"Отпуск. Развлечение в комплекте" уже в продаже.

АННОТАЦИЯ.

Изменил жених? А поеду я, пожалуй, в отпуск.
В попутчиках наг-миллиардер? Всякое в жизни бывает.
Он претендует на твой номер в отеле? Главное, чтобы не храпел.
Самым наглым образом меня похитили? Сами виноваты.
Насильно пытаются заставить выйти замуж? Тут я согласна, ситуация слегка вышла из-под контроля.

В тексте:
Неунывающая героиня-фея – 1штука.
Наг-альбинос, так себе красавчик – 1 штука.
Несчастные телохранители – 2 штуки.
Всем довольный крокодил – 1 штука.
Нестандартная семейка - 13 персон.
Юмор и курьезные ситуации – множество.
Солнце и море – в достатке.

ГЛАВА 1.

- Рузя, где накладные на плетки? – я строго взглянула на начальника поверх очков. Не то чтобы у меня садилось зрение, но клиентов это приводило в восторг.
Мой босс Рузвельт О’Шейр (черт как внешне, так и в душе) забавно дернул пятачком. Неделя прошла со сдачи квартальной отчетности, а он сразу расслабился.
- Ой, прости, дорогая, - он похлопал по необъемным карманам пиджака и явил мне требуемый листок. – Вот же она.
Я сцапала документ и с укором покачала головой:
- Рузя-Рузя, снова подписал не глядя? Я уже устала повторять тебе и недалекому упырю из «Кожаных изделий Баруса»: проверяйте номер расчетного счета! Опять двух цифр не хватает. Пускай переделает.
- Как скажешь, дорогая, - директор и владелец магазина для взрослых и игривых «Шалун» спешно спрятал накладную обратно в карман. Громадный волосатый черт всегда неуютно чувствовал себя в обители маленькой, но грозной феи. – Что у нас по инвентаризации?
Я открыла объемную папку с подшитыми актами:
- Все на месте. Только в одном наборе «Веселый лесоруб» не хватает шортиков на подтяжках. Надо связаться с поставщиком – пускай заменит. Еще я заметила, что на складе слишком много «Игривой кошечки». У оборотней сейчас спад активности. Пока больше закупать не стоит. А вот «Гвардеец» наоборот заканчивается. Они же недавно митинг на городской площади разгоняли, вот народ и…
- Понял, - кивнул Рузвельт.
Я позволила начальнику погрузиться в изучение данных, а сама откинулась на стуле и прикрыла глаза.
Вчера звонила мама и в который раз пыталась призвать дочь к порядку. От разбивания видеофона об стенку меня остановила лишь его цена. Мне двадцать пять, в конце концов! Может, хватит уже надеяться, что я расправлю крылья и осяду в каком-нибудь саду? Я у родителей одна такая непутевая среди шестерых детей. Все мои сестры, как приличные феи, занимаются растениями, и только мне интереснее деньги считать. Я люблю свою семью, но мне в ней тесно. А все из-за моих крыльев. Сила феи определяется по расцветке. А у меня просто мутно-желтые пятна с двумя симметричными огромными черными точками. Уродство, одним словом. Я свои крылья стараюсь вообще не вызывать, а то люди шарахаются. Какое счастье, что эволюция сделала их фантомными. Не представляю, как раньше феи ходили с огромными разрезами на спине.
На фоне сестер я самая настоящая моль. Даже ростом не вышла. Знаете, что такое смотрины у фей? Выстраивают в ряд дочерей крыльями к потенциальному жениху, а он выбирает. То есть на меня обратят внимание только по принципу «на безрыбье…».
Вот сидела я на выпускном вечере в школе и думала: куда же мне теперь податься? Родители считали, что я, как и все сестры, пойду на факультет растениеводства в родном Унюфинске. Но быть самой слабой на потоке как-то не хотелось. Пыльцы-то у меня с наперсток. И тут мне написала подруга! Единственная. Она с родителями год назад переехала в Шойск. Всем людям срочно приказали перебраться в столицу для сохранения популяции. Мы с подружкой обе уникальные: дефектная фея и вымирающий вид. Проблема в том, что человеческий ген гасится любой другой расой. Вот и берегут теперь остатки людей.
Цецилия или для своих Циля девушкой была прагматичной и на мир смотрела с иронией старой перечницы. И это в неполных восемнадцать лет. Она меня и позвала в Шойск поступать в колледж на бухгалтера.
Пока я собирала вещи, мама изобразила два обморока и три смерти. Но я осталась непреклонна. Ну, не лежит у меня душа к ботанике!
Думала, запрут дома. Но слишком родители носят с образом «правильной» семьи. Одна из сестричек бросила на прощание: мол, кому ты нужна будешь в столице. Я не ответила, да она и не поняла бы. Ведь самое главное – быть нужной себе!
Вот два года в колледже позади и перед целым выпуском стал вопрос: куда пойти работать? Шестьдесят новоявленных бухгалтеров штурмовали все офисы в столице. Циле повезло, ее сразу прибрала к рукам одна правительственная организация. А мы мыкались. Мне кажется, что работодателям следовало писать в объявлениях о найме на работу: «Ты молодая, активная. Без мужа и детей? Иди мимо!».
Тогда-то я и наткнулась на Рузвельта. Черт искал помощницу, чтобы открыть магазин. Бизнес, правда, меня сильно озадачил. Все же я девочка благовоспитанная. Но решила рискнуть. Принял с условием, что в ближайшие два-три года я детей заводить не буду.
Начинал О’Шейр с нуля в буквальном смысле. Мы снимали небольшой закуток. Часто сами вставали за прилавок, когда не хватало денег на оплату персоналу. Было тяжело. Товар я брала, исключительно накинув на него перед этим носовой платок. Но потом обвыклась.