой.
Он помолчал