Оглавление
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ГЛАВА 14
- ГЛАВА 15
- ГЛАВА 16
- ГЛАВА 17
- ГЛАВА 18
- ГЛАВА 19
- ГЛАВА 20
- ГЛАВА 21
- ГЛАВА 22
- ГЛАВА 23
- ГЛАВА 24
- ГЛАВА 25
- ГЛАВА 26
- ГЛАВА 27
- ГЛАВА 28
- ГЛАВА 29
- ГЛАВА 30
- ГЛАВА 31
- ГЛАВА 32
- ГЛАВА 33
- ГЛАВА 34
- ГЛАВА 35
- ГЛАВА 36
- ЭПИЛОГ
ГЛАВА 1
Галина
— Галь! А, Галь! Закроешься сегодня сама? — заканючила напарница, Ленка Смирнова, скорчив умоляющую гримасу и даже сложив ладони домиком перед грудью. — Ну пожа-а-а-алуйста!
— Лен, а ничего, что уборщица уже ушла, дождь прошел и нам грязи столько с улицы натянули? Если сама буду считаться-закрываться, а потом и полы мыть, то во сколько я домой уйду?
— Ну Галечка, прошу, у меня же свидание!
— Да у тебя они день-через день. — я поморщилась, потому что мне почудилось прозвучал мой упрек к напарнице завистливо. — Ладно, сегодня я сама, но всю следующую неделю закрываться будешь ты.
— Неде-е-елю?! — возмущенно проныла Ленка.
— Неделю, Лен, неделю. Ты позавчера на меня все так же свалила и четыре дня назад, и в прошлую пятницу, так что все справедливо вообще-то.
— Ла-а-адно, — нехотя и совершенно недовольно проворчала напарница. — Хотя знаешь, я у тебя не просто так отпрашиваюсь, личную жизнь устраиваю, а тебе как-будто сложно войти в мое положение. У самой то планов на этом фронте никаких и другим не даешь.
Я хотела огрызнуться, что борзеть-то не надо, но не стала. Ленка права. После болезненного развода полгода назад к новым отношения я была не готова. И сколько бы мне там вокруг не говорили про “клин клином”, “новые отношения — лучшее лекарство” и “подумаешь, жизнь же не закончилась” даже намеков на эту самую готовность не ощущала. Да и частые звонки и появления бывшего мужа, продолжающего настаивать на прощении и воссоединении этому не способствовали. Тем более, что я знала — этим его приходам никак не мешало то, что он жил вместе с той самой Эллой, на измене с которой я его и поймала.
“Ну не жить же мне самому, пока ты не хочешь пустить меня обратно!” — офигенски весомый довод. И самое противное, что почти все вокруг его в подобном поддерживали, даже мама моя, которая в свое время без раздумий развелась с заведшим интрижку отцом, имея на руках нас с братом в возрасте десяти и двенадцати лет.
— Мама, ну ты же сама! — возмущалась я, когда она начинала этот свой зудеж “прости-пусти-кто не оступается”.
Такое чувство что Андрей реально всего лишь в лужу с грязью оступился, а я такая-сякая, мужа родного за эдакую мелочь из дому поперла и в суд потащила разводиться, вместо того чтобы понять-простить-собственноручно отмыть да еще и пожалеть, потому как “просто так не бывает, ищи в себе причину”
А я не хочу ее искать. Мы встречались со школы, мы женились по огромной (как я думала) любви, когда Андрей отслужил, мы были счастливы почти четыре года. Я — точно, даже не взирая на то, что работать приходилось много, потому что ни у меня, ни у бывшего родители были не богатеи, да и в быту Андрей оказался не самым простым человеком, точнее сказать — практически бесполезным. Но у нас было, как по мне, настоящее сокровище — домик в частном секторе, доставшийся мне от бабули, своя крыша. К нему бы руки не из задницы, желание и силы, и здоровье чтобы не подводило — что еще нужно для того, чтобы потихоньку сделать ремонт по выходным, превращая дом и двор в конфетку и жить, ни в чем особо не нуждаясь.
У других молодых семей и такого не было. Но выяснилось, что думаю так только я и нужно все это исключительно мне. А Андрей хочет ПОЖИТЬ, пока молодой, а не вот это вот все. И его “пожить” от моего “жить” радикально отличалось. И дом наш — халупа тесная, толпу друзей не пригласишь, а ему надо квадратов двести-триста и чтобы зона барбекю, баня и прочие прелести жизни, а не дурацкая теплица для зелени и огурцов да клубничная грядка. Я оказалась “скучной, скрягой, считающей каждую копейку, вечно усталой и зажатой”, потому то он и подался в поисках веселья и новых ощущений и места, где никто не будет доставать его вечерами и по выходным с обоями и ламинатом, вместо пива, тусы в клубе и сетевых игрух. Но ведь это не повод же, чтобы расходиться радикально, сразу и навсегда, правда? Где же я себе другого такого найду?
— Да когда же это кончится! — досадливо прошипела я сквозь зубы, осознав, что опять стоило задуматься во время мытья чертовых полов в магазине и все по кругу — я снова вступаю в мысленный спор с Андреем, с мамой, со всеми его оправдывающими и даже с какой-то частью себя, упрямо доказывая, что предательство — есть предательство, с какой стороны ты на него не смотри, какими причинами не объясняя, какими собственными ошибками не оправдывай. В чем моя ошибка была? В доверии к нему безоговорочном? В том, что я хотела для нас все как лучше, но реальное, то что в наших силах, без оглядки на то, что есть там у кого-то в сто раз покруче? В том, что уставала иногда, как собака и фейерверков в постели не устраивала и пикантных сюрпризов? Но ведь и Андрей тоже. Если его что-то не устраивало, то он ни разу даже не пытался поговорить со мной об этом, объяснить.
— Галя, хватит! — приказала себе, выплескивая грязную воду в унитаз. — Прекрати, или это никогда не закончится!
Взяв дурацкие мысли под какой-то контроль, я переносила все цветы в холодильник, сдала магазин под охрану и пошла по бульвару, на ходу разминая затекшую шею и плечи. Одиннадцатый час, будний день, прохожих почти нет, так что мое мотание головой и размахивание руками вряд ли кого-то смутит. Зашла в круглосуточный продуктовый, купила хлеб, куриную грудку, кефир и крошечную коробочку голубики — она моя слабость. Утром взболтаю коктейль на кефире и будет мне счастье весь рабочий день.
Вышла из магазина и почти дошла до остановки трамвая, размышляя в который раз о том, что неплохо бы потратиться и посадить пару кустов любимой ягоды на участке, вот только кислый торф и сами саженцы недешевы, зараза, но тут вспомнила еще кое-что и со стоном развернулась.
— Корм! — выдохнула досадливо и пошла, точнее почти побежала, обратно.
Моя семилетняя кошка Пыша, еще одно наследство от бабули, признавала исключительно мягкий корм одной марки и только вкуса ягненок с рисом, категорически отказываясь от чего бы то ни было другого, даже мяса. Все мои попытки на это как-то повлиять, закончились ничем. Любая другая еда засыхала и протухала благополучно в кормушке, а Пыша устраивала ночные демарши с театральным издыханием от голода, сопровождаемые рвущими душу воплями. Причем обязательно дождавшись, когда я начну засыпать. Запирать ее на кухне, плотно закрыв еще и дверь в спальню никак не помогало. То и дело меняющее тональность, громкость и продолжительность “Яу-у-уа-у-у-у!” прекрасно пробивалось сквозь все преграды, капая на мозги, не позволяя уснуть, не взирая на любую усталость. Поэтому лучше откупиться.
Дойдя до угла, я увидела, что на почти пустой сейчас улице у кругляка, к которому мне пришлось возвращаться, стоит сверкающее в свете фонарей авто. Я в марках не разбираюсь, но что-то явно из сильно дорогих, потому что напоминало эдакого почти распластанного по асфальту громадного зверя, чья хищная природа четко прослеживалась и в плавных изгибах кузова, и в напоминающей грозный оскал решетке на морде или как там это у машин называется. Но самым примечательным был цвет — насыщенный темно-фиолетовый с металлическим отблеском, он буквально притягивал взгляд и чуточку завораживал.
Я даже немного залипла на ходу, разглядывая эдакое чудо и не сразу заметила высокого плечистого парня, что вышел из дверей кругляка и направился к авто. Только когда моргнули фонари и машина негромко пискнула, сообщая об отключении сигнализации, оторвала взгляд и посмотрела на владельца. Но толком его рассмотреть не успела — мое внимание внезапно привлекло какое-то движение за его спиной в пятне полумрака, как раз между двумя фонарями.
Сама я тоже еще не успела выйти из темноты на светлый пятачок света, так что на меня никто внимания пока не обратил. Некто в темноте очень быстро двигался к хозяину авто, который как раз распахнул дверь и приглушенная музыка из салона огласила окрестности. Водитель замешкался у урны, вскрывая пачку сигарет и в этот момент тот самый некто, оказавшийся тоже мужчиной, лицо которого скрывала черная штука с прорезями для глаз, балаклава кажется, вынырнул из темноты, рванув уже бегом и замахиваясь чем-то длинным, явно собираясь огреть ничего не подозревающего бедолагу по голове.
— Оглянись! — завопила я, тоже за каким-то чертом рванув навстречу.
Парень у машины вздрогнул от неожиданности, поворачивая голову в мою сторону и самую малость сместившись, это его и спасло. Удар нападавшего задел его голову только вскользь, обрушив всю свою силу на плечо, но все равно раздался тошнотворный влажный хруст, а за ним и отчаянный вопль. Парень повалился на асфальт, схватившись за плечо, но нападавшего это не остановило. Под мой новый вопль он снова размахнулся, собираясь уже точно размозжить голову беспомощно корчащемуся у его ног парню.
Но бедняга все же то ли смог собраться, то ли просто дернулся конвульсивно, но пнул обидчика хотя бы вскользь по колену, а в следующее мгновенье в бок тому влетела и я. От нового удара парня это полностью не спасло, но он вышел совсем не таким убийственным, каким мог бы быть.
Оружие вылетело из рук агрессора, с металлическим звоном покатившись по асфальту, а меня он оттолкнул, сбив с ног, но дух падение не вышибло, так что я завопила что есть мочи.
— Помогите! Полиция! — тут же звякнул колокольчик, сообщая, что кто-то вышел из дверей кругляка.
— Сука! Убью, тварь! — сдавленно прошипел несостоявшийся убийца, и бросился прочь, мгновенно исчезая в темноте.
А я осталась сидящей на асфальте рядом с бессознательным парнем, вокруг головы которого начало быстро расползаться кровавое пятно.
ГЛАВА 2
Галина
— То есть, вы не были знакомы до этого с потерпевшим, но бросились ему на помощь? — не в первый раз, недоверчиво и чуть ли не с намеком на ехидство спросил меня полицейский, отряженный взять у меня показания.
— А вы бы не бросились? Человека на ваших глазах хотят убить, а мне стоять и смотреть? Может еще на телефон надо было поснимать? — раздраженно ответила ему и поморщилась.
Сразу то не почувствовала на адреналине, а позже поняла, что боком об асфальт все же не слабо приложилась. Ныло бедро и плечо, да и поясница решила поддержать их после долгого рабочего дня. К тому же, то и дело в животе урчало, да и корма Пыше я так и не купила и предвкушала от нее ночной концерт по этому поводу. А тут еще этот ехидничает. И главное — с чего бы?
Скорую и полицию вызвала та самая продавец из кругляка, которая своим выходом спугнула нападавшего. Пока медики добирались, она все бегала вокруг и причитала о том, что она покойников до смерти боится, так что мне самой пришлось аккуратно переворачивать пострадавшего и проверять у него пульс, убеждаясь, что он все же жив. После этого я подумала уже уйти, но тут на удивление быстро приехала Скорая, парня погрузили и доктор стал настаивать на том, чтобы я тоже с ними ехала, мол, осмотреть необходимо по-любому, зафиксировать повреждения, если есть, раз тут дело с явной уголовной окраской. Пришлось соглашаться, так что опрашивали меня уже в больничном коридоре.
— Забавно, что вы это упомянули. — усмехнулся полицейский.
— Не вижу ничего забавного. Слушайте, если у вас больше нет вопросов, то можно я уже домой пойду? Почти час ночи, а мне завтра к девяти на работу.
— Я вас отвезу, Галина Ивановна. — неожиданно захлопнул чехол своего планшета полицейский и поднялся с жесткой банкетки, на которой мы сидели.
— Да я и сама доберу…
— Бросьте, ночь на дворе, а вы живете на Дубинке. Тот еще райончик, я должен убедиться, что вы доберетесь без происшествий.
— Ну ладно, — не стала я геройствовать, не то состояние. — Вам же работы меньше, вдруг чего, да?
— Типа того. — согласился мужчина.
Было ему лет тридцать навскидку и, когда не ухмылялся непонятно и не хмурился грозно, то его можно было бы назвать привлекательным. Не то, чтобы смазливым, для этого черты резковаты, нос крупный и подбородок тяжеловат, но так и просится на язык — волевое лицо. Да, ростом вышел и сложен хорошо. Короче, явно от недостатка женского внимания не страдает.
— Спасибо! — поблагодарила, когда он галантно распахнул передо мной пассажирскую дверь машины.
В отличии от пострадавшего, ездил господин полицейский на творении отечественного автопрома и явно изрядно пожившем, судя по жалобному взвизгу пружин в заметно просиженном сиденьи. Но после жесткой больничной банкетки, а тем более асфальта и это было за счастье.
Адрес спрашивать у меня мужчина не стал, видимо запомнил, записывая мои данные для протокола. Все светофоры уже перешли в режим желтого мигающего и машин было очень мало, так что ехали мы быстро.
— Галина Ивановна, вы правда не узнали пострадавшего? — пару раз покосившись на меня, опять спросил полицейский.
Он, само собой, представлялся, но я ни звания, ни имени-фамилии не запомнила.
— Да почему вы все время меня об этом спрашиваете?
— Ну… это бы объясняло немного вашу… хм… отвагу.
— Почему это?
— Потому что, господин Фомин считается известной личностью у женского населения нашего города и девушки на многое готовы, чтобы обратить на себя его внимание. — я нахмурилась, припоминая почему эта фамилия кажется мне знакомой, а он продолжил. — Буквально вчера в дежурную часть доставили двух дам, которые устроили настоящую жесткую драку на выходе из одного ночного заведения, конкурируя за право уехать из него с вашим спасенным.
— Предполагаю, что раз доставили обоих, уехал этот Фомин с третьей. — фыркнула я. Надо же какая выдающаяся личность. — Фамилия звучит знакомо. А чем он так известен и ценен, если за него женские поединки устраивают?
— Известно, собственно, все их семейство, больше половины недвижимости коммерческой в городе принадлежит его отцу и самому пострадавшему, а мачеха владеет всем, что связано с лесом у нас в области, от вырубок до реализации на базах и производства мебели. К тому же, у самого же потерпевшего самый крутой ночной клуб “Крейзи милк” в совладении со сводным братом и другого всего, так сказать, по мелочи, но в изрядном количестве.
— А, тогда понятно, почему девушки добиваются его внимания. — вздохнула я и снова поморщилась, — Но это не мой случай. Честно сказать, я сейчас сама задаюсь вопросом чего кинулась. В тот момент не думала вообще, как только увидела, что этот в балаклаве идет и замахнулся, так с перепугу дальше толком и не помню.
— Галина Ивановна, а вы совсем-совсем не разглядели нападавшего?
— Совсем. Ни нападавшего, не пострадавшего. Я на цвет машины его отвлеклась, Фомина в смысле, подумала насыщенный какой, взгляд перевела, а там такое. Разве что могу сказать, что этот парень в балаклаве был сантиметров на десять примерно ниже Фомина и заметно пощуплее. Плечистым не назовешь, короче, хоть и был он в мешковатой толстовке. — припомнила я. — Мы приехали, вон там притормозите, около черной калитки.
— Вас понял. Возможно, как отдохнете, вспомните еще что-то. — кивнул полицейский, остановил машину и, пошарив в бумажнике, протянул мне визитку. — Позвоните мне, если такое случиться. И на днях мне придется вас вызвать к нам в управление, опросить еще раз.
— Ну раз надо. — пожала я плечами, выбираясь из салона, в котором пригрелась в ночную прохладу.
— Галина Ивановна! — окликнул меня мужчина уже у калитки. — Если вы решите позвонить мне просто так, я тоже буду рад.
Я угукнула и вошла во двор. Ну вот, господин полицейский явно в курсе, что обладает привлекательной внешностью и этим не стесняется пользоваться.
Уже в прихожей глянула на визитку. Мохов Александр Петрович, целый майор полиции.
Пыша вышла встречать меня, глядя авансом со всем возможным осуждением и я ее не разочаровала.
— Прости, но корма я не купила. — вздохнула я виновато, закинула пакет с продуктами в холодильник не разбирая, поняв что нет сил на это и спать я хочу больше, чем есть.
Наклонилась и попыталась погладить кошку, но она увернулась, мявкнув гневно, явно указывая, что благосклонности ее я не заслужила, и задрав хвост палкой, умотала вглубь дома. Наверняка чтобы собраться с силами и устроить мне такой концерт, чтобы впредь неповадно было опаздывать и забывать о бедном несчастном животном.
— Ну и ладно, ветеринар вообще-то сказал, что у тебя ожирение. — мстительно сказала я ей вслед. — И вообще, в кладовке мышами воняет.
Я задержалась в коридоре, выбирая между ванной и спальней и решила, что лягу спать засранкой, сил моих нет больше, глаза слипаются невыносимо. Но я в себе ошибалась.
Не включая свет, зашла в спальню, стягивая блузку на ходу, но внезапно споткнулась через что-то и рухнула на кровать, точнее — на кого-то, кто на этой моей кровати лежал. Кто-то охнул почему-то подозрительно знакомо, а я с криком буквально к потолку подпрыгнула и рванула к двери. Снова споткнулась, полетела кубарем, опять ударяясь и без того отшибленными местами.
Вспыхнул свет, позволяя узнать неожиданного вторженца и подтверждая мои худшие подозрения.
— Семенов, какого черта ты тут делаешь?! — возмущенно заорала я, глядя на взъерошенного со сна и практически голого бывшего.
ГЛАВА 3
Галина
— Галь, ты время видела вообще? Где ты шлялась? — возмутился он вместо ответа.
О, как же мне это знакомо! Прям до тошноты.
— Это я тут задаю вопросы! — вскочила я с пола и только теперь увидела, через что споткнулась дважды.
Практически посреди моей небольшой, но уютной спальни стоял чемодан и объемная спортивная сумка. Тоже очень подозрительно знакомые, потому как именно в них я собственноручно собирала барахло Андрея, выставляя его из дому.
— Это что, блин? — ткнула я в них.
— Галь… слушай… ну хорош нам уже дурить… — начал Андрей, поднимаясь и шагнув ко мне, скорчив ту самую виновато-несчастную гримасу на смазливой физиономии, на которую я столько лет покупалась. Но те времена уже прошли.
— Она тебя выставила! — оборвала я его и злорадно хохотнула. — Что, ее тоже достало совмещать в себе сексуальную кошечку с ломовой лошадью, нянькой, уборщицей, кухаркой и прачкой, пока ты ни черта не делаешь в ответ?
— Галчонок, вот за что ты так со мной? — добавил драмы в голос и взгляд бывший, но нет, больше это не работает. — Я вернулся, потому что люблю тебя не смотря ни на что, готов прощать все обиды и даже ошибки, что и тебе пора научиться сделать.
— Семенов, ты больше не входишь в число людей, имеющих право говорить мне что делать.
— Галь, ну перестань! Ты достаточно наказала нас обоих!
–– С чего бы это мне себя-то наказывать? Это не я налево бегала.
— Ну ты же понимаешь, что ничего не бывает просто так и в любом конфликте виноваты обе…
— Заткнись! — рявкнула, выходя из себя окончательно, — А ну выметайся из моего дома!
— Галчонок, ну вспомни как нам хорошо было вместе! Зачем вспоминать постоянно плохое, когда лучше вернуть хорошее!
— Тебе было хорошо. Тебе! Точнее удобно. Но больше этому не бывать! — для большей убедительности я схватила чемодан и сумку и выволокла их из спальни. — Пошел вон, Семенов!
— Да куда я пойду?! — завопил он, принявшись судорожно натягивать штаны.
— К маме своей иди!
— Она меня не пустила. Велела с тобой мириться или валить куда угодно!
— О, как! Тебя даже производителю обратно не сдашь, такое ты дерьмо. Только это не значит, что я позволю тебе вернуться и снова сесть мне на шею.
— Вообще-то, я право имею!
— Какое?
— Такое! Я в этот дом тоже вкладывался. Обои вон на кухне на мои деньги куплены и полку в ванне я повесил.
— Ах полку… — зарычала я уже в чистом бешенстве, бегом влетая в ванную. Смела все, что стояло на треклятой полке, рванула, срывая чуть не с мясом со стены и развернувшись, швырнула в бывшего, он едва увернулся. — Вот тебе твоя полка! Обои завтра оборву, пришлю на твой новый адрес!
— Ты рехнулась, Галь? Она же железная! А если бы попала и правда.
— Не уберешься сию же минуту и я стану ее швырять пока точно не попаду.
— Да мне правда некуда идти, Галь! Будь ты человеком!
— Не колышет!
— Ну мы же не чужие люди, Галь! Можно я хоть переночую, а завтра уже пойду? Ну пожалуйста, Галчонок!
— Не зови меня так! — рыкнула я, чувствуя, что выдохлась. Ну не драться же с ним в самом деле, выпихивая силком на улицу. — В зале на диване ложись, и чтобы завтра духу твоего тут не было. Застану после работы — полицию вызову, клянусь. И ключи отдай сейчас же!
— Они в кармане пиджака, в спальне. — дернулся с места Андрей.
— Стоять! — приказала я.
Сама прошла в спальню, собрала его шмотки, выудив из кармана ключи, вышвырнула барахло в коридор и захлопнула дверь. Выключила свет и рухнула лицом в подушку, как была. Все, я сплю.
ГЛАВА 4
Тимур
— Тим! Тима-а-а, тебе кто-то названивает! — недовольный женский голос долбанул по мозгам и меня ощутимо ткнули в бок, окончательно выпихивая из сна. — Ты или ответь или выруби, достали!
Я поморщился и действительно услышал жужжание где-то справа и, не открывая глаз, стал нашаривать телефон. Что-то попалось под руку, звякнуло и забулькало и один глаз все же приоткрыть пришлось.
— Блин, ты минералку опрокинул! — голос стал громче и недовольнее, вынуждая снова поморщиться — башка трещала адски.
Сел, спуская ноги с кровати, одна попала прямо в прохладную лужу, открыл оба глаза, обнаруживая себя в совершенно незнакомой спальне, и наконец увидел упорно звонящий телефон, валявшийся на полу в метре от кровати. Глянул на экран и выругался. С него на меня смотрело лицо улыбающейся матери, но судя по тому, что это был далеко не первый неотвеченный от нее светит мне отнюдь не пожелание доброго утра. Тем более, что уже почти час дня.
— Тим, башка уже сейчас от этого зудения взорвется! — возмутился тот же голос за спиной.
— Замолкни, Элка! — огрызнулся не оглядываясь.
— Какая Элка! Я — Милана! — резко перешла на визг соседка по спальному месту и я все же глянул через плечо.
Точно, Элка же вчера меня опять типа бросила со скандалом как раз потому, что я с этой Миланой бухой сосался. Но похрен, конечно. Она меня уже в стопятсотый раз кидает и с других девок стягивает, но через день-два прощает и сама возвращается, как только бабки нужны становятся. А я не против, и разнообразие и типа девушка у меня постоянная якобы есть, тем более такая, с которой не стремно где угодно засветиться. Элка почти вся натуральная, сиськи свои и задница, только губы чуть накачала, но в меру. И сама других телок от меня гоняет, из особо непонятливых одноразовых.
Телефон в руке затрясся снова, Милана продолжила возмущаться, поэтому встал и пошел голышом из спальни в поисках санузла, быстро его нашел, захлопнул дверь и уже там ответил, обозревая сто тыщ разнокалиберных баночек-бутыльков- флакончиков на всех возможных поверхностях. Вот нахера бабам их столько? Чтобы каждый, блин, сантиметр мыть и мазать чем-то конкретным?
— Да, мам, где и в чем я опять обосрался? — спросил заранее готовясь к очередному выговору от родительницы.
— Тима, выбирай выражения! Ты с матерью говоришь, а не с приятелями своими, в конце концов! — возмутилась сходу она.
— Виноват, исправлюсь. — ответил привычно и стал отливать в раковину, чтобы не журчало слишком громко, а то еще и за это прилетит.
— Если бы!
— Мам, ты мне поговорить о культуре речи позвонила с гребаных островов?
— Нет! Я хочу от тебя услышать, что у вас там опять с Олегом случилось!
— Когда? — сразу уточнил я, потому что с этим засранцем у нас постоянно что-то случается.
Вчера вечером вон опять от души обложили друг друга. Этот весь из себя вечно положительный гандон заявил, что в клубе наркотой стали барыжить и он уверен, что это с моей подачи. Конечно, любое же говно в этом мире исключительно с моей подачи и с участием происходит. Я, сука, всемирный повелитель говна и главный его генератор.
— Что значит когда, Тим?! Не прикидывайся! Ну я все понимаю, не живется вам мирно, но чтобы до реанимации у вас дошло! Это уже ни в какие ворота, сын! — чего-о-о? Какая еще реанимация? — Алексей в бешенстве просто! И я его прекрасно понимаю. Когда вы уже вырастите из ваших свар и начнете общаться, как взрослые разумные люди? В кои-то веки мы вырвались отдохнуть и вы трех дней не смогли прожить спокойно, а нам обратно срывайся!
— Стоп, мам! Я ни хрена не понимаю! — мотнул я тяжелой башкой. Зря, аж повело всего, пришлось к стене привалиться.
— Тим!
— Прости, но я правда не в курсах о чем ты сейчас! Олег в реанимации? С какого перепугу?
— С такого, что на него напали и чуть голову не проломили!
— И че, это сразу я что ли? Да я ни сном ни духом! Он че, брешет, что это я?
Вот же урод! Вечно от него всяких подстав только и жди, но до такого еще не доходило. Это он что, пользуясь тем, что родоки на отдых свалили решил их окончательно против меня настроить, изобразив избитого до полусмерти? У меня от бешенства аж перед зенками потемнело. Я тебя, сучонок, за такое реально покалечу, для достоверности легенды!
— Да ничего он не говорит еще! Нам главврач из первой городской дозвонился и сказал, что Олега вчера поздно вечером доставили с переломом ключицы и закрытой черепно-мозговой травмой.
Главврач? Мог этот долбоклюй хитрожопый и его в свои игры с подставой втянуть? Да запросто! Это же, мать его, мразоОлежек, от него всего ждать можно и нужно.
— И конечно же сразу я виноват, да?
— Тим…
— Да мы месяцев шесть уже всерьез не цеплялись! Вчера только посрались, но чисто словесно! — какого хрена я всегда должен оправдываться, если почти никогда не виноват? Подумаешь, выбил ему пару зубов, так то когда еще было! Он мне тоже ребра ломал, об этом что-то не вспоминают чуть что. — Я вашего Олега и пальцем не трогал и он свалил из клуба в двенадцатом часу целый и невредимый. Если его и отмудохали где-то, то я тут вообще не при делах!
— Ты не врешь мне, Тим?
— Будто ты и муж твой мне на слово поверите.
— Тима…!
— Мам, клянусь, не трогал я вашего хорошего мальчика и не собирался! Нах мне надо руки марать об это…
— Тим! Ты вообще не знал?
— Нет, конечно. И че там с ним, реально все по серьезке?
— Не знаем мы ничего толком, Тима. Алексей собирается домой лететь и выяснять, но еще билетов не достал, везде бронь.
То есть, никакой конкретики, все известно только со слов какого-то врача, которому гандон мог забашлять за ложный диагноз и имитацию тяжести повреждений? И значит я могу подсуетиться и вывести этого их “хорошего мальчика” на чистую воду и наконец хоть мать моя увидит кто он есть по жизни.
— Да че вы сразу срываетесь?
— Ну как чего, Тима! Ребенок в реанимации, а мы будем загорать и коктейли попивать? Ну ты в своем уме?
Ребенок! Накачанный лось под два метра и под центнер весом.
— В своем. Тормозни там мужа своего, скажи я сейчас прям в больничку скатаюсь, че-как выясню и вам сразу отзвонюсь.
— Ты правда это сделаешь? Съездишь к брату?
— Правда. До связи. — буркнул и сбросил. — Пес он сутулый, а не брат мне.
Залез под душ, нашел не самый вонючий гель для душа, ополоснулся, быстро растерся полотенцем и вышел из ванной, сходу нарвавшись на слегка офигевший взгляд дамочки лет сорока примерно в розовом шелковом халате.
— Доброе утро! — помахал я ей рукой.
— Доброе. — ответила она, совершенно не обламываясь опустив взгляд к моему прибору.
Я тем более обламываться не собирался, прошел мимо нее по коридору в спальню и стал одеваться, собирая свое барахло с пола. Милана сидела на краю кровати ко мне спиной, явно всей позой сигнализируя, что обижена. Да и хрен с ней, не придется хоть болтать и чего-то обещать.
Нашарил в куртке ключи от тачки и бумажник, сунулся в него, но налички там не было, только карты. Быстро обиженка подсуетилась, поняла все, выходит, правильно, что все было одноразово, дальше ничего не светит и решила взять деньгами. Я бы и сам дал, но раз решила по крысиному — хрен с ней, я не жадный, но память у меня хорошая. Ухмыльнувшись в спину обиженке, вышел из комнаты не прощаясь.
ГЛАВА 5
Олег
— Олег Алексеевич, вам рано еще вставать! — вскочила, преграждая мне дорогу медсестра. — Доктор не разрешал пока ходить!
— Да сколько же мне еще валяться тут? — скривился я невольно.
Пока лежал, вроде ничего было, а только сел, так головная боль вспыхнула с такой силой, что свет почудился нестерпимо ярким. Да и плечо тут же прострелило жёстко, видимо обезбол перестал